Глава 106
Ань Юань поужинал на закате и вернулся в гостиницу.
Изначально он собирался на какое-то время остаться в секте Юэхуа, обучая боевым искусствам своих младших и помогая старейшинам в планировании будущего развития секты. К сожалению, он не мог толком ни поесть, ни поспать, пока оставался в секте Юэхуа. Наконец, он решил пораньше оставить секту Юэхуа и отправиться на гору Куньлунь. Добравшись до горы Куньлунь, он начал обращать особенное внимание на людей и то, что происходит вокруг. Хань Чаншэн не являлся обычным человеком. Кто знает, в каком обличии он предстанет перед ним на этот раз? Он боялся, что если не будет внимательно смотреть по сторонам, то не узнает его, даже если они столкнутся лицом к лицу.
Ань Юань добрался до двери своей комнаты, толкнул её и ошеломлённо застыл: он же явно перед уходом её закрывал, но теперь, стоило ему прикоснуться к ней — и дверь распахнулась. Судя по всему, кто-то уже открывал эту дверь и заходил в его комнату.
Нахмурившись, Ань Юань опустил руку на рукоять меча и медленно вошёл в комнату. Его комната была небольшой, отчего её всю можно было окинуть одним-единственным взглядом. Внутри никого не оказалось. Незваные гости уже удалились, но на его столе остался стоять большой деревянный ящик.
Ань Юань подошёл к столу и с некоторым удивлением оглядел этот ящик. Он медленно потянулся рукой к деревянному ящику, но не стал сразу же его открывать. На столе, сбоку от него лежала записка с уже успевшими высохнуть чернилами.
Затаивший дыхание Хань Чаншэн, сидя на корточках возле окна, подглядывал за тем, что происходит внутри.
Всё пространство в комнате словно застыло. Ань Юань просто стоял на месте, положив руку на коробку и не открывая её. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем он очнулся от этого оцепенения и неловко взялся за крышку ящика.
В записке оказалось всего девять слов:
"Я рискнул, и секта Тяньнин приговорила меня к смерти".
Размер этого ящика заставил сердце Ань Юаня заколотиться как барабан. Он не смел даже думать или предположить, что находится внутри неё.
Спустя какое-то время он, наконец, открыл этот ящик. Через дырочку в промасленной бумаге, которая закрывала окно, Хань Чаншэн не мог увидеть выражение лица Ань Юаня, зато прекрасно заметил, как тот неподвижно застыл, словно превратившись в осиновый кол.
Прошло немало времени, прежде чем Ань Юань, наконец, вытащил вещь, лежавшую в ящике.
Там оказалась человеческая голова. Ань Юань видел это лицо лишь раз в своей жизни — когда той ночью снял маску с лица Хань Чаншэна. В этот момент в неверном, мерцающем свете свечи он отчаянно распахнул глаза, боясь даже моргнуть. Он лишь хотел всё как следует рассмотреть, чтобы не ошибиться.
Перед ним была голова Гу Минсяо.
Ань Юань опустил голову на стол и осторожно провёл пальцами у неё за ушами — там не оказалось ни намека на стык. Кожа на голове была жесткой и холодной, она уже посинела. Голову отрубили не так давно, но с тех пор успело пройти какое-то время.
Он долго сидел и смотрел на эту голову, а затем принялся расчёсывать её волосы. Поначалу он пытался расчесать их пальцами, но это не помогало, поэтому он поднялся и взял расчёску. Он бережно расчесал эти грязные, окровавленные волосы, после чего собрал их в пучок, скрепив его разукрашенной шпилькой.
Зрение Хань Чаншэна слегка затуманилось, поэтому он медленно моргнул и продолжил смотреть. Ань Юань от начала и до конца сохранял пугающее спокойствие. Он не выказывал ни паники, ни печали, только его руки дрожали, пока он расчёсывал волосы. Многие пряди выбились из причёски, поэтому он снова их причесал, отчего это действие заняло у него много времени.
Следом Ань Юань поднял записку.
