Осень на двоих

Земля пуста. Я в пустоте один
Всё существую, мучаясь от боли.
Кто сам себе и раб, и господин —
Тот не заметит ни оков, ни воли.
Кто сам себе и жертва, и палач —
Не различает барабан и бубен.
Кто видел всё — тот попросту незряч.
Кто знает всё — тот попросту безумен.
На троне сидя, празднуя успех,
Мы смотрим вниз, на тех, кто нас возвысил...
Но, потеряв, зачем мы смотрим — вверх?
Чего мы ждём от равнодушной выси?
Безмолвно небо, только лишь, с разгону,
Опять звезда скользит по небосклону.

— Весьма забавно наблюдать со стороны за тем, как ты уходишь на пару минут в одном настроении и возвращаешься в совершенно другом, — задумчиво отметила Нагини, пристально взглянув на Тёмного Лорда, который возник посреди своей спальни, словно из ниоткуда.
Хозяин молчал, мрачно взирая на небольшую вещицу, постепенно угасающую в руках, похожую на песочные часы, посаженные на ось, к которой крепилась длинная золотая цепочка. Нагини знала, что эта вещица могла отсчитывать время назад, позволяя Тёмному Лорду находиться в двух местах одновременно, но не понимала, зачем ему вообще это нужно.
— Как поживаешь, хозяин? — снова заговорила змея. - Случилось что-то интересное?
— Не сейчас, Наги.
Змея издала непонятный звук, по-видимому, эквивалентный человеческому фырканью и, свернувшись кольцами в кресле, принялась неотрывно наблюдать за хозяином. Тот пересёк комнату, открыв дверцу узкого шкафа, где стояли две идентичные шкатулки с вырезанными на крышках рунами, и убрал маховик времени в одну из них. Вторая предназначалась для экземпляра маховика, существующего в прошлом. При перемещении во времени, очень важно было следить, чтобы обе копии не находились в одном помещении. Для этого Том изготовил защищенные рунами шкатулки, блокирующие магическую энергию обоих артефактов: из прошлого и будущего.
Стянув школьную мантию, Тёмный Лорд небрежно бросил её на кровать и, ослабив серебристо-зеленый галстук, замер возле окна, за которым царила холодная январская ночь.
Всё же это было весьма кстати — обладать маховиком времени, который способен возвращать назад во времени более чем на несколько часов. И как удачно, что когда-то давным-давно Том приобрел такой маховик... даже если для этого пришлось избавиться от предыдущего владельца. До нападения на Хогсмид оставался почти месяц, и это время стоило провести с максимальной пользой. Волдеморт давно не испытывал такой страшной ярости, но поддаться ей сейчас было неразумно. Он всё же позволил себе грязно выругаться сквозь зубы, сжав пальцы в кулак. С момента нападения прошло три дня, а он всё ещё был зол. Чертовски зол. Выпуская на выдохе разрушительный порыв, который ревел в груди, словно дикое пламя, Волдеморт заставил себя сосредоточиться на решении проблемы, неторопливо прохаживаясь из одного угла своих покоев в другой. Звук шагов приглушал толстый шерстяной ковер, пока Тёмный Лорд с угрюмым раздражением перебирал в голове события минувшего месяца.
А всё ведь так хорошо шло, черт побери.

Том Марволо Риддл никогда не плыл по течению, позволяя обстоятельствам руководить собственной судьбой. Первым и главным его правилом было сохранять холодный рассудок, независимо от ситуации. Он всегда просчитывал все исходы и вероятности событий, учитывал риски и последствия собственных решений, отдавая предпочтение стратегии, а не спонтанности. И никогда не поддавался эмоциям.
Чувства — это слабость.
Он знал это, запертый в серых стенах холодного приюта, знал, впервые в жизни переступая порог Хогвартса, и знал, когда за его спиной стояла армия Пожирателей смерти. Руководствоваться чувствами — прямая дорога к провалу. Любовь, привязанность, дружба, семья — всё это лишний груз, от которого вреда больше, чем пользы. И всё же нельзя отрицать, что без этой слабости играть на человеческих привязанностях и страстях было бы невозможно. Дамблдор всегда считал любовь великой силой и в чем-то был прав. Любовь, как и другие эмоции, были мощным оружием, если правильно их использовать, а не идти у них на поводу.
Не будь в мире любви, Тому никогда не удалось бы заставить наблюдательную и подозрительную Грейнджер закрыть глаза на любые странности в поведении Арчера и попутно выбалтывать полезные сведения. Не будь в мире дружбы и привязанности, Поттер бы не верил так слепо в любую ложь Риддла. Примитивная гордыня, страх и зависть сделали Драко Малфоя послушным сторонником, а это благоприятно сказалось на отношении к Арчеру других слизеринцев. Фанатичная преданность Долорес Амбридж Министерству настроила почти всех обитателей Хогвартса против нынешней власти, что было на руку Волдеморту. Фадж со своей паранойей и жаждой власти превратился в идеальную помеху любым планам директора начать подготовку к войне. Преданность Кричера прежним хозяевам и пренебрежительное, уничижительное отношение магов к домовикам сделали из него прекрасного шпиона, ведь никому из Ордена даже в голову не пришло, что одинокий, горюющий по хозяйке эльф может подслушать все их разговоры и передать врагу. А враждебность Симуса Финнигана по отношению к Гарри Поттеру немного преумноженная и грамотно направленная легким внушением в нужное русло подтолкнула того предать собственных друзей из желания насолить Поттеру.
Люди, в большинстве своем, легко управляемы, глупы и слабы. Чувства делают их предсказуемыми. Дамблдор тоже хорошо это понимал и так же умело манипулировал окружающими, преследуя собственные цели, попутно прикрываясь речами о «высшем благе». Именно поэтому он подсунул Поттеру воспоминания Риддла, в надежде, что они, вкупе с душеспасительными речами, заставят того повнимательнее приглядеться к лучшему другу, который поразительно похож на Тёмного Лорда. Дамблдор просчитался лишь в реакции самого Гарри, который вместо подозрений и недоверия ударился в философию и сострадание. Впрочем, тут сложно винить директора в неверности принятых решений. Поттер всегда поступал вопреки здравому смыслу и порой делал странные выводы. Даже Том, строя свои планы, учитывал его паталогическую непредсказуемость.
Тем не менее, попытки Дамблдора раскрыть Поттеру глаза Тому не нравились, и помешать этому он мог лишь убрав старика из Хогвартса. Оставалось только правильно все спланировать, выбрать повод и подходящий момент, а главное найти зачинщика, которым в данном случае стал Финниган. И как удачно, что Поттер, поддавшись уговорам Грейнджер, собрал свой идиотский дуэльный клуб, хотя изначально Том и планировал использовать саму идею создания клуба, как предлог для разлада между Гарри и Гермионой. Ещё удачнее оказалось то, что для занятий они выбрали Скрытую комнату старост, один из входов в которую (ах как удачно) находился в кабинете директора Хогвартса. Симусу стоило только заикнуться об этом, как уважаемая Долорес с готовностью организовала облаву. Заблокировать беглецам все пути к отступлению, кроме коридора в ванную старост, куда Амбридж отправила своих бравых дружинников, не представляло для наследника Слизерина никакого труда.
Конечно, всё прошло не так гладко, как планировалось, но Том учитывал все возможные повороты событий. К тому же результаты превзошли все его ожидания. Фадж и Амбридж доиграли свою партию превосходно. Риддл понимал, что директор ни за что не позволит выкинуть Поттера из школы и скорее подставится сам, чтобы защитить мальчишку. Так и получилось. Идеально. Холодный расчет, терпение, осторожность и предсказуемость людей, позволили одним выстрелом убить сразу двух зайцев: избавиться от Дамблдора на неопределенный срок и поспособствовать развалу дуэльного клуба, существование которого сильно вредило мировоззрению Поттера.
Чужие противоречия, амбиции и страхи прекрасно сыграли ему на руку. Тёмный Лорд никогда не поддавался чувствам и во многом благодаря этому мог предвидеть поступки других людей.
Так какого же чёрта его рациональный, расчётливый ум не смог предсказать того, что кто-то из Пожирателей решит устроить смертоносную самодеятельность в Хогсмиде?! Как, Мордред всех раздери, он пропустил готовящееся нападение? Кто вообще в этом участвовал? Мог ли он сам это организовать? Но зачем, Мерлина ради? Он всегда действовал только в своих интересах, зная, что любой поступок всегда должен в первую очередь приносить выгоду ему. Так и в чем же здесь выгода? Погибли волшебники... погибли ученики Хогвартса, и люди будут винить в этом Волдеморта. Просто замечательно. Теперь придется ещё и разбираться с толпой разгневанных и недоумевающих Пожирателей, которые по совместительству являлись родителями подвергшихся нападению детей. Теренс Хиггс, этот чертов идиот, был сыном Пожирателя. Что Тёмный Лорд теперь будет делать с его горюющим отцом? Деньгами и властью не заменишь погибшего ребенка. Нет. Он не мог напасть на Хогсмид. Как ни посмотри, ему это было невыгодно. Но определённо было выгодно кому-то ещё.
Дьявол.
Том готов был подозревать даже Дамблдора, если бы не знал, что старик слишком печется о своих учениках, чтобы устроить бойню в Хогсмиде.
Ещё одним очень простым правилом Тома Риддла было никогда не ставить чью-то жизнь или интересы выше своих. Во время нападения он легко мог схватить нескольких «Пожирателей», чтобы разобраться в происходящем. Это было разумно, логично и закономерно.
Но вместо этого он бросился искать в этом хаосе кретина Поттера.
Великолепно.
Более того, в порыве ярости он сам едва всё не испортил, когда собрался в тот же день вернуться в поместье Риддлов, не продумав все как следует и напрочь забыв, что Хогсмид до отказа забит аврорами. Подобная подростковая импульсивность была ему несвойственна.
Итак, за один неполный день он нарушил два своих главных правила и едва не потерял контроль, как над собой, так и над ситуацией в целом.
Уловив его настроение, Нагини тихо заметила:
— Ты пахнешь смертью и яростью. Что так тебя тревожит?
- Не имеет значения... — Тёмный Лорд перестал расхаживать по комнате, и, сменив школьную форму на тяжелую мантию из тёмно-синего бархата, которая для субтильного телосложения Арчера была чересчур длинной и широкой, замер напротив зеркала, разглядывая собственное отражение.
— Поговори со мной, — продолжала настаивать Нагини. — Я чувствую в тебе смятение и гнев. Я всегда выслушаю. Кто, как не преданный питомец, разделит все тяготы хозяина? Поговори с Нагини. Нагини будет слушать и сопереживать...
Том вздохнул, глянув на неё в отражении зеркала. Кто бы мог подумать, что змеи могут быть такими болтливыми? Порой он даже жалел, что владеет парсельтангом. Эта невозможно настырная, упрямая, наглая рептилия не поддавалась никакой, Мордред бы её побрал, дрессировке. Впрочем, змеи вообще не поддавались дрессировке...
— Что со мной происходит? — тихо пробормотал он, обращаясь к собственному отражению, Нагини с интересом наблюдала за ним. — Сначала я пропустил готовящееся светопреставление от моего лица...
— Что такое светопреставление?
— А потом решил, что это хорошая идея — сохранить Поттеру жизнь... — Тёмный Лорд задумчиво нахмурился. — От долга жизни это меня все равно бы не избавило.
Со стороны Нагини послышался протяжный стон.
— Опять?
— Конечно, личность Арчера пока нужна мне, чтобы наблюдать за ситуацией в школе, а без Поттера под боком моё прикрытие начинает заметно сдавать позиции, — он помолчал. — В конце концов, именно дружба с Гарри ограждает меня от внимания излишне подозрительных личностей.
— А-а-ах, тоска... — змея положила голову на спинку кресла, глядя в одну точку.
— Но вполне очевидно, что долго этот маскарад всё равно не продлится, раз Снейп и Дамблдор начали что-то подозревать...
— Скучно...
— Так и что же я выиграл, продлив ему жизнь?
— Мышку бы...
— С другой стороны, смерть Поттера во время нападения могла повлечь за собой неуправляемый хаос... — размышлял он.
— Или две мышки...
— А теперь, то, что Том Арчер спас Гарри Поттера от нападения Пожирателей, заставит особо подозрительных личностей усомниться в его связи с Волдемортом...
— А лучше кролика...
— На какое-то время это отведет от меня подозрения...
— Да. Жирненького кролика... У нас есть кролики?
— В конце концов, Поттер пока не особенно мне мешает...
— Хозяин, давай начнем разводить кроликов?
Волдеморт, наконец, вырвался из собственных мыслей, раздраженно взглянув на змею. Почувствовав на себе его взгляд, Нагини неторопливо повернула голову, попробовав языком воздух.
— Хм? — она мгновение молча, вперив в него невыразительный взгляд и будто недоумевая, чем вызвано его недовольство. - Прости, я задумалась... ты что-то важное говорил?
— Ещё одно слово о еде, и я превращу тебя в садового гнома, — сухо пообещал он.
— Я говорю о еде не чаще, чем ты говоришь о Гарри Поттере, — с издёвкой заметила змея. — Это практически ставит нас на одну ступень эволюции. Что очень унизительно... для меня.
— Мерлина ради, — Волдеморт устало помассировал лоб. — Зачем я вообще с тобой разговариваю?
— А больше не с кем, — любезно напомнила та, — потому что у тебя нет друзей.
— Да, именно этого мне и не хватает, — ядовито фыркнул Том.
— Зато я всегда готова выслушать, если тебя что-то мучает.
Он помолчал, сумрачно разглядывая Нагини.
— Чёртов долг жизни...
— Ах, вдруг снова стало так скучно...
— Если ты ещё хоть раз меня перебьешь, я тебя освежую и пущу на ингредиенты для зелий, тупая ты рептилия, — скучающе известил Волдеморт.
Нагини неторопливо развернула массивные кольца своего тела и обратила на хозяина бесстрастный, пристальный взгляд, будто прикидывая, насколько серьезна эта угроза, мгновением позже, что-то для себя решив, змея положила голову на ручку кресла и все-таки предусмотрительно промолчала.
Тёмный Лорд отвернулся к своему отражению, откуда на него с досадой и раздражением взирало лицо Томаса Арчера. Он не стал бы произносить этого вслух, но магия долга жизни начинала пугать его. Наравне с непреложным обетом и чарами жертвы, она являла собой древнейшие магические узы, изучить которые никто так до конца и не смог. В книгах много говорилось об основных законах этой магии, о том, как формируется обряд, но сама сложность чар, их нерушимость и порой даже непредсказуемость находились за пределами понимания магов. Существовали тысячи книг, описывающие основные механизмы этих уз, но ни одной, где было бы хоть слово об их структуре. На сегодняшний день, это были три мощнейших обряда, разрушить которые не представлялось возможным. Но в случае с магией жертвы и нерушимым обетом все же была некая логика, свобода выбора и осознанность. Даже магия жертвы, при всей своей изощренности и фатальности, являлась добровольным решением того, кто эту магию применял. Связывая себя этими обрядами, волшебник осознавал, что делает и какие последствия может повлечь за собой его решение. Он контролировал это.
Но долг жизни... долг жизни — это нечто совсем иное. Для него не нужно ритуала, его не накладывают намеренно, и он совершенно точно не срабатывает каждый раз, когда кто-то кого-то спасает. Будто магия сама решает, когда и кого именно связать этими узами. Человек не может это контролировать, не имеет ни власти, ни свободы выбора. Никакого выхода, пока некая абстрактная сила не решит, что ты отплатил свой долг. Это была слабость. Уязвимость. Никто даже до конца не знал, как именно могут проявить себя эти чары. И в этом крылся весь ужас. Связанный долгом жизни, человек более не был свободен в своих решениях и поступках.
Тёмный Лорд досадливо скривился, понимая, что цепочка размышлений завела его в непроходимые дебри противоречий, объяснять которые своему фамильяру у него не было никакого желания. Поэтому он лишь безрадостно усмехнулся своему отражению.
— Возможно, именно в этом и крылся смысл того проклятого пророчества, — пробормотал он. — Не в какой-то особой силе или способностях, не в уникальности самого Поттера, а в долге жизни? В простом стечении обстоятельств? Ведь пока мы с ним связаны, он может убить меня, а я не могу убить его. Иронично...
Нагини ничего не ответила. Покинув излюбленное кресло, она выползла из комнаты через узкий тоннель — один из многих, что Тёмный Лорд сделал по всему поместью, чтобы его любимица могла беспрепятственно перемещаться по дому. Тоннели были рассчитаны на некрупное животное и защищены чарами на парсельтанге, чтобы никто не мог воспользоваться ими, кроме Нагини и, пожалуй, самого Тёмного Лорда, если ему когда-нибудь придет в голову скрытно побродить по особняку в обличии кота.
Повернувшись в пол-оборота, он посмотрел, как кончик змеиного хвоста скрывается в тоннеле, и снова взглянул в зеркало.
«Впрочем, — мысленно продолжил он прерванную нить размышлений,— у этой проблемы, пожалуй, есть и другое решение».
Волдеморт снял чары маскировки, наблюдая, как карие глаза в отражении наливаются кроваво-алым цветом. Почему-то на лице Арчера этот цвет казался до отвращения неестественным, даже отталкивающим, словно из зеркала на него смотрел демон, вселившийся в тело обычного мальчишки. Неожиданные ассоциации довели и без того скверное настроение до критической черты, всколыхнув в душе смертоносную жажду крови.
Пора было разобраться с недоразумением в Хогсмиде. Остальное подождет. Расправив плечи и, вскинув голову, Тёмный Лорд отвернулся от своего отражения и, распахнув взмахом руки двери своих покоев, вышел в кабинет... в центре которого застыла ошеломленная его появлением Беллатрикс Лестрейндж.
— Ты ещё кто такой? — угрожающе прошипела она, направляя на него волшебную палочку.
Нагини, свернувшись кольцами у камина, лениво шевельнула кончиком хвоста.
— А я говорила ей, что вас не следует тревожить, хозяин, — глумливо прокомментировала та, — но она не слушала, — змея приподняла голову, обратив в спину Бэллы плотоядный взгляд. — Можно теперь я её съем?

* * *
Первое, что Гарри осознал, когда пришел в себя, это то, что он всё ещё жив. Потому что мертвые вряд ли могут так паршиво себя чувствовать. По крайней мере, он больше не ощущал ослепляющей режущей боли в груди, и это открытие так его вдохновило, что Поттер решился открыть глаза, хотя уже догадывался, где находится по стойкому запаху медикаментов и трав, витающему в воздухе. Больничное крыло. За последние пять лет это место почти стало ему родным домом. Гарри бездумно оглядывал просторную палату, пока не наткнулся взглядом на Блэйза, который с максимальным комфортом развалился на кровати, что стояла напротив, читая «Ежедневный пророк». Судя по перебинтованной голове и зафиксированной на перевязи левой руке, тот находился тут не в качестве посетителя. Почувствовав на себе его взгляд, Забини поднял глаза на Гарри и тут же просиял широкой улыбкой:
— С возвращением в мир живых, Поттер, — отложив газету на прикроватную тумбочку, сказал он. — Как самочувствие?
— Нормально, — Гарри с трудом приподнялся на локтях, пытаясь принять сидячее положение, и тут же со стоном упал обратно на подушки, когда в груди полыхнула боль.
— Я бы на твоем месте не особенно скакал, — флегматично наблюдая за ним, заметил Блэйз, — тебя едва откачали... крови было море, я тебе скажу. Мы даже решили, что ты умер.
— Мы? — глядя в потолок уточнил Гарри.
— Ну, я, Джинни, Фрэд, Джордж, Арчер, — загибая пальцы на здоровой руке, начал перечислять Забини, потом осознав, что пальцы закончились, махнул рукой, — ну и все остальные, кто тут присутствовал в тот «чудесный» день.
— А что... — Поттер нахмурился, ползущие в голове мысли напоминали желе, а горло так пересохло, что ему пришлось откашляться, прежде чем продолжить: — Что случилось?
— Нападение на Хогсмид, — с ноткой удивления в голосе, произнёс Блэйз. — Ты что, не помнишь?
— Нет, в смысле... после нападения, — Гарри повернул голову, глянув на сокурсника, — много пострадавших?
— Ну, пару дней назад народу тут было полно, — признался Блэйз. — Профессору Герхард и Снейпу пришлось помогать мадам Помфри, пока в Хогвартс не прислали колдомедиков из клиники святого Мунго.
— Пару... дней? — Поттер нахмурился. — Сколько я тут провалялся?
— Сегодня будет третий день, — проинформировал Блэйз. — Не паникуй, приятель, это ты ещё рано очухался. Мадам Помфри сказала, что ты придешь в себя в лучшем случае к выходным.
— А остальные как?
— Последнего пострадавшего выписали вчера вечером, — Забини пожал плечами, — так что мы с тобой оказались самыми «везунчиками», — он болезненно скривился, отводя взгляд. — Ну, если не считать Теренса. Ты же... ты знаешь, он...
— Да, — тихо сказал Гарри, мысленно передёрнувшись от нахлынувших воспоминаний. — Я знаю. Я там был...
После этих слов в палате повисла тяжелая, удушающая тишина.
— Как... как это случилось? — наконец едва слышно прошептал Блэйз.
— Мы были в «Сладком Королевстве». Меня вышвырнуло в окно взрывом, — нехотя вспомнил Гарри. — А он стоял у меня за спиной, и его завалило обломками...
— Вот черт... — со смесью сочувствия и ужаса выдавил тот.
— Если бы меня вовремя не нашел Том, я бы, наверное, тоже погиб, — задумчиво протянул Поттер снова поворачивая голову к Блэйзу.
— Это да, — тот кивнул, — ты нас здорово напугал. Твой крёстный тут чуть всех не переубивал...
— Сириус был здесь? — удивленно вскинув брови, перебил Гарри.
— Ага, — Блэйз тряхнул головой, отгоняя гнетущее оцепенение, и потянулся к свертку с леденцами на тумбочке возле своей кровати, — он со дня нападения ворота Хогвартса штурмовал, — закинув в рот леденец, сообщил он. — А когда увидел, в каком ты состоянии, едва не придушил Амбридж... и всех, кто попался под горячую руку.
Гарри помолчал.
— Вау...
— Ну, он не один такой был, — заметил Блэйз. — Совет попечителей и некоторые родители тоже приезжали устраивать разнос новой директрисе.
— А она что?
— Заперлась в своём кабинете с министром и парой авроров, а потом объявила, что у них всё под контролем и вокруг Хогсмида установили дополнительные супер-пупер защитные чары и никому ничего не грозит, так что можно продолжать жить долго и счастливо, — Забини задумчиво почесал нос. — Надо сказать, ее подгаженному имиджу это мало помогло. Общественность-то негодует. Агония, паника, публика бьется в истерике.... Родители там всякие обеспокоенные жалобы пишут, ученики собственной тени шарахаются, черная метка к небу над Хогсмидом прилипла и два дня не отлипала, ну и далее по списку. Вчера вот наша генеральный инспектор даже траурную речь зачитала в честь Хиггса.
— И что говорила? — без особого интереса спросил Поттер.
Блэйз пожал плечами.
— Понятия не имею, меня там не было, а те, кто присутствовали, вряд ли слушали, — он помолчал. — Но на Слизерине все притихшие. Пэнси, на волне скорби, видимо, решила присоединиться к дружинникам.
— А что жители деревни? Кто-то погиб?
— Двое, насколько я знаю, — Блэйз вздохнул. — Может, и больше. В тот день там дежурили МакГонагалл, Флитвик и Вектор. Когда начался весь тот дурдом, они организовали укрытие в «Трёх метлах», пытались собрать там как можно больше людей и держали оборону, пока не прибыли авроры. Но ты сам понимаешь, что всех спасти они не могли.
Поттер несколько мгновений молчал, обдумывая услышанное, потом, нахмурившись, взглянул на Блэйза.
— А с тобой что случилось?
— А, — на лице Забини заиграла слабая улыбка, — поймал головой падающую балку в «Трёх метлах» как раз перед тем, как туда заявились профессора и превратили паб в Форт-Нокс.
Гарри не стал уточнять, откуда тот знает, что такое Форт-Нокс.
— А с рукой что?
— Открытый перелом, — с гордостью известил Забини, словно говорил о вручении ордена Мерлина первой степени, а не травме. — Круто, да?
Поттер моргнул.
— Наверное...
— Меня, правда, чуть не вырвало, — продолжал жизнерадостно рассказывать Блэйз, — дважды. Не знаю, то ли от боли, то ли от вида обломка собственной кости, торчащего из руки...
Гарри мысленно содрогнулся, невольно вспоминая Теренса, его помертвевшие, тусклые глаза и покалеченное, окровавленное тело. А ведь на его месте мог оказаться Блэйз... или Том... или кто-то ещё из тех, чья жизнь имела для Гарри ценность. Он разглядывал неунывающего сокурсника, в красках описывающего собственные злоключения, и думал о том, как рад, что в тот день за его спиной стоял именно Хиггс... как бы ужасно, жестоко и эгоистично это ни звучало.

* * *
Шли дни, и он, если это только возможно, становился всё злее. Попытка выяснить, откуда взялась команда клоунов, атаковавшая Хогсмид, привела к целому ряду весьма печальных открытий, главным из которых было то, что это нападение оказалось далеко не первым. Они действовали скрытно: нападали на мелкие маггловские городки и деревни или организовывали несчастные случаи с большим количеством жертв, вроде сошедшего с путей поезда. Распознать в этих атаках магическое вмешательство можно было только если знать, что искать.
И теперь Том знал. Он просмотрел все маггловские новостные сводки за последние несколько месяцев, изучая информацию о любых происшествиях и обращая особенно пристальное внимание на необъяснимые нападения и загадочные несчастные случаи. К собственному негодованию, подобных происшествий он обнаружил немало. Кто участвовал в нападениях и возглавлял их, выяснить было невозможно, но так или иначе во всех случаях за атаками стояли волшебники, выдающие себя за Пожирателей смерти. Тёмный Лорд понимал, что это могли быть и его люди, но все атаки выглядели слишком неумело, хаотично и глупо. Какая в этом выгода — исподтишка нападать на магглов? Если бы кто-то из настоящих Пожирателей решил заявить о себе, они бы устроили что-то поинтереснее поджогов в богом забытой маггловской деревне. Нет. Это должен быть кто-то другой. Только для чего всё это? Вряд ли тот, кто за этим стоит, стремился привлечь к себе внимание, иначе они бы не пытались так старательно это скрыть. Сейчас же в волшебном мире о нападениях никто не знает. Они никак не влияют на политику магической Британии или Министерство магии. Никак не отражаются на настроениях волшебной общественности. Не несут в себе послания или угрозы. То есть с точки зрения попытки как-то воздействовать на магов, совершенно бесполезны. Тогда с какой целью они были организованы? Это обыкновенный акт жестокости? Вымещение собственного недовольства на магглах? И почему после всех этих предосторожностей и скрытности они вдруг решили дебютировать именно в Хогсмиде?
А самое главное, почему он, Мордред бы всех побрал, узнаёт об этом только сейчас?! Волдеморт отшвырнул в сторону очередную маггловскую газетёнку, пытаясь подавить бушующий в душе гнев и в это же мгновение его сумрачные мысли прервало тихое шипение.
— Ты всё ещё пахнешь яростью, — заметила Нагини. — Что так расстроило тебя?
Том смерил ее долгим взглядом.
— Возможно, меня огорчило то, что мой фамильяр, в обязанности которого входит оберегать покой своего хозяина, позволил чужаку вторгнуться на мою территорию и даже не удосужился предупредить меня об этом? — сухо предположил он.
— Я думала, тебе нравится лохматая сумасшедшая, — он был уверен, если бы у Нагини только была такая возможность, она бы сейчас безразлично пожала плечами.
— Мне никто не нравится.
— Даже я?
— Ты — особенно не нравишься, — уголки его губ дрогнули в едва заметной полуулыбке, когда со стороны змеи послышалось досадливое шипение.

