Я - киллер. 16+

Я не знаю, что творится в моей голове. Кажется, там нет ничего, кроме пустоты, и я теряюсь в ней. Слышу чей-то голос, но, наверное, это просто иллюзия, потому что в моих лёгких вместо воздуха вода и я в шаге от потери сознания.

Мне так легко, но внутри зарождается беспокойство. Будто я сделала что-то неправильное, и последствия этого могут быть ужасными. Но я не знаю, что мне делать, чтобы исправить это, и отдаюсь холодной лёгкости, которая прячет за собой… смерть?

Мне кажется, что вода ласкает мою кожу. Она целует каждый её участок, и эти мягкие прикосновения уверяют меня, что я в безопасности.

Но почему я не верю ей?

Что-то вырывает меня из этого холодного, прозрачного и неживого мира. Что-то вырывает холодную и неживую меня, тащит вверх, наружу, но я уже разучилась дышать. На меня смотрят красивые лазурные глаза, только вот я не могу сказать их обладателю, как они прекрасны, — моё тело не слушает меня, я не могу открыть рот. Всё, что мне остаётся, это смотреть в эти два омута мёртвым взглядом и радоваться тому, что последнее, что я могу увидеть, это вот эта красивая хрустальная голубизна. Без лжи, без тайн — в ней прячется искренность. Прозрачная, хрупкая, но такая настоящая искренность.

Я понимаю, что хочу верить этим глазам и голосу, который звучит откуда-то издалека и просит об одном: выжить.

Одеяло, которым я укрылась с головой, совсем не греет меня. Приходится обнимать себя за плечи, будто таким способом я смогу удержать тепло. Но холодные капли воды, стекающие по моим волосам и капающие на пол, а порой и под воротник рубашки, заставляют вздрагивать всем телом каждую секунду. Я плачу, но мне кажется, что это не слёзы, а просто вода, в которой я тонула совсем недавно.

Не знаю, сколько времени прошло с момента моего прыжка и спасения, да и не хочу. Всё, чего я желаю прямо сейчас, это крепко уснуть, но Луи пытается привести меня в чувства, пока я лежу на кровати и притворяюсь спящей. Его руки, которые несколько минут назад несли меня туда, откуда я сбежала, дрожат, пока он исследует холодными пальцами моё лицо и похлопывает меня по щекам. Нет сил даже открыть глаза, поэтому я просто лежу, не двигаюсь. Будто умерла вовсе.

— Чёрт, Райли!

На моём лице почти появляется усмешка, когда я слышу, как ругается парень. Почти.

Он просит меня очнуться, но я не слушаю его. Перед глазами чистая темнота, и я могу сказать, что она мне нравится, но не больше, чем голубизна глаз того, кто так отчаянно зовёт меня.

— Прошу, очнись. Ну же, Райли.

Он снова похлопывает меня по щекам, и я не контролирую себя: из рта срывается болезненный стон. Луи в очередной раз ругается и стягивает с меня одеяло, так что я замерзаю ещё сильнее, после чего осторожно берёт на руки. Я бы с радостью ухватилась за его шею, но, чёрт возьми, у меня всё ещё нет сил.

— Потерпи, — просит он и куда-то идёт. — Сейчас. Сейчас, Рай, сейчас.

Он повторяет слово «сейчас» и моё имя ещё около семи раз, прежде чем уложить меня в огромную ванную прямо в одежде. Моя голова слегка склоняется в сторону, как и всё тело уже в следующую секунду, но шатен хватает меня за плечи и прислоняет спиной к стене — я практически откидываюсь назад. Он поворачивает выключатель, и ванная начинает медленно наполняться горячей водой, а я приоткрываю глаза, но яркий свет в комнате раздражает, и на большее меня не хватает.

Веки трепещут, как и сердце.

— Согрелась? — спрашивает Луи и берёт меня за руку, растирая ладонь. Он практически прикасается к моей коже губами и выдыхает горячий воздух, тем самым согревая, но мне всё ещё холодно, а мои губы — я уверена — тёмно-синие.

— Н-Нет, — честно признаюсь я, еле проговаривая это слово, и полностью закрываю глаза. Ванная уже полная, и горячая вода со временем начинает жечь кожу, но холод уже не снаружи, а внутри. — Нет, Л-Лу.

