Глава 107
Ло Синь и Ду Юэфэй ещё не успели собраться и спуститься с горы, когда Хуа Сяошуан пригласил их в свою резиденцию и бросил на стол письмо:
– Взгляните сами.
Гу Минсяо первым поднял письмо, явно накарябанное Хань Чаншэном. По мере прочтения выражение его лица изменилось с любопытства до удивления и задумчивости.
– Когда будете читать, обращайтесь с письмом осторожнее, – сказал Хуа Сяошуан. – Мы не должны оставить следов. Позже я верну его туда же, где взял. Глава не должен узнать, что мы его прочитали.
Письмо переходило из рук в руки, и вскоре Ло Синь и Ду Юэфэй тоже прочитали его. Ду Юэфэй с недоверием произнёс:
– Глава вступил в тайный сговор с приверженцами праведного пути боевых искусств? – это прозвучало несколько странно. Обычно следом за словом "сговор" упоминались какие-нибудь злодеи или сторонники демонического пути, но из уст члена демонической секты за ним могли следовать лишь приверженцы праведного пути.
Выражение лица Ло Синя стало серьёзным, а его брови настолько плотно сошлись, что могли бы раздавить муху, если бы той приспичило сесть между ними.
Это письмо написал Хань Чаншэн, а предназначалось оно для Лу Хунхуа.
"Демоническая секта совершила множество злодеяний. И если от неё не избавиться, в Цзянху никогда не наступят мир и покой. Я уже давно испытываю отвращение по отношению к демонической секте и готов во всём сотрудничать с вами, дабы вместе уничтожить секту Тяньнин и принести мир в Цзянху, приняв посильное участие в этом великом событии для мира боевых искусств".
К письму прилагалась топографическая карта секты Тяньнин с обозначенными на ней оборонительными сооружениями. Если бы эта карта оказалась в руках главы альянса Улинь, он смог бы с лёгкостью проникнуть на гору Сюйшань и сравнять с землёй секту Тяньнин.
Увидев, что все дочитали письмо, Хуа Сяошуан холодно произнёс:
– Похоже, искушение стать главой альянса Улинь поистине велико. Глава собирается принести в жертву секту Тяньнин.
Гу Минсяо ничего не сказал, только прижал руку к груди. Там он чувствовал сильную боль.
Ло Синь застыл на месте, выпрямившись как кол. Его губы двигались, но он не мог вымолвить ни единого слова.
Ду Юэфэй спрятал в ладонях лицо. По прошествии немалого времени он произнёс:
– Глава изменился.
Ло Синь развернулся и направился к выходу:
– Я сейчас же его об этом спрошу.
– Стой! – остановил Ло Синя Хуа Сяошуан. – Он понятия не имеет, что мы прочитали письмо. Написав, он спрятал его под подушку...
Разгневанный Ло Синь сказал:
– Я уже давно хочу его обо всём расспросить, но ты всё время становишься у меня на пути! Ты сказал, что хочешь посмотреть и узнать, какого чёрта он всё это творит. Ну теперь-то мы понимаем. Ты счастлив?
Гу Минсяо вздохнул:
– Хватит. Таков замысел главы, если это и произойдёт, то не сегодня. Но если мы раньше времени разоблачим его замыслы, не придумает ли он ещё чего-нибудь да похуже?
Ду Юэфэй в растерянности остался стоять на месте:
– Мне всё ещё нужно отправляться в Ван Ай Гу?
– Езжай, – ответил Хуа Сяошуан. – Ты что, ещё не понял, чего добивается этот сопляк? Он отсылает с горы всех своих людей. Кроме того, что это позволит захватчикам с лёгкостью подняться на гору, разве это нельзя назвать своего рода "благими намерениями"? Разве не понятно, что он просто пытается дать нам шанс начать новую жизнь вдали от секты Тяньнин? – слова "благие намерения" прозвучали с таким зубовным скрежетом, что, даже будь у него полный рот серебряных зубов, те наверняка бы погнулись.
Гу Минсяо криво усмехнулся:
– Верно. Раз уж он так расстарался, лучше ему подчиниться, не выбрасывая на ветер его "добрые намерения".