Если быть до конца честным с самим собой, Том не был уверен в правильности решения открыть Беллатрикс свой истинный облик. В тот момент, когда он обнаружил Лестрейндж в своём кабинете, первым порывом было наградить её хорошей порцией Круциатуса за подобную беспардонность, потом стереть все воспоминания и вышвырнуть прочь. Но что-то его остановило. Смерив ведьму холодным взглядом, Том спокойно посоветовал ей убрать палочку, обещая себе, что как только Бэлла переступит финальную черту его терпения, он тут же вернется к первоначальному плану. Хотя он даже и не знал, чего ему хочется больше: рассказать правду и посмотреть на выражение лица Беллатрикс или выместить на ней весь накопившийся за прошедшие дни гнев. Оба варианта выглядели весьма заманчиво.
Ведьма тем временем угрожающе сощурила чёрные глаза, изучая Тома с расчётливостью голодного хищника.
— А я тебя помню, щенок, — опасно улыбаясь, сказала она, даже не думая следовать его приказу. — Ты тот самый приятель Поттера, который утверждает будто он внук Тёмного Лорда, — по тому, с каким ядовитым презрением она это произнесла, становилось понятно, что Лестрейндж в историю про внука ни секунды не верила. — И что же маленький мальчик забыл так далеко от Хогвартса? — с издёвкой пропела она.
Удивляясь собственной выдержке, Том невозмутимо оправил складки своей мантии, которая всё ещё была неприлично ему велика, и словно не замечая направленную на него волшебную палочку, неторопливо прошествовал к своему рабочему столу.
— Признаться честно, Бэлла, я даже не допускал мысли, что ты поверишь, будто я пригрел под крылом невесть откуда взявшегося внука, — он степенно опустился в кресло, смерив пылающую негодованием ведьму насмешливым взглядом и, открыв ящик стола, достал оттуда шкатулку, где хранился зачарованный перстень. — Эта легенда, если так подумать, и правда никуда не годится, — Тёмный Лорд крутил в пальцах кольцо, пристально наблюдая за Лестрейндж.
— Легенда? — Беллатрикс неотрывно смотрела на него и по тому, как угроза в её взгляде постепенно сменялась недоумением, Том понял, что она наконец разглядела алый цвет его глаз и теперь отчаянно пыталась понять, в чем подвох.
Это, пожалуй, было даже забавно.
— Видишь ли, в чем проблема, — он театрально вздохнул, надев перстень на безымянный палец, и его внешность начала постепенно изменяется, принимая более привычный для Лестрейндж облик, — истина в данном случае выходит ещё более шокирующей.
Рука, в которой Беллатрикс сжимала волшебную палочку, дрогнула, пока в её широко распахнутых чёрных глазах пылали самые разнообразные эмоции от ярости и недоверия до изумления и ужаса.
— Что всё это значит? — просипела она.
Да, пожалуй, оно того стоило. Волдеморт редко видел Бэллу настолько растерянной, что она практически лишилась дара речи. Конечно, он рисковал, частично открывая ей правду, но когда это Тёмный Лорд сторонился риска? После недолгого, но вполне продуктивного разговора, Бэлла покидала его кабинет практически окрыленная тем, что ей оказали такое доверие, даже несмотря на приказ принести магическую клятву о неразглашении полученной информации. И всё же, что-то в её взгляде не давало ему покоя, какая-то странная новая эмоция, которой он ранее никогда не наблюдал в глазах Беллатрикс Лестрейндж.

Отбросив мысли о Бэлле и её причудах, Том снял с полки уже третью по счету книгу, торопливо её пролистал, выискивая нужный раздел, после чего бегло ознакомился с содержанием и, оставив книгу висеть в воздухе, двинулся дальше вдоль стеллажа, изучая корешки книг.
— Мне скучно... — после продолжительного молчания, сообщила Нагини.
— Это совершенно точно не моя проблема, — отвлеченно заметил Волдеморт, пролистывая очередную книгу в поисках нужной страницы.
— Я хочу есть.
— Так поешь.
— Поговори со мной. О чем ты думаешь?
Он коротко глянул на рептилию, растянувшую исполинское тело на его рабочем столе.
— Наги, дорогая, у тебя слишком маленький мозг, чтобы ты могла понять хоть малую часть того, о чем я думаю.
— Откуда тебе знать, какой у меня мозг? — оскорбилась та. — Даже я не знаю, какой у меня мозг.
— И было бы странно, если бы ты знала, — пробормотал себе под нос Тёмный Лорд, вновь переключив внимание на своё исследование.
Некоторое время в кабинете царила тишина, прерываемая лишь шорохом страниц и тихим скрипом половиц, пока Волдеморт мерил шагами кабинет с книгой в руках, сосредоточено нахмурив брови. Итак. Возвращаясь к основной проблеме.
Некто весьма самонадеянный организовал группу Лжепожиратей смерти и почти полгода резвился на окраинах Лондона, преследуя чёрт знает какие цели, а он всё это время даже не догадывался о том, что творится за его спиной. Просто... великолепно... Так что же он может с этим сделать сейчас? Использовать маховик для того, чтобы изменить будущее, нельзя по двум причинам.
Во-первых, не смотря на весь потенциал и возможности, которые были доступы обладателю подобного артефакта, Тёмный Лорд слишком хорошо осознавал риски вмешательства в естественный ход событий. Игры со временем всегда приводили к катастрофе.
Во-вторых, ему и не нужно предотвращать атаку на Хогсмид — это неразумно. Сейчас он знал, когда и где будет совершено нападение, а значит, сможет узнать, кто примет в нём участие.
Оставалось разобраться, как это сделать. Нельзя дать понять кому бы то ни было, что он в курсе грядущего. Если среди нападавших действительно были его люди, то куда проще поймать их в день нападения, а не запугивать и пытать всех подряд, в надежде, что один из них расколется. К тому же эта «охота на ведьм» может спугнуть истинного виновника. Так что же ему остается? Торчать целыми днями в Хогсмиде собственной персоной он не мог по вполне объективным причинам. Отправлять домовика глупо, он скорее все испортит, чем принесет пользу. Отдать приказ Пожирателям, чтобы те следили за деревней, противоречило тому пункту, в котором эти самые Пожиратели подозревались в готовящейся атаке. Дьявол. Никому нельзя верить.
И кто же у него оставался?
Это должен быть кто-то, кому он смог бы доверять, кто-то достаточно сильный, чтобы остановить мага, кто-то надежный, чтобы справиться с подобным поручением... Он замедлил шаги, в задумчивости замерев возле своего стола, где дремала Нагини. Откуда-то из отдалённого уголка сознания вдруг всплыл разговор с Поттером, которому тогда Том не придал особого значения, зная, что Гарри порой обращает внимание на вещи, которые того совершенно не стоят, но в это мгновение...
Примерно за две недели до атаки, Поттер рассказал, что встретил странное магическое существо в Хогсмиде. Странное, частично покрытое чешуй, змееподобное магическое существо с болезненной привязанностью к кроликам....
«Будь я проклят...»
Почувствовав на себе пристальное внимание хозяина, Нагини подняла голову, попробовав языком воздух.
— О чем бы ты ни думал, мне это не нравится, — с подозрением заметила она.
По губам Тёмного Лорд скользнула предвкушающая усмешка.
— О, поверь, когда ты узнаешь, о чем именно я думаю, тебе это понравится ещё меньше, — с мрачной торжественностью пообещал он, возвращаясь к книжным полкам.
Наконец-то у него появилось решение проблемы.

* * *
К концу недели Гарри уже готов был лезть на стену от скуки. Блэйза выписали через день после первого пробуждения Поттера, и торчать в изоляции стало совершенно невыносимо. Мадам Помфри категорически отказывалась его выпускать, мотивируя это серьезностью полученной травмы. Поттер дулся и упрямо доказывал, что уже здоров, как бык, стойко игнорируя ноющую боль под ребрами, где постепенно заживала рана. Медсестра на обиды и уговоры не поддавалась.
С тех пор, как Гарри пришел в себя, в его палате побывала длинная вереница посетителей: от членов КАБРиСа до некоторых слизеринцев, заваливая прикроватную тумбочку разнообразными подарками и сладостями. Члены дуэльного клуба, которые во время нападения оказались в Хогсмиде, не переставая благодарили его за все защитные чары, которым они научились на занятиях. Гарри мало верил, что от его уроков была хоть какая-то практическая польза против армии Пожирателей смерти, но раз некоторые ребята думали иначе, не стоило лишать их этой веры в себя и свои силы. Главное, чтобы эта вера не переросла в самоуверенность, из-за которой кто-то из них впоследствии пострадает. И всё же, мысль о том, что вся эта затея с КАБРиСом хоть чего-то да стоила, невольно грела душу.
Когда Гарри не спал, не читал, не уничтожал бесчисленные запасы сладостей и не донимал мадам Помфри просьбами отпустить его наконец восвояси, он разговаривал с крёстным через двустороннее зеркало, которое во время одного из визитов принёс ему Блэйз. Амбридж запретила посторонним пересекать границы Хогвартса, поэтому теперь это был единственный способ связи с Блэком. Тот, конечно был зол и напуган, и хотя отчаянно пытался не выказывать своих эмоций в разговорах с крестником, предпочитая болтать о чем-то нейтральном или забавном, Гарри видел тревогу в глазах Сириуса, каждый раз, когда он вглядывался в его лицо и слышал отголоски раздражения при любом упоминании минувших событий. Несколько раз к разговорам присоединялся Ремус, который тоже был не рад сложившейся ситуации и разглядывал Гарри с тем же беспокойством, что и Блэк. Увы, как-либо повлиять на происходящее они не могли.
Так или иначе, большую часть времени Поттер тосковал, от скуки придумывая разнообразные магические эксперименты или задаваясь тысячей бессмысленных вопросов вроде: «Если прицепить к сове маггловский жучек для слежки и отправить её к Волдеморту, возможно ли будет вычислить его местоположение? И что делать, если возможно?»

Так как обычно Арчер предпочитал не навещать Гарри в лазарете, тот даже немного удивился, когда однажды вечером проснулся, обнаружив возле своей кровати лучшего друга. Несколько мгновений, после того, как он открыл глаза, они просто молча смотрели друг на друга. Том казался... уставшим, раздраженным. В какой-то степени даже сердитым.
— Приятно видеть, как ты рад, что я поправляюсь, — иронично отметил Гарри, тот на это лишь болезненно скривился.
— Когда тебя выписывают?
— В воскресенье, — он задумчиво почесал нос, усаживаясь поудобнее в кровати, — или в понедельник. Всё зависит от настроения мадам Помфри. Я, честно говоря, уже готов повеситься на простынях.
— Звучит оптимистично...
— Серьезно, Том, тут так скучно! — пожаловался Поттер.
— Ну естественно, — ехидно процедил тот. — Куда лучше за стенами этой серой обители скорби. Столько веселого: нападения, убийства, кровопролитие... история магии.
— Не хочу знать, почему в этот список попала история магии, — признался Гарри, задумчиво склонив голову к плечу. — Ты выглядишь... злым.
— О?
Поттер даже не знал, что в одном звуке можно уместить столько ядовитой иронии.
— Что-то случилось? — он нахмурился.
— В своём роде, — Том поморщился, но так как дальнейших разъяснений не последовало, а выпытывать что-то у лучшего друга, когда он не хочет откровенничать, было бесполезно, Гарри решил сменить тему:
— Кстати, спасибо.
— За что?
— За то, что спас меня, — Поттер натянуто улыбнулся. — Опять...
При этих словах, Арчер, если это только возможно, стал ещё мрачнее.
— Всегда пожалуйста.
— Том, что с тобой...
Дверь в палату открылась, и порог переступила Гермиона со стопкой книг в руках.
— О, — она постно глянула на Арчера, — надо же, ты в кое-то веке решил навестить лучшего друга в лазарете? Как... мило, — не дожидаясь ответа, она переключила внимание на Поттера и взгляд её тут же потеплел. — Привет. Я принесла тебе домашнее задание и пару книжек для легкого чтения, — она с грохотом обрушила «легкое чтение» на тумбочку возле коробок с конфетами и горами фантиков, смерив сладости неодобрительным взглядом. — А тебе можно столько сахара?
— Надо же хоть чем-то себя радовать, — Гарри пожал плечами и, взяв верхнюю в стопке книгу, отвлеченно ее пролистал, попутно закидывая в рот леденец. — Как дела на воле?
— Не драматизируй, тебе нужно восстанавливаться, — Грейнджер вытащила из коробки шоколадку.
— Но я тут с тоски умираю!
— В следующий раз будешь осторожнее, — без капли сочувствия парировала подруга.
— По-моему, ты слишком часто стала общаться с Дафной, — обиженно пожаловался Поттер. — Где твоё сострадание?
— Кстати о Дафне, — Гермиона коротко взглянула на подозрительно молчаливого Арчера, — ей удалось связаться с той журналисткой. Она готова встретиться с нами, как только ты выздоровеешь.
Несколько мгновений Гарри недоуменно смотрел на Гермиону.
— С какой журналисткой? — уточнил он.
— С Мелиндой Краш, — Грейнджер удивленно моргнула. — Ты... мы же говорили об этом в день, — она запнулась, — в день нападения...
— А... — Поттер хлопнул ладонью по лбу, — а! Ну точно! Только... что-то я не очень представляю, как нам теперь это сделать и остаться незамеченными. В Хогсмиде сейчас, наверное, в толпе не особенно затеряешься.
— На самом деле, по выходным там полно волонтёров, которые помогают с восстановлением разрушенных домов, — Гермиона пожала плечами. — Да и ученикам обещали открыть вход в деревню через пару недель.
— А может, нам пока не нужно писать статью? — осторожно предположил Гарри, переводя вопросительный взгляд с Тома на Гермиону.
— Наоборот, — покачала головой Грейнджер, — сейчас идеальное время вколотить последний гвоздь в крышку гроба Амбридж, — её карие глаза полыхнули решимостью. — Мы должны рассказать о беспределе в школе, о том, что нас не учат защите и о произволе... на самом деле я уже всё написала! — она вытащила из сумки свиток пергамента, протягивая его другу.
— О... ого, — Поттер взял у неё свиток. — Быстрая ты...
— Нужно определиться с датой встречи и составить список вопросов, которые вы с ней...
— Минуточку, — сухо вклинился Арчер, бесцеремонно перебивая Гермиону. — Могу я внести скромную каплю здравого смысла в ваши полоумные планы? — он смерил обоих колючим взглядом. — Как вы себе это вообще представляете? Разрешение на посещение Хогсмида требуется получать лично у Амбридж и тебе, Гарри, она это разрешение не выдаст даже под пытками.
— У меня есть мантия-невидимка и карта Мародёров, — Поттер пожал плечами. — Думаю, мне не понадобится разрешение.
— Замечательно, — Том закатил глаза. — Ты хоть понимаешь, как сейчас выглядит Хогсмид? «Полно волонтёров», как тут информативно отметила Грейнджер, это от силы человек двадцать на всю деревню. Магазины закрыты, сожжены или разрушены, людей можно по пальцам пересчитать, улицы пустынные, как во время войны. Принимая всё это во внимание, кучка учеников Хогвартса, в одиночестве блуждающая среди обгоревших и полуразрушенных зданий будет выглядеть немного подозрительно. Как и репортерша из «Пророка», которая последние полгода ведет маленькую колонку светских сплетен, которую никто не читает. Разве нет?
После этих слов в палате повисло гнетущее молчание.
— Может быть, тогда встретиться в маггловском Лондоне? — предложил Гарри.
— Но как ты туда попадешь? — Гермиона покачала головой. — Это же практически невозможно...
— А это обязательно делать мне? — задумчиво протянул Поттер.
— Ей нужна сенсация, — Грейнджер вздохнула. — А сенсация предполагает интервью с кем-то скандально известным. К тому же, нам нужен участник событий. Тот, кто видит, что происходит в Хогвартсе, а не кто-то посторонний. Там должен быть ты, Гарри.
— А я и не говорил, что меня там не будет, — он пожал плечами, — Отправим Виви. Он уже меня не раз изображал.
— Но ведь ему нужно будет объяснить, что он должен говорить и делать, — напомнила Гермиона.
— И на это уйдет некоторое время, — добавил Поттер, — но ведь может получиться...
С губ Арчера сорвался громкий смешок. Гермиона и Гарри обратили на него вопросительные взгляды.
— Итак, ты хочешь отправить своего домовика вместо себя давать интервью, — весело заключил он. — Отличный план. Боюсь представить, какая ещё гениальная идея придёт в ваши светлые головы в следующий раз.
— А по-моему хорошая мысль, — пробубнил Гарри.
— Ага. Хочется верить, что когда знаменитый Мальчик-Который-Выжил разрыдается во время встречи и начнет биться головой об стол, Краш ничего не заподозрит.
— О да брось, Том! — весело отмахнулся Поттер. — Все знают, что у меня не все дома. Подобной выходкой я мало кого удивлю. Считаю, стоит попробовать.
— А вообще ты прав, — вдруг решил Арчер, иронично глянув на него.
— Да? — Гарри удивленно моргнул.
— Ну конечно. Ты у магглов как раз в розыске. «Гарри Поттер арестован маггловской полицией»... — он помолчал, — это будет тот самый скандал, о котором вы так мечтали. Особенно когда станет известно, что Гарри Поттеров, оказывается, две штуки.
— Возможно, это и правда не лучшая идея, — помедлив, признала Гермиона.
— Да ну? Серьезно? — делано удивился Том, та в ответ одарила его раздраженным взглядом и надменным молчанием.
— И как тогда быть? — игнорируя ехидство друга, спросил Гарри.
— Остановимся на первом варианте, — подумав, решила Грейнджер.
— Это там, где кучка бесхозных школьников бродит по Хогсмиду? — вежливо уточнил Том.
— Да, — Гермиона уверенно кивнула. — Нужно просто всё как следует спланировать.
— Что ж, удачи вам...
— Нам? — она обратила на Тома пристальный взгляд, которому позавидовала бы анаконда. — О, нет-нет, Арчер, раз ты настолько умный, то ты нам в этом поможешь.
— Ох, слава Мерлину ты уже за меня всё решила, — прижав руку к груди, выдохнул тот, — а то я всё гадал, какой бы бесполезной ерундой занять себя в свободное время.
— Всегда пожалуйста, — Гермиона «ласково» ему улыбнулась и поднялась со стула, обращая взгляд на Поттера, — мне пора. Поправляйся, Гарри.
Быстро чмокнув его в щеку, она вышла из палаты, даже не взглянув на Тома.
— Вы что, опять поругались? — постно уточнил Поттер, как только за ней закрылась дверь.
— Нет, — ровно отозвался Арчер. — Мы просто не мирились.
— Может, тебе стоит извиниться? — осторожно предложил Гарри.
— С какой радости?
— Ну нельзя же и дальше так воевать, — он помедлил. — Она же тебе нравится.
При этих словах Тома едва не передёрнуло.
— Эта тема не стоит того, чтобы её обсуждать, — помолчав немного, Арчер обратил на друга вопросительный взгляд: — Одного я не понимаю, Гарри, — признался он. — Зачем тебе всё это?
— Хм?
— Ну этот твой кружок юных анархистов, война с Министерством, подпольные статьи, игра в революционера...
Поттер долго не отвечал, отстраненно глядя в окно и наконец обратил на друга задумчивый взгляд:
— Не знаю? — он выдавил неуверенную улыбку. — Это прикольно?
Том неверяще уставился на него.
— И всё?
Гарри пожал плечами.
— Ну да.
— Блеск, — Арчер на миг сжал пальцами переносицу, прикрыв глаза. — А я-то ждал от тебя речей о высшем благе. И действительно. Почему бы не подставиться просто потому что это «прикольно»? Серьезно, это самый идиотский аргумент в истории человечества. Ну хорошо, — он поднял голову, устало взглянув на друга. — Допустим, ты дашь это скандальное интервью, выставишь Министерство в самом худшем свете, даже если повезет, избавишься от Амбридж. Что дальше?
— Всё, — Гарри смотрел на Тома, словно не совсем понимал, зачем он вообще задает эти вопросы.
— Всё? — пораженно переспросил тот. — То есть, ты даже не думал, чем это всё может для тебя обернуться?
— Я так далеко не планирую...
— Гарри, — вздохнул Арчер, — напомнить тебе, куда вымощена дорожка из благих намерений? Мы не в сказке живем, и ты об этом прекрасно знаешь.
Неожиданно тот рассмеялся.
— Оглядись вокруг, Том! — воскликнул он. — Мы летаем на метлах, колдуем, учимся в волшебном замке, где обитают призраки, по лесу, который его окружает, бродят единороги и кентавры, а в прошлом году мы видели настоящих драконов! Если это не сказка, то что?
— Это... — Арчер помолчал, — очень горькая конфета в очень красивой обертке. Вот и всё. Куча людей погибли, сражаясь за эту обёртку, но никому из них не пришло в голову, что быть может пора просто сорвать её и увидеть наконец, что на самом деле они защищают.
После этих слов Гарри долго молчал, уныло ковыряя пальцем своё одеяло.
— Но ведь это всё ещё будет конфета, — сказал он. — Разве нет?

* * *
Тёмный Лорд был доволен. Чтобы достичь цели ему потребовалось несколько дней, десятки книг и полноценный ритуал с использованием рун и усиливающих магию артефактов, но результат того стоил. Он обошел по кругу своё творение, изучая его с придирчивым вниманием.
— Что ж, — заключил он, — не идеально, но весьма впечатляюще.
Ритуал трансформации животного или магического существа в человека был сложной задачей и при малейшей ошибке мог привести к шоку, безумию или даже смерти. Некоторые моралисты утверждали, что подобную магию следует запретить из-за излишней жестокости, в конце концов, физические изменения живого существа зачастую заканчивались печально, даже если оно осознавало, что с ним происходит. Но Волдеморт был слишком уверен в собственном успехе, чтобы задумываться о таких мелочах, как чей-то дискомфорт или ущемление прав другого живого существа. К тому же Нагини не была обыкновенной змеей и для себе подобных обладала просто удивительным интеллектом. Это делало процесс трансформации проще и для неё, и для Тёмного Лорда. Увы, паршивый характер ритуал поменять не мог.
Любимица Волдеморта лежала на ковре, и её заострённое лицо в ореоле белоснежных волос, рассыпавшихся по полу, было похоже на высеченную из камня невыразительную маску. Подняв одну ногу, покрытую бледно-зеленой чешуей, она, не сгибая колена, подтянула её к собственному лицу и придирчиво изучила, потом подтянула и вторую ногу, без малейшего дискомфорта сложившись пополам.
— Отвратительно, — Нагини опустила ноги обратно на ковер и села, упираясь руками в пол. — Хочу обратно свою форму.
— Я превращу тебя, как только ты выполнишь задание, — пообещал Волдеморт, наблюдая за тем, как она плавно поднимается с пола, без труда вставая в полный рост, словно всю свою жизнь ходила на двух ногах.
Обнаженное тело, большую часть которого покрывала бледно-зеленая чешуя, казалось несколько непропорциональным: с чересчур вытянутым торсом, длинной шеей и узкой грудной клеткой, но все эти несовершенства можно было легко скрыть мантией. Нагини должна была походить на человека, выглядеть точь-в-точь было совершенно необязательно. Змея... или нечто ранее бывшее змей, обратила на него миндалевидные янтарные глаза, в которых по-прежнему царила холодная пустота, свойственная взгляду рептилии.
— Как самочувствие? — поинтересовался Том.
По её тонким, бледным губам скользнул раздвоенный язык, одновременно с этим, она медленно втянула носом воздух и чуть скривилась.
— Слишком много ощущений, слишком громко и ярко, — она уставилась на собственные руки с острыми, черными ногтями, — слишком уродливо.
— Тебе нужно потерпеть всего две недели, — без капли сострадания заметил Тёмный Лорд. — Когда у тебя будет то, что нужно, ты активируешь порт-ключ и вернёшься обратно в поместье.
— Что мне делать до тех пор? — её лицо оставалось практически бесстрастным, за исключением тонкой морщинки между белыми бровями, когда она нахмурилась.
— Ждать, — сказал он. — Ни с кем не разговаривай, я не уверен, что ты способна на человеческую речь. Не подходи близко к деревне, не привлекай к себе внимания.
— Что я буду есть?
Он усмехнулся.
— Что захочешь, если сделаешь, как я скажу.
Губы Нагини искривились в жутковатом подобии улыбки.
— Кролик, — коротко известила она, обращая на него невыразительные, янтарные глаза. — Хочу кролика.
Волдеморт негромко рассмеялся.
— Как скажешь, дорогая.

* * *
Мелинда Краш задумчиво барабанила выкрашенными в чёрный цвет ногтями по грязной столешнице, скользя взглядом по исписанному пергаменту в своей руке, и на её лице при этом не отражалось ни единой эмоции. Трое студентов, наблюдающих за ней, обменивались вопросительными взглядами, но никто не произносил ни звука. Организовать с ней встречу оказалось непросто. И дело было даже не в месте, которым единогласно был избран паб «Кабанья голова». Сложно было туда попасть. Идти большой толпой казалось неразумным, поэтому на интервью отправились только Гермиона и Том, к обоюдному неудовольствию изображающие гуляющую парочку, и Гарри, который выбрался из школы, скрываясь под мантией невидимкой. Все трое относительно спокойно добрались до «Кабаньей головы», где их ожидала репортерша. Вопреки ожиданиям Поттера, на Скитер эта дама походила лишь пристрастием к экстравагантному маникюру, в остальном же это была полная противоположность болтливой, разодетой в яркие наряды Риты. Она была худой и высокой, с коротко стриженными русыми волосами, телосложением больше напоминая мужчину, чему так же способствовал маггловский брючный костюм, поверх которого была наброшена тёмно-серая мантия.
Спустя почти двадцать минут гробового молчания, Краш наконец положила пергамент на стол, вытащила из кармана мантии пачку маггловских сигарет и закурила, обратив на троицу невыразительный взгляд светло-серых глаз.
— Мусор, — резюмировала она.
— Прошу прощения? — голос Гермионы едва заметно дрогнул от возмущения.
— Я говорю, милая, вот это, — она постучала чёрным ногтем по пергаменту, — такой же бесполезный мусор, как та чушь, которую я публикую в «Пророке».
— Но людям нужно знать, что творится в Хогвартсе...
— Людям нужен скандал, — нетерпеливо перебила Краш, — нужна бешеная, разносящая мозги в хлам бомба. Они хотят вопить от восторга, ужаса и негодования, а не сдохнуть со скуки от ваших детских жалоб.
— Представитель Министерства умышленно и намерено запрещает нам изучать защиту от Тёмных искусств, — напряженно напомнила Грейнджер. — Это, по-вашему, детская жалоба?
— Милая моя девочка, — раздраженно цокнув языком, сказала Мелинда, — доживи хотя бы до тридцати и повтори то, что ты сейчас сказала ещё раз. Возможно, тогда до тебя дойдет насколько жалко это прозвучало.
Грейнджер бросила на Гарри взбешенный взгляд и снова повернулась к журналистке.
— То есть, намеренные попытки Министерства оставить нас беспомощными в грядущей войне...
— Вот! — Краш подняла вверх указательный и средний пальцы, между которыми дымилась сигарета. — Вот ещё одна чушь, которую никто не захочет знать.
— Даже если об этом расскажет Гарри Поттер? — ощетинилась Гермиона.
— Даже если об этом расскажет сам чёртов Мерлин, — делая затяжку, фыркнула та.
— Но ведь...
— Давай-ка разберемся, кто такой Гарри Поттер, — весело перебила Мелинда, бросив ироничный взгляд на молчаливого подростка, который сидел по правую руку от Гермионы. — Гарри Поттер, милые мои, на сегодняшний день — это неуравновешенный, взбалмошный подросток с нездоровой тягой к славе... без обид, солнышко, — она снова взглянула на Поттера, тот ответил ей сдержанной улыбкой и пожал плечами. — Так и что, по-вашему, скажут люди, читая интервью с ним?
— Но произвол Министерства...
— Был всегда, дорогуша, этим вы никого не удивите, — невозмутимо продолжала говорить журналистка. — Безусловно, везде найдутся эти «кухонные политики» громко рассуждающие о несовершенстве власти в своих уютных, маленьких домиках, но дальше порога этих самых «уютных домиков» их возмущение, как правило, не распространяется. Увы и ах. Хотите совет, котятки? — криво усмехнулась Мелинда, выдохнув облачко дыма. — Поджимайте свои хвостики и ползите на полусогнутых обратно в свою школу, учите свои уроки и сплетничайте друг с другом по углам. Громкие крики о том, что вас что-то не устраивает, приберегите для своих родителей, — она глянула на Гарри. — Или кто там подтирает вам носы. Дети испокон веков жалуются на своих учителей. И это, безусловно, очень мило, но не стоит того, чтобы об этом писать. Всех благ...
Она затушила сигарету о столешницу и начала подниматься из-за стола, собираясь уйти, когда Гарри наконец заговорил:
— А что насчет пыток?
— Хм? — Краш бросила на него немного заинтересованный взгляд. — Пыток?
— Да, — Поттер вопросительно поднял брови. — Если я скажу, что на отработках Амбридж с позволения министра использует на учениках кровавое перо, это тоже спишут на «детскую жалобу»?
Он старался не обращать внимания на пристальный взгляд Гермионы и на то, как от сидящего рядом Тома вдруг повеяло арктическим холодом. Мелинда, помедлив, села обратно за стол.
— Для подобных обвинений нужны доказательства, — сказала она. — Нужны пострадавшие. Как минимум следы порезов...
— Как угодно, — угрюмо сказал Гарри, снимая с руки маскировочные чары и демонстрируя шрамы на тыльной стороне ладони.
Краш подалась вперед и, взяв за запястье, подтянула его руку ближе к своим глазам. Несколько мгновений она пристально изучала вырезанные на коже слова, потом наконец выпустила его руку и подперев кулаком подбородок плотоядно улыбнулась трём подросткам напротив неё.
— Вот с этим, господа, — с удовольствием сытой кошки протянула она, — уже можно работать.

