Я - киллер. 16+

— Ты готова узнать всю правду?

Я смотрю на Калеба и не знаю, что ответить. Руки почему-то дрожат, а кончики пальцев становятся ледяными от волнения и предвкушения, ведь… я могу узнать всю правду. Распутать все эти нити, развязать все узлы и понять истину. Я выберусь из паутины лжи, которую плёл Луи, — стоит только захотеть.

Мне это нужно. Ведь так?

Правду говорят: меньше знаешь — крепче спишь. Кошмары и так всё время мучают меня, а если все карты раскроются, и я наконец увижу полноценную картину, их жуткость увеличится в сотню раз. Так стоит ли жертвовать своим покоем?

Стоп, чем? Покоем? Каким покоем, Райли? Как смешно.

— Я расскажу тебе всё, — уверяет Калеб и ведёт меня к дивану. Мы садимся рядом с Гарри, который внимательно наблюдает за нами, и я, наконец, делаю решение.

Киваю.

Стайлс после этого тут же поднимается с места, берёт свой чай и книгу, после чего предупреждает:

— Я оставлю вас наедине.

Я смотрю ему в спину, когда он уходит, и расслабляюсь, оказавшись наедине с Калебом. Что ни говори, а ему я доверяю больше всех сейчас. Несмотря на то, что он так долго пропадал, не спасал меня, я… я хочу верить ему.

— Начну с самого начала, — вздыхает он. — Приготовься, разговор будет долгим.

Прежде чем он начинает, я пытаюсь собраться с мыслями и настроиться на беседу. Знаю, что будет сложно принять всё услышанное, так что готовлюсь к худшему.

— Я уже давно работаю в этой профессии, Райли. Как бы плохо это не звучало, я бросил медицинский университет ради этой работы. Проучился год — и конец. Было бы парадоксально, если бы я учился на доктора и в это же время убивал людей.

Я пытаюсь не думать о том, как спокойно звучит его голос, когда он говорит об этом. Потому что мне кажется, что мой поступок намного хуже, ибо я убила не чужого человека, а собственную мать.

— Почему ты вообще начал это? — спрашиваю я, не сдержавшись, потому что очень хочу узнать, что подтолкнуло его к профессии наёмного убийцы.

— Потому что хотел отомстить за отца.

— Но… — я пытаюсь выдавить хоть слово. — Он умер от рака.

Это правда. Отец болел около года, и болезнь съедала его изнутри. Мы копили деньги ему на операцию и через некоторое время собрали всю сумму. Казалось, всё будет хорошо, и худшее уже позади, но папа умер на операционном столе. Удивительно то, что он был уверен в том, что выживет, и ехал в операционную с улыбкой на лице.

Воспоминания об этом причиняют жгучую боль.

— Это не так, — грустно усмехается брат и берёт меня за руку. — Его убили, Райли. Поэтому я стал киллером.

Это невероятно. Я всегда думала, что отец умер своей смертью, но оказалось всё наоборот. Кажется, я скоро сойду с ума, потому что даже моё прошлое удивляет меня и продолжает хранить какие-то тайны.

— Я нашёл убийцу. Заставил его заплатить за смерть нашего отца. Долго искал оружие и смог купить его у Гарри, которого встретил совсем случайно. Точнее, не у него, а у Марка Томлинсона. Стайлс не говорил никому обо мне и сказал, что пистолет нужен ему.

Что?
Мне послышалось?
У Марка?

Собираюсь перебить брата и снова задать вопрос, но останавливаюсь: пусть всё идёт своим чередом. Мне надо контролировать свои эмоции и не задавать лишних вопросов, ведь именно тогда я смогу быстрее узнать всё.

— Дело в том, что раньше Гарри работал с Лу. Уверен, Томлинсон рассказывал тебе, как они дружили. Не знаю, что ещё он тебе наплёл, но уверен, что всё остальное было ложью.

Да, так и есть. Пожалуй, Луи можно назвать самым лучшим лгуном, которого я когда-либо встречала. А его актёрское мастерство просто удивительно!

