Я - киллер. 16+

Несмотря на то, что мы продумали весь план до мелочей, и я была готова возвращаться, Калеб попросил остаться ещё на несколько дней у Стайлса. Он волновался за меня — это видно — и я, если честно, тоже чертовски боялась. Но пути назад нет. Точнее, я хочу сделать так, чтобы его не было, потому что мне становится плохо от одной мысли о том, что Луи может радоваться жизни, в то время как я (или тот же Гарри) страдаю от потери и осознания того, что мои руки в крови, а сердце разбито. Брат не хочет отпускать меня. Но я должна сделать это ради себя.

Так что, я оставалась с ним ещё три дня. Всё это время меня просто сжирал изнутри страх, потому что чем больше я оттягивала возвращение в штаб, тем сильнее начинала волноваться и теряться в сомнениях: а стоит ли оно того? Наш план не гениальный, но мы продумали каждую деталь, и вероятность, что я одержу победу, довольно велика. Вопрос только в том, продержусь ли я… Смогу ли я быть рядом с Луи, играть во влюблённую дурочку и не поддаваться искушению? Потому что, что бы я ни говорила, мне не хватает его. Месть — дело одно, а любовь — совсем другое.

Хотя, чёрт, какая, нахрен, любовь? Очнись, Райли. Разве ты можешь что-то чувствовать после всего случившегося?

Всё время перед отъездом я получала много поддержки и заботы. А теперь я заставляю брата перечеркнуть всё это, избить меня и пустить пулю в руку, чтобы Луи поверил мне. Звучит так смешно и глупо, но в действительности это очень страшно.

Ещё страшнее возвращаться к тому, кто сломал тебя.

Когда я протягиваю Калебу пистолет, он начинает сомневаться. Мне приходится подтолкнуть его, чтобы придать немного уверенности, и тепло улыбнуться, уверяя, что всё будет хорошо, но даже это действует не сразу.

— Я не смогу сделать этого.

Я сжимаю челюсть от раздражения, делаю глубокий вдох и…
Прикладываю все усилия, чтобы ударить Калеба в челюсть. Результат невероятный — он держится за горящую кожу и смотрит на меня удивлённым вопросительным взглядом.

— Что ты творишь, чёрт возьми?!

Гарри, стоящий в стороне, начинает громко смеяться, но поймав на себе предупреждающий взгляд друга, тут же замолкает, еле сдерживаясь. Я пожимаю плечами и замахиваюсь ещё раз, а когда мой кулак врезается в губу Калеба, разбивая её, начинаю сомневаться в том, что эта идея удачная.

Потому что одним ловким движением парень тут же пытается нанести ответный удар.

Но я машинально ставлю блок.

— Чёрт, прости, — тут же извиняется он и вытирает кровь на губе. — Какого хрена ты сделала?

— Я… Прости, это получилось случайно. Я не буду защищаться, — тут же оправдываюсь я, проклиная себя за сделанное. Всё, как учил меня Лу. И это так бесит.

— Я не об этом, — отмахивается Калеб и закатывает глаза.

— Мне же надо как-то заставить тебя побить меня.

— Я не могу.

— Серьёзно? — Выгибаю губы в усмешке. — Ты десять секунд назад сделал довольно удачную попытку.

Стайлс снова начинает смеяться, и когда Калеб недовольно фыркает, я тоже слегка посмеиваюсь.

— Просто сделай это. Ладно?

— Он слишком любит тебя, — вставляет Стайлс, и я бросаю на него заинтересованный взгляд. Не выдержав долгой паузы, он спрашивает: — Что?

— Как насчёт тебя?

— Что? — хором спрашивают парни, пока я делаю шаг навстречу Гарри. Мне приходится смотреть снизу вверх — он намного выше Луи. Чувствую себя неуютно, но это совсем не важно сейчас.

— Если я буду уговаривать Калеба, уйдёт много времени, — объясняю я, заглядывая в изумрудные глаза. — Поэтому, попробуй ты.

— Я не буду избивать тебя.

— Обещаю, — начинаю я и гадко ухмыляюсь, — что ни в коем случае не стану поддаваться.