Ло Синь сердито швырнул меч на землю и затопал прочь.
В тот же день Ду Юэфэй и Ло Синь спустились с горы.
Два дня спустя Хань Чаншэн пригласил к себе Хуа Сяошуана.
– Я хочу, чтобы ты спустился с горы и кое-что для меня сделал.
Уже ожидавший этого Хуа Сяошуан с улыбкой спросил:
– И чего же желает глава?
– Я просмотрел счётную книгу нашей секты Тяньнин, вот только совершенно не ожидал, что у нас окажется так мало собственности, – сказал Хань Чаншэн. – Я собираюсь построить новый дворец и заняться расширением нашей секты. Но денег, которые есть у нас на данный момент, определённо не хватит. У тебя настоящий талант к приумножению богатства. Я отправлю тебя с горы, чтобы ты обновил и улучшил все предприятия, никак не связанные с сектой Тяньнин. Я собираюсь утроить численность людей, состоящих в секте, поэтому тебе придётся отыскать способ утроить цифры, указанные в нашей счётной книге.
– Это немалые деньги, – сказал Хуа Сяошуан. – А что, если я не смогу?
– Ты же у нас очень умён, разве найдётся что-нибудь, что тебе не под силу? – отозвался Хань Чаншэн.
Хуа Сяошуан нахмурился и прошептал:
– Пусть я и очень умён... хватает вещей, совершить которые мне не под силу.
Хань Чаншэн промолчал.
Спустя какое-то время Хуа Сяошуан опять усмехнулся:
– Я всё понял. Раз уж глава поручил мне это задание, то я постараюсь и сделаю всё возможное, чтобы с ним справиться.
Хань Чаншэн кивнул:
– Тогда как можно скорее спускайся с горы.
Хуа Сяошуан развернулся и направился к выходу. Сделав пару шагов, вдруг остановился и, так же стоя спиной к Хань Чаншэну, пробормотал:
– Есть ли в этом мире что-нибудь, с чем не способен справиться наш глава?
Хань Чаншэн ошеломлённо застыл:
– Возможно... я не могу пойти против воли Небес.
Хуа Сяошуан вышел, а затем отдал распоряжения и в тот же день вместе со своими людьми и лошадьми спустился с горы.
Через два дня Хань Чаншэн вызвал к себе Гу Минсяо.
– Я знаю, что тебе всегда хотелось научиться управлять животными, – сказал Хань Чаншэн. – Мне стало известно, что за морем есть необычный звериный остров, где водятся самые разнообразные редкие и экзотические звери, которых ты так любишь...
Не успел он закончить, как Гу Минсяо прервал его:
– По сравнению с этими экзотическими животными, я предпочитаю главу.
Хань Чаншэн потрясённо застыл. Он с самого детства страшно завидовал кошкам, которых выращивал Гу Минсяо. Доведись ему услышать это несколько лет назад, он бы раздулся от гордости. Но теперь у него лишь защипало в носу.
Хань Чаншэн шмыгнул носом:
– Всё хорошо, ты можешь съездить туда и взглянуть. Можешь выбрать там несколько необычных зверей, а затем для разведения привезти их на гору Сюйшань.
Зал погрузился в молчание.
По прошествии немалого времени Гу Минсяо испустил тяжкий вздох, а затем тихо сказал:
– Если я тоже уйду, рядом с главой больше никого не останется.
Хань Чаншэн прикусил губу, после чего произнёс:
– Ты всегда сможешь вернуться.
Гу Минсяо пристально посмотрел ему в глаза. Наконец, он сказал:
– Я знаю. Я соберусь и как можно скорее покину гору.
Всё прошло куда более гладко, чем представлял себе Хань Чаншэн. Вскоре Гу Минсяо послушно ушёл, забрав с собой некоторых людей. Вот так Хань Чаншэн по различным причинам отослал из секты Тяньнин всех важных людей, как и подавляющее большинство учеников. Более того, несколько групп из них не должны были вернуться в ближайшие три-пять лет.
