Я - киллер. 16+

— Скажи мне: чего ты боишься, Луи?

Мой голос звучит спокойно и даже немного уверенно, в нём проскальзывают нотки игривости и какого-то детского любопытства. Рука совсем не дрожит, но пальцы до побеления кожи сжимают ствол, направляя дуло прямо на Томлинсона. Снаружи я спокойная, даже немного холодная и безразличная, но внутри… внутри меня бури. Волны злости накрывают меня одна за другой, пока я смотрю в лазурные глаза, в надежде увидеть в них хоть каплю страха.

Но там ничего нет.

Найл делает неуверенный шаг ко мне, и я перевожу на него предупреждающий взгляд. Он выглядит крайне взволнованно, когда обращается ко мне:

— Райли, не надо…

Луи взмахивает рукой и немного покачивает головой, заставляя друга замолчать, и я усмехаюсь.

— Ну же, скажи. Из-за чего ты испытываешь жуткий страх?

— Не играй со мной, сладкая, — ухмыляется он и скользит языком по нижней губе, прикусывая её. — Сейчас не самое подходящее время.

— Просто дай ответ, — не унимаюсь я и сжимаю оружие ещё сильнее.

— Ты не выстрелишь.

Почему так сложно ответить на вопрос, чёрт возьми? Зачем делать жалкие попытки уйти от темы?

Я задорно смеюсь, прежде чем зарядить пистолет, и когда слышу краткий щелчок, спрашиваю:

— Правда?

Мне нравится это. Нравится эта маленькая, но такая, по моему мнению, забавная игра, в которой главная роль достаётся мне. В которой подчиняюсь не я, а кто-то другой. И этот лёд в глазах Томмо, эта ухмылка, наполненная такой тошнотворной фальшью, осторожные движения — всё вызывает у меня тихие смешки.

И гордость за саму себя, потому что я сделала такой шаг, которого не ожидал никто. Показала, что больше не стану подчиняться.

— Так что же это? Смерть?

— Нет, — отрицает он и поджимает губы, прежде чем продолжить: — Я боюсь не смерти, а того, что был недостаточно жив.

Его ответ заставляет меня замереть на месте. Он снова играет? Снова плетёт липкую паутину лжи острыми словами, которые определённо могут поразить меня, чтобы я запуталась ещё больше? Тогда он просто мастер.

— И правильно, — фыркаю я и наконец опускаю пистолет. Найл, который молчал всё это время, с облегчением выдыхает и притрагивается ладонью ко лбу, в то время как Луи выглядит немного раздражённо. Я смеюсь из-за его недовольного выражения лица. — Испугался?

— К чему эти игры, Райли? — спрашивает он и закатывает глаза. А я стараюсь сделать так, чтобы мой голос звучал весело и задорно, когда говорю:

— Надо же как-то разрядить обстановку.

— Ты сумасшедшая, — посмеивается Хоран и качает головой со скрываемым осуждением.

— Очнись. У тебя заказ, который ты должна выполнить, — напоминает Томлинсон, и я прислушиваюсь без всякого желания.

Мне становится интересно, чьё лицо прячется под мешком, и я спрашиваю, указывая на него:

— Можно мне снять… это?

Одно слово жёстко срывается с губ Лу, и меня передёргивает.

— Нет.

— Почему?

— Просто. Стреляй.

Я не слушаюсь. Странные подозрения зарождаются в моей груди, и я решаю подойти ближе к человеку, сидящему на стуле. Луи, считайте, приказывает мне вернуться на место, но я полностью игнорирую его и начинаю рассматривать того, кого должна убить.

И если несколько минут назад я думала, что это мужчина, то сейчас моё мнение меняется. Рваная и местами грязная рубашка, такие же грязные штаны — одежда кричит о том, что хозяйка совсем не следит за собой. Её грудь поднимается от тяжёлого дыхания, прежде чем я слышу тихое мычание.

— Женщина? — решаю переспросить я.

— Это так важно?

— Тебе сложно сказать, Луи?

Он медлит несколько секунд, после чего спокойно заявляет:

— Да. Если ты и дальше будешь тянуть время, я сделаю вывод о том, что ты просто… боишься. И ты, Райли, в очередной раз докажешь мне, что внутри тебя живёт слабость.

Я ненавижу его. Ненавижу так, что это чувство бежит по моим венам, смешиваясь с кровью, становясь частью меня. Хочу накричать на него, ударить, чтобы он понял, что нельзя так поступать со мной, но это только навредит мне.

Поэтому, решаю, что будет проще показать: я смогу сделать это…Становлюсь напротив женщины.

И делаю финальный выстрел.

В следующий миг я понимаю, что сработала, как наёмный убийца. И мои руки в невинной (или не очень) крови.

