Глава 109
Как-то раз в мире бессмертных Ань Юань сидел перед зеркалом, наблюдая за миром смертных. Маленький пушистый тигрёнок дремал у него на коленях. Тем, на что он смотрел через зеркало, было случившееся с ним после того, как он отправился проходить испытание в мире смертных. Пусть многое из этого он пережил лично, вот так глядя на собственное прошлое он испытывал совершенно иные чувства.
Ань Юань опустил руку на голову тигрёнка Чаншэна и погладил пальцами по иероглифу "Король" на его голове. Сон Чаншэна потревожили. Недовольный он открыл ротик и прикусил палец Ань Юаня. Не до боли, но он принялся елозить зубками туда-сюда, вызывая щекотку. Ань Юань, не сопротивляясь, позволил ему делать что угодно со своим пальцем.
Пыльная гладь зеркала как раз показывала Хань Чаншэна после того, как тот стал главой альянса Улинь.
К тому времени Хань Чаншэн уже полностью уничтожил жизненный путь, прописанный для него Блюстителем Судьбы. До такой степени, что даже лорда бессмертных, который прежде должен был возглавить альянс Улинь, похитили и утащили на гору Сюйшань, сделав женой главы демонической секты. К счастью, выяснилось, что эти изменения в судьбе никак не сказались на прохождении испытания Ань Юанем, поэтому Хань Чаншэну больше не нужно было переживать. Он радостно отправился на гору Куньлунь, чтобы занять должность главы альянса Улинь.
Кто такой Хань Чаншэн? Он на протяжении стольких лет был главой демонической секты, но до сих пор понятия не имел, сколько людей в ней состоит, не говоря уже о том, сколько у неё на складе оружия, сколько в закромах серебра и сколько манускриптов по боевым искусствам в библиотеке. Разве мог он как следует управлять альянсом Улинь?! Само собой, Хань Чаншэн и не собирался взваливать себе не плечи подобную ношу. Изначально он просто собирался устроить неприятности праведникам, но Ань Юань тогда об этом не подозревал. Они с Хань Чаншэном не всегда были вместе. Он был благородным человеком, и ему нравилось путешествовать по миру смертных и сражаться за справедливость. Вскоре он прославился в Цзянху. А Хань Чаншэн должен был стать главой альянса праведных сект, оставаясь при этом главой демонической секты. Он пообещал Ань Юаню, что не станет вершить злых дел, идущих против воли Небес. Что же касается того, как именно он будет править, Ань Юаня это особенно не заботило.
В качестве главы альянса Улинь ему пришлось заботиться о многих вещах, начиная с организации мероприятий альянса и заканчивая мелкими делами, вроде споров и драк, после которых участники приходили к нему, чтобы он их рассудил. Всё это входило в его обязанности.
В зеркале для наблюдения за миром смертных к Хань Чаншэну как раз пришли кое-какие люди, желая, чтобы тот восстановил для них справедливость.
Старейшина Дань Сюй из секты Лунъян и Чжан Ся, глава секты Ципи, подрались на горе Куньлунь. Их расцепили и по отдельности привели к Хань Чаншэну.
Чжан Ся проявил инициативу, заговорив:
– Глава альянса, прошу восстановить справедливость! Они слишком жестоко обманывали людей секты Ципи! Мы договорились обучаться друг у друга боевым искусствам, однако они намеренно ранили моего старшего ученика. Они просто позавидовали выдающимся навыкам боевых искусств, которыми владеет мой ученик, и нарочно безжалостно навредили ему. Они не заслуживают пощады!
Лицо и уши старейшины Дань Сюй покраснели:
– Глава альянса, не слушайте глупости, которые он говорит. Очевидно же, что именно его ученики первыми напали на нас. Мои ученики случайно ранили их, пытаясь себя защитить. Всё дело в том, что они предпочитают не разделить рис, а своровать цыплят!
– Ты несёшь чушь!
– Это ты чушь несёшь!
Увидев, что эти двое вот-вот подерутся у него на глазах, Хань Чаншэн взглянул на них и сказал:
– Получить рану в ходе соревнований по боевым искусствам — самое обычное дело. Если кого-то ранили, то ему остаётся лишь винить самого себя за нелучшие навыки. Мне больше нечего вам сказать.
Старейшина Дань Сюй обрадовался:
– Благодарю за справедливый суд, глава.
Рассерженный же Чжан Ся сказал:
– Глава, как вы можете так говорить, ведь я же...
Хань Чаншэн больше не собирался выслушивать их препирательства и махнул рукой:
– У главы альянса ещё уйма дел. Больше не приходите ко мне по таким пустякам. Я не стану вас провожать!
