Осень на двоих

Бывает ночь бессмертия дороже,
Бывает, жизнь проносится как день,
Но мы глупы, нас время не тревожит.
Луну и Солнце заслонила тень
Предсказанная детям двух пророчеств.
Затмение... Захочешь или нет -
Судьба найдёт, догонит и растопчет...
Луна не светит — отражает свет.
Сомнения загнав на дно колодца,
Стремясь, чтоб целый мир у ног лежал,
Всё думал я, что ты — Луна, я — Солнце.
Вот ты погас... Я — только отражал.
Да, не всегда мы те, кем быть хотим.
Мрак наползает, он неотвратим.

Следующим утром, наскоро перекусив, Гарри с Томом отправились в клинику Святого Мунго, где им сообщили, что состояние Блэка стабилизировалось, и он медленно пошел на поправку, но в сознание пока не пришел. Долгое время после этого Поттер сидел в палате крёстного, всё так же сжимая в пальцах его руку и уговаривая поскорее очнуться, но в этот раз его душу не затапливала чёрная безысходность. Сириусу стало лучше, а значит, самое страшное позади. И всё же он не знал, что делать с чувством вины, по-прежнему разъедающим сознание, только мог снова и снова обещать себе поговорить с крёстным, когда тот придет в себя, всё ему объяснить и попросить прощения. Возможно, тогда ему станет легче.
Никто из Ордена так и не объявился, впрочем, Гарри никого особенно видеть и не хотел. Помочь сейчас они ничем не смогут и будут лишь досаждать ненужным беспокойством и пустыми обещаниями или, что еще хуже, заставят его вернуться в школу, лишив возможности навещать крёстного. Пока Поттер был в палате Сириуса, Том раздобыл где-то пару сэндвичей и терпеливо дожидался в коридоре, отгородившись от мира книгой.
— Ну что? — Арчер глянул на друга, когда тот вышел из палаты и замер возле двери в мрачной задумчивости.
— Всё так же, — Гарри пожал плечами. — Ну, или немного лучше.
Том вопросительно поднял брови.
— И какие у нас планы на день?
Поттер немного помолчал, размышляя над ответом, и наконец вздохнул.
— Наверное, стоит вернуться в штаб, — решил он. — Сидя тут, я все равно мало что могу сделать.

Арчер как раз убрал книгу в сумку, а Гарри, всё ещё пребывая в своих невеселых мыслях, расправился с оставшимся на тарелке сэндвичем, когда двери лифта открылись, и в коридор влетела бледная Тонкс, за ней по пятам шли Кингсли, Грюм и Дамблдор. Заметив стоящих напротив палаты мальчиков, вся процессия направилась к ним, но сказать никто ничего не успел, потому что Тонкс, горестно всхлипнув, бросилась к Гарри, заключив его в объятия. Не привыкший к подобному проявлению чувств, Поттер на миг опешил, но, справившись с собой, все же обнял племянницу Сириуса в ответ, слушая, как она горько всхлипывает на его плече.
— Он ещё жив, вообще-то, — сухо известил он, пытаясь как-то успокоить её.
— Я знаю! — прорыдала ему в мантию Нимфадора.
— Тогда чего ты плачешь?
— Из-за тебя! — пожаловалась она. — Ты тут был совсем один, Гарри! Прости! Прости нас!
— Эм... — Поттер сконфуженно глянул через её плечо на остальных волшебников.
— Я надеюсь, ты в порядке, Гарри, — печально глядя на него, сказал Дамблдор. — Вчерашние события у всех нас отняли слишком много времени и сил, никто не смог приехать сюда, — он обратил взгляд на Арчера. — Я рад, что Томас был с тобой.
«Потому что Том даже со своими дурацкими секретами надежнее всех вас вместе взятых», — угрюмо подумал Гарри, но вслух лишь спокойно сказал:
— Я понимаю, сэр.
Тонкс немного успокоилась и, выпустив его из объятий, обеспокоенно глянула на закрытую дверь в палату.
— Как он?
— Пока спит, — проинформировал Гарри. — Но будет жить.
На этих словах её плечи расслабленно опустились.
— Слава Мерлину, — выдохнула Нимфадора.
— Вы можете зайти к нему, — он перевел взгляд на остальных магов. — Мы уже собирались уходить.
— Ты пока остаёшься в штабе Ордена? — уточнил Дамблдор, Поттер в ответ только кивнул. — Если хочешь, мы можем организовать твой переезд в Хогвартс.
— Спасибо, сэр, — сдержанно сказал Гарри, — но я бы хотел остаться в его доме до конца каникул.
— Я понимаю, — смерив его долгим взглядом, негромко произнёс директор. — Хорошо. Постарайся пока лишний раз не выходить оттуда.
— Конечно, сэр, — Поттер чуть расслабился, поняв, что никто не собирается заставлять его вернуться в школу.
— А вчера случилось что-то ещё помимо нападения на Косую аллею? — полюбопытствовал Том.
— Произошло одновременно четыре нападения, — ответила за директора Нимфадора, оглянувшись на своего начальника и Грюма. — Мы все со вчерашнего дня с ума сходим.
— А что министр? — заинтересовался Гарри.
— А министр продолжает утверждать, что это не имеет никакого отношения к Тому-Чьё-Имя-Не-Называют, — сухо известил Шеклболт.
— Он что, идиот? — Гарри моргнул.
— Абсолютный, — хрипло хохотнул Грюм. — Ладно, если вы не возражаете, я бы всё-таки глянул, что там осталось от Блэка.
— Я с тобой! — тут же подскочила Тонкс.
Кингсли только молча кивнул двум слизеринцам на прощание и последовал за ними. В итоге в коридоре остались только Дамблдор, Том и Гарри.
— К сожалению, в связи с произошедшими событиями, я не могу сейчас прислать в штаб никого из Ордена, чтобы с вами кто-то остался, — негромко сказал он, глядя на Гарри. — И вот уже три дня не могу связаться с Ремусом. Ты не знаешь, где он может быть? — Поттер только покачал головой, его и самого занимал тот же вопрос. — Что ж, — Дамблдор помедлил, — надеюсь, вы оба будете в порядке, оставшись на какое-то время одни? — он перевел вопросительный взгляд с Гарри на Тома и обратно.
— Вполне, — ответил за друга Арчер, а Гарри одновременно с этими словами уверенно кивнул:
— Мы всё равно большую часть времени будем проводить тут, — заверил он.
— Постарайтесь не покидать дом, — снова попросил директор. — Я боюсь, это не безопасно, учитывая обстоятельства.
— Сэр, мы будем осторожны, — пообещал Поттер, — но Сириуса я не оставлю и буду приезжать до тех пор, пока он не очнется.
— Я понимаю, — вздохнул Дамблдор. — Что ж, полагаю, не стоит больше вас задерживать, — коротко улыбнувшись Гарри и Тому, директор скрылся за дверью палаты Сириуса.
Гарри проводил его задумчивым взглядом.
— Я считал, он меня заставит вернуться в Хогвартс и там посадит под замок, — пробормотал он.
— Полагаю, ему сейчас не до тебя, — пожал плечами Том. — Если он и остальные члены Ордена пытаются разобраться с этими нападениями, то думать о тебе у них просто нет времени.
— Похоже на то, — согласился Гарри, — но, кажется, в скором времени, стоит ожидать собраний в штабе.
— Не без этого, — Том вздохнул. — Давай возвращаться, у меня нет никакого желания торчать тут целый день.
Гарри кивнул и, в последний раз обернувшись на дверь палаты, за которой был Сириус, торопливо зашагал следом за другом в сторону лифта.

* * *
Вечером того же дня Гарри и Том расположились в библиотеке, прихватив с кухни тарелку с яблочным пирогом, графин сока и пару стаканов, и долго обсуждали все произошедшие события, начиная с обряда исцеления Люпина (по поводу которого Арчер устроил другу знатную выволочку), и заканчивая криком банши и историей нападения на Косую аллею. Гарри, так подробно, как только мог, рассказал другу о дуэли с Беллатрикс и ранении Сириуса. Помедлив немного, он нехотя признался, что из-за шквала заклинаний впал в ступор и мог пострадать, если бы его не вытащил из этого хаоса Снейп. Присутствие их декана на Косой аллее, да еще и в облачении Пожирателя смерти, казалось, немало удивило Арчера.
— Помнится, ты с пеной у рта уверял меня, что он на стороне Дамблдора, — сухо заметил он.
— Так и есть! — защищая профессора, воскликнул Гарри. — Ты меня вообще слушал? Он же мне жизнь спас. Если бы он был на стороне Волдеморта, стал бы он это делать?
— Стал бы, — спокойно кивнул друг. — Чтобы заслужить твоё доверие.
— Я и так ему доверяю, — насупился Гарри.
— То есть, факт, что он в числе других Пожирателей атаковал ни в чем не повинных людей, тебя не смущает? — иронично уточнил Арчер.
— Не думаю, что у него был выбор, учитывая обстоятельства, — Поттер пожал плечами.
— Обстоятельства? — Том вопросительно изогнул брови.
— Ну, он же шпион Ордена.
— Хм-м-м, — с задумчивой полуулыбкой протянул Арчер, отводя взгляд. — Ордена ли?..
Гарри ничего не ответил, и вопрос остался висеть в воздухе, создавая в душе неприятный осадок. В доме на площади Гриммо было тихо и пусто. За портьерами слышались скрипы и шорохи. Поттер ни за какие деньги не хотел знать, что там скребется, потому что в прошлый раз, когда он попробовал проверить, его атаковала такая тьма пикси вперемежку с молью и тараканами, что, если бы на помощь не пришел Сириус, он бы так там и умер от омерзения. При мысли о крёстном настроение тут же пошло под откос, и Гарри торопливо отогнал все воспоминания подальше. Словно почувствовав его состояние, Том отложил в сторону книгу, которую отвлеченно листал последние несколько минут, и взглянул на Поттера с лёгкой улыбкой.
— К слову, твой рождественский подарок мне понравился, — сказал он. — Долго ты искал эти издания?
— Почти два месяца, — закатил глаза Гарри, с радостью ухватившись за нейтральную тему. — Они всё пытались мне впарить переизданные пособия, — он фыркнул. — Можно подумать, я бы эту стерилизованную чушь от оригинала не отличил. Будто я ребенок неразумный, честное слово...
Арчер тихо рассмеялся.
— Бедняги, даже не поняли, с кем связались, — с издевкой прокомментировал он. — У меня, кстати, тоже есть подарок, — сообщил он, протягивая другу тонкий прямоугольный конверт из серебристой бумаги.
Заинтригованный, Гарри принял подарок и, сорвав подарочную обертку, недоумевающе уставился на сложенный в несколько раз чистый лист пергамента.
— Эм... — он глянул на друга, тот, подавшись вперед, коснулся палочкой пергамента и прошипел, переходя на парсельтанг:
— Откройся.
Глаза Гарри вспыхнули, когда на пергаменте стали проступать знакомые очертания коридоров и движущиеся по ним точки, над которыми значились имена профессоров.
— Том, — сдавленно прошептал он, — это же...
— Карта Мародёров, — крайне довольный реакцией друга, известил тот. — Впрочем, пожалуй, это уже не карта Мародеров, а карта, хм... Наследников Слизерина.
— Ты добавил на неё Выручай-Комнату и Тайную Библиотеку?
— Ага, — Том кивнул, — всё равно кроме нас с тобой никто не сможет ее открыть. Для этого нужно владеть парсельтангом.
— Логично, — разглядывая карту, согласился Гарри, попутно отмечая, что Том добавил несколько новых тайных ходов. — Как тебе удалось сделать её в одиночку?
Тот самодовольно фыркнул.
— Я же гений, забыл?
— О, ну да, — Гарри хмыкнул. — Порой забываю об этом, знаешь ли.
— И потом куда проще думать, когда не отвлекает парочка шумных, бестолковых, надоедливых...
— Да понял я, понял! — рассмеялся Поттер. — Томас Великий умнее всех.
Они в молчании уставились друг на друга. Гарри даже не сразу осознал, что за шутливым тоном в его голосе скользнул укор. Том, перестав улыбаться, откинулся на спинку кресла и серьезно взглянул на Гарри.
— Я могу всё объяснить, — спокойно предложил он. — Насчет своего поведения и прочего.
— О? — тускло протянул Гарри, шутливого настроения как не бывало.
— Спрашивай, о чем хочешь, — спокойно предложил Арчер. — Я не стану врать.
Поттер помедлил, отвел взгляд и, сделав глубокий вдох, тихо произнёс:
— Ты Пожиратель смерти?
Того, казалось, ничуть не обидел вопрос, он лишь негромко фыркнул и, закатав рукав мантии, продемонстрировал совершенно чистое левое предплечье. Гарри придирчиво изучил руку друга и взглянул в его глаза.
— И всё же что-то подсказывает мне, что в Слизеринском Клубе вы не историю магии и манеры обсуждаете?
— Определенно нет, — невозмутимо согласился Арчер.
— Ну, кончено, — Поттер чуть скривился. — То, что ты делаешь... это опасно?
Том иронично вскинул брови.
— Смотря для кого.
— Для тебя.
— Для меня — нет.
— Хорошо, — Гарри помолчал. — Тогда для кого?
— Для любого, кто захочет причинить нам вред, — пожал плечами тот.
Поттер устало помассировал лоб.
— Том, пожалуйста, не говори мне, что ты повесил мишень у себя на спине и влез во что-то опасное.
— Ну кто-то ведь должен что-то предпринять, пока ты сидишь, засунув голову в песок, — веско заметил друг.
— То есть, я что ли, буду виноват, если тебя кто-нибудь прикончит от переизбытка чувств? — кисло уточнил Гарри.
— Никто меня не прикончит, не неси чепухи, — высокомерно бросил тот.
— Том, тебе пятнадцать лет, — мрачно напомнил Поттер, — и каким бы умным ты сам себя ни считал, из твоей игры в шпионов не выйдет ничего хорошего.
— С каких пор ты подался в пессимисты, Гарри? — иронично поинтересовался тот.
— Я говорю, как есть, — Поттер даже не улыбнулся. — Ты затеял опасную игру.
— Разве ты сам не понимаешь, насколько это будет выгодно? — посерьезнев, сказал Том. — Если правильно разыграть эту карту, мы будем знать обо всех планах Волдеморта.
— Я не хочу ничего знать о его планах, — отрезал Гарри.
— Не хочешь знать? — весело удивился Том. — Как насчет атаки на Косую аллею? — Поттер вздрогнул. — Неужели ты не хотел бы знать о ней заранее? Ведь тогда ты мог бы защитить крёстного.
— Снейп — шпион. И много ли от этого толку? — раздраженно бросил Гарри.
— Мы это уже обсудили, — Том закатил глаза. — Не факт, что он верен Дамблдору.
— Он спас мне жизнь,— упрямо нахмурился Поттер. — Так что я готов поверить, что он, по крайней мере, мне зла не желает.
— Вот мне всё интересно, Гарри, как ты умудрился дожить до пятнадцати со своим прянично-радужным мировоззрением? — ядовито хмыкнул Арчер.
Поттер это заявление никак комментировать не пожелал и лишь смерил друга мрачным взглядом:
— Ну так и что? Стоило оно того?
— Хм?
— Весь этот маскарад, — Поттер скривился. — Все твои собрания и разговоры со слизеринцами. Оно того стоило?
— Ну, никто не пытался тебя убить, а по мне — это уже успех, — Том пожал плечами.
— То есть, выходит, что ты полгода врал и отталкивал меня, чтобы остальные решили, будто мы с тобой не такие уж близкие друзья, попутно заставив меня не доверять тебе, чтобы весь твой спектакль смотрелся максимально правдоподобно?
— В каком-то роде, да. Я сказал им, что буду следить за тобой.
Гарри помассировал виски.
— Ты сказал, что шпионишь за мной, чтобы на самом деле шпионить за ними, чтобы они не шпионили за нами? — путанно пробормотал Гарри.
— Хм... примерно так. Да.
После этого признания Поттер впал в сумрачное молчание.
— Том?
— М-м-м?
— Ты дурак?
— Прости?
— Нет, серьезно... ты хоть представляешь... — всплеснув руками, Гарри вскочил на ноги и принялся мерять шагами библиотеку. — Если Волдеморт узнает! Если узнает о тебе... Том, ты хоть понимаешь, во что себя втягиваешь?!
— Я разберусь, — безразлично отмахнулся Арчер.
— Каким образом?! Ты разве забыл, почему тебя спрятали родители? Стоит Волдеморту хоть раз на тебя взглянуть, он тут же поймет, что вы родственники!
— С чего вдруг?
— Ты же на него похож, как две капли воды! — Гарри запнулся. — Ну если верить той картинке на фамильном древе...
Арчер скривился.
— Не так и похож, — он помолчал. — И мы до сих пор не знаем, почему меня сдали в приют. Возможно, дело было совсем не в том, что Волдеморт хотел моей смерти.
— И ты решил это опытным путем проверить?!
Друг на это только равнодушно пожал плечами. Его вся эта ситуация будто и вовсе не беспокоила. Гарри ушам своим не верил. Даже в ужасной истории с василиском и Тайной Комнатой тот вёл себя адекватнее. Обычно по части безрассудства и тотального отсутствия здравого смысла и чувства самосохранения Поттеру принадлежала лидирующая партия в их дуэте, но сейчас...
— Ты сумасшедший! — заключил он. — Зачем так рисковать?! Жить надоело?
— Мне ничего не угрожает.
— Ну, безусловно, — язвительно прокомментировал он.
— Гарри, просто поверь, всё под контролем, — насмешливо заверил Арчер, невозмутимо наблюдая за его метаниями.
Тот со стоном рухнул обратно в своё кресло.
— Кошмар, — выдержав недолгую паузу, заключил он. — То есть, дай-ка я ещё раз всё это скажу вслух, — Поттер сделал глубокий вдох: — Ты говоришь, что собрал половину факультета, объявил им, что ты готов стать Пожирателем смерти и верно служить Их Темнейшеству. Попутно всех желающих заочно завербовал к нему на службу, позиционируя этот ваш клуб как кружок начинающих скаутов-Пожирателей, которые хотят проявить себя, но стесняются, — у него закончился воздух, и Гарри замолчал, с неверием взирая на собеседника. — И всё это только ради того, чтобы оградить меня от некой гипотетической опасности?
— Ну и как приятный бонус — получение полезной информации, — любезно добавил Арчер.
— Например?
— Например, я знал, что готовится нападение на Косую Аллею, — сдержанно сообщил тот.
— Откуда, к дьяволу... — Гарри оборвал себя на полуслове и на миг зажмурился, — хотя нет, я даже знать не хочу, где ты об этом услышал...
Он снова открыл глаза, взглянув на друга. Подобного признания он не ожидал и даже не понимал, что сейчас злит его сильнее: то, что Том умолчал об этом, или то, что... нет, пожалуй, именно молчание больше всего и злило.
— Почему ты никому не сказал?! — процедил он, отчаянно надеясь, что не придушит друга к концу этого ужасного разговора.
— Откуда я знал, что ты там будешь?
Арчер хмыкнул, всем своим видом давая понять, что на остальных волшебников, которые могли пострадать во время нападения, ему было глубоко плевать. Поттеру в принципе тоже на них было плевать, но если бы он знал о нападении, то Сириус не оказался бы на грани смерти. Именно эта мысль не давала ему покоя, хотя умом он и понимал, что, знай Арчер о том, что в тот день там будут Гарри с крёстным, он бы предупредил их. Поттер сделал глубокий вдох и медленный выдох, заставляя себя успокоиться и взглянуть на вещи с точки зрения Тома, который устроил этот цирк только ради безопасности лучшего друга.
— Я даже сейчас не знаю, врезать тебе или обнять, — качая головой, пробормотал он.
— Объятия — это как-то не моё... — театрально скривился Арчер.
— Том... не нужно так рисковать ради меня...
— Это моё решение.
— Я знаю, — Поттер вздохнул. — Но все твои гениальные решения, которые касаются моей безопасности, обычно ведут к массовым убийствам, — он смерил собеседника безрадостной улыбкой. — Как понимаешь, я не могу не беспокоиться.
— Не припомню ни одного массового убийства в твою честь, если честно, — саркастично хмыкнул Том.
— Ну, в перспективе они могут к этому привести.
— Нет, не могут.
— К паре-тройке смертей могут, — не уступал Поттер.
— Ты как обычно всё излишне драматизируешь, Гарри, — Арчер фыркнул. — И не нужно сейчас вспоминать про Тайную Комнату, — предусмотрительно добавил он, когда друг открыл рот, чтобы именно об этом и сказать. — В тот раз никто даже не умер... кроме василиска.
Гарри не стал отмечать, что при этих словах в голосе друга скользнула едва заметная нотка сожаления.
— А тебе вообще приходило в голову хоть один чёртов раз спросить меня, хочу ли я, чтобы ты рисковал собой из-за меня? — угрюмо пробормотал он.
Том на миг будто задумался.
— Вообще, нет. Не приходило, — улыбнулся он.
— Ты знаешь, я ведь мог бы и помочь, — Поттер отвел взгляд и нахмурился. — Если бы ты посчитал нужным посвятить меня в свои планы.
— Я отлично справляюсь и сам.
— Но тебе не нужно всё делать одному, — настойчиво сказал Гарри, обращая на него горящий взгляд. — Ты же знаешь, я бы ни за что не остался в стороне!
— В том-то и проблема, Гарри, — вздохнул Том.
— Что?
— Что любая авантюра с твоим участием превращается в катастрофу, — безжалостно пояснил Арчер. — Твоё безрассудство сейчас слишком опасно для нас обоих.
— То есть всё дело в том, что ты недостаточно мне доверяешь, чтобы посвящать в свои интриги? — уязвлённо уточнил Поттер. — И с чего же тогда ты вдруг решил всё рассказать мне сейчас? Из жалости?
— Ради Мерлина, Гарри, давай не будем сейчас катать здесь истерику, — Арчер скривился. — Ты прекрасно знаешь, что я без раздумий доверю тебе даже свою жизнь. Дело не в том, что я не доверяю тебе, а в том, что я не доверяю другим.
— Что ты хочешь сказать? — Гарри непонимающе поднял брови.
— Ты задумывался о том, что я не единственный легилимент на факультете? — с усталым вздохом поинтересовался Том.
— И что?
— И то, что если бы ты с самого начала был в курсе моего плана, кто-то мог бы узнать об этом, прочитав твои мысли. И тогда мы с тобой оказались бы в такой глубокой заднице, что выбраться из неё смогли бы только на тот свет.
— Кто-то может и сейчас прочитать мои мысли, — сухо напомнил Гарри.
— Не может, — Арчер высокомерно хмыкнул. — Мы опытным путем выяснили, что твой ментальный блок пробить без последствий невозможно.
— Ну хорошо, — холодно согласился Поттер. — Допустим, прочитать мои мысли нельзя. Но куда подевался твой блистательный аргумент по поводу моего «ужасного безрассудства»?
Том иронично взглянул на друга.
— С этим, увы, я поделать ничего не могу, — протянул он. — Но, подумав немного, я решил, что ты наломаешь меньше дров, если не будешь пытаться организовать какое-нибудь самостоятельное расследование.
— То есть, ты всё мне рассказал, только чтобы я успокоился и не лез в твои дела, — сердито заключил Поттер. — Здорово-то как. Теперь я совершенно спокоен. Спасибо большое.
Впервые за весь разговор в глазах Арчера полыхнуло раздражение.
— Я всё тебе рассказал, чтобы в следующий раз у меня была возможность предупредить тебя об опасности до того, как ты окажешься по уши в дерьме, — процедил он. — Прекрати же, чёрт возьми, всё превращать в трагедию.
— Уж прости, Том, что меня немного бесят твои попытки выставить меня беспомощным, безмозглым зверьком, от которого только и можно, что ждать проблем! — теряя терпение, рявкнул Гарри.
Арчер в гробовом молчании откинулся на спинку кресла и, медленно сцепив пальцы замком, обратил на собеседника пристальный взгляд, в котором вдруг не осталось ничего от пятнадцатилетнего юноши — из глубин обсидиановых глаз на Гарри взглянул некто куда старше.
— Ты ведешь себя, как обиженный, взбалмошный ребенок, — холодно отрезал Том. — Без конца жалуешься, злишься и ноешь. Не хочешь принимать ответственность, не пытаешься что-то изменить, не желаешь вмешиваться. Ты предпочитаешь не видеть и не замечать, наглухо запечатав свое сознание в тихом, уютном мирке отрицания, делая вид, что окружающая действительность тебя совершенно не касается. И теперь, когда тошнотворная, смердящая смертью реальность предстала перед тобой в полный рост, раскрыв зловонную, клыкастую пасть, всё, на что ты способен, это верещать ей в лицо, что она не удосужилась оповестить тебя о том, насколько она отвратительна, — Том выдержал небольшую паузу, глядя в широко распахнутые зелёные глаза с безжалостным упрёком; он говорил спокойно и тихо, но каждое слово било больнее хлыста. — Так ответь мне, Гарри, как ещё я должен был себя повести? Как я могу включить тебя в игру, если ты до сих пор не удосужился изучить правила? Если ты не видишь... не хочешь видеть, что фигуры уже расставлены, а игроки готовы сделать первый ход. Если тебе плевать на цену, которую мы заплатим в случае поражения?
— Я никогда не говорил, что мне плевать, — едва слышно прошептал Поттер, не зная, что ещё сказать или как отреагировать на эту отповедь.
— Но ведешь ты себя именно так, — жестко отметил Арчер.
— А как ещё мне себя вести? — Гарри отвел взгляд, чувствуя, как к растерянности примешиваются стыд и беспомощность. — Мир катится в дьяволу в пасть, но что я могу сделать?
— То, что должен, — ответил Том. — Прекрати делать вид, что живешь в параллельной галактике.
— Ты прав, — тихо сказал Поттер, думая о Сириусе. — Я давно уже понял, что не могу оставаться в стороне. Я сделаю все, что от меня потребуется, чтобы защитить своих близких, но... — он чуть усмехнулся, — у этой игры до ужаса мудрёные правила, знаешь ли... — он со вздохом откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. — Иногда мне чертовски хочется встретиться с Волдемортом и выяснить, наконец, чего он добивается, чего хочет достигнуть этой своей войной, какие у него цели.
— Разве жажда власти — не достаточно веское основание для начала войны? — насмешливо уточнил Арчер.
— Власть ради власти? — Гарри фыркнул, не открывая глаз. — Скучновато звучит.
— Как тебе вариант: власть, чтобы изменить мир, — предложил Арчер.
— Как именно изменить? Уничтожить? Сделать лучше? Хуже? Чего он хочет? — Поттер вздохнул. — Ради чего столько жертв? Из чувства противоречия и тотальной недопонятости окружающими? Из-за ненависти ко всем и вся? Или он решил, что раз он в школе прочитал на пару книжек больше, то его зашкаливающее могущество нужно срочно направить в кровопролитное русло?
— Возможно, в рамках существующей действительности иначе просто нельзя? — задумчиво протянул Арчер.
— Возможно, — не стал спорить Гарри. — Чёрт, я и правда хотел бы поговорить с ним.
Послышался тихий смешок лучшего друга.
— Думаешь, он станет с тобой разговаривать?
— Ну, я очень-очень вежливо попрошу, если мы вдруг случайно столкнёмся на улице, — искоса глянув на него, шутливо сказал Поттер.
Том скривил губы в мрачной иронии.
— И что же ты будешь делать, если цели Волдеморта тебе не понравятся?
— Видимо... хм, спорить с ним...
— Хотел бы я на это посмотреть, — качая головой, рассмеялся Арчер.
Гарри улыбнулся.
— Что? Думаешь, я не смогу переспорить самого сильного тёмного мага современности? — с наигранной важностью уточнил он.
— Я думаю, ты этого элементарно не переживешь, — признался Том.
— Ты просто пессимист, — надменно парировал Поттер, расправляя плечи.
— С другой стороны, — вдруг задумчиво протянул Том, — зная тебя, ты при должном вдохновении и чертей уболтаешь ад потушить.
— Вот именно! — раздулся от гордости Гарри. — А всё потому, что я умный.
— Нет, — «ласково» улыбнулся Арчер, — это потому что ты своим нытьем кого угодно достанешь.
— Ты злой, Том.
— Я в курсе, — Арчер замолчал, водя пальцем по губам. — Скажи, Гарри, — медленно произнёс он, не глядя на него, — а что если цели Волдеморта тебе придутся по душе?
Поттер долго безмолвствовал, обдумывая эти слова.
— Тогда, — тихо сказал он, — я, возможно, помогу ему.