Гарри позволяет себе помедлить буквально несколько секунд, потому что в следующий миг я вижу чертей в его глазах и ответную ухмылку на лице.

Сказать, что Гарри отлично дерётся — не сказать ничего. Я не поддавалась, честно, но ему всё равно удавалось наносить довольно болезненные и сильные удары. Голова, грудь, живот — казалось, я не буду чувствовать их завтра и вряд ли смогу нормально мыслить, дышать и ходить в целом. Несмотря на то, что я всячески пыталась забить на Луи хотя бы на некоторое время, его голос всё равно приказывал мне ставить блоки, уворачиваться и бить Стайлса в ответ. Сначала у меня всё прекрасно получалось и я смогла поставить ему пару синяков, но потом… я просто отдалась воспоминаниям, что меня, собственно, и погубило. Снова.

Когда Гарри наносит удар в живот, я не удерживаюсь на ногах и падаю. Кровь хлещет из моей губы и брови, я почти не чувствую челюсть, а ещё мне катастрофически не хватает воздуха. Гарри тут же с беспокойством рассматривает меня, опустившись на корточки, и протягивает руку.

Хорошо, что нам удалось выпроводить Калеба, иначе он бы остановил нашу драку уже спустя полминуты.

— Ты в порядке?

Я сжимаю тёплую ладонь Гарри, удивляясь тому, насколько нежная у него кожа, и киваю. Пытаюсь подняться на ноги, но сил практически не осталось, поэтому тут же ложусь обратно на пол. Моё дыхание тяжёлое, сердцебиение рваное, и я пытаюсь как-то исправить это.

— Всё хорошо, — выдавливаю я, стараясь не показывать, что мне больно. — Хорошо.

— Где ты этому научилась? — с интересом спрашивает кудрявый, и я удивляюсь, когда он ложится возле меня.

Прежде чем дать ответ, пытаюсь понять, стоит ли говорить о том, что моим учителем был Луи. Как это подействует на Гарри? Я не хочу, чтобы он чувствовал себя плохо из-за упоминаний о Томлинсоне. Но, в конце концов, решаю быть честной.

— Луи помог мне.

— И как он тебе в роли учителя?

— Отличный. Но вот роль человека ему совершенно незнакома.

— Мне жаль, что… — начинает Стайлс, но я перебиваю его, мотая головой из стороны в сторону. Мне становится больно, когда я закусываю губу, нервничая, и из рта вырывается тихий стон.

— Не надо.

Он понимающе кивает, и мы оба замолкаем. Я снова делаю попытку подняться, но всё тело болит. Гарри смотрит на меня с волнением, пока я хриплю от боли и пытаюсь хоть немного двигаться.

Ему приходится подать мне руку, чтобы помочь. Я тут же хватаюсь за его тёплую большую ладонь и аккуратно поднимаюсь, стараясь не делать лишних и резких движений. Но когда парень совсем неожиданно берёт меня на руки, вскрикиваю и тут же морщусь от боли.

— Ты что делаешь?

— Ты не дойдёшь до комнаты с такими темпами, — спокойно отвечает он и выдавливает неловкую улыбку. Мне непривычно чувствовать его руки на себе… потому что я бы хотела, чтобы они принадлежали другому человеку.

— Нет, никакой комнаты. Нам надо закончить начатое, пока Калеб не вернулся.

— Ты хочешь, чтобы я выстрелил в тебя?

— Да. Но отпусти меня, для начала, — посмеиваюсь я и вздыхаю, когда становлюсь на ватные ноги.

Я подхожу к небольшому столу и беру пистолет, после чего протягиваю его Гарри. Мне больно двигаться, но я держусь, чтобы не вызывать жалости к себе — сама ведь подписалась на это. Парень нервно закусывает губу, зарываясь пальцами в кудри шоколадного цвета, и недовольно цокает языком.

— Ты уверена, что это необходимо? Разве побоев недостаточно?

— Ты знаешь Луи не хуже меня, — отвечаю и насильно впихиваю ствол ему в руки. — Он не поверит, если мы не пойдём на крайние меры.