Ань Юань взмахнул рукой и зеркало наблюдения за миром смертных перешло к сцене поединка между учениками секты Лунъян и секты Ципи. Конечно же, как и сказал старейшина Дань Сюй, ученики секты Ципи пострадали из-за собственных же проступков. Он снова взмахнул рукой, и изображение вернулось к повседневным делам Хань Чаншэна.
Глава секты Сяояо и глава секты Силинь рассорились друг с другом, а потому поднялись на гору Куньлунь, желая увидеться с Хань Чаншэном. Не успели они заговорить, как Хань Чаншэн ткнул пальцем, указав на главу секты Силинь:
– Ты, принеси ему свои извинения!
Глава секты Силинь оторопел:
– Но я ведь ещё ничего не сказал...
– Тебе и не нужно ничего говорить, просто извинись перед ним и ступай отсюда подобру-поздорову! – заявил Хань Чаншэн.
Глава секты Сяояо радостно произнёс:
– У главы альянса, похоже, было откровение, подобное пророчеству бессмертного, касательно нашего случая. Кажется, глава уже в курсе того, что между нами произошло.
Ань Юань взглянул на причину ссоры между этими двумя, и всё оказалось верно — именно секта Силинь поступила нехорошо.
Ань Юань нежно погладил пальцем по язычку тигрёнка:
– Как ты об этом узнал?
Хань Чаншэн сладко зевнул, отпустив палец Ань Юаня и облизнулся:
– Узнал о чём?
– Ты действительно обладаешь кое-какими навыками по части восстановления справедливости, – сказал Ань Юань.
Хань Чаншэн бросил взгляд на отображающееся в зеркале наблюдения за миром смертных и произнёс:
– А я и не знал, мне просто не было дела до них. Я помогал тому, кто симпатичнее выглядел.
Ань Юань:
– ...
Ань Юань легонько щёлкнул Хань Чаншэна по лбу. Тигрёнок перевернулся на спинку, подставив Ань Юаню животик и польстил ему:
– Но ты краше всех в моём сердце.
Ань Юань рассмеялся, а затем протянул руку и принялся поглаживать его мягкий животик. Затем продолжил просматривать прошлое.
Ещё два человека взирали на Хань Чаншэна в ожидании, пока тот их рассудит. Хань Чаншэн глянул сначала на одного, затем — на другого, а когда понял, что оба почти что уродливы, на его лице появилось растерянное выражение.
– Глава альянса, рассудите нас. В северной части Китая ощущается нехватка продовольствия. Караваны проходят через наши места, но там хватает разбойников. Ради защиты караванов и сопровождения их через границу наша секта Линбэй берёт плату, покрывающую тяжёлую работу и расходы секты. Однако эти люди нарочно повели караваны по большому кругу просто ради того, чтобы лишить нас этой тяжёлой работы...
– Как ты можешь так говорить? Каждому приходится полагаться на свои собственные способности, чтобы заработать на хлеб, да и караванам нравится следовать нашим путём. Разве можно в чём-то нас обвинять?! В Цзянху хватало сект, но всем в них также требовалось пропитание. Одним сектам приходилось полагаться на поддержку правительства, другим — на принятие на платной основе учеников, тогда как третьи выполняли за деньги какие-либо задания. Северные провинции Китая были относительно бедны и располагались вблизи других стран, отчего там промышляло много разбойников. И тамошним сектам приходилось заниматься сопровождением караванов, чтобы заработать себе на хлеб.
Хань Чаншэн, призадумавшись, схватился пальцами за подбородок:
– Это неплохой способ подзаработать.
Оба главы опешили:
– Что этим хочет сказать глава?
Хань Чаншэн отмахнулся от них:
– Ничего, каждый зарабатывает себе на жизнь, как может. Меня это не волнует, больше не беспокойте меня из-за таких глупостей!
Хань Чаншэн развернулся и тотчас отправился на Сюйшань, где договорился, чтобы его люди заняли и привели в порядок торговый путь к северному Китаю. Два года спустя секта Тяньнин монополизировала торговый путь в северный Китай, на чём заработала кучу денег.