После ухода Гу Минсяо Хань Чаншэн вернулся к себе в комнату и вытащил из-под подушки письмо, написанное им Лу Хунхуа.
Он вовсе и не собирался отправлять это письмо Лу Хунхуа. Проложить людям из альянса Улинь путь для уничтожения секты Тяньнин? Разве такое возможно? Эти приверженцы праведного пути с тем же успехом могли просто закатать губу и ещё десять жизней об этом мечтать!
В действительности он написал это письмо для Хуа Сяошуана и остальных. Помимо того, что он не желал вовлекать в происходящее членов секты Тяньнин, он хотел потешить своё самолюбие, сделав так, чтобы основа секты Тяньнин осталась в целости и сохранности. После его гибели верные последователи секты обнаружат, что их предали и поспешат вернуться назад. Фундамент секты останется незатронутым, при этом единственной потерей станет их никудышный глава. К тому времени, как они возродят секту и изберут себе нового главу, Ань Юань уже должен будет завершить свою скорбь и вознестись обратно на Небеса.
Когда Владыки Залов и его личные стражи прочитают это письмо, они решат, что он предал секту Тяньнин, переметнувшись на сторону праведного пути. Это избавит их от желания отомстить за него. Или они просто не поверят в его смерть, решив, будто он принял другую личину и теперь является членом альянса Улинь... Одним словом, во всех этих кармических неурядицах был повинен лишь он один — ему одному и волочить на себе эту ношу.
Как-то раз, месяц спустя, Хань Чаншэн одиноко сидел в главном зале, погружённый в свои нелёгкие мысли, когда вдруг увидел, как кто-то торопливо вбежал.
– Глава, дело плохо. Некто, назвавшийся "Хуанфу" без дозволения ворвался на гору Сюйшань, заявив, что собирается отомстить господину. Он уже добрался до середины горы! И эти подчинённые не в силах его остановить!
Хань Чаншэн, не сходя с места, схватил золотую маску и закрепил её у себя на лице. Эта маска закрывала половину его лица, придавая ему весьма очаровательный вид. Когда он заговорил, его голос прозвучал совершенно спокойно:
– Он пришёл сюда в одиночку?
Член секты в панике ответил ему:
– Да, но он очень хорош в боевых искусствах, а на горе больше нет мастеров...
– Ступай и скажи тем, кто охраняет гору, чтобы пропустили его, – сказал Хань Чаншэн. – Пусть поднимается. Этот глава лично преподаст ему хороший урок.
Хань Чаншэн лично обучал Ань Юаня умению сражаться мечом и знал, что тот обладает выдающимся талантом к боевым искусствам. И хотя его достижения по части боевых искусств так и не достигли того уровня, на котором должны были оказаться, виной этому стало то, что Хань Чаншэн невольно отобрал у него все возможности себя проявить. Теперь же ему наконец-то предоставился шанс во всей красе продемонстрировать свои навыки. К сожалению, все, кто мог бы стать для него достойным противником, уже оказались по разнообразным причинам высланы Хань Чаншэном.
Вскоре он увидел, как знакомая фигура шаг за шагом входит в зал с залитым кровью мечом в руке. Вместе с ним в тёмный зал ворвался свет, и казалось, будто это закатное сияние исходит от него самого — он выглядел так же ослепительно, как бог войны, живущий на Небесах. Хань Чаншэн спустился со своего трона и холодно произнёс:
– Хуанфу Ань Юань. Сначала ты соблазняешь моего последователя, заставив его предать меня, а после этого ещё и осмеливаешься взойти на мою гору? Тебе так хочется умереть?
Ань Юань крест-накрест взмахнул мечом и холодным тоном спросил:
– Это ты глава секты Тяньнин?
– Да.
– Ты убил его?
– И что с того?
Ань Юань больше не стал тратить время на пустую болтовню и тут же ринулся вперёд, собираясь напасть на Хань Чаншэна! У Хань Чаншэна же в руках был не меч, а длинная сабля. Он остановил ей меч Ань Юаня, а затем нанёс удар внутренней силой и пошёл в контратаку!