* * *
Том никак не прокомментировал новости о кровавом пере. Нужно сказать, он вообще не произнёс ни слова с тех пор, как они вернулись в Хогвартс. Сначала Гарри даже радовался, изо всех сил избегая любых разговоров с другом и предпочитая остаток дня находиться как можно дальше от него, надеясь, что Арчер перебесится сам по себе. Но когда его ледяное молчание начало откровенно действовать на нервы, Поттер не выдержал.
— Ты злишься, да? — негромко уточнил он, подсев за стол, где Том расположился со стопкой учебников, делая вид, что работает над эссе по чарам.
Арчер бросил на него равнодушный взгляд исподлобья.
— А я должен? — сухо уточнил он.
Гарри болезненно скривился.
— Так и знал, что злишься, — вздохнул он. — Слушай, Том, это...
— Гарри, — перебил друг, смерив его долгим взглядом, — давай мы сейчас обойдемся без рассказов о том, какой ты стойкий оловянный солдатик, потому что это к Мордреду уже даже не смешно, — жестко чеканя каждое слово, произнёс Арчер. — Ответь мне только на один вопрос. Не надоело изображать мученика? — он изогнул брови в мрачной иронии. — Все эти жертвы «во имя», эти безмолвные страдания. Кому и что ты хочешь доказать?
— Эм...
— Думаешь, кто-то оценит, если ты подставишь себя под удар в угоду чужому мнению? — продолжал говорить Том. — Кто-то вспомнит? Думаешь, кому-то будет дело, до того что отстаивая чье-то мнение, доказывая кому-то свою тошнотворную правильность, ты раз за разом платил за это собственной кровью? — его губы скривились в кислой усмешке. — За свой идеализм расплачиваешься только ты. Взять хотя бы ту же Амбридж. Ты воюешь с ней за всю школу, скрывая от всех шрамы на руке, а взамен получаешь только предательство от человека, которому пытался помочь. Так чего стоит твоё самопожертвование?
Гарри показалось, что по телу прокатилась волна холода и следом за ней жара.
— Это не самопожертвование, — нахмурился он, чувствуя, что начинает злиться. — И я никому ничего не пытаюсь доказать.
— Вот как, — ядовито хмыкнул Арчер. — Тогда к чему всё это? Раньше я не замечал за тобой тяги к мазохизму.
— А у меня что, был какой-то выбор? — раздраженно уточнил Поттер. — Тебе не приходило в голову, что я просто не мог изменить ситуацию?
— А рассказать кому-нибудь ты не пробовал? — с наигранной жалостью поинтересовался Том. — Или для тебя так критически важно сохранить трагичный образ страдающего в одиночестве мученика? Как по мне, эта пьеса зашла слишком далеко, разве нет?
— А что я мог сделать?! — рявкнул Гарри и тут же замолчал, оглянувшись по сторонам, в надежде, что никто в слизеринской гостиной не обратил внимания на его громкие восклицания. — Снейп сказал, что я должен принять любое её наказание, — в полголоса сказал он, убедившись, что никто не смотрит в их сторону. — Я так и делал.
— Как любопытно, — шелковым голосом пропел Арчер, — и он знал, о каком наказании речь?
Поттер помедлил.
— Не совсем...
— То есть, позволь прояснить, — Том отложил перо и, сцепив пальцы замком, поставил на них подбородок: — Ты услышал то, что хотел, допридумал трагедии и с радостью окунулся в пучины страданий?
— Ну, звучит это как-то по-идиотски, — пробубнил Поттер.
— Это и выглядит так же, — с легкой улыбкой заверил друг.
— И всё равно, — Гарри упрямо свел брови у переносицы. — Если бы я кому-то рассказал, это бы только вызвало кучу проблем. К тому же она теперь директор. Кто ей что сделает?
— Ты мог рассказать мне, — спокойно напомнил Том.
— А смысл? — он закатил глаза и фыркнул. — Не то что бы ты смог как-то повлиять на происходящее...
— Ты будешь удивлен... — многообещающе улыбнулся Арчер.
— Ага, блеск, — Гарри поморщился, — давай ещё и тебя в это втянем.
— Почему бы и нет?
— Ты знаешь её, Том. Если она решит, что ты её чем-то не устраиваешь, то тебя просто исключат.
— О, правда?
— Ты не всесилен, — угрюмо напомнил Поттер. — У тебя не получится повлиять на неё или переубедить. Просто смирись с тем, что не всё происходит так, как тебе хочется, — он помолчал. — К тому же какой смысл обсуждать это теперь? Скоро об отработках у Амбридж узнает куча людей. Так что, если нам повезет, она получит по заслугам.
Арчер ничего не ответил, лишь неоднозначно пожал плечами и вернулся к своему домашнему заданию. И в этом спокойном безмолвии крылось нечто куда более пугающее, чем в любой гневной речи.

* * *
В день нападения на Хогсмид Тёмный Лорд не стал предпринимать никаких действий. Он не собирал Пожирателей, не объявлял боевую готовность, по факту практически не покидал своего кабинета.
Он провел встречу с Малфоем, Яксли и Краучем, обсудил с Бэллой вопросы безопасности поместья, написал пару писем своим осведомителям в Министерстве магии, многократно укрепил защитные барьеры вокруг особняка, выпил чашку кофе... словом, занялся повседневной рутиной, дабы ни один самый конченый параноик не смог заподозрить, что он чего-то ждёт. И всё же он ждал. Ждал с нетерпением и предвкушением, едва ли не заставляя себя постоянно отвлекаться на другие дела и строить планы никак не связанные с тем, что должно было произойти в Хогсмиде.
Когда окружающие поместье чары известили его о том, что кто-то переместился в подземные темницы дома, стрелки часов неспешно подобрались к пяти часам вечера, то есть, спустя два часа с момента атаки. Стремительно поднявшись на ноги, Тёмный Лорд аппарировал в подвалы особняка, где, неподвижно замерев возле запертой двери в камеру, его ждала Нагини.
— Я ожидал тебя раньше, — сузив глаза, заметил он. — Были проблемы?
— Меня отвлек запах крови заклинателя, — обратив на него невыразительный взгляд из под капюшона черного балахона, в который она была по-прежнему закутана с ног до головы, сказала Нагини. — Ты и умирающий мальчик оставили много следов.
— Не припомню, чтобы я велел тебе охранять нас, — Волдеморт нахмурился. — Ты сделала то, о чем я просил?
Поджав губы, Нагини с едва заметным раздражением указала рукой на дверь камеры у себя за спиной.
— Поймала парочку, — известила она, протягивая ему три волшебные палочки, — и нашла одного сломанного.
Волдеморт бросил короткий взгляд за её плечо.
— Прекрасно, — заключил он, забирая у неё палочки пленников и убирая их во внутренний карман мантии. — Жди у входа в подземелья и никого не впускай.
Нагини не двинулась с места.
— Когда ты вернёшь мне моё настоящее тело?
— Когда я закончу.
Она помедлила, задумчиво вглядываясь в его глаза.
— Могу я потом их съесть? — уточнила змея. — Или хотя бы того сломанного...
— Это зависит от того, что они мне расскажут, — нетерпеливо ответил он. — Иди, Нагини.
Не сказав больше ни слова, она практически бесшумно скрылась в тенях коридора, в это же время Тёмный Лорд, открыв дверь, перешагнул порог камеры, и остановился, рассматривая троих узников. Двое, одетые в мантии Пожирателей, сидели бок о бок у дальней стены, сжимая свои маски в побелевших пальцах и не обращая никакого внимания на истекающего кровью сотоварища, лицо которого по-прежнему скрывала маска Пожирателя смерти. Несколько долгих секунд они испуганно таращились на Волдеморта, пока тот боролся с отчаянным желанием грязно выругаться. Ему потребовалась всего пара мгновений, чтобы узнать в испачканных, покрытых ссадинами и кровью узниках Мелису Хант, отчисленную из Хогвартса на третьем курсе, и Маркуса Флинта.
«Весь Хогсмид разнесла к чертям кучка сопливых детей, — подумал он, — какой позор».
Спустя практически минуту абсолютной тишины покрасневшие от слез глаза Хант вдруг расширились в узнавании, и на её лице появилось выражение невероятного облегчения, даже радости. Это было немного...странно. Из всего населения магической Британии при появлении Волдеморта такая искренняя радость могла появиться лишь на лицах двух волшебников... и у обоих были серьезные проблемы с головой...
— М-мой лорд, — едва не прорыдала девчонка, упираясь ладонями в грязный пол, — в-вы пришли за нами... Мы думали, что нас посадят в Азкабан! Мы думали, что нас казнят! Но вы пришли за нами! Это такая честь, наконец, встретить вас, милорд!
После этих слов, аналогичное счастье отразилось на лице Флинта, и теперь оба смотрели на него так, будто, встретили Санта Клауса, будь он неладен.
Прелестно...
— Что ж, — неторопливо произнёс он, смерив парочку пленников долгим взглядом, — коль скоро представляться мне не нужно, я бы хотел заметить, что у нас тут возникло некоторое... недопонимание, — от тона его голоса улыбки на лицах самозваных Пожирателей угасли. — А теперь, прежде чем я решу, что с вами делать, вы ответите на несколько вопросов. И я настоятельно рекомендую отвечать предельно честно, если вы всё ещё дорожите своими жизнями...

* * *
Сложив на груди руки, Том полусидел на своём рабочем столе, отрешенно глядя в окно и полностью игнорируя расположившуюся в кресле человекоподобную версию Нагини, взирающую на него с немым укором.
— Ты обещал превратить меня обратно, когда выполню поручение, — нетерпеливо напомнила она. — Я его выполнила. Хочу назад свою чешую... и кролика.
— Терпение — благодетель, Наги, — безразлично отозвался он, даже не взглянув на неё.
Та собиралась сказать что-то ещё, когда раздался тихий стук в дверь и Тёмный Лорд поднял руку, призывая свою любимицу к тишине. Нагини закрыла рот, забралась на сидение с ногами и, положив голову на спинку кресла, обратила немигающий взгляд на дверь. Щелкнул, открываясь, замок, ручка повернулась, и дверь, тихо скрипнув, открылась, впуская в тёплый кабинет прохладу стылого коридора. Барти Крауч шагнул в комнату и низко поклонился.
— Вы звали меня, милорд? — прошептал он, бросив один осторожный взгляд на незнакомку в кресле.
— Проходи, Барти, — Волдеморт чуть повел рукой в сторону, приглашая Пожирателя подойти ближе, тот мгновенно подчинился, сделав пару шагов навстречу своему господину, который наблюдал за ним со скучающей отстранённостью. — Итак, — начал он, — у меня к тебе есть исключительно важное дело, Барти, — он выпрямился и шагнул навстречу Краучу. — Несколько часов назад на Хогсмид было совершено нападение некой группы волшебников, одетых, как Пожиратели смерти.
Барти удивленно вскинул брови.
— На Хогсмид готовилось нападение? — в замешательстве спросил он.
— Не мной, — сухо улыбнулся Волдеморт. — Ни один из нападавших не носит чёрную метку.
— Милорд? — Крауч недоуменно нахмурился.
— Да-да, ты правильно меня понял, — одобрительно кивнул Тёмный Лорд. — У нас появилась группа самозваных Пожирателей смерти.
— Вы... вы желаете узнать, кто они? — осторожно предположил Крауч, явно не до конца понимая цель своего визита.
— О, нет-нет, Барти, это уже не нужно. Видишь ли, — Волдеморт едва заметно усмехнулся, — я пригласил парочку участников к нам в гости, и они поведали мне удивительную по своей абсурдности историю, — он резко вскинул руку, и Крауча отшвырнуло к противоположной стене мощным магическим импульсом, где он остался висеть в метре над полом, в смятении глядя на своего господина. — Представь себе, Барти, — голос Тёмного Лорда из расслабленного и скучающего стал холодным и жестким, — неожиданно для себя я узнал, что один из самых верных моих последователей собрал группу малолеток и, прикрываясь моим именем, организовывал нападения на магглов и финальным аккордом — на Хогсмид. Удивительно, не так ли? — губы Волдеморта скривились в жестокой усмешке.
— Милорд... — задыхаясь, просипел Крауч, чувствуя, как магия Тёмного Лорда сдавливает его горло.
— И самое поразительное в этой истории, — не дав ему договорить, продолжал тот, чеканя каждое своё слово, — то, что этот беспрецедентный недоумок решил, будто я его не вычислю.
— Милорд, пожалуйста, — шептал Барти, — я делал это только ради вас...
— Как трогательно. И что же именно в твоих поступках было продиктовано этим нерушимым аргументом?
— Вы... вам... я хотел собрать для вас армию... я тренировал их...
— И зачем же мне армия детей? — с мрачным весельем уточнил Волдеморт. — Или, по-твоему, я настолько слаб, что мне нужна чья-то помощь?
— Я лишь хотел...
— Молчать, — с ледяным равнодушием оборвал его Тёмный Лорд. — Я не желаю слышать эту чушь. Твоя самодеятельность и так превзошла все мои ожидания. Признаться, сначала я был удивлен тем, что из всех людей именно Барти решился проявить столь дерзкое неповиновение, при всей своей психической нестабильности он был до сентиментальности предан мне. Вполне очевидно, что его я бы стал подозревать в последнюю очередь. Именно поэтому бедняга и стал твоей целью, не так ли? — он выдержал непродолжительную паузу, смерив пригвожденного к стене мага холодным взглядом. — Теперь я хочу знать лишь одно. Как давно он мертв?
Пожиратель перестал сопротивляться магическим путам и безвольно повис в воздухе, устремив на Волдеморта немигающий взгляд, в котором не осталось ни страха, ни удивления. Лишь дикий восторг и беспредельное безумие.
— О-о-о, — выдохнул он, искривив губы в широкой усмешке. — Молва обо мне дошла и до вас?
— Отвечай, — спокойно приказал Тёмный Лорд, в то время как его магия сильнее сдавила горло существа напротив него.
— Это, — Шакал сипло хватал ртом воздух, и, вопреки собственному положению, продолжал ухмыляться, — это с са-самого начала был я... с то-того... с того дня, как ты освободил Крауча про-прошлым... прошлым летом...
— Что ж, — Волдеморт помедлил, ничем не выдавая собственной ярости, — признаюсь, ты хорошо играл свою роль.
— Благодарю, — прорычал сквозь зубы варна, отчаянно борясь за каждый вдох.
— И всё же мне сложно понять тебя, — заметил Тёмный Лорд, рассматривая магическое существо с отстраненным любопытством. — Какой смысл так старательно возвращать меня к жизни, чтобы потом, под видом моего Пожирателя смерти мешать мне?
— Мешать? — прохрипел, задыхаясь, тот. — Нет-нет-нет, я по-помогал...
— О? — Волдеморт изогнул брови в насмешливом удивлении. — Каким же образом?
— Ты был слишком... — он с трудом сделал вдох, Тёмный Лорд чуть ослабил давление на горло варны, и тот замолчал, несколько мгновений жадно хватая ртом воздух. — Ты был слишком осторожен, — отдышавшись, сказал он, продолжая пристально смотреть на Волдеморта покрасневшими, слезящимися глазами. — Слишком медлителен.... Я думал, — худое, бледное лицо Барти искривилось в злобной гримасе, — думал, ты начнешь войну, будешь уничтожать магглов, порабощать магов... ты должен был продолжить то, на чем остановился четырнадцать лет назад... а ты всё медлил, так что мне пришлось, — его губы вновь искривились в усмешке, — пришлось слегка помочь.
— Зачем? — теряя терпение, спросил Тёмный Лорд.
— Зачем? — Шакал чуть склонил голову в задумчивости и вдруг тихо рассмеялся. — И правда, зачем? Зачем же, а? — его смех становился всё громче. — Зачемзачемзачемзачемзачемзачем? — слова перемешивались с истерическим хохотом.
Нагини подняла голову и напряглась, Волдеморт бросил на неё короткий взгляд и вновь сосредоточил своё внимание на безумном существе, сощурив алые глаза с раздраженным нетерпением. По кабинету прокатилась волна жара, сметая со стола перья и свитки пергаментов, свечи в канделябрах потухли, и на комнату опустилась душная, серая мгла. Варну отбросило на фут от стены, а мгновением позже он врезался обратно с такой силой, что деревянные панели за его спиной треснули. Смех резко сменился болезненным стоном и хрипом, когда незримая почти обжигающе горячая энергия кольцом свернулась вокруг горла Шакала, перекрывая доступ к кислороду.
— Пожалуй, наша беседа мне наскучила, — лениво растягивая слова, заметил Тёмный Лорд, направляя на него волшебную палочку, — Авада...
— Стой! — вдруг почти испуганно просипел тот, впиваясь диким взглядом в кончик волшебной палочки, направленной ему в голову. — Стой! Позволь... позволь рассказать кое-что? — Волдеморт промолчал, лишь выжидательно поднял брови, призывая продолжать. — Я живу уже триста лет, — торопливо, насколько ему это позволяло сдавленное горло, начал говорить он. — За эти годы я менял облик так часто, что порой даже забывал, кем был. К несчастью, это отразилось и на моих навыках и способностях, ведь чем больше я изменялся, тем больше терял или забывал.
— Хозяин, что-то меняется... — зашипела Нагини.
Волдеморт не удостоил её взглядом, напряженно наблюдая за каждым вдохом Шакала, чувствуя, как воздух в кабинете будто густеет, становится, удушливым и плотным, неподвижным...
— Магически я тебе не ровня ... — продолжил говорить варна, — но, несмотря на это, я получил от частых трансформаций уникальную способность... — по его губам расползлась восторженная ухмылка, — я безупречно адаптируюсь к любой магии...
В тот же момент, как он произнес эти слова, с кончика палочки Волдеморта ударил изумрудный луч смертельного проклятья, врезавшись в пустую стену. Несколько секунд Риддл неподвижно стоял посреди кабинета, с неверием глядя туда, где буквально мгновение назад находился Шакал. Он сбежал. Аппарировал из магических силков. Аппарировал из кабинета, окруженного десятком защитных барьеров, сквозь которые не смог бы пробраться даже домовик.
«Я безупречно адаптируюсь к любой магии»...
— Мордред бы тебя побрал, — прорычал сквозь зубы Тёмный Лорд, чувствуя как давящая, удушающая энергия, исходящая от варны покидает кабинет, растворяясь в прозрачном воздухе словно туман.
Ярость волнами прокатывалась по телу. Проклятый трикстер сбежал прямо у него из-под носа. По стенам с треском расползались трещины, деревянные панели и книжные полки начали тлеть, кабинет будто заполняло незримое пламя, медленно пожирающее всё на своём пути.
— Хозяин, — Нагини с тревогой поднялась на ноги.
Том медленно втянул носом воздух и, закрыв глаза, выдохнул, рассеивая магию. Жар отступил, и в комнате повисла вязкая, напряженная тишина. Нагини осторожно опустилась обратно в кресло, не сводя с Тёмного Лорда пристального взгляда. Взяв под контроль собственный гнев, Волдеморт окинул задумчивым взглядом свой изрядно разгромленный кабинет, степенно оправил складки мантии и, пригладив волосы, снял запирающие чары с двери, которая мгновением позже распахнулась.
— Милорд... — Лестрейндж остановилась на пороге и замолчала, в недоумении разглядывая порушенный кабинет и сидящую в кресле Нагини.
— Не припомню, чтобы я позволял тебе входить без стука, Бэлла, — смерив ведьму ледяным взглядом, заметил Тёмный Лорд.
— Я прошу прощения, милорд, — прошептала она, тут же переключая внимание на него и чуть отступая в коридор, — но к вам прибыли несколько Пожирателей. Было совершено нападение на Хогсмид, кажется погиб кто-то из детей...
Том подавил желание тяжело вздохнуть. Этот день с каждой минутой становился всё «лучше», а ему всё ещё предстояло решить, что делать с троицей самозваных Пожирателей в подземельях.

* * *
«Придира» не был популярным журналом. Из всей школы, помимо Луны, его выписывала лишь Помона Стебль за весьма оригинальную колонку рецептов. Но накануне выхода обличительной статьи все члены КАБРиСа распространили по школе слух о сенсации, и неожиданно популярность журнала взлетела до небес. «Придиру» выписали практически все ученики с третьего по седьмой курс. Никто из ребят даже не взглянул в сторону «Ежедневного пророка», когда утром в среду вышла долгожданная статья Мелинды Краш. Начиналась она весьма поэтично:
«Что лучше для души — терпеть пращи и стрелы
яростного рока или, на море бедствий
ополчившись, покончить с ними?»
Гарри, который читал статью, перегнувшись через плечо лучшего друга, впечатлённо моргнул:
— А красиво она пишет про стрелы...
Арчер невыразительно покосился на него.
— Это Шекспир, гений...
— Я знал, — торопливо пробормотал Поттер, вновь сосредотачиваясь на статье.
Стоит признать, что в отличие от несколько скандальной манеры Скитер, Краш придерживалась холодного стиля, преисполненного весьма ощутимым упреком. По большей части ничего нового написано не было, Краш не упомянула Волдеморта или грядущую войну. И, тем не менее, пересказ событий в Хогвартсе с момента прихода Амбридж, вкупе с предположениями о том, что в магическом мире грядут трудные времена, подкрепленные упоминаниями о крике банши на Рождество и последующих нападениях на Косой переулок и Министерство, выглядели весьма... мрачно. Но, конечно, особое внимание Мелинда уделила тому главному скандалу, ради которого вообще это написала:
«Министерство магии жестоко наказывает нас за нарушение их законов, уважаемые читатели, — говорила она, — но само не брезгует эти законы нарушать. Недавнее нападение на Хогсмид открыло мне глаза на весьма прискорбный факт: детей не просто оставили беззащитными, им так же запретили изучать защиту, а за попытки учиться самостоятельно, как выяснилось, сурово наказывают.
Министерство говорит о защите наших детей, но практикует в качестве их наказания кровавое перо, которое, позвольте напомнить, считается запрещенным артефактом с девятнадцатого века. Я своими глазами видела ужасные шрамы на руке одного из учеников Хогвартса (фото стр. 5) и осознание, что в школе, которая испокон веков считалась самом безопасным местом магической Британии, детей подвергают страшным наказаниям за любую провинность, повергла меня в ужас.
Кто допустил это? И что же происходит в Хогвартсе на самом деле?
Это попытка улучшить дисциплину или произвол власти? У Альбуса Дамблдора много недостатков, но любой из нас скажет, что этот человек никогда не подверг бы опасности учеников Хогвартса. Чего же нам ожидать теперь, когда школой руководит уважаемая Долорес Амбридж, которая и привезла в школу кровавый артефакт, чтобы использовать его на несовершеннолетних волшебниках?
Это дисциплина? Или безосновательная, беспрецедентная жестокость? Что за волшебники окончат школу, если они не знают ни одного защитного заклинания? Что за люди это будут, если сейчас их учат лишь бездумно подчиняться, а всех несогласных или инакомыслящих подвергают пыткам?
И главный вопрос, дорогие читатели: как долго вы готовы терпеть это «море бедствий»?»

Профессора не сразу поняли, в чем дело, и лишь когда в Большом зале стихли все голоса, а следом за оглушительной тишиной пополз ошеломленный шепот, стало ясно, что происходит нечто странное. Минерва недоуменно взглянула на Снейпа, в то время как тот, мрачно наблюдал за слизеринцами, половина которых уткнула носы в журнал, тихо переговариваясь. Неожиданно со стороны Помоны послышалось возмущенное восклицание. С грохотом отодвинув стул, она вскочила на ноги, тут же привлекая к себе множество любопытных взглядов, и едва ли не бегом подлетела к МакГонагалл, протягивая ей номер «Придиры». Минерва отметила, что руки у нее подрагивали, когда Помона передавала журнал. Бросив последний удивленный взгляд на коллегу, Минерва опустила взгляд на страницу, торопливо скользя взглядом по статье, пока не застыла, стиснув в побелевших пальцах журнал. Снейп пытался что-то у неё спросить, но та лишь коротко глянула на него и положила журнал на стол перед ним, после чего её ледяной взгляд остановился на Долорес Амбридж. Следом за МакГонагалл в тихую ярость впал и Снейп, но в отличие от коллеги он смотрел не на Амбридж, а на Поттера, который в эту самую секунду с постным выражением на лице демонстрировал Блэйзу Забини и Драко Малфою тыльную сторону своей ладони. Всё больше и больше взглядов устремлялось к Амбридж и через неё к Поттеру. В статье нигде не упоминалось его имя, но вся школа и так прекрасно знала, кто был частым гостем на отработках милейшей Долорес.
Единственный номер «Придиры» за профессорским столом постепенно передавался из в рук в руки, пока наконец красный от гнева Флитвик не передал его директрисе. К этому моменту Амбридж уже прекрасно понимала, что происходит нечто подозрительное и это имеет к ней прямое отношение, но лишь когда к ней в руки попал журнал, она осознала масштабы происходящего. Медленно положив «Придиру» на стол, Амбридж обвела безмолвствующий Большой зал пристальным, расчётливым взглядом, после чего с невозмутимым видом допила свой кофе. Её эмоции выдавали лишь чуть подрагивающие руки, когда она, так и не сказав ни слова, поставила чашку на блюдце и, поднявшись из-за стола, скрылась за неприметной дверью в учительскую.
Стоило ей выйти, как Большой зал взорвался гулом голосов. Понимая, что очень скоро начнется форменное сумасшествие, Снейп дождался, когда ученики начнут подниматься из-за столов, разбредаясь на уроки, и направился прямиком к слизеринскому столу.
— Мистер Поттер, — едва слышно произнёс он, нависая над мальчишкой и полностью игнорируя пристальное внимание своих студентов, которые, что странно, смотрели на него с плохо скрываемым упреком.
Гарри поднял на него вопросительный взгляд.
— Сэр?
— Следуйте за мной.
— Но я...
— Сейчас, — процедил декан.
Поттер со вздохом подобрал с пола свою сумку, махнул рукой однокурсникам и поспешил за Снейпом.