— Отец Гарри погиб в аварии, и он остался с матерью. Марк знал о нём всё, потому что Луи всегда рассказывал о Стайлсе и его жизни, наивно предполагая, что тот не воспользуется этим. Спустя некоторое время Марк забрал Гарри к себе в штаб, чтобы обучить всему, что требуется для работы убийцы. Его хотели отправить на задания, но он постоянно отказывался и сопротивлялся. Марка это ужасно злило. Однажды им удалось заманить его в ловушку, где поджидал клиент, чтобы выполнить задание, но Гарри сорвал его, прицелившись на Марка. Тот был в ярости. Гарри ужасно избили и вернули обратно в штаб, его пытали, но он всё равно отказывался работать. Отцу Луи это не нравилось, ведь у него был отличный потенциал: Гарри прекрасно владел различными видами боевых искусств, всегда стрелял точно в цель и многое другое. Так же, он довольно умный, и мог придумывать точные, а главное выигрышные планы, как победить врага.

Меня удивляет сопротивление Гарри. Он не хотел убивать, желал жить спокойной жизнью и всё время отказывался работать с Марком, несмотря на хорошие навыки. Это значит, что он очень благородный и добрый человек, но я всё равно немного боюсь его.

Луи соврал мне абсолютно обо всём.

— Почему Луи не помог ему сбежать?

— Потому что он не посмел бы идти против Марка, — фыркает Калеб, испытывая отвращение к этим двум. — Но тот просто бредил мыслью о том, что Гарри будет работать на него, и решил действовать более жестоко. Он начал общаться с его матерью. Заманивал Энн в свою ловушку, заставил доверять ему и делал всё это на глазах у её сына. Она поверила в его любовь, которая была просто иллюзией.

Вспоминаю, как Луи говорил о том, что Марк любил Энн по-настоящему. Это была необычная любовь, но он отдался ей полностью. То, как он смотрел на эту женщину, как прикасался к ней… Лу сказал, что точно так же веду себя я по отношению к нему.

— Понимая, что Гарри и дальше будет сопротивляться, он забрал её к себе, не сказав об этом ему. А когда тот решил окончательно уйти, Марк…

— Что? — спрашиваю я, сжимая тёплую ладонь парня. — Что он сделал?

— Он заставил Луи убить её.

Я замираю. Смотрю на Калеба сумасшедшим взглядом и не могу поверить собственным ушам. Это звучит настолько нереально, что хочется истерично засмеяться в голос. Или же, наоборот, упасть в ступор.

Спустя полминуты молчания мне всё ещё кажется, что эти слова просто послышались. Но Калеб смотрит на меня таким взглядом, словно боится моей реакции на эту правду и пытается понять, какие эмоции я испытываю, так что в следующие секунды я начинаю верить в это. С болью, с тяжёлым камнем на сердце верю.

Так, получается, Луи — чистое зло, которому я полностью доверилась.

Почему принимать реальность становится всё труднее.?

— Почему? — Это единственное, что я могу выдавить из себя, находясь в полном шоке.

— Они хотели показать, что имеют власть над всеми, и рано или поздно подчинят себе и его, — отвечает он, и я хочу убежать, чтобы не слышать его грустного голоса.

Почему всё так? Я догадывалась, что между Гарри и Луи что-то произошло, но не думала, что причина их вражды такая. Чёрт, да я даже не предполагала, что Томмо убил кого-то из родных Стайлса, ведь… они были друзьями. Почему-то внутри возникла настоящая вера в их крепкую мужскую дружбу.

Я такая идиотка.

— Если хочешь, мы можем остановиться на этом.

— Нет, — слишком резко говорю я и прихожу в себя. — Нет, продолжай. Я в порядке.

— Я понимаю, что ты в шоке, но, Райли, он действительно не такой, каким ты его представляла. Мне жаль, что так вышло.

Калеб сжимает мои пальцы в своей ладони в знак поддержки, но я почему-то убираю руку, не выдерживая такого прикосновения.