* * *
Первым, что он осознал, возвращаясь в сознание, была тишина настолько мягкая и безмятежная, что ему на миг почудилось, будто он наконец умер. Но следом за тишиной пришли ощущения подушки под головой, матраса и укрывающего его одеяла, а за этим жгучая боль в груди, которая усиливалась с каждым вздохом. Вряд ли после смерти он бы так паршиво себя чувствовал. Сириус чуть нахмурил брови, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь вспомнить, где он и что случилось. В памяти всплыло искаженное дикой ухмылкой лицо Беллатрикс и алая вспышка, за которой последовали чудовищная боль, холод и тьма. Дальше в спутанном, хаотичном порядке в сознании начали возникать обрывки минувших событий: нападение на Косую аллею, разразившийся за этим хаос, грохот взрывов, крики, широко распахнутые зеленые глаза Гарри и его бледное лицо. Последнее, что запомнил Сириус, теряя сознание, это отчаяние и чудовищную вину за то, что теперь не сможет защитить крестника.
В душе всколыхнулся дикий ужас, когда он осознал, что оставил Гарри совершенно одного посреди этого безумия.
«Мерлин всемогущий, — в панике думал Блэк, чувствуя, как дыхание его учащается, а вместе с этим усиливается боль в груди, — но если меня ранили... если Гарри остался там совсем один, то... что с ним?!»
Последняя мысль вынудила его открыть глаза, уставившись в незнакомый белый потолок.
«Где я, чёрт побери?» — раздраженно подумал Сириус, досадливо отмечая, что ослабшее тело совершенно отказывается слушаться.
Он медленно повернул голову, скользнув взглядом по светлым стенам, низкому прикроватному столику и широкому зачарованному окну, из которого струился мягкий солнечный свет.
«Я в клинике святого Мунго, — наконец понял Сириус. Его взгляд некоторое время бесцельно исследовал небогатый интерьер безликой больничной палаты, пока не остановился на мальчишке, который, с ногами забравшись в гостевое кресло, стоящее в пол-оборота к кровати Блэка, сосредоточенно что-то читал, подперев рукой голову с неизменно взъерошенной шевелюрой. Его лицо было спокойным и расслабленным, разве что чуть нахмуренные брови говорили о том, что мальчик абсолютно захвачен содержимым книги. На первый взгляд он был совершенно здоров. Блэк медленно выдохнул, чувствуя, как от облегчения голова пошла кругом. То ли услышав его вздох, то ли уловив краем глаза шевеление со стороны кровати, Гарри повернул голову, и в его изумрудных глазах полыхнула радость вперемежку с тревогой. Сириус едва успел моргнуть, как крестник уже был возле его кровати, крепко сжимая прохладными пальцами его руку.
— Сириус! — хрипло выдохнул он. — Ты очнулся!
— Привет, — просипел Блэк и болезненно поморщился. — Я же не умер, да?
— Нет, конечно, — нервно рассмеялся Гарри и тут же встрепенулся: — Я позову целителя! — Сириус едва успел схватить его за руку, когда тот метнулся к двери.
— Подожди, — он с тревогой вгляделся в глаза крестника, — ты в порядке?
— Я? — Гарри казался удивленным. — Конечно.
— Хорошо, — Блэк сделал осторожный вдох. — Расскажи мне, что случилось во время нападения...
— Потом, — перебил Гарри. — Пусть сначала тебя осмотрит целитель.
— Я в порядке, — качнул головой Сириус. — Не нужно никого звать.
— Черта с два ты в порядке, — ощетинился Поттер.
— Мне станет лучше, если ты просто расскажешь, что произошло, — уверенно заверил Блэк, хотя жжение в груди становилось все сильнее.
Лицо Поттера на миг исказилось, будто от боли.
— Произошло то, что ты едва не погиб, — сердито процедил он. — Поэтому, пока тебя не осмотрит целитель, я отказываюсь с тобой что-либо обсуждать.
Сириус, сдаваясь, кивнул, выпуская запястье Гарри, и тот молниеносно скрылся за дверью палаты, а уже через пару минут вернулся в сопровождении колдомедика. Осмотр занял не больше пятнадцати минут, и всё это время Гарри, нахохлившись, сидел в кресле, пристально наблюдая за каждым движением целителя, словно хищная птица. После того, как Сириус выпил несколько обезболивающих и восстанавливающих зелий, давление в груди стихло, и он начал чувствовать себя почти живым. Велев пациенту поменьше говорить и двигаться, целитель строго напомнил Поттеру, что больного нельзя беспокоить, после чего скрылся за дверью палаты, оставляя их наедине. Повисла звенящая, напряженная тишина, пока Гарри и Сириус рассматривали друг друга. Теперь, когда опасность миновала, слишком ясно в памяти обоих всплыла их ссора и ее последствия. Что сказать, ни тот, ни другой не знали. Наконец Гарри облизал пересохшие губы и нервно передернул плечами.
— Ты... напугал меня, — тихо признался он.
— Прости, Сохатик, — мягко прошептал Сириус.
— Нет, — Гарри покачал головой, — это я должен извиняться. За всё, — его голос стал ещё тише, — и за то, что оставил тебя один на один с Беллатрикс, и за, то, что наговорил до этого, — он прерывисто вздохнул и торопливо продолжил: — Я вел себя ужасно несправедливо и не честно! Я так виноват, Сириус! Я не знаю, почему так поступил! Если бы ты знал, как бы я хотел никогда не говорить тебе этого! Прости меня! — он подался вперед, схватив его за руку. — Сириус, пожалуйста, прости меня, мне так...
— Гарри-Гарри-Гарри, постой, — Блэку с трудом удалось прервать этот поток словесного самобичевания, — давай просто сойдемся на том, что мы с тобой оба упрямые бараны, и оба виноваты.
— Но я такого наговорил тебе...
— Ты злился, — примирительно напомнил Сириус. — Я понимаю.
— Нет, — Поттер упрямо нахмурился. — Это меня ни черта не оправдывает. Я намеренно сделал тебе больно. Я так ужасно...
— Гарри, — Сириус чуть потянул на себя руку, вынуждая крестника присесть на край кровати, тот затих и почти испуганно взглянул на него. — Все, что ты сказал — правда. Я потерял право читать тебе мораль и называть себя твоим опекуном, когда оставил тебя.
— Нет! Ты не...
— Послушай, — мягко, но настойчиво перебил Сириус, — ты взрослый, умный волшебник, Гарри. А я вел себя так, словно ты неразумный ребенок. Твоя злость и обида мне понятны. Я должен был заботиться о тебе, а в итоге бросил, обрекая на поганое детство с людьми, которые никогда не любили тебя, и, объявившись двенадцать лет спустя, только и делал, что пытался учить тебя жизни, на что не имел никакого права. Это не делает мне чести.
— Сириус...
— И все же, — неотступно продолжал Блэк, не давая ему сказать, — я был бы очень счастлив однажды стать для тебя семьей, если ты мне это позволишь.
С губ Гарри сорвался тихий смешок, подозрительно походящий на всхлип.
— Тебе совершенно не нужно пытаться стать моей семьей, — дрожащим голосом сказал он, качая головой. — Мы и так семья. Я просто... — он запнулся, — я просто не хочу, чтобы из-за меня ты жертвовал своей жизнью. Ты ведь свободный человек и совершенно не обязан... — он прерывисто вздохнул, — я хочу сказать, что знаю, сколько проблем тебе доставляю, и если ты захочешь, если тебе будет в тягость...
— Гарри, — прервал сбивчивое бормотание Сириус, чуть сжав его руку, — прекрати уже болтать эту несуразную чушь и просто скажи, нужен тебе такой безалаберный крёстный или нет?
Поттер сдавленно рассмеялся.
— Нужен, — выдавил он.
— Ну тогда о чем мы спорим, Сохатик? — хохотнул Блэк и, подняв руку, стер со щеки крестника слезы. — Прекрати уже реветь и извиняться.
— Я не реву, — шмыгнув носом, оскорбленно сказал Поттер, высокомерно глядя на крёстного.
— Вот это мой парень, — гордо улыбнулся Блэк.

* * *
Нельзя сказать, что Сириус быстро шел на поправку, но ему явно становилось лучше, а вместе с его самочувствием жизнь самого Гарри постепенно возвращалась в прежнее русло. На следующий день после того, как Блэк пришел в себя, в клинику заявился перепуганный Люпин, который, как позже узнал Поттер, налаживал контакт с волком где-то в лесах Ирландии и узнал о том, что случилось в Лондоне, лишь по возвращении, после чего тут же бросился в больницу к Блэку. Нормально поговорить с оборотнем так и не удалось, но на Гарри он вроде как больше не злился, что уже было неплохо, а с остальным они могли разобраться и позже. Наконец Гарри позволить себе отвлечься от минувших мрачных событий, закопавшись в книгах, раз уж вся библиотека Блэков была в его распоряжении.
До конца каникул оставалась всего пара дней, когда, блуждая вдоль книжных полок, Поттер натолкнулся на книгу в чёрной кожаной обложке, на корешке которой значилось «Кровная магия и артефакторика». Заинтригованный, он расположился в кресле, с интересом изучая весьма неоднозначное пособие, содержание которого балансировало на очень тонкой грани между безумием и здравомыслием, вызывая весьма специфический спектр эмоций от возмущения до восхищения. Потому что с одной стороны, это было гениально, но с другой — просто ужасно, и некоторые описанные там ритуалы казались чудовищными. Имя автора сего труда нигде в книге не указывалось, но Поттер подозревал, что это должен был быть тот ещё псих.
Пролистав теорию и возможности применения различных ритуалов с использованием кровной магии, Гарри мысленно отметил, что стоило бы парочку из них внести в разряд особо изуверских на государственном уровне, и уже собрался сделать перерыв и перекусить, когда наткнулся на раздел «Жертвоприношения». Он не сразу решился читать дальше, учитывая маниакальные замашки автора, но всё же пробежался взглядом по содержанию и застыл, когда наткнулся на знакомое слово, вцепившись в книгу с алчным предвкушением.
«Крестражи».
Закусив губу, Гарри раскрыл книгу на нужной странице, вчитываясь в каждое слово с таким вниманием, будто от этого зависела его жизнь... и, вполне вероятно, так оно и было. По мере того, как его взгляд скользил по тексту, Гарри наконец в полной мере начал осознавать, что сотворил Волдеморт в погоне за бессмертием, и почему само упоминание о крестражах ужасало даже непробиваемую Хельгу. «Разделение души», «Раскол сущности», «Ритуал создания крестража включает в себя человеческое жертвоприношение». «Осколки души, в зачарованных артефактах, отравлены тёмной магией, — затаив дыхание, читал он. — Как снедаемая проказой плоть, они гниют и мертвеют. Но до тех пор, пока осколок привязан к основной части души, смерть не сможет коснуться создателя крестража». Гарри подумал о запахе гниения, что ощутил, когда нашел тот странный медальон в книге, которую ему отдала Библиотекарь. Она тогда сказала, что в одной из книг Архива завелся хаос, и он долгие годы пожирает и книгу, и архив, и саму Библиотекаря. Мог ли тот медальон быть крестражем Волдеморта? После того, как в него попало смертельное заклинание, медальон перестал источать смрад разложения. По-видимому, в тот момент артефакт был уничтожен. Дневник тоже был крестражем? Интересно, что произошло с теми осколками души, которые были заключены в этих предметах? Они погибли или вернулись к основной части души? И если так подумать, то где всё это время находился сам Волдеморт? Точнее та часть его души, что осталась после создания крестражей. Если он возродился, то значит, крестражей было больше двух, так? Сколько же раз Тёмный Лорд расколол собственную душу? В сознании вспыхнул смутный образ рунического круга, вдоль границ которого были разложены какие-то предметы, среди которых можно было различить почерневший медальон и пробитую клыком василиска тетрадь. Гарри на миг зажмурился, пытаясь ухватиться за туманное воспоминание, но оно исчезло, стоило ему сосредоточиться на нём, оставив после себя лишь призрачный отголосок неясной тревоги, чувство холода и лёгкое головокружение. Передернув плечами, Поттер решительно захлопнул книгу и направился к стеллажам, собираясь вернуть ее на место, когда в библиотеку стремительно ворвался Том, торопливо закрывая за собой дверь.
— О! Том! — Гарри как раз поставил книгу на полку и обернулся. — Ты не представляешь, что я сейчас...
Арчер буквально в два прыжка пересек комнату и, оказавшись вплотную к Поттеру, зажал ему рот рукой, попутно впечатав того спиной в книжные полки. Гарри недоуменно моргнул.
— В доме посторонние, — едва слышно выдохнул ему на ухо Том, кажется, переходя на парсельтанг.
Гарри скосил на него глаза, но лицо друга было слишком близко, поэтому он перевел взгляд на закрытую дверь и в тот же момент услышал доносящийся откуда-то из гостиной высокий женский голос:
— Ох, ты только взгляни на это, Цисси! Почти ничего не изменилось! По-прежнему такой же тёмный и мрачный, как я помню.
Поттер потрясенно распахнул глаза, когда, наконец, узнал, кому принадлежит голос. Раздался грохот и оглушительные вопли портрета в холле, которые с легкостью перекрыл смех Беллатрикс Лестрейндж.
— Ах, тётушка Вальбурга! Как приятно знать, что даже после смерти вы так рьяно отстаиваете наши идеалы.
Вопли портрета стихли, раздался стук каблуков по паркету, который, к счастью, отдалялся.
— Взгляни, Цисси, — пропела Беллатрикс, — эти очаровательные головы домовиков до сих пор тут висят! Просто прелестно! Я беспокоилась, что поганые предатели крови всё тут испортили, но нет. Так же миленько.
Послышался скрип ступенек, оповещающий о том, что незваные гостьи поднимаются на второй этаж.
Осторожно взяв Арчера за запястье, Гарри отвел его руку от своего лица и чуть повернул к нему голову.
— Как они сюда попали? — прошипел он.
— Сейчас хочешь это обсудить? — ядовито процедил тот и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Важнее отсюда убраться поскорее. С остальным потом разберемся.
— Через входную дверь? — тихо предложил Поттер. — Пока они наверху.
— Лучше через окно, — решил Том. — Какие окна тут не закупорены?
— На кухне, — подумав, ответил Гарри. — И в гостиной.
— Тогда в гостиную. Она ближе.
— Сейчас?
— Нет, посидим тут часок, ты что, торопишься куда-то? — едко бросил Арчер и потащил его к выходу.
Почти на цыпочках они выбрались из библиотеки и, постоянно останавливаясь и прислушиваясь к шагам и голосам наверху, вышли в гостиную, где едва ли не нос к носу столкнулись с Драко.
Все трое в пасмурном молчании уставились друг на друга. Малфой открыл рот, собираясь что-то сказать, потом бросил осторожный взгляд на лестницу и затравленно оглянулся на сокурсников. Гарри почувствовал волны жара, исходящие от Арчера, и понял, что тот готовится напасть. И напасть сокрушительно и жестоко. Пытаясь предотвратить кровопролитие, он выступил вперед, перекрывая Тому линию огня, и пристально взглянул в глаза Драко, подбирая слова, чтобы убедить его пропустить их. Но никто так ничего и не успел сказать, когда на лестнице послышались шаги и довольный голос Беллатрикс:
— Дракулёночек, — проворковала она, — у твоей тётушки скоро будет новый милый домик, куда ты сможешь приезжать в гости. Хочешь выбрать себе комнату?
Она замолчала уже стоя на предпоследней ступеньке, в чёрных глазах ведьмы вспыхнул плотоядный восторг, когда она заметила застывших посреди гостиной слизеринцев. За её спиной вцепившись в перила с такой силой, что побелели костяшки пальцев, оцепенела Нарцисса Малфой, переводя напряженный взгляд с Гарри на Тома и после на своего сына. Несколько мгновений никто не произносил ни слова и не шевелился, а Гарри отчаянно жалел, что невольно заслонил собой Тома и теперь мешает ему атаковать. Тишина становилась пугающе взрывоопасной, наконец, губы Беллатрикс растянулись в широкой ухмылке.
— Гарри, милый, какой чудный сюрприз, — в её руках словно из ниоткуда появилась волшебная палочка, которую она теперь будто бы невзначай крутила в тонких, бледных пальцах. — Очень приятно увидеться вновь. Как поживает мой непутевый кузен?
Поттер чуть нахмурился.
— Вполне неплохо. Спасибо что спросили.
— Вежливый-вежливый, милый мальчик, — мурлыкнула Бэлла, спустившись на одну ступеньку ниже. — С такими красивыми глазами, — она завороженно рассматривала его лицо, — в них будто увековечено смертельное проклятье. Необыкновенно красиво, — с жаром выдохнула она. — Скажи, о чем ты думаешь, когда смотришь на свои глаза в зеркале, зная, что они того же цвета, что и проклятье, которое оборвало жизни твоих мамочки и папочки?
— Обычно я думаю о том, что у моей мамы были глаза того же цвета, — сухо ответил Гарри.
— Ах, какой храбрый, — умилилась Бэлла, спустившись ещё ниже, теперь она стояла на потемневших паркетных половицах гостиной. — Мне так нравятся храбрые детки, — её лицо на миг приняло задумчивое выражение. — Возможно, стоит принести моему Лорду твою голову в качестве сувенира, что думаешь?
— Думаю, что она не впишется в интерьер, — всё так же ровно заметил Поттер.
Обстановка накалялась с каждой секундной, но никто, похоже, не знал, что делать.
— О, какой же ты забавный! Забавный, дерзкий и храбрый! Очарователен, просто очарователен! — в её глазах полыхнула угрожающая решимость. — Пожалуй, я оставлю себе твои чудные глазки.
После этих слов в гостиной повисла вязкая, тягостная тишина, преисполненная напряженным ожиданием. Гарри взглянул на пепельно-серого Драко, который отчаянно пытался слиться с обстановкой, перевел взгляд на Нарциссу и снова взглянул на Лестрейндж. Пауза затягивалась, грозясь разразиться бурей. Он сделал глубокий, решительный вдох:
— Может, чаю? — предложил он.
Все присутствующие уставились на него так, будто у него выросла вторая голова.
— Что? — растеряв всю свою доброжелательность, резко переспросила Беллатрикс.
— Чаю, — с готовностью повторил Гарри. — У нас ещё остался яблочный пирог, если желаете. Весьма сносный, к слову.
— Он... — Бэлла с растерянностью обернулась к Нарциссе, потом перевела всё такой же недоумевающий взгляд на Драко, — это... — её глубоко посаженные чёрные глаза обратились на Гарри, и совершенно неожиданно в них вспыхнул абсолютно детский восторг, когда Беллатрикс запрокинула голову и громко расхохоталась. — Да ты же просто лапочка!

* * *
Тишина, царящая на кухне, была такой плотной, что казалось, её можно потрогать. Гарри расположился на стуле прямо напротив Беллатрикс. По левую руку от него сидел опасно безмолвствующий Том, а по правую Нарцисса и Драко, походящие на пару сильно шокированных статуй. Никто не произносил ни слова. Лестрейндж неторопливо водила пальцем с длинным, острым ногтем по ободку чашки, не сводя с Гарри нервирующе пристального взгляда, пока тот невозмутимо пил чай вприкуску с пирогом, словно ничего из ряда вон выходящего сейчас не происходило. И лишь в голове у него крутились какие-то дикие ассоциации с «Алисой в стране чудес».
«Наверное, в этой ситуации, Алисой тут будет Беллатрикс, — подумал он. — Я, стало быть, Безумный Шляпник, Драко — Мартовский заяц, Нарцисса — мышь-Соня, а Том будет Чеширским котом... который, — он скосил глаза на друга, — не улыбается».
Ассоциация была настолько яркой, что Гарри уже проигрывал в голове диалог, который он начал бы с вопроса:
«Чем ворон похож на конторку?»
Беллатрикс бы ответила:
«Так-то лучше. Загадки — это гораздо веселее... По-моему, это я могу отгадать».
А Драко уточнит:
«Ты хочешь сказать, что думаешь, будто знаешь ответ на эту загадку?»
«Совершенно верно», — согласится Лестрейндж.
«Так бы и сказала, — заметит Малфой-Мартовский Заяц. — Нужно всегда говорить то, что думаешь».
«Я так и делаю, — поспешит объяснить Бэлла-Алиса. — По крайней мере... я всегда думаю то, что говорю,... а это одно и то же...»
«Совсем не одно и то же, — возразит Гарри-Шляпник. — Так ты еще чего доброго скажешь, будто «Я вижу то, что ем» и «Я ем то, что вижу», — одно и то же!»
«Так ты еще скажешь, будто «Что имею, то люблю» и «Что люблю, то имею», — одно и то же!» — подхватит Драко.
«Так ты еще скажешь, — проговорит, не открывая глаз, Нарцисса-Соня, — будто «Я дышу, пока сплю» и «Я сплю, пока дышу», — одно и то же!»
А потом Гарри смажет свои карманные часы сливочным маслом и пожалуется, что они отстают на два дня, и Лестрейндж признается, что они ведут себя как сумасшедшие, а Том-Чеширский кот задумчиво протянет, подперев голову рукой: «Ну, тут уж ты ничего не сможешь изменить — мы тут все сумасшедшие: и я, и они, и ты».
Гарри тряхнул головой.
«Господи, о чём я думаю?!»

— Я ведь в любое мгновение могу убить тебя, знаешь? — лениво протянула Лестрейндж, отвлекая Гарри от его безумных фантазий, он чуть расправил плечи, чувствуя, как магия, что кружила вокруг него сотнями тонких нитей, постепенно сплетается в упругие хлысты, искрится и неистовствует, требуя выпустить её на волю.
«Ещё немного», — сказал себе Поттер, учтиво улыбаясь сидящей напротив ведьме.
— Знаю. Но, быть может, мы сперва доедим? — он помолчал. — Грустно было бы умирать на пустой желудок.
Губы Беллатрикс скривились в нехорошей усмешке. Он понял, что она потеряла терпение за мгновение до того, как в её пальцах оказалась волшебная палочка, и ударил первым. Бурлящий, яростный поток магии пронёсся над столом, сметая на пол посуду, и ударил ведьму в грудь с такой силой, что её вместе со стулом отшвырнуло на несколько ярдов назад, и она, врезавшись спиной в окно, с грохотом вылетела на улицу, а её стул от удара о стену разлетелся на части. Арчер, который словно того и ждал, тут же поднялся на ноги, достал волшебную палочку и парой взмахов невозмутимо восстановил раскуроченное окно, попутно укрепляя его защитными чарами. Гарри вздохнул.
— Думаю, у нас немного времени до тех пор, пока она вернётся...
— Который час? — совершенно невпопад спросил Том, и Поттер недоуменно глянул на друга, думая, что вновь проваливается в свою безумную игру воображения.
— Три часа, — всё ещё глядя на окно, за которым скрылась её сестра, на автомате отозвалась Нарцисса, ничуть не уменьшая этим ощущение ирреальности происходящего.
— Прекрасно, — заключил Том, чуть улыбаясь. — Не думаю, что она сейчас вернётся.
— Хорошо, — Гарри не стал уточнять, откуда взялась эта уверенность, и раз уже все они оказались в эпицентре этого безумного чаепития, стоило доиграть всё до конца.
В голове у него звучал возмущенный голос Беллатрикс, причудливо переплетающийся с интонациями обиженной девочки, которая в его воображении возмущенно отряхивала свою мантию от осколков разбитого стекла:
«Больше я сюда ни за что не приду! В жизни не видала такого глупого чаепития!»
Он обратил взгляд на своего сокурсника и его мать.
— Миссис Малфой, Драко, рад был повидаться, но, кажется, вам пора уходить, — учтиво сказал он.
— Вы правы, мистер Поттер, — спокойно согласилась Нарцисса. — Благодарю за чай, — совершенно не обращая внимания на осколки посуды, осыпавшиеся с её небесно-голубой мантии, теперь безнадежно испорченной пятнами пролитого чая, она степенно поднялась из-за стола, с такой нерушимой грацией, будто у них только что закончился светский приём. — Драко, дорогой, нам пора, мы злоупотребляем гостеприимством хозяев.
Гордо подняв голову, она прошествовала к выходу. Младший Малфой, бросив затравленный взгляд на однокурсников, поспешил последовать за матерью, так и не проронив ни слова. В гостиной послышался рев пламени, когда оба Малфоя вернулись восвояси по каминной сети.
Гарри с Томом остались одни.
— Что ж, — помедлив, сказал Арчер, — это было... странно.
Поттер опустил голову, чувствуя, как по губе течет что-то тёплое и дрожащей рукой стер кровь, идущую из носа.
— Дьявол... — едва слышно пробормотал он.
— Гарри? — Том с беспокойством взглянул на него.
— Нужно уходить, — он начал подниматься из-за стола, но, не устояв на ногах, покачнулся, упав на колени. — Чёрт.
Голова шла кругом, к горлу подступала тошнота, а все тело ломило, будто у него внезапно начался жар. Том опустился рядом с ним на корточки.
— Что происходит?
— Перебор с магией, — еле ворочая языком, пробормотал тот. — Слишком часто и слишком много использовал за последнюю неделю.
— Болван, — беззлобно проворчал Том и, перекинув руку друга себе через плечо, помог ему подняться на ноги. — Отправимся в клинику Святого Мунго?
— Нет, — с трудом оставаясь в сознании, выдавил Гарри. — В Хогвартс.
— В Мунго ты можешь остаться с Блэком, расскажешь ему, что случилось...
— Я не стану беспокоить своего и без того раненного крёстного всем этим сумасшествием...
— Но тебе нужна помощь целителя.
— В Хогвартсе профессор Герхард, — Гарри уже с трудом держал глаза открытыми. — Она знает, что делать. Хогвартс.
Арчер вздохнул, сдаваясь.
— Как скажешь.
Добравшись до гостиной, он усадил друга в кресло, опустился на колени возле камина и, бросив туда горсть летучего пороха, сдержанно произнёс:
— Профессор Дамблдор, нужна ваша помощь. Возникла... проблема.

