Я - киллер. 16+

— Ты боишься?

Грубый голос слышится из темноты. В нём присутствуют нотки насмешки, игривости и какого-то странного любопытства, а я не знаю, что мне ответить на этот вопрос.

Боюсь ли я?

— Нет.

Но я не знаю. Не знаю, потому что мне безумно холодно, и я не могу ничего рассмотреть в дурацкой темноте. Потому что в этой жуткой комнате кто-то есть, но он не собирается показываться мне прямо сейчас. Я могу только слушать его хриплый голос и отвечать на вопросы, которые вызывают кучу сомнений.

— Ты знаешь, кто я?

— Нет.

— А хочешь узнать?

Медлю несколько секунд, прежде чем ответить, а потом с силой сжимаю кулаки до побеления пальцев.

— Нет.

— Лгунья.

Я не знаю, что впереди, что ждёт меня там, но всё равно делаю неуверенный шаг. Стук каблуков эхом отдаётся в комнате, но стены тут же впитывают в себя этот звук, и в следующие секунды снова наступает тишина. Я продолжаю медленно идти навстречу, пока не сталкиваюсь с кем-то. Пальцами сжимаю мягкую ткань одежды и вдыхаю чей-то запах.

Он знаком мне.

— Кто ты?

Пальцы незнакомца аккуратно прикасаются к моей щеке. Они ласкают мою кожу, и я ловлю себя на мысли о том, что мне это нравится. И что эти прикосновения тоже знакомы мне.

— Попробуй угадать, Райли, — насмешливо отвечает голос, тем самым заставляя меня топнуть ногой от обиды, как маленького ребёнка. Я хочу понять, кто это, хочу увидеть его лицо, но, видимо, этого не хочет он.

Отчаянно выдыхаю и медленно поднимаю руки. Пытаюсь двигать ими в сторону человека, стоящего передо мной, и сдерживаю вздох, когда притрагиваюсь к тёплому лицу.

— Я знаю тебя.

— Очень хорошо знаешь, — соглашается он, и я на свой страх и риск изучаю дрожащими пальцами мягкие губы.

— Скажи мне.

Молчание. Тяжёлое, томное молчание наваливается на меня огромной тучей, а твёрдые шаги равны удару под дых. Он уходит. Почему он уходит?

Громкий смех как гром среди ясного неба — я вздрагиваю. Пытаюсь ухватиться за знакомую и приятную на ощупь ткань, но всё, что мне удаётся, так это поймать воздух. И я чувствую такое разочарование внутри, что еле могу расслышать последние слова.

— Я так скучал по тебе, сестрёнка.

Моё сердце стучит о рёбра, которые вот-вот сломаются, а лёгкие сжимает от недостатка воздуха, когда яркая вспышка света на секунду ослепляет меня. Уже потом я вижу кровь на белоснежной коже и сливовых губах. И падаю на колени, проговаривая одно единственное слово.

Одно единственное имя.

— Калеб.

Моё тело ломит, а собственный крик режет слух, когда я распахиваю глаза. Чьи-то крепкие руки обнимают меня за талию, с силой прижимая к себе, но это не те прикосновения, которые были во сне. Клянусь, я чувствовала всё, будто переживала это в реальности. И те руки совсем не такие, как у Луи.

Это руки Калеба.

— Тише, — шёпотом говорит парень, пытаясь успокоить меня, но я, придя в себя, резко вырываюсь из его объятий и поднимаюсь с кровати. Холодный паркет не останавливает меня — я всё равно подхожу к окну, всматриваясь в темноту, и обнимаю себя за плечи.

— Не трогай меня.

Это всё, что я могу сказать, ибо мой голос безумно дрожит. С ненавистью смахиваю слёзы, которые уже сорвались с глаз и скатываются по щекам — я не хочу принимать свою слабость.

Почему он вообще здесь? Почему он пришёл ко мне этой ночью? Какого хрена он вернулся?

— Я сейчас.

Его голос звучит спокойно и даже строго, когда он говорит эту реплику и выходит из комнаты. Я потираю кожу на руках, чтобы избавиться от чувства его прикосновений на себе. Потому что это грязно — бросать меня, чтобы пойти к Элеанор, а после возвращаться ко мне и обнимать. Я ненавижу его за это.

Нельзя играть с чувствами двух людей. Либо ты определишься и выберешь кого-то одного, либо ты уничтожишь и себя, и их. Третьего, увы, не дано.

— Держи.

Я даже не услышала, как Луи вошёл — его шаги всегда тихие и осторожные, когда он этого хочет. Не спеша поворачиваюсь к нему и бросаю взгляд на стакан с водой, который он протягивает мне с невозмутимым лицом.

Как же мне хочется сорвать с него эту маску.

Со злостью взмахиваю рукой, выбивая проклятую воду, и в следующий миг стакан разбивается на мелкие осколки, оглушая нас обоих этим звуком.

И я начинаю дрожать ещё сильнее. Вспоминаю взгляд Калеба, а потом слова Лиама начинают громко стучать в моей голове.

«Калеб будет в ярости, но мне плевать».

Мне, наверное, послышалось. Тогда почему моё подсознание так издевается надо мной?

— Я принесу ещё.

С этими словами Луи разворачивается и покидает комнату, в то время как я еле удерживаюсь на ногах, чтобы не упасть.