Так случилось, что в этот момент в прежде спокойном небе в сопровождении молнии прогремели громовые раскаты, и Хань Чаншэн невольно закрыл глаза. Когда он снова открыл их, Ань Юань уже сжимал в руках голову.
– А-а-а... – закричал Ань Юань.
Его голос охрип, отчего этот крик больше походил на рёв дикого зверя. Хань Чаншэн против воли отступил на три шага от окна.
Мелкое тухлое яйцо прошептал:
– Ты что, не хочешь посмотреть на него?
Хань Чаншэн немного постоял на месте, а затем на его бледном лице нарисовалась улыбка:
– Мы и посмотрим. Когда он пойдёт хоронить голову, мы отправимся следом за ним.
В нём непрестанно вздымался порыв изменить собственную судьбу, но он душил его на корню. Не только его жизнь стояла сейчас на кону.
Около полуночи Ань Юань, наконец, покинул гостиницу. Сегодня стоял солнечный день, но, неизвестно почему, ночью разыгралась гроза. Ань Юань встал на колени и руками выкопал яму в земле, а затем осторожно опустил в неё голову Гу Минсяо и принялся засыпать её горстями земли.
Увидев это, Хань Чаншэн просто отвернулся и пониже надвинул на лицо свою шляпу, скрывая выражение, что появилось на нём.
– Ты говорил, что если бы тебе удалось наложить на него заклинание и передать ему три метки, которые находятся на моём теле, то он мог бы стать главой альянса Улинь? – голос Хань Чаншэна по-прежнему звучал так, словно ему хотелось смеяться. – Какая жалость, что на бессмертного лорда невозможно наклыдывать заклинания. Мне очень жаль.
– Если бы он смог стать главой альянса Улинь, собрал бы он тотчас же всех, чтобы уничтожить мою секту Тяньнин?
Енотовой окраски котёнок, задрав голову, взглянул на небо. Оно было очень тёмным, а затянувшие его грозовые тучи в сопровождении грома пересекали яркие молнии.
– Спасибо тебе, – вздохнул Хань Чаншэн.
Эта голова, изготовленная при помощи маскирующего заклинания, спустя три дня должна была обратиться в камень.
Бессмертный демон-кот догнал Хань Чаншэна и произнёс:
– Ты правда собираешься так просто уйти?
– Да, – сказал Хань Чаншэн. – Что мне делать, если я не уйду? Какое-то время спустя со мной опять встретятся Чёрный и Белый Учаны. Когда бессмертный лорд вернётся на свой престол, я непременно помяну тебя добрым словом. Возможно, бессмертный лорд смилуется и одарит тебя несколькими вдохами бессмертной Ци, что поможет тебе стать бессмертным демоном.
– Лучше забудь обо мне, – мелкое тухлое яйцо запрыгнул ему на руки. – Я возблагодарю Небеса уже за то, что он с меня шкурку не спустит. Надеюсь, по возвращении на своё место он всё позабудет.
– Идём, – сказал Хань Чаншэн. – Отправь меня обратно к Сюйшань.
Вспыхнул белый свет, и Хань Чаншэн в тот же миг очутился у подножия родной горы. Это оказалось очень удобно.
Демон-кот спрыгнул с рук Хань Чаншэна и сказал:
– Мне тоже пора отправляться по своим кошачьим делам.
– Не хочешь остаться и помочь мне ещё немного? – спросил Хань Чаншэн. – Будь ты рядом, это избавило бы меня от кучи проблем.
Мелкое тухлое яйцо покачал головой:
– Я не посмею. Помогая тебе, я понятия не имею, хорошо это или плохо, правильно или неправильно. Если я случайно причиню кому-нибудь вред, то меня поджарит пятью молниями с Небес.
Услышав это, Хань Чаншэн нехотя сказал, что не станет больше его ни к чему принуждать, и снова выразил ему свою благодарность, а затем в гордом одиночестве поднялся на гору.
Ранним утром на следующий день все в секте Тяньнин обнаружили, что их глава вернулся домой.
За завтраком Хань Чаншэн собрал вместе всех Владык Залов. Он уже отправил Лу Цинцяня и Лу Байби разбираться с сектой Инъюэ, так что их больше не было на горе.