* * *
— Итак, — начал Северус расположившись за своим рабочим столом напротив мальчишки, занявшего гостевое кресло. — Поздравляю, вы в который раз произвели фурор в этой несчастной, многострадальной школе.
— Спасибо, сэр...
— Помолчите, — Снейп смерил подростка колючим взглядом. — Я даже не хочу знать, зачем вы всё это организовали, Поттер. Сейчас у меня к вам только два вопроса. Первый: вы хотя бы приблизительно осознаете, что за этим последует?
Гарри немного помедлил.
— Нет?
Северус на миг прикрыл глаза, борясь с желанием заорать.
— Поттер, — очень тихо произнес он, подавшись вперед, — вы нажили себе врага в лице Фаджа.
Мальчишка бесцветно взглянул на него.
— Одним больше, одним меньше... — он пожал плечами, — вряд ли Фадж будет страшнее Волдеморта, нет?
Северус откинулся на спинку кресла, изучая его спокойное лицо.
— Что ж, — медленно произнёс он, никак больше не прокомментировав эти слова. — Второй вопрос: почему о том, что моего ученика на отработках пытает сумасшедшая стерва, я узнаю из газеты?
На этот раз в глазах Гарри скользнуло нечто враждебное.
— Кажется, вы сами сказали в начале года, сэр, что я должен принять любое наказание, которое она сочтет нужным, — напряженно напомнил он.
— Да. Но не пытки. Поттер, это же противозаконно.
— Её прикрывает Фадж. Это бы всё равно замяли, — тот чуть поморщился. — Так зачем лишний раз выставлять себя жадным до внимания идиотом?
— Ах, изумительно, — ядовито процедил Снейп. — То есть прийти к своему декану за помощью — это выставить себя идиотом, а опубликовать статью.... Статью, во имя Мерлина! На всю магическую Британию, ради всего святого! Это что? Разумно? Вы хоть понимаете, что облили грязью не только Амбридж и Министерство, но и весь преподавательский состав школы!
— М-м-м... извините? — виноватым Поттер при этом не выглядел, скорее раздраженным.
— До каких пор вы будете заниматься этой самодеятельностью? — сердито осведомился Северус.
При этих словах в мальчишке, казалось, оборвалась некая тонкая нить, и на смену глумливому безразличию вдруг пришла ярость.
— Даже и не знаю, — сквозь зубы процедил он. — Может быть, когда вы прекратите мне врать?
Снейп опешил.
— О чем вы говорите, Поттер? — непонимающе нахмурился он.
— Я. Всё. Знаю, — едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, прорычал Гарри.
Северус мгновение молчал, разглядывая собеседника. С одной стороны, стоило напомнить наглому паршивцу, с кем он разговаривает, но с другой...
— Смею заметить, — вкрадчиво прокомментировал он, — что для конструктивной беседы требуется чуть больше конкретики.
— О, конечно, — по губам Поттера скользнула нервная, злая усмешка. — Я знаю, что это вы передали текст пророчества Волдеморту. Так будет достаточно конкретно, сэр?
И без того бледное лицо декана при этих словах едва ли не посерело.
— Что? — прошелестел тот.
— Это были вы, — голос звучал ровно, но по телу волнами прокатывалась дрожь.
Гарри думал, что принял и свыкся с осознанием предательства. Что, даже зная, какую роль Снейп сыграл в его судьбе, сможет спокойно смотреть в глаза декана. Но обида, разочарование и возмущение из-за его поступка, из-за его молчания вспыхнули в душе с новой силой, стоило только заговорить об этом.
— Из-за вас они мертвы, — с презрением бросил он. — Если бы не вы, он никогда бы не узнал о пророчестве и не убил их.
— Мистер Поттер...
— Вам вообще хоть раз пришла в голову мысль о том, чтобы рассказать мне? — сердито перебил Гарри, сжав в кулаки дрожащие руки. — Вы отчитываете меня за скрытность и при этом сами всегда, всегда скрываете от меня то, что, черт возьми, имеет огромное значение! — с каждым словом его голос становился всё выше. — Вы смотрели мне в глаза... столько лет смотрели мне в глаза, зная... — задохнувшись от переполняющих эмоций и поняв, что практически перешел на крик, Поттер, сделал глубокий вдох: — И у вас ещё хватало наглости раз за разом просить меня доверять вам? — едва слышно произнёс он и с горькой усмешкой покачал головой: — А я, как последний дурак ...
Оборвав себя на полуслове, Гарри отвернулся, мечтая оказаться как можно дальше от этого тёмного, душного кабинета и от его владельца. Ревущий в душе ураган негодования и гнева стих и остался только гадкий стыд за собственную глупость и слабость. Не стоило терять над собой контроль. Не стоило вообще заговаривать об этом.

Кабинет объяла гнетущая тишина. Снейп безмолвствовал, не зная, что сказать. Гарри Поттер стал живым воплощением той ненависти и чувства вины, которые Северус испытывал по отношению к себе задолго до их встречи, но сейчас эти эмоции обрушились на плечи такой невыносимой тяжестью, что, казалось, можно задохнуться под их гнётом. Что он мог ответить? Как оправдать то, чему оправдания не было?
— Мне жаль, мистер Поттер, — наконец, очень тихо произнёс он.
— Жаль? — всё ещё глядя в сторону, эхом отозвался Гарри. — Вас не обрадовала смерть моего отца? — с мрачной иронией уточнил он.
Северус понимал, что правдивый ответ будет слишком жестоким, но и солгать он не мог.
— Меня не обрадовала смерть вашей матери, — уклончиво сказал он.
Поттер повернул голову, изучая лицо Снейпа с неясной тенью осознания в зеленых глазах.
— Вы любили её, — с безнадёжной усталостью понял он.
Северус мгновение колебался, прежде чем ответить:
— Да.
— Вы знали, о ком то пророчество, когда передавали его Волдеморту? — после секундных размышлений, спросил Поттер.
— Нет.
— А если бы знали? — Гарри взглянул на него почти с болезненным любопытством.
— Я бы никогда не предал её, — так медленно, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом, произнёс Снейп. — Не подверг ее опасности, — он сжал руку в кулак. — Каждый день с тех пор я сожалею о своём поступке. Когда я узнал, что он ищет вас и ваших родителей, я просил его сохранить ей жизнь. Он обещал сохранить ей жизнь.
— Только ей? — уточнил Гарри, хотя ответ для обоих был очевиден.
— В тот момент я не думал ни о вас, ни о вашем отце.
После этих слов Поттер надолго замолчал, хмуро разглядывая свои сцепленные замком пальцы.
— Но её вы хотели спасти, — негромко заключил он, почти нехотя поднимая взгляд на профессора.
— Я пытался.
— Хорошо, — Гарри помолчал, и мысленно радуясь, что его наконец перестала колотить нервная дрожь, куда спокойнее спросил: — Я могу идти, сэр?
Снейп кивнул, неуверенный, что справится сейчас с собственным голосом. Поттер больше ничего не сказал. Несколько мгновений он продолжал пристально изучать лицо декана, потом с тихим вздохом поднялся на ноги и развернулся, чтобы уйти. Душу Северуса вдруг сжал ледяной, безотчетный ужас. Он не мог позволить ему уйти. Уйти так же, как когда-то ушла она.
— Гарри, — тот остановился на полпути к двери, но так и не обернулся, лишь удивленно вздрогнул, впервые услышав своё имя из уст Снейпа. — Я... — он сделал глубокий вдох, заставляя себя говорить: — За смерть твоих родителей... прости меня. Если бы я только мог всё изменить...
Помедлив, Поттер повернулся, глядя на него с отстранённой задумчивостью.
— А вы, сэр, — негромко проговорил он, — сможете ли вы когда-нибудь простить себя?
Северус скривил губы в горькой усмешке.
— Не думаю.
— Почему? — Гарри вопросительно поднял брови.
— По-вашему, у меня есть на это право?
На этот раз Поттер медлил с ответом куда дольше, вглядываясь в его глаза.
— Это не мне решать, сэр, — осторожно заметил он. — Какая разница, прощу я вас или нет, если вы сами себя простить не можете?
— Я виновен в смерти ваших родителей, — жестко, почти сердито, бросил Северус. — Думаю, ваше мнение имеет значение.
В кабинете наступила тишина. Поттер нервно сжимал и разжимал пальцы, глядя на профессора с необъяснимой обидой и вызовом.
— Вам станет легче, если я скажу, что прощаю вас? — нахмурился он.
— Не уверен, — со вздохом признался Снейп. — Но, по крайней мере, я буду знать, что из нас двоих хотя бы один меня не ненавидит.
— Я не ненавижу вас, сэр, — Гарри покачал головой. — Просто злюсь...
— Я понимаю...
— ...что вы не рассказали раньше, — он перехватил удивленный взгляд профессора. — Что же до всей этой истории с пророчеством, — Поттер сделал глубокий вдох, — то я вас прощаю.
Северус, не веря тому, что услышал, в растерянности рассматривал собеседника.
— Почему? — не удержавшись, спросил он.
— Честно? — Гарри помедлил. — Не знаю, — он беспомощно развел руками. — Вы четырнадцать лет казнили себя за эту ошибку. Не уверен, что готов присоединиться к этой экзекуции, — он неуверенно улыбнулся. — Надеюсь, вы не против?
— Я... — Северус с трудом прочистил горло, — спасибо.
Поттер пожал плечами и, засунув руки в карманы, принял независимый вид. Он всё ещё был расстроен, напряжен и вымотан разговором, но вместе с тем, высказав наконец, всё, что накопилось в душе, чувствовал облегчение. Прощать, оказывается, было проще, чем копить обиду. И всё же...
— Но я всё ещё зол, что вы мне сразу не рассказали, — с деланым возмущением напомнил он.
— Это я уже понял, — насмешливо фыркнул Снейп.
— Ничего вы не поняли, — насупился Гарри. — Это очень серьезная, важная злость...
— Идите уже, Поттер.
— Вы, кстати, можете звать меня по имени...
— Поттер!
— Хорошего дня, сэр, — Гарри с тихим смешком, закрыл за собой дверь.

Северус устало откинулся на спинку кресла, сжав пальцами переносицу и не зная, чего ему хочется больше: расхохотаться или разрыдаться. Каждый раз этот невозможный ребенок с удивительной легкостью выбивал почву у него из-под ног, но сейчас... сейчас он вдруг осознал, что каким-то невероятным образом Гарри удалось заставить его поверить, что, возможно, только возможно, он всё-таки имеет право на прощение.

* * *
К тому моменту, как пришло время обеда, о кровавом пере знал весь Хогвартс, включая тех ребят, кто не присутствовал на завтраке и не покупал «Придиру». Часом позже, за закрытыми дверями кабинета Амбридж состоялся страшный скандал с участием МакГонагалл, Флитвика, Помфри и Снейпа. Через два часа, приказом Генерального Инспектора Хогвартса был издан указ о том, что «Любой учащийся, уличённый в хранении журнала «Придира», будет немедленно исключён». Ещё через три часа в Хогвартс на имя новой директрисы и деканов факультетов начали приходить первые письма от возмущенных читателей «Придиры», коих оказалось на удивление много. Четыре часа спустя министр Фадж объявил, что разрешения на использование кровавого пера не давал, никакого пера нет, а все обвинения в статье являются клеветой.
Десять часов спустя Долорес Амбридж бесследно исчезла.

_______________________

Она очнулась на сыром, холодном полу в огромном, тускло освещенном зале. С болезненным стоном повернув голову, Долорес обратила затуманенный взгляд к теряющемуся во мраке потолку и медленно перевела его на обвитые каменными змеями колонны, отбрасывающие на пол длинные черные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. Со всех сторон её обступала гулкая тишина. Она медленно села, опираясь на локти, и скривилась от запаха сырости, плесени и едва уловимого приторного смрада гниения. Блуждая потерянным взглядом вдоль перечеркнутых тенями стен, Амбридж задавалась вопросом, где оказалась и как сюда попала. Последним, что она помнила, был её собственный кабинет, за этим — только тьма. Её глаза остановились на огромной, почти достигающей потолка статуе древнего старца, облаченного в ниспадающую до самого пола каменную мантию. Но внимание ее приковала не сама статуя, а уродливый, изломанный труп исполинской змеи, что лежал у серых стоп, распахнув огромную пасть в подобии предсмертного вопля.
Парализованный ужасом разум не сразу осмыслил, что это за существо, и лишь мгновение спустя Амбридж узнала в изувеченном мёртвом чудовище василиска. Того самого василиска, которого, как утверждал Дамблдор, уничтожил на втором курсе Гарри Поттер.
— Впечатляет, не правда ли?
Тихий, спокойный голос, эхом разнёсшийся по залу, вырвал её из ошеломленного ступора. Вскрикнув, Долорес резко обернулась и глаза её потрясенно распахнулись.
— Ты?!
Прислоняясь плечом к оплетенной каменными змеями колонне, Томас Арчер выдал одну из самых своих обаятельных улыбок.
— Добрый вечер, профессор Амбридж, — поприветствовал он.
— Что... что ты здесь делаешь?
— Хотел лично провести вам небольшую экскурсию, — любезно пояснил Том и шагнул вперед, выступая из тени.
— Где я? — просипела Долорес, проводя рукой по растрепавшимся волосам в попытке убрать со лба раздражающую прядь, которая упорно лезла в глаза.
— А разве не очевидно? — он в лёгком удивлении изогнул брови и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Удивительное это место, Тайная Комната, не так ли? — Арчер обвел взглядом огромный зал. — Такое... величественное и умиротворяющее. Можно спокойно подумать в тишине, и никто не потревожит вашего уединения, — он коротко улыбнулся. — Никто даже попасть сюда не сможет.
— Это Тайная Комната?
— Ну конечно, а что же еще? — он подходил все ближе, и Амбридж охватил необъяснимый, животный ужас, когда она заглянула в глаза подростка и не увидела в них ничего кроме абсолютного холода.
— Немедленно выпусти меня! — взвизгнула она, резко отпрянув назад и тут же наткнувшись спиной на незримую стену. — Чт-что это?! — Долорес в смятении оглядела пол, заметив, что находится внутри нарисованного на каменных плитах круга.
— Не то чтобы я беспокоился, будто вам удастся самостоятельно отсюда выбраться, — проследив за её взглядом, сказал Том, останавливаясь у границы круга, — но куда удобнее вести разговор, когда собеседник сидит на месте, а не носится в панике по всей комнате.
— Тебя отчислят! — дрожа от гнева и страха, закричала Амбридж. — Я лично прослежу за тем, чтобы ты сгнил в Азкабане, слышишь?! За моё похищение тебя приговорят к поцелую дементора!
Арчер слушал её, чуть вскинув брови в вежливом недоумении.
— Во-первых, не стоит так кричать, дорогая Долорес, я прекрасно вас слышу, — продолжая улыбаться, сказал он. — Во-вторых, вы не последовательны: я либо «сгнию в Азкабане», либо меня «приговорят к поцелую», это не совсем одно и то же, согласитесь, — Том помолчал, рассматривая её с жалостливым снисхождением. — Ну а в-третьих, — его улыбка стала походить на оскал, — с чего вы взяли, что кто-то решит, будто вас похитили? И уж тем более, как к этому могу быть причастен я? Меня ведь здесь даже нет. Я сейчас, скорее всего, делаю домашнее задание с друзьями или готовлюсь ко сну.
— Чего ты хочешь?! — рявкнула Амбридж, стискивая дрожащими пальцами грязную, промокшую юбку.
— Как я сказал раньше, всего лишь провести небольшую экскурсию, — Том пожал плечами и, заложив руки за спину, начал медленно обходить магическую клетку по кругу, вынуждая запертую в ней ведьму поворачиваться вокруг своей оси, чтобы не выпускать его из поля зрения. — Мой бедный василиск, которого вы уже успели рассмотреть, прожил здесь тысячу лет и, поверьте мне, был одним из опаснейших и сильнейших магических существ в мире. Безупречный, смертоносный и практически неуязвимый монстр, — Арчер остановился напротив царя змей, с сожалением разглядывая искорёженный труп. — И вот взгляните, что от него осталось. Двенадцатилетнему Гарри Поттеру потребовалось всего двадцать минут, чтобы превратить легендарное тысячелетнее чудовище в кучу гниющей плоти, — Арчер бросил на Долорес ироничный взгляд через плечо. — Тому самому Гарри Поттеру, который целый год под вашим чутким руководством исписывал пергаменты собственной кровью. И знаете, что примечательно? — он тонко улыбнулся. — Вы всё ещё живы.
— Я не... — из её горла вырвался нервозный всхлип, — что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, — неторопливо протянул Арчер, поворачиваясь к ней всем корпусом, — что весь этот год вы не того мальчика называли опасным.
— Ты...
— Если бы Гарри захотел, — невозмутимо перебил Том, — то от вас, моя дорогая, осталось бы лишь крохотное пятнышко крови на стене. Но при всём своём впечатляющем потенциале, он у нас добрый пацифист. Или отчаянно пытается таковым казаться. Увы. Даже и не знаю, как вбить в его благородную голову с легендарным шрамом осознание того, что это не конструктивно, — он досадливо цокнул языком. — С другой стороны, я всегда рад прийти на помощь лучшему другу, — Амбридж открывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать, но так и не успела сформулировать ни одной внятной мысли, прежде чем Арчер сокрушенно вздохнул. — А вы ведь подавали такие надежды, — разочаровано признался он. — У вас, Долорес, было всего одно задание — отбить у любого здравомыслящего человека в Хогвартсе всякую симпатию к Министерству магии, и вы так блистательно справлялись с ней. Так предано посвящали себя этой цели. Ещё немного, и мне бы даже не пришлось устраивать переворот, Фаджа бы сместила с поста министра орда негодующих родителей. И на кой же дьявол вы притащили треклятое перо и использовали его на Поттере?
— Что ты несешь? — непонимающе просипела Амбридж и вдруг почти истерически рассмеялась. — Ты... ты всего лишь безродный сопляк... что ты возомнил о себе? Какой переворот?!
— Государственный, — Том безмятежно усмехнулся, пожимая плечами. — Ну, знаете, такой, где происходит смена власти в государстве... предпочтительно с применением силы?
— Ты психопат...
— Ну что вы, я всего лишь немного амбициозен, — скромно фыркнул Арчер. — Но давайте не будем отвлекаться от основной темы, — напомнил он. — Вот в чем дело, вы, как бы это сказать?.. Преступили границы своих полномочий, дорогая, в связи с чем я вынужден, как ни прискорбно, снять вас с текущей должности директора, генерального инспектора и провокатора, и понизить до... хм, секретаря, — при этих словах на полу перед Амбридж появился объемный свиток пергамента. — Теперь в ваши обязанности входит более скучная работа. Я хочу, чтобы вы написали всё, что вам известно о работе каждого департамента Министерства, максимально подробно обрисовали содержание всех ваших встреч с министром Фаджем, зафиксировали любую секретную и важную информацию и составили списки волшебников, разделив их на три категории: преданные министру, находящиеся под подозрением в незаконной деятельности и преданные Дамблдору.
— И с чего ты взял, что я соглашусь? — прорычала Долорес, отталкивая в сторону свиток.
— А я разве спрашивал? — весело удивился Арчер, пристально глядя ей в глаза. — Это был приказ.
— Я-я-я ... — Амбридж против собственной воли протянула дрожащие руки к пергаменту, — я не-не буду... я...
— Мы, естественно, не станем сильно путать ваш разум, ведь нам важно, чтобы вы ясно осознавали, что пишете и не допустили ошибок, — выудив из кармана длинное чёрное перо с острым кончиком, он словно невзначай принялся крутить его в руках, взгляд ведьмы метнулся к перу и с её лица схлынули все краски. — Как видите, я позаботился о том, чтобы ваша любимая игрушка согревала вам душу, пока вы будете трудиться над своим отчетом, — он, словно фокусник, провел рукой над пером, и оно, исчезнув из его пальцев, появилось возле пергамента, зависнув в воздухе. — О чернилах так же волноваться не стоит, — следом за пером, рядом с пергаментом появился ряд флаконов с зельями. — Будете принимать их, когда слишком... утомитесь, — Том отступил на шаг, не сводя с Долорес пристального взгляда. — Я загляну на днях, чтобы проверить, как продвигается работа. Постарайтесь не умереть раньше времени.
— Я не буду, не буду, не буду, — хрипела Амбридж, обхватывая пальцами перо и поднося его к пергаменту, — умоляю... — заскулила она.
Том с мстительным удовольствием наблюдал, как по её щекам потекли слезы, когда на бумаге начали появляться первые кровавые слова.
— Не знающим милосердия не пристало молить о нём, — равнодушно заметил он и, развернувшись на каблуках, направился к выходу, его шаги эхом разносились по Тайной Комнате и тонули в болезненных стонах ведьмы, которые звучали всё громче и мучительнее. — Не скучайте, уважаемая мадам Генеральный Инспектор.

* * *
«Министерство официально подтвердило вероятность побега Долорес Амбридж!

Продолжающееся уже две недели расследование не дало никаких результатов. По данным следственной группы, привлеченной к поискам директрисы Хогвартса, никаких следов борьбы или Тёмной магии в её кабинете обнаружено не было. Более того, из кабинета пропали все личные вещи профессора Амбридж, что так же подтверждает версию о бегстве. Мотивом побега, как говорилось ранее, может служить обличительная статья в одном из малоизвестных изданий магической прессы (с отрывками статьи и комментариями министра Фаджа можно ознакомиться на странице 8).
Напоминаем, что речь в упомянутой статье шла об использовании Долорес Амбридж запрещенного артефакта на несовершеннолетних студентах Хогвартса. Никаких доказательств правдивости данного заявления, кроме опубликованных колдографий не приводилось, и сам артефакт так же не был обнаружен, и, тем не менее, скандальная новость вызвала огромную волну возмущения среди населения Магической Британии. Исчезновение директрисы, как ни прискорбно, только укрепило веру многих волшебников и ведьм в достоверность опубликованных обвинений.
На данный момент, как уже сообщалось, главой школы Хогвартс временно назначена Минерва МакГонагалл. Министр магии Корнелиус Фадж рассматривает несколько кандидатур на должность директора школы волшебства и магии, но ни один из претендентов пока не был утверждён официально. Совет попечителей вынес на рассмотрение предложение восстановить в должности Альбуса Дамблдора. Корнелиус Фадж пока отказывается комментировать своё мнение в отношении этого вопроса. Напоминаем, что бывший директор Хогвартса до сих пор находится в розыске за нападение на представителей Министерства и преднамеренный саботаж и может быть восстановлен в должности лишь в случае, если с него будут сняты все обвинения. Сейчас же никакой определенной информации о том, кто займет должность директора Хогвартса, нет. Надеемся, что данная ситуация разрешится в кратчайшие сроки, после трагических событий в Хогсмиде, в результате которых погиб один из учеников Хогвартса, всем нам хочется верить, что в эти неспокойные времена волшебный замок вновь обретет статус оплота спокойствия и безопасности».

— «Оплот спокойствия и безопасности», — Гарри насмешливо фыркнул, отложив в сторону «Ежедневный пророк». — Это они про ту самую школу, где у нас на первом курсе был Пожиратель, на втором василиск, на третьем дементоры и бешеная варна, на четвертом драконы и опять же, хм, Пожиратель, да? — он задумчиво почесал нос. — Вообще, мне одному кажется, что у нас каждый год кто-то из профессоров оказывается маньяком-психопатом? Это нормально для «оплота спокойствия и безопасности»?
Гермиона что-то неопределенно промычала, пропустив всё, что он сказал, мимо ушей. Подперев рукой голову, она вот уже минут пятнадцать смотрела на одну страницу, но так ни слова и не прочитала. Со дня их размолвки с Томом прошло уже немало времени, а он так и не попытался наладить отношения. Сначала она, конечно, переживала, но шли дни, обида и злость сменились разочарованием и сожалением, а теперь же к этим чувствам прибавились подозрения, что Арчер не просто слишком горд, чтобы извиниться. Что ему это просто больше не нужно.
Грейнджер выдохнула, прикрывая глаза.
«А возможно, я сама всё испортила», — подумала она, вспоминая, как он пытался объяснить ей причины своего поступка. В тот раз она не пожелала услышать его доводы и принять его точку зрения. Так может быть в этом всё дело? Может, он... разочаровался в ней? В их отношениях?
Но почему? Никто не говорил, что она идеальна! И уж Арчеру-то как никому другому было об этом известно. Так неужели её общество имело для него столь малое значение, что при первом же возникшем затруднении Том так легко отказался от него?
Это ранило. И ранило неожиданно сильно. Избавиться от сформировавшейся за годы общения привязанности, которая постепенно переросла во влюблённость, было не так-то просто. И день за днём задетая гордость и медленно увядающая надежда на хороший исход, всё больше изводили её. Каждый раз, когда Арчер попадал в поле её зрения, у Гермионы в груди что-то будто сжималось, отдавая тоской и едкой горечью, она теряла контроль, и теперь ни один разговор с ним не обходился без грубости с ее стороны. Но вопреки всем колким замечаниям и резким словам, он продолжал смотреть на неё, как на пустое место. Теперь единственное, что осталось между ними, это холодное, давящее равнодушие и обида. И Гермиона ещё не понимала, как с этим жить. Она тяжело вздохнула. Испытывать подобные ощущения ей не нравилось.
Кто-то щелкнул пальцами у её лица, Грейнджер моргнула, сфокусировав взгляд на Гарри.
— Ау! — позвал он, вглядываясь в ее глаза. — Есть кто дома?
— Прости, я задумалась... — она с усилием отогнала нахлынувшую меланхолию. — Что ты говорил?
— Ты в порядке? — обеспокоенно нахмурился Поттер.
— Да-да, — торопливо пробормотала она. — Почему ты спрашиваешь.
— Ты сама не своя, — заметил он.
— Вовсе нет...
— Очевидно же, что да, — Гермиона мрачно покосилась на Дафну, присоединившуюся к ней и Поттеру за столом в библиотеке. — Твоё маленькое, трепетное сердечко разбито вдребезги.
— Ч-Что?! — возмущенно ахнула Грейнджер и тут же замолчала, торопливо оглядевшись по сторонам. — Не болтай чепухи, Гринграсс!
— Да брось, — флегматично отмахнулась та, — даже слепой заметит, что в твоём персональном раю все пташки передохли.
— Вообще-то, это немного бестактно — лезть не в своё дело, — ощетинилась Гермиона.
— Мерлин и Моргана, какие мы нежные, — Дафна иронично глянула на неё и, пожав плечами, открыла учебник, теряя интерес к разговору.
За столом повисла неуютная тишина. Гарри не сводил пристального взгляда с Гермионы, а та упрямо делала вид, что не замечает этого. Мучительно медленно проползла целая минута. Грейнджер поняла, что пытаться сосредоточиться на книге бесполезно, и раздраженно взглянула на Поттера.
— Что?
— Это из-за Тома? — уточнил он.
— Нет, из-за Амбридж, — язвительно бросила та.
— Мне кажется, вам нужно поговорить, — игнорируя сарказм, сказал он.
— Не хочу я с ним разговаривать, — пробурчала Гермиона, снова уткнувшись взглядом в книгу.
— Но так долго не может продолжаться, — Гарри пожал плечами. — Слушай, я знаю, вы оба упрямые и скорее застрелитесь, чем попросите прощения, но кто-то ведь должен сделать первый шаг к примирению.
— И что это я должна делать? — возмутилась та.
— Ну...
— Лучше молчи, Гарри, — сумрачно перебила Грейнджер, скрестив руки на груди. — Я вообще не уверена, что хочу с ним мириться.
— Почему?
— Хотя бы потому что все эти «отношения» с самого начала были какие-то... — её голос затих, и Гермиона потерянно отвела взгляд, пытаясь ухватиться хотя бы за одну внятную мысль, мутном вакууме из сомнений, разочарования и неуверенности, что царил в ее сознании, — какие-то...
— Ненастоящие? — любезно подсказала Дафна, вклиниваясь в разговор.
Гермиона растерянно взглянула на неё.
— Что?
— О, ничего, совершенно ничего, — та сладко улыбнулась. — Просто вдруг подумала, с чего бы это между вами двумя расцвела такая любовь? С тобой-то всё ясно, но Арчер... — она красноречиво повела плечом.
— А что в этом такого? — не понял Поттер. — Тому Гермиона еще с четвертого курса нравилась.
— Как скажете, — пропела Гринграсс, возвращаясь к домашнему заданию.
Гарри и Гермиона обменялись недоуменными взглядами, вновь погружаясь в сконфуженное молчание.
— На самом деле это и правда немного странно, — тихо призналась Грейнджер.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну это, — она замолчала, задумчиво барабаня пальцами по столу, — это действительно началось очень неожиданно.
— Так обычно и бывает, разве нет? — Поттер чуть улыбнулся.
— Нет, — отрезала Гермиона, покачав головой. — Я ведь даже не задумывалась об этом, — пробормотала она. — Он все время был так спокоен и уверен в себе, словно, — она посмотрела на друга, — словно всё спланировал...
Гарри склонил голову к плечу.
— Зачем ему это?
— Не знаю, — выдохнула она. — Не понимаю. Мне нужно, — Гермиона встала из-за стола, торопливо убирая книги в сумку, — мне нужно немного побыть одной, извини, пока...
Поттер проводил подругу взглядом и с упреком покосился на Дафну.
— Ну вот и зачем? — сухо уточнил он.
Та скосила на него глаза, лукаво улыбаясь.
— Затем, что некоторым стоит задуматься о мотивах нашего любимого Тома, — нараспев протянула она.
— Может, перестанешь говорить загадками? — устало предложил Гарри.
Дафна заправила за ухо прядь белокурых волос.
— Я и не начинала, — она смерила его насмешливым взглядом. — Тебе, как никому, давно пора понять, что Томасу Арчеру доверять не следует.
— Откуда такая уверенность? — сдержанно осведомился Гарри, никак не комментируя данное заявление.
— Хм-м-м, — она возвела глаза к потолку в наигранной задумчивости, — интуиция?
Поттер понял, что начал злиться.
— Знаешь, либо говори прямо, либо не говори вообще, — раздраженно бросил он, поднимаясь со стула. — Меня достало, что все, кому не лень, поливают Тома грязью. Я в курсе, что он далеко не ангел, спасибо большое.
Дафна молча наблюдала, как он рывками заталкивает в сумку книги.
— Он предаст тебя, Гарри, — негромко сказала та, в ее голосе не осталось ни шутливости, ни легкости.
Поттер на миг застыл, не глядя на неё, открыл рот, чтобы ответить, но, передумав, лишь резко тряхнул головой и закинув на плечо сумку, направился к выходу из библиотеки.
Дафна не стала его останавливать.

