Я - киллер. 16+

— Держи.

Я смотрю на широкую, такую чистую улыбку Луи, когда он протягивает мне пистолет, и сама улыбаюсь почему-то в ответ. В комнате, где мы находимся, очень мало света — только одинокая лампочка свисает с потолка, но её недостаточно, так что я стою почти что в мраке. Только мне всё равно. Потому что рядом есть Лу.

— Боишься? — спрашивает он и с беспокойством заглядывает мне в глаза.

— Нет, — отрицательно качаю головой.

— Врёшь? — снова усмехается Луи.

— Да, — приходится выдохнуть. Только вот казаться слабой совсем не хочется, поэтому я тут же добавляю: — Но я справлюсь.

— Один выстрел, Райли. Один выстрел — и ты свободна.

Я закусываю губу от волнения и позволяю себе прикрыть глаза на несколько секунд, дабы успокоиться. Бледные пальцы сжимают холодное на ощупь оружие, и я кладу один из них на курок. Выдыхаю, будто вместе с воздухом смогу выпустить наружу весь страх и волнение, а когда Томлинсон прикасается к моим плечам, поворачивая в противоположную сторону, вздрагиваю.

Из-за темноты я не вижу ничего, кроме сгорбленной тени какого-то человека. Он сидит на стуле, и, клянусь, я слышу его тяжёлое дыхание — он понимает, что скоро умрёт.

Страшно ли мне?
Да.

Отступлю ли я?
Нет.

Ещё одна лампочка прямо над ним загорается, и я резко вздрагиваю. Чувствую странное волнение внутри, сердце ускоряет свой ритм, когда я вижу чёрный мешок на его голове. Я рада, что не буду смотреть этому человеку в глаза, но с другой стороны мне страшно.

Кто же там?

— Просто выстрели, — подталкивает меня Томлинсон, и я облизываю уголок рта, делая краткий кивок.

Один шаг вперёд — и я буквально в трёх метрах от человека, сидящего на стуле. Навожу на него ствол, прицеливаясь, и когда сердце практически ломает рёбра, делаю выстрел.

Так громко.

Луи с гордостью смотрит на меня и хлопает в ладоши: раз, два, три. Но я не могу разделить его чувств, потому что внутри что-то щёлкает. Он подходит к человеку и срывает с его головы мешок, после чего сладко пропевает:

— Сестра из тебя никакая, Рай. Я горжусь тобой.

Увидев Калеба, я пытаюсь не закричать и прикрываю рот ладонью. Мёртвый брат смотрит на меня пустым взглядом, но на его лице я вижу какую-то странную улыбку. Перевожу взгляд на собственные руки и в ужасе замечаю кровь.

А потом внутренний голос говорит мне: «Это просто сон». И я верю ему, поэтому перезаряжаю пистолет и прицеливаюсь, но уже на Луи.

— Человек из тебя никакой, Лу, — шёпотом говорю я, но шатен прекрасно всё слышит. — Не горжусь тобой.

Выстрел.

Я открываю глаза. Трудно, потому что веки до жути тяжёлые, но у меня получается. Моргаю несколько раз, жмурюсь, после чего пытаюсь сфокусировать взгляд. И вижу совсем чужую комнату.

Где я?

Хочу подняться с кровати, но как только делаю резкое движение, в висках отдаётся невыносимая боль. Приходится откинуться обратно на подушку и смотреть в белый потолок, чтобы она немного утихла. А когда всё проходит, я начинаю рассматривать комнату.

Стены приглушённого жёлтого цвета. В некоторых местах висят картины известных художников и пара настенных светильников. На чистом белоснежном потолке огромная люстра, и я боюсь представить, сколько света она излучает. Огромный чёрный шкаф, компьютерный стол, стеллаж со множеством книг — всё это расположено напротив. Кровать, на которой я лежу, огромная, но я ловлю себя на мысли о том, что хочу вернуться в квартиру Луи, где было намного уютней.