__________________________

Гарри закинул в рот шоколадную лягушку и на миг зажмурился от удовольствия, смакуя сладость, после чего удобнее устроился в изножье кровати Сириуса и продолжил говорить.
— Ну вот. А после того, как Том притащил меня в Хогвартс, профессор Герхард быстро поставила меня на ноги. Дамблдор организовал спешный переезд штаба Ордена. Мы забрали все вещи, и директор запечатал дом. Уж не знаю, возвращалась туда Беллатрикс или нет, но больше там никто из наших не собирается. Где теперь будут проходить встречи Ордена пока не ясно. Возможно, временно они будут собираться у Уизли, но Снейп что-то говорил о том, что «все мы в этом сарае при всём желании не поместимся», а директор никак не стал это опровергать. Наверное, он тоже так думает, но в отличие от Снейпа лучше держит себя в руках, чтобы такое сказать во всеуслышание.
Сириус, который с каждым словом крестника мрачнел всё больше, под конец уже едва не дымился от злости.
— Почему с вами никого не было?! — процедил он. — Дамблдор что, совсем из ума выжил, раз решил оставить двух подростков одних в этом склепе?!
— Ну кто-то периодически заходил, — безмятежно пожал плечами Поттер, не особо разделяя возмущения крёстного. — Ремус или миссис Уизли часто заходили и несколько собраний там проходило. Но в целом, нам и одним было неплохо, да и Виви справляется с готовкой не хуже той же Молли Уизли.
— Что если бы вы пострадали? — прошептал Блэк.
— Не беспокойся, Сириус, — примирительно улыбнулся Гарри. — Я же в порядке и Том тоже.
— Ну конечно, исключая тот факт, что ты едва не погиб от магического истощения...
— Всё было не так плохо, как тебе кажется...
— Мне кажется, что ты чересчур беспечно относишься к собственной безопасности, — ворчливо отметил крёстный. — Ты хоть представляешь, как всё могло обернуться, если бы вместо Бэллы в дом заявился сам Волдеморт?!
— Он бы при всём желании туда не смог попасть, — уверенно сказал Поттер. — Профессор Дамблдор говорит, что лазейка, благодаря которой в дом попали Лестрейндж, Нарцисса и Драко, возможна лишь для тех, в ком есть хоть капля крови Блэков.
— Но как им вообще удалось войти? Дом ведь под чарами фиделиуса.
— Это как-то связано с ритуалом крови и магическим наследованием, — Поттер вымученно скривился, как человек, который пытается объяснить то, что и сам не до конца понимает. — Директор считает, что Беллатрикс провела обряд, который позволил ей открыть дом на площади Гриммо, как прямой наследнице по крови, после чего она провела туда Нарциссу и Драко. То есть, по сути, дом их сам впустил... ну или магия дома... или типа того.
— Как?
— Если немного помухлевать с чарами, то доступ к дому, независимо от того, какие защитные заклинания его окружают, может получить любой кровный родственник, — Гарри вздохнул. — К тому же, я не думаю, что она всё это сделала сама, — задумчиво протянул он. — В конце концов, мы с тобой оба знаем, кто ей в этом с радостью посодействует.
Сириус выругался сквозь зубы, сердито качая головой.
— Психованная стерва, — процедил он и нахмурился: — Но для подобного обряда нужна кровь прямого наследника, — задумчиво отметил Сириус.
— Ага, — лицо Гарри помрачнело, когда его взгляд скользнул по туго перебинтованной груди крёстного, — и крови этой у неё было в достатке. Теперь они могут забрать дом на площади Гриммо.
— Бэлла не может предъявить права на особняк, — заметил Сириус. — Я же единственный наследник.
— Ты наследуешь дом лишь потому, что Вальбурга не оставила завещания и права собственности автоматически перешли к тебе. Потому что и юридически и магически ты первый и в целом единственный в линии наследования. Но если чары дома признают ещё одного наследника, этот гипотетический наследник может направить в Гринготтс запрос на пересмотр линии наследования. А так как именно это и случилось, если в пользу Беллатрикс будет принято положительное решение, она станет законной владелицей дома, а заклинание фиделиуса тут же падёт из-за обновления магического контракта.
— Да, что-то такое я слышал, — помедлив, задумчиво признал Сириус.
Некоторое время Гарри молчал, обеспокоенно кусая губы.
— Знаешь, — тихо сказал он, — я думаю... — он запнулся, — и не только я... что нападение на Косую аллею было спланировано для того, чтобы добраться до тебя.
— Невозможно, — тут же сказал Сириус.
— Почему?
— Потому что, — терпеливо начал объяснять тот, — всё, что произошло в тот день, было тщательно спланировано. Ты ведь в курсе, что помимо Косой аллеи было так же нападение на Министерство магии и маггловский Лондон? — Гарри кивнул. — Это ведь не просто так произошло в один день. Силы Аврората были рассредоточены. Волшебники оказались сбиты с толку и дезориентированы, из-за чего не могли быстро среагировать. Ну вот и подумай сам, сколько времени требуется для того, чтобы организовать подобную атаку, — он замолчал, глянув на крестника, тот в ответ пожал плечами, словно говоря, что понятия не имеет. — Явно не день и не два, — объяснил Блэк. — Кингсли говорит, что Пожиратели действовали исключительно слажено, а это свидетельствует о том, что они долго планировали и готовили нападение.
— Ну да. И что?
— И то, что атака на Косую аллею никак не могла быть связана со мной, — заметил Сириус. — О моих планах знал только ты и близнецы, а никого из вас при всем желании заподозрить в шпионаже нельзя. Таким образом, выходит, что наше там присутствие в тот день было совпадением.
— Но, Сириус, — настойчиво сказал Гарри, — вспомни, именно ты был целью Беллатрикс. И она подстерегала тебя у Гринготтса, словно знала, что ты там будешь. Она даже не попыталась преследовать меня, хотя если бы ей и захотелось кого-то убить, то я был бы более подходящей кандидатурой, учитывая то, кем я являюсь. Она не случайно наткнулась на тебя там. Это было спланировано.
— Но как, Сохатик? — Сириус развел руками. — На подготовку такого нападения нужна как минимум неделя, а то и две... уж поверь, подобные мероприятия не делаются впопыхах и на скорую руку за пару часов. Если ты прав, то Волдеморт должен был знать о моем визите на Косую аллею заранее. А это просто невозможно. Потому что даже я до того дня не думал, что там буду.
— И ты не мог случайно обмолвиться, что собираешься туда? — недоуменно нахмурился Поттер.
— Нет. Я и не собирался, это было спонтанное решение,— заверил Блэк. — Поэтому, Сохатик, чтобы сделать меня целью нападения, кто-то должен был в прямом смысле предвидеть будущее на пару недель вперед.
Они в молчании уставились друг на друга. Последние слова Блэка поселили в душе тревожное предчувствие, будто враг способен предугадывать их действия на несколько ходов вперед. Конечно, это было маловероятно, но что если... что если кто-то в этой опасной игре уже очень давно и совершенно бессовестно жульничает?

* * *
Каникулы закончились, и Хогвартс вновь наполнили голоса вернувшихся в школу студентов. Несмотря на все события, омрачившие Рождественские праздники, мало кто казался напуганным или даже взволнованным. Нападения Пожирателей, конечно, многих испугали, но в основном это отразилось лишь на участившихся стычках со слизеринцами, которых заочно винили во всех невзгодах разом. Том с головой ушел в свои обязанности старосты, вынужденный теперь следить не только за расписанием и порядком на факультете, но и безопасностью сокурсников. Нужно сказать, что присутствие Арчера быстро остужало пыл особенно воинственно настроенных ребят. Ему стоило лишь бросить холодный, пристальный взгляд на спорщиков, и любые перебранки тут же стихали. Некоторые, конечно, пытались приструнить самоуверенного старосту, но все попытки заканчивались короткой, но внушительной демонстрацией силы со стороны Арчера: не достаточной, чтобы обвинить его в нападении на студента, но весьма убедительной, чтобы лишний раз к нему не приближаться. Тома боялись и избегали не только представители других факультетов, но даже слизеринцы, которые обращались к старосте лишь по необходимости, предпочитая по всем вопросам взаимодействовать с Дафной, словно сам Арчер был какой-то очень важной и недосягаемой фигурой, которую не следует тревожить по пустякам.
Поведение Тома, а возможно, и минувшие нападения вылились в то, что некоторые ребята перестали посещать собрания Слизеринского Клуба. Но каждый раз, когда Гарри интересовался, что послужило причиной, те без особого энтузиазма отвечали, что им на собраниях стало скучно и жалко потраченного там времени, что в целом не казалось бы таким необычным, если бы все, с кем он беседовал, не говорили одно и то же практически слово в слово.
Впрочем, хорошенько обдумать эту странность Поттеру не удалось, потому что с началом учебы возобновились занятия его собственного клуба, которым он незаметно для себя стал посвящать куда больше времени и внимания, чем хотел признать.
Взаимоотношения членов КАБРиСа становились всё более дружескими и непринужденными. Некоторые ребята, которые до этого не общались, как оказалось, даже обменялись подарками и поздравления в Рождество. Теперь Гарри мог легко застать Дафну, Блэйза, Джинни и близнецов за веселой болтовнёй, что ещё пару месяцев назад казалось совершенно невозможным. Забини вообще подозрительно быстро нашел общий язык с Фредом и Джорджем, и теперь все трое частенько переговаривались о чем-то после окончания занятий и увлеченно обсуждали какие-то заметки близнецов. Гарри не был уверен, хочет ли он знать, что их так сплотило, но сам факт радовал. Куда меньше его воодушевляли откровенные попытки Блэйза флиртовать с Джинни и её ответная симпатия по отношению к нему, потому что, судя по тем взглядам, которые на них бросал Рон, это рано или поздно могло закончиться оглушительным скандалом. Но в остальном всё шло относительно неплохо. Даже Дафна потихоньку оттаяла после своего приступа на Рождественских каникулах, и их отношения с Поттером вернулись в прежнее мирное русло.
Конечно, оставалась Амбридж, которая после атаки Пожирателей окончательно взбесилась. Её произвол уже дошел до того, что она попыталась прилюдно выгнать из школы профессора Трелони, утверждая, что министр магии подписал приказ о её увольнении в связи с полнейшей профнепригодностью. Если бы Дамблдор вовремя не вмешался, ту в тот же день выставили бы на улицу со всеми вещами. От преподавания Трелони, конечно, отстранили, пригласив в Хогвартс нового профессора, но ей было позволено остаться жить в замке. «Разумеется, вы совершенно правы, профессор Амбридж. Как генеральный инспектор, вы имеете полное право увольнять моих преподавателей, — спокойно улыбаясь, сказал Дамблдор. — Однако у вас нет права выгонять их из замка. Боюсь, — продолжал он с коротким вежливым поклоном, — что подобные решения по-прежнему находятся во власти директора, и мне угодно, чтобы профессор Трелони осталась жить в Хогвартсе». На этом инцидент был исчерпан, но Генеральный Инспектор, конечно, не успокоилась, издавая всё новые и новые законы и запреты, ужесточая режим и патрулируя школу, будто подозревала в нападении на Лондон самих студентов и профессоров Хогвартса.
Сам Гарри к нововведениям Амбридж относился с беспечным равнодушием, увлеченно доводя ее до белого каления на уроках, коротая вечера в компании кровавого пера и даже не замечая, что его поведение все больше воодушевляет других ребят на открытое неповиновение по отношению к Генеральному Инспектору. В итоге назревающий бунт вылился в то, что на третьей неделе января была сформирована группа добровольцев, в основном состоявшая из слизеринцев, которой присвоили почетное звание Инспекционной дружины. Им выдали полномочия патрулировать Хогвартс, выявляя смутьянов, снимать баллы с других учеников, за исключением старост, проверять всю школьную почту и при необходимости даже изымать нежелательные письма или посылки.
По Хогвартсу прокатилась волна негодования, когда стало понятно, что ретивые дружинники с удовольствием злоупотребляют своими полномочиями, но повлиять на них никто не мог или не хотел, потому что все они находились под защитой Генерального Инспектора Амбридж, а та была только рада чужим несчастьям. Факультета Слизерин бесчинства дружины в основном не коснулись, так как те понимали, что переходить дорожку собственным однокурсникам — плохая идея, но остальным факультетам доставалось прилично, так как их лишали баллов буквально за любую провинность: от неряшливого вида до недружелюбного выражения лица. Особо исполнительным членом дружины был Теренс Хиггс, которого Том исключил из клуба Слизеринцев за нападение на Гарри во время матча по квиддичу. Поттер подозревал, что рано или поздно тот выкинет какую-нибудь гадость, потому что точил на него зуб с самого начала учебного года, но после истории с бладжером побаивался что-либо предпринимать, понимая, что отвечать придется перед Арчером. Теперь же, когда у Хиггса за спиной стояла беспринципная Амбридж, тот осмелел и начал поглядывать на окружающих свысока, вообразив, что теперь ему сойдет с рук практически что угодно. Том за Теренсом наблюдал с безмятежной хищностью змеи, караулящей добычу, но предпочитал делать вид, что не замечает нахального поведения однокурсника.
В целом, слизеринцы всю эту Инспекционную дружину воспринимали нейтрально, и разве что немного пренебрежительно. Драко даже задумался о том, чтобы и самому туда вступить, предполагая, что это благоприятно скажется на его репутации. Но после того как Арчер прозрачно намекнул, что о членстве в Слизеринском Клубе Малфой в этом случае может забыть, тот заметно увял. По-видимому, привилегированный кружок Тома казался ему более перспективной альтернативой.
Аккурат накануне дня рождения Тома вышла новая статья, в которой Скитер с упоением бранила Аврорат за то, что там оказались не готовы к нападениям, и попутно вытаскивала на всеобщее обозрение разнообразные сплетни о плохом уровне подготовки авроров и их «возмутительной профнепригодности». При этом журналистка вдохновенно превозносила министра магии и «отважных работников Министерства, которые не побоялись дать отпор напавшим тёмным магам». Учитывая то, какой «восхитительный» пример представителя Министерства сидел у них перед глазами в Большом зале, мало кто из учеников готов был поверить в смелость и самоотверженность, о которой так много было написано в статье. Напротив, многие воспринимали подобные дифирамбы с брезгливым недовольством. В статье, помимо прочего, приводились имена пострадавших во время атаки, куда к раздражению Поттера затесался и Сириус. Судя по реакции окружающих и сочувственным взглядам, о ранении Блэка почти никто не знал. Даже Гермиона, отложив газету, обратила на Гарри широко распахнутые глаза, в которых причудливо переплетались боль, вина и сострадание.
Поттеру до всеобщих сожалений не было никакого дела, учитывая, что опасность давно миновала и крёстный быстро шел на поправку, поэтому весь завтрак он демонстративно складывал журавликов из газетных страниц, после чего отправил одного в полет, случайно (а быть может и не совсем случайно) угодив им в лоб Амбридж. Небольшой конфуз стал причиной бурного восторга со стороны завтракающих учеников и новой отработки Поттера. Гарри начал думать, что если так продолжится и дальше, проклятущее перо процарапает ему руку до кости, и все же это не помешало ему с кривой улыбкой отвесить пару шутливых поклонов в ответ на одобрительные выкрики многочисленных студентов, после того, как до крайности возмущенная профессор ЗОТИ покинула Большой зал. Остальные учителя на весь этот цирк отреагировали с напускным недовольством, но никто даже не подумал сделать замечание веселящимся школьникам или самому виновнику инцидента.
Вспомнив события того утра, Гарри насмешливо фыркнул, на миг отвлекаясь от чтения. Откинувшись на спинку кресла, в котором сидел, он окинул бесцельным взглядом уютный интерьер Выручай-комнаты, который чем-то подозрительно напоминал обстановку в дуэльном клубе. Разве что эта комната была в разы меньше и, в отличие от «Сердца Хогвартса», включала в себя камин и окно, за которым кружил снег. Поттер взглянул на спящего возле камина Живоглота, в который раз задаваясь вопросом, как кот попадает сюда, потому что когда Гарри пришел, наглая зверюга уже была тут, и стоило ему переступить порог, как кот, скосив на него желтый глаз, раздраженно дернул ухом и отвернулся, словно нежданное вторжение до крайности его раздосадовало. Перебравшись к камину, Гарри уселся на тёмно-бордовый ковер и провел рукой по спине Живоглота, тот, приоткрыв глаза, смерил его задумчивым взглядом и, помедлив, лениво замурлыкал.
— Интересно, а твоя хозяйка знает, что ты тут ошиваешься? — негромко спросил он, и стоило только этим словам сорваться с губ, как дверь Выручай-комнаты открылась и раздался знакомый голос.
— Глотик, ты тут... ой, Гарри!
Они в молчании уставились друг на друга. Живоглот, завидев Гермиону, тут же подскочил и грузно потрусил к ней. Грейнджер подняла своего любимца на руки, и тот утробно замурлыкал, не отрывая при этом выжидательного взгляда с Поттера. Пауза затягивалась, пока оба студента рассматривали друг друга. Гермиона медлила ещё мгновение, словно собиралась что-то сказать, но, передумав в последний момент, развернулась, чтобы уйти. Гарри вздохнул, поднимаясь с пола.
— Подожди.
Она оглянулась, словно только этого ждала.
— Мне кажется, — прочистив горло, начал Гарри, когда их взгляды встретились, — кажется, что я давно уже должен перед тобой извиниться.
— Не могу не согласиться, — холодно отозвалась Гермиона, поворачиваясь к нему всем корпусом, Живоглот на её руках с удовольствием зажмурился.
— Я, кхм, обидел тебя, и мне очень жаль, прости меня, — Поттер запустил пальцы в волосы и вздохнул, — все, что я тогда тебе наговорил... я так не думаю на самом деле.
— Зачем же ты тогда всё это сказал? — она нахмурилась.
— Честно говоря, не знаю, — ответил Гарри. — Я так о тебе даже не думал никогда и совершенно не понимаю, что на меня нашло.
Гермиона насмешливо изогнула бровь.
— Ревность, должно быть? — предположила она.
— Не думаю, — Поттер даже не смутился. — Мне, конечно, было немного обидно, что вы скрываете от меня свои отношения, и пару раз, признаться, я чувствовал себя третьим лишним, но по большей части я был рад.
— Рад? — Грейнджер явно ему не поверила.
— Ну ещё бы! — Гарри хмыкнул. — Я с первого курса мечтал о том, чтобы вы перестали ругаться и сводить меня с ума своими препирательствами. Поэтому, когда вы начали встречаться...
— Мы не встречаемся! — Гермиона, наконец, растеряла всё своё хладнокровие, залившись краской. — Мы... мы просто... мы... — Поттер насмешливо изогнул брови, слушая её сбивчивое бормотание, Гермиона, окончательно смешавшись, раздраженно дернула плечом. — В общем, это всё было баловство, не больше.
— О? — весело протянул Гарри.
— Да, — твердо решила она.
— А мне казалось, вы неплохая пара, — с улыбкой заметил Гарри.
— Тебе казалось, — мрачно отрезала Гермиона.
Поттер смерил её проницательным взглядом.
— Ты злишься на Тома за то, что он не заступился за тебя тогда? — предположил он.
— Это совершенно неважно...
— Он не мог, — упрямо продолжил тот. — Ты же видела, в каком я был состоянии. Если бы он принял твою сторону, если бы еще сильнее разозлил меня, ты могла пострадать, — Грейнджер скептически фыркнула. — Я не шучу, Гермиона, — он посерьезнел, — когда ты ушла, Том пытался меня вразумить, и я... — он болезненно скривился, — я едва его не убил.
Гермиона мгновение молчала.
— Но ведь не специально?
— Нет, конечно, — ужаснулся Поттер. — Я впал в такое бешенство, что перестал контролировать свою магию.
— Но почему с тобой это вообще случилось? — она непонимающе взглянула на него, отвлеченно почёсывая за ухом кота. — Это из-за того, что ты разрушил магическую кору?
— Что? — Поттер удивленно моргнул.
— Магия и эмоции ведь неразрывно связаны, — Гермиона опустила Живоглота на пол и прошла вглубь комнаты, задумчиво скрестив на груди руки, в то время как её любимец вернулся к излюбленному месту возле камина. — Очевидно, что такое неадекватное поведение можно объяснить либо тем, что твоя магия оказывала влияние на твои эмоции, либо тем, что ты наконец сошел с ума.
Гарри тихо рассмеялся.
— Первый вариант нравится мне больше, — признался он.
— Так я права? — уточнила она.
— В какой-то мере, да, — Гарри присел на ручку кресла. — Хотя я и сам до конца не понимаю, что же произошло. Я думаю, что это случилось после того, как Том попытался прочитать мои мысли.
— Прочитать мысли?! — изумленно переспросила Грейнджер.
— Ну да, — Поттер пожал плечами. — Мы тренировались в окклюменции, Том попытался проникнуть в моё сознание, в тот момент что-то случилось с моей магией, его выбросило из моей головы, а у меня началась страшная мигрень, которая становилась всё хуже, пока не случился тот срыв с твоим участием.
Некоторое время после этого признания Гермиона ничего не говорила ошеломленно глядя на него.
— Почему вы мне раньше ничего не сказали? — наконец, спросила она.
— Ну, сначала ни я, ни он не понимали, в чем дело, а потом ты перестала с нами разговаривать, и я поругался с Томом... в общем, как-то много всего сразу навалилось.
— Болваны, — с тихим вздохом заключила Гермиона. Это прозвучало вполне беззлобно. Гарри с надеждой взглянул на собеседницу.
— Так мы прощены? — уточнил он.
Грейнджер строго взглянула на него.
— Ты — да.
— А Том?
— Нет.
— Почему? — растерялся Гарри. — Я же всё тебе объяснил!
— Я знаю, — она нахмурилась.
— Тогда почему ты не хочешь и его простить? Он тут вообще не при чем!
Гермиона отвела взгляд.
— Я просто всё ещё зла на него, вот и всё.
— Ну хорошо, — нехотя сдался Поттер. — Но ты просто знай, что он ни в чем не...
— Я поняла, — раздраженно перебила она, поворачиваясь к нему, — не дави на меня!
— Всё-всё! Я понял! — Гарри примирительно поднял руки.
Они немного помолчали.
— Как... как твой крёстный? — нерешительно спросила Гермиона.
— Уже в порядке, спасибо, — Поттер улыбнулся.
— Мне жаль, что это произошло, — она сокрушенно вздохнула. — Всё это какое-то жуткое безумие... расскажешь, что случилось на Косой аллее?
Гарри вымученно скривился, ему не слишком хотелось еще раз вспоминать тот день. С другой стороны, сейчас, когда Сириус был в порядке, говорить об этом стало легче.
— Ну, — не зная, с чего начать, сказал он, задумчиво почесав лоб, — в общем, мы...
— Гарри, — вдруг резко перебила Гермиона, — у тебя кровь.
— А? — он заметил, что напряженный взгляд собеседницы обращен к его правой руке.
Глянув на свою кисть, Поттер досадливо скривился, заметив, что порез, оставленный кровавым пером, начал кровоточить.
— Вот черт, — он попытался торопливо отдернуть рукав мантии, пряча раны и отчаянно ругая себя, что забыл наложить маскировочные чары. — Это ерунда. Наверное, порезался.
— Не похоже на ерунду, — Гермиона с подозрением и тревогой наблюдала за всеми его манипуляциями в попытках скрыть порезы. — Дай я посмотрю, — глядя в её глаза, Поттер с отчетливой ясностью понял, что отмахнуться от подруги уже не получится.
— Это правда ерунда, — безнадежно пробормотал он, когда она уже стояла рядом с ним, разглядывая вырезанные на тыльной стороне ладони слова, и лицо её становилось всё бледнее.
— Ерунда? — почти по слогам процедила Грейнджер, поднимая на него ледяной взгляд. — Ерунда?!
— Гермиона...
— Гарри! Кто это сделал?! — ответ на вопрос появился в её голове уже через мгновение после того, как она задала его. — Амбридж, — выдохнула Гермиона. — Вот что она заставляет делать тебя на отработках!
— Послушай...
— Ты хоть осознаешь, что использовать на учениках Хогвартса кровавое перо противозаконно?!
— Я не...
— Она не имеет никакого права!.. Как долго?.. — её лицо исказило выражение абсолютной ярости: — С начала года, так ведь?! Она с самого начала года мучает тебя!
Гарри вздохнул.
— Это...
— И ты молчал?! — не давая ему закончить, рявкнула Гермиона. — Всё это время?!
— Я...
— Том знает? — прорычала она.
— Нет. Я не хочу, чтобы кто-то...
— Гарри! Да опомнись же! То, что она делает — ужасно! Это против правил школы! Это, в конце концов, нечеловечески жестоко! Почему ты не никому говорил?! Стоило тебе только сообщить об этом директору, Амбридж вылетела бы из школы в мгновение ока!
— Не вылетела бы, — сумрачно отрезал Гарри, и это заставило Гермиону на миг умерить свой пыл. — Если бы это помогло от неё избавиться, я давно бы сообщил.
— Почему ты так уверен, что ей ничего не будет? — запальчиво осведомилась Грейнджер.
— А ты сама подумай, — предложил тот. — Неужели она стала бы творить в школе все эти гадости, начиная с кровавого пера и заканчивая Дружиной, если бы был хоть мизерный шанс, что её выгонят?
— Но калечить учеников...
— Она в своём праве, — безрадостно усмехнулся Гарри. — Телесные наказания тут упразднили только на словах. Если покопаться в архивах Хогвартса, то ты нигде не найдешь письменного приказа об отмене таких отработок. Поверь, я искал.
— Допустим, — помедлив, согласилась Гермиона. — Но кровавое перо — это пыточный артефакт, официально признанный запрещенным в конце девятнадцатого века, — она победно усмехнулась. — Таким образом, тот, кто его использует, нарушает закон Министерства магии.
Гарри подумал, что примерно то же самое сказала ему Эрмелинда Герхард в начале учебного года.
— А теперь давай вспомним, с какой легкостью Министерство переписывает свои же законы, когда им это выгодно, — насмешливо предложил Гарри.
— Дамблдор бы не позволил...
— Дамблдор вполне спокойно позволяет ей творить всё, что заблагорассудится, — перебил Поттер. — Он сейчас на всё закроет глаза, лишь бы не усугублять конфликт с министром.
— Хорошо. Пусть директору и никому из профессоров ты говорить не хочешь, — устало согласилась Гермиона. — Но что насчет Сириуса? Если бы он узнал, то поднял бы такой шум, что его бы на стратосфере услышали. Министру пришлось бы выгнать её.
— Во-первых, я больше чем уверен, что Министерство бы просто снова вывернуло это так, будто я сам себя покалечил, чтобы привлечь внимание, — упрямо нахмурился Гарри. — А во-вторых, я не хочу в это втягивать Сириуса. Тем более, сейчас. Его только вчера выписали из Мунго, ему все эти беспокойства совершенно ни к чему.
— Но он твой крёстный, — напомнила Гермиона. — Твой опекун.
— И у него из-за меня и так полно проблем, — угрюмо заметил Поттер. — Не стоит к этому добавлять ещё и конфликт с министром магии.
— И что же? Ты просто намерен молча терпеть? — запальчиво осведомилась та.
— Пока — да, — Гарри кивнул. — И, пожалуйста, не говори Тому.
— Ему-то ты почему не хочешь сказать? — непонимающе спросила Грейнджер.
Гарри подумал обо всех тех вещах, которые Арчер делал, когда полагал, что его другу кто-то или что-то угрожает, вспомнил про василиска, про исключение Ренклифта, про слизеринский клуб и тяжело вздохнул:
— Просто не говори, — повторил он. — Том порой весьма... специфически реагирует на подобные новости. Это может плохо кончиться.
Гермиона молчала почти минуту, кусая губы, и что-то в её карих глазах подсказывало Гарри, что она очень ясно осознает о какой «специфической реакции» он говорит.
— Ты прав, — наконец, согласилась она. — Не стоит сейчас привлекать внимание Амбридж ещё и к Тому. Неизвестно, что она сделает.
Гарри ничего не ответил, лишь подумал, что тревожиться в этой ситуации стоит вовсе не о благополучии Арчера.