Гарри нагнал Гермиону, когда та уже почти добралась до гриффиндорского общежития.
— Подожди! — поравнявшись с подругой, он торопливо зашагал рядом. — Не думаешь, что стоит поговорить?
— О чем? — сухо уточнила Грейнджер, глядя прямо перед собой. — О том, что твой приятель на протяжении месяцев морочил мне голову, а я, как последняя дура...
— Это не так! — перебил он. — Я уверен, что Дафна совсем не то хотела сказать...
— Гарри, — Гермиона резко остановилась, — по мне, так вполне очевидно, на что намекала Гринграсс. Том решил присоединиться к Вол...
Не дав ей договорить, Поттер схватил подругу за руку, потащив по коридору прочь от входа в гостиную Гриффиндора.
— А ещё громче можно озвучить свои мысли? — кисло поинтересовался он. — Чтобы тебя любой мимо проходящий недоумок хорошенько расслышал.
— Любопытная реакция, — сухо отметила Грейнджер, смиренно шагая за ним. — Чего я не знаю?
— Ты-то? — Гарри нервно хохотнул. — Я до этой секунды думал, что Гермиона Грейнджер знает всё.
— Остроумно, — мрачно прокомментировала та.
— Я вообще забавный, — без тени юмора согласился Поттер.
Оба замолчали и не проронили ни слова до тех пор, пока не оказались наедине в Выручай-комнате. Гермиона прошла вперед, осматривая скудно обставленную, полутёмную комнатушку, больше напоминающую чулан и с легкой иронией взглянула на друга.
— С фантазией у тебя нынче туго, как я посмотрю.
Гарри плюхнулся в потертое, старое кресло пыльно-серого цвета и пожал печами.
— Можешь считать это воплощением некого тёмного уголка моей необъятной души, — сообщил он.
— Мило, — помолчав, заключила Гермиона и, помедлив, присела в пустующее кресло напротив друга. — Ну и зачем же мы сегодня заглянули в этот «тёмный уголок» твоей души?
Поттер заговорщицки усмехнулся.
— Чтобы посплетничать, раз уж тебе так неймется.
— Мне?!
— Ну лично я бы предпочел эту тему вообще не поднимать, но раз уж ты решила вытащить кота из мешка...
— Гарри, — Грейнджер смерила его тяжелым взглядом, — ты ведь знаешь, да?
— Хм? — он склонил голову к плечу, вопросительно глядя на неё.
Поборов волну раздражения от его попыток изобразить неведение, Гермиона откинулась на спинку кресла и, ссутулившись, сцепила пальцы замком, угрюмо взглянув в сторону.
— Том хочет присоединиться к Волдеморту, так ведь? — тихо спросила она, вся её напуская уверенность в себе и язвительность растворились в безнадёжном осознании.
— Почему ты так решила? — осторожно уточнил Поттер.
— Твоя реакция говорит убедительнее любых слов, — взглянув ему в глаза, заметила та.
— Какая реакция?
— Гарри, — она вздохнула, — ты полгода твердил, что с Томом что-то не так. Не хотел рассказывать ему про дуэльный клуб, относился с подозрением к его словам и поступкам. Этого ведь прежде не происходило. Ты всегда доверял ему. И мне жаль, что я тебя не слушала, что не задумалась об этом раньше. Возможно, ты был прав, но сейчас... стоило мне заикнуться о том, что Арчер планирует сменить сторону, ты начинаешь яростно его защищать, уходить от темы и придумывать невнятные оправдания, — она помедлила, наблюдая за выражением его лица. — Наводит на некоторые размышления, не так ли?
— На какие размышления? — недоуменно уточнил Поттер.
— В нормальной ситуации, — она помедлила, — если бы ты на сто процентов был уверен, что это не так, ты был бы в бешенстве.
— Когда это я впадал в бешенство? — весело удивился тот.
— Я достаточно хорошо тебя знаю, Гарри, — Гермиона безрадостно усмехнулась. — Стоит тебе только заподозрить, что кто-то порочит честное имя твоего приятеля, как всё твоё благодушное миролюбие летит в трубу. Но сейчас... ты не возмущен и не зол, — она поставила локти на ручки кресла и, сцепив пальцы замком, смерила его выжидательным взглядом. — Так что тебе известно?
Поттер помолчал, обдумывая свои следующие слова.
— Ничего конкретного, — наконец, сказал он. — Но я знаю, что Том не предатель.
— Звучит «оптимистично», — тускло заключила Гермиона. — Ты даже не отрицаешь, что он присоединился к Пожирателям?
— Он к ним не присоединялся, — Гарри упрямо свел брови у переносицы.
— Но планирует?
— Я... не знаю.
— Чудесно. Гарри, ты хоть понимаешь, что если он предаст тебя...
— Том никогда не предаст меня, — Поттер вскинул на нее сердитый взгляд. — Ты злишься на него, я понял, но это совершенно не значит, что ты можешь обвинять его сразу во всех смертных грехах.
— При чем тут это? — Грейнджер раздраженно фыркнула. — Дело не только в нашей с ним ссоре. Грядет война, — в её голосе скользнули стальные нотки, — нужно быть осторожными.
— О, да брось! — отмахнулся Поттер. — Просто признай уже, что все твои подозрения — не что иное, как попытка выместить на нём свою злость. Вы встречались, всё было хорошо, теперь всё стало плохо и ты пытаешься найти максимально необидное объяснение тому, что он тебя, хм, бросил.
Гермиона смерила его колючим взглядом.
— Спасибо большое за сочувствие и понимание, Гарри, — процедила она.
— Я разве не прав?
— Нет, — угрюмо заявила Грейнджер. — Просто до этого мне даже не приходило в голову, что все эти отношения с самого начала были слишком подозрительными...
— Хорошо. Допустим, он с самого начала тебя обманывал, — вдруг согласился Поттер. — В чем смысл?
— Что?
— Ну, зачем ему вообще это делать?
— Чтобы не вызывать подозрений? — помедлив, предположила та.
— Подозрений в чем? — насмешливо уточнил Поттер. — Если бы он не стал с тобой встречаться, все вокруг тут же решили бы что он предатель?
— Нет, — Гермиона задумчиво хмурилась, прокручивая в голове события минувших месяцев, и вдруг её глаза потрясённо распахнулись в ужасе осознания. — Он использовал меня!
— А? — Поттер моргнул.
— Он использовал меня! — подавшись вперед, повторила Грейнджер. — В начале года я тоже думала, что он странно себя ведет, но стоило мне только заикнуться об том, как Арчер тут же инициировал начало наших с ним отношений! Он сказал, что защищает тебя, что шпионит за слизеринцами, а это было совсем не так, о, Мерлин! — она обхватила голову руками. — А я же верила ему! Я рассказывала ему... рассказывала... — с ее лица схлынули все краски. — Я рассказала ему про клуб, — прошептала она. — Про то, где он находится... вот как нас нашли!
— Нас нашли «благодаря» Финнигану, — сумрачно напомнил Поттер.
— Зачем ему нас сдавать? — Гермиона всплеснула руками. — Он, конечно, придурок, но не мерзавец, чтобы предавать собственных друзей!
— Меня он другом не считает, — напомнил Гарри.
— Да, но остальные! Дин, Джинни, Фрэд, Джордж, Невилл... их он бы так не подставил. А вот если бы кто-то достаточно хорошо владеющий легилименцией внушил ему...
— Хватит, — резко оборвал её речь Поттер.
Гермиона одарила его горькой усмешкой.
— Ты и сам думал об этом, не так ли? — тихо сказала она.
— Неважно, о чем я думал, — отрезал он. — Это не так.
— Гарри, раскрой наконец глаза! — взмолилась Гермиона. — Порой даже близкие люди способны предать. История твоих родителей — прямое тому доказательство.
— А-а-а, теперь мы давим на больное, — с колючей иронией отметил Гарри. — Так держать, Гермиона...
— Я совершенно не собиралась тебя задевать, — та покачала головой. — Лишь хотела сказать, что...
— Да, я понял, спасибо, — перебил Поттер, одарив её прохладным взглядом. — Но позволь так же напомнить, что Петтигрю до недавнего времени все считали жертвой, а расплачивался за его предательство Сириус. Ни на какие мысли не наводит? — склонив голову к плечу, он иронично посмотрел на неё. — Не всё бывает тем, чем кажется на первый взгляд, Гермиона.
— Но риск...
— Порой стоит чем-то пожертвовать... даже если в итоге это спасет всего лишь одну единственную жизнь.
— Как мудро, Гарри, — с придыханием сообщила Грейнджер, качая головой. — И что же? Ты решил, что готов пожертвовать собственной безопасностью, отвернуться от проблемы и смиренно ждать, пока эта самая проблема ударит тебя ножом в спину? Об этой жертве ты говоришь? Что именно ты так отчаянно защищаешь? Вашу дружбу? А ты уверен, что от неё вообще хоть что-то осталось?
Гарри молча смотрел на неё и почти минуту ничего не говорил.
— Дело не в дружбе, — тихо сказал он.
— А в чем тогда?
— У Тома есть опасный враг, — очень медленно, произнёс тот. — Я боюсь, что этот враг однажды погубит его. И если для того, чтобы сохранить его жизнь, мне понадобиться пожертвовать своей, я так и поступлю.
— Я... я тебя не понимаю, — растерянно сказала Грейнджер. — Какой враг?
— Это не важно. Гермиона, я очень прошу тебя не спешить с выводами и обвинениями, — голос Поттера упал до еле различимого шепота, словно собственные слова слишком пугали его, чтобы произносить их в полный голос. — Ни ты, ни я, ни даже сам Том не понимаем, с чем мы столкнулись.
— И ты собираешься позволять ему творить всё, что вздумается? — напряженно спросила Грейнджер.
— Да. Пока не пойму, как ему помочь.
Гермиона смотрела на него со смесью отрицания и сострадания.
— Закрывая глаза на его поступки, ты ничем ему не поможешь.
— Я и не закрываю, — он улыбнулся.
— Он врёт нам.
— Все врут.
Грейнджер возвела глаза к потолку, раздраженно качая головой.
— Я, наверное, никогда не пойму хода твоих мыслей, — устало сообщила она.
Гарри победно усмехнулся.
— Так в том и трюк.
— А что, если, — она заговорила тише, — что если уже поздно ему помогать?
— Пока человек жив, никогда не поздно, — уверенно сказал Поттер. — Я буду рядом с ним. И пусть меня предадут, объявят окончательно спятившим или прикончат, пусть меня никто не вспомнит и не поблагодарит... но если это в итоге поможет ему, значит, я поступил правильно.

* * *
Циферблат медленно двигался по кругу, словно пластинка в старом патефоне. Стоя на короткой стрелке, что застыла там, где должна была находиться цифра шесть, Гарри неотрывно рассматривал своего светловолосого двойника, который неподвижным призраком замер на противоположной стороне циферблата, стоя напротив него на минутной стрелке. Больше вокруг не было ничего, кроме плотного белого тумана. Гарри хотел что-то сказать, хотел уйти, хотя бы пошевелиться, но собственное тело, казалось, не принадлежало ему.
— Ты чувствуешь, дитя магов? — далекий и едва различимый голос двойника разнесся в пространстве, подобно горному эху. — Чувствуешь, как время ускользает? Видишь, как оно обращается в туман и дым? Слышишь, как оно отсчитывает последние минуты?
«Минуты до чего?» — растерянно подумал Поттер.
— Она всё ближе...
«Кто?»
— Не разрушай то, что не сможешь починить...
«Кто ты такой?! — хотел закричать Гарри, но не мог разомкнуть губ и лишь в безмолвном отчаянии смотрел на двойника. — Где мы?»
— Там, где рождается вечность...
«Я не понимаю тебя».
— Она всё ближе...
«Кто?!»
— Ты слышишь? — двойник склонил голову к плечу, будто прислушиваясь. — Они разрушаются...

Гарри открыл глаза, судорожно хватая ртом воздух. Некоторое время он неподвижно лежал в кровати, слушая собственное рваное дыхание и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Это, Мордред побери, было уже не смешно. С самого начала года светловолосый двойник преследовал его во сне и наяву. Гарри видел его в отражениях, иногда казалось, слышал его шепот. После атаки на Хогсмид всё стало хуже. Он вдруг стал бояться оставаться один — ему постоянно мерещилось чужое присутствие, казалось, что за ним постоянно наблюдают. Он не знал, почему это так пугает его. Двойник никогда не пытался напасть или причинить вред. Скорее даже наоборот — стремился предупредить о чем-то. Но в этих видениях было что-то противоестественное. Потустороннее. Будто сам факт существования этого двойника нес в себе угрозу.
Сердце наконец перестало колотиться, как сумасшедшее, и Гарри рискнул пошевелиться. Мир не рухнул. Отодвинув край балдахина, Поттер осмотрел погруженную во мрак спальню, убеждаясь, что на дворе глубокая ночь. Сна было ни в одном глазу. Покрутившись с боку на бок, он, наконец, бросил бесполезные попытки заснуть. Из кровати тоже вылезать не хотелось, поэтому Гарри взял с тумбочки волшебную палочку, блокнот, карандаш и Карту Мародеров, собираясь поработать над дополнительной формулой. Подвесив над головой небольшую светящуюся сферу, он открыл карту и замер, заметив, как в сторону слизеринских общежитий по коридорам подземелий медленно движется точка с именем Томас Арчер.
Поттер удивленно моргнул. Куда это Том ходил посреди ночи? Проверив время, он убедился, что для патрулей было поздновато, а значит, эта вылазка никак не связана с обязанностями старосты. Тогда в чём дело? Гарри наблюдал по карте, как Том вошел в общежитие и направился к лестнице, что вела в спальни. Сам не зная, зачем это делает, Поттер погасил свет, спрятал карандаш и блокнот под одеялом и торопливо улегся на подушку, положив карту рядом и приготовившись притворяться спящим. Дверь в спальню тихо отворилась и послышались негромкие шаги, затем шорох мантии, едва слышный вздох, скрип матраса, когда Арчер забрался на кровать, и звук задвинувшегося балдахина. После этого наступила тишина. Лежа на боку, Гарри мрачно смотрел в темноту.
В сознании было безнадежно тихо.

* * *
— Слышал, Энтони? — раздался за спиной заговорщицкий шёпот. — Говорят, Амбридж видели в Ирландии.
Том оглянулся через плечо, скользнув скучающим взглядом по парочке третьекурсников, которые, не обращая на него никакого внимания, шли в сторону Большого зала.
— Да глупости это, — фыркнул Энтони. — Что она там забыла?
— Прячется, это же очевидно, — его собеседник комично округлил глаза. — После этой истории с кровавым пером... интересно, это правда, что она использовала его на Поттере?
— Ну пойди и спроси, — насмешливо предложил сокурсник.
— Шутишь, что ли? — зашипел его приятель. — Я слышал, он чуть не проклял парня, который к нему как-то подошел с расспросами.
Риддл едва не рассмеялся. Знал бы Поттер, какая у него ужасающая репутация среди некоторых учеников... а он-то, бедолага, думает, что выглядит со стороны белым и пушистым.
Потеряв интерес к местным сплетням, Том свернул к лестнице, направляясь в сторону выхода из Замка.
Середина марта, сумрачного и угрюмого, разразилась порывистым северным ветром и дождем со снегом, от чего находиться на улице стало совершенно невыносимо. Том в который раз проклял обязанности старосты по причине которых вынужден был делать обход по территории школы и, поплотнее закутался в зимнюю мантию, обернув лицо серо-зелёным шарфом, чтобы хоть немного защититься от жестокого ветра и жалящих кожу мелких снежинок.
Последние несколько недель вышли довольно насыщенными, не говоря уже о том, что пришлось разбираться с парочкой самозваных Пожирателей и целой толпой собственных сторонников, у которых, что очевидно, было много вопросов насчет нападения на Хогсмид. Побег Шакала задачу не упрощал, потому что бросить виновника к ногам возмущенных волшебников, предоставив им вершить над ним суд, не вышло, и пришлось быстро придумывать способ успокоить собственных сторонников. К счастью, третий лже-Пожиратель, которого доставила Нагини, был достаточно сильно травмирован и не дожил до своевременной медицинской помощи. Тёмный Лорд, признаться, вообще не понимал, кто мог так его ранить. Парня будто на полном ходу сбил «Ночной рыцарь» — практически все кости были переломаны, а внутренние органы превратились в такую кашу, что было странно, почему тот не умер на месте. Нагини утверждала, что уже нашла его в таком состоянии в стороне от главной улицы, неподалеку от пустыря, где подобрала Флинта и Хант. После нехитрых вычислений, Том понял, что этих двоих оглушил он сам, когда по непонятной причине решил вступиться за Поттера, а вот что случилось с третьим парнем, который оказался по совместительству другом Флинта — Эндрю Уилкисом, оставалось загадкой.
Впрочем, его это и не особенно заботило. Раз тот оказался так мил, что скоропостижно скончался, не дождавшись целителя, Риддл без особых проблем свалил организацию самовольного нападения на Хогсмид на него, попутно подправив воспоминания двух других пленников. Шакалу, точнее сказать Барти Краучу, в этой трагикомедии он отвел роль неудачливого энтузиаста, который попытался набрать для Тёмного Лорда новых рекрутов, но потерял над ними контроль, что в итоге вылилось в атаку на Хогсмид. Его равнодушное: «Я отблагодарил Барти за эту самодеятельность», вкупе с тем, что с тех пор Крауча никто не видел, говорили сами за себя. И хотя бы этот вопрос теперь можно было закрыть.
Увы, помимо этого нужно было решить, что делать с узниками в своих подземельях и скрывающимися самодельными Пожирателями. Сначала Том подумывал избавиться от Флинта и Хант, но, поразмыслив немного, пришел к решению, что это как минимум не конструктивно, а как максимум расточительно. По крайней мере, в отношении Флинта, потому что идиотку Хант он убил бы без раздумий. Толку от неё не было никакого, а проблем предостаточно. И возможно, он бы так и поступил, но после смерти Уилкиса, Маркус немного огорчился и от переизбытка чувств взял своего рода опеку над Хант, решив всячески её оберегать. При таком раскладе, её убийство не слишком благоприятно сказалось бы на мировосприятии самого Флинта, поэтому Том решил, что выгоднее будет сыграть на этой привязанности, а не на страхе. В итоге Мелисса перешла в полное распоряжение Беллатрикс и Рудольфуса, оставшись в поместье на правах не очень желанной гостьи и неформально заложницы, а Флинт, после долгого инструктажа и получения черной метки, отправился выковыривать попрятавшихся по всем щелям товарищей по несчастью, которых так любезно собрал Шакал. Тёмный Лорд пока не очень представлял, как поступить с кучкой необученных малолеток, но игнорировать их существование было нельзя, так как подобная группировка без контроля могла окончательно испортить ему все планы, а выслеживать их самостоятельно, не было ни времени, ни желания. Так Маркус неожиданно для себя получил статус лидера этого малополезного воинства... при условии, что он сможет его собрать, а Хант приобрела парочку сбрендивших нянек и робкое осознание, что она, возможно, погорячилась со вступлением в ряды Пожирателей.
Потерявшись в собственных размышлениях и глядя себе под ноги, чтобы ненароком не поскользнуться на льдисто-водяной жиже, в которую превратились дорожки, он почти не смотрел вперед и едва не столкнулся с каким-то психом, которому вздумалось погулять в такую погоду.
— О, привет, Том, — раздался негромкий голос Луны, когда они, восстановив равновесие, застыли друг напротив друга.
Арчер смерил её долгим взглядом.
— Что ты здесь делаешь? — сухо поинтересовался он.
— Шла проведать Хагрида, — спокойно призналась она.
— Хагрида? — Том удивленно изогнул брови. — Не знал, что он вернулся в Хогвартс.
— Он приехал прошлой ночью, — сообщила она. — Я видела из окна. Хочу узнать, где он был. Я слышала, что он путешествовал где-то в горах.
При этих словах Том едва не усмехнулся. Похоже, Дамблдор действительно, отправил Хагрида налаживать контакт с великанами. Очень приятно было осознавать, что он их опередил на целых полгода.
— ...было бы интересно расспросить его о том, что он видел, — не обращая внимания на его задумчивость, говорила тем временем Лавгуд. — Столько необычных существ можно повстречать... возможно, даже брюглов...
— О, — Том скупо улыбнулся, — ну, мне плевать. Всех благ.
Он попытался пройти мимо, когда почувствовал, как ее пальцы сомкнулись вокруг его запястья.
— Ну что ещё? — нетерпеливо нахмурился он, встречаясь с ней взглядом.
Луна склонила голову к плечу, будто прислушиваясь к чему-то.
— Сны порой бывают такими реалистичными и пугающими, что, даже проснувшись, ты продолжаешь за них цепляться, — монотонно произнесла она, глядя мимо него, словно разговаривала с кем-то за его плечом. — Отпусти свой сон. Ты веришь, что это реальность, но это лишь воспоминание.
— Что ты несешь? — он отступил на шаг, и её пальцы разжались, выпуская его руку, разрушая странное мгновение, в течение которого он перестал замечать холод и ветер, словно они оба оказались окружены непроницаемым куполом.
— Поздно что-то менять, — Луна моргнула и взглянула ему в глаза с таким выражением, будто только сейчас его заметила. — Мы уже идем по дороге неизбежности. Береги ключ, как бережешь осколок своей души, это теперь наше единственное спасение.
Она замолчала, и ее взгляд вновь стал отстранённым и задумчивым. Развернувшись, Лавгуд зашагала в сторону хижины лесничего. Арчер провожал её взглядом, наблюдая, как ветер развевает и путает её светлые волосы, а в душе у него разворачивала чёрные крылья ядовитая злость. Как просто было бы сейчас избавиться от неё. Никто бы даже ничего не узнал... что его останавливало? Девчонка болтает слишком много лишнего. Откуда ей известно о крестражах? И почему она говорит так, будто они у него ещё остались? Все крестражи были использованы для ритуала возрождения и потеряли свою силу. Эта мысль вернула его к неприятному осознанию собственной уязвимости.
«И о каком ключе речь?»
Раздраженно дернув плечом, Том побрел в сторону школы, мысленно прикидывая, где сейчас может быть Гарри, и не особенно размышляя о том, почему в моменты потери душевного равновесия он ищет общества своего врага.

Поттер ожидаемо обнаружился в Библиотеке Слизерина, где в последние дни проводил удручающе много времени, расшифровывая записи Салазара с таким энтузиазмом, будто спешил куда-то.
— Ну скоро же летние каникулы, — объяснял он. — Придется на два месяца отложить всю работу над дневниками.
— А взять их с собой ты не думал? — сухо предложил Том. — Не то чтобы тут кто-то тебе запретит выносить литературу из библиотеки, — насмешливо заметил он. — К тому же ты это уже делал.
— Да, и это оказалось плохой идеей, — Поттер нахмурился. — Если что-то случится со мной или моими вещами, мы потеряем бесценные труды.
— Угу, про строительство и детей Слизерина, — Арчер закатил глаза. — Исключительно нужные исторические сводки.
— Не бурчи, Том, — весело отмахнулся Гарри. — Ты и сам признаёшь, что помимо всякой бытовой ерунды в этих дневниках много полезного.