Это слишком. Даже для меня это, чёрт возьми, слишком. Жутко много потрясений, нападений судьбы и её жестоких ударов прямо в сердце. Мои руки в крови, потому что Луи бросил меня и ушёл к Элеанор, несмотря на то, что между нами определённо что-то происходит, а ещё Калеб, кажется, жив.

Нет. Нет, это нереально.

— Нереально, — тихо говорю я, уверяя саму себя, и когда Томлинсон снова протягивает мне стакан, выбиваю его так же, как и первый.

Он поджимает губы, бросая взгляд на осколки, и сжимает руку в кулак — я вижу это. Но в следующую секунду парень успокаивается и проговаривает сквозь зубы:

— У меня много воды.

— Просто уходи.

— Я не оставлю тебя.

Я смеюсь так громко, так фальшиво, что его передёргивает, и подхожу впритык, заглядывая прямо в эти бесстыжие глаза. Не обращая никакого внимания на то, что по щекам текут слёзы, а в ногу вонзился один из осколков, тем самым причиняя боль. Но она никакая по сравнению с той, которую я чувствую из-за поступков человека, стоящего передо мной.

— Я не верю тебе.

Все его слова о том, что он будет рядом, — полная чушь. Я помню их, несмотря на то, сколько времени прошло с тех пор, как он сказал мне это. Потому что они действительно важны для каждого человека. И каждому из нас порой необходимо слышать их.

Но я зря попалась. Нельзя было доверять ему. Он просто прячет меня от Гарри. И ничего больше.

Только зачем? Зачем ему спасать меня? Теперь я задаюсь этим вопросом ещё чаще. Потому что я сомневаюсь во всём.

Прошло уже два дня с тех пор, как я убила Лиама, но тот факт, что во время моего срыва Луи был не со мной, а с Эль, убивает всё живое внутри. Он не сдержал своих слов. Он не защитил меня.

Он не спас меня от самой себя.

Так, разве я могу простить это? Всё, что угодно, но только не такое. Разве что есть что-то намного хуже.

— Брось, Райли. Я нужен тебе.

— Я нуждалась в тебе тогда, но к чему это привело? Ты не пришёл. Точнее, ты бросил меня. Ты оставил меня одну, и это привело к ужасным последствиям!

— Ты жалеешь, что убила Лиама?

В голове вырисовывается картинка, где Пейн душит меня, и звучит его голос. Реплика, которую он сказал, — сейчас я уверена, это не послышалось — засела в моём подсознании, и я никак не могу её забыть.

— Да, — отвечаю, обдумав всё, и резко отстраняюсь от парня, но тут же шиплю от боли, потому что наступаю на осколки снова. Стараюсь взять себя в руки и не подать виду, что мне больно, — сейчас не самый подходящий момент для этого.

— Почему?

— Потому что Калеб, скорее всего, жив.

— Что? — Он приподнимает брови в знак удивления и нервно облизывает нижнюю губу. Я складываю руки на груди и пытаюсь успокоить учащённое дыхание. А ещё понимаю, что мне надо побыть одной. — Это бред.

— Оставь меня.

— Нет, откуда ты это взяла?

— Просто уйди сейчас! — срываюсь я и слышу хруст стекла под ногами. Но Томмо не обращает на это никакого внимания и продолжает задавать свои ненужные вопросы.

— Лиам сказал тебе это?

— Слушай, я…

— Он мог соврать тебе, — чеканит он, перебивая меня, и я закатываю глаза. Мне и так сложно, так почему он добивает меня?

— Он не врал. А теперь оставь меня в покое, пожалуйста.

— Ты веришь тому, кто хотел тебя убить, вместо того, чтобы довериться мне?

Бом. Вопрос служит ударом. Ножом прямо в сердце. И я снова смеюсь. Громко, истерично, потому что это такая, блять, дурацкая ситуация, что хочется выйти в окно.

— Прости?

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох и такой же глубокий выдох, после чего одариваю шатена ненавистным взглядом.

— Я верила тебе, но это и погубило меня, ясно? И ты всё время что-то скрываешь, прячешь от меня ответы и уходишь от вопросов. Ты соврал мне насчёт моего брата, потому что я знаю, что раньше он работал на Гарри! Почему ты не сказал мне об этом? Что заставило тебя умолчать? — Зарываюсь пальцами в волосы, оттягивая локоны со злостью на саму себя и ненавистью на Луи. — Может, вы и не были друзьями вовсе? Может, ты хотел, чтобы он умер?

— Прекрати.

— Но он жив! — уже кричу я, игнорируя боль в горле и ноге, в самой груди. Просто для того, чтобы достучаться до него. — Он, блять, жив, и я скорее поверю в это, чем в твою искренность! Потому что она грязная. Потому что ты грязный, Луи. С головы до ног — ты полностью в этой грязи и лжи.

Он хватает меня за плечи, но я вырываюсь, отталкивая его как можно дальше от себя. Собираю всю волю в кулак и выдерживаю долгую паузу, чтобы избавиться от дрожи в теле и голосе, после чего уверенно отвечаю:

— Я так ненавижу тебя.

— Не сомневаюсь, — выплёвывает он и делает твёрдый шаг навстречу, полностью игнорируя моё сопротивление. Которое я даже не продолжаю и сдаюсь от бессилия и неспособности идти против парня. Потому что его следующие слова и мягкое прикосновение к моей руке ломает всю уверенность внутри. — И любишь тоже.