Можно было привести уйму подобных примеров. Несколько сект отыскали в горах руду Цзинсюань. Ничто не могло бы сравниться с остротой созданного из неё оружия. Но о местонахождении руды знали три фракции. Две из них обнаружили её одновременно, а затем пришла третья и попыталась силой забрать руду, из-за чего оказалось убито много людей. Об этом стало известно Хань Чаншэну. Он приказал, чтобы все прекратили добычу, опечатал шахту, а затем доложил о ней правительству. Через несколько месяцев после этого кто-то пробрался туда, желая взглянуть, но обнаружил, что шахта уже давно выкопана. После этого те три секты постоянно подозревали друг друга, но никто ничего не мог доказать. Вот только никто не подозревал, что год назад секта Тяньнин загадочным образом заполучила партию отменного железного оружия. Затем какие-то люди отыскали в горах Миньшань несколько свирепых зверей, решив найти им хозяина, способного их приручить. А до этого времени передали их альянсу Улинь. Вскоре после этого звери таинственным образом исчезли...
С тех пор как Хань Чаншэн стал главой альянса Улинь, он ничего плохого не совершил. Однако многие ресурсы альянса Улинь незаметно исчезли, тогда как секта Тяньнин становилась всё сильнее и сильнее.
Ань Юань просмотрел прошлое Хань Чаншэна и, не удержавшись, потыкал тигрёнка пальцем в животик:
– Вот ведь негодник.
Хань Чаншэн обхватил его лапами за руку и приподнял её, прося погладить его по голове. Как только Ань Юань протянул к нему руку, Хань Чаншэн сам потёрся о неё головой. Ань Юань взглянул на милого маленького тигрёнка, который ластился к нему, и не смог ничего ему больше сказать.
Изначально Лу Хунхуа предъявил условие, согласно которому, помимо получения трёх жетонов от мастеров боевых искусств, новому главе нужно в течение трёх лет искоренить демоническую секту. После того как Хань Чаншэн под личиной Ли Цзюлуна стал главой альянса Улинь, пусть он обладал выдающимися навыками боевых искусств и добился немалых достижений, он по-прежнему оставался молодым человеком. К тому же выходцем из скомпрометировавшей себя секты Юэхуа. Как эти старики могли допустить, чтобы Хань Чаншэн занимал должность главы альянса Улинь, которое они жаждали заполучить всю свою жизнь? Они хотели воспользоваться слабыми местами Хань Чаншэна, чтобы сместить его с должности. Поэтому время от времени наведывались в секту Тяньнин, чтобы что-то там обсудить.
Первые два года Хань Чаншэн попросту игнорировал все их призывы к действию. Он вовсе не собирался выступать против секты Тяньнин. Увидев, что трёхлетний срок истекает, все эти люди исходили злорадством, ожидая, что Хань Чаншэн вскоре уйдёт в отставку, но тот внезапно устроил конференцию Улинь. На этой конференции по боевым искусствам Хань Чаншэн впервые завёл речь о нападении на обосновавшуюся на Сюйшань секту Тяньнин.
– На протяжении последних трёх лет некоторые из старших неоднократно призывали меня напасть на демоническую секту, но я никак не мог решиться, чувствуя, что ещё недостаточно силён для этого, поэтому постоянно откладывал. Теперь же, когда во всех нас горит праведное пламя, я чувствую единство алянса Улинь. Вот почему я решил собрать вас всех, чтобы выступить против секты Тяньнин в этом году.
– Демоническая секта на протяжении множества лет терррозировала праведников. И причина, по которой мы ничего не могли с ними поделать, заключается в том, что они сильны — прям очень сильны! Если весь альянс Улинь не объединится, скрутившись в одну верёвку, то никому их не победить. Мой долг, как главы альянса Улинь, заключается в том, чтобы собрать вас всех вместе и разработать план по захвату и уничтожению демонов. Но перед этим мне хотелось бы поблагодарить нескольких старших. Это преданный нам даос, глава секты Сюйкун, глава секты Тунхуа, Чжао Яо, и Ху Ли, глава секты Сунсан. За последние три года эти трое старших не раз убеждали меня искоренить демоническую секту на благо всего Цзянху. Их искренность засвидетельствовали луна и звёзды, и я поистине тронут, – при этих словах он сделал вид, будто вытирает глаза.
Несколько названных им человек, до крайности гордые собой, внезапно оказались в центре всеобщего внимания. Но в следующий миг вся их гордость тут же сошла на нет.
– И раз уж они так искренне желают внести свой вклад в процветание альянса Улинь, я просто не могу отмахнуться от их благих намерений. Победа над демонической сектой потребует огромных человеческих и материальных ресурсов. После длительных раздумий я решил позволить сектам Сюйкун, Тунхуа и Сунсан пожертвовать по пять сотен серебряных таэлей на оплату еды и дорожных расходов для всех. Как только будет успешно уничтожена демоническая секта, я установлю каменную стелу на горе Куньлунь, где выгравирую их имена и запишу достижения. Вы согласны?