Только вот всё это было просто иллюзией. Комфорт, уют, который создавало то место, доброта, нежность и заботливость от Томлинсона — чёртова ложь. И я хочу ударить себя хорошенько за дурацкие мысли и сомнения в этом.

Вспоминаю все события, случившиеся вчера. Я не помню, как оказалась здесь, потому что всё было как в тумане, — моё сознание не воспринимало абсолютно ничего — но точно знаю, что привёз меня Гарри. И, чёрт, я никак не ожидала проснуться в такой уютной комнате с развязанными руками и не заклеенным ртом. Хотя, это, скорее, в стиле Луи, но никак не Стайлса. Так, значит ли это, что он не так уж и плох?

Но почему он не пришёл раньше?

Рассуждая о доброте этого парня и своих следующий действиях, я забыла о самом главном. Калеб.

Что ж, Томмо удалось использовать меня в качестве приманки, но в остальном он провалился. Брат не пришёл за мной — вместо этого приехал Гарри и забрал меня сюда. Я не знаю, что случилось с Лу и Найлом, потому что после того, как мы ушли, началась ужасная перестрелка, но пытаюсь заставить себя наплевать на них. Потому что они наплевали на меня.

И как они, блять, могли заставить меня пойти на такой шаг? Как они могли заставить меня убить… маму?

Я чувствую, как внутри что-то переворачивается, выворачивается наизнанку, и резко поднимаюсь с кровати. Мне становится трудно дышать, когда я вспоминаю лицо этой женщины. Окровавленное, бледное, без единых эмоций. Да, были моменты, когда я желала ей смерти, но… это совсем другое. Родная дочь убила свою мать — разве это можно как-то принять?

Подхожу к небольшому зеркалу у стены и вижу в его отражении совсем другого человека. Я не узнаю себя, не узнаю этих глаз, в которых раньше было что-то ещё, помимо непонимания и тяжёлой печали. Зарываюсь пальцами в волосы и замираю на несколько секунд, приглядываясь к себе.

Я другая. И мне страшно.

— Проснулась?

Резко поворачиваюсь назад, когда слышу знакомый голос, и застываю в немом удивлении. Брюнет стоит у приоткрытой двери и смотрит на меня с неловкой улыбкой на лице, пока я пытаюсь поверить, что это действительно он.

— Зейн?

— О, ты не забыла, — посмеивается он и заходит внутрь, складывая руки за спиной. Я вижу его таким же, каким он был тогда в столовой, в нашу первую встречу, с неимоверным смущением и неловкостью на лице.

И я рада, что Луи не убил его. Несмотря на то, что с самого начала я думала, что он на стороне Томлинсона, сейчас я рада, увидев его здесь.

— Как давно ты…

— Я всё время работал с Гарри, — перебивает меня он. — Всё слишком сложно и запутанно, а ты ещё от предыдущих событий не отошла, я смотрю.

— Да, я… — Не могу подобрать подходящих слов, чтобы описать своё состояние, и решаю, что будет лучше, если я просто замолчу. Воспоминания снова накрывают меня с головой, потому что я не могу принять всё то, что случилось вчера.

Человек может простить всё, и даже предательство, но переживать его очень трудно. После такого сложно смотреть в глаза тому, кто бросил тебя, и при этом не испытывать чувство ненависти. Может, со временем оно и пройдёт, но что-то внутри будет удерживать желание сблизиться вновь, и как раньше уже не станет.

Я не видела Луи с того момента, как и Найла, но с уверенностью могу сказать, что ненавижу их обоих больше, чем кого-либо.

— Пойдём. — Зейн кивает в сторону двери и прикасается к моему плечу, направляя к ней. — Ты должна встретиться с Гарри.

— Сейчас? — восклицаю я, незаметно смахивая слезинки, и прикусываю внутреннюю сторону щеки. Я совсем не готова увидеть Стайлса сейчас, хоть прекрасно понимаю, что эта встреча необходима.