* * *
Потемневшие от времени половицы надсадно скрипели под ногами при каждом шаге, и от чего-то этот усталый и жалобный стон паркетных панелей казался громче истеричных воплей портрета Вальбурги Блэк этажом ниже. Заложив руки за спину, Сириус медленно брел по сумрачному, грязному коридору, осматриваясь по сторонам с отрешенным безучастием, словно оказался на скучной выставке, а не в доме, где прошло его детство. Эти стены с выцветшими обоями, обитые рассохшимися, отсыревшими панелями хранили мало тёплых воспоминаний. Пожалуй, большинство из них напоминали ночной кошмар... и всё же здесь он родился и прожил шестнадцать лет, каждый миг которых был наполнен ненавистью к этому дому. В особенности, последние пять лет — после распределения на Гриффиндор. Он так и не узнал, была ли столь бурная реакция матери вызвана тем, что её наследник оказался гриффиндорцем и предателем крови или она всегда ненавидела его, и просто подвернулся прекрасный повод выразить, наконец, свои чувства. Не то чтобы это сильно волновало Сириуса сейчас.
Кроме Блэка в доме никого из Ордена больше не было. После вторжения сюда Бэллы, Дамблдор распорядился спешно покинуть штаб и более сюда не возвращаться. Но Сириус не был бы собой, если бы следовал чьим-то приказам. Он усмехнулся. Должно быть, именно это его «очаровательное» качество и стало основной причиной, почему он с треском вылетел из академии авроров. Ему не помогла даже протекция Грюма, на которую он так рассчитывал, и которая в итоге вышла ему боком, потому что старый ворчун едва ли не первый заявил учебной комиссии, что Блэку с его субординацией не место в Аврорате. Джеймс после того случая не знал, то ли ему злиться на лучшего друга, то ли использовать ситуацию для бесконечных подколок, в итоге остановился где-то посередине и добрых полгода изводил всяческими раздражающими шуточками.
Сириус остановился напротив единственной двери, которую за прошедшие месяцы пребывания в доме так ни разу и не открыл. Он даже не знал, почему ему не хотелось заходить в комнату, что пустовала уже многие годы. Возможно, его останавливало чувство вины. Или страх, что стоит переступить этот порог, как на него обрушатся самые болезненные и, пожалуй, самые светлые воспоминания детства. С тяжелым вздохом Сириус снял запирающие чары и повернул ручку, открывая дверь. Комната по ту сторону за все эти годы совершенно не изменилась и выглядела бы так, словно её владелец покинул её всего пару часов назад и должен вот-вот вернуться, если бы не толстый слой пыли и свисающая с потолка и полок паутина. Блэк шагнул в сумеречное помещение, чувствуя, как в душе открывается старая рана, которая, похоже, будет всегда мучить его наравне с теми шрамами, что оставили на его сердце смерти Джеймса и Лили.
Похоже, здесь ничего не трогали с тех самых пор, как исчез Регулус. Сириус неторопливо прошел вглубь комнаты, скользнув взглядом по небрежно брошенной на стул мантии брата, на миг помедлил возле рабочего стола, где по-прежнему лежали раскрытые на разных страницах книги, свитки пергамента, перья и открытая чернильница. Кровать была аккуратно заправлена, на кофейном столике у окна стоял покрытый пылью фарфоровый сервиз на подносе и шкатулка, где Регулус трепетно хранил дорогие сердцу безделушки. Комната походила на склеп. Не хватало лишь покойника. Блэк ни к чему не хотел притрагиваться, словно стоило ему потревожить бездыханный покой этой комнаты, как он пробудит дремлющего в тенях призрака, а вместе с ним все многочисленные воспоминания и мысли, которым следует оставаться в прошлом.
Остановившись посередине спальни, Сириус закрыл глаза, слушая тягостную, мертвую тишину, обступающую его со всех сторон.
Этот чертов дом пожирал всех, кто жил здесь. Изводил, мучил и сводил с ума. И даже теперь, столько лет спустя, когда он больше походил на древнее, умирающее существо, гниющее и истлевающее, дом продолжал это делать. То, что защитные чары особняка так легко поддались ритуалу, для Блэка было равноценно предательству. Дом позволил Беллатрикс войти, когда здесь был Гарри... когда здесь был самый дорогой Сириусу человек. Что если бы всё обернулось не так хорошо? Что если бы мальчик пострадал или погиб?
Он нервно передернул плечами и отрыл глаза, в которых застыла мрачная, мстительная решимость. Что ж. Это была последняя подлость на счету проклятого особняка на площади Гриммо.

* * *
Порыв зимнего ветра обжег лицо холодом. Завернувшись в шарф так, чтобы из-под серо-зеленой ткани теперь виднелись только глаза, Гарри брел по извилистой улочке Хогсмида, удаляясь от шумной главной улицы, где бурлило привычное субботнее оживление. В этот раз он отправился в магическую деревню в полном одиночестве: Том предпочел остаться в Хогвартсе, Дафна застряла с обязанностями старосты, а Гермиона дежурила. Малфой и Забини в качестве компании Гарри тоже не привлекали. К тому же после столкновения с Беллатрикс в доме Блэка Драко старательно избегал Поттера и даже как будто побаивался.
Впрочем, Гарри был совсем не против провести какое-то время в одиночестве, особенно после происшествия в доме на площади Гриммо, которое если и не шокировало его, то определенно удивило. Это случилось через три дня после того, как Сириуса выписали из клиники святого Мунго. Гарри шел к Дамблдору, чтобы отпроситься у него на выходные навестить крёстного. Днем ранее Снейп выдал ему пароль, чтобы беспрепятственно миновать охраняющую вход в башню горгулью, поэтому о своем визите Поттер никого не предупредил и сразу после уроков отправился к директору. Громкие голоса, доносившиеся из кабинета, он услышал, когда уже почти поднялся наверх. Помедлив на последней ступени, Гарри решил было деликатно удалиться и вернуться попозже, но голос крёстного по ту сторону двери заставил его помедлить и прислушаться к разыгрывающейся ссоре. А то, что это была ссора, стало понятно очень быстро. Помимо сердитого голоса Сириуса, Поттер распознал голоса Снейпа, МакГонагалл, Грюма и самого Дамблдора. И все они, ну, пожалуй, кроме директора, говорили достаточно громко, чтобы стоя на лестнице без проблем расслышать каждое слово, поэтому Гарри подобрался поближе и благоразумно затих, пытаясь понять, что же произошло.
— Ты чёртов кретин! — рявкнул Снейп, явно обращаясь к Блэку. — Если бы ты потрудился хоть на минуту использовать тот сгусток фекалий, который заменяет тебе мозг, то...
— То сделал бы это ещё лет двадцать тому назад! — огрызнулся в ответ Сириус, перебивая Снейпа.
— Хватит уже нести этот бред, Блэк, — сердитый бас Грюма громко разнесся по кабинету, — никто здесь не поддерживает твою подростковую истерию.
— Дался вам этот сарай, — ворчливо отозвался Сириус. — Куда важнее, что она теперь его не получит.
— Она и так могла его не получить, — Гарри с удивлением понял, что помимо остальных спорщиков в кабинете находится еще и Ремус. — Её запрос на права наследования ещё рассматривается в Гринготтсе.
— Все мы прекрасно знаем сволочную натуру гоблинов, — фыркнул Блэк. — Я больше чем уверен, что они бы в итоге сделали всё как захочет Волдеморт и его прихвостни. Им всегда было выгоднее работать с ним, а не с Министерством.
— И всё же ее прошение могли и отклонить, — заметила МакГонагалл. — После брака она вошла в другую семью и формально не связана с родом Блэков...
— ...права кровного наследования никто не отменял...
— ...ты же своей выходкой поставил себя в крайне уязвимое положение, — строго продолжала речь МакГонагалл, словно её и не перебивали.
— Каким образом?
— Пока Гринготтс принимает решение касательно наследников, дом условно находится в собственности банка, таким образом, ты фактически причинил ущерб Гринготтсу, — спокойно пояснил Дамблдор. — И гоблины могут подать иск с требованием о возмещении.
— Да ради Мерлина, — с презрением выплюнул Сириус. — У меня достаточно денег, чтобы покрыть стоимость этой развалюхи.
— Не когда в тебя вцепятся гоблины, — мрачно заметил Ремус. — Ты утонешь в долговых извещениях.
— Плевать. Я разберусь.
— А о крестнике своём ты подумал, гений? — процедил Снейп. — Как он отреагирует, когда узнает, во что ты опять себя втянул? Мальчишка чуть с ума не сошел, когда тебя едва не прикончили. Не кажется ли тебе, что на голову Поттера и без тебя выпало немало проблем.
— А это тебя не касается, — зарычал Сириус. — Не втягивай в это Гарри.
— Ну безусловно, — ехидно протянул декан Слизерина. — Не удивлюсь, если мальчишка в итоге решит от тебя сбежать. Ему вполне хватает одного маньяка, чтобы разбираться ещё и с твоим психозом.
— Да что ты можешь знать о том, что он скажет или подумает? — взорвался Блэк.
— Почему бы не спросить у него самого? — вдруг насмешливо протянул Грюм. — Альбус, пригласи уже Поттера войти, а то бедолага минут пятнадцать томится у тебя под дверью.
После этих слов Гарри успел лишь испуганно отскочить назад, когда дверь в кабинет директора приглашающе распахнулась и его взору предстала группа магов, которых он бессовестно подслушивал всё это время.
— Гарри, добрый день, прошу, проходи, присаживайся. Чаю? — сидя за своим рабочим столом, доброжелательно улыбнулся Дамблдор, словно появление нежданного гостя ничуть его не удивило.
Поттер, помедлив, шагнул в кабинет, переводя виноватый взгляд с одного мага на другого.
— Эм, всем добрый день, — сконфуженно пробормотал он.
Снейп, замерший черной тенью в самом дальнем углу кабинета, неодобрительно нахмурился, но промолчал. Сириус, напротив, тут же пришел в движение:
— Гарри! — преодолев в два шага разделяющее их расстояние, он порывисто обнял Поттера. — Что ты здесь делаешь?
— Он тут учится, недоумок блохастый, — проворчал себе под нос Снейп.
— Я хотел попросить директора разрешить мне навестить тебя на выходных, — извиняющимся тоном начал объяснять Гарри, улыбнувшись Блэку. — Но, похоже, необходимость в этом уже отпала. Что случилось с твоим домом?
— Стоит ли напоминать вам, мистер Поттер, — сухо заметила МакГонагалл со своего кресла, что стояло в пол-оборота к директорскому столу, — что подслушивать чужие разговоры само по себе является дурным тоном, а уж открыто объявлять об этом во всеуслышание — и вовсе наводит на тревожные мысли о вашем воспитании.
— Или отсутствии оного, — колко добавил Снейп, смерив ученика суровым взглядом.
Гарри потупился.
— Мне очень жаль, я не специально, — повинился он и снова взглянул на Сириуса. — Так что случилось?
— Ваш тупой крёстный уничтожил фамильный особняк Блэков, попутно чуть не спалив к чертям половину улицы, — тут же наябедничал декан Слизерина.
Поттер потрясенно распахнул глаза.
— Ты сжег свой дом?
— Этот склеп давно перестал быть моим домом, — отмахнулся Блэк.
— Но он был штабом Ордена, — напомнил Люпин, подходя ближе. — Стоило хотя бы известить о своих планах кого-то из нас, прежде чем переходить к радикальным мерам. Здравствуй, Гарри.
— Привет, Ремус, — Поттер бегло улыбнулся и окинул вопросительным взглядом всех собравшихся. — Так что же, выходит, дом уничтожен?
— До основания, — гордо похвастался Блэк.
— Как и штаб Ордена Феникса, — поддержал Люпина Грюм. — Паршивый расклад, я вам скажу, и гордиться тут нечем.
— Не говоря уже обо всех проблемах, которые ты мог на себя навлечь, — напомнила Минерва.
— О, да бросьте! — отмахнулся Сириус. — Никто даже не знает, что это сделал я.
— Выяснить это не так сложно, как тебе кажется, — хмыкнул Грюм.
Поттер молчаливо смотрел на пререкающихся магов, обдумывая то, что узнал только что. С одной стороны его, как и МакГонагалл беспокоило, что Сириус мог попасть из-за этого в неприятности, но с другой, сама потеря дома его не сильно расстраивала. Разве что утрата бесценной библиотеки была поистине трагична, да и...
— А Кричер? — невольно вырвалось у него, присутствующие практически одновременно замолчали, обращая на него непонимающие взгляды.
— А что Кричер? — нахмурился Сириус.
— Где он теперь будет жить, раз дома нет? — уточнил Поттер.
— О, не переживай об этом, Сохатик, — безразлично бросил Блэк. — Это полоумное недоразумение сгорело в пожаре.
— Что? — Гарри растерянно взглянул на крёстного.
— Когда начался пожар, он кинулся спасать из огня весь тот хлам, что годами собирал в своей каморке, — Сириус пожал плечами. — Всё вопил и рыдал где-то там до самого конца.
— И ты ему не помог? — неверяще прошептал Поттер.
— Как, позволь узнать? — крёстный удивленно изогнул брови. — По-твоему, нужно было броситься за ним в огонь?
— Ты мог просто позвать его, — все так же тихо заметил Гарри. — Эльфы обязаны подчиняться приказам хозяина. Если бы ты позвал, он бы обязательно к тебе пришел.
— Сохатик, это был всего лишь спятивший, старый домовик, — из уст Блэка это прозвучало так же равнодушно, как если бы тот сказал: «Это был всего лишь старый комод».
— Это было живое существо, — помрачнев, напомнил Поттер, смерив крестного прохладным взглядом. — Он дышал, думал и чувствовал так же, как мы. Ему было так же больно и страшно, как может быть нам. А ты просто бросил его умирать.
— Если он предпочел сгореть ради бесполезного барахла, это был его выбор, — равнодушно заметил Блэк.
— Он предпочел умереть за то, что любил, и за то, что было для него важно, Сириус.
— Гарри, это всего лишь домовик...
— Когда я столкнулся с василиском на втором курсе, Виви бросился мне на помощь и сам едва не погиб, — отрезал Поттер. — Он тоже всего лишь домовик. Домовик, которому я обязан жизнью. То, что тебе не нравился Кричер, не значит, что он был просто вещью, которая не имеет никакой ценности. Возможно, если бы ты проявлял к нему хоть толику теплоты, у него было бы больше поводов жить дальше.
— А я и не думал, что ты успел к нему так привязаться, — с досадливым сочувствием отметил Сириус.
— Дело не в том, что я к нему привязался, — Гарри с тяжелым вздохом отступил на шаг, — а в том, насколько высокомерно некоторые маги относятся к тем, кто не похож на них. Так ли сильно мы на самом деле отличаемся от Волдеморта, как нам кажется? Раз чужая жизнь имеет для нас столь малую ценность.
После этих слов в кабинете повисла исключительно неуютная тишина, пока старшие маги обменивались задумчивыми взглядами. Похоже, до этого момента про несчастного домовика никто даже не вспомнил. И это было самым печальным.
Засунув руки в карманы зимней мантии, Гарри брел вперед, рассматривая низкое, серое небо и размышляя о состоявшемся тогда разговоре. Мысли о смерти Кричера и его собственных чувствах по этому поводу не шли у него из головы. Он не питал симпатий к старому домовику и по большей части старательно избегал его. Но то, как он умер, и то, с каким безразличием Сириус говорил об этом, в очередной раз заставило Гарри задуматься о том, насколько неидеальным был волшебный мир и как далек оказался от той сказки, которая представлялась Поттеру, когда он только узнал о нём. Вероятно, отчасти его разочарование было связано с пробудившимся наследием заклинателей, которое рождало в душе инстинкт всеми силами оберегать магических существ. Или, ему просто было жалко домовика. Но Гарри начинал понимать, почему многие заклинатели предпочитали вести уединенный образ жизни и по возможности не взаимодействовать с социумом. Разочарование и возмущение со временем становились такими сильными, что впору было самому брать в руки волшебную палочку и вершить правосудие направо и налево.
Не стала ли столь бурная реакция заклинателей на отношение к волшебным существам одной из причин, почему однажды они будто исчезли с лица Земли? Могло ли Министерство, особо не привлекая к этому внимания общественности, просто истребить всех заклинателей, как когда-то истребило варн? Если на то пошло, то последние записи о заклинателях встречаются примерно в то же время, когда Министерством было принято решение уничтожить этих волшебных существ. Может ли это быть связано? И сколько ещё таких неугодных Министерству и магическому сообществу было истреблено в угоду чьим-то стремлениям, амбициям или страхам? Сколько ещё будет истреблено?
Узкая мощеная дорожка постепенно превратилась в тропинку, убегающую тонкой, извилистой лентой вверх по заснеженному холму к виднеющейся впереди черте леса. Последние дома Хогсмида остались за спиной. Потерявшись в мыслях, Гарри начал медленно взбираться вверх, глядя себе под ноги, пока не добрался до небольшого валуна на склоне пригорка и уселся на него, в задумчивости рассматривая укрытую снегом волшебную деревушку у подножья холма. Отсюда Хогсмид со своей причудливой архитектурой и мощеными улочками походил на рисунок из книги сказок. Впрочем, вблизи он походил на сказочную картинку ничуть не меньше.
То, что кто-то пристально на него смотрит, Гарри понял не сразу. Лишь уловив краем глаза какое-то движение, он повернул голову, увидев сидящего в нескольких футах от него человека, облаченного в чёрную мантию. Глубокий капюшон скрывал лицо, и Поттер мгновение обеспокоенно рассматривал незнакомца, гадая, не может ли это быть Пожиратель смерти.
«И как я его не заметил?» — недоумевал Гарри, пытаясь понять, что ему теперь делать и успеет ли он убежать. С другой стороны, вряд ли кто-то из приспешников Тёмного Лорда просто сидел бы тут на снегу, издали наблюдая за деревней и прижимая к груди... Поттер моргнул: «Это что, кролик?»
Любопытство побило здравый смысл и, не сводя взгляда с подозрительной фигуры, Поттер повернулся к незнакомцу всем корпусом. Человек чуть пошевелился, и из-под съехавшего со лба капюшона, на Гарри пристально воззрилась пара желтых, словно расплавленное золото глаз с чёрными вертикальными зрачками. Поттер растерянно изучал странное существо, которое продолжало неподвижно сидеть на месте, отвлеченно поглаживая по голове пушистого кролика. Это явно была женская особь. По крайней мере, черты лица больше походили на женские, впрочем, в них было мало человеческого. Ресницы и брови у неё белели как снег, на котором она сидела, и практически терялись на фоне такой же белой кожи и белых прядей волос, выбившихся из-под капюшона. Узкое, резко очерченное лицо с высокими, сильно выдающимися скулами и треугольным подбородком казалось лишенным пропорций, особенно вкупе с чересчур большими миндалевидными глазами, в которых не отражалось ни единой эмоции. Гарри скользнул взглядом по тонким запястьям, на которых можно было разглядеть бледно-зеленые чешуйки, виднеющиеся из-под рукава, потом перевел взгляд на кисти бледных рук и длинные пальцы, оканчивающиеся чёрными когтями, которые в данный момент с удивительной мягкостью касались серого меха кролика. И всё же то, как она держала его и как прикасалась к прижатым ушам и спине, ничуть не напоминало попытку успокоить напуганного зверька. Гарри вдруг пришло в голову, что, несмотря на абсолютную неподвижность существа перед ним, оно вполне способно в один прыжок преодолеть разделяющее их расстояние и в доли секунды запустить острые лезвия черных когтей ему в горло. Он не успел бы даже закричать. Поттер мысленно вздохнул.
«Том обозвал бы меня кретином».
— Привет, — улыбнувшись, поздоровался он, — прости, я не хотел мешать тебе.
Она ещё несколько мгновений с пугающим бесстрастием рассматривала его, после чего отвернулась, вновь обратив внимание на деревню у подножья холма. Упираясь локтями в колени, Гарри подался вперед, с интересом рассматривая молчаливое создание.
— Я раньше никогда тебя здесь не видел, — заметил он. — Откуда ты? — он помолчал, но, так и не дождавшись ответа, продолжил говорить: — Послушай, я, хм, не хочу лезть не в своё дело, но тебе лучше не приближаться к деревне. Что бы ты тут ни делала, люди могут подумать, что ты опасна, и напасть. Если ты живешь где-то в лесу или в горах, или если тебе нужна помощь...
Она, наконец, снова посмотрела на него, и Гарри готов был поклясться, что в невыразительных, янтарных глазах скользнуло нечто похожее на иронию.
— Я не хожу в деревню.
Голос существа прозвучал едва слышно и больше походил на шипение, чем на человеческую речь, но это уже было хоть немного похоже на диалог. Гарри приободрился.
— О! А что ты здесь делаешь?
Она опустила взгляд на кролика в своих руках, поглаживая его по голове.
— Я жду.
— Чего?
— Когда нужно будет наблюдать, — загадочно отозвалась она, всё еще глядя на зверька.
— Наблюдать за чем? — не понял Поттер.
— За чем-то, что очень его разозлило, — протянула та.
— Кого?
Она подняла на Гарри взгляд, и теперь он явственно увидел насмешку в её глазах.
— А ты не очень умный, да? — скривив тонкие бледно-розовые губы в кривой усмешке, заметила собеседница.
— Ну прости, если я не очень понимаю, когда кто-то говорит загадками, — признался Поттер.
— Ты и не должен ничего понимать, — она отвернулась, разглядывая деревню. — Уходи, мальчик-заклинатель.
— Что ж, хм, — Гарри медленно поднялся на ноги и отступил на шаг, — приятно было познакомиться, кхм, наверное... Пока, м-м-м... как тебя зовут? У тебя есть имя?
Она ничего не сказала и больше ни разу на него взглянула. С тихим вздохом Поттер понял, что лучше оставить незнакомку в покое, пока она не решила, что он привлекательнее кролика, и, развернувшись, побрел обратно в Хогсмид, намереваясь просмотреть Летопись Заклинателей, чтобы выяснить, что это за необычное существо. О таких он раньше никогда не слышал.
Тем временем загадочная собеседница Гарри, наблюдающая за удаляющейся фигурой мальчика, растянула губы в широкой улыбке и, почти с нежностью взглянув на кролика в своих руках, запустила когти в дрожащее тельце. Зверек дернулся несколько раз в мучительной агонии и обмяк. Стоило сердцу животного перестать биться, как женщина запрокинула голову, в тусклом солнечном свете блеснула пара острых как иглы клыков, когда она открыла рот. Белая кожа на лице начала растягиваться, затрещал, выворачиваясь, челюстной сустав, позволяя неестественно широко раскрыть рот, после чего она принялась неспешно проталкивать тушку мертвого кролика себе в глотку, пока не проглотила его целиком. По окончании жутковатой трапезы, она, с лёгкостью вернув челюсть на место, закрыла рот и легла на снег, впадая в легкую дрёму, пока медленно переваривала съеденного зверька.

* * *
Засунув руки в карманы мантии, Арчер брел рядом с Гарри в теплицы на урок травологии.
— И что, по-твоему, это было? — негромко спросил он, хотя особо впечатлённым или заинтригованным не выглядел.
— Чтоб я знал, — зевнув, проворчал Поттер, — я вчера полночи листал летопись, но ни одно существо, описанное там, не похоже на то, что я встретил в Хогсмиде.
— Мне интересно, что она там делала, — Том добрался до теплиц первым и толкнул стеклянную дверь, шагнув в залитое светом помещение, где пахло влажной землей и травами, Гарри юркнул в тепло следом за другом, на ходу стаскивая шарф и пожимая плечами.
— Она сказала, что ждёт.
— Чего? — Арчер снял шарф и зимнюю мантию, повесив их на крючок.
— Когда нужно будет наблюдать, — Поттер последовал примеру друга, избавившись от зимней мантии. — Мне кажется, — шепотом сказал он, заметив входящую в теплицы профессора Спраут, — что-то должно случиться.
— Необязательно, — так же тихо ответил друг, надевая перчатки. — Возможно, она там просто охотилась.
— Она сказала, что ждет чего-то, что кого-то сильно разозлило, — путанно пробормотал Гарри.
Том лишь бросил на него насмешливый взгляд, но ничего не сказал — профессор начала урок и обоим пришлось на время замолчать. После травологии они разошлись в разные стороны: Том отправился на руны, а Гарри на целительство, и закончить разговор так и не смогли. На обеде Арчера не было, и Поттеру пришлось нескольких минут пристально изучать карту Мародёров, пока наконец он не нашел точку с именем Томас Арчер в общежитии Слизерина.
«Ну вот и чего он меня не дождался?» — сварливо думал Гарри, убирая карту в сумку и попутно делая мысленную пометку добавить на неё дополнительные чары, чтобы точка с именем нужного человека выделялась каким-то особым цветом... ну или на крайний случай просто раскрасить их с Арчером имена в другие цвета, чтобы искать друг друга среди лабиринтов коридоров и бесчисленного множества точек с именами профессоров и студентов было проще и быстрее.
Уже торопливо шагая по коридору подземелий, он едва не столкнулся со своим деканом, резко появившимся из-за угла.
— Ох, сэр, простите! — смущенно пробормотал Гарри, отступая в сторону, чтобы пропустить профессора.
— А, Поттер, вы-то мне и нужны, — смерив ученика тревожно-мрачным взглядом, сказал Снейп. — Следуйте за мной.
Гарри тоскливо глянул в сторону своего общежития, понимая, что разговор с Арчером опять придется отложить, и побрел за деканом, гадая, чего тот хочет. Добравшись до кабинета зелий, Снейп сел за свой рабочий стол, велев Гарри занять гостевое кресло. Как только тот расположился напротив, Снейп выдвинул ящик стола, вытащив оттуда объемный свиток пергамента.
— Хочу сразу заметить, что эта беседа вам может не понравиться, — предупредил декан, разворачивая пергамент и раскладывая его на столе.
Гарри невольно забеспокоился, наблюдая за профессором. В голову тут же полезли непрошеные мысли о предполагаемой теме разговора.
— Могу я узнать, о чем пойдет речь, сэр? — осторожно поинтересовался он, втайне надеясь, что это никак не касается наследия заклинателя, о котором не так давно стало известно декану, или его препирательств с Амбридж. Ни то, ни другое обсуждать он не хотел.
Ничего не ответив, Снейп, наконец, расправил на столе пергамент, закрепив по углам склянками, играющими роль пресс-папье, и, откинувшись на спинку кресла, смерил ученика долгим взглядом. Поняв, чего тот ждёт, Гарри посмотрел на пергамент и, стоило ему увидеть несколько знакомых фамилий, соединенных между собой тонкими линиями, как во рту пересохло.
— Что это? — тихо спросил он, с трудом сохраняя на лице маску спокойного любопытства.
— А на что это похоже, по-вашему? — сухо уточнил Снейп, пристально наблюдая за выражением лица Поттера, тот медленно поднял голову, обращая взгляд на профессора.
— На фамильное древо, сэр, — ответил он, уже понимая, чью именно родословную демонстрирует декан.
— Некоторые, хм, обстоятельства вынудили меня провести исследование, касающееся происхождения вашего друга, — с формальной холодностью сообщил Снейп.
Гарри молчал, не желая как-либо показывать ту панику, которая с каждой секундой все сильнее разрасталась в его душе. Если он знает... если узнает Дамблдор...
«О нет, нет, нет, нет!»
— Поттер, — выдержав небольшую паузу, траурно произнес профессор, — боюсь, информация, которую я получил, составив это фамильное древо, может оказаться для вас весьма шокирующей, — так как Гарри продолжал упрямо молчать, лихорадочно соображая, как ему следует сейчас отреагировать, Снейп продолжил говорить: — Ваш друг, мистер Арчер... приходится родным внуком Тёмному Лорду.
Северус помедлил, ожидая какого-либо ответа, но Гарри продолжал смотреть на него с непроницаемым спокойствием. Это была не та реакция, на которую он рассчитывал. Он ожидал удивления, гнева, страха или недоверия, именно для этого предусмотрительно подсунул под нос Поттеру подробное фамильное древо, предполагая, что тот тут же кинется проверять достоверность информации. Но Гарри лишь мельком скользнул взглядом по изображенной на пергаменте родословной, после чего словно забыл о её существовании. Лишь на долю секунды в глубине изумрудных глаз скользнул панический ужас, прежде чем мальчишка успел отгородиться от профессора стеной ледяного равнодушия. Учитывая подобное поведение, можно было предположить, что...
— Вы знали, — холодея, прошептал Северус.
— Да, — прямо ответил Гарри.
— А ваш друг?
— Тоже.
— Как давно?
— Достаточно давно.
Снейп почувствовал, как на смену тревоге и сочувствию к мальчику, которые он испытывал, сообщая ему эту новость, приходит жгучая ярость.
— И вам не пришло в голову, что об этом следует сообщить? — процедил он.
— Зачем? — Поттер непонимающе склонил голову к плечу.
— Зачем? — не веря своим ушам, переспросил Северус. — Зачем?! Поттер, вы хоть осознаете, что это значит?!
— Лишь то, что Том внук Волдеморта, — равнодушно ответил Гарри. — И ничего более.
— Поттер, — от гремящей в душе злости голос Снейпа упал до ядовитого шипения, — ваш друг — наследник Тёмного Лорда. Он вполне может оказаться шпионом.
— А я сын Джеймса Поттера, — пожал плечами тот. — И вполне мог оказаться... как вы там говорили? Заносчивым, безмозглым, самолюбивым, избалованным эгоистом, бездарем и хулиганом. И, тем не менее, хоть я и похож в чем-то на отца, мы с вами оба понимаем, что я — не он.
— Моё мнение о вашем отце строго субъективно и построено на личном отношении, — холодно отрезал Северус. — Вполне очевидно, что кто-то другой, например ваш идиотский крёстный, будет с пеной у рта доказывать, что он был великим человеком. О Тёмном Лорде, боюсь, вы такого не услышите. Вследствие чего ваш аргумент в данном случае совершенно неубедителен.
— Ну почему же? — Гарри чуть улыбнулся. — Уверен, некоторые Пожиратели, вроде Беллатрикс Лестрейндж, назвали бы его великим.
— Ради Мерлина, Поттер, — Снейп скривился, — будьте серьезнее. Мы говорим о вашей безопасности.
— Том никогда не причинит мне вреда, — уверенно заявил Гарри.
— Ваш друг амбициозен и, не будем отрицать, весьма прагматичен и хладнокровен в некоторых вопросах, — напомнил Северус. — Учитывая, что ему известно о том, кем он приходится Тёмному Лорду, мистер Арчер вполне мог использовать эту родственную связь для своей выгоды.
— У вас есть какие-то доказательства того, что Том присоединился к Волдеморту? — поинтересовался Гарри.
— Мне известно, что в Хогвартсе находится шпион Тёмного Лорда, — сказал Снейп. — И я вполне допускаю, что им является ваш друг.
— Это не так, сэр, — со спокойной убежденностью ответил Гарри.
— Чёрт возьми, Поттер! — потеряв терпение, Снейп с яростью ударил кулаком по столу. — Мы говорим не только о вашей безопасности! Вы хоть осознаёте, сколько жизней может быть под угрозой из-за вашего приятеля?!
Гарри откинулся на спинку кресла, разглядывая декана. В изумрудных глазах царила холодная пустота.
— Чего вы от меня хотите, сэр? — уточнил он.
— Чтобы вы, Мордред бы вас побрал, раскрыли глаза, — прорычал Снейп. — Ваш друг опасен.
— При всём уважении, сэр, вы сами являетесь Пожирателем смерти, — сухо напомнил подросток. — Если вы предлагаете судить людей своими категориями, то и вам не следует доверять. Вы ведь вполне можете оказаться шпионом Волдеморта. Разве нет?
Снейп несколько секунд сверлил мальчишку взбешенным взглядом, не зная, наорать ему на мелкого идиота или придушить. Увы, чтобы он сейчас ни сказал упрямому сопляку, тот отмахнется от его слов. Это осознание немного усмирило бушующий в душе гнев.
— Глупый, упрямый мальчишка, — устало выдохнул он. — Сколько раз вас должны ударить ножом в спину, чтобы вы наконец перестали верить в сказки про любовь и дружбу?
— Полагаю, удар должен быть смертельным, — невозмутимо констатировал Гарри. — Сэр, если это всё, то я хотел бы вернуться в общежитие.
Несколько долгих мгновений Снейп в гробовом молчании рассматривал сидящего напротив мальчишку. Он не понимал, откуда в столь темпераментном подростке берется эта бескрайняя ледяная пустота. Он уже не единожды видел, как все эмоции вмиг исчезают за этой нерушимой стеной, и в такие секунды задавался вопросом, что за человек взирает на него из той бездны равнодушия, затопляющей изумрудные глаза. Но полнейшей загадкой для Северуса была эта фанатичная вера Поттера в его лучшего друга. Как Гарри мог быть настолько слеп и наивен в одной ситуации, при этом демонстрируя исключительный ум и расчётливость в другой?
— Идите, — наконец, сказал он. — И, для собственной же безопасности, сохраните этот разговор втайне.
Гарри поднялся на ноги.
— Конечно, сэр, — пообещал он. — Спасибо.
Дверь за Поттером закрылась, и Снейп остался один, по-прежнему пребывая в мрачной задумчивости.
«Что ж, — угрюмо размышлял он, — раз мальчишка не хочет смотреть правде в глаза, придется его заставить».
С этими мыслями, он свернул пергамент и направился в кабинет директора. В конце концов, Дамблдор в любом случае должен знать, кто притаился у них под носом.

