Я - киллер. 16+

— Помоги мне вернуться к нему.

Я практически выдыхаю эти слова вместе с воздухом, выпуская их из своих лёгких. Освобождаюсь, но только на миг, потому что уже в следующую секунду тяжёлый взгляд Калеба ложится на мои плечи, и я снова чувствую неимоверный груз.

— Что?

Он задаёт глупый вопрос и смотрит на меня так, словно я сошла с ума. Но я в полном порядке, и у меня есть реальная причина, по которой я должна вернуться.

Луи не тот, кем я считала его всё это время. И я хочу показать ему, что тоже могу отлично играть чужую роль.

— Ты слышал.

— Ты спятила, — спокойно отвечает он и нервно посмеивается, будто я просто не совсем удачно пошутила. — Ты точно спятила.

— Просто помоги мне, — более настойчиво прошу я.

— Зачем тебе это?

— Ты правда не понимаешь? — смеюсь. Этот смех такой фальшивый и даже немного жуткий, что Калеб вздрагивает и начинает ещё быстрее отрицательно качать головой. Он закусывает губу, прикрывает глаза, после чего проводит рукой по волосам, а я всего лишь наблюдаю за этими действиями, чтобы дать брату прийти в себя.

Он так нервничает, в то время как я слишком спокойна. Но не знаю, стоит ли радоваться этому, ведь, по сути, это не спокойствие, а безразличие. Пустое, холодное безразличие на то, что будет. Я просто хочу отомстить.

Никто не может играть с чувствами других людей ради своих собственных целей. Это самая жестокая вещь, которую человек может сделать по отношению к другому.

— Нет, не понимаю. Я не понимаю, Райли. Он использовал тебя. Он обманывал тебя всё время, пока ты была с ним, потому что ему плевать на тебя и твои чувства. Он заставил убить тебя мать, и мы еле спасли тебя саму, но ты всё ещё хочешь вернуться?

Слова брата ранят. Режут больнее, чем лезвие, вонзаются в кожу, и я не могу дышать от той боли, которую они причиняют. Всё это правда, и я делаю вид, что приняла её. Мне почти удалось убедить себя, что я сделала это, но…

— Ты любишь его.

— Ты не прав, — отрицаю я. — Думаешь, после той боли, которую я испытала из-за Луи, я снова упаду перед ним на колени? Думаешь, я дам ему второй шанс выстрелить в меня?

— Тогда чего ты хочешь от него?

— Расплаты. Я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал меня такой. Я убила мать, но…

— Ты не виновата, — вставляет парень, но я резко перебиваю его и поднимаю руку, призывая к молчанию.

— Я понятия не имела, в какое зло превращаюсь, но ничего уже не вернуть. Поэтому… — Собираюсь с мыслями и позволяю себе помедлить несколько секунд, прежде чем закончить предложение. И пугаюсь собственного ледяного голоса, который разрывает повисшую тишину. — Я хочу, чтобы он пожалел, что превратил меня в… это.

Калеб не может смириться с тем, что я говорю — это видно по его глазам и губам, которые он поджимает каждую секунду, не находя смелости ответить. Его руки то и дело сжимаются в кулаки, а нога начинает постукивать по полу, раздражая слишком быстрым ритмом. Я кладу ладонь ему на плечо и тепло улыбаюсь, чтобы убедить, что всё будет хорошо.

— Просто позволь мне сделать это. Ты знаешь, каково это, когда жажда мести живёт внутри тебя.

— Это опасно, — всё ещё спорит брат, чем давит на меня ещё сильнее. Понимаю, он волнуется, но я ни за что не изменю своё решение.

— Опасность уже давно ходит за нами по пятам, так что мы должны были привыкнуть.

Говорю это и наконец верю самой себе. Я заставлю Луи заплатить за то, что он сделал со мной, и не отступлю до тех пор, пока не сломаю его так же, как он сломал меня.