Услышав это, он громко ругается себе под нос и выпускает мою руку. В следующую минуту я понимаю, что Луи осторожно залезает в ванную прямо в одежде и ложится рядом со мной, прижимая к себе. Места мало, поэтому я буквально лежу на нём, уткнувшись носом в горячую шею и тяжело дыша. Он аккуратно целует меня в висок, задерживаясь там губами, и шёпотом уверяет, что всё будет хорошо. И я цепляюсь за его голос, как за спасательную соломинку, но сознание с каждой секундой покидает меня.

Я совсем теряю контроль над собой и говорю охрипшим безжизненным голосом слова, которые он уже слышал от меня.

— Не оставляй…

Он сильнее сжимает меня в своих руках и так же тихо отвечает, но из-за сплошного тумана в голове я практически не слышу его сладкого голоса. Он еле пробивается сквозь стены в моём разуме, и я вздрагиваю, услышав то, что говорит парень:

— Никогда. Слышишь? Я больше ни за что не оставлю тебя.

Как бы мне хотелось поверить в это, чёрт возьми. Как бы мне хотелось пропустить каждое его слово сквозь себя и довериться им полностью. Окунуться в них без капли сомнения и даже не думать о том, что это всего лишь ложь. Очередная сладкая ложь.

Я почти что засыпаю, но Луи продолжает говорить, поглаживая мои волосы. И мои глаза закрыты, дыхание уже ровное, а холод практически отступил, только вот Томмо не спешит меня вытаскивать из ванны и всё так же обнимает. В голове созревает вопрос: « Неужели играет?» — но я убегаю от этого, игнорируя внутренний голос, который убеждает меня в том, что Лу сейчас настоящий.

Ведь… кто будет обманывать почти что мёртвую девушку, да.?

— Дура. Ты такая дура. Разве можно рисковать собственной жизнью из-за меня? Разве можно бросаться в лапы смерти из-за такого как я?

Можно.

— Никогда так не делай больше, Рай. Никогда. Ни за что. Не смей даже думать об этом.

Но милый, мысли о смерти живут в моей голове, пока жив ты.

— Я думал, что… Я думал, что окончательно потеряю тебя. Пусть лучше ты будешь далеко и ненавидеть меня, чем умрёшь…

Я чувствую, как слёзы скатываются по моим щекам, но, хвала Небесам, он не видит этого. Только вот я хочу, чтобы он прекратил говорить такие слова, потому что они режут настолько больно, что хочется содрать с себя кожу. Закрыть уши, чтобы не слышать ничего; вырвать к чёрту сердце, чтобы не чувствовать.

Но он продолжает. Луи просит прощения и целует меня то в висок, то в лоб, то в щёки, пока я делаю вид, что сплю. Он не разрывает объятий и сидит со мной в уже остывшей воде, несмотря на то, что мне давно пора ложиться в постель. И каждую, каждую секунду бормочет проклятые извинения и уверяет, что забыл, как дышать, когда я сбросилась с моста.

Но я не верю. И лишь когда он выдавливает из себя последние слова, резко распахиваю глаза, понимая, что добилась того, чего так желала.

— Я увезу тебя отсюда.

Внутри всё вывернулось наизнанку. Я сижу на стуле, не зная куда девать свои руки, и кусаю губы каждую секунду — боль не даёт расслабиться. Синие глаза впиваются в меня своим тяжёлым взглядом, а губы выгибаются в гадкую ухмылку.

Луи делает точно так же.

Я сдерживаюсь, чтобы не сорваться с места и убежать прочь. Стены знакомой и оттого противной мне комнаты давят, заставляют невидимых пауков бежать по всему позвоночнику, но это никак не сравнится с лицом Марка, которое вызывает мелкую дрожь. Мои внутренности сжимаются на протяжении всех тех тридцати минут, что я здесь (которые равны вечности).

Одни и те же вопросы.
Одни и те же ответы.

Знаете, я так устала.

— Что тебе говорил Стайлс о нас?

Твой сын убил женщину, которую ты якобы любил. Вы все монстры, пожирающие свет в этом обречённом мире. И я ненавижуненавижуненавижу вас всех.

— Ничего. В основном, это он задавал вопросы.

— Какие?

— Он спрашивал, работала ли я на Вас и как далеко зашла. Потом речь шла о Калебе, и…

Марк прерывает меня, тяжело выдыхая. Он смотрит на меня томным взглядом, будто пытается прочесть все мои мысли, но я держусь. Не поддаюсь мужчине и не теряю контроль над собой ни на секунду.