* * *
Захлопнув за собой дверь спальни для мальчиков, Гарри в ярости ударил кулаком по стене, выпуская наружу весь гнев и ужас, что копились в сердце с той самой секунды, как он увидел на столе декана фамильное древо с именем Арчера. Мало ему было подозрений крёстного, так теперь ещё и Снейп с Дамблдором начнут косо смотреть на Тома, а учитывая деятельность Арчера в слизеринском клубе, тот может нарваться на серьезные проблемы, если правда всплывёт на поверхность. Если даже Гарри начал подозревать друга чёрт знает в чем, то что подумают профессора? Плохо. Очень плохо.
— Воу, Поттер! — вскликнули у него за спиной. — В чем провинилась бедная стена?
Он резко обернулся, напоровшись взглядом на Тома, Драко и Блэйза, которые в крайнем недоумении рассматривали его, расположившись с картами в руках на кровати Забини.
— Том, нам нужно поговорить, — проигнорировав замечание Блэйза, сказал он, глядя на друга.
— Подожди минут двадцать,— лениво протянул Арчер, бросив глумливый взгляд на парочку сокурсников, — я почти выиграл.
— Сейчас, — процедил Поттер, у которого после разговора со Снейпом не осталось никакого терпения.
Том смерил его предупреждающим взглядом.
— С каких это пор я выполняю твои приказы, Гарри? — нарочито мягким тоном уточнил он, Драко, искоса глянув на Арчера, боязливо поежился, но на самого Поттера откровенно угрожающие нотки в голосе друга впечатления не произвели.
— С этой секунды, — холодно заявил он.
— Интригующее заявление, — Арчер опасно усмехнулся и отвернулся к сокурсникам: — Твой ход, Малфой.
Гарри мгновение молчал, рассматривая друга, пока Драко и Блэйза, бросали напряженные взгляды с него на Арчера и обратно. Дёрнув уголком губ в раздраженной усмешке, Поттер перевел взгляд на карты в руках сокурсников и, сосредоточившись, чуть повел бровью. В следующую секунду карты охватило серебристое сияние, а мгновением позже они осыпались черным пеплом на изумрудный плед.
— Эй! — Блэйз вскочил на ноги, в то время как Драко с испуганным вскриком отпрянул в сторону, едва не свалившись на пол. — Поттер, ты совсем озверел?! — сердито гаркнул Забини. — Это была моя любимая колода!
— Прости, — ответил Гарри. — Я куплю тебе новую, — он неотрывно смотрел на друга, который продолжал сидеть на кровати, невозмутимо отряхивая руки. — Том?
— Ты сегодня чертовки убедителен, Гарри, — с мрачной иронией заметил Арчер, поднимаясь с кровати. — Надеюсь, это что-то действительно важное.
— О, ты даже представить себе не можешь, — ядовито улыбнулся Поттер.

* * *
Привалившись спиной к стене и скрестив на груди руки, Том в задумчивости рассматривал Поттера, нервно мерящего шагами Выручай-комнату, которая в данный момент размерами и обстановкой напоминала до отвращения тесную каморку.
— И это всё? — уточнил он.
— Да, — Гарри искоса глянул на друга. — Этого мало, что ли?
— Я просто пытаюсь понять, с чего вдруг ты так психуешь, — насмешливо бросил тот и окинул взглядом тёмную комнатушку, та, следуя его мысленным указаниям, начала увеличиваться в размерах и меняться, пока, наконец, не стала больше похожа на небольшую, относительно уютную гостиную. Гарри, похоже, даже не заметил перемен.
— Они теперь начнут думать, что ты шпион, — глядя себе под ноги, сказал он.
— Пусть думают, — фыркнул Арчер, усаживаясь в кресло. — У них нет никаких доказательств.
Гарри хмуро глянул на друга.
— Неужели тебя не беспокоит, что Дамблдор узнает о том, что ты внук Волдеморта?
— Рано или поздно он всё равно бы узнал, — философски заметил Том.
— Но что если он захочет тебе навредить? — Гарри остановился посреди комнаты, скрестив на груди руки. — Что если он тебя исключит из школы?
— Не исключит, — Арчер усмехнулся. — Ему выгоднее держать меня поблизости. Отпускать меня в неизвестность сейчас опасно. По крайней мере, так он будет думать.
— Да ты оптимист, я погляжу, — проворчал Поттер, усаживаясь в свободное кресло.
— Меня в данном случае больше беспокоят намерения Снейпа, — задумчиво протянул Арчер.
— Хм? — Гарри непонимающе взглянул на друга.
— Чего он добивался, рассказав тебе о моей родословной?
— Просто хотел предупредить.
— Ой ли? — Арчер усмехнулся. — Такие люди как Снейп никогда просто так не делятся важной информацией. Не думаешь ли ты, что он намеренно хочет настроить тебя против меня?
— Но зачем ему это? — недоуменно спросил Поттер.
— Как знать, — Том пожал плечами. — Но я на твоём месте не стал бы сбрасывать со счетов некие скрытые мотивы, когда речь идет о человеке, по вине которого погибли твои родители.
Гарри обратил на друга растерянный взгляд.
— О чем ты? — нахмурился он.
— Ах да, ты же не знаешь, — Арчер сочувственно скривился. — Это Снейп передал Волдеморту текст пророчества, которое, как ты сам не раз говорил «испоганило всю твою жизнь».
— По-подожди, — Поттер запнулся и затих, качая головой. — Я не понимаю, как он...
— Волею случая, Снейп, будучи преданным последователем Тёмного Лорда, умудрился подслушать пророчество и передал его своему господину, — пояснил Том. — Именно по его вине твоих родителей преследовали и убили, Гарри.
— Но...но ведь он... — Поттер оторопело рассматривал друга. — Как ты узнал?
— Мы много что обсуждаем на собраниях, — расплывчато пояснил Арчер.
— Кто-то из слизеринцев знает о пророчестве? — не поверил Гарри.
— Им известно немного, — протянул Том. — Содержания они, конечно, не знают, но им известно, что было некое предсказание о ребенке, который должен родиться на исходе седьмого месяца. Как известно и о том, что это предсказание сообщил Волдеморту именно Снейп.
Гарри вцепился в ручки кресла с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
— Но как он мог так поступить? — прошептал он.
— Полагаю, он очень хотел добиться признания Темного Лорда и доказать, что достоин быть одним из самых приближенных его слуг наравне с Люциусом Малфоем, — предположил Том. — Так что, Гарри, тебе следует быть с ним осторожнее. Северус Снейп никогда и ничего не делал от чистого сердца и уж тем более желания защитить.
— Как давно ты знаешь? — хрипло спросил тот.
— С начала этого года.
— И ты мне не сказал?!
— Мы там, помнится, переживали некий кризис доверия, — насмешливо напомнил Арчер. — Я не был уверен, как ты отреагируешь.
Поттер отвернулся, слепо глядя в одну точку. Ему вдруг стало страшно. Страшно, гадко и стыдно при мысли о том, как многим он делился со своим деканом и что тот может сделать со всей этой информацией.
— Дьявол, — дрогнувшим голосом прошептал он, слепо глядя в пустоту. — Есть ли в этом мире хоть один человек, кому можно доверять?
По губам Арчера скользнула змеиная усмешка.
— Ты можешь доверять мне, Гарри, — его голос звучал мягко и сострадательно, но в обсидиановых глазах царило лишь расчётливое удовольствие. — Ты всегда можешь доверять мне.

___________________

С того вечера, как Том рассказал о Снейпе, Гарри перестал посещать уроки зельеварения. Он понимал, что это глупо, бессмысленно и импульсивно, но в его душе творился такой кавардак, что он не хотел сейчас видеть декана. Снейп, конечно, не понимал, с чем связано подобное поведение. Он уже несколько раз вызывал Поттера к себе и каждый раз Гарри лишь молчал, глядя себе под ноги, и упрямо игнорировал всё, что говорил ему профессор, будь то попытки вывести его на цивилизованный разговор или угрозы. На две назначенные отработки Поттер тоже не явился, едва ли не провоцируя Снейпа начать снимать очки с собственного факультета. Гермиона несколько раз попыталась поговорить с ним, и, сдавшись, Поттер рассказал ей о пророчестве и участии Снейпа в его судьбе. Подруга слушала его в гробовом молчании и, когда он затих, некоторое время осмысливала полученную информацию.
— Боже мой, Гарри, — её карие глаза были полны сочувствия, когда она подняла на него взгляд, — мне так жаль... Я даже представить себе не могла...
Она замолчала и покачала головой.
— Вот и я не мог, — скривился тот, отвернувшись к окну. — А он все это время смотрел мне в глаза, говорил о доверии, помощи, участии и знал... знал чёрт возьми! При этом представь себе, ему хватило наглости пытаться убедить меня, что Тому нельзя доверять! Лицемерный ублюдок.
— Возможно, сейчас он пытается хоть как-то искупить свою вину? — кусая губы, предположила Гермиона, стойко игнорируя оскорбления в адрес учителя.
— Да конечно, — Гарри пренебрежительно фыркнул.
— Но то, что произошло, случилось очень давно, — осторожно сказала она. — Мне кажется, с тех пор он тысячу раз пожалел о своем решении.
— Да он только рад был, что приложил руку к смерти отца, — презрительно выплюнул Гарри. — Небось, до сих пор поздравляет себя с таким успехом.
— Не думаю, что он гордится собой, — качнула головой Грейнджер, с ногами забравшись в кресло и обхватив руками колени. — Ты ему, по-своему, дорог, и глядя изо дня в день в твои глаза, он осознает, какое зло причинил. Ему придется жить с этим до конца своих дней.
— Если бы он испытывал хоть каплю вины, то мог хотя бы попробовать рассказать мне правду, — сквозь зубы процедил Гарри.
— Это не так просто сделать, как тебе кажется, — мягко заметила та.
— Ну да, естественно, — он поморщился, — когда ты трус и подлец.
Гермиона на это заявление лишь тяжело вздохнула, понимая, что достучаться до него не получится.
— Но пропускать занятия — это ведь тоже не решение, — помедлив, сказала она. — Рано или поздно тебе придется с ним поговорить.
— Я знаю, — плечи Гарри поникли, и весь воинственный настрой разом оставил его. — Я... мне просто нужно собраться с мыслями.
— Собирайся быстрее, — посоветовала Грейнджер. — Профессор Снейп не будет долго это терпеть и если не справится сам, привлечет директора.
Поттер лишь промычал что-то неопределенное в ответ.

Как и предсказывала Гермиона, ближе к концу недели его вызвал директор, но даже это не всколыхнуло в душе никаких эмоций. Сейчас Гарри было совершенно плевать, чем обернутся для него прогулы и что скажет Дамблдор. Он просто хотел никогда больше не видеть Снейпа и никогда не говорить с ним. И если для этого ему придется покинуть Хогвартс, что ж... так тому и быть.
— Гарри, — Дамблдор встретил его с неизменной доброжелательностью, — проходи, присаживайся.
К счастью, кроме директора в кабинете больше никого не было. Поначалу Гарри опасался, что Снейп будет присутствовать при разговоре. Когда он расположился в гостевом кресле напротив директорского стола и вежливо отказался от предложенного чая, Дамблдор, наконец, перешел к основной теме разговора.
— Как я понял, Гарри, ты уже не раз пропустил занятия зельеварения, — сказал он. — Могу я узнать, почему?
Поттер мрачно взглянул на него.
— По личным причинам, сэр, — ровно ответил он.
Дамблдор помолчал, глядя ему в глаза.
— Могу я узнать эти причины? — полюбопытствовал он.
— Извините, но нет.
— Хорошо, — подобный ответ директора совершенно не разозлил, — я могу понять твои чувства, Гарри, — плавно продолжал он, — но в данном случае, увы, вынужден настаивать, чтобы ты не пропускал занятия, в противном случае тебя просто не допустят до экзаменов.
— Моё отсутствие на уроках никак не повлияет на успеваемость, сэр, — спокойно заверил Поттер. — Я занимаюсь самостоятельно и, уверяю вас, могу сдать СОВ даже сейчас.
— Я ничуть в этом не сомневаюсь, — убеждённо кивнул Дамблдор, продолжая по-прежнему мягко улыбаться. — Но помимо успеваемости существуют также правила школы, которые ты, как ни прискорбно, нарушаешь.
— Можете назначить мне отработку, — буркнул Поттер.
— Гарри, — Дамблдор посерьезнел, — ты ведь и сам понимаешь, что Министерство магии с исключительным вниманием следит за распорядком в Хогвартсе. Рано или поздно им станет известно о твоих пропусках, и в этом случае, боюсь, даже я не смогу оградить тебя от неприятностей.
— Меня посадят в Азкабан за прогулы? — Гарри криво улыбнулся.
— Нет. Но поверь мне, Гарри, министр сейчас будет рад любому поводу исключить тебя. Не стоит доставлять ему такое удовольствие, — он выдержал небольшую паузу, давая собеседнику возможность осмыслить свои слова. — И если тебя исключат и лишат волшебной палочки, ты останешься совершенно беззащитен, что недопустимо в нынешних обстоятельствах.
— Значит, так тому и быть, — упрямо нахмурился Поттер, и всё же упоминание Фаджа заставило его несколько иначе взглянуть на ситуацию. — Но... я подумаю над вашими словами, сэр.
В кабинете на какое-то время повисла гнетущая тишина, которую нарушал лишь шорох перьев Фоукса и негромкий перезвон волшебных вещиц на полках.
— Что ж, — наконец, неторопливо произнёс директор, разочарованным или сердитым он при этом не выглядел, — я не могу заставить тебя изменить отношение к ситуации, и в данном случае лишь пытаюсь направить по верному пути. Меня, безусловно, огорчает твоё поведение, но я верю, что ты разумный молодой человек и в итоге примешь правильное решение, в противном случае для тебя всё может обернуться весьма печально. Но, — Дамблдор рассеянно пригладил серебристую бороду, и в его голубых глазах замерцал лукавый огонёк, — по правде сказать, я пригласил тебя не только по причине твоих пропусков.
Гарри вскинул на профессора удивленный взгляд.
— Да?
— Да. Я бы хотел кое-что показать тебе.
Он неторопливо повел рукой в сторону одной из полок, с которой плавно соскользнул массивный каменный сосуд, опоясанный по краю резными письменами и символами. Медленно проплыв по воздуху в их сторону, сосуд, от содержимого которого исходило яркое серебристое свечение, опустился на стол перед директором. Поттер привстал с кресла и заглянул внутрь, с интересом разглядывая необычное вещество, которое непрерывно двигалось и закручивалось спиралями, словно потревоженное дуновением ветра.
— Тебе известно, что такое Омут памяти, Гарри? — наблюдая за ним, спросил Дамблдор.
Тот оторвал взгляд от чаши и кивнул.
— Да, сэр. Он предназначен для просмотра воспоминаний, — он снова заглянул в сосуд. — Вы хотите показать мне какое-то воспоминание?
— Именно, Гарри. Точнее сказать, я намерен показать тебе несколько воспоминаний. Мне потребовался не один год, чтобы собрать их, и теперь я бы хотел, чтобы ты увидел их.
Поттер смерил собеседника подозрительным взглядом.
— Зачем?
— Я уверен, мой мальчик, что ты найдешь ответ на свой вопрос, когда увидишь их, — с улыбкой заверил его директор.
Гарри помедлил, разглядывая плавающие в чаше воспоминания, и наконец кивнул.
— Хорошо.

Просмотр всех воспоминаний, которые хотел продемонстрировать директор, занял больше двух часов, и в слизеринское общежитие Гарри возвращался, чувствуя себя выжатым как лимон. Он даже не мог понять, что вымотало его больше: сами воспоминания или те чувства, что он испытывал, когда перед его глазами проходили отрывки чужой памяти. Воспоминания, что он увидел, так потрясли и сбили его с толку, что все мятежные чувства в отношении Снейпа разом ушли на второй план.
Неожиданно для себя Гарри стал свидетелем некоторых эпизодов из жизни семьи Гонт. Он даже предположить не мог, что потомки Слизерина влачили столь жалкое существование, продолжая при этом кичиться своим происхождением, словно это было всем, что имело смысл. Словно они и не видели, в какой нищете, запустении и упадке живут. Словно не осознавали, насколько ничтожными были.
Истонченная, увядающая ветвь, которую он видел на гобелене с родовым древом Слизерина, обрела голоса и лица, и зрелище это было настолько отвратительным, что Поттер невольно посочувствовал Салазару, который, должно быть, и представить не мог, во что превратятся наследники его рода через несколько столетий. Он видел печальную историю любви Меропы Гонт, в которой были лишь отчаяние, ложь, иллюзии, разочарование и смерть. И видел стылый, мрачный приют, в котором провел своё детство Том Риддл. Обрывочные воспоминания о детстве и юности Тёмного Лорда отозвались в душе состраданием и непреодолимым желанием вытащить одинокого, отвергнутого мальчика из этого отвратительного, мрачного мира, в котором тот жил.
Гарри понимал, что причиной этому необъяснимому сочувствию к человеку, по вине которого погибли его родители, стало сходство Тома Риддла с его лучшим другом... черт, он не просто был похож на Арчера. Гарри вообще сперва показалось, что тощий, замкнутый мальчик в той грязной комнатушке приюта и есть его лучший друг. И если бы он не знал, что в свои одиннадцать лет Том жил в соседнем доме на Тисовой улице, он бы принял Риддла за него. Теперь становилось понятно недоверчивое отношение Дамблдора к Арчеру. Том был точной копией молодого Волдеморта, и дело было не только в том, как он выглядел. Всё, от манер, речи и осанки до взгляда и поведения напоминало Арчера. Лишь одно отличало Тома от того двойника в воспоминаниях: Гарри никогда не видел в глазах лучшего друга столь удушающей, всепоглощающей ненависти.
«Как же паршиво тебе жилось», — тоскливо размышлял Поттер по дороге в подземелья, невольно задаваясь вопросом, что стало бы с Арчером, если бы его не забрали из приюта... если бы они никогда не познакомились? Могло ли так случиться, что Том стал бы вторым Тёмным Лордом? У него ведь были для этого все шансы. При этой мысли по спине Гарри пробежал холодок. Не за тем ли Дамблдор показал ему все эти воспоминания? Не пытался ли намекнуть, что его лучшему другу уготована та же участь, что и Волдеморту? Что его будущее предопределено и неизбежно... и не об этом ли были те кошмары Арчера в прошлом году? И сейчас Том, ведомый безжалостной рукой судьбы, идет по пути, который так похож на путь, выбранный когда-то Тёмным Лордом. Всё это стремление к власти и могуществу, жестокость, высокомерие, его идеи, мысли, приоритеты и амбиции... всё так походило на то, что Гарри увидел в Омуте памяти. На то, что сделало Волдеморта тем, кто он есть — убийцей и тираном.
Гарри вдруг понял, что ему трудно дышать. Он остановился посреди коридора и, привалившись спиной к стене, закрыл глаза. Арчер, если только захочет занять место Тёмного Лорда, будет добиваться этого любыми путями. Возможно, это уже происходило. Возможно, слизеринский клуб и все эти разговоры о переходе на сторону Волдеморта не просто фарс и игра. Зная Тома, он вполне был способен на двуличность, интриги и ложь. Способен пройти по головам, чтобы добиться своей цели. Без сожалений и колебаний избавиться от любых слабостей, которые могут ему помешать. Гарри прекрасно это понимал. Как понимал и то, что Том предаст, сломает и уничтожит любого, если только это будет выгодно. Если только это позволит ему стать сильнее.
Даже расколет собственную душу на части.
Но тогда Арчер пересечет ту незримую черту, из-за которой не будет возврата, и в погоне за своими желаниями потеряет самого себя. И это осознание, что однажды Гарри посмотрит в глаза лучшего друга и не увидит его там, что из глубины тёмных глаз на него с равнодушным безразличием взглянет незнакомец, ужасало его.
Пол под ногами будто дрожал и качался. Нужно заставить себя успокоиться. Нужно взять себя в руки, добраться до спальни и лечь спать, чтобы больше ни о чем не думать и ничего не чувствовать. Чтобы ему больше не было так страшно.
По крайней мере, теперь было понятно, зачем Дамблдор показал ему все эти воспоминания. Директор, как и Снейп, пытается доказать, что человек, которому он доверял больше жизни, который был его лучшим другом и единственной семьей, лжец и предатель. Что он враг.
— Я скорее умру, чем поверю в это, — стиснув зубы, прорычал Поттер.
«Я скорее умру, чем приму это».
Но хуже всего становилось не от предательских сомнений в искренности Тома, которые поселились в душе после просмотра воспоминаний о Риддле. Куда больше пугало то, что шестнадцатилетний мальчишка, каким бы умным или талантливым магом он ни был, не сможет пережить эту безумную попытку превзойти Тёмного Лорда. Что, так или иначе, Том погибнет, от своих рук или от чужих. И это неизбежно.
Опираясь рукой о стену, Гарри, еле переставляя ноги, побрел к слизеринскому общежитию. Сейчас больше всего на свете он мечтал понять, как ему сохранить жизнь, душу, разум и сердце лучшего друга, который постепенно проваливался в бесконечно чёрную бездну. Как спасти Тома от самого себя? От того, кем он может стать. Ведь если он потеряет Тома, то что останется от него самого? Какой смысл будет у этой жизни?