Риддл отогнал подальше дурацкие воспоминания, стараясь не задумываться, с чего это вдруг Поттер так увлекся записями Салазара, которые раньше хоть и вызывали у него интерес, но не походили на фанатичную одержимость, тихо вздохнул и, толкнув дверь библиотеки, застыл на пороге, обозревая представшее перед глазами зрелище.
Стоит отметить, что с тех пор, как они разгромили библиотеку на третьем курсе, после чего пришлось долго и с упоением наводить в ней порядок, подключив в процессе Виви, и Том, и Гарри следили за тем, чтобы всё здесь оставалось по возможности неизменно. Надо признать, домовик Поттера тоже ответственно подходил к вопросу хранения книг и следил за тем, чтобы на мебели, гобеленах и книгах не оседала пыль, а сама библиотека находилась в идеальном порядке.
Сейчас же, к удивлению Тома, библиотека Слизерина больше напоминала погром в книжной лавке. По всему полу, занимая большую часть зала, были разложены открытые на разных страницах, сложенные в стопки или просто брошенные как попало книги, исписанные свитки пергамента и карты Европы (некоторые настолько устаревшие, что скорее считались раритетом, чем ценным источником актуальной информации). Посреди всего этого безобразия, легкомысленно поставив тарелку с сэндвичами на уникальную коллекцию трудов по некромантии из семи томов, которым насчитывалось более трёхста лет, восседал Гарри Поттер, сосредоточенно что-то записывая в блокнот.
— Твой домовик тебя прикончит, — сухо известил Том, проходя вглубь комнаты и оглядываясь по сторонам. — Он год убил на то, чтобы всё тут привести в порядок.
— Вот только не говори мне, что тебя тревожит эмоциональное состояние Виви, — закусив кончик пера, невнятно пробормотал Поттер, даже не оглянувшись.
Том сбросил на пол сумку Гарри, оставленную в кресле, и сел, наблюдая за другом.
— Чем, позволь узнать, ты так занят?
— О! — Поттер глянул на него через плечо и широко улыбнулся. — Я думал!
— Впечатляет, — задумчиво покивал Том. — С тобой такое редко случается, — Поттер смерил его колючим взглядом, который тот хладнокровно проигнорировал. — И о чем же ты думал?
— О записях Салазара, — Гарри начал с энтузиазмом перелистывать страницы своего блокнота. — Я расставил все расшифрованные части по порядку.
— И?
— И теперь пытаюсь понять, что они означают, — почесав затылок, признался Поттер.
— Поделишься? — помедлив, спросил Риддл, когда тот вновь замолчал, уткнувшись взглядом в свою писанину.
Гарри бросил на него долгий, оценивающий взгляд.
— Даже и не знаю, — задумчиво протянул он. — Вдруг ты потом присвоишь себе все лавры и скажешь, что сам всё расшифровал?
— А ничего, что половину твоих записей разбирал именно я?
— Не так уж и много ты разобрал, — прогнусавил Поттер. — Я больше сделал.
— Ты сейчас схлопочешь проклятье, — «ласково» пообещал Том.
Впечатленным Гарри не выглядел.
— Угрозы — плохой мотиватор, знаешь ли...
— По мне так отличный, — Риддл принялся ненавязчиво крутить в руках волшебную палочку.
— Я ведь успею уклониться, ты в курсе? — напомнил тот. — И тогда ты промахнёшься и опять разнесешь к Моргане половину библиотеки...
— О, — с мрачной иронией протянул Том, — ты говоришь о той половине, которую ещё не успел разнести ты?
— Я просто снял книги с полок, — защищаясь, отметил Гарри. — А ты собираешься применить атакующую магию, а у нас как бы табу на боевую магию в библиотеке, если ты забыл, — он сделал глубокий вдох и возмущенно добавил: — И вообще, что за манера чуть что угрожать мне? В смысле, что случилось с нормальным диалогом? То есть, я не к тому, что ты не умеешь вести диалог, а к тому...
— Гарри, — Риддл устало помассировал виски, — просто дай мне прочитать чертовы записи, пока я тебя не убил.
— Вот видишь? — Поттер обвиняюще ткнул в его сторону пальцем. — Опять угрозы. Кто ты такой и где мой лучший друг?
Том смерил того долгим взглядом, мысленно отмечая всю ироничность последнего заявления, на которое он мог бы дать пару весьма любопытных ответов. По-своему расценив молчание друга, Гарри поднял руки, словно сдаваясь.
— Ладно, ладно, я понял, Томас Злобный не в настроении, — он протянул ему тетрадь со своими записями. — Наслаждайся.
Забрав у Поттера результат его многочасовых изысканий, Риддл углубился в чтение текста, содержание которого довольно быстро вытеснило из сознания раздражение и усталость, навеянные встречей с Лавгуд:
«Нас было четверо, когда это началось. Нас будет четверо, когда всему придет конец. Я жалкий трус. Я слаб, и в том мой грех. Я человек. И слабости мои меня сводят с ума. Но придет день, и миру явится тот, кто не будет знать страха. Однажды, дитя моё, ты спасешь всех нас.
Я слеп, ибо не вижу настоящего. Я глух, ибо не слышу, как молят меня о милосердии. Я нем, ибо не могу сказать им, за что они проливают свою кровь. Я ненавижу себя. Но пока у меня есть цель, я буду продолжать терзать их. Никто не узнает. Никто не оправдает перед потомками моих деяний. Я стану чудовищем. Я уже чудовище.
Друг мой, ты говоришь, я безумен. Возможно, так и есть. Когти грядущего разрывают мой разум, и безумие моё родилось из ужаса и бессилия. Я тот, кто принес в жертву чистейшую кровь магов. Я тот, кто впустил Смерть в стены нашего дома, чтобы она собирала кровавую жатву. Я тот, кто навеки наложил пятно черного недуга на род мой. Знал ли ты, каким проклятьем я одарил своих детей?
На алтарь Равновесия я возложил сотни тел чистейших детей магии. Мой ручной монстр собрал и принёс их мне в начертанный срок. Защити их, мой друг. Защити их от меня и моего чудовища, если сможешь. Возьми свой меч и порази нас. Я молю Великий Поток о том, чтобы ты сделал это, и молю, чтобы тебе этого не удалось. Ведь тогда все будет напрасно. Моё безумие будет напрасным.
И ты не узнаешь, что все, о ком скорбит твоя душа, будут беречь наш шанс на будущее».
Том прекратил чтение и взглянул на Гарри, который сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел на него, явно в ожидании какой-то реакции.
— А я смотрю, великий Салазар конкретикой не особо отличался, — пробормотал он, вздыхая. — Зато патетики на целое тысячелетие хватит.
Гарри насмешливо фыркнул, но ничего не сказал.
«Я видел сон о Порогах Безмолвия. Оттуда доносится шепот мертвых, что оберегают двери в иной мир. Я долгое время жил верой, что мир этот принадлежит покойным. Но мёртвые заговорили со мной, и мне открылось, что они лишь стражи. Я видел сон, что эти двери однажды откроются живым...»
— Мир, вход в который стерегут мёртвые, — Риддл нахмурился. — И сколько в этом заявлении здравого смысла, скажи на милость?
— Может, он говорит о призраках? — предположил Гарри, который явно уже думал об этом. — Или инферналах?
— Очень сомневаюсь, что инферналы с ним заговорили бы, — хмыкнул Том.
— Ну значит призраки.
— Призраки не особо подходят для охраны чего-либо, — Риддл снова и снова перечитывал последнее предложение.
— А может, речь о месте? — добавил от себя Поттер. — Ну вроде кладбища или типа того...
— Хм, — Том помолчал, не соглашаясь и не опровергая высказывание. — Или, быть может, речь о некромантии, но не совсем понятно, какого рода...
Он продолжил читать, надеясь, что найдет дополнительную подсказку:
«Я построил Врата из крика и боли, костей и яда монстра...
Тот, кто мог остановить меня, пришел слишком поздно. И всё, что он узрел, это смерть невинных. И когда он спросил меня, зачем руки мои омыты кровью, я ответил, что это цвет черты Порога Безмолвия, того, за которым начнется наше будущее. И мы переступим его вместе, благословенные и проклятые одновременно, и последует за нами спасение, открыв глаза невидящим».
— Тот, кто мог остановить его, — протянул он, — Гриффиндор?
— Он там часто пишет «друг мой» и про меч упоминает, — Гарри кивнул. — Скорее всего, речь о Годрике, — он нетерпеливо заёрзал на месте. — Дальше читай, там самое интересное.
Том скептически изогнул бровь, но всё же вернулся к чтению:
«Я поведал ему о пророчестве мёртвых, но утаил сокровенный ключ...»
В душе что-то дрогнуло.
«Береги ключ», — сказала ему Лавгуд, а в пророчестве мёртвых была строка о ключе, что «по венам у магов несется». То есть в последнем случае речь о крови... Но, если во всех случаях говорится о крови, то как Салазар мог «создать» ключ?.. Разве что... Риддл нахмурился. Не может ли так быть, что сам «ключ» это одна большая метафора, на самом деле являющаяся чем-то совсем иным... например... живым существом?
«Я создал путь, но не захотел открыть его... В нашем спасении живёт моя боль и моя слабость. Я не могу преодолеть это...»
«...это теперь наше единственное спасение...» — произнесла Луна.
Том задумчиво водил пальцем по губам. Это не могло быть совпадением. Она однозначно говорила о том же, о чем написал Слизерин, но...
— Ни черта не понимаю, о каком спасении речь, — не отрывая взгляда от текста, произнёс тот.
«Я стал чудовищем. Не оплакивай мою заблудшую душу, мой дорогой друг. Ты никогда не узнаешь, за что возненавидел меня. Никогда не прочтешь этих строк. Ты умрешь задолго до того, как тебе представится шанс понять, за что я проклял всех нас».
— Учитывая форму подачи информации, никому этот шанс не представился, — Риддл скривился. — Море эмоций и ни капли смысла...
— Дальше! — поторопил Поттер.
«Выслушай же волю Салазара Слизерина, падшего и последнего короля, дитя моё.
Знай, что в будущем сокрыта моя вина. Грядет страшнейшее время. Полотно судьбы разорвется на части. Тогда, дитя моё, с тобой заговорят мёртвые, как однажды они заговорили со мной, и ты обретёшь ключ. Я спрятал его. Уничтожил всё и всех, кто мог знать о нем. Но ты найдешь его, и он станет спасением...
Прости меня за ту непосильную ношу, что я возложу на твои плечи. Я верю, что ты окажешься сильнее меня».
Текст закончился. Том пролистал несколько страниц, но больше ничего не нашел.
— И всё? — он бросил на Поттера негодующий взгляд. — Это всё, что ты нашел?
— Но это уже что-то! — едва не подпрыгнул тот. — И это, похоже, очень важно!
— Гарри, — Риддл вздохнул. — Этим записям почти тысяча лет. Ты вообще уверен, что этот бред ещё актуален? Возможно, всё, о чем здесь написано, уже произошло.
Поттер покачал головой.
— Нет, я думаю, что речь о будущем, и мне кажется, до этого предсказания осталось не так много времени, — он понизил голос. — Случится что-то очень плохое, Том. Слизерин предвидел это...
Риддл иронично взглянул на него.
— С каких это пор ты веришь в предсказания? — насмешливо поинтересовался он.
— Но он же был Королём, — Поттер нахмурился.
— И что? — фыркнул Том, закатывая глаза и старательно скрывая за сарказмом собственную тревогу. — Мы это уже обсуждали. Он мог просто слететь с катушек, что вылилось в массовые убийства магглорожденных, потом был свержен. А вся эта ахинея, — он помахал тетрадью, которую по-прежнему держал в руке, — просто следствие его безумия. Конец истории.
— Я так не думаю, — упрямо заявил Гарри, глядя в сторону. — И, мне кажется, крик банши этим Рождеством имеет какое-то отношение к грядущим событиям... — его голос совсем стих и вдруг изумрудные глаза потрясенно распахнулись. — «Один из них проведет другого через Врата Мертвых!» — подскочив, завопил он.
— Что? — Том моргнул.
— «Один из них проведет другого через Врата Мертвых, когда зазвучит песня Скорбной Девы!» — торопливо процитировал Гарри. — Скорбными Девами называли банши! Всё связано! И... ну конечно! Там тоже упоминалось про чёрное солнце! Всё связано! Все эти пророчества связаны между собой!
— Какие пророчества? — сердито уточнил Риддл, наблюдая, как Поттер заметался из угла в угол, буквально полыхая энтузиазмом.
— Пророчество Слизерина, Пророчество Мертвых, Пророчество Банши и Пророчество про меня и Волдеморта! Это все одно и то же! — затараторил он. — Там говорится об одном и том же!
— Мне казалось, ты не помнишь текста пророчества про тебя и Волдеморта, — изогнув бровь, напомнил Том, чувствуя, как сердце заколотилось в предвкушении.
Неужели... неужели он наконец услышит весь текст? Наконец, узнает, чем заканчивается то проклятое предсказание, из-за которого возникло столько проблем, и которое он уже не надеялся услышать. Неужели...
— А? — по-совиному моргая, Поттер застыл посреди зала, — а-а-а, нет, — он небрежно махнул рукой, — целиком не помню. Только пара строк запомнилась про вот эти Врата и про скорбных дев... ну и про солнце...
Риддл на несколько секунд сжал пальцами переносицу, разрываясь между яростью и досадой.
— Тогда с чего ты взял, что оно имеет какое-то отношение к бреду Слизерина? — не открывая глаз, уточнил он.
— Ну, похоже как бы, — сунув руки в карманы форменных школьных брюк, Гарри пожал плечами. — И там и тут врата мертвых, про чёрное солнце говорила банши, а на Рождество был этот жуткий крик... уж больно много совпадений. Это будто предзнаменование грядущего, разве нет?
— Хорошо, — не особо убежденно протянул Том, понимая, что у него нет ни сил, ни желания развивать тему. — Допустим, это всё об одном и том же. О каком-то событии. Хорошо, — он обратил на перекатывающегося с пятки на мысок Поттера колючий взгляд. — И чего же, по-твоему, так боялся Слизерин, что решил устроить массовые жертвоприношения для создания врат в какой-то потусторонний мир, куда собирался сбежать? — он ядовито усмехнулся. — Войны с Волдемортом?
— Магглов, — едва слышно произнёс Гарри, после долгой паузы.
Риддл свел брови у переносицы, не уверенный, что правильно его расслышал.
— Что?
Поттер в молчании закусил губу, словно не был до конца уверен, стоит ли продолжать, наконец, он вздохнул, принимая решение, и посмотрел в глаза лучшего друга.
— У меня есть теория, — нехотя сказал он. — Но она тебе покажется, эм, дикой...
Том склонил голову к плечу, выжидательно глядя на Поттера. Тот еще немного повздыхал, не зная, с чего начать и наконец степенно уселся на диван и заговорил:
— Помнишь, я предполагал, что титул короля — это наследие? — сказал он, когда друг кивнул, Гарри продолжил рассуждать: — Так вот, я тут понял, что, по крайней мере, три мага с этим титулом на каком-то этапе стали одержимы магглами. Мерлин пытался с ними наладить контакт, Слизерин, наоборот, от них отгородиться, Волдеморт — истребить их, — Гарри многозначительно поднял брови. — Почему?
— Ну, это очевидно, — несколько высокомерно заявил Том. — Мы вынуждены делить с ними этот мир. Вполне логично, что существование огромной популяции весьма неоднозначных соседей привлекает внимание...
— Да, но тебе не кажется, что основной мотивацией был не сам факт существования магглов, как вида, а... что-то ещё?
— Например?
— Это просто предположение, но... что если в разные периоды жизни Мерлин, Слизерин и Волдеморт начали видеть некие картины будущего, в которых, — Гарри помедлил, делая глубокий вдох, — в которых магглы узнают о нас? Узнают и... захотят уничтожить?
— Ну, удачи им, конечно, — язвительно хмыкнул Том.
— То есть, ты считаешь, что это не угроза?
— Нет, — уверенно кивнул Риддл. — Мы сильнее.
— А что насчет инквизиции? Или их священного воинства? — напомнил Поттер. — Эти-то прекрасно знают, что мы собой представляем.
— Это не то, о чем стоит беспокоиться, — отмахнулся Том. — Осведомленная инквизиция и варлоки — это уже скорее миф. О них в последние лет двести никто и не слышал даже.
— Волшебники для магглов тоже миф, — постно напомнил Поттер.
— Поверь, если бы варлоки существовали, мы бы знали о них, — уверенно заявил Риддл. — И даже если они все где-то есть, это совершенно не повод для беспокойства. Нам подвластна такая сила, которая им и не снилась...
— Но...
— Поверь мне, Гарри, — нетерпеливо перебил Том, сам не понимая, почему так хочет поскорее закрыть эту тему, — магглы для нас не угроза. Всё их существование это, конечно, досадливое недоразумение и было бы лучше, если бы их вообще не существовало, но даже если им однажды станет известно о магическом мире, они ничего не смогут нам противопоставить. Они нас даже найти не смогут.
Убежденным или успокоенным Поттер не выглядел, лишь хмурился всё больше, глядя в пол.
— Тогда я не понимаю, что могло так испугать Слизерина. И о каких вратах речь? Что за ключ? И где его искать?
Том неопределённо пожал плечами, но больше ничего не сказал. Он и сам хотел бы знать ответы на все эти вопросы. Конечно, можно было бы попытаться подробнее расспросить Лавгуд, но в её словах смысла было не больше, чем в той ахинее, которую оставил Салазар. И хуже всего было то, что после этого разговора в сердце поселилась странная тревога, словно он забыл нечто очень важное. Нечто такое, о чем он знал раньше, и что много лет терзало его разум.
Поттер был уверен, что Волдеморт мог предвидеть будущее и развязал войну, чтобы предотвратить его. Что его одержимость магглами произрастала из страха перед ними. Перед тем, чем это может грозить всему магическому миру. Риддл не помнил никаких видений или опасений. Но он помнил страх. Отравляющую сознание необходимость обезопасить себя от некой угрозы. Но что это была за угроза?
И почему он забыл о ней?

* * *
Гарри закинул в рот леденец и, откинувшись на подушку, продолжил наблюдать, как точка с именем Томас Арчер движется по направлению к Библиотеке Слизерина, после чего бесследно исчезает с карты. По правде сказать, когда это произошло впервые, Поттер даже испугался, что с другом что-то случилось, но когда примерно тридцать минут спустя тот снова объявился в подземельях и как ни в чем не бывало вернулся в спальню, Гарри заключил, что с Арчером все в полном порядке. Открытым оставался лишь один вопрос: зачем Том спускается в Тайную комнату. Догадаться, что он проводит время именно там, было несложно, так как из библиотеки Слизерина можно было попасть только туда.
Несмотря на уверенный оптимизм, который Гарри с готовностью демонстрировал Гермионе, поддерживая впечатление, что ситуация под контролем, это было далеко не так. Разрываясь между чувством вины за то, что он вроде как лезет не в своё дело, и любопытством, Поттер продолжал следить за этими ночными вылазками по Карте Мародёров, не предпринимая никаких действий, но и не желая просто отмахнуться от происходящего.
«Я ему не нянька и не надсмотрщик», — упрямо твердил себе Гарри, терпеливо ожидая, что Том сам всё расскажет.
Но время шло, всё ближе были пасхальные каникулы, а лучший друг вел себя так, словно ничего необычного не происходило. Разве что настроение у него значительно улучшилось за последние недели. Решение о том, что пора бы вмешаться, пришло ближе к часу ночи в пятницу, и Гарри, дождавшись, когда Том практически бесшумно покинул спальню, направился следом за ним, укрывшись под мантией-невидимкой.
Арчер уже пропал с карты, когда Гарри добрался до стылого, погруженного во мрак тоннеля, который раньше служил пристанищем василиска. Мысленно прикинув, где должен располагаться выход из тоннеля, Поттер поплотнее закутался в мантию-невидимку и, для верности спрятавшись за звуконепроницаемыми чарами, осторожно двинулся вперед, окруженный практически кромешной тьмой. Некоторое время он почти наугад шел вперед, сосредоточенно прислушиваясь к любому шороху и позволяя своей магии струиться вдоль стен в поисках скрытого чарами прохода, что, как выяснилось буквально несколько минут спустя, было совершенно необязательно, когда густой сумрак начал расступаться, смешиваясь с бледно-зеленоватым свечением, льющимся из узкого проёма в стене.
Гарри зашагал быстрее. Свет становился всё ярче, в нос ударил запах сырости, а до ушей стал долетать негромкий насмешливый голос, который без сомнения принадлежал Тому. Добравшись до открытого прохода, Поттер помедлил, осторожно оглядывая огромный зал, погруженный в зеленоватый сумрак, пока его взгляд не остановился на силуэте мёртвого змея, чья открытая пасть находилась буквально в нескольких шагах от него. Гарри не особенно размышлял об этом, но попав в Тайную комнату впервые за прошедшие три года, предполагал, что от чудовища Слизерина осталась лишь груда костей. Как выяснилось, это было не так. От василиска исходил едва уловимый, но от того не менее тошнотворный запах тлена, но в целом труп, казалось, практически не разложился. Бросив последний взгляд на поверженного змея, Поттер прошел чуть вперед, осторожно огибая статую Салазара Слизерина, но, не пройдя и десяти шагов, потрясенно застыл на месте, когда, наконец, увидел лучшего друга.
По правде сказать, спускаясь сюда, Поттер мало представлял, что ожидал найти помимо гигантской мертвой змеи. Зная Тома, он готов был даже предположить, что его лучший друг решил позаимствовать идею своего великого предка и завести новую шестидесятифутовую смертоубийственную зверушку. И это было бы закономерно и ничуть не удивительно. Совсем не удивительно. Это было то, с чем Гарри вполне мог смириться. Не дико. Не безумно. Не ужасно. Не так... отвратительно, как представшая перед его глазами действительность.
Примерно в двадцати шагах от него стояло кресло с резной деревянной спинкой, которое выглядело до абсурда нелепо на фоне сырого, каменного зала, где основным элементом интерьера был гниющий труп василиска в тени полуразрушенной статуи древнего старца. В кресле, закинув ногу на ногу, расположился Том с таким комфортом, словно сидел в уютной гостиной напротив камина. Подперев рукой голову, он сосредоточенно изучал какие-то записи, а у его ног, заключенная в мерцающий бледно-голубым светом магический круг, съежилась Долорес Амбридж. Всё, что осталось от Долорес Амбридж. Лежа на полу в грязной, промокшей мантии, она тихо скулила, обхватив себя исцарапанными руками за плечи и глядя в одну точку остекленевшим, измученным взглядом. Её тело то и дело содрогалось от холода и изнеможения, а осунувшееся лицо, покрытое вязью кровоточащих ран, искривлялось от боли.
Не смея оторвать взгляда от чудовищного зрелища, Гарри судорожно вдохнул и в это же мгновение, то ли что-то услышав, то ли почувствовав постороннее присутствие, Арчер резко повернул голову, обращая в сторону Поттера ледяной взгляд, в котором читалась скрытая угроза. На какое-то мгновение Гарри полностью захватило отвратительное чувство дежавю, когда в этой самой комнате чужак с лицом его лучшего друга и смертоносным холодом в черных глазах приказал василиску убить его. Сходство было столь сильным, что Гарри едва не закричал, но тут по губам Арчера скользнула знакомая насмешливая улыбка, а выражение его лица стало практически дружелюбным.
— Не спится, Гарри?
Поттер нервно сглотнул, отгоняя пугающее наваждение, и медленно стянул мантию-невидимку, встречаясь взглядом с лучшим другом.
— Том, что происходит? — его тихий голос эхом прокатился по залу, привлекая внимание Амбридж.
Её глаза, до этого пустые и безжизненные, впились в него с дикой, едва ли не безумной надеждой. Упираясь ладонями в пол, она чуть приподнялась, умоляюще глядя на подростка.
— По-поттер, — просипела она, — Поттер, вы д-должны мне помочь, вы д-должны...
— Смотри-ка, как она рада тебя видеть, — хмыкнул Арчер, взмахом руки накладывая на ведьму заглушающие чары, та продолжала открывать и закрывать рот, но с её губ больше не сорвалось ни звука.
Гарри с трудом оторвал взгляд от профессора ЗОТИ, в безмолвном ступоре наблюдая, как Том, неторопливо свернув в трубочку пергамент, убрал его в сумку, что лежала возле кресла, после чего поставил локти на подлокотники, сосредотачивая внимание на лучшем друге.
— Итак, — сцепив пальцы замком, он выжидательно разглядывал Поттера. — Вопросы? Комментарии?
— Ты похитил Амбридж? — прочистив внезапно пересохшее горло, выдавил Гарри.
Арчер иронично изогнул брови.
— Нет, что ты, у нас романтическое свидание, — он в притворном удивлении склонил голову к плечу. — А что, это выглядит, как похищение?
— Том, — Гарри подошел ближе, остановившись напротив друга и стараясь не смотреть на заключенную в ловушке измученную ведьму, — ты хоть осознаешь, чем тебе это грозит?
— Просвети меня, — ехидно предложил тот.
— Если кому-нибудь станет об этом известно, — Поттер махнул рукой в сторону безмолвной женщины, — тебя посадят в Азкабан.
— Мерлин всемогущий, — насмешливо фыркнул Том, качая головой, — а я-то тут на секунду решил, будто тебя волнует морально-этическая сторона вопроса.
— Да, я как раз хотел её поднять, — сухо признался Гарри, неохотно переводя взгляд на Амбридж, — что ты с ней сделал, что это за... — он вдруг замолчал, пристально разглядывая отметины на её ногах, руках, шее и лице, которые ранее принял за многочисленные порезы. — Это же... — его глаза потрясенно распахнулись, он посмотрел на друга, который продолжал ухмыляться, а после снова на профессора, — это же слова.
Её всю покрывали вырезанные на коже слова. Буквы наслаивались друг на друга, пересекались, скрывая более ранние шрамы, отчего было совершенно невозможно разобрать их, но, тем не менее, Гарри прекрасно знал, чем были нанесены все эти раны.
— Ты использовал на ней кровавое перо? — выдохнул он, поворачиваясь к Тому.
— У тебя есть какие-то возражения? — скучающе полюбопытствовал тот.
— Я... — Гарри переводил взгляд с Долорес на Тома и обратно не в силах сфокусировать внимание на чем-то одном. — Но зачем?
— Око за око и всё такое, — Арчер равнодушно пожал плечами, словно в этом не было ничего плохого.
Поттер закрыл глаза, тряхнув головой и отказываясь верить в то, что происходило.
— Из-за меня? — прошептал он. — Из-за меня ты, — он глубоко вдохнул, — ты похитил и пытал человека?
— Ну кто-то же должен был, — Арчер скучающе разглядывал свои ногти. — Ты, конечно, и сам мог хоть что-то предпринять по этому поводу, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону Амбридж. — Но святой Поттер марать руки чужой кровью не желает.
— Может быть, я просто не хочу, чтобы смыслом моей жизни стало чье-то убийство, Том? — он смерил друга мрачным взглядом.
— Весьма лицемерное заявление для человека, который не так давно говорил о том, что ему нет дела до чужой жизни, — с колкой иронией заметил Арчер.
— То, что мне нет до чего-то дела, не значит, что я сломя голову брошусь вершить кровавое правосудие, — напомнил Гарри. — У мести и ненависти короткая дорога.
— Да-да, — друг закатил глаза с таким видом, словно эта тема ему до чертиков надоела, — и это осознание толкнуло тебя на путь альтруизма и героической гибели, мы все помним, спасибо, — он чуть посерьезнел и, подавшись вперед, смерил Поттера пристальным взглядом. — Но порой, чтобы кого-то защитить, без убийства не обойтись.
— Ты прав, — не стал спорить Поттер. — Но сейчас это необязательно.
Арчер вопросительно изогнул бровь.
— Предлагаешь её отпустить? — насмешливо уточнил он. — Что? Вежливо-вежливо попросим её никому не рассказывать?
Гарри разглядывал спокойное лицо лучшего друга и почти не узнавал его. Из обсидиановых глаз на него взирал разум куда более зрелый, хладнокровный и жестокий. В нём не было места состраданию и милосердию, не было тепла и знакомой шутливой иронии... не было Тома. Но вместе с тем Поттера не покидало ощущение, что он спорит с самым упрямым, самым невыносимо испорченным ребенком в мире. Как вообще такое сочетание было возможно, он сам не понимал. Сделав глубокий вдох, Гарри вгляделся в эти чужие и одновременно знакомые глаза.
— Том, — очень медленно и осторожно сказал он, — ты не можешь просто держать её здесь.
— Почему нет? — он пожал плечами, ещё больше усиливая это нелепое сходство с взбалмошным мальчишкой.
— Как ты себе это представляешь? — с ноткой безнадёжности уточнил Поттер. — Скоро каникулы, все разъедутся... она же... она может умереть от голода или... — он бросил короткий взгляд на Амбридж, — от травм. Ты не можешь постоянно спускаться сюда и следить, чтобы она не умерла.
— Я и не собирался, — равнодушно сообщил Том.
— Но, — Поттер моргнул, — но... ты же не... не хочешь сказать, что...
— Гарри, — Арчер вздохнул, его лицо приняло ироничное выражение, будто он пытался объяснить нечто невероятно простое ребенку, — с чего ты взял, что я собирался остановиться на полпути?
Несколько мгновений он ошеломленно смотрел в глаза друга, пытаясь убедить себя, что не правильно его понял, но жесткая усмешка и ледяной приговор в глубине чёрных глаз говорили красноречивее всяких слов.
— Нет, — в ужасе выдохнул Гарри, качая головой. — Нет, Том, пожалуйста, пожалуйста, не говори мне, что ты хочешь её убить.
— А что тебя так пугает? — уточнил Арчер. — Не вижу в этом проблемы, если честно.
— Том, это же убийство, — на последнем слове его голос упал до сдавленного шепота.
— Да, я в курсе, спасибо...
— Нет, чёрт побери, ты, похоже, не понимаешь, — процедил Гарри, стряхивая шокированное оцепенение. — Если ты её убьёшь, обратного пути не будет.
Повисло тягучее, неприятное молчание. Амбридж беззвучно всхлипывала в своей клетке, а они, не обращая на неё никакого внимания, прожигали друг друга пристальными взглядами.
— Это сейчас должно меня как-то впечатлить? — наконец разорвав тишину, постно уточнил Арчер.
— Неужели тебя вообще не пугает это осознание? — неверяще произнёс Поттер. — Как ты можешь оставаться таким спокойным? Как можешь говорить о чьем-то убийстве так, будто это незначительная мелочь?
— Но так ведь и есть, — спокойно известил Том. — Чего стоит её жизнь, Гарри? Взгляни на неё, — он повел рукой в сторону Долорес, которая хоть и не могла вымолвить ни слова, но слышала весь их разговор и неотрывно наблюдала за спорящими подростками полными ужаса глазами. — Печальное зрелище, — Том презрительно скривился. — Безвольное, жалкое ничтожество вроде Долорес Амбридж не стоит того, чтобы тратить на неё время. И тем более не стоит того, чтобы ее терпеть.
— Чем ты будешь лучше Волдеморта, если убьешь её, Том? — вдруг выпалил Гарри.
При этих словах безразличная маска Арчера дала трещину.
— Прошу прощения? — в легкой растерянности моргнул он. — С чего вдруг такая резкая смена темы?
— Ты сам говорил мне, что не хочешь идти по его стопам, — угрюмо напомнил Поттер, вспоминая их прошлогодний разговор. — Так чем же ты будешь отличаться от этого беспринципного, хладнокровного человека, который, преследуя свои цели, готов уничтожить любого на своем пути?
— Я делаю это в первую очередь для тебя, — мрачнея, напомнил Том, его сцепленные замком пальцы чуть сжались, а поза стала казаться более напряженной.
— Я хочу помогать и защищать, а не нападать, пытать и убивать, — твердо сказал Поттер. — Поэтому если бы ты действительно делал это для меня, то понимал бы, что я не желаю ей смерти.
— Очень зря...
— Том, пожалуйста, — устало выдохнул Поттер, запуская пальцы в волосы и старательно игнорируя полный затаённого превосходства взгляд, которым одарил его Арчер, — прошу тебя, давай просто сотрём ей память и отправим куда-нибудь? Если ты хотел наказать ее, то у тебя это вышло превосходно, но, пожалуйста, остановись на этом. Хватит. Просто отпусти её. Пожалуйста.
Том молчал несколько мгновений, без всякого выражения глядя в его глаза.
— А ты подумал, что произойдет, если в один прекрасный день она всё вспомнит?
— Не вспомнит, — убежденно сказал Гарри. — Ты же прирождённый легилимент. Просто сотри все ее воспоминания. Никто никогда ее не найдет. Никогда не узнает, что с ней случилось.
— И чем это отличается от убийства, мой такой милосердный друг? — насмешливо полюбопытствовал Арчер. — По мне так убийство и проще и гуманнее. Нет человека, нет проблемы и всё такое...
— Да. Но если ты ее отпустишь, то не станешь убийцей, а это куда важнее, — сообщил Гарри.
Они в безмолвном противостоянии смотрели друг на друга, наконец Арчер откинулся на спинку кресла, словно сдаваясь.
— Никогда я не пойму святой ты или просто кретин, — со вздохом признался тот. — Ладно, — он взмахнул рукой, и барьер, окружающий Долорес, исчез.
Несколько секунд и она, и сам Гарри смотрели друг на друга в легком ступоре, словно оба не верили в то, что сейчас произошло. Первым опомнился Поттер и шагнул к профессору, собираясь помочь ей подняться на ноги, как вдруг лицо Амбридж искривилось в гримасе боли и ярости. Гарри даже не понял, что случилось, когда та с диким воем бросилась на него, обхватив израненными пальцами запястья с такой силой, словно хотела сломать их, и потянула на себя, продолжая кричать. От такого сильного всплеска эмоций на кончиках её пальцев заискрилась магия, обжигая кожу там, где её касались руки Долорес. Подозревая, что пребывание в гостях у Тома основательно повредило её рассудок и та не до конца понимает, что делает, Гарри попытался осторожно отстраниться от Амбридж, стойко игнорируя боль от её прикосновений и омерзительный запах пота и нечистот. Неожиданно его сознание волной захлестнуло удушающее чувство ужаса. Дыхание перехватило, а сердце сжалось в преддверии неизбежной катастрофы. Гарри не успел ни среагировать, ни даже обернуться, когда мир вокруг озарился изумрудно-зеленым светом. Крик Амбридж резко оборвался, и Поттер почувствовал, как ее пальцы выпускают его запястье. Ещё секундой позже он услышал звук упавшего тела. И вдруг наступила звенящая тишина.
Гарри открыл глаза, отвлеченно удивляясь тому, что они вообще были закрыты и медленно повернул голову к лучшему другу, который стоял в нескольких шагах от него, невозмутимо пряча в рукав мантии волшебную палочку. Его взгляд был устремлен куда-то за плечо Поттера. Медленно повернув голову в направлении его взгляда, Гарри с шумом втянул носом воздух. В десяти шагах от него, раскинув в стороны руки и слепо таращась остекленевшими глазами в потолок, лежала Долорес Амбридж.
Мучительно долго Гарри не шевелился и не сводил с профессора взгляда, отчаянно надеясь, что та пошевелится, сделает вдох, издаст какой-то звук. Но она была неподвижна. И чем дольше он на неё смотрел, тем яснее было осознание, что Долорес Амбридж мертва.
Поттер покачнулся, чувствуя, как при одной этой мысли закружилась голова. Обратив потерянный, обречённый взгляд на лучшего друга, он открывал и закрывал рот, не в силах произнести это, не в силах поверить в то, что увидел, не в силах принять то, что Том сейчас... что Том...
— Ты убил её, — прохрипел он, не узнав собственный голос.
Том неторопливо подошел к телу ведьмы, обходя ее по кругу и разглядывая со скучающим интересом.
— Очень похоже на то, — удовлетворенно заключил он.
— Ты убил её.
— Да, мы это уже установили, — Арчер искоса бросил на Гарри насмешливый взгляд.
— Том... зачем?!
— Она напала на тебя, — тот пожал плечами, Поттер уставился на него так, будто ничего абсурднее в жизни не слышал. — Что? — будто не понимая, откуда взялась такая реакция, друг недоуменно изогнул брови. — Я тебя защищал.
— Защищал? — монотонно повторил Поттер, глядя на Амбридж. — Она была ранена, едва в сознании, слаба, совершенно беспомощна, — в его глазах пылало бессильное негодование, когда он обратил их на Арчера. — Ты действительно думаешь, что она представляла для меня угрозу?
— Я не захотел рисковать, — констатировал тот.
Их взгляды встретились. Оба понимали, что этот аргумент ни тот, ни другой не воспринимают всерьез. Гарри осел на пол и провел рукой по лицу, на несколько мгновений прикрыв ладонью рот, будто в попытке сдержать рвущийся наружу крик.
— Это же было... совершенно необязательно, — глухо произнёс он. — Это было так... бессмысленно...
— Смерть сама по себе бессмысленна, — хмыкнул Том.
Широко распахнув глаза, Поттер наблюдал за глумливым злорадством Арчера и никак не мог взять в толк, как можно оставаться настолько спокойным, впервые в жизни убив человека? Разве это правильно? Разве это... естественно?
Том тем временем взмахнул рукой, и тело Амбридж охватило сине-зеленое пламя, стремительно пожирающее плоть. По залу пополз тошнотворный запах, отчего шок и ужас, сдавливающие горло, усилились многократно. Гарри успел лишь согнуться пополам, прежде чем его вырвало. Глаза заволокла пелена. Он какое-то время лишь тяжело дышал, упираясь ладонями в каменные плиты и слепо глядя перед собой. Наконец голова перестала кружиться, а желудок бунтовать, и Поттер рискнул моргнуть несколько раз и выпрямиться, чтобы взглянуть на друга. Том, не испытывая ни малейшего дискомфорта от распространяющегося повсюду смрада, стоял неподалеку, наблюдая за телом, от которого к этому моменту остались лишь черные кости, местами покрытые кусками обгоревшего мяса. Почувствовав на себе его взгляд, Арчер обернулся. Его губы изогнулись в наигранно сочувственной усмешке.
— Гарри, не так всё страшно, как тебе кажется, — с мягким укором произнёс он.
— Не так... страшно? — выдавил Поттер, страх, злость и разочарование, вытесняя шок, разъедали сознание. — Не так страшно?! — он метнул в сторону друга разъяренный взгляд и вскочил на ноги. — Знаешь, что? — процедил он. — К чёрту. Я ухожу.
— Что тебя так ужасает, Гарри? — насмешливо крикнул ему вдогонку Том.
Поттер остановился на полпути.
— То, что пять минут назад тебе грозил лишь Азкабан, — глухо произнёс он. — А теперь, — Гарри глянул на него вполоборота, — теперь это, пожалуй, поцелуй дементора.
— А кто узнает об этом? — Арчер кивнул в сторону тела. — Через пару минут от неё останется лишь пепел. Нет тела, нет свидетелей. Никто не узнает, где и с кем она была. Никто не узнает, жива она или мертва. Никто не узнает, — на лице друга неожиданно проступила жестокая усмешка. — Если, конечно, ты не решишь очистить свою совесть и рассказать об этом кому-нибудь.
Гарри долго разглядывал его лицо. Буря, взвившаяся в душе пару минут назад стихла, и на смену ей пришла безграничная, обреченная усталость.
— Что? Теперь и меня тоже убьешь? — спокойно поинтересовался он.
— О нет, иначе смерть бедняжки и вовсе потеряет всякий смысл, — с усмешкой заверил Том.
Гарри еще немного помолчал. У него совершенно не было сил обсуждать это дальше.
— Ты бы должен уже достаточно хорошо меня знать, чтобы понимать, что я никогда не предам тебя, Том, — медленно произнёс он. — Теперь мне просто придется с этим жить.
— О, да брось, Гарри, неужели тебе ее так жаль? — с легким удивлением спросил Арчер.
— Да плевать мне на неё, — Поттер болезненно скривился. — Но теперь из-за неё, из-за твоего мелочного желания вендетты и моего бездействия, ты стал убийцей.
— И что в этом страшного? — он, казалось, действительно не понимал.
Гарри покачал головой.
— Честно говоря, я не знаю, — тихо признался он. — И не думаю, что хочу знать.
Отвернувшись, он побрел к выходу из зала, оставляя за спиной догорающий труп и лучшего друга, который с невероятной легкостью переступил ту черту, от которой Гарри так отчаянно пытался его отвести.
«Что же ты наделал, Том?» — в отчаянии думал Гарри, гадая, к чему приведет сегодняшняя ночь.
Несмотря на то, что у него совершенно не осталось сил хоть как-то воспринимать происходящее, он продолжал упрямо убеждать себя в том, что всё ещё можно как-то исправить. Что Том не рухнул сегодня в ту пропасть, которая его самого когда-то так пугала.
В памяти звучал безрадостный голос друга:
«Что если однажды я стану таким как Он? — спрашивал он. — Что если я начну поступать, как Он?»
В тот раз Гарри легкомысленно отшутился, не особенно вдумываясь в эти слова. Не желая вдумываться. Теперь же... теперь у него просто не было ответа на этот вопрос.