Я ненавижу жалость. Ненавижу людей, которые испытывают её по отношению ко мне.

— Калеб, это мой косяк. Моей ошибкой стало то, что я доверилась кому-то полностью, не подпуская к себе мысль о предательстве. Я привязалась к нему, и это моя вина, потому что если бы не моя слабость, не было бы так больно сейчас. Плохо только мне, — повторяю собственную мысль, — и виновата в этом я.

— Нет, ты не…

— На чём мы остановились?

Я перебиваю Калеба, потому что больше не хочу продолжать разговор на тему доверия Луи Томлинсону. Что бы там ни было, я не должна была верить ему на все сто процентов, так что… всё нормально. Так и должно быть.

Я убеждаю себя в этом, но моя другая сторона испытывает ненависть.

И я запуталась.

Брат понимающе кивает и продолжает. Он рассказывает абсолютно всё. Я стараюсь молча слушать и не перебивать, но порой срываюсь и задаю волнующий меня вопрос.

— После смерти Энн Гарри был сам не свой. Он подсел на наркотики, заливал в себя алкоголь и даже резался — ему было чертовски трудно. Узнав о поступке Томлинсона, некоторые из его людей перешли на сторону Гарри, но они до сих пор работают под прикрытием у Марка и его сына.

Я тут же вспоминаю Зейна. Вряд ли он вернётся к Лу, ведь его поймали за слежкой. Благо, он смог убежать, иначе Малик был бы уже мёртв.

— Как ты уже поняла, Гарри было трудно смириться с потерей, но со временем его рана затянулась. Я старался поддерживать его, как мог, даже когда он захотел отомстить. Не убивать их — он считал, что это грязно — а заставить заплатить за всё по закону. По плану, кто-то из его людей должен был попасть в штаб Томлинсона и работать под прикрытием, собирая материалы против Марка и Луи — доказательства того, что они убивали, торговля оружием и тому подобное. И я решил быть этим человеком.

Меня удивляет то, на какие жертвы был готов пойти Калеб, чтобы помочь отомстить Гарри за смерть матери. Я всегда восхищалась ним, а сейчас это восхищение увеличилось в сотню раз и разлилось приятным теплом по моему телу. Кажется, я плачу, но разве это важно?

— Я проработал с Луи два года…

Калеб рассказывает о том, как собирал компромат на Марка и Луи. Он часто отправлялся на задания, но каждый раз пытался их подставить. В конце концов, они начали что-то подозревать, а позже окончательно поняли, что Калеб действует за их спинами.

Он затеял слишком опасную игру, и чуть не заплатил за это жизнью.

— Они решили избавиться от меня, — пожимает плечами парень, в то время как у меня сердце уходит в пятки. — Однажды, Марк вызвал меня к себе и сказал, что у него есть очень важный заказ для меня. Уверял, что не доверит это дело никому, кроме меня, — даже собственному сыну. Я начал подозревать что-то неладное и предупредил об этом Гарри. Сказал ему все нужные данные, чтобы в случае чего получить помощь. Благо, он успел, иначе я бы…

— Что произошло?

Я ерзаю на диване, жутко нервничая. Не могу найти, куда положить руки, и в конце концов начинаю заламывать пальцы, дабы немного размять их, слушая противный для ушей звук.

— Я отправился в Калифорнию, дабы выполнить заказ. Выследил жертву, и когда осталось сделать последний шаг — выстрел — приехал Найл. Тогда-то я и понял, что всё было подстроено, ибо Марк говорил, что никто не будет знать моё местонахождение.

Я вздрагиваю, услышав имя Хорана, и пытаюсь связать все слова в единую цепь, чтобы понять историю от начала до конца. Найл помешал Калебу? Но как?

Когда он говорит, что блондин выстрелил в него, я теряю дар речи.

— Ему поручили убить тебя?

— Да. Потому что Марк всё понял. Он знал, что я играю против него.

— Но… нет, я не верю. Найл?