* * *
Гарри отложил дневник Салазара и, потянувшись, отрешенно уставился в потолок. Том, расположившийся в кресле напротив, в окружении остальных записей Слизерина и собственных заметок, с любопытством взглянул на него.
— Ты удивительно тихий со вчерашнего дня, — заметил он. — О чем вы говорили с Дамблдором?
Поттер устроился поудобнее на диване и в задумчивости скосил глаза на Арчера, после чего вновь обратил взгляд к потолку библиотеки.
— Я всё думаю, — медленно протянул он, после продолжительного молчания, — что происходит с личностью и мировоззрением человека после создания крестража...
На лице Арчера при этих словах не отразилось ни единой эмоции, лишь где-то в глубине обсидиановых глаз, вспыхнул ледяной огонь.
— Что тебе известно о создании крестража?
— Только то, что для этого нужно расколоть собственную душу на части и принести кого-то в жертву, — Гарри иронично глянул на друга, — так что как способ продления жизни для нас с тобой этот вариант отпадает, как бы тебя ни привлекала перспектива вечной жизни.
— Откуда ты узнал об этом? — осторожно уточнил Том. — Нигде в библиотеке Слизерина этой информации не было.
— Зато была в доме Блэков, — Поттер тоскливо вздохнул. — Такие книги пропали...
— О, — Том бросил на него колючий взгляд. — И мне ты рассказал о своей находке только сейчас, потому что?..
— Всё недосуг было, — Гарри прикрыл глаза. — Том, как думаешь, эта... кхм, кровожадность Волдеморта — следствие создания крестражей или он таким был и до этого?
Арчер тихо фыркнул.
— Нельзя сразу родиться кровожадным, — заметил он.
— Если только ты не комар, — насмешливо откликнулся Гарри и, помрачнев, признался: — Не понимаю, как можно сотворить такое с собственной душой?
Том пожал плечами, откидываясь на спинку кресла.
— Довольно обидно годами по крупинкам собирать власть и могущество, бороться со всем миром и раз за разом демонстрировать каждому усомнившемуся недоумку собственное величие, чтобы в один прекрасный день стать просто смрадным куском гниющей плоти, — сказал он. — Тёмный Лорд хотел управлять смертью, а не быть её очередным, хм, приобретением.
— Но зачем? — Гарри нахмурился.
— Это противоестественно — умирать, — с отстранённой задумчивостью отозвался Том.
— Чушь какая, — Поттер пренебрежительно фыркнул. — Это закономерный цикл и любое живое существо подчиняется этим законам природы. Отрицать их — значит отрицать сам факт своей принадлежности к этому миру.
— Боги должны быть бессмертны, — заметил Арчер, заслужив ироничный взгляд лучшего друга.
— Не могу сказать, что верю в богов... или бога, — скривился тот, — но раз уж на то пошло, Смерть — единственный Бог в этом мире, и управлять ей никому не под силу. Зато разозлить её очень даже можно.
— Но если кто-то сможет превзойти этого бога, не значит ли это, что он станет всемогущим? — настаивал Том.
Гарри помолчал.
— И что же? Самому стать Смертью? Решать, кому жить, а кому умирать? — он возвел взгляд к потолку. — Интересно, нравится ли Смерти её работа? Как по мне, так это отвратительно одинокое и грустное существование.
— Абсолютная сила — заманчивая перспектива.
— О да, ведь только ради этого мы и живем, — иронично хмыкнул Поттер, — ради силы и власти. Других радостей жизни нет, — он немного помолчал. — Знаешь, чем пахнут крестражи?
— Хм? — Том с любопытством взглянул на друга.
— Гниением, — Гарри, скривился, вспоминая удушающий, тошнотворный запах, который источал медальон. — Теряя свою целостность, душа начинает гнить и увядать, пока в итоге в крестраже не останется мертвый кусок некой закостенелой материи, которая хоть и держит человека в этом мире, но больше ничего не испытывает. Создавая крестражи, ты не обманываешь смерть и не становишься с ней на одну ступень, Том. Ты уничтожаешь самого себя. Убиваешь сам смысл собственного существования, пока в нем не остаются лишь мрак и холод.
— И, тем не менее, Волдеморт вернулся из мёртвых, — спокойно парировал Арчер. — Не в этом ли весь смысл? Быть свободным даже от Смерти.
— Это клетка, а не свобода, — вздохнул Гарри. — И он сам себя запер в ней. Всё что собой представляет сейчас Волдеморт, это тусклое, призрачное воспоминание того человека, которым он был до того, как расколол собственную душу.
После этих слов в библиотеке повисла тягостная, угрюмая тишина. Арчер в задумчивости рассматривал друга, и в глазах его кружилось какое-то неясное выражение, сродни обреченному осознанию.
— Воспоминание, говоришь, — протянул он.
— Весьма материальное и смертоносное, конечно, — Гарри безрадостно улыбнулся, — но всё же воспоминание. Что вообще он может чувствовать, если от души у него остался один лишь огрызок? Хоть что-то в этой жизни радует его? Может ли он испытывать любовь? Или счастье? Что у него осталось кроме ненависти и алчности?
— Могущество? — с усмешкой предположил Том.
— А зачем оно нужно? Какой в нём смысл, если всё, на что ты способен, это убивать, разрушать и ненавидеть, но даже это не приносит тебе удовлетворения? Зачем жить, если не можешь хоть что-то почувствовать? Если радость, любовь и свет тебе более недоступны? Зачем нужна эта власть, если ради неё ты жертвуешь собственной душой?
— И всё же, это не помешало ему стать великим волшебником, — напомнил Арчер.
— Он не великий, — Поттер скривился. — Величие измеряется не тем, как много ты можешь разрушить. А тем, что ты можешь создать. Велик не тот, кто силен и жесток. А тот, кто использует данную ему власть и силу мудро. Волдеморт же все силы бросил на уничтожение тех, кого презирал и ненавидел и на идиотские крестражи, которые окончательно свели его с ума.
— Так что тебе рассказал директор? — помедлив, спросил Том, резко меняя тему.
— Он показал мне воспоминания. О Волдеморте.
— О, — понимающе протянул Арчер. — Так вот откуда вся эта философия. И что за воспоминания?
— О Гонтах, о его детстве... о жизни в приюте, — Гарри вздохнул и повернул голову, обратив на друга растерянный взгляд. — Скажи, Том, нормально ли это — сопереживать человеку, который убил твою семью?
Тот помолчал.
— Не думаю, что ему нужно твоё сочувствие, — сдержанно заметил он.
— Ну да, он же такой самодостаточный парень, — Поттер вздохнул. — Помнишь, как-то мы говорили о его мотивах? О том, что на становление Тёмным Лордом его толкнул этот гобелен, — он кивком головы указал на фамильное древо Слизерина. — Я всё думал о том, как он смотрел на эту корону, понимал, кем является, что по праву рождения выше всех этих аристократов и выскочек ... что он король магической Британии, чёрт побери, и может столько сделать и изменить, если захочет... — Гарри сокрушенно цокнул языком. — Как же так вышло, что в итоге он не придумал ничего лучше, чем жестокость, месть и ненависть? Неужели, он так презирал весь мир, что захотел его уничтожить?
Арчер несколько минут молчал, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику кресла.
— Я думаю, что он любил магический мир, — негромко признался он. — Но ненавидел то, во что его превратили маги.
— Но он ведь не пытался сделать мир лучше, — Поттер нахмурился. — Он будто хотел, чтобы мир страдал так же, как страдал он сам. А с такими мотивами просто невозможно создать хоть что-то мало-мальски хорошее. Поэтому он решил просто всё разрушить... — Поттер безрадостно усмехнулся. — Откуда эта ненависть к магглам и магглорожденным? Он же сам полукровка. Или, — он запнулся, удивленно взглянув на друга, — Риддл так презирал самого себя и своё происхождение, что мечтал любым способом стереть с лица Земли любое напоминание об этом?
— Что? — Том недоуменно вскинул брови.
— Ну подумай! — Гарри резко сел на диване, по-турецки скрестив ноги, и воззрился на друга широко распахнутыми глазами: — Пока Риддл рос в приюте, его презирали за то, что он отличается от других, за то, что он странный и вокруг него постоянно творится какая-то чертовщина. Потом он узнал, что является волшебником и, попав в Хогвартс, думал, что наконец нашел своё место в этом мире. Но и в Хогвартсе ему жилось не сладко. Очевидно, что безродный сирота на Слизерине был не самым популярным парнем. В итоге оказалось, что и здесь он чужой из-за своего происхождения. Всё детство ему говорили, что он ничтожество. Что он пустое место. Ему приходилось постоянно доказывать окружающим, что он чего-то стоит. Что он заслуживает уважения. А рядом не было ни одного человека, который смог бы разделить с ним его трудности, кто принял бы его как есть. Ни друзей, ни семьи... — Гарри затих, отводя взгляд, — он всегда был один...
— А тебе приходило в голову, что ему просто не нужны были ни друзья, ни семья? — ехидно уточнил Арчер.
— Конечно, они были ему нужны, — Гарри насмешливо фыркнул. — Это тяжело — всегда полагаться только на себя. Просто сначала всем было плевать на него, а потом он убедил себя, что ему это и не нужно. Что одному быть лучше, — он помолчал, задумчиво разглядывая гобелен с фамильным древом Слизерина. — И вот представь, — прошептал он, — такой человек, как Риддл, закрытый, жесткий, недоверчивый и одинокий, испытавший столько лишений и презрения однажды узнал, что является наследником Салазара Слизерина. Я уже говорил, но... каково это, будучи изгоем на собственном факультете просто за то, кто ты есть, неожиданно узнать, что ты выше их всех вместе взятых? Что ты король. И что же он сделал, как только узнал об этом, хм? — Поттер бросил на друга ироничный взгляд: — Выпустил василиска.
— Вполне логичный шаг, чтобы доказать окружающим собственную значимость, — высокомерно заметил Том.
— Ну да, — Поттер иронически хмыкнул, — убийство и угрозы — это же такие убедительные аргументы в споре. С детских лет он только и делал, что бесконечно культивировал собственные обиды и разочарования, а когда пришло время, начал хладнокровно расправляться со всеми виновниками и, в конце концов, вообще решил истребить всех магглов.
— И это вполне закономерно, учитывая то, в каких условиях он рос и что пережил, — нахмурился Том.
— А что, каждый приютский сирота становится маньяком? Каждый брошенный ребенок идет по пути смерти и разрушений? — Поттер красноречиво глянул на друга. — Нам с тобой теперь тоже нужно переубивать всех обидчиков и недоброжелателей, чтобы доказать свою точку зрения?
— Почему бы и нет? — насмешливо бросил Арчер.
— Не знаю, как ты, но я не горю желанием устраивать кровавую бойню каждый раз, когда на меня кто-то косо посмотрит. Это неправильно.
— Гарри Поттер и его моральные принципы, — Том закатил глаза.
— Это не моральные принципы, а здравый смысл. Риддл же всё время отчаянно пытался доказать окружающим, что он чего-то стоит, но методы выбирал кошмарные, — Гарри разочарованно вздохнул. — А ведь он был королем. В его руках была власть и сила, поддержка самых богатых и влиятельных аристократов магической Британии, сотни книг, моря знаний, талант и ум. И что же он сделал со всем этим? — Поттер взглянул на Тома. — Превратил в примитивную бойню. Бесцельную и бессмысленную. В конце концов, дались ему эти магглы! — он всплеснул руками. — Даже если бы он смог убить их всех, это бы ровным счетом ничего не изменило. Так чего он вообще добился своей глупой местью? Кому что доказал?
— Месть? — Том поставил локти на ручки кресла и, сцепив пальцы замком, с холодной насмешкой взглянул на него. — Полагаешь, дело только в этом?
— Полагаю, — передразнивая чопорный тон друга, сказал Гарри, — что она стала решающим фактором его суждений. Гордыня, мстительность и зависть. А три этих «восхитительных» качества рождают еще и подлость. Прибавь к этому создание крестражей, и мы получим то, что имеем на сегодняшний день — жестокого убийцу.
— И, по-твоему, это всё, что он собой представляет?
— Да. Это всё, — Гарри кивнул. — В его руках была сила, но он использовал её только для того, чтобы убивать и разрушать. Он вообще хоть что-то создал? Возможно, изменил мир в лучшую сторону? Как-то положительно повлиял на магическое сообщество?
— Возможно, магическое сообщество не стоило того, чтобы что-то для него строить? — с легкой полуулыбкой заметил Том. — Мы с тобой прекрасно знаем, что этот мир далек от совершенства. Так почему бы его не разрушить?
— И перестроить заново, — хмыкнув, добавил Гарри. — Да-да, я помню этот твой замечательный план. Мне просто кажется, что в отличие от Волдеморта, ты выше этого. И если бы только захотел, мог бы сделать этот мир лучше, не прибегая к радикальным мерам.
— Вот как? — друг с задумчивой усмешкой провел пальцем по губам. — Думаешь, Томасу Арчеру под силу стать более великим колдуном, чем Волдеморт?
— Я это знаю, Том, — с абсолютной серьезностью ответил Гарри. — Если ты так хочешь изменить мир, то совершенно необязательно брать пример с поехавшего головой дедушки, — он насмешливо фыркнул. — Ну серьезно! Кто в своём уме будет придумывать себе идиотское вычурное имя, чтобы потом запретить всем его произносить? Если честно, он больше похож не на великого колдуна, а на обезьяну с гранатой, от которой просто не знаешь чего ждать.
Стоило ему произнести эти слова, как лицо Арчера застыло и посерело, словно он отчаянно старался сдержать рвущиеся наружу эмоции.
— Обезьяна с гранатой? — дрогнувшим голосом просипел тот. — Ты назвал страшнейшего тёмного мага современности обезьяной с гранатой?
— Эм... да? — Гарри моргнул, не совсем понимая, что это за странная реакция, и вдруг Том, без всякого предупреждения сложился пополам в своем кресле, задыхаясь от дикого хохота.
— Чёрт возьми, Гарри! — простонал он, сквозь смех. — Только ты... — его захватил очередной приступ хохота. — Мерлин, это самое идиотское сравнение, которое я когда-либо слышал. Но я вот что тебе скажу, — отсмеявшись, Арчер выпрямился в кресле, — никогда, ни при каких обстоятельствах не излагай никому свою точку зрения, иначе тебе выделят палату в Мунго, решив, что ты окончательно спятил.
Гарри рассмеялся, качая головой.
— Я и не думал.
— Это всё любопытная теория, конечно, — помолчав, признался Том. — Но тебе не приходило в голову, что за всеми его поступками может крыться что-то ещё?
— Приходило, — Гарри кивнул. — Я даже допускаю, что он действительно хотел как-то изменить волшебный мир в лучшую сторону. Но его слишком захватила жажда власти, слишком ослепила месть и ненависть, и он забыл, для чего всё это начинал. А, быть может, дело ещё и в создании крестражей и том, как это отразилось на его рассудке и чувствах. В любом случае, на выходе мы имеем одержимого жаждой убийства тёмного мага.
— И всё же ты сочувствуешь ему? — Арчер вопросительно склонил голову к плечу.
— Да. Немного.
— Почему?
Гарри грустно улыбнулся.
— Потому что он проделал такой путь, так много узнал и совершил, но так и не понял, что есть вещи куда более ценные, чем власть и могущество.

* * *
Заложив руки за спину, Гарри с нарочито важным видом прохаживался перед выстроившимися в ряд членами КАБРиСа.
— Господа, — торжественно объявил он, — настал тот день, когда я хочу задать вам исключительно важный вопрос, — он остановился перед притихшими ребятами, обводя их горящим взглядом: — Кто знает, что такое заклинание патронуса?
В воздух тут же взметнулась куча рук, сопровождаемая гулом радостных возгласов, когда все поняли, что они будут сегодня изучать. Поттер тут же растерял всю свою напускную царственность и широко улыбнулся.
— Да, именно его мы будем сегодня учить и, похоже, — он вытащил волшебную палочку, — никому не нужно объяснять, для чего нужно это заклинание.
— Чтобы надрать задницу дементорам, конечно! — выкрикнул со своего места Рон.
— И не только, — заметила Гермиона, — волшебники так же используют патронуса, чтобы передавать друг другу короткие послания.
— Но для этого необходимо научиться создавать телесного патронуса, — напомнил Поттер. — Просто облачко света ваши сообщения никому не передаст. Итак, — он гордо расправил плечи, — произвожу наглядную демонстрацию! Экспекто Патронум! — с кончика волшебной палочки тут же сорвался серебристый сгусток света, который постепенно принял очертания крупного кота с потешными кисточками на ушах и пушистым хвостом.
Кто-то из ребят присвистнул, кто-то насмешливо фыркнул, рассматривая серебристого зверя, который степенно умывался, напрочь игнорируя окружающих. Гарри несколько мгновений и сам с веселым удивлением разглядывал своего патронуса, после чего оглядел слушателей.
— Так вот, — прочистив горло, сказал он, — для вызова Патронуса нужно вспомнить самые счастливые воспоминания, иначе кроме вспышки света ничего не получится. Форма и размер Патронуса ни в коей мере не влияют на его силу... и нечего ржать Блэйз, — обиженно нахмурился Поттер, — этот кот весьма хорош и способен до одури напугать даже... даже, — он поперхнулся смехом, — даже Томаса Арчера, — сдавленно закончил мысль Гарри. — Хм, да, — он обменялся веселыми взглядами с Гермионой, которая, в отличие остальных, шутку поняла и разделяла, — чары вызова Патронуса очень древние, и были изобретены, когда Хайгейтский Некромант... — следующие его слова утонули в оглушительном вое, наподобие сирены, который внезапно накрыл аудиторию.
— Что это такое?! — перекрикивая шум, спросил Рон.
Гарри и Гермиона встревоженно переглянулись.
— Мы установили защитные заклинания в коридорах, чтобы знать, если к нам заявятся незваные гости, — Гарри взмахом волшебной палочки заглушил сигнальные чары и вздохнул, краем глаза наблюдая, как его патронус теряет форму и исчезает в витках серебристой дымки. — Похоже, сюда кто-то направляется из кабинета директора.
Блэйз грязно выругался, Дафна неодобрительно на него покосилась, но промолчала.
— И что нам делать? — растерянно прошептала Джинни и с надеждой предположила: — Они ведь не смогут попасть сюда?
— Я-то откуда знаю? — проворчал Гарри и обвел ребят напряженным взглядом, все смотрели на него так, словно ждали, что он сейчас каким-то чудом решит все проблемы. — И чего стоим? — уточнил он. — Нужно возвращаться в общежития и делать вид, что нас тут не было.
Все мгновенно пришли в движение, направляясь к выходам, но очень быстро стало понятно, что так просто уйти не получится.
— Заблокировано, — процедила сквозь зубы Гринграсс.
Гермиона, Эрни МакМиллан, Ханна Эббот и Энтони Голдстейн, пытающиеся открыть проходы в коридоры, ведущие в гостиные факультетов, беспомощно переглядывались, подтверждая ее слова.
— Всё лучше и лучше, — пробормотал Рон.
Гарри запустил пальцы в волосы, глядя на растерянных и напуганных членов КАБРиСа.
— Но как они могли заблокировать выходы? — ни к кому конкретно не обращаясь, выдохнула Падма Патил.
— А ванная для старост? — подал голос Джордж, обменявшись взглядом с Фредом.
Не сказав ни слова, Невилл, который ближе всех стоял к последнему выходу, шагнул к стене и прошептал открывающие чары. Все на миг затаили дыхание в отчаянной надежде, но когда в недрах каменной кладки раздался знакомый щелчок, присутствующие разом выдохнули с облегчением. В стене начал образовываться вход в длинный широкий тоннель.
Гарри обернулся к ребятам и махнул рукой в сторону тоннеля.
— Что вы застыли?! Бегите!
Дважды повторять не пришлось. Все тут же бросились к выходу, образовав длинную очередь. Понимая, что в их распоряжении остаются считаные секунды, Поттер подскочил к выходу, что вел в директорский кабинет и принялся накладывать блокирующие чары, надеясь, что это хоть ненадолго сдержит незваных гостей. Заметив, что он делает, к нему присоединились Дафна, Блэйз и Гермиона, в то время пока Джинни, Невилл, Рон и близнецы пытались сформировать из шумной толпы толкающихся студентов хоть какую-то организованную группу. Аудитория уже практически опустела, когда стену сотрясла несильная дрожь. Гарри отступил, увлекая за собой Дафну и Гермиону.
— Долго защита не продержится, — заметил Блэйз, присоединяясь к ним.
— Она уже рушится, — сказала Гермиона, хмуро наблюдая, как в каменной кладке постепенно образуется щель.
— Уходим, — коротко велел Поттер, — больше ничего сделать мы не сможем.
Все четверо бегом бросились к отрытому проходу, который вел в ванную для старост. Заскочив в темный тоннель, Гарри закрыл проход, запечатывая его дополнительными чарами и уже не услышал, как стена, блокирующая путь из кабинета директора, сдвинулась, поддавшись напору с противоположной стороны.
— Гарри, быстрее! — крикнула, оборачиваясь, Гермиона.
Поттер оставил попытки заблокировать вход и кинулся следом за остальными вперед по длинному тоннелю. Впереди забрезжил свет — кто-то открыл выход из коридора, и толпа учеников высыпала в пустующую ванную, а оттуда бросилась врассыпную по пустующим коридорам замка. Гарри слышал топот ребят и надеялся, что у них хватит мозгов не бежать прямиком в свои спальни. Было всего только без десяти девять. Если им удастся отсидеться в библиотеке или рассредоточиться по школе...
Выскочив в просторное, светлое помещение, Гарри встретился взглядом с Гермионой, ожидающей его у выхода.
— Уходи! Быстрее!
Она обеспокоенно поджала губы и, помедлив мгновение, скрылась за дверью. Закрыв и запечатав выход, он поспешил за ней. Выскочив в коридор, Поттер, быстро глянул по сторонам, решив, что ближе всего будет добраться до тайного хода на четвертом этаже, а оттуда пробраться в Выручай-комнату и отсидеться там. Он уже почти добрался до лестницы, когда ощутил сгущающуюся за спиной энергию формирующегося заклинания. Не замедляя бега, Гарри увернулся от луча парализующего проклятья, который пронесся в дюйме от него, разбившись о противоположную стену, и завернул за угол, где практически нос к носу столкнулся с Теренсом Хиггсом. Рефлексы у того оказались превосходные — едва увидев Гарри, тот замахнулся, собираясь нанести удар. Поттер успел уклониться от кулака, стремительно обогнув Теренса и оказавшись за его спиной. Но похвалить себя за отменную ловкость, он не успел, так как, потеряв равновесие, оступился и неожиданно понял, что пола под ногами больше нет. С губ Поттера сорвался короткий вскрик, когда он на полном ходу рухнул с лестницы, кубарем прокатившись по всем ступеням и остановившись лишь на каменном пролете. Воздух вышибло из лёгких, а голова наполнилась свинцовой тяжестью, в то время как где-то в области затылка начала расползаться тупая, ноющая боль, которая становилась всё сильнее. Сделав неудачную попытку подняться, Гарри обессиленно упал обратно на пол и, перекатившись на спину, болезненно застонал.
«Определенно не мой день», — подумал он, слыша шаги Хиггса, который с самодовольной усмешкой спускался к нему.