Вся игривость вмиг улетучивается, когда я боковым зрением замечаю какое-то странное движение. Резко поворачиваюсь к окну, но замечаю только мелькнувшую тень, и перевожу взгляд на Луи, а потом и на Найла. Понимаю, что они тоже заметили это, и уже хочу спросить, что происходит, как вдруг…

Кто-то хлопает в ладоши. Чётко, ровно, будто считая при этом количество хлопков: раз… два… три. Я медленно оборачиваюсь назад и хмурю брови, увидев высокого парня. Его волосы в виде, казалось, мягких на ощупь кудрей, а на лице сияет ухмылка, но при этом оно всё равно выглядит как-то хмуро.

— Браво, Луи, — выдыхает он с ироничным восторгом и символично взмахивает руками. — Очень мастерски сыграно.

Не успеваю опомниться и понять, что вообще происходит, и кто этот парень, потому что уже в следующую секунду Луи ловко достаёт из джинсов пистолет и направляет его на незваного гостя. Тот приподнимает руки с наигранным удивлением, но когда даже Найл целится в него, я понимаю, что ситуация серьёзная.

— Какими судьбами, Стайлс? — спрашивает Луи своим, как всегда, ледяным тоном, а у меня от услышанного земля уходит из-под ног.

Стайлс?

Я стою в шоке, не шевелясь, и не знаю, что делать в этой ситуации. Ствол всё ещё в моей руке, но я не спешу воспользоваться им, и наблюдаю за происходящим.

— Жестокими, — сплёвывает Гарри и переводит взгляд на меня. Одинокая лампочка освещает только половину его лица, делая это зрелище немного жутковатым. — Ты зря сделал это.

— Сделал что?

Кудрявый закатывает глаза и делает шаг вперёд, но когда Луи заряжает пистолет, обидчиво надувает губы и что-то бормочет себе под нос. Я снова улавливаю какое-то движение слева и ахаю, увидев человека у окна.

И он целится прямо в Луи.

Что ж, это вполне нормально, ибо Гарри Стайлс совсем не дурак — он бы ни за что не пришёл к Томлинсону один.

Я с изумлением замечаю ещё чью-то тень, но немного дальше, практически позади Хорана.

Один неверный шаг с его стороны — и он сыграет в ящик.

Почему так сложно дышать?

— Заставил Райли пролить родную кровь, — чеканит Стайлс, и…

Сердце пропускает удар, а живот сводит спазмами. Ноги подкашиваются.

Что?

— Позволь мне… — он осторожно делает ещё один шаг, и Луи заметно напрягается, но потом замечает человека, стоящего у окна, и сжимает челюсть. Парень прекрасно понимает, что он в ловушке, и будет лучше, если мы обойдёмся без лишних движений.

Гарри проходит мимо меня, обдавая холодом, и останавливается возле женщины.

Уже… мёртвой.

Он смотрит на меня многозначительным, до ужаса сочувствующим взглядом, и мне кажется, что его губы двигаются, чтобы сказать одно единственное слово: прости. И когда его пальцы прикасаются к краю мешка и срывают его с головы трупа, я понимаю, что падаю на цементный пол от увиденного.

Светлые, но сальные волосы. Распахнутые глаза такого же цвета, как у меня. Потрескавшиеся и посиневшие губы…

— Мама.

Томлинсон резко дёргается, и слышится выстрел. Перед глазами стоит пелена слёз, когда я поднимаюсь на онемевшие ноги и несусь к парню, после чего больно ударяю его кулаком в челюсть. Неимоверная ярость руководит мною, потому что…

Потому что он заставил меня убить собственную мать.

Да, я ненавидела её. Да, она самая ужасная мать в мире, потому что заставляла меня торговать моим телом. Но… чёрт возьми, я не могла поверить, что Луи настолько жесток.

Что он заставит меня забрать у неё жизнь.

И я наношу ещё один удар. Разрываюсь в громких рыданиях и бью его по лицу, груди и животу, игнорируя присутствие остальных. Луи пытается оттолкнуть меня, но я успеваю ударить его ногой, и он с грохотом падает на пол.

Почему всё именно так?

Мои руки в его крови, но я продолжаю избивать его. Хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал, и теряю над собой контроль, постоянно повторяя единственный вопрос:

— За что ты так со мной?

А увидев его ухмылку и окровавленный рот, просто сдаюсь. Кричу на всё горло, до боли, до хрипов в голосе, и даже не вырываюсь, когда чьи-то руки хватают меня за талию, убирая прочь от Томлинсона.

Позже — выстрелы. Один. Второй. Третий. Пятый. Седьмой. Я сбиваюсь со счёта, теряюсь во времени и не осознаю, что происходит вообще, даже когда оказываюсь на улице. Чьи-то тёплые пальцы крепко сжимают моё запястье, и я хочу рассмотреть лицо того, кто уводит меня прочь из этого проклятого места, но слёзы мешают.

И только оказавшись на заднем сидении незнакомой машины, понимаю, что голос принадлежит Гарри Стайлсу, когда он говорит:

— Держись, Райли.