— Верно, — неохотно соглашается он. — Тогда… прости меня, Райли. Прости за это.

Я ничего не отвечаю и отхожу на несколько шагов. Закрываю глаза, представляя, как больно мне будет, когда Гарри выстрелит. Мне страшно, я чертовски волнуюсь, но назад не отступлю, чтобы там ни было. Если я хочу отомстить Томлинсону, то должна быть очень сильной и смелой, а эта пуля — первый шаг к цели.

— Готова?

— Просто стреляй, Гарри, — дрожащим голосом прошу я и жмурю глаза до красных точек перед собой.

Я приду за тобой, Луи. Я вернусь и заберу у тебя то, что ты забрал у меня. Обещаю.

Ноги несут меня по пустынной дороге, пока я вглядываюсь в темноту. Дыхание сбитое, сердце ломает и так больные рёбра, но я продолжаю бежать, несмотря на все препятствия. Несколько уличный фонарей освещают мой путь, но я, скорее, пользуюсь собственной памятью, нежели слабым светом, который они излучают.

Кажется, начинаю терять сознание от потери крови и боли, которую испытываю уже около сорока минут. Гарри подвёз меня, но до штаба оставалось идти ещё около часа — я сама попросила высадить меня раньше. У Марка глаза и уши везде, поэтому рисковать не стоит.

Но что, если я не доберусь до штаба? Что тогда? Ты гений, Райли.

Перед глазами действительно всё плывёт, и я позволяю себе немного передохнуть. Опираюсь о фонарный столб и пытаюсь отдышаться, что сделать чертовски трудно. Я зажимаю раненую руку и чувствую горячую вязкую кровь на пальцах — слишком мерзко. Боюсь, если не остановить кровотечение, я потеряю очень много крови и грохнусь раньше, чем увижу Томмо. Пуля прошла навылет, но даже это сейчас, если честно, не особо радует. Потому что боль всё равно адская — во мне будто просверлили дыру и залили туда горячий воск. Чувствую лёгкое головокружение и слабость, только вот голос Калеба заставляет меня сцепить зубы и продолжить путь.

— Будь осторожна, Райли. Не дай ему обмануть тебя — пусть он попадётся в ловушку сам. Иди до конца и не позволяй сомнениям взять над тобой верх. Я верю в тебя. И ты поверь.

Я действительно начинаю верить, когда вижу знакомую виллу. Дух перехватывает от понимания того, что совсем скоро я снова посмотрю в лазурные глаза и…

И смогу рассмотреть жестокость сквозь сладкую паутину доброты.

Внезапно, темнота окутывает меня с головой. Всё вокруг начинает вращаться, и я пытаюсь сфокусировать взгляд на деревьях впереди. Делаю неуверенный шаг вперёд. А потом ещё. И ещё. Буквально через силу иду к вилле и молюсь, чтобы моих сил хватило, дабы дойти до цели.

Я должна. Я должна сделать это.

Жгучие слёзы щипают щёки. Губа ноет и немного кровоточит, как и правая бровь, а моя рубашка вся в красной жидкости. Хочется сорвать её с себя, отбросить как можно дальше и забыть о том, что я истекаю кровью, но сил нет даже чтобы снять лишнюю одежду.

Поэтому, я просто иду. Иду, не останавливаясь, пусть и медленно. Клянусь, это скорость улитки, но я не могу ничего исправить, учитывая то, что ранена. Не думала, что будет так больно, но разве теперь это имеет какое-то значение?

Оказавшись у больших ворот, мне остаётся только выть от отчаяния, потому что они, как и предполагалось, заперты. Хочу нажать на кнопку вызова, но белая пелена перед глазами не позволяет рассмотреть что-либо, и я начинаю тыкать пальцем куда попало.

У меня нет сил, нет никаких эмоций, кроме страха, и я, пожалуй, хочу умереть. Когда мне удаётся нажать на кнопку, и я слышу чей-то голос, мои губы практически прикасаются к микрофону и я говорю охрипшим голосом, в глубине души понимая, всю иронию собственных слов:

— Помогите.

После чего теряю сознание.