* * *
В кабинете Дамблдора было полным-полно народу. Директор с безмятежным видом сидел за своим столом, соединив вместе кончики пальцев. Профессор МакГонагалл и профессор Снейп застыли рядом с ним и выглядели очень напряжёнными. Корнелиус Фадж, министр магии, раскачивался с пятки на носок, стоя возле камина, явно весьма довольный сложившейся ситуацией, и поглядывал на Дамблдора с мстительным удовлетворением. Кингсли Шеклболт и Маркус Райнер стояли по обе стороны двери, точно стражи, а у стены, с пером и тяжёлым свитком пергамента наготове, маячила конопатая, очкастая фигура Перси Уизли. Сам Гарри, подперев рукой ушибленную голову сидел в кресле напротив директорского стола, а над ним возвышалась исключительно довольная собой Амбридж. Сегодня портреты прежних директоров и директрис даже не притворялись спящими. Все они глядели на собравшихся серьёзно и внимательно. Первые несколько мгновений, после того как Амбридж объявилась на пороге кабинета, таща на буксире угрюмого и слегка потрепанного падением с лестницы Поттера, никто не произносил ни слова. Теперь же, когда пауза стала откровенно действовать присутствующим на нервы, Фадж заговорил:
— Так, — сказал он, глумливо глядя на Поттера. — Так-так-так... и что же мы тут имеем?
Гарри смерил того пренебрежительным взглядом и демонстративно отвернулся к окну. Сердце у него колотилось как безумное, но сознание, как ни странно, было спокойным и ясным.
— Он собирался сбежать в своё общежитие, — сообщила Амбридж. В её голосе прозвучала нотка неприличного восторга. — Его поймал мистер Хиггс.
«Интересно, как это они определили, что я направлялся в подземелья, учитывая, что меня поймали на пятом этаже?» — с мрачной иронией подумал Гарри.
— Да что вы говорите? — тем временем одобрительно протянул Фадж. — Итак, Поттер... думаю, вам известно, почему вы здесь оказались?
Гарри обратил на него долгий, невыразительный взгляд.
— Бегать по коридорам школы запрещено? — невинно уточнил он.
— Прошу прощения? — удивился Фадж.
— Ну, видите ли, — лениво растягивая слова на манер Драко, начал он, — я бежал себе, никого не трогал и тут мне навстречу выскочил Хиггс, столкнул меня с лестницы, а потом появилась мадам Амбридж...
— Профессор Амбридж...
— Как угодно... и привела меня сюда, — он обвел вопросительным взглядом присутствующих. — Вышел какой-то новый закон, запрещающий бегать в коридорах Хогвартса?
— Вы упали с лестницы? — обеспокоенно спросила МакГонагалл, окидывая ученика цепким взглядом, и как только он вяло кивнул, обратилась к директору: — Мальчика следует немедленно доставить в лазарет!
— Это подождет, — не дав никому и рта раскрыть, произнес Фадж.
— У него может быть травма, — раздраженно процедила профессор трансфигурации и снова взглянула на Гарри. — Мистер Поттер, как вы себя чувствуете?
— Голова болит, тошнит и в глазах двоится, — тут же с готовностью отрапортовал тот.
— У вас же может быть сотрясение! — ахнула та. — Вам нужно в лазарет!
— Ничего с ним не случится, — отрезал министр.
— Кроме внутричерепного кровоизлияния, — сухо прокомментировал Снейп, смерив Фаджа колючим взглядом.
— Переживет, — равнодушно бросил тот. — Так что же, Поттер, — снова обращая внимание на мрачного подростка, сказал он. — Значит, вы утверждаете, что вам неизвестно, зачем вас привели сюда?
— Я высказал своё предположение, — ворчливо отозвался Гарри, массируя лоб. — Других у меня нет.
— Не забывайте, с кем вы разговариваете, Поттер, — подала голос Амбридж. — Перед вами министр магии.
— Да хоть сам Мерлин, — он скривился. — Мне как-то плевать.
— Я говорила вам, Корнелиус, — ощерилась Долорес, — мальчишка совершенно не поддаётся дисциплине.
— Я заметил, — Фадж бросил возмущенный взгляд на директора, — так вы следите за порядком в школе, Дамблдор? — тот в ответ лишь вежливо улыбнулся и не проронил ни слова, тогда министр вновь оглянулся на Гарри. — Стало быть, — его голос был до предела насыщен сарказмом, — вы не имеете ни малейшего понятия о том, почему профессор Амбридж привела вас в этот кабинет? Вы и не знаете, что нарушили школьные правила?
— Школьные правила? — Поттер округлил глаза. — Нет, конечно.
— Может, вы и декретов Министерства не нарушали? — сердито уточнил Фадж.
— Во всяком случае, я этого не заметил, — с приторной вежливостью улыбнулся Гарри. — Хотя их у нас в последнее время так много, что я мог и забыть парочку. Не успеваю выучить, знаете ли...
Лицо Фаджа начало постепенно наливаться кровью.
— Так для вас новость, — он даже слегка охрип от гнева, — что в пределах школы раскрыта нелегальная ученическая организация?
— Да что вы говорите? — пораженно прошептал Гарри. — Какой ужас! И где?
— Я полагаю, министр, — шёлковым голоском сказала из-за его спины Амбридж, — дело пойдёт быстрее, если мистер Поттер увидит вот это.
С этими словами она вручила Гарри свиток пергамента с весьма подробным планом занятий КАБРиСа, который он каждую пятницу раздавал ребятам, чтобы они могли самостоятельно готовиться вне клуба. Поттер несколько мгновений изучал собственные записи, мысленно гадая, как они вообще попали к Амбридж. Он же не хранил их в аудитории, которую наверняка уже обыскали. Получить их она могла лишь от кого-то из членов клуба, но раз так, то... в груди Гарри начал разрастаться неприятный холодок.
«Ну и кто же у нас такая крыса, а?» — устало подумал он и, оторвав взгляд от пергамента, вопросительно посмотрел на министра.
— И что это? — поинтересовался он.
— Не валяйте дурака, Поттер, — слащаво улыбнулась Амбридж. — Хотите сказать, что не узнаете собственный почерк?
— Э-э-э... не сказал бы...
— Что ж, полагаю, придется нам пригласить сюда нашего информатора, — с притворной грустью вздохнула Амбридж.
— Да-да, пожалуйста, — кивнул Фадж. Когда Амбридж покинула комнату, он угрожающе посмотрел на директора. — Нет ничего лучше хорошего свидетеля, верно, Дамблдор?
— Совершенно верно, Корнелиус, — с серьёзным видом кивнул тот.
Несколько минут никто не смотрел друг на друга, все ждали. Гарри тоскливо ковырял пальцем обивку кресла, гадая, чем это всё обернётся для него и остальных ребят. Радовало, по крайней мере, то, что полный список членов клуба хранился у Гермионы, а не валялся по всей аудитории для занятий... чего нельзя сказать о заметках Поттера. Подумав об этом, он начал усилено вспоминать, оставлял ли какие-то записи и как раз в этот момент за спиной послышался звук открывающейся двери, а за этим потрясенные вздохи учителей. Гарри вырвался из своих размышлений и едва не улыбнулся: кто бы ни вошел в кабинет, присутствующих он явно впечатлил.
— Разорви меня горгулья! — ахнул Фадж, отступив назад и чуть не подпалив в камине подол своей мантии.
МакГонагалл и Снейп обменялись тревожными взглядами, Перси удивленно моргнул и один лишь Дамблдор продолжал с невозмутимым любопытством наблюдать за происходящим. Все взгляды были направлены за спину Поттеру. В этот момент мимо него прошла Амбридж, а за ней, гордо вскинув голову, шествовал мрачный Симус Финниган, который даже не взглянул на Гарри, когда остановился напротив стола Дамблдора.
«Ну, по крайней мере, у него теперь на роже написано, что он собой представляет», — с мстительным удовольствием подумал Поттер, разглядывая лицо Симуса, обезображенное россыпью пурпурных прыщей, образовавших на щеках и носу надпись «ПРЕДАТЕЛЬ».
— Так вот, министр, — самодовольно произнесла Амбридж, — мистер Финниган пришел ко мне в кабинет сегодня вечером, после ужина, и сказал, что хочет мне кое-что сообщить. Он сказал, что если пройти через потайной коридор, вход в который находится в кабинете директора, то можно обнаружить там нечто весьма любопытное. Я задала ему несколько вопросов, и он признался, что имеет в виду некое сборище студентов, изучающих запрещенные заклинания. Он даже продемонстрировал несколько свитков с записями об этих занятиях, — она вручила министру еще несколько учебных планов Поттера, где он детально расписывал все чары, которые нужно изучить, и ситуации, где их можно было применить.
«Вот и делай добро людям», — Гарри хмуро наблюдал, как Фадж изучает его заметки.
— К несчастью, — продолжала Амбридж, — в этот момент на него навели порчу, — она сделала нетерпеливый жест в сторону молчаливого Симуса, — после чего он некоторое время не мог вымолвить ни слова и не сумел сообщить мне дополнительные подробности.
— Ах вот оно что, — понимающе покивал Фадж, буравя Финнигана взглядом, который сам он, видимо, считал по-отцовски тёплым и доброжелательным, — это было очень смело с твоей стороны, молодой человек, прийти к профессору Амбридж. Ты поступил абсолютно правильно. А теперь будь добр, расскажи мне, что происходило на этом вашем собрании? Какова была его цель? Кто там присутствовал?
Финниган открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо речи в его губ сорвался поросячий визг. Густо покраснев до корней волос, тот стиснул зубы и обратил ненавидящий взгляд на Поттера, который ответил ему сладкой улыбкой и отвернулся. Гермиона зачаровала пергамент с именами участников, где они оставляли свои подписи так, чтобы любой из тех, кто захочет рассказать о клубе, обзавелся отвратительными прыщами на лице, а Гарри от себя добавил проклятье, искажающее человеческую речь, о чем «забыл» упомянуть, когда все подписывали соглашение. Он даже порадовался, что попался, ведь так он мог самолично насладиться тем, как сработало заклинание.
— Неужели нельзя расколдовать его, чтобы он мог говорить спокойно? — с нетерпением сказал министр, обращаясь к Амбридж.
— Пока мне этого не удалось, — неохотно призналась та, и Гарри почувствовал дополнительный прилив гордости за себя и Гермиону. — Но даже если он не заговорит, это неважно: я могу продолжить за него. Помните, министр, в ноябре я посылала вам отчёт, где сообщалось, что поведение Поттера вызывает у меня подозрения? Он явно ещё тогда что-то замышлял. Так вот...
— С чего вы это взяли? — прервала её профессор МакГонагалл.
— Очевидно, что с этим мальчиком, — Амбридж ткнула пальцем в Гарри, — всё очень не в порядке. Я бы даже сказала, что он опасен для окружающих. Позднее, как я полагаю, Поттер назначил встречу с соучениками, — продолжала Амбридж, — чтобы убедить их вступить в нелегальное общество ради изучения чар и заклинаний, которые Министерство сочло неподходящими для детей школьного возраста...
— Полагаю, у вас есть какие-то доказательства, Долорес? — спокойно осведомился Дамблдор, все взгляды тут же обратились к нему.
— У меня есть свидетель и учебные планы! А сегодня мы застали эту шайку на месте преступления. Там целая аудитория, оборудованная для занятий. Вам этого мало? — Амбридж усмехнулась. — И мне бы очень хотелось узнать, что это за А.Д. написанные в углу каждого из этих планов? — на её губах появилась насмешливая ухмылка, когда она передавала директору эти записи. — Не ваши ли это инициалы, уважаемый директор? Не вы ли составляли с Поттером все эти проекты для незаконных занятий? И вход в их тайную комнату ведет из вашего кабинета.
Гарри едва не застонал от досады. Ну кто бы мог подумать, что всё так обернётся? Когда он составлял планы, то в шутку называл их Декретами Анархистов в противовес Декретам Министерства. Идея пришлась по душе остальным, и он стал на всех записях оставлять эту аббревиатуру, которую Фред, Джордж и Блэйз вскоре переиначили в Диктат Анархии. Поттеру даже в голову не приходило, что заметки попадут в чужие руки, и он даже предположить не мог, что кто-то свяжет эту подпись с инициалами директора. И вот вам, пожалуйста! Он бросил виноватый взгляд на Дамблдора, но, к собственному удивлению, заметил, что тот улыбается, изучая пергаменты, предоставленные Амбридж. В это же мгновение Гарри ощутил позади себя едва уловимый всполох магии и почувствовал слабое дуновение, словно мимо порхнула птица. Эти ощущения были ему знакомы, но в кого было направлено заклинание? Он обвел осторожным взглядом кабинет, пока не заметил, что лицо Симуса застыло, приняв отрешенное, безучастное выражение, словно он совершенно выпал из реальности. Но кроме него, похоже, этих перемен никто не заметил.
— Так что же, Поттер, — тем временем подал голос Фадж. — Вы всё ещё не собираетесь сознаваться?
— Что ж, — не позволив Гарри ответить, сказал Дамблдор, с вежливой улыбкой разглядывая Фаджа и его помощницу поверх переплетённых пальцев, — пожалуй, игра окончена. Вам угодно получить от меня письменное признание, Корнелиус? Или довольно будет устного, при свидетелях?
Гарри растерянно моргнул, попутно заметив, как МакГонагалл и Снейп переглянулись. На их лицах был написан страх. Он не понимал, что происходит; Фадж, видимо, тоже.
— Признание? — протянул тот. — Что... я не...
— Мадам Амбридж верно отметила, что на всех документах стоят мои инициалы, Корнелиус, — сказал Дамблдор, всё ещё улыбаясь, и помахал пергаментом. — Не Поттера, а мои.
— Но...
Вдруг выражение лица у министра изменилось: он понял.
— Вы? — прошептал он.
— Именно, — любезно подтвердил Дамблдор.
— Так это организовали вы?
— Я, — ответил Дамблдор.
«Стойте, что?!» — Гарри чуть не поперхнулся.
— Вы набрали учеников в свой... в свою... группу сопротивления?
— Сегодня должна была состояться первая встреча, — сказал Дамблдор, кивая. — Просто ради проверки — захотят ли они присоединиться ко мне. Разумеется, аудиторию, которую вы обнаружили, так же оборудовал я. Теперь я вижу, что совершил ошибку, пригласив мистера Финнигана, не так ли, Симус?
Гриффиндорец вяло кивнул, будто пребывая в глубокой задумчивости, Гарри наконец понял, что тот находится под конфудусом или какой-то более усовершенствованной его версией. В любом случае, заклинание, похоже, совершенно выбило парня из реальности. Фадж, не обратив внимания на состояние Финнигана, перевёл взгляд с него на Дамблдора.
— Так эти планы составляли вы?!
— Да.
— Но это почерк Поттера! — воскликнула Амбридж, размахивая листовками.
— Мистер Поттер лишь любезно согласился составить эти записи под мою диктовку, чтобы потом раздать остальным, поскольку сам я, как вы понимаете, не мог привлекать к себе слишком много внимания, — ровно ответил директор. — Я не посвящал его в подробности своего плана.
— Какого плана? — сощурилась профессор ЗОТИ.
«Да, какого плана?» — недоумевал Гарри.
— Создания армии, — плавно ответил директор.
Повисла вязкая, удушливая тишина, в течение которой Гарри гадал, поверит ли кто-нибудь в этот бред.
«Очевидно же, что в аудитории часто кто-то собирался, — подумал он, — там были оставлены недоеденные сэндвичи, печенья, чашки с чаем, заметки и записи, книги... ни один нормальный человек в здравом уме не поверит...»
— Так это был заговор против меня! — вдруг завопил Фадж.
«А может и поверит», — удивленно понял он.
— Именно, — весело подтвердил Дамблдор.
Это не должно было привести к таким последствиям. Не должно было зайти так далеко...
«Зачем вообще он соглашается с этими обвинениями? — в панике думал Гарри. — Почему нельзя просто сказать, что он собирался организовать невинный кружок для дополнительных занятий?»
И в случае, если бы студенты согласились в него вступить, Дамблдор бы конечно запросил разрешение у «многоуважаемой» Амбридж. Для этого и составлялись планы, чтобы потом передать их ей... мысль внезапно оборвалась...
«...планы для изучения атакующих и защитных заклинаний не очень-то сочетаются с определением «невинный кружок», — понял Гарри.
Следующим шагом пришлось бы объяснять, что преподавательские качества мадам генерального инспектора находятся где-то на уровне земного ядра, в связи с чем директору пришлось срочно организовать дополнительные занятия. Гарри покосился на бордового от ярости министра. Да уж. Проще уговорить Волдеморта усыновить парочку маггловских сирот, чем убедить Фаджа в такой версии событий. С другой стороны, если Гарри сейчас признается, что это он попросил директора, а тот всего лишь согласился помочь...
— Подождите... — невольно вырвалось у него, прежде чем достаточно внятный аргумент успел сформироваться в голове.
Но договорить ему не позволили — МакГонагалл угрожающе расширила глаза, и одновременно с ней Снейп сухо и холодно произнёс:
— Помолчите, Поттер, иначе вам придётся покинуть кабинет.
— Да-да, помолчите, Поттер! — повторил Фадж, который всё ещё смотрел на Дамблдора, выкатив глаза, со смешанным выражением ужаса и радости. — Так-так-так... я пришёл сюда, рассчитывая выгнать Поттера, а вместо этого...
— Вместо этого получили повод арестовать меня, — улыбаясь, согласился Дамблдор. — Это всё равно, что потерять кнат и найти галеон, верно?
— Уизли! — закричал Фадж. Он буквально дрожал от восторга. — Уизли, вы записали всё, что он сказал? У вас есть его признание?
— Да, сэр, записал, сэр! — живо отозвался Перси.
— И то, что он пытался создать отряд для борьбы с Министерством, и то, что он замышлял дурное против меня?
— Да, сэр, всё есть, сэр! — радостно откликнулся тот, проглядывая свои записи.
— Что ж, замечательно, — в голосе Фаджа звучало ликование. — Немедленно отошлите копию ваших записей в «Ежедневный пророк», Уизли. Если попадётся быстрая сова, мы сможем поспеть к утреннему выпуску! — Перси стрелой вылетел из комнаты, хлопнув дверью, и Фадж снова повернулся к Дамблдору. — А вы сейчас под конвоем отправитесь в Министерство. Там вам предъявят официальное обвинение, а суда вы будете дожидаться в Азкабане!
— Ах, — вздохнул Дамблдор, — ну вот. Так я и знал, что мы наткнёмся на это маленькое затруднение.
— Затруднение? — переспросил Фадж, его голос всё ещё звенел от восторга. — Не вижу никаких затруднений, Дамблдор!
— Мне очень жаль, — виновато сказал директор, — но боюсь, что их вижу я.
— Неужели?
— Да. Дело в том, что вы заблуждаетесь, полагая, будто я — как это говорится? — пойду с вами по-хорошему. Я вовсе не собираюсь идти по-хорошему, Корнелиус. У меня нет абсолютно никакого желания сидеть в Азкабане. Конечно, я мог бы оттуда сбежать, но зачем тратить время, скажу вам честно, что могу придумать миллион способов провести его с гораздо большей пользой.
Лицо Амбридж краснело на глазах; можно было подумать, что она сейчас взорвется. Фадж уставился на Дамблдора с очень глупым видом, точно ошеломлённый внезапной затрещиной. Потом из его горла вырвался тихий сдавленный возглас, и он оглянулся на авроров у двери — единственных участников этой сцены, до сих пор хранивших молчание. Райнер кивнул Фаджу и двинулся вперёд, а его рука будто бы случайно скользнула к карману.
— Не стоит, Маркус, — вежливо сказал Дамблдор. — Я уверен, что вы прекрасный аврор — недаром же вы получили звание руководителя следственного отдела, — но если вы попытаетесь... э... применить силу, я вынужден буду причинить вам вред.
Райнер помедлил, бросив задумчивый взгляд на Фаджа, словно начал сомневаться в правильности своего решения, Кингсли, оказавшись за спиной коллеги, нарочито небрежно запустил руку в рукав мантии, незаметно доставая палочку и готовясь ударить того в спину. Ситуация накалялась с каждой секундой.
— Так что же, — ухмыльнулся Фадж, уже успевший прийти в себя, но не понимающий до конца, что происходит, — надеетесь справиться с нами в одиночку, а, Дамблдор?
— Нет, клянусь бородой Мерлина, — улыбаясь, ответил Дамблдор, — разве только вы меня заставите...
— Ему не придётся действовать в одиночку! — громко заявила МакГонагалл, сунув руку в складки мантии.
— Нет-нет, Минерва! — резко возразил Дамблдор. — Не вмешивайтесь — вы нужны Хогвартсу!
— Ну, хватит молоть чепуху! — сказал Фадж, вынимая свою палочку. — Райнер! Шеклболт! Взять его!
В комнате словно вспыхнула серебряная молния; раздался грохот, точно выстрелили из пушки, и пол содрогнулся; чья-то рука схватила Гарри за шиворот и, стащив с кресла, повалила на пол, тут же сверкнула новая серебряная вспышка; несколько портретов вскрикнули, пронзительно закричал Фоукс, и в воздух поднялось облако пыли. Закашлявшись, Гарри увидел, как перед ним кто-то с шумом упал; послышался вопль, звук удара и вскрик; потом раздался звон бьющегося стекла, чьи-то поспешные шаркающие шаги, стон... и наступила тишина.
Гарри с усилием повернул голову, чтобы посмотреть, кто это едва не задушил его, и увидел позади своего декана, прижимающего его к полу. Рядом с ними пригнулась МакГонагалл, прикрывая собой Финнигана. В воздухе, постепенно оседая, всё ещё плавала пыль. Пытаясь отдышаться, Гарри увидел, что к ним направляется высокая фигура.
— С вами всё в порядке? — спросил Дамблдор.
— Да! — ответила МакГонагалл, поднимаясь с пола и увлекая за собой Финнигана, который всё ещё пребывал в прострации.
Снейп помог Гарри встать на ноги и теперь хмуро произносил диагностические чары, проверяя состояние Поттера после недавнего падения с лестницы. Казалось, только это его и волновало, потому что ни на что другое тот внимания не обращал.
— Сотрясение, — ворчливо констатировал он после осмотра. — Вам нужно в лазарет, Поттер.
Гарри его проигнорировал и оглянулся.
Пыль уже почти осела. Перед его глазами возник разгромленный кабинет: стол Дамблдора был перевёрнут, все маленькие столики на высоких ножках опрокинулись, а серебряные приборы разлетелись вдребезги. Фадж, Амбридж, Шеклболт и Райнер лежали на полу, не двигаясь. Фоукс описывал над ними широкие круги; Гарри услышал его тихое пение.
— К сожалению, пришлось наслать заклятие и на Кингсли, иначе его стали бы подозревать, — негромко сказал Дамблдор. — Он очень быстро понял, что к чему, и изменил память Симуса, когда все отвернулись, — поблагодарите его за меня, ладно, Минерва? Все остальные скоро очнутся. Лучше, если они не будут знать, что мы с вами успели перемолвиться словечком, — вы должны вести себя так, словно всё случилось в одно мгновение, словно их просто сбили с ног, они ничего не вспомнят...
— Куда вы сейчас, Альбус? — прошептала МакГонагалл. — Вам нужно скрыться...
— Нет-нет, — с угрюмой улыбкой ответил Дамблдор. — Я не собираюсь прятаться. Скоро Фадж пожалеет, что прогнал меня из Хогвартса, обещаю вам.
— Профессор Дамблдор... — начал было Гарри, но не знал, с чего начать.
Извиниться за их затею с клубом? Поблагодарить за помощь? Спросить, зачем нужно было доводить до такого? Но директор перебил его прежде, чем он успел собраться с мыслями.
— Выслушай меня, Гарри, — твёрдо сказал он. — Прошу тебя, обдумай все, что я показал тебе на прошлой неделе и будь очень осторожен. Порой самой страшной ложью является то, как мы обманываем самих себя, желая видеть лишь то, что нам привычно. Искуснейшие обманщики живут в наших отражениях. Не позволяй своему запутать себя. Ты понимаешь, меня, Гарри?
Поттер торопливо кивнул, ни черта на самом деле не понимая. Райнер зашевелился. Дамблдор сжал руку Гарри:
— Помни: будь очень осторожен...
Фоукс сделал очередной круг и подлетел к Дамблдору. Тот отпустил Гарри, поднял руку и ухватился за длинный золотой хвост феникса. Вспыхнуло пламя, и оба они исчезли. На мгновение в кабинете стало очень тихо.
— Северус, — хрипло прошептала МакГонагалл, — прошу тебя, сопроводи мистера Поттера и мистера Финнигана в больничное крыло. А я... — она окинула тяжелым взглядом лежащих на полу магов. — А я пока разберусь с этим, хм, недоразумением.
Уже покидая разгромленный кабинет, Поттеру невольно подумалось, что, не смотря на то, что он не испытывал к директору особой симпатии, нельзя было отрицать, что у того был стиль... (1)

* * *
ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ

Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора.

Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании № 28.

Подписано: Корнелиус Освальд Фадж,
министр магии.

Блэйз сделал из объявления недельной давности бумажного журавлика и пустил летать по мрачному грязному залу трактира с непривлекательным названием «Кабанья голова», располагающегося в стороне от главной дороги Хогсмида, где в это сумрачное, субботнее утро разместились немногочисленные члены КАБРиСа.
— Итак, — жизнерадостно улыбнулся Забини, раскачиваясь на шатком стуле, который тихо скрипел и грозил развалиться под беспечным слизеринцем в любое мгновение, — кому приходит в голову, что мы все в глубокой заднице?
Гарри отстраненно следил за журавликом, который под действием простенького заклинания плавно описывал второй круг вдоль засаленных стен и настолько грязных окон, что дневной свет едва просачивался в помещение, освещенное в основном огарками свечей, расставленными на грубых деревянных столах, за одним из которых расположилась их компания. Прийти в этот день на собрание решились немногие. В их числе были лишь четверо Уизли, Невилл, Дафна, Гермиона, сам Гарри, Луна, которая скорее отсутствовала, чем присутствовала... и Том. Арчеру пришлось все рассказать следующим утром, когда мадам Помфри выпустила Поттера из лазарета. Так как Гарри понятия не имел, как объяснить другу, что вообще случилось, не выдумывая на ходу какую-нибудь дикую ложь, он решил, что проще будет во всем признаться. Арчер полученную информацию воспринял относительно спокойно и даже не обиделся на то, что Гарри не рассказал ему про клуб раньше. Впрочем, сам КАБРиС мало его интересовал, куда подробнее он расспрашивал о состоявшейся облаве, причинах сотрясения Поттера и событиях в кабинете директора. То, что Дамблдор принял на себя ответственность за создание клуба Тома не особенно впечатлило. Как и последующее назначение на должность директора Амбридж. Его вообще вся эта ситуация, казалось, забавляла. Зато поведение Хиггса и некоторых слизеринцев, присоединившихся к дружине, его определенно раздражало, хоть он и не говорил об этом прямо.
К утру следующего дня объявления о новом назначении Амбридж были развешаны по всей школе, но они не объясняли, что случилось днём ранее. По всему замку только и говорили что об этих событиях. Что именно послужило причиной погрома в директорском кабинете, знали немногие. Безусловно, все до единого члены КАБРиСа, исключая Финнигана, которому Кингсли подправил воспоминания, были в курсе, что их раскрыли и директор взял всю вину на себя. Но в основном по Хогвартсу бродили самые разные мнения о причинах конфликта: начиная с того что Фадж велел арестовать директора когда тот попытался каким-то незаконным образом избавиться от Амбридж и заканчивая тем, что министр решил воспользоваться своим положением, чтобы, применив грубую силу, сместить Дамблдора с поста директора, за что поплатился. Некоторые даже утверждали, что Фадж теперь лежит в клинике святого Мунго с тыквой вместо головы, а директора объявили в розыск за нападение на министра и авроров. И всё же, несмотря на то, что некоторые детали этой истории в ходе многочисленных пересказывания продолжали обрастать самыми невероятными подробностями, всем обитателям замка весьма быстро стало известно, что Дамблдору удалось бежать, несмотря на усилия двух авроров, генерального инспектора, министра магии и его младшего помощника. Возможно, к распространению этих слухов был как-то причастен Поттер, но он всё отрицал. Эти факты передавались с удивительной достоверностью, исключая лишь одну ключевую деталь: то, что Гарри и Симус Финниган присутствовали в кабинете Дамблдора, когда там разворачивались главные события того дня. А потом кретин Хиггс разболтал всем вокруг истинную причину размолвки, рассказывая на каждом углу о том, что Поттер, объединившись с директором, организовал подпольный дуэльный клуб, с помощью которого Дамблдор планировал захватить власть. Буквально следом за этими слухами вышла скандальная статья в «Пророке», подтверждающая слова Теренса. И тогда Гарри, второй раз за свою недолгую жизнь проснулся знаменитым. Мало кто решался подходить к нему с прямыми расспросами, но судя по взглядам некоторых ребят, Поттер опасался, что однажды он обнаружит где-нибудь во дворе памятник в свою честь... или могилу. И он, по правде сказать, сам не знал, какая из перспектив пугает его больше.
С членами КАБРиСа после облавы Гарри общался урывками в Большом зале, в библиотеке или на переменах между уроками. Никто сейчас не хотел привлекать к себе внимание новоиспеченной директрисы и её бравых дружинников, которые следили за студентами Хогвартса с удвоенным фанатизмом. Собрания клуба тоже прекратились. Гарри серьезно подозревал, что существование самого КАБРиСа на этом можно считать законченным, и сам не понимал, почему его это так расстраивает. Что стало с Симусом, когда выяснилось, что тот сдал их Амбридж, Поттер знал лишь по рассказам Гермионы. Финниган пролежал в лазарете ещё три дня, пока мадам Помфри наконец не удалось разобраться в прыщами и хрюканьем, но когда его выписали, оказалось, что тот вообще не помнит, что произошло и своей вины не признает. Грейнджер подозревала, что Кингсли перестарался с чарами памяти и вычистил все воспоминания гриффиндорца за день. Поттер мало в это верил и думал, что Симусу просто стыдно признаться сокурсникам, что он их предал. И все же, несмотря на то, что сам Финниган свою причастность всячески отрицал, ребята общались с ним весьма холодно. Даже его друг Дин Томас, похоже, был зол на него. Впрочем, до проблем Симуса Гарри уже не было никакого дела. Ему вполне хватало и своих.
Конечно, не обошлось и без суровой взбучки от профессоров за создание клуба. Но, вопреки ожиданиям Поттера, всеми разбирательствами занималась МакГонагалл, а его декан присутствовал на словесной экзекуции лишь в качестве молчаливого слушателя. На попытки Поттера объяснить профессору трансфигурации, что они просто готовились к экзаменам, та лишь холодно отметила, что они должны были сперва обратиться по этому вопросу к директору, и тогда возможно всей этой катастрофы можно было избежать. Гарри на это ничего говорить не стал, лишь подумал, что было бы весьма странно приходить за советом или помощью к человеку, который изначально был, хоть и косвенно, виновником сложившейся ситуации и вот уже полгода ничего не предпринимал по этому поводу. С другой стороны, Поттеру и самому было не по себе от того, что их тихий акт протеста вылился в такую историю. И теперь, когда Дамблдора не было в школе, а его место заняла психованная фанатичная садистка, он плохо представлял, что случится дальше. И это беспокоило не только его. Некоторые слизеринцы даже спрашивали Драко, не стоит ли написать письмо Люциусу Малфою, чтобы тот, как глава совета попечителей, вмешался и, возможно, порекомендовал другую кандидатуру на пост директора. Младший Малфой на эти просьбы лишь досадливо кривился и отвечал, что «отец не станет вмешиваться в междоусобицу между Фаджем и Дамблдором».
Только неделю спустя Гермиона всё же решилась организовать встречу членов КАБРиСа, хотя бы малым составом. Решено было встретиться в «Кабаньей Голове». По словам Забини, который и предложил место для собрания, у этого трактира была давняя и устойчивая репутация сомнительного заведения, а сам хозяин никогда не задавал лишних вопросов и не совал нос в чужие дела. «Там спокойно отнесутся и к вуали до пола, и к надвинутому на самые глаза капюшону, и даже к продаваемой из-под полы контрабанде...» — сообщил он, когда они ждали начала совместного с гриффиндорцами урока по трансфигурации. Гермиона, поразмыслив, кивнула: «Там можно спокойно поговорить, потому что делать это в школе не безопасно». Гарри подумал, что делать это в подобном заведении тем более не безопасно, но всё-таки согласился.
Когда их компания ввалилась в грязный трактир, владелец заведения лишь хмуро глянул на них из-под кустистых бровей стоя за стойкой и даже глазом не моргнул, когда Забини и близнецы заказали себе по стакану огневиски.
«Так вот где ты его брал», — понимающе подумал Поттер, наблюдая за сокурсником, который в данный момент неторопливо потягивал жгучий напиток, ничуть не брезгуя тем, что стакан, за долгие годы его существования, явно ни разу не мыли.
— Дамблдор скоро вернётся, — уверенно заявил Рон, бросая задумчивые взгляды то на Блэйза, то на его стакан, то на барную стойку. — Они не смогли надолго прогнать его, когда мы были на втором курсе, и теперь у них тоже ничего не выйдет. Безголовый Ник мне сказал, — он заговорщически понизил голос, так что остальным пришлось придвинуться к нему поближе, — что они обыскали замок и территорию, но так и не нашли Дамблдора. Амбридж пыталась несколько раз попасть к нему в кабинет, а горгулья её не пустила, — Рон ухмыльнулся. — Небось, чуть от злости не лопнула!
— Да уж конечно — она, наверное, спала и видела, как сидит за директорским столом, — мстительно сказала Гермиона. — Мечтала, как будет командовать другими учителями, эта злобная, надутая, завистливая старая...
— Мерлин всемогущий, Гермиона, когда ты стала такой агрессивной? — весело перебил её Арчер, и та бросила на него холодный взгляд.
— А тебя самого не бесит всё происходящее? — сухо осведомилась Грейнджер. — Вся школа вверх дном. Без директора мы остались практически беззащитны. И это уже не говоря об инспекционной дружине. Ты же староста, разве тебя не смущает, что Хиггс теперь ходит по замку с такой довольной рожей, будто он выше всех нас?
— Я слышала, они теперь могут штрафовать даже старост, — сказала Джинни.
— Они могут, — тихо подтвердил Невилл. — Нотт вчера оштрафовал меня на двадцать баллов.
— За что это? — нахмурился Рон.
— Сказал, что я его раздражаю, — Лонгботтом скривился.
— Бред какой-то! — воскликнул младший из братьев Уизли. — Не может быть, чтобы им разрешили творить, что вздумается... это же нелепо... какой тогда смысл назначать старост, и вообще...
— А что, по-твоему, до этого они нормально себя вели, воруя чужие посылки? — возмущенно вспыхнула Джинни. — Нам с этой дружиной туго придется.
— Так что я бы на твоём месте побеспокоилась, — добавила от себя Гермиона, глянув на Тома.
— Ну, свой факультет Хиггс или Тео лишать очков не будут в любом случае, — равнодушно пожал плечами Арчер.
— Ты как обычно до чертиков сострадательный, — язвительно заметила Грейнджер. — Не боишься, что кто-нибудь из них скоро присвоит твоё место лидера на факультете?
Арчер тонко улыбнулся, в тёмных глазах вспыхнул опасный огонек.
— Пусть попробуют.
— Да уж, — тоскливо протянул Джордж. — Новый директор — новые порядки... не ровен час, нас заставят строем маршировать и учить гимн Министерства магии...
— У Министерства есть гимн? — заинтересовался Гарри.
— Нет, — ответил за брата Фрэд, — но, учитывая обстоятельства, он, видимо, скоро появится.
— Слушайте! — вдруг оживился Забини. — А чего мы тут ерундой занимаемся? Давайте все пойдем и вступим в инспекционную дружину?
— Ты идиот? — поразился Рон.
— Да, — в полголоса прокомментировала Дафна, — это ни для кого не новость.
— Нет, серьёзно! — продолжал гнуть свою линию Блэйз. — Это же ужас как выгодно: ни правил, ни законов, твори, что угодно, директриса прикроет в любом случае. А как выслужимся перед Амбридж и окончим школу, тут же отхватим непыльную должность в Министерстве. Как ни посмотри, очень перспективно. Я считаю, что вообще все в Хогвартсе должны так поступить.
— Ага, и будем мы до посинения снимать друг с друга баллы, пока не переубиваем друг друга, — прокомментировал Том. — И правда, перспектива — закачаешься.
— Так в том-то и дело, что не будем! — Забини так импульсивно взмахнул руками, что едва не опрокинул со стола свой стакан. — Члены инспекционной дружины не могут штрафовать друг друга. Только представьте, какие возможности открываются? — он возвел мечтательный взгляд к потолку. — Полная свобода и беспредел.
— Помолчи, Блэйз, ты пьян, — шутливо сказала Джинни.
— Ну крутая же идея! — не унимался Забини.
— Ага. Только никого из нас туда не примут, — напомнил Поттер, сделав глоток сливочного пива.
— Это тебя не примут, — веско заметил Блэйз, ткнув в него пальцем. — Нас-то она так не «любит».
— Ну здорово, то есть вы все будете развлекаться, а мне что делать? — обиделся Гарри.
— Разрабатывать планы коварной диверсии, конечно, — Забини пожал плечами, и его глаза вновь восторженно вспыхнули. — Да это же будет просто легендарный по эпичности пятый курс. «Один против всех!» или «Битва за Хогвартс».
— Не один, — поправил сокурсника Арчер. — Я к вашей массовой идиотии присоединяться отказываюсь.
— О, ну тогда нам крышка, — поскучнел Блэйз. — Вы на пару всех нас разом укатаете в плинтус.
— Как лестно слышать столь высокую оценку нашим талантам, — весело фыркнул Поттер. — И всё же, — он оглядел собравшихся за столом ребят, — что будем делать?
— Пока ничего, наверное, — Рон вздохнул. — Слишком рискованно сейчас высовываться.
— Я только что начал сомневаться, что ты наш брат, Ронни, — в ужасе прошептал Фрэд.
— И что ты гриффиндорец, — добавил Джордж.
— Что вообще значит «слишком рискованно»? — продолжил мысль Фрэд.
— Гриффиндорцы живут ради риска...
— И трагически рано умирают, — подперев рукой голову, вздохнул Арчер, близнецы переключили на него внимание.
— И что ты предлагаешь?
— Как и сказал ваш неожиданно поумневший брат — не высовываться, — посоветовал он, игнорируя колючий взгляд Рона. — Если не хотите вылететь из школы.
— Гарри, ты тоже так считаешь? — спросила Гермиона.
— В целом, да, — он пожал плечами. — Сейчас мы не особо в состоянии что-то противопоставить Амбридж.
— Может быть, составить акт протеста? — предложила Джинни, обменявшись взглядами с Грейнджер. — Дать интервью в «Пророк» о реальном положении дел в школе и произволе министра.
— Это никогда не напечатают в «Пророке», — негромко заметил Невилл. — Им не позволят.
— Можно напечатать в «Придире», — когда Луна заговорила впервые за всё собрание, никто даже не понял, о чем она говорит, ребята лишь непонимающе таращились на неё, наконец глаза Поттера округлились.
— О, — сказал он, — о-о-о! А ведь точно!
— Что такое «Придира»? — нахмурился Рон.
— Журнал, — спокойно ответила Луна. — Его издает мой отец.
— И что там можно написать? — оглядев друзей, спросил Невилл.
— Что хотите, — пожала плечами Лавгуд.
— Это должно быть что-то очень злободневное, чтобы это прочитали, — задумчиво протянул Поттер.
— Достаточно описать, что творит Амбридж, — мрачно сказала Гермиона, красноречиво взглянув в его глаза, — как поступает...
— Это будет больше похоже на обычные жалобы обозлившегося ребенка, — Гарри скривился, отчаянно надеясь, что Грейнджер не станет развивать мысль. — Нужен скандал, а не нытьё.
— Ну давайте напишем, что Сами-Знаете-Кто возродился, — предложил Рон. — Вполне себе скандал.
— А Министерство тут с какого боку? — уточнила Джинни.
— Как это, с какого? Они скрывают правду, выгнали Дамблдора, запрещают нам учить ЗОТИ, короче делают все, чтобы мы не выжили в грядущей войне.
— Это примут за обыкновенную байку, — качнула головой Гермиона.
— А может и нет, — задумчиво протянул Гарри. — Если мы используем факты. Нападение Пожирателей, например. И, — он виновато глянул на Дафну. — Крик банши. Используем всю информацию, которая у нас есть, расскажем о том, что Дамблдор пытался убедить министра готовиться к войне, а тот прислал в Хогвартс Амбридж и поставил нас всех под угрозу.
— Если отец Луны напечатает что-то подобное под своим именем, его могут арестовать, — помрачнела Гермиона. — Это серьёзное обвинение.
— А если попросить кого-то еще написать эту статью? — предложил Невилл.
— Например?
Все ненадолго задумались.
— А как насчет этой помощницы Скитер? — предложил Блэйз.
— Кого? — Поттер нахмурился.
— Ну эта... Мелинда, как её?
— Краш? — вспомнила Гермиона.
— Да! — обрадовался Забини. — Если предложить ей опубликовать в «Придире» такую статью? Она вряд ли откажется обойти Скитер на повороте, учитывая, что с её возвращением бедняжка вообще больше ничего не пишет. Предложим ей эксклюзивное интервью с Мальчиком-Который-Выжил.
— Можно попробовать, — подумав, решил Гарри. — Но как с ней связаться?
— У моего дяди есть хорошие знакомые в редакции «Пророка», — сказала Дафна. — Я могу попросить его устроить вам с ней встречу.
— Отлично, — улыбнулась Гермиона. — Но нужно решить, что должно быть написано в этой статье. Луна, ты можешь узнать, согласится ли твой отец опубликовать такую информацию в «Придире»? — Лавгуд кивнула. — Хорошо, — Грейнджер оглядела присутствующих сияющим взглядом. — Ещё будут предложения?
— Да, — сумрачно отозвался Арчер. — Уйти отсюда, если вы закончили обсуждать планы государственного переворота.
Выйдя на главную улицу Хогсмида, ребята разошлись в разные стороны: Гермиона собралась вернуться в Хогвартс, ссылаясь на «кучу домашней работы», и Невилл увязался за ней, Том свернул куда-то в сторону книжного магазина, Дафна, быстро, чмокнув Поттера в щёку, объявила, что по такому морозу гулять не собирается, и присоединилась к Невиллу и Гермионе. Блэйз и Джинни, тихо переговариваясь, направились в «Три метлы», близнецы и Рон, проследив взглядом за удаляющейся парочкой, незаметно пристроились в хвосте. В итоге от их небольшого собрания остались только Гарри и Луна.
— Спасибо за идею с «Придирой», — помедлив, сказал Поттер. — Надеюсь, твой отец не будет против.
— Не будет, — Лавгуд качнула головой. — Он только обрадуется, когда узнает, что журналистка из «Пророка» напишет статью для его журнала.
— Как думаешь, у него не будет проблем из-за этого? — Гарри обеспокоенно нахмурился. — Всё же то, что мы хотим написать, сильно идет вразрез с политикой Министерства.
Луна долго молчала, пока они неторопливо прогуливались по заснеженной улице, минуя магазины и группы других учеников.
— Он всегда может сказать, что не вчитывался в содержание или не понял смысла, — наконец пожала плечами Лавгуд.
— И ему поверят? — скептично поинтересовался Поттер.
— Не знаю, — спокойно отозвалась она. — Но Министерство среагирует только если «Придира» привлечет внимание общественности. А если это произойдет, они не смогут просто арестовать отца или изъять у него права на публикацию. Это быстро станет известно в магической Британии и вызовет много недовольства. Люди убедятся, что министр действительно злоупотребляет властью и что-то скрывает.
— Ого, — весело удивился Поттер, — а ты тот ещё стратег.
Она лишь мягко улыбнулась. Еще несколько минут они шли в полном молчании, но у дороги, что вела к воротам Хогвартса, Гарри понял, что в школу возвращаться не хочет и, распрощавшись с Лавгуд, свернул в сторону «Сладкого королевства», продолжая размышлять о том, куда заведет их вся эта история.