Два клинка яростно, выбивая искры, сталкивались друг с другом. Приёмы Хань Чаншэна явно уступали, но скорость его реакции была достаточно быстрой, а внутренняя сила — достаточно мощной, чтобы справляться с противником. Какое-то время они сражались на равных.
Лезвие меча скользнуло возле глаз Хань Чаншэна, оставив трещину на его маске. Но он этого не заметил, и просто выбросил вперёд саблю.
Увернувшись от этого удара, Ань Юань на пару шагов отступил, а затем снова всем телом подался вперёд, нацелившись мечом в живот Хань Чаншэна. Хань Чаншэн откинулся назад, избегая удара, но тут меч резко повернул вниз, пройдя прямо над носом у Хань Чаншэна — трещина на его маске ещё сильнее углубилась.
Хань Чаншэн подпрыгнул и ударил ногой по запястью Ань Юаня. Ослабевшая рука выпустила меч, но Ань Юань прямо в воздухе перехватил его другой рукой и, нацелившись на сердце противника, с силой выбросил к груди Хань Чаншэна. Одновременно с этим сабля Хань Чаншэна упёрлась ему в живот. Они оказались в одном шаге от того, чтобы умереть вместе, но Ань Юань стиснул зубы и не отступил.
*Пуф!*
Его меч пронзил грудь Хань Чаншэна, но сам Хань Чаншэн опустил саблю до того, как та ранила Ань Юаня.
Хань Чаншэн медленно поднял руку, схватившись за меч, что пронзил его сердце. Вместо того, чтобы вытащить из себя этот клинок, он втолкнул его ещё глубже, словно желая пронзить себя им насквозь. Одновременно с этим маска на его лице окончательно раскололась и слетела на пол.
У Ань Юаня сузились зрачки:
– Ты...
С уголков рта Хань Чаншэна закапала кровь. Он выдавил из себя слабую тень улыбки:
– Ты отомстил.
Лишившийся дара речи Ань Юань нервно сглотнул. Он просто не сводил взгляда с лица Хань Чаншэна. Внезапно его сжимающая меч рука задрожала.
Хань Чаншэн сделал шаг вперёд, окончательно нанизав своё тело на меч. Он использовал последние оставшиеся в его теле силы, чтобы приблизиться к Ань Юаню, а затем поднял окровавленную руку и нежно погладил его по щеке, подарив этому миру свою последнюю, пусть печальную, но всё столь же прекрасную улыбку:
– Надеюсь, вскоре ты вознесёшься.
*Вшух! Дзынь!*
Ань Юань осел на пол, и его лицо наполнилось непередаваемым ужасом. Не в силах удержаться, он замотал головой, бормоча:
– Это невозможно... Нет... Ты ведь не...
"Надеюсь, вскоре ты вознесёшься..." ...
Ань Юань с недоверием воззрился на мужчину, сидящего в зале. Он пробежал весь путь до вершины горы Сюйшань, и почти никто не встал у него на пути. Он уже готов был поверить, что заблудился и пришёл не туда. Почему защита секты Тяньнин, сильнейшей демонической секты в Цзянху, настолько слаба? Но это же явно гора Сюйшань, он не мог ошибиться!
Вот только он беспрепятственно проделал весь путь от подножия до вершины горы. Когда же он вошёл в зал, то увидел там сидящего на троне мужчину в золотой маске, закрывающей половину лица. Глаза его были закрыты, и создавалось такое впечатление, будто он спит. Он на мгновение замешкался, не посмев наброситься на него, поскольку это показалось ему несколько странным. Возможно ли, что это ловушка? Может, в зале его ожидала засада?
Неожиданно мужчина в золотой маске заулыбался:
– Надеюсь... вскоре ты вознесёшься...
Выражение лица Ань Юаня тут же стало до крайности настороженным, и он ещё крепче стиснул рукоять своего меча.
"Скоро вознесусь? Это он так проклинает меня, желая мне пораньше отправиться на тот свет? Неужели в зале и впрямь засада?!"
В следующее мгновение глаза мужчины в золотой маске медленно открылись.