— Да. Он ждёт тебя.

Ладно. Вдох-выдох, Райли. В конце концов, он спас тебя, да?

Когда я вижу Гарри, сидящего в небольшом кресле, с кружкой чая и какой-то книгой в руке, во мне что-то щёлкает. Приятное удивление разливается внутри груди, потому что я не ожидала увидеть его… таким. Шоколадные кудряшки выглядят аккуратно, глаза скрываются за пушистыми ресницами, и сливовые губы немного поджаты — парень очень сосредоточен на произведении и совсем не замечает меня и Малика. Его длинные, до жути красивые пальцы ловко переворачивают страницу, и он снова углубляется в чтение книги.

Зейн тихо прокашливается, заставляя его отвлечься, и я вздрагиваю, когда кудрявый поднимает на нас взгляд. На его лице тут же расцветает широкая улыбка, и я удивляюсь ещё больше.

Почему он такой… чёрт, я даже нужного слова не могу подобрать.

Одним кратким кивком он заставляет Малика уйти, но это выглядит скорее как просьба, чем приказ. Я чувствую маленький страх, когда мы остаёмся наедине, и он понимает это, поэтому старается улыбнуться ещё больше.

— Доброе утро, Райли.

Чёрт, это точно Стайлс? Да, я видела его ещё вчера, но я мало что помню, и… Все, абсолютно все в штабе Томлинсона говорили о том, какой он злой, жестокий. Разве за этой внешностью прячется монстр, которого они описывали?

Ответом служит моё молчание, и во время паузы парень откладывает книгу в сторону, а кружку ставит на кофейный столик. Он хлопает ладонью по месту рядом с собой, призывая присесть на диван, и я, поколебавшись долю секунды, слушаюсь.

— Вероятно, у тебя много вопросов ко мне. Может, чаю?

— Нет, — отказываюсь я, после чего уже тише добавляю: — Спасибо.

Он кивает, не отвечая, и я понимаю, что Гарри ждёт, пока я снова начну говорить.

Первая мысль: Калеб. И я почти что выкрикиваю его имя, но потом решаю держать себя в руках, и начинаю с самого главного, наверное.

— Зачем я здесь?

— Ты не рада? — вопросом на вопрос отвечает Стайлс, и я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Вместо этого сжимаю руки в кулаки, и он замечает это. — Прости. Скажем так, мы все знаем, что тебе будет лучше именно здесь. Ты должна держаться как можно дальше от Луи.

— Почему? — Глупый вопрос, но я срываюсь. Гарри терпеливо даёт ответ.

— Потому что он не тот, за кого ты его принимаешь.

— Принимала, — поправляю его я и чувствую, как слёзы с новой силой наворачиваются на глаза. Замечаю сочувствующий взгляд и пытаюсь отвлечь парня от своей минутной слабости (да и себя), поэтому задаю следующий вопрос: — Почему ты не пришёл раньше?

— Что? — переспрашивает он, но мы оба прекрасно знаем, что он всё услышал.

— Почему не остановил меня?

— Райли, я… — Он замолкает, чтобы подобрать нужные слова, и складывает руки в замок. — Я не успел. Прости. Мне очень жаль.

Не успел. Правда ли это? Потому что его вид, когда он выходил из своего укрытия и хлопал в ладоши, был довольно эффектным и говорил о том, что парень, собственно, никуда и не спешил. Или это было всего лишь представлением, чтобы заставить Луи поверить в контроль Стайлса над ситуацией?

Что ж, ладно. Я не знаю, чему верить, но не похоже, что он врёт.

— Ты не доверяешь мне, — спокойно говорит он, когда я, сама того не замечая, создаю неловкую тяжёлую паузу. И я скорее соглашусь, чем буду отрицать это, потому что сейчас слово «доверие», как и это чувство, слишком обманчиво для меня.