Да, он тоже устал. Ему скучно спрашивать об одном и том же, получать одни и те же ответы. Уверена, Марк предпочёл бы какую-то книгу сейчас, горький кофе и одиночество в собственном кабинете, нежели меня, дрожащую внутри от страха, существование которого я пытаюсь отрицать каждую минуту. Но он продолжает играть со мной, надавливая на самые больные точки, чтобы увидеть мою слабость. Хочет вывести меня на чистую воду.

Но не дождёшься.

В один момент он давит так сильно, что сердце начинает биться быстрее. И ему почти удаётся сломать меня. Почти, чёрт!

— Что у тебя с моим сыном?

Мне становится так смешно, потому что я сходила с ума из-за Луи Томлинсона, но теперь он убивает меня одним своим существованием, и если я не покончу с ним раз и навсегда, то буду страдать. И я должна врать сейчас, что безумно люблю человека, который практически уничтожил меня. Это, блять, чертовски смешно.

Но почему мои губы не улыбаются? Почему со рта не срываются смешки? И я спокойно отвечаю:

— Уверена, он уже всё Вам рассказал.

— Я хочу услышать это от тебя, — улыбается он и кладёт свою ладонь на мою руку, поглаживая её. Хочу вырваться, избавиться от этого мерзкого прикосновения, потому что та наигранная нежность в синих глазах раздражает: Марк держал меня в чёртовом подвале около недели, но после всего этого он сжимает мою руку в знак поддержки и играет роль заботливого папочки, который вдруг решил поговорить с дочуркой о наболевшем.

Вот только он мне — никто. И я так рада этому.

— Я… — делаю паузу, тщательно подбирая слова, и нервно облизываю губы. — Он нужен мне.

— Но почему, Райли?

— Потому что человек со временем начинает зависеть от того, кого любит.

Говоря это, я еле сдерживаю слёзы. Ибо врать с каждым разом становится тяжелее.

И я начинаю верить в собственную ложь.

Марк отпускает меня через десять минут, и я понимаю, что меня тошнит. Дрожащими пальцами хватаю ручку и открываю дверь, делаю шаг вперёд, но в следующую секунду сталкиваюсь с Луи, который…

Который всё это время ждал меня здесь?

— Что ты…

— Всё хорошо? — перебивает меня он, после чего хватает за руку и уводит подальше от кабинета Марка. Я говорю, что всё прошло нормально, хотя это совсем не так, пока мы спускаемся по широкой лестнице. Горячая ладонь вызывает чувство отвращения, когда я понимаю, сколько невинной крови на ней.

— Куда мы? — спрашиваю, оказавшись на улице. Я голодна, легко одета, и чертовски хочу спать, но Луи и не думает позволить мне отдохнуть и ведёт в сторону гаражей.

Прошло два дня с тех пор, как я прыгнула с моста, но чувство, будто целый год. Время тянется, давит, ложится на сердце тяжёлым камнем и выматывает. Я хочу лечь на землю, закрыть глаза и проспать несколько месяцев, а потом очнуться и осознать, что вся моя прошлая жизнь — иллюзия. Сон. И ничего больше.

Но когда Луи говорит следующую реплику, я практически забываю обо всём и будто просыпаюсь. Он хватает меня за плечи, поворачивая к себе, из-за чего я тут же чувствую головокружение. И я не уверена, что это из-за резких движений. Потому что лазурные глаза смотрят на меня так светло и искренне… В них такая надежда… Что я теряюсь.

— Помнишь… я говорил, что увезу тебя? — начинает он, не прерывая зрительного контакта. Я неуверенно киваю, пока до меня начинает доходить смысл его слов. — Завтра…

— Что?

— Завтра мы уедем отсюда, Рай.

Я практически замираю на месте, обдумывая услышанное, и не могу поверить собственным ушам.

— Правда? — спрашиваю с надеждой и получив утвердительный кивок, бросаюсь парню на шею, сжимая его в объятиях. Становлюсь на носочки, чтобы дотянуться к уху, и шёпотом говорю, чувствуя слёзы: — Спасибо.

— Всё будет хорошо, — уверяет меня Лу, поглаживая по спине.

Ничего не будет.

Потому что ты стоишь на краю обрыва, милый. Подчиняешься мне, не догадываясь об этом, и совсем скоро это сведёт тебя в могилу.

Я обещаю.