Phantom h.s. [продолжение]

  Его губы будто лед, а моя кожа вся горит. Как-то мне удается примирить меж собой холодность его прикосновения и естественную теплоту моего живого тела. Такое сочетание, кажется, бросает вызов самой природе. Не знаю, почему это происходит между нами... как это происходит вообще? Он мертв, а я жива. Это же невозможно.

Наши губы движутся синхронно, огонь против льда.

Его рука — на моей щеке, моя — на его груди. Он слегка отклоняется назад, наши губы все еще чуть-чуть касаются друг друга.

Он опускает глаза, и я не знаю, как реагировать. Кровь в моих жилах заменена холодком, вроде жидкого азота, вдохи короткие. Гарри встречается со мной взглядом, и я пытаюсь «прочитать» его, но не могу. О чем он думает?

Он что-нибудь почувствовал?

Заправляет прядь волос мне за ухо и опускает руки на колени.

Я отодвигаюсь от него, вопрос так и крутится на кончике моего языка. Воздух вновь начинает греть мою кожу, и я не уверена, что хочу этого — уже привыкла к его холодной ауре.

— Бьюсь об заклад, ты никогда не целовала мертвого парня.

Смотрю на Гарри, который, в свою очередь, внимательно разглядывает меня. Качаю головой и улыбаюсь.

— Не мертвого парня, — отвечаю.

— Ну, тогда много живых парней, — он хмурится.

— Не так уж и много, — пожимаю плечами.

Он частично прав... до моего переезда сюда я была своеобразной тусовщицей. Мне не чужды физические отношения, но чужды вот такие, которые только что произошли, если их вообще можно назвать «физическими отношениями». Что мы вообще делаем?

— Ты..., — смотрю на него почти застенчиво, — ты почувствовал это?

Пауза.

Ловлю себя на мысли, что каждая частичка моего тела желает, чтобы он почувствовал. Может, это тот вид контакта, который он способен почувствовать? Может, он не до конца утратил способность ощущать прикосновения? Может...

Он смотрит на меня и качает головой.

— Онемелый, как никогда, — в его глазах можно увидеть грусть.

Конечно же. О чем я думала? Что я могла бы изменить этот «шаблон» междумирья? Что поцелуй мог бы вдруг воскресить его из мертвых? Это что, сказка? Нет. Это не она. Это реальный мир. Поцелуй не может исправить все в реальном мире. Может так казаться, но это неправда.

Злость и разочарование бьют во мне ключом, но я их отталкиваю. Смотрю на траву.

— Мне нужно идти домой, — говорю, румянец появляется на щеках, когда я поднимаюсь. — Надо рано вставать, завтра же в школу.

Гарри пристально наблюдает за мной, его лицо непроницаемо.

Поворачиваюсь и иду через поляну, останавливаясь в ее начале, когда слышу, как Гарри зовет меня.

Он поднимается, идет ко мне, делая длинные шаги, а затем немного отступает назад. Перебирает пальцами, после чего, наконец, кладет руки по швам.

— Это не твоя вина, — говорит он мне.

Сглатываю. Он тоже хотел почувствовать этот поцелуй? «Конечно», — говорит мой разум. Он поцеловал тебя. Он сказал, что хочет попробовать кое-что. Конечно, он хотел почувствовать это.

Интересно, а думал ли он тоже о том, что благодаря поцелую можно что-то изменить? Может быть, мы оба мечтатели, которых «сбила» реальность.

Еще несколько мгновений мы смотрим друг на друга, после я легонько киваю и смотрю вниз. Разворачиваюсь и продолжаю свою путь.

***

— Почему мы снова здесь?

Шикаю Дженне, пока люди, сидящие за столами, уставились и смотрят на нас.

— Мы в библиотеке, Дженна, постарайся на повышать свой голос, — шепчу я.

Она подавляет смешок, хихикая в ладонь, когда мы кладем свои вещи на угол стола.

Нам назначили делать английский проект вместе, поэтому мы решили воспользоваться перерывом на обед и сделать кое-какие исследования. Обучение в этой школе отличается от того, какое было в моей старой школе, поэтому я снова нахожу себя за таким занятием, как чтение «Ромео и Джульетта» во второй раз. Почему мы читаем ее в наш выпускной год, я не знаю.

Однако, это одна из моих любимых работ Шекспира, а Дженна не имеет ни малейшего понятия о ней. Поэтому мы здесь, сравниванием заметки из книги в библиотеке.

— Я не понимаю, почему слуги сражаются? — спрашивает она громче, чем надо.

— Ш-ш-ш-ш, — шикаю ей, игнорируя библиотекаря и ее суровый взгляд.

Дженна вздыхает.

— Я никогда не пойму этого, — шепчет она уныло.

— Все в порядке Сначала это тяжело понять, — отвечаю, щелкая ручкой. Встаю со стула. — Позволь мне найти книгу для нашего проекта.

Нам поручили проект, который в каком-то роде даже немного связан с любовной тематикой Петрарка... другими словами, про ту сильную и сентиментальную любовь, которую Ромео демонстрирует Джульетте. Надеюсь, что в этой библиотеке найдется такая же книга, которой я пользовалась несколько лет назад для этого же предмета. Если есть то, что я ненавижу, так это повторение уже пройденного материала. Но я справляюсь с этим, потому что мне не придется делать «реальную»работу. Лень в ее лучших проявлениях.