* * *
— Неужели это наш легендарный герой? — глумливо пропел за спиной Гарри до отвращения знакомый голос.
Поттер со вздохом поставил обратно на полку банку с леденцами и обернулся, невыразительно глянув на Хиггса, за спиной которого, словно парочка телохранителей, возвышались Крэбб и Гойл.
— Я уже сказал, Теренс, что ты исключен из команды по квиддичу? — вежливо уточнил он.
— С каких это пор? — опешил Хиггс.
— С начала этой недели, — любезно проинформировал Поттер. — Уж прости, забыл сказать. Был занят, — он отвернулся, возвращаясь к изучению сладостей на полках.
— Ты не имеешь права! — рявкнул позади него Теренс.
— Я капитан команды, так что имею, — Гарри неспешно переходил от стеллажа к стеллажу, рассматривая выставленные на продажу сладости.
— Значит, ты больше не будешь капитаном! — с угрозой предупредил Хиггс.
— Отлично, — равнодушно бросил Поттер. — Проваливай в Хогвартс и возвращайся с приказом от генерального инспектора, — он чуть усмехнулся.
— Она директор, — высокомерно поправил Хиггс, продолжая, упрямо ходить за Гарри по магазину.
— Да без разницы, — отмахнулся Поттер, останавливаясь у витрины напротив окна. — И не забудь сразу попросить приказ о назначении нового капитана, а то замучаешься разрешения потом собирать, а у нас игра на носу. И да, даже тогда нет гарантий, что новый капитан вернет тебя в команду, ты же знаешь, как у нас на факультете не любят, когда слизеринцы подсиживают слизеринцев.
— Мне не нужно будет беспокоиться об этом, если я сам стану капитаном! — запальчиво заявил ему в спину Хиггс.
— Что ж, удачи, — Гарри безразлично махнул рукой.
— Не советую тебе связываться со мной, Поттер, — зашипел взбешенный сокурсник, — ты слишком много о себе воображаешь, помяни моё слово, ты еще пожалеешь, когда...
Что бы ни собирался сказать Теренс, он этого сделать не успел. Или Гарри просто уже не услышал его слов за кошмарным грохотом, который, казалось, сотряс весь магазин. Помещение на мгновение залил белый свет, настолько ослепляюще-яркий, что Поттер, выронив пакет с леденцами, инстинктивно закрыл глаза руками, что, возможно, спасло его, когда во все стороны брызнули стекла разбивающихся окон и витрин. Секундой позже, чудовищная сила ударила его в спину, швырнув на раму разбившегося окна с такой мощью, что прочные деревянные перегородки не выдержали и с треском сломались. Гарри не успел ни среагировать, ни сгруппироваться, даже не почувствовал боли, когда его выбросило через окно на улицу и он, пролетев еще футов десять, упал на каменную дорожку. Несколько долгих мгновений он неподвижно лежал на земле, пытаясь сделать вдох и ощущая, как по телу медленно расползается боль. Всё еще совершенно не понимая, что происходит, Поттер перевернулся на живот и попытался подняться, упираясь в землю дорожащими руками. В ушах стоял оглушительный звон, а перед глазами плясали ярко-желтые пятна, холодная мостовая под ладонями странно вибрировала и лишь несколько секунд спустя, пока он безуспешно пытался подняться, Гарри понял, что земля под ним дрожит от топота ног, а в воздухе пахнет дымом и гарью. Зрение постепенно возвращалось и теперь он, наконец, смог увидеть бегущих в разные стороны людей, обломки зданий на земле и полыхающие в пожаре магазины волшебной деревни. Небо над головой затянули чёрные клубы дыма, и на землю, словно снег, опускался серый пепел.
Гарри с трудом сел, тяжело дыша и прижимая руку к груди, в которой при каждом вдохе и движении разгоралась острая, режущая боль. Обернувшись к «Сладкому королевству», он замер, глядя в широко распахнутые, мертвые глаза Теренса Хиггса. В абсолютном ступоре взгляд Поттера блуждал, изучая побелевшее, залитое кровью, изуродованное порезами и ожогами лицо, вывернутое под неестественным углом плечо и белеющий обломок кости, разорвавшей рукав мантии чуть ниже локтя. Ниже грудной клетки тело Теренса полностью скрывалось под разрушенным зданием магазина, крыша которого после прогремевшего взрыва провалилась, погребая под обломками продавцов и посетителей. Глядя на то, что осталось от здания, Гарри вдруг очень ясно осознал, что мог сейчас быть на месте Хиггса. При этой мысли к горлу подступил ком, и Поттер согнулся, упираясь руками в землю и борясь с тошнотой. Звон в ушах проходил, и до слуха начали долетать крики и плач, смешиваясь с чьим-то смехом и улюлюканьем. Подняв голову, Гарри обвел взглядом улицу, усеянную осколками битого стекла, обломками и черепицей с соседних зданий и наконец заметил нескольких волшебников, лица которых скрывали маски Пожирателей смерти. Облаченные в тяжелые черные одежды, маги неспешно продвигались по дороге, и улица озарялась вспышками проклятий, направленных на дома и людей. Понимая, что каменный выступ здания, соседствующего с разрушенным «Сладким королевством», служит не лучшим укрытием, и рано или поздно, его кто-нибудь заметит, Поттер медленно поднялся на ноги и со стоном привалился спиной к стене. Боль в груди усилилась, и Гарри пришлось несколько мгновений не шевелиться, переводя дыхание и собираясь с мыслями. Его взгляд метался от охваченных огнём домов поодаль к развалинам магазина, где похороненный под обломками находился ближайший путь к спасению. Пытаться вернуться в школу через главные ворота бессмысленно — туда вела лишь одна дорога и вокруг была сплошь открытая местность, где негде скрыться. К тому же Гарри был уверен, кто-то из Пожирателей сейчас находится там, преграждая пусть под защиту волшебного замка. Таким образом, оставался лишь один выход. Гарри обратил тоскливый взгляд к вьющейся между домов дороге, которая уходила налево к лесу, взбираясь на холм, где, скрытая деревьями и отгороженная покосившимся забором располагалась Визжащая хижина. Бросив последний взгляд на тело Хиггса и, стараясь не думать о том, сколько его друзей и знакомых сейчас находятся в опасности, шатаясь и прихрамывая, Поттер побрел вперед, опираясь на стену дома одной рукой, а другую по-прежнему прижимая к груди, где огнём полыхала боль. Позади прогремел ещё один взрыв, Гарри машинально пригнулся и едва не потерял сознание — казалось кто-то вонзил под рёбра нож и повернул несколько раз. Понимая, что так он не пройдет и половины пути, Гарри замер, сосредотачиваясь и призывая свою магию, пока та не заструилась с кончиков пальцев к животу и груди, опоясывая тело обезболивающими и укрепляющими чарами. Жгучая боль постепенно притупилась и отступила, позволяя выпрямиться и вздохнуть полной грудью. Эффект был временный, и полученные травмы не исчезли — Гарри по-прежнему чувствовал, будто что-то инородное застряло у него под ребрами, мешая двигаться, и наступать на левую ногу было неудобно, но по крайней мере он мог двигаться, не боясь лишиться чувств от боли. К сожалению, от головокружения и слабости это его не избавило, но, по крайней мере, теперь он мог бежать. Осторожно выглянув из-за угла дома и убедившись, что поблизости никого нет, Поттер выскочил на узкую тропинку за домом и бросился вверх по улице, старательно избегая открытых участков дороги.
С начала нападения, должно быть, прошло не больше пятнадцати минут, но казалось, будто минула целая вечность. Улицы Хогсмида практически опустели — жители деревни и студенты прятались в уцелевших домах, возможно, кому-то из ребят даже удалось вернуться в Хогвартс. Где-то поблизости должны были находиться и профессора, которые в этот день здесь дежурили, но Поттер никого из них не встретил. Возможно, они скрывались вместе с учениками, обороняя их укрытия, пока не подоспеет помощь. Кто-то ведь уже должен был оповестить Аврорат, так? Гарри не ощущал никаких чар, вроде того барьера, с которым он столкнулся во время нападения на Косую аллею, а значит, в скором времени сюда явятся авроры. Совершенно не нужно сломя голову мчаться кого-то спасать. Гарри подумал про Тома. Книжная лавка находилась в другом конце деревни, и отсюда сложно было понять, как сильно пострадала та часть Хогсмида, но он верил, что Арчер не погиб где-то в завалах, как Хиггс, и не пострадал из-за взрывов, как сам Поттер.
«Том прекрасно справится без моей помощи, — задыхаясь от бега и давления в груди, думал он. — Том в полном порядке».
Безумное желание резко развернуться и броситься в сторону книжной лавки оборвал луч проклятья, промчавшийся в паре дюймов над головой. Пригнувшись набегу, Гарри оступился, поврежденная нога подогнулась и он упал на землю, но уже через мгновение вскочил на ноги, выставляя вокруг себя щит, о который разбилось очередное заклинание.
— Неужели мне посчастливилось встретиться со знаменитым Гарри Поттером? — выступая на дорогу из тени дома, глумливо протянул Пожиратель. — Какая честь!
Голос был ему незнаком, но Гарри показалось, что за маской скрывается некто довольно молодой, по крайней мере, звучал он так, словно Пожирателю было не больше двадцати. Впрочем, он мог и ошибаться. Да и с другой стороны Гарри было плевать, сколько лет психу, который принимал участие в жестоком нападении на деревню. Сняв щит, Поттер отбил брошенное в него заклинание и мгновенно ударил в ответ сразу тремя, завершая атаку резким взмахом руки, с которой, наподобие брошенного мяча сорвался сгусток искрящейся магии. В воздух взметнулись снег и мелкие обломки, когда над землей с низким гулом, похожим на угрожающее рычание, промчался мощный поток энергии. Даже стоя в тридцати с лишним футах от Пожирателя, Гарри услышал треск, когда сокрушительный удар магии сбил Пожирателя с ног, ломая кости и выворачивая суставы. Захлебнувшись собственным криком, маг остался лежать на земле, корчась от боли, его волшебная палочка откатилась в сторону, выпав из сломанных, кровоточащих пальцев. Поттер не стал проверять, сильно ли тот пострадал — он был слишком взволнован и зол, чтобы как следует контролировать силу своей магии. Оставив Пожирателя истекать кровью, он развернулся и побежал дальше, чувствуя, как высвобожденная магия кружит возле него, словно огромный невидимый зверь, бесшумно следующий рядом. Безопасный маршрут, пролегающий между домами, закончился, и впереди, почти на сто ярдов, не было ничего, кроме заснеженной белой поляны.
«Нужно только добраться до леса, — набегу думал Гарри, — я успею, успею...»
Выскочив на открытую местность, он так отчаянно торопился поскорее оказаться под прикрытием деревьев и кустарников, что не сразу заметил пару магов в масках Пожирателей, только ощутил сразу два формирующихся заклинания, но от обоих сразу увернуться не успел, угодив под парализующее проклятье, мгновенно связавшее его по рукам и ногам. Упав на землю, Гарри стиснул зубы, пытаясь сбросить с себя невидимые путы. Атаковавшие его Пожиратели уже были рядом, направляя на него волшебные палочки. Поттер не знал, что они собираются делать: убить его или забрать с собой, и совершенно не хотел проверять, но к тому моменту, когда его магия почти справилась с оковами, а сам Гарри приготовился защищаться, обоих волшебников окутало золотистым сиянием и отшвырнуло от него на добрых двадцать ярдов. Тяжело дыша, Поттер повернул голову и чуть не закричал от радости и облегчения, увидев торопливо шагающего к нему Арчера. Он бы жив. Не ранен. Не убит. Лишь черная мантия слегка испачкана, рукав порван, а безупречная прическа растрепалась, и волосы небрежной волной спадают на высокий лоб.
С волной неимоверного облегчения Гарри тут же ощутил, как его покидают последние силы и лишь с глупой улыбкой наблюдал, как Том подходит всё ближе. Когда их разделяло всего несколько шагов, Поттер наконец заметил, что лицо Арчера было насколько бледным, что казалось почти белым, а в тёмных глазах пылал огонь такой дикой ярости, что Гарри вдруг стало не по себе. Человек с таким лицом был способен без колебаний и сожалений хладнокровно убить любого, кто встанет у него на пути.
— Что ты расселся? — процедил Том, грубо поднимая Поттера за шиворот. — Идём.
Схватив друга за руку повыше локтя, он потащил его вверх по тропинке к Визжащей хижине. Гарри мельком оглянулся через плечо, заметив, что за ними кто-то бежит. Послав в сторону преследователя сбивающее с ног заклинание, Гарри ускорил шаг, надеясь, что задержал Пожирателя хотя бы на время. Он уже видел впереди покосившуюся Визжащую хижину, которая с каждым шагом была всё ближе, и умолял себя продержаться ещё чуть-чуть. Перед глазами всё плыло, и боль постепенно возвращалась. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Но вот наконец они добрались до цели, Том нетерпеливым взмахом руки вырвал приколоченные к двери доски, отбросив их в сторону, рывком открыл дверь и шагнул в тёмное, стылое помещение. Поттер зашел следом за другом и, заблокировав дверь, обессиленно привалился к ней спиной, глядя на свою руку, которую до этого прижимал к груди. Только теперь он осознал, что кровь у него на ладони вовсе не от порезов. Что она течет из глубокой раны, в которой, похоже, застрял обломок деревянной рамы, когда его вышвырнуло в окно первой взрывной волной.
«Какой же я везунчик», — ядовито подумал он.

Расчистив проход в подземный тоннель, что вел в Хогвартс, Том обернулся к Поттеру, очень стараясь, чтобы его голос не дрожал от клокочущей в груди ярости. Он совершенно не понимал, какого дьявола эти разодетые Пожирателями смерти недоумки напали на Хогсмид. Он даже не знал, кто они и выяснять это сейчас, когда волшебная деревня была в огне и кругом носились ополоумевшие от страха дети, не было времени. Он точно знал, что не отдавал такого приказа и даже не собирался делать этого. Так что, чёрт побери, тут происходит?! Почему он не знал о том, что готовится нападение? И, если уж на то пошло, почему не предотвратил это? Слишком много «как» и «почему». Тёмный Лорд не любил сюрпризов. И не любил когда его застают врасплох. Сейчас он точно знал лишь одно: кто бы ни организовал этот дурдом, он в скором времени отправится на тот свет. Том лично за этим проследит.
«И какого Мордреда идиот Поттер застыл, как изваяние у входа? Почему я, Лорд Волдеморт, вообще должен нянчиться с этим заторможенным, безмозглым...»
С губ мальчишки сорвался вымученный, безрадостный смешок и он, встретившись взглядом с Томом, обессиленно осел на грязный пол, прижимая к груди руку. Дикий, практически неконтролируемый ураган всех оттенков ярости в душе Тома в одно мгновение стих и замер, словно вмороженный в лед, когда он заметил кровь, сочащуюся между пальцев Гарри.
— Что с тобой? — шагнув к Поттеру, тихо спросил он.
В сознании вдруг наступила абсолютная тишина: не осталось ни гнева, ни ненависти, ни вереницы бесконечных вопросов.
— Похоже, до школы я дойти не смогу, — поморщился Поттер.
Том присел рядом с ним на корточки, осторожно отвел в сторону край разорванной, окровавленной мантии и несколько мгновений молча рассматривал кошмарную рану, из которой виднелся какой-то обломок или осколок.
— И ты носился по всей деревне с этой штукой под ребрами? — едва слышно уточнил он.
— Я ее не заметил, — Поттер виновато моргнул.
— Не заметил чёртов кол, торчащий у тебя из груди? — процедил Арчер.
— Я подумал, что просто... что-то сломал, — с трудом выдавил Гарри. — Магия заглушила боль, но чем больше я... терял крови,... тем слабее она... действовала. Я больше не... не могу идти... извини...
— Понятно, — поджав губы в безмолвной злобе, Том взглянул ему в глаза. — Молодец, Гарри, ты как обычно восхитительно решаешь все проблемы.
— Иди без меня, — выдохнул Поттер.
— Конечно, — с ядовитым сарказмом сказал Арчер.
— Уходи, — настаивал Гарри. — Сюда ведет слишком много следов. Они... — он закрыл глаза, пытаясь бороться с болью и слабостью, — они скоро будут здесь и найдут нас. Уходи. Я... я справлюсь.
— Ну да, — на автомате отозвался Том, разглядывая покрытое испариной бледное лицо, закрывающиеся сами собой глаза, слушая его тяжёлое дыхание.
«Мальчишка вот-вот лишится чувств, — понял он. — А возможно, даже очень скоро умрёт, если травма достаточно серьезная».
Последняя мысль на миг ввела его в абсолютный ступор.
«Он умрёт, — подумал Том. — Мне даже ничего не нужно делать. Да. Он сам сказал уходить, а это, по сути, позволяет мне игнорировать долг жизни. Просто развернуться и уйти. Выждать достаточно долгое время, прежде чем привести сюда помощь. Всё будет кончено, когда я вернусь».
Нужно всего лишь сейчас повернуться спиной к истекающему кровью, едва живому подростку и уйти. Не оборачиваться, не думать, не сомневаться.
«Уйти».
Том медленно, словно во сне, поднялся с колен, продолжая смотреть на Гарри. Он не замечал, как дрожат руки, как кружится голова и сбивается дыхание, чувствуя лишь холод и безграничную, безмолвную тьму, словно оказался в пучине черного, ледяного океана, где нет ни единого звука, ни малейшего движения и никакой надежды хоть на каплю тепла и света. И с каждой секундой он всё глубже проваливался в эту чернильную бездну.
«Развернуться и уйти».
В глубине души, скованное цепями и запертое в клетке нечто выло и кричало от ужаса. Том не знал, что это. И не хотел знать.
«Уйти. Это очень просто».
Он отступил на шаг и замер, не смея оторвать взгляда от своего врага, истекающего кровью у его ног.
«Ты ведь так этого хотел, — напомнил он себе. — Так почему ты медлишь?»
Он отступил ещё на шаг. Порыв холодного ветра с воем ворвался в комнату через оставленную в заколоченном окне широкую щель, осыпав пол крупными хлопьями снега и вырывая Тома из этого странного оцепенения. Он повернул голову, бесстрастно глядя, как вид за окном застилает непроглядная пелена снегопада, который будто отрезал старую, покосившуюся хижину от внешнего мира за ее стенами.
Том в бессильной обреченности на миг прикрыл глаза. Как же он ненавидел снегопады...
— Мордред бы тебя побрал, Поттер, с твоей нездоровой тягой к самопожертвованию, — проворчал он, устремив на мальчишку у своих ног досадливый взгляд. — От неё одни проблемы.
Холод и тьма в душе отступали, будто подхваченные колючим зимним ветром, который уносил их всё дальше в бесконечную белую мглу безмолвной пурги, обращая в невесомые хлопья снега и заметая следы, что вели к Визжащей хижине.

Примечания автора//
(1) В главе использован отрывок из книги «Гарри Поттер и Орден Феникса». Все права принадлежат мадам Роулинг.