Месть страшна. И Калеб понимает это, поэтому молча кивает, чем вызывает слабую улыбку на моём лице. Я придвигаюсь как можно ближе к нему и крепко обнимаю, вдыхая его запах.

— Я справлюсь.

— Знаю.

После разговора с Калебом я теряла голову от ожидания. Хотелось поскорее вернуться в штаб и начать то, что задумала, но сейчас слишком рано. Нам надо продумать всё до мелочей: как я вернусь, что буду говорить и как поведу себя дальше. В конце концов, я должна поставить перед собой точную цель, к которой буду идти. Понять, каким способом отомщу Томлинсону.

Мне страшно, но это не имеет никакого значения.

Брат сказал, что придёт за мной вечером, и мы сможем всё обсудить вместе с Гарри. Чертовски жду этой встречи, ведь чем раньше мы всё спланируем, тем скорее я поеду обратно в штаб.

Блуждая по коридорам особняка Стайлса, я рассматриваю картины на стенах и пытаюсь отвлечься от собственных мыслей, поэтому начинаю думать о Гарри. Зейн сказал, что он не работает наёмником, — это просто прикрытие. На самом деле, он занимается незаконной торговлей оружием, только вот мне, если честно, плевать. Я понимаю его, понимаю чувства, которые он испытывал (и испытывает) из-за смерти Энн, что пришла в лице его лучшего друга. Так что, даже если он делает плохие вещи, мне всё равно, ведь это не худшее. Наш мир и так грязный и полный грешников.

Захожу в «свою» комнату и ложусь на кровать прямо в обуви. Не хочу ни о чём думать, чтобы не пожалеть о своём решении, но мысли сами проползают в голову. Я в любом случае не должна поддаваться собственной слабости и идти до конца. Будь что будет.

И почему так трудно посмотреть правде в глаза? Я пытаюсь отключить сознание, чтобы прогнать все воспоминания, но без толку. Закрываю глаза и вижу лицо Луи перед собой, его улыбку.

Понимаю, что плачу, и слышу его голос.

— Не реви. Серьёзно, блять, прекрати пускать слёзы. Это выглядит мерзко.

Закрываю рот ладонью, чтобы немного сдержать себя, но не могу, и срываюсь. Отдаюсь рыданиям, пуская слёзы и кусая губы. Не выдерживаю и хватаю подушку, прежде чем упасть на неё лицом и закричать на всё горло в мягкий материал. А Луи снова спрашивает, как тогда, в машине, когда похитил меня:

— Ты идиотка?

Кричу снова. Становится всё больнее, но воспоминания продолжают терзать меня. Я прокручиваю каждую минуту нашего знакомства и проведённого времени вместе, и только когда в голову пробирается уже другой голос, понимаю, что подушка насквозь промокла.

— Меня зовут Найл. Найл Хоран. А тебя?

— Райли Конорс. Идиотина.

— Приятно познакомиться, Райли Конорс-Идиотина. Надеюсь, мы станем хорошими друзьями.

Мы могли бы стать ими, если бы ты не предал меня, Найл. Если бы не обманывал меня вместе с Луи. Я верила тебе, верила вам двум, но чем это обернулось?

И слова, которые вы мне говорили, были фальшивками. Вы сами — фальшивки.

И те поцелуи, прикосновения и обещания тоже.

— Я рядом. Я с тобой.

— Я обещаю, что найду выход. Слышишь меня? Я не оставлю тебя.

— Мы справимся, Рай.

После этого я почему-то заново вспоминаю всё подряд. Все его слова, улыбки и дерзкий тон, всех чертей в лазурных глазах и иронию в голосе. Хочу смеяться, но плачу в два раза сильнее. Это нормально? Нет.

— Ты был в моей комнате этой ночью?

— С чего бы?

— Кто-то оставил подушку в кресле.

— Домовой, наверное. Ты ему понравилась.

— Он пользуется твоим одеколоном?

— Ты обнюхивала подушку?

Дальше очередь тихого шёпота и тёплых объятий. Признаний с моей стороны и поддержки — с его.