При виде Хань Чаншэна Хуа Сяошуан здорово удивился:
– Не вы ли собирались стать главой альянса Улинь? Почему вы так быстро вернулись?
Гу Минсяо, Ло Синь и Ду Юэфэй -— все вместе стояли, страдая от лицевого паралича. Это живое воплощение демона так скоро вернулось, и кто знает, какие новые уловки он решит провернуть, чтобы свести их с ума.
– Нет смысла раньше времени думать об этом. Звание главы альянса Улинь в любой момент может стать моим, но сейчас я посчитал, что удобней будет вернуться и остаться главой демонической секты.
Гу Минсяо сжал в руке маринованный огурец:
– Зимнее вино уже готово и как следует забродило, главе секты следует отведать его перед уходом.
– Я не уйду, – сказал Хань Чаншэн. – Больше не собираюсь возвращаться туда.
Хуа Сяошуан приподнял бровь. Гу Минсяо улыбнулся. Палочки Ло Синя замерли в воздухе. А Ду Юэфэй прикусил палочки и вперил в него недоверчивый взгляд.
– Я-то никуда не собираюсь идти, – сказал Хань Чаншэн. – Но тебе, Ду Юэфэй, придётся кое-куда съездить и поработать.
Услышав своё имя, Ду Юэфэй оторопел и с глупым видом уставился на Хань Чаншэна.
– Отправишься в Ван Ай Гу, – сказал Хань Чаншэн. – Я слышал, что владелец этой долины занят разработкой лекарства, способного вызвать потерю памяти у людей. Ты пойдёшь и поможешь владельцу Ван Ай Гу создать это лекарство, а затем вместе с ним вернёшься ко мне.
Ду Юэфэй ошеломлённо застыл. Не говоря уже о том, сколько времени потребуется на то, чтобы добраться от горы Сюйшань до Ван Ай Гу, на разработку лекарства уйдёт от несколько месяцев до нескольких лет. Существовала возможность, что им и вовсе не удастся создать это лекарство.
– Глава, это... – заговорил Ду Юэфэй.
Но тут ему внезапно отвесили пинок под столом.
– Это весьма любопытно, – сказал Хуа Сяошуан.
Ду Юэфэю оставалось лишь промолчать.
Хань Чаншэн не мог дождаться, когда ему удастся заполучить это лекарство, поэтому к полудню убедил Ду Юэфэя собрать свои вещи и уехать.
Закончив с Ду Юэфэем, Хань Чаншэн отправился к Ло Синю.
– Эй, возьми с собой несколько людей на лошадях и отправляйся в горы Линьшань, чтобы истребить тамошних скачуших вверх-вниз обезьян.
На горе Линьшань располагалась секта Чися, когда-то претендовавшая на звание второй демонической секты Цзянху. Они не только устроили немало неприятностей праведным сектам, сотворив множество злобных дел, но и, обладая большими амбициями, решили уничтожить секту Тяньнин. Вот только несколькими десятилетиями ранее секту Чися саму уничтожили. И пусть позже её возродили, она больше не стоила того, чтобы обращать на неё какое-либо внимание. Секта Тяньнин больше ни во что её не ставила.
Не понимая причин подобного поручения, Ло Синь спросил:
– Почему главе внезапно вздумалось уничтожить секту Чися?
Хань Чаншэн холодно произнёс:
– Путешествуя за пределами горы, я встретил нескольких людей из секты Чися, и те едва мне не навредили.
Ло Синь слегка нахмурился, а затем, помолчав, сказал:
– Секта Чися уже давно не так сильна, как прежде. Если уж настала пора с ней разобраться, неужели мне необходимо лично заниматься подобным делом?
– Ты отправишься туда лично, – прервал его Хань Чаншэн, – тогда я буду уверен, что с ними будет покончено.
Ло Синь на какое-то время лишился дара речи — все слова попросту застряли у него в горле.
– Выезжай как можно скорее, – сказал Хань Чаншэн, а затем развернулся и направился обратно к себе.