Калеб молча кивает. Поджимает аккуратные губы, и я понимаю, что тот факт, что Найл хотел убить его, — сильный и неожиданный для меня удар. Я до последнего считала его лучшим, чем Луи, ведь даже когда Томлинсон предложил отправить меня на подставное задание, он пытался его отговорить. И, чёрт, вчера мне даже показалось, что он не знал, чьё лицо прячет мешок. А сейчас я узнаю, что он пытался убить брата, и…

Теперь я действительно плачу. Моё лицо словно каменное, без единой эмоции, — это видно в отражении зеркала напротив нас — но глаза живые, из них бегут горькие слёзы. Правда больно режет сердце, разрывает его на куски, но я всё равно продолжаю дышать. Разве это нормально? Я должна умереть прямо сейчас, ведь так?

— Он струсил, Райли. Найл не завершил дело и не убил меня. Мы были на мосту, и он просто столкнул меня вниз.

Не знаю, права ли, но мне кажется, что Хоран специально не убил его. Он в любом случае не сделал бы это, а этот толчок с моста — просто необходимость. Чтобы убедить всех, что Калеб действительно мёртв, и всё кончено.

Я слишком наивная, верно?

Калеб рассказывает о том, что они подсунули другое тело. Удивляюсь, как я не поняла на опознании, что это не мой брат, но они действительно были похожи. Наверное, я была слишком шокирована, поэтому и не смогла увидеть какое-либо отличие.

— Официально я был мёртв, Райли, и в это поверили все, кроме Луи. Зейн, который работал у него под прикрытием, однажды доложил новость о том, что Томлинсон ссорился с Марком из-за меня, доказывая, что я жив, но отец ему не верил. В итоге, он решил действовать сам и стал планировать, как меня выманить.

— Для этого он нашёл меня, — каким-то отстранённым голосом говорю я и до боли закусываю губу.

— Именно, — соглашается парень. — Он долго следил за тобой, поэтому я не мог забрать тебя — Луи постоянно был рядом. Я думал, что он не зайдёт дальше, чем слежка, но… Чёрт. — Калеб зарывается пальцами в волосы, обречённо выдыхая, будто винит во всём случившемся именно себя. — Я так хотел увезти тебя подальше от Питтсбурга, но это было слишком рискованно. А когда Луи забрал тебя к себе, я пожалел о том, что побоялся рискнуть. Поэтому, Гарри прислал сообщение в их центр, где говорил о том, что найдёт тебя любой ценой. Он не выдал меня, но…

— Они всё равно знают.

— Да.

Пауза. Долгая, такая тяжёлая пауза давит на моё сознание и заставляет анализировать каждый поступок Луи, поведение этого парня, и понять, что он отличный актёр. С самого начала он врал мне, каждую секунду вешал лапшу на уши и думал, что я ни о чём не догадаюсь. Там, в штабе, он научил меня всему, но только для того, чтобы не вызывать моих подозрений. И то, как Марк принял меня… Интерес в его глазах, когда он смотрел на меня, говорит о том, что он начал поддерживать идею Луи найти Калеба. Зейн подтолкнул меня к правде, заставил обдумывать каждый свой шаг и вызвал кучу вопросов, которые я постоянно задавала Лу, но ответов на них так и не получала.

Я убила Лиама, мать. Да, они заслуживали смерти, но не от моих рук.

Луи сделал меня такой. Он пустил пулю в мать лучшего друга, тем самым объявив войну, в которой пролилось слишком много крови.

И я собираюсь пролить её ещё.

— Помоги мне вернуться к нему.

Пять лет назад

POV Луи

— Один выстрел. И забудем о ней навсегда.

Голос отца звучит слишком спокойно, чтобы казаться реальным. Он неприятно режет слух, заставляет сотню пауков бежать по моему позвоночнику и вызывает в руке, которая держит ствол, дрожь. Моё дыхание подводит меня — воздуха не хватает. Чувствую такой острый страх, что перед глазами все темнеет.

Я не хочу делать этого.