— Мне так страшно, Лу.

— Не бойся. Всё закончилось.

— Ты веришь мне? Веришь? Поверь мне, Луи. Ну же, поверь мне.

— Ты спаслась. Я верю тебе, Райли. Верю.

— Прости.

— За что?

— Я не должен был оставлять тебя.

Перед глазами всплывают картинки, где он пьёт алкоголь. Его голос такой сладкий и хриплый, когда он говорит то, что заставляет моё сердце трепетать. Неужели даже в тот момент он лгал? Когда говорил мне такие глубокие вещи.

— Я бы очень хотел научиться любить такой странной любовью, как ты.

— Почему же она странная?

— Потому что опасная.

— Чем?

— Тот факт, что именно ты испытываешь её, делает её таковой.

А потом мой крик становится ещё громче, потому что я вспоминаю его жестокость. И тону в ней с головой. Он нарочно говорил всё это, а я впитывала те реплики, как губка, и игнорировала всю их жестокость. Луи бросался в меня словами о любви, зная, как невыносимо мне будет потом. Он выжигал их на моём сердце, на коже поцелуями, и теперь я никогда не забуду их.

— Мне совсем не жаль. Я бросил тебя и не жалею об этом.

— Попроси меня. И я останусь.

— Что?

— Попроси меня, Райли.

— Мне это не нужно.

— Тогда почему ты думаешь, что это нужно мне?

— Ты мне ни капли не нужен.

— Ты действительно веришь в то, что говоришь? Веришь в собственную ложь?

— Почему ты думаешь, что я вру?

— Потому что это я. Потому что ты всегда будешь выбирать меня. Возвращаться ко мне, что бы я ни сделал.

Отбрасываю мокрую подушку в сторону и хватаюсь за волосы, оттягивая их. Хочу влепить себе пощёчину за то, что издеваюсь над собой. Прокусываю губу практически до крови и с ненавистью вытираю слёзы, ибо тошнит от самой себя.

А потом шёпотом говорю в пустоту:

— Я так ненавижу тебя.

И в голове тут же слышится ответ:

— Не сомневаюсь. И любишь тоже.

Когда дверь в комнату открывается, я вздрагиваю и тут же поднимаюсь с кровати. Протираю глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд на Калебе, который немного щурится, рассматривая меня.

— Ты спала?

Киваю. На самом деле, я просто дремала, но это не имеет никакого значения. Кажется, прошло несколько часов с тех пор, как я успокоилась и послала Луи в своей голове к чертям, но почему мне кажется, что это было так давно?

— Ты рано, — охрипшим голосом говорю и громко прокашливаюсь. Брат осторожно закрывает дверь и садится возле меня на кровать.

— Решил проверить, как ты тут, и увиденное меня совсем не радует.

— Не выдумывай, — тут же вставляю я и закатываю глаза. — Я в норме.

— Есть не хочешь? — Он меняет тему, и я благодарна ему за это, но говорить или делать что-либо сейчас нет никакого желания.

— Нет.

— Я могу принести тебе ноутбук, чтобы ты немного отвлеклась. Если хочешь, — предлагает он, и я отрицательно мотаю головой. Ничего не хочу.

— Не надо. Я лучше посплю.

— Тогда я зайду к тебе позже. И мы обсудим всё, что нужно, вместе с Гарри.

Он поднимается с места и тут же идёт к двери, но я останавливаю его своим вопросом, который прозвучал слишком отчаянно.

— Думаешь, он поддержит меня?

— Не знаю, — честно отвечает Калеб. — Вечером увидим. А сейчас отдыхай.

Разве я могу?

Как оказалось позже, Гарри догадывался, что я захочу вернуться обратно к Луи. Когда Калеб сказал ему, что я планирую ехать в штаб, он даже не удивился, и просто задал один вопрос: есть ли у меня план.

— Нет. Пока нет.

— Тогда мы должны придумать его, — спокойно говорит он и притрагивается большим пальцем к нижней губе, погружаясь в размышления. — Но для начала скажи мне, чего именно ты хочешь?