* * *
Он не особо запомнил, как добрался до общежития. И не до конца понял, почему не отправился сразу в спальню, а предпочел вместо этого сидеть на диване в общей гостиной, обхватив руками голову и чувствуя, как по телу то и дело прокатывается дрожь от холода, который не имел никакого отношения к стылым подземельям Хогвартса. Он даже не помнил, какие мысли крутились в голове, и сколько времени прошло, прежде чем негромкий голос вытянул его из ступора. Он резко поднял голову, встретившись взглядом с фиалковыми глазами, в которых, к собственному удивлению, заметил тревогу.
Кажется, Дафна спрашивала, почему он не спит. Возможно, она даже спрашивала, что произошло. Гарри не мог разобрать ни слова, будто её голос доносился из глубокого колодца. Впрочем, было совершенно не важно, о чем она говорила и спрашивала. Он не мог рассказать ей. Никому не мог рассказать. Не мог объяснить того ужаса, который испытывал при мысли, что Том похитил, пытал, а после убил человека.
Из-за него.
Из-за Гарри.
Вольно или не вольно, он подтолкнул друга к той пропасти, от которой всё это время пытался спасти. И тем временем, пока его буквально пожирало чувство вины, Арчера собственный поступок не пугал и не беспокоил. Словно в этом не было ничего противоестественного. Словно это было нормально. Обыденно. Даже весело.
Разве может чья-то смерть приносить веселье?
Гарри, не отрываясь, смотрел в глаза Дафны и не мог вымолвить ни слова. И всё же что-то в его взгляде заставило её сесть рядом и, взяв его под руку, мягко потянуть на себя, пока его голова не оказалась на ее коленях.
В то же мгновение, как ее пальцы коснулись его волос, Гарри почувствовал, как последние силы оставили его, и по щекам потекли слезы. Он так ничего и не сказал. Лишь сжимал её прохладные пальцы, лежащие у него на плече, и вздрагивал от беззвучных рыданий. А она нежно гладила его по голове, и отчего-то в её умиротворённом молчании было куда больше сострадания, чем в любой, даже самой прочувствованной речи.

* * *
Мелинда Краш бездумно крутила в пальцах дымящуюся сигарету, наблюдая, как напротив нее усаживается высокий, сухощавый мужчина с мрачным выражением лица. Неодобрительно покосившись на полупустую кружку эля перед журналисткой, он брезгливо оглядел полутёмный маггловский паб, расположенный на окраине Лондона, после чего обратил угрюмый взгляд глубоко посаженных глаз на Мелинду. Повисло траурное молчание, пока журналистка невозмутимо докуривала сигарету, а мужчина напротив барабанил пальцами по засаленной деревянной столешнице. Наконец он тихо вздохнул.
— Ну и зачем?
— Хм? — Краш изогнула брови в вежливом удивлении. — Если ты недоволен моим выбором паба, то смею тебя заверить, тут подают лучший эль в Лондоне.
Маркус Райнер раздраженно цокнул языком.
— Давай ты не будешь разыгрывать из себя дуру, Лин, — процедил он. — Я говорю о той статье про кровавое перо и Амбридж. На кой дьявол ты это сделала?
— Маркус, оставь эти свои кошмарные взгляды для подчинённых, — Мелинда закатила глаза. — Это они тебя до одури боятся. Для меня же ты навсегда останешься милым пухленьким мальчиком с Рэйвенкло, который ни одного слова без заикания выдавить не мог.
— Это не шутки, Лин. Будь серьёзнее, — хмуро посоветовал глава следственного отдела.
— Господи Боже, Маркус, — выдохнула Мелинда, — здесь и тебя-то с твой брутальной серьезностью много, если мы с тобой оба превратимся в самых угрюмых людей в истории человечества, тут сидр киснуть начнет. Я к такому не готова.
Уголок губ Райнера дрогнул в слабом подобии улыбки, которая практически сразу исчезла, сменяясь глухим раздражением в тёмных глазах.
— Я ведь мог прийти сюда не как друг, — заметил он, — а как аврор с приказом об аресте.
— По обвинению в чем? — с любопытством уточнила Краш.
— Ты хоть осознаёшь, какую бурю подняла этой своей статейкой? — наконец, не выдержав, зарычал аврор. — У Фаджа и так проблемы с мировосприятием, а теперь всё стало ещё хуже.
— Вот только не нужно меня обвинять в том, что у нашего уважаемого министра крыша едет, — Мелинда затушила сигарету и сделала большой глоток эля, с громким стуком поставив кружку на стол. — Он и до этого был не то что бы сильно адекватный.
— Да, а теперь его паранойя расцвела буйным цветом, — известил Маркус. — Он в каждом камне видит врага и готов арестовать чёртов мусорный бак, если только тот покажется ему достаточно подозрительным, — Краш насмешливо фыркнула, тут же заслужив колючий взгляд собеседника. — Это не смешно, Мелинда, — угрюмо заметил он. — Аврорат в буквальном смысле завален запросами на проверку личной корреспонденции и документации, которых с каждым днём становится только больше. И это уже не говоря о необходимости собрать досье не то что на каждого сотрудника Министерства, а на любого несчастного идиота, которого только сможет припомнить Фадж. Ему каждый день приходит в голову очередная бредовая идея о новых запретах и законах, которые он весьма успешно воплощает в реальность, — Райнер скривился, в красках вспоминая недавнюю встречу с министром. — И я уже не говорю о том, что после твоей статейки Амбридж бесследно исчезла. Возможно, она вообще мертва. Ты хочешь, чтобы к лету в магической Британии объявили тоталитарный режим?
Ничуть не впечатлённая его речью, Краш закурила вторую сигарету, выдохнув в потолок облачко сизого дыма.
— У нас и до этого был тоталитарный режим, если ты не заметил, Шерлок, — насмешливо сказала она. — То, что дерьмо попало в вентилятор и у нас тут случился целый торнадо из этого самого дерьма — просто печальная закономерность. Рано или поздно это все равно бы произошло. Я всего лишь имела честь в этом поучаствовать, — она усмехнулась.
Маркус несколько мгновений молча её рассматривал и наконец тяжело вздохнул, теряя свой суровый облик.
— И стоило ради этого сомнительного участия разрушать свою репутацию? — устало спросил он.
Мелинда на это насмешливо хмыкнула.
— Какую репутацию? У меня ее отродясь не было, — она задумчиво дёрнула плечом, — ну, точнее была, но весьма специфическая.
— Хорошо, — не стал спорить он. — Что насчет работы? Не переживаешь, что тебя уволили?
— Не особо, — она неторопливо затянулась, — я, знаешь ли, не мечтала писать скандальные статейки, которые никто не читает до конца своей жизни. Зато теперь, — Мелинда самодовольно тряхнула головой, — теперь я знаменитость.
— Ненадолго, — сухо напомнил Маркус. — Одной разоблачительной статьёй не прославишься. Взгляни на Риту, бедняжка из кожи вон лезет, выдумывая сенсации, чтобы оставаться на коне.
— Ну да, — Краш скривилась. — Скорее из кожи вон лезет, добывая компромат на высокопоставленных обалдуев, которых можно потом шантажировать.
— Я к тому, что для такой славы всегда нужно держать пару тузов в рукаве, — заметил Райнер. — А у тебя их нет. И где же ты в итоге осталась со своей славой? — он обвел рукой паб, как бы намекая на её нынешнее положение, Мелинда пожала плечами.
— Я всегда могу устроиться в какое-нибудь маггловское издательство, — сообщила она. — Я ведьма, в конце концов. Мне не трудно запудрить мозги магглам.
— Твоя правда, — Маркус вдруг задумчиво улыбнулся. — И твоё право. Ты, безусловно, всегда можешь попытать счастья в какой-нибудь захудалой маггловской газетенке.
Краш склонила голову к плечу и, сощурив глаза, пристально воззрилась на собеседника.
— Почему мне кажется, что в этом предложении кроется какое-то «но»?
Маркус одобрительно хмыкнул.
— Я всегда знал, что ты умнее, чем хочешь казаться, — он подался вперед, сложив руки на столе. — Что если я предложу тебе работу?
На лице Мелинды отразилась такая гамма эмоций от шока до отвращения, что Райнер едва не рассмеялся.
— В Аврорат я не пойду, и не проси.
— Я даже и не думал, — старательно скрывая веселую улыбку, он качнул головой. — Это скорее работа... хм... под прикрытием? — Краш вопросительно смотрела на него, никак не комментируя это заявление. — Есть одно маленькое издание в городке неподалеку от Лондона, — неторопливо начал Маркус, — где очень ищут толкового журналиста.
— И? — она нахмурилась.
— И я бы хотел, чтобы в этом издании работал мой человек, — он мгновение молчал, рассматривая выражение её лица. — Только вот, видишь ли, в чем дело, это маггловская газета, а большинство моих авроров о магглах имеют весьма смутное представление и, боюсь, будут слишком бросаться в глаза.
— О, — по губам Мелинды скользнула понимающая улыбка, — то есть тебе позарез нужен человек с опытом в сфере журналистики и при этом магглорожденный на всю голову, чтобы, хм, слиться с толпой?
— И ты просто идеально подошла бы на эту позицию, — плавно закончил Райнер. — Не бесплатно, конечно, — помедлив, добавил он. — Работа хоть и не официальная, но скромное вознаграждение за нее полагается.
— Насколько скромное? — уточнила она.
— В меру.
— Хм-м-м, — едва не пропела Мелинда и сцепила пальцы замком, поставив на них подбородок, по её губам расползалась змеиная усмешка: — Уж не предлагаешь ли ты мне должность невыразимца, дорогой друг?
— Упаси Мерлин, — весело ужаснулся Маркус. — Это бы стало одним из самых кошмарных моих решений. Мне скорее нужен... агент.
— Агент, — эхом повторила она, смерив Райнера ироничным взглядом.
— Да. Агент, который не вызвал бы подозрений у магглов.
— Подозрений в чем? — Краш непонимающе изогнула брови. — Что он волшебник из детских сказок? Маркус, милый, да я могу пройти по улице Лондона в мантии и остроконечной шляпе, размахивая волшебной палочкой, и максимум за кого меня примут, это за городскую сумасшедшую. Магглы в большинстве своём считают нас выдумкой.
— В большинстве — да, — спокойно согласился Райнер. — Но есть малый процент магглов, которые в нас очень даже верят.
— Да, — она закатила глаза, — и сидят в специальных учреждениях в компании Гитлеров, Наполеонов, зеленых человечков и радужных единорогов, — ее школьный приятель в легком непонимании свел брови у переносицы, Краш вздохнула, вспоминая, что тот не настолько хорош в маггловской культуре и истории. — Я говорю о сумасшедших, Маркус, — пояснила она. — Они в нас верят и их от этого лечат специально обученные люди.
— О, — Райнер прочистил горло. — Как удобно. Так или иначе, — помедлив, он вернулся к изначальной теме разговора, — я бы не хотел, чтобы мой агент привлекал к себе много внимания. Нужен тихий, незаметный человек, который просто делает свою работу, живет скромной жизнью, посещает церковь и ни у кого не вызывает лишних вопросов.
Мелинда отвела взгляд, анализируя услышанное, после чего с подозрением покосилась на собеседника.
— Посещает... церковь? — с легкой долей брезгливости уточнила она.
— О да, в городе есть небольшой приход, по слухам, там работает весьма приятный священник, — голос Райнер звучал так невинно, что это само по себе вызывало массу подозрений.
— Так, друг мой, — твёрдо сказала она, растеряв, наконец, весь свой шутливый настрой. — Давай-ка теперь поговорим серьезно, — закинув ногу на ногу, Краш откинулась на спинку стула, барабаня выкрашенными черным лаком ногтями по засаленной столешнице. — На кой дьявол тебе нужно, чтобы кто-то следил за маггловским священником, и почему он не должен заподозрить, что этот кто-то волшебник?
Райнер тут же перестал улыбаться, и лицо его приняло деловое выражение. Достав из кармана пальто пачку сигарет, он неторопливо закурил, обратив пристальный взгляд на собеседницу.
— Вот теперь, наконец, ты готова меня выслушать, — удовлетворённо резюмировал он.