— Извини, — выдавливаю я, не совсем понимая, за что прошу прощения. Он спас меня. Разве не этого я хотела?

Но боюсь, что если бы можно было вернуть время назад, когда Найл ещё не приехал, и я не услышала тот разговор, то… я бы наслаждалась временем, проведённым с Луи и ни о чём не думала.

— Не извиняйся, — улыбается он и поднимает руку, чтобы, вероятно, обнять меня или ещё что-то, но потом останавливается, опомнившись. — В любом случае, я знаю, кому ты точно поверишь.

Он смотрит куда-то вправо, и я понимаю, что кудрявый чего-то ждёт. Или... кого-то.

Я боюсь смотреть в сторону двери, когда она открывается и кто-то входит в комнату. Мурашки пробегают по всему телу от волнения, а в голове уже строятся все возможные догадки. Гарри кивает человеку и переводит взгляд на меня, но я совсем не обращаю на это внимания, когда слышу такой родной голос.

— Райли.

Предательские слёзы — признак моей слабости — тут же срываются вниз, скатываясь по щекам, когда я вижу Калеба. Он изменился: стал немного выше, появилась щетина, а в глазах читается какая-то усталость. Я знаю его слишком хорошо и уверена, что он хотел бы сбежать как можно дальше.

Поправка: знала. Потому что теперь он уже не тот Калеб.

Он просто стоит и смотрит на меня таким взглядом, что я тут же срываюсь с места и бросаюсь к нему в объятия. Вдыхаю его запах, зарываюсь пальцами в волосы, прижимая к себе, чтобы убедиться, что это действительно он. Что это не очередной призрак из моих снов, не иллюзия, а настоящий Калеб.

Дышит. Он дышит. В его жилах течёт горячая кровь, а сердце всё ещё бьётся. И я верю в это.

— Эй. — Он кладёт руки мне на спину, обнимая в ответ, и я срываюсь. Слёзы капают на его нежную кожу, скатываются вниз, под одежду, и я хочу остановиться, но не могу. — Не плачь, сестрёнка.

Он ненавидит, когда я плачу.

Теперь, спустя столько времени подозрений в том, что он мёртв, я наконец убеждаюсь в обратном. И тогда что-то ещё, помимо любви и желания побыть в его объятиях как можно дольше, зарождается внутри меня.

Злость.
Неистовая, бурлящая в самом сердце злость.

И я тут же вырываюсь из его рук, отталкивая.

— Где ты был? — чеканю, не обращая внимание на солёные капли на щеках. — Где ты был, Калеб? Почему ты оставил меня? Почему не забрал к себе? Не нашёл? Почему ты оставил меня?!

— Послушай… — Он пытается что-то сказать, но я резко толкаю его кулаком в грудь, перебивая.

— Я столько пережила. Моя жизнь стала невыносимой без тебя, слышишь? — ещё толчок. — Я думала о смерти десять раз в день и всегда была на грани. Думала, что потеряла тебя, а ты всё это время жил спокойной жизнью и совсем не думал обо мне! Где же твоя любовь? Где же она, чёрт возьми?

Когда он заводит мои руки мне за спину и внезапно прижимает к себе, я снова не сдерживаюсь. Шлю всё к чертям и полностью отдаюсь истерике. Бью брата по спине. Бью его кулаками, не жалея, а он терпеливо ждёт, пока я успокоюсь, перебирая пальцами мои волосы.

— Мне… Мне так не хватало тебя, Калеб, — шёпотом  говорю я, закрывая глаза.

— Прости, — так же тихо отвечает он, не отпуская меня. — Прости за это. Прости меня, слышишь?

Моё горло болит, потому что я кричала слишком громко. Не хочу отпускать Калеба и вырываться из его объятий, но приходится, поэтому мы отстраняемся. Парень убирает прядь волос мне за ухо, аккуратно поглаживая щеку, и вытирает одну слезу большим пальцем, заботливо улыбаясь.

— Ты готова узнать всю правду?