Мне сложно давать ответ, но я заставляю себя сделать это, и уверенно заявляю, хотя внутри всё трепещет, а руки немного дрожат от волнения:

— Я хочу убить Марка.

Я знала, что Гарри ни за что не откажется от этого, поэтому и была уверена в том, что он согласится. Если он отпустит меня, если поможет мне всё продумать, то я смогу отомстить не только за себя, но и за Энн. Без Марка Луи — никто, а ещё мы заставим почувствовать его боль от потери и пережить настоящий Ад. Разве не это самое главное?

Поэтому, я даже не удивляюсь, когда Стайлс кивает, принимая моё предложение. Калеб молчит, но ему и не нужно ничего говорить.

— Мы не имеем права упустить ни одну деталь, — практически чеканит кудрявый, сложив руки в замок. — Это очень опасная игра, поэтому мы должны продумать каждый шаг.

— Знаю, — соглашаюсь и перевожу взгляд на Калеба. — Ты с нами, да?

Я спрашиваю это, чтобы ещё раз убедиться в том, что он поддерживает меня, но когда парень начинает медлить с ответом, понимаю — его грызут сомнения.

— Я не считаю это правильным решением, но… поддержу тебя в любом случае. Так что, да, я с вами.

— Отлично.

Дальше мы начинаем думать над тем, под каким предлогом я вернусь в штаб. Луи должен поверить в то, что я вернулась к нему по своей воле и больше ни за что не уйду, а это значит, что мне надо сыграть свою роль на отлично, без единой ошибки.

Только вот идей у нас ноль. Мы не знаем, что я буду говорить Томлинсону и как действовать.

Неожиданная, но немного жуткая идея заставляет меня вздрогнуть и привлечь внимание обоих парней к себе.

— Подстрелите меня.

— Что? — хором спрашивают они, и я терпеливо повторяю свои слова.

— Подстрелите меня.

— Ты с ума сошла? — тут же взрывается брат и поднимается с кресла, бросая на меня строгий взгляд. Он начинает понимать ход моих мыслей, но всё равно продолжает сопротивляться. — Это исключено. Что тебе даст пулевое ранение?

Я не могу ничего сказать около пяти секунд, потому что Калеб так зол, что мне становится не по себе. Перевожу взгляд на Гарри, и когда он кивает мне, чтобы я продолжила, снова говорю как можно больше уверенным тоном.

— Я скажу, что это сделал Гарри. Что он хотел убить меня, и мне пришлось сбежать. Заставлю его поверить в то, что не уйду от него, и смогу вызвать его доверие. Буду с ним до тех пор, пока Лу полностью не будет подчиняться мне, а потом…

— Что? Что потом? — перебивает меня Калеб, и я с раздражением закатываю глаза, будто мой ответ и так очевиден.

— Мы убьём Марка. — Делаю паузу. Мне сложно говорить следующие слова, но я заставляю себя. Получается слишком холодно: — А потом и Луи.

— Это может затянуться на неопределённое время, — задумчиво протягивает Гарри. Калеб тут же соглашается кратким кивком.

— Так даже веселее. — Я пожимаю плечами и широко улыбаюсь. — Не так ли?

— Это будет чертовски сложно, — отрицает брат.

— Но это единственный выход. Только так я смогу отомстить. Ребята, просто помогите мне сделать всё правильно, и я обещаю, что мы покончим с Томлинсонами раз и навсегда.

Я застываю и жду ответа. Это будет не только местью за маму, но также станет отличной возможностью отыграться за саму себя. Я заставлю Луи поверить мне, как он сделал это со мной, накормлю его фальшивой любовью, которая покажется ему настоящей, а потом просто… сломаю. Одним движением. Раз. И навсегда.

Всё зависит от решения Калеба и Гарри. И когда они переглядываются и кивают друг другу, я понимаю, что парни наконец приняли его.

— Хорошо, Райли. Сделаем это.