Внезапно раздались громовые овации! И только у представителей тех нескольких названных сект на лицах застыли панические выражения.
На протяжении последних ста лет причина, по которой альянсу Улинь никак не удавалось искоренить демоническую секту, заключалась не только в могуществе секты Тяньнин, но и в разобщении самого альянса Улинь. Сотню лет назад тоже была война, призванная уничтожить демоническую секту. В этой битве изъявили желание принять участие десятки сект, отправившись войной на Сюйшань. Вот только тогдашний глава альянса Улинь так и не смог объединить разрозненное войско союза праведных сект. Каждой секте хотелось сохранить свою силу, отчего они не послали на битву своих лучших учеников, а неорганизованной толпе из никудышных учеников не только не удалось одержать победу над демонической сектой, но это даже подорвало силы праведных сект.
Причина же, по которой старейшины и главы сект призывали Хань Чаншэна выступить против секты Тяньнин, заключалась вовсе не в восстановлении справедливости. Многие из них изначально являлись кандидатами на должность следующего главы альянса Улинь, однако Хань Чаншэн их всех обскакал. Вот почему им изначально хотелось лишь понаблюдать за весельем. Секты Цзянху были очень бедны, и если нужно будет раздобыть где-то пять сотен таэлей, им придётся не только разбить свои горшки-копилки, но и распродать запасы железа, что подорвёт самые основы существования их сект. Но теперь, после столь лестного отзыва о них Хань Чаншэна, они бы поставили себя в крайне неловкое положение, отказавшись дать эти деньги. Несмотря на то что представители прочих сект прекрасно понимали эти простые истины, им не нужно было выкладывать собственные деньги. Конечно же, они злорадствовали, считая, что им весьма повезло.
Однако следующие слова Хань Чаншэна стёрли улыбки и с лиц всех, кто злорадствовал.
– В этой битве должны будут принять участие главы всех сект, по три их лучших старейшины и десять лучших учеников.
На всех словно вылили ведро холодной воды. Глава, три выдающихся старейшины и десять лучших учеников — они составляли основу силы любой секты, и сейчас им предстояло рискнуть своими жизнями в битве. Если в ходе сражения с ними что-нибудь произойдёт, то это, вполне возможно, приведёт многие знаменитые секты к упадку. В некоторых сектах присутствовали внутренние распри и скрытые опасности, и без своих лучших сил они могли пойти по миру ещё до того, как падёт секта Тяньнин.
Некоторые люди принялись высказывать свои возражения, отчего Хань Чаншэн беспомощно развел руками:
– Если вы не поддержите это решение, как мы сможем покончить с демонической сектой? Если вы не желаете объединиться ради общего дела, то нам лучше сразу отказаться от этой затеи, – у всех в горле застряли ещё не высказанные слова. Толпа дара речи лишилась.
В день, когда всем предстояло оправиться в поход, отсутствовало немало людей. Некоторые из глав сект не явились, сославшись на то, что внезапно подцепили понос и простуду. Иначе говоря, то там, то здесь недоставало одного-двух человек, а количество сект, соответствующих требованиям Хань Чаншэна, оказалось очень даже невелико.
– Когда это ты успел стать главой секты?!
– Глава ещё месяц назад передал мне свою должность!
– Это же явно временная уловка, чтобы избежать участия в этом походе!
– И как же так вышло, что эти мелкие сопляки стали десяткой лучших учеников секты Юэмин? Я знаком с вашими да шисюном и эр шисюном, они вообще не пришли!
– Вы нарушили правила!
– Да вы просто тайком сговорились с демонической сектой!
В итоге их поход, само собой, завершился безрезультатно, а те секты, даже объединившись, так и не набрали пятьсот серебряных таэлей. В итоге всё вылилось лишь в мучительную битву взаимной брани между различными сектами-членами альянса Улинь. В конце концов, Хань Чаншэн, который веселья ради и устроил этот беспорядок, просто бросил их грызться между собой, преспокойно уехав в Сюйшань. А поскольку никому не хотелось отвечать за провал, никто больше не смел критиковать Хань Чаншэна.
За те годы, что Хань Чаншэн занимал должность главы альянса Улинь, он ничего серьёзного так и не совершил. Каждые несколько месяцев он устраивал соревнования по боевым искусствам, обещая лично дать наставления тому, кто ему приглянётся. Хань Чаншэн был молод и владел необъяснимо глубокими боевыми искусствами. Почти никому из тех, кто с ним сражался, не удалось одержать над ним верх. Поэтому возможность получить его совет даже затмила славу самого Лу Вэньлиня. Вот только на соревнованиях выбор Хань Чаншэна основывался не на том, насколько хороши боевые искусства, а на том, насколько хорош собой воин.