Спрашиваю у библиотекаря, если ли эта книга, и, к моему счастью, она есть. Благодарю ее и иду между рядами, просматривая стеллажи.

Смотрю на фамилии авторов, прикусив губу. Практически дохожу до конца прохода, который находится на дальнем углу библиотеки. Как только собираюсь зайти за угол этого прохода, слышу голоса. Останавливаюсь и пытаюсь расслышать тихое перешептывание.

— ... опасно, — кто-то говорит. Сразу же узнаю голос Макса.

— Все нормально, — говорит другой голос. Он не знаком, и я не знаю, кто это.

— Нет, это не так, — шипит Макс. — Проверь это. Ты ведь знаешь, что это необходимо.

— Я сказал, что все нормально, — голос уже намного грубее, чем в первый раз.

— Что, если кто-то узнает? Что тогда? Ты же знаешь, какие неприятности это может за собой повлечь?

Другой человек не отвечает.

— Исправь это, — практически рычит Макс. — Исправь, или это сделаю я. Ты ведь знаешь, кто мой отец такой, не так ли?

— Твой отец, — другой человек практически смеется. — Твой отец. Конечно.

Неожиданно слышится грохот, и я заглядываю через две книги на полке. Вижу, как Макс грубо прижимает другого человека к стене, его руки на его воротнике. К моему ужасу, я не могу разглядеть его лица.

— Ты знаешь, что он самый влиятельный человек в городе сейчас, после того, как семья Стайлса переехала, — огрызается Макс. — Так что будь осторожней.

Осознаю, что Дженна отправится на мои поиски, если я скоро не вернусь, а мое прикрытие не должны раскрыть. Молча покидаю это место и иду к нашему столику.

— Не нашла ее? — спрашивает Дженна, отрываясь от своей книги.

— Нашла что?

— Книгу.

— Ох, — я качаю головой, разговор все еще свеж в моей памяти. — Нет, прости.

Она кивает и снова возвращает свое внимание к книге, щурится, читая слова.

Мое мысли далеки от тех, которые нужны на данный момент. Так я и провожу оставшееся время в библиотеке. Хотя я точно знаю одно.

Мне нужно узнать, кем является отец Макса.

***

Гарри сидит на моей кровати, когда я возвращаюсь домой.

Мы не разговаривали с тех пор, как два дня назад поцеловались на поляне. Я уже все больше привыкаю к тому, что он появляется в моем доме, но слегка удивлена видеть его сейчас здесь.

— О, привет, — говорю и бросаю сумку у двери комнаты.

— Привет, — криво улыбается он.

— Что-то случилось?

Он пожимает плечами.

— Захотел увидеть тебя.

— Ох, — вожусь со своими руками и засовываю их в карманы джинсов. Он встает и подходит так, что стоит всего лишь в нескольких футах. Смотрит на меня, его взгляд расслабленный.

— Джейн, — говорит он.

— Гарри.

— Ты какая-то осмотрительная.

Я пожимаю плечами.

— Было ли это плохо?

— Что?

— Поцелуй.

— Ты серьезно? — еле сдерживаю смешок.

— Еще как серьезно, — его губы расплываются в хитрой улыбке от этой незатейливой шутки.

— Ты только что...

— Ну, по крайне мере, я могу шутить по этому поводу. Парочка мертвых так шутит на кладбище, что от такого кайфа прям умереть хочется, — он закатывает глаза.

— Ты можешь шутить, но вот шутки твои хреновые.

— Хреновые? — он кладет руку на грудь и делает вид, что его задели мои слова.

— Ага, — отвечаю, улыбка появляется на моем лице. — А еще ты хреново целуешься.

Его глаза вспыхивают и он начинает смеяться вместе со мной, качая головой.

— О, значит так?

Он протягивает руку и слегка толкает меня к двери, подходит настолько близко, что наши тела практически соприкасаются друг с другом. Широко ухмыляется.

Как только я хочу ответить, слышу, как мама начинает подниматься по лестнице, объявляя, что уже пришла домой с работы.

— Джейн! Ты никогда не догадаешься, что этот маленький мальчишка пытался сегодня съесть в классе!

Отталкиваю Гарри, мы оба пытаемся подавить смешки, в то время как он бросается к окну. Открывает его и вылазит, напоследок оборачивается и подмигивает мне, его ямочки делают так, что он выглядит моложе его настоящего возраста. Гарри слишком молод, чтобы быть мертвым.

Прячу болезненные мысли подальше, когда он закрывает за собой окно и спрыгивает на землю. Подхожу к окну и выглядываю, чтобы понаблюдать за тем, как он идет по заднему двору. Машу ему рукой на прощание, он отвечает тем же, после чего пересекает двор и скрывается за деревьями.

Не могу не думать о том, что барьер, под названием «смерть», который обычно отделяет нас, в эти последние минуты, кажется, просто испарился.

Хочется, чтобы так было всегда.