Энн сидит на стуле в самом центре комнаты. Она полностью связана, а красный скотч на её рту не позволяет сказать ни слова — женщина тихо скулит, чтобы как-то привлечь внимание. Она переводит на меня свой взгляд, в котором читается боль, отчаяние, и я вспоминаю, как совсем недавно эти глаза улыбались мне, пока Энн угощала нас с Гарри вишнёвым пирогом. Её щёки, которые с искренней любовью целовал Стайлс, уже давно мокрые от слёз, а на скуле чётко видно синяк, потому что Марк бил её до того, как привести сюда.

Она хочет, чтобы я помог ей, но я не могу.

— Чего ты медлишь, сынок? — спрашивает отец, и я сжимаю челюсть. Так и хочется ответить, что я не был ему сыном и никогда не стану, но его жёсткий голос сбивает меня с толку: — Выстрели уже, чёрт побери!

Я ненавижу то, что он приказывает мне. Ненавижу этот жестокий ледяной тон, который заставляет кровь леденеть в жилах, а сердце замереть на несколько секунд. Лёгкие сжимаются от напряжения и жажды воздуха, когда я понимаю, что не дышу уже некоторое время.

Ослушаешься — умрёшь. Это девиз человека, который сейчас стоит позади меня и отдаёт приказы. Я никогда не уважал своего отчима, но всегда использовал такое громкое слово «отец», потому что страх был сильнее меня в сотню раз. Марк не раз целился в меня, не раз метал в меня ножи, заставляя умирать от отчаяния каждую секунду, а порой даже позволял себе избить меня до потери сознания. Поэтому, со временем я начал слушать его. Скрипел зубами, собирал волю в кулак и подчинялся, хотя в мыслях пускал ему пули в то место, где у людей находится сердце.

Но как я могу послушать его сейчас?

Понимаю, что не убью Энн, когда навожу на неё дуло пистолета. Она уже смирилась со своей скорой смертью, поэтому даже не плачет — просто смотрит на меня таким взглядом, что самому хочется умереть. Точно так же на меня смотрела мама, когда я приходил из школы с плохими оценками в дневнике — с жалостью, но верой и надеждой на то, что её сын исправится.

Моя рука дрожит, и я отворачиваюсь от женщины, которая стала мне родной. перевожу взгляд на Марка — он сжимает кулаки и сплёвывает, обращаясь ко мне:

— Струсил?

— Я не могу.

— Повтори.

— Я не могу! — кричу я и отбрасываю пистолет в самый дальний угол комнаты. — Не могу, слышишь?!

Он сокращает между нами расстояние за три секунды, и в следующий миг я падаю на пол от сильного удара в живот. Бьёт меня ногами и всё это время ругается себе под нос, пока я теряюсь в боли, которую он мне причиняет. Кажется, у меня сломаны рёбра, но это никого не волнует.

Энн будто снова оживает. Пытается вырваться и постоянно мычит в скотч, наблюдая за тем, как человек, которого она полюбила, жестоко избивает сына.

Как она смогла поверить этому монстру?

Когда перед глазами начинает темнеть, Марк хватает меня за воротник куртки, приподнимая. Я становлюсь на колени в трёх шагах от Энн и вижу в её глазах ужас. Моё лицо в крови, и Марк, заметив это, громко смеётся.

— Ты так слаб, — сплёвывает он и опускается возле меня на корточки. Я стараюсь удержаться на ногах, но когда сил начинает не хватать, собираюсь опереться рукой на пол. Только вот у мужчины совсем другие планы — он со злостью тянет меня за воротник, ткань которого врезается в горло, и заставляет посмотреть на Энн.

— Пусть, — охрипшим голосом отвечаю я. — Если моя слабость в том… что я не могу… — прокашливаюсь, — не могу убить дорогого мне человека, то… я… я готов быть таким до конца своей жизни.

Он смеётся. Смеётся так громко и фальшиво, что я чувствую тошноту.

— Ты ничего не понимаешь, — со злостью шипит Марк, после чего грубо добавляет: — сынок.

И наводит дуло своего пистолета прямо на Энн.

— Прощай, любовь моя.

Выстрел.