Если ему попадался кто-нибудь юный и красивый, даже если он крайне нестабильно сражался, Хань Чаншэн удостоил бы его несколькими советами. Тех же, кто был свиреп или уродлив лицом, даже если он мастерски владел боевыми искусствами, Хань Чаншэн даже не удостоил бы взглядом.
Со временем заинтересованные люди смогли разглядеть кое-какие намёки на истину. Пусть некрасивые люди принялись критиковать отношение к людям главы альянса Улинь, который судил всех по внешности, но мало кому хотелось выступать против первоклассного эксперта, каким был Хань Чаншэн. А так как он при этом являлся и главой альянса Улинь, то многие увидели в этом не только возможность прославиться, но и обеспечить себе прекрасное будущее!
Вскоре в мире боевых искусств воцарилась аура красоты. Прежде люди, появляющиеся на арене, уделяли слишком мало внимания своему внешнему виду. Они заливались вонючим потом, практикуя свои боевые искусства, порой уставали настолько, что не мылись перед тем, как улечься в постель, а оказываясь под открытым небом, вообще не могли отыскать чистой воды. Короче говоря, они были просто неопрятными, грязными и неухоженными людьми, чьи руки знали только, как держать оружие. Но после того, как главой альянса Улинь стал Хань Чаншэн, в своём стремлении заслужить его благосклонность этим достойным жалости людям пришлось не только обратиться к водным процедурам, но и порой подкрашивать свои лица пудрой с чернилами, желая, чтобы Хань Чаншэн одарил их ещё одним взглядом.
На протяжении многих лет люди, состоящие в альянсе Улинь, оставались ярыми сторонниками пудры и макияжа. Когда же между ними возникал какой-нибудь спор, прежде чем отправиться на гору Куньлунь и попросить Хань Чаншэна их рассудить, они сравнивали, кто из них красивее, и если большой разницы во внешности не наблюдалось, то они понимали, что не было смысла взбираться на гору Куньлунь. Вот так в развитии боевых искусств случился явственный спад, и единственным преимуществом, которое от его правления получил альянс Улинь, стало то, что у этих великих мужей больше не возникало проблем с поиском жён. За эти годы многие холостяки в Цзянху переженились, вызвав всплеск рождаемости, не виданный в этом столетии. Рассматривая всё с этой стороны, можно было сказать, что вклад Хань Чаншэна оказался поистине неоценим.
По прошествии нескольких лет Хань Чаншэн ушёл в отставку со своей должности под тем предлогом, что за время своего правления не совершил ничего достойного, и послушно вернулся на Сюйшань, снова возглавив собственную демоническую секту. Вот только к тому времени альянс Улинь был настолько взбудоражен устроенными им беспорядками, что лишился возможности собрать своих людей, чтобы устроить ещё какой-нибудь карательный поход. Не говоря уже о нападении на секту Тяньнин. Кое-что из этого в прошлой жизни ускользнуло от взгляда Ань Юаня. То, как осторожно действовал Хань Чаншэн, не позволило ему узнать об этом, а значит, и предотвратить постепенное превращение альянса Улинь в кучку песка. Теперь же, выяснив всю правду, Ань Юань по-настоящему рассердился, но в то же время это показалось ему очень забавным.
– Тебе и впрямь хватило наглости превратить соревнования по боевым искусствам в конкурс красоты?
Услышав, каким тоном заговорил с ним Ань Юань, Хань Чаншэн, казалось, слегка оробел. Он мило рассмеялся, а затем произнёс:
– В моём сердце ты всех красивей, и никто не сможет сравниться с тобой.
– О, правда? – непринуждённо сказал Ань Юань. По взмаху его руки зеркало наблюдения за миром смертных показало сцены происходившего на Сюйшань.
После того как Хань Чаншэн и Ань Юань стали парой, люди с горы Сюйшань не высказали и слова против приведённой им "жены главы". Если "она" была по душе Хань Чаншэну, то, естественно, нравилась остальным. Хотя Ань Юань был праведным человеком и совершенно не походил на тех, кто жил на Сюйшань, его сердце обладало бесконечной терпимостью. Поэтому все понимали, что от союза с Хань Чаншэном в проигрыше оказался именно... он. Вот почему все окружающие испытывали огромное облегчение. И единственными, кто остался недоволен Ань Юанем, оказались двое стражей: Лу Цинцянь и Лу Байби.