* * *
Дом был прекрасен. Великолепен!
Просторный и светлый, с высокими потолками, кучей комнат, двумя рабочими кабинетами, самой уютной гостиной в мире и даже обеденным залом, где западную часть стены занимало огромное панорамное окно с видом на сад и квиддичное поле.
Свое собственное квиддичное поле!
Гарри, конечно, знал о нём, и всё же, увидев вживую, едва не взвыл от восторга, страстно мечтая, бросив все дела, оседлать свою метлу и сделать над ним хотя бы пару кругов. Впрочем, мысли о квиддичном поле мгновенно выветрились из головы, стоило Поттеру открыть очередную дверь.
— Сириус, — едва слышно прошептал он, переступая порог большого зала, вдоль и поперек заставленного стеллажами из тёмного дерева, — это же... — не веря своим глазам, он прошел вперед, разглядывая корешки книг, после чего обернулся, одарив следующего за ним по пятам крёстного пылающим от радости взглядом. — Это же книги с площади Гриммо!
Губы Блэка скривились в довольной полуулыбке и он, шагнув ближе, приобнял крестника за плечи.
— Я подумал, что стоит сохранить эту макулатуру, — старательно демонстрируя равнодушие, протянул он.
Поборов безумное желание броситься крёстному на шею, Поттер просиял широкой улыбкой, которая мгновением позже приобрела немного лукавый оттенок:
— И что же случилось со всеми твоими убеждениями насчет фамильной библиотеки Блэков? — шутливо спросил он. — Я-то полагал, что дом начал гореть именно с неё...
— Ну, я планировал использовать всё это в качестве растопки, — Сириус махнул свободной рукой в сторону книжных полок, — но потом решил, что это все-таки бесценные знания, которые моя семья собирала поколениями, и уничтожать их... — он замолчал, напоровшись на полный скептицизма взгляд крестника и рассмеялся, — ладно, ладно! — отступив на шаг от Поттера, он поднял руки, словно сдаваясь. — Я сохранил их для тебя.
— Для меня? — удивленно моргнув, переспросил Гарри.
— Ну да, — фыркнув, Сириус сунул руки в карманы мантии. — Я так понял, что для тебя эти книги имеют ценность, и было бы глупо и эгоистично с моей стороны просто уничтожить всё это.
Поттер ещё несколько мгновений просто смотрел в глаза крёстного, всё ещё ожидая какого-нибудь подвоха... условий, ограничений... которых так и не последовало. Понимая, что больше не в силах сдерживать порыв благодарности и счастья, он шагнул вперед, крепко обнимая Блэка.
— Спасибо! — уткнувшись лицом ему в плечо, пробормотал он. — Спасибо огромное!
Сириус, явно смущенный и приятно удивленный одновременно, после секундного колебания обнял крестника в ответ.
— Брось, Сохатик, это всего лишь книги, — улыбаясь, заметил он.
— Дело не в книгах, — отстраняясь, сказал Гарри. — Не только в книгах, — он помедлил и с шутливым подозрением склонил голову к плечу: — Неужели тебя не тревожит, что многие труды из библиотеки твоей семьи имеют весьма сомнительное содержание?
Сириус лишь пожал плечами, весело глянув в его глаза.
— Тревожит, конечно, — признался он. — Но, думается мне, что это мои проблемы, и я как-нибудь переживу тот факт, что мой крестник — скучный книжный червь, — Гарри засмеялся, а Сириус, заложив руки за спину, задумчиво воззрился на книжные полки. — До тех пор, пока ты не наткнешься на какой-нибудь пикантный роман с картинками, — продолжил говорить он, сохраняя при этом такой серьезный тон, словно они обсуждали нечто невообразимо важное. — Мой дед собирал графические новеллы по всему миру, и они спрятаны где-то среди этого чернокнижного мусора, — в голосе крёстного засквозили суровые, предупреждающие нотки. — Так что, молодой человек, если ты здесь обнаружишь нечто подобное, ты обязан тут же меня оповестить. Потому что я, Мордред бы побрал всю эту библиотеку, искал их годами! И всё безрезультатно. Могу же я хоть на старости лет, наконец, все их прочитать?!
Гарри, едва не задыхаясь от хохота, с готовностью кивал.
— Том умрет от зависти, — прокомментировал он, отходя к стеллажам с книгами, — когда узнает, что променял на унылые каникулы у Малфоев.
— О да, это те ещё новеллы, — глубокомысленно кивнул Блэк, обводя полки мечтательным взглядом.
— Да я про нормальные книги говорю, Сириус! — с деланым возмущением воскликнул Поттер.
Крёстный за его спиной промычал что-то неопределенное и вздохнул.
— Ладно, зануда, сиди тут в книжной пыли, а я пока пойду, проведу инструктаж твоему домовику, а то он с утра меня донимает расспросами, чем может быть полезен.
Поттер хмыкнул, глянув через плечо на крёстного.
— Не измывайся над ним особо, — миролюбиво попросил он. — Виви, когда застрял со мной в качестве хозяина, оказался в каком-то роде бездомным, — его улыбка чуть померкла. — Впервые за эти годы у него действительно есть место, которое он может назвать домом. Пусть наслаждается.
— Да я только за, — Блэк пожал плечами. — Должен же кто-то следить за порядком.
Когда за крёстным закрылась дверь, улыбка сползла с лица Гарри. Он медленно побрел вдоль полок, рассматривая корешки книг. Нужно было найти что-то достаточно интересное, чтобы это заняло все его мысли, но ни одно из названий не привлекало внимания. По правде сказать, мало что вообще действительно его интересовало с той ночи в Тайной комнате. Но думать об этом Гарри не желал.
После эмоционального (хоть и немного позорного) срыва на глазах у Дафны, последовала долгая череда бессонных ночей, на протяжении которых Гарри истерзал и измучил себя попытками хоть как-то принять происходящее. Кошмары сводили его с ума, и даже после пробуждения он не мог отделаться от воспоминаний. Один и тот же эпизод, как испорченная пластинка, крутился в сознании: Том, убивающий Амбридж. Он хотел забыть её мертвые глаза и запах горящей плоти. Хотел не вспоминать ликующий взгляд Тома, когда он разглядывал убитую им женщину с безмятежным удовольствием ребенка, которому удалось пришпилить на булавку очередную бабочку для свой коллекции.
Смерть человека... любого человека... не должна вызывать такую реакцию. Тем более у шестнадцатилетнего подростка, который впервые в жизни кого-то убил. Это было неправильно, и, как ни старался, Гарри не мог найти достойного объяснения такому поведению. И как результат, не мог найти оправдания.
Порой ночами в его снах на месте профессора ЗОТИ были и другие люди: Гермиона, Сириус, Снейп, родители Гарри и наконец он сам. Череда смертей от руки его лучшего друга вызывала желание вцепиться в собственные волосы и закричать в голос. В этих снах он особенно остро ощущал давящую безысходность осознания, что с каждой новой жертвой Том будет уничтожать собственную душу, и это пугало Поттера куда больше, чем горы трупов, которые тот мог оставить за собой.
Днём же разум осаждал параноидальный ужас, что кому-то станет известно о том, что Арчер как-то причастен к исчезновению Амбридж. Если это произойдет, его могут посадить в Азкабан или, что ещё страшнее, — казнить. Гарри не мог этого допустить. Но и что делать, он не знал.
Это была катастрофа. Она высилась над ним неповоротливой чудовищной глыбой, давила, пугала и буквально заслоняла собой всё остальное, грозясь обрушиться на голову в любое мгновение. Он не мог изменить прошлое. Как не мог повлиять на решения и поступки Тома. Всё, что ему оставалось, это молча сходить с ума, изводя себя кошмарами и воспоминаниями.
И тогда он перестал об этом думать. Это было весьма трусливо и слабовольно, но он не придумал ничего лучше, чем повернуться к проблеме спиной, закрыть глаза, заткнуть уши и сделать вид, что её нет.
И неожиданно это помогло. Оказалось, что если просто игнорировать то безумие, что творилось вокруг, и переключить всё своё внимание на обыденные, повседневные вещи, притворившись, что никакого убийства никогда не случалось, жизнь становится куда проще. Он усердно готовился к экзаменам, ходил с друзьями в Хогсмид, увлеченно разбирал с Гермионой проект по зельям, безжалостно гонял квиддичную команду перед игрой с Рэйвенкло, обсуждал с Дафной свои планы на пасхальные каникулы и даже втихаря от всех затеял исследование по анимагии. Всё было отлично.
Теперь, оставшись вдвоём с Сириусом, нужно было просто найти себе достаточно увлекательное занятие на время каникул. Это было не слишком трудно, учитывая, что в его распоряжении была вся библиотека Блэков, персональное квиддичное поле и весьма инициативный крёстный, который готов был посвящать ему всё своё свободное время.
Ничего сложного. Немного фантазии и всё вновь станет простым и понятным. По крайней мере, на какое-то время.
К сожалению, как это часто случается, у жизни на этот счет были другие планы. Спустя три дня с начала каникул, когда Гарри проснулся посреди ночи от громких голосов в гостиной этажом ниже, стало понятно, что такая роскошь, как полное отчуждение от реальности — вещь весьма недолговечная. Некоторое время он лежал в кровати, прислушиваясь и разрываясь между любопытством и сонливостью, но, поняв, что уснуть уже не сможет, выбрался из кровати и тихонько спустился вниз.
Уже на последних ступенях лестницы он помедлил, когда стало отчетливо слышно голос крёстного:
— Разве не понятно, чего они добиваются? — раздраженно бросил тот. — Его же просто лишают любого возможного укрытия!
— Это как раз ясно, Сириус, — прозвучал усталый голос Ремуса. — Другой вопрос, почему именно... Гарри?
Поттер замер на пороге гостиной и, переводя немного смущенный взгляд с одного ночного гостя на другого, вдруг сильно пожалел, что отправился на разведку как был: босиком и в пижаме. Стоило хотя бы накинуть поверх мантию. Оказалось, что в доме собралось куда больше народу, чем он думал, включая Снейпа, МакГонагалл и...
— О, — Поттер удивленно моргнул, — здравствуйте, профессор Дамблдор. Как поживаете?
Директор Хогвартса, сидящий в одном из кресел, в окружении утомленных и взвинченных членов Ордена Феникса, приветливо улыбнулся.
— Доброй ночи, Гарри. Спасибо, у меня всё хорошо.
— Эм, — он скользнул взглядом по молчаливым профессорам и бледному лицу крёстного, коротко улыбнулся Ремусу и Тонкс, кивнул Грюму с Кингсли и наконец снова посмотрел на Дамблдора. — Что-то случилось?
Присутствующие обменялись взглядами, будто решали между собой, стоит ли вообще отвечать на вопрос. Как бы то ни было, быстрее всех сориентировался Сириус.
— Было ещё одно нападение, — нехотя сказал он, встречаясь взглядом с крестником. — Разрушен магазин Хельги.
— О, — тихо произнёс Гарри, чувствуя, как в груди разрастается что-то холодное, — а... а Хельга?
Повисла ещё одна неуютная пауза.
— Пропала, — наконец, ответил за Блэка Ремус.
— Что... — Поттер прочистил горло, — что значит пропала? Её похитили?
— Мы не знаем, — объяснил директор Хогвартса. — К тому моменту, как прибыли авроры, там никого не было.
— А кто на неё напал?
— Пожиратели, — мрачно сообщил Снейп тем самым тоном, в котором явственно прослеживалось недосказанное: «Что очевидно, Поттер».
Гарри устремил на профессора напряженный взгляд.
— Вы там были во время нападения?
— Нет, — тот будто выглядел оскорбленным. — Но чёрная метка в небе весьма красноречиво намекает на виновников.
— И вы не знали о том, что планируется нападение? — на всякий случай уточнил Гарри, хотя уже догадывался, какой будет ответ.
— Увы, нет...
— Что ставит нас перед закономерным вопросом, какой вообще от тебя толк, — тихо проворчал Сириус, Снейп метнул в него ледяной взгляд, определенно собираясь сообщить Блэку, куда именно ему стоит засунуть своё мнение, но Поттер опередил его:
— Может, она успела скрыться? — с затаённой надеждой прошептал он.
— Сложно сказать, — Кингсли едва заметно поморщился, переглянувшись с Тонкс.
— Мы там все облазили, Гарри, правда, — виновато добавила Нимфадора, — но ничего, что указывало бы на местонахождение Хельги, не нашли. А ни с кем из Ордена она не связывалась.
— Зная её характер, выходить на контакт, чтобы просить о помощи, она не будет, — заметил Люпин.
— У неё дом где-то в Америке, она могла туда вернуться, — вспомнил Поттер. — Вполне есть шанс, что она жива и просто уехала.
— Конечно, Гарри, — кивнул Дамблдор, но что-то в его тоне выдавало слабую попытку просто его успокоить.
Тот кивнул, не зная, что ещё сказать. О чем спрашивать. Долохова могла сбежать. Он надеялся, что она сбежала... но с таким же успехом она могла быть и мертва или похищена. Некоторое время в гостиной царила удручающая тишина. Присутствующие наблюдали за Гарри с такой опаской, словно он вот-вот взбесится, а сам Поттер молча смотрел себе под ноги и думал только о растущем холоде в груди. Слова Сириуса отдавались в сознании отравляющем чувством вины: «Его же просто лишают любого возможного укрытия», — было вполне ясно, что это означало. На Хельгу напали, разрушили её магазин, возможно, ранили или убили только потому, что она могла дать кров Гарри. Потому что она помогала ему.
Об этом все без конца твердили ему с самого начала года? Это они имели в виду, когда говорили, что его близкие будут подвергаться опасности из-за него? Да, должно быть, об этом они и говорили...
Сначала Сириус, теперь Хельга...
Но что он должен предпринять? Как должен поступить? Как это остановить?
В голову не приходило ни единой мысли, а сердце билось спокойно и размерено, словно он и вовсе ничего не чувствовал, только холод в груди медленно расползался по телу.
— Я, кхм, простите, что прервал, — он отступил в тень коридора. — Я вернусь к себе...
— Гарри, — Сириус с беспокойством глядя на него, шагнул ближе, — ты в порядке?
— Да-да, — он кивнул, — да, всё хорошо, спасибо. Я пойду... извините... доброй ночи.
Он не слышал, ответил ли ему кто-нибудь, только чувствовал, что в спину направлены все взгляды присутствующих, и отчего-то в каждом взгляде ему чудился немой упрек. Возможно, если бы он так долго не пытался игнорировать происходящее, это бы что-то изменило? Но вот только что?
Добравшись до комнаты и закрыв за собой дверь, он написал письмо Хельге, спрашивая, всё ли с ней хорошо, но Хэдвиг, вылетев в окно, сделала круг над двором и вернулась обратно, с шорохом опустившись на подоконник. Гарри отвязал от её лапки конверт и сочувственно улыбнулся:
— Похоже, даже ты не знаешь, где она, — сказал он, глядя в янтарные глаза своей любимицы.
Хэдвиг тихо ухнула, словно извиняясь, и влетела в комнату, обосновавшись на своей жердочке. Попытка отправить к Хельге Виви тоже провалилась. Эльф вернулся буквально через пару минут, скорбно сообщив, что не может найти её. Поттер не стал уточнять, что это может значить.
Он долго лежал в кровати без сна, глядя в потолок и прислушиваясь к негромкому гулу голосов на первом этаже. Лишь когда небо за окном начало светлеть, разговоры внизу стихли, и соседняя дверь в комнату Сириуса с тихим щелчком закрылась, Гарри смог уснуть. Впервые за последние недели ему вновь приснился кошмар. На этот раз, в окутанной зеленоватым сумраком Тайной комнате, он смотрел в остекленевшие глаза Хельги, а её палачом был не Том. А он сам.

* * *
Арчер устало сжал пальцами переносицу.
— Во-первых, сворачивай свой драмкружок имени самобичевания, — проворчал он. — Хельга жива.
Гарри моргнул, его рука, в которой он держал вилку, застыла над тарелкой.
— Правда? — взволнованным шёпотом произнёс он, наклоняясь ближе к другу, чтобы никто из сидящих вокруг слизеринцев не услышал их разговор, что в целом было и необязательно, так как первое утро после каникул в Большом зале всегда проходило особенно шумно.
— Да. Она в Америке. Я связался с ней, как только узнал о нападении, — Том хмыкнул. — Просила передать тебе привет.
— Как тебе это удалось? — удивленно спросил Поттер. — Её не могут найти ни совы, ни домовики.
— Маггловские средства связи, вроде почты, никто не отменял, — сухо напомнил Арчер.
— О, — Гарри помолчал. — Почему ты сразу не сказал?
Том смерил друга долгим взглядом.
— А ты спрашивал?
— Эм, ну...
— И насчет твоего скулежа, — нетерпеливо перебил Арчер. — Ты тут ни при чем. Нападение было организовано в личных мотивах.
— Кем?
— Ее сыном.
— О... — Гарри припомнил, что Долохова рассказывала об Антонине. — Ну да, — пробормотал он. — У них вроде как были, хм, непростые отношения.
— Именно.
— То есть Волдеморт не посылал Пожирателей, чтобы убить её и тем самым лишить меня укрытия и всё такое? — на всякий случай уточнил он.
Арчер на это только пожал плечами.
— Я только знаю, что напал на неё один Антонин, — сказал он. — А уж был ли к этому причастен Волдеморт, я не в курсе.
— Значит, причина вполне могла быть не только личной, — тоскливо заключил Гарри.
— Как знать, — Том искоса глянул на него. — Никто не исключает того, что Тёмному Лорду может быть выгодна её смерть.
— Но сейчас она в порядке?
— В полном, — друг кивнул. — Бесится, что магазин разрушен, но абсолютно здорова.
— А Антонин?
— Не очень здоров, судя по тому, что она рассказала, — уголки губ Арчера дрогнули в ехидной усмешке.
Гарри повеселел.
— Хорошо, что всё обошлось. Я испугался, что с ней что-то случилось, ведь...
Он замолчал, когда в Большой зал влетели почтовые совы. Гарри отвязал от лапы совы свой номер «Ежедневного пророка», но открывать не спешил. Когда вышла статья о нападении на магазин Хельги с весьма красочными фотографиями того, что осталось от дома, он всю ночь провел, разглядывая руины магазинчика и упрямо цепляясь за надежду, что Долохова цела. Мысль о том, что он снова наткнётся на подобную новость в газете, отбивала всякое желание заглядывать на первую полосу. Особенно когда разговоры за слизеринским столом начали затихать. Молчание постепенно воцарялось и за столами других факультетов, но в том напряжении, что разрасталось среди однокурсников, чувствовалась болезненная причастность к тому, о чем писали в газете. Гарри поднял голову, встречаясь взглядом с Драко, сидевшим напротив него. Лицо Малфоя было пепельно-серого цвета, а в глазах смешалась такая гамма эмоций, что непонятно было — напуган он или взбешён. В это же мгновение по правую руку от него приземлился Мордред, его филин. Малфой разорвал зрительный контакт, отложил газету и в каком-то монотонном ступоре принялся отвязывать от лапки филина письмо из дома. К этому моменту почти все в Большом зале дочитали статью, и среди ребят пополз неразборчивый шепот, а взгляды то и дело обращались к слизеринскому столу. Отступивший было холод, зародившийся в груди в ночь нападения на Хельгу, усилился троекратно, медленно расползаясь по телу и отравляя сознание дурным предчувствием. Гарри наблюдал, как Драко разворачивает письмо и хмурится, читая послание. Следом за Мордредом, начали прибывать другие совы, которых явно прислали семьи слизеринцев. Ученики словно в трансе открывали письма и опускали глаза в текст, игнорируя взгляды окружающих и ужас на лицах преподавателей за профессорским столом. Ощущение надвигающейся бури обжигало каждую клетку тела парализующим холодом. Свёрнутый в трубочку номер «Ежедневного пророка» лежал по правую руку от Гарри, но он даже не взглянул в сторону газеты, всеми силами цепляясь за неведение и мечтая сбежать от подбирающейся к нему новой реальности. Но он не мог. Даже если сейчас он уйдет, буря последует за ним прочь из Большого зала, нагонит в гостиной Слизерина, проникнет за плотно закрытый полог кровати и, впившись ледяными когтями в его сны, превратит их в кошмары. Это было неизбежно и мучительно больно. Как и осознание того, что за столом не хватает одного человека. Человека, которого он будет каждый день повсюду искать взглядом, но больше не найдет. Но это случится лишь через мгновение. А пока он предпочтёт не замечать и не думать, пока у него есть это прекрасное мгновение, где живет надежда...
На плечо опустилась чья-то ладонь, и Гарри отвел взгляд от Драко, поворачивая голову к Блэйзу. Где-то на краю сознания мелькнуло слабое удивление, когда он заметил отчаяние в карих глазах сокурсника, так непохожее на его обычный неунывающий настрой. Они в молчании смотрели друг на друга. Казалось, Забини сейчас закричит, но, что бы тот ни собирался сделать, его отвлек громкий, истерический всхлип. Гарри и Блэйз, как многие другие ребята в безжизненном однообразии повернули головы к Миллисенте Булстроуд, которая, закрыв лицо ладонями, рыдала в голос, наплевав на присущую слизеринцам сдержанность. Никто не попытался утешить её. Пальцы на плече Поттера чуть сжались, он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Страх и парализующее чувство безысходности, словно незримые чудовища, неотрывно следили за ним из тёмных уголков души. Пугающе бесшумные и смертоносные, они обступили его со всех сторон, сжимая горло уродливыми, когтистыми руками.
— Как? — не открывая глаз, прошептал он.
— Взрыв в особняке Гринграсс, — голос Блэйза казался очень далеким, и больше походил на эхо. — Вся семья погибла, включая Асторию и...
В душе что-то необратимо надломилось и застыло под воздействием нестерпимого холода. Гарри медленно выдохнул и открыл глаза, взглянув на новую реальность.
Реальность без Дафны Гринграсс.

* * *
Болезненный вскрик за стеллажами и последовавший за ним грохот отвлекли Тома от чтения.
— Гарри?
Ответа не последовало. Нахмурившись, Том отложил книгу и поднялся на ноги, направляясь вглубь Выручай-комнаты, половина которой походила на окруженный книжными полками читальный зал, тогда как вторая больше напоминала тренировочный зал, где весь последний месяц Поттер в одиночку отрабатывал заклинания, делая вид, что очень занят. Риддл предпочитал особенно его не трогать, свалив бремя душеспасительных бесед на Грейнджер. Всё равно разговоры ни черта не помогали, и Гарри только ещё больше отгораживался от окружающих. Гермиона, пробуя до него достучаться, даже попыталась уговорить его снова открыть дуэльный клуб. Тот, что очевидно, ответил равнодушным отказом. Том понимал, что смерть Гринграсс сильно ударила по Гарри, как и понимал, что ни он, ни Грейнджер, ни кто-либо ещё ничем ему помочь не смогут. Оставалось лишь набраться терпения и дать Поттеру возможность разобраться в собственных чувствах. В конце концов, прошел только месяц с тех пор, как погибла девушка, которую он любил. Вроде как. И принять это было непросто.
Конечно, произошедшее с Гринграссами шокировало не только Гарри. Многие слизеринцы, включая Забини и Малфоя, тяжело переживали эту новость. Особенно когда на поверхность всплыли подробности трагедии. Взрыв в особняке не был несчастным случаем. Паранойя Фаджа, усердно подогреваемая всеми минувшими событиями: от нападения на Хогсмид до статьи о кровавом пере и исчезновении Амбридж, — усиливалась с каждым днём. Было вполне ожидаемо, что довольно скоро это выльется в какую-нибудь глупость. Так и произошло. Министр решил, что отец Дафны причастен к нападению на Хогсмид и Косую аллею и отправил авроров, чтобы арестовать его. Конечно, никто не предполагал, что его супруга, рассудок которой повредился после ареста и смерти её брата, воспримет ситуацию так близко к сердцу. У несчастной женщины случился срыв, и пока авроры и её муж были в гостиной, а обе дочери в своих комнатах, она спустилась в лабораторию, смешала какие-то зелья, и поместье взлетело на воздух.
Вполне очевидно, общественность начала осторожно предполагать, что Фадж засиделся на своём посту. Среди учеников ходили разговоры, что смена власти — весьма своевременная мера. Многие даже допускали мысль, что мирными путями изменить ситуацию в стране не получится. Такое положение вещей Тома радовало. Ещё немного и ему даже не придется захватывать власть силой. Магическое сообщество вручит ему её в красивой обертке, перевязанной подарочной ленточкой.
Увы, это не отменяло того факта, что Поттер, в траурном настроении окончательно забился в свою раковину и стал немного непредсказуем. Не то чтобы Риддла сильно тревожило состояние мальчишки, но вероятность того, что он может выкинуть какую-нибудь несусветную глупость, возросла троекратно. Как, например, сейчас...
Миновав стеллажи с книгами, Том остановился.
— Какого...
В центре зала, упираясь локтями в пол, лежал Гарри. Низко опустив голову и почти касаясь лбом мраморных плит, он судорожно хватал ртом воздух. Некогда белая рубашка была разорвана и вся пропиталась кровью, которая сочилась из кошмарного месива, в которое превратилась его спина. Первые несколько мгновений Том даже не совсем понимал, что именно он видит. С правой стороны, там, где должна была находиться лопатка, виднелся заостренный, похожий на обломок кости нарост, а слева...
— Чтоб тебя... — сквозь зубы процедил Риддл, когда наконец осознал, что похожая на изломанный штырь дрянь, торчащая из его спины, это очень, очень плохо воссозданное подобие крыла. Оно в основном состояло из разорвавшей кожу вывернутой лопатки, переходящей в плечевую и лучевую кости, частично покрытые непроизвольно сокращающимися мышцами, и жалкими пучками влажных от крови перьев.
Риддл подошел ближе, остановившись в паре шагов от лужи крови, в которой лежал Поттер, наблюдая, как тот сжимает в кулаки и разжимает пальцы, явно борясь с агонией, которую приносило ему каждое движение. В целом, было странно, что он вообще в сознании, учитывая ситуацию. Уловив краем глаза движение, Гарри чуть приподнял голову, обращая на друга слезящиеся, полные боли глаза.
— Том, — прохрипел он, — помоги мне...
Ответить Риддл не успел, так как секундой позже глаза его закатились и Поттер наконец лишился чувств, тяжело рухнув на пол. Присев на корточки возле потерявшего сознание мальчишки, Риддл склонил голову к плечу, мрачно разглядывая искалеченную спину и бледное, покрытое испариной лицо.
— Гарри-Гарри-Гарри, — цокнув языком, пропел он, задумчиво крутя в пальцах волшебную палочку, — осознаёшь ли ты, как тебе повезло сегодня? — Том сощурил глаза, и взгляд его принял расчётливое, задумчивое выражение. — Ведь в отличие от Арчера, я весьма неплохо разбираюсь в целительстве.

* * *
Гарри пришел в себя примерно три часа спустя. Кто-то уложил его на диван, плотно перебинтовав плечи и спину. Боли больше не было и, к счастью, он снова чувствовал свои ноги. Заметив, что он проснулся, Том, сидящий в кресле слева от него, закрыл книгу и с любопытством взглянул на друга.
— А вот и наш сорвиголова, — с ядовитой иронией прокомментировал он. — Как самочувствие?
— Как будто я пытался отрастить крылья, и это у меня не очень получилось, — сипло прошелестел Гарри, пытаясь осторожно пошевелить плечами, и тут же скривился, когда по позвоночнику прокатилась жгучая боль. — Вот чёрт...
— Утоли моё любопытство, — без капли сострадания произнёс Том, — на кой дьявол тебе крылья в человеческой форме?
Гарри немного помолчал.
— Это круто?
Арчер вздохнул.
— А более адекватный аргумент у тебя есть?
— М-м-м... нет? — Поттер вяло улыбнулся.
— Чудесно, — ехидно прокомментировал друг. — Позволь заметить, что он есть у меня, — Гарри вопросительно уставился на него: — Я скажу это только один раз, — холодно проинформировал Том, — и надеюсь быть услышанным, — он встретился взглядом с Гарри. — Все твои попытки отгородиться от мира, как и одержимость опасными экспериментами, не помогут тебе справиться с потерей... как и не вернут её к жизни.
Гарри помрачнел, отводя взгляд.
— Я прекрасно это знаю, — тихо сказал он, не желая развивать тему.
— Тогда зачем подвергать риску собственную жизнь? — непонимающе спросил Том.
— Я просто пытался отвлечься...
— Самоубийством?
Поттер глянул на лучшего друга. Несмотря на мрачную иронию в его словах, выглядел тот скорее сердитым, чем веселым.
— Это был безобидный проект, как мне казалось... — попытался объяснить он, начиная чувствовать себя виноватым. — Я не думал, что всё так обернётся.
— Гарри, ты не хуже меня знаешь, что трансфигурация подобного уровня требует концентрации и исключительного самоконтроля, — Арчер говорил тихо и сдержанно, но в глазах полыхала жгучая злость. — Надо быть полным недоумком, чтобы пытаться провернуть нечто подобное в состоянии полной эмоциональной нестабильности.
— Я вполне стабилен...
— Ну безусловно, — ядовито прокомментировал Том, Поттер благоразумно не стал говорить, что тот всё больше и больше напоминает ему обеспокоенного родителя, и вместо этого попытался миролюбиво улыбнуться.
— Я просто немного ошибся.
— Гарри, — Арчер смерил его долгим взглядом, красноречиво выражающим всё, что тот думает по поводу таких ошибок, — если тебе нужно выплеснуть в мир всё своё невыносимое горе, будь любезен делать это как все нормальные люди. Нашел бы Грейнджер, выговорился, выплакался или как-то ещё сообщил ей о глубокой моральной травме. Уверен, она была бы рада помочь. Совершенно необязательно выворачивать наизнанку собственный позвоночник.
— Не хочу я никому выговариваться, — пробурчал в сторону Поттер.
— Как угодно, — Арчер отмахнулся, поднимаясь на ноги. — Я сказал то, что хотел. Дальше делай, что сочтёшь нужным, я тебе не нянька. Позволь только заметить, что если бы меня не было рядом, ты мог и не выжить, — он выдержал драматичную паузу, рассматривая покалеченного подростка. — Есть о чем задуматься, не так ли?
Гарри больше ничего не ответил, упрямо не желая встречаться взглядом с другом, который, поставив перед ним на журнальный столик пару флаконов с восстанавливающим зельем, вышел из Выручай-комнаты.

Шли дни, проходили одна за другой недели, ветреный апрель отступал всё дальше, и блеклый серый пейзаж начали разбавлять первые краски весны. Снег растаял, и под оранжевыми лучами солнца на свет показались первые ростки молодой травы, небо расчистилось от тяжелых, сизых облаков и раскинулось пронзительно голубым полотном над башнями Хогвартса. Мир вопреки всему безмятежно двигался вперед к новой жизни.
Порой Гарри ловил себя на том, что по привычке ищет Дафну взглядом в Большом зале, на уроках и в коридорах Хогвартса, надеялся, что заметит её, шагающую впереди, неизменно уверенную в себе, с высоко поднятой головой и безупречной осанкой. И она, почувствовав его взгляд, замедлит шаг, по спине скользнёт волна золотистых волос, а солнце отразится в сапфировом цветке на её заколке, когда она обернётся, обратив на него внимательные фиалковые глаза. И всё будет как прежде. И не нужно будет больше пытаться привыкнуть к новой реальности, где не будет глупой болтовни о моде и прическах, колких замечаний и редких советов. Не будет белого поместья с необыкновенным садом и длинного мехового манто, хранящего запах ее духов, не будет её смеха, нежных губ, дразнящей улыбки, легких прикосновений прохладных пальцев и мягкого голоса. Не будет сострадательного молчания и спокойного понимающего взгляда.
Не будет Дафны Гринграсс.
Гарри понимал, что не он один пытается смириться с потерей. Драко и Блэйз знали Дафну и Асторию с самого детства, и новость об их смерти потрясла обоих так сильно, что чувства самого Поттера меркли и казались совершенно незначительными. Поэтому он просто жил дальше, делая вид, что всё в порядке, и холод, прочно обосновавшийся в груди после её смерти, не имеет никакого значения. Он старался отвлечься на уроки, квиддич и повседневную рутину, но его не покидало чувство, будто он наблюдает за собственной жизнью со стороны, скованный горем и злостью. Гермиона пробовала поговорить с ним. Он видел, что она хочет помочь, но её усилия только раздражали, вынуждая раз за разом отталкивать подругу, пока она наконец не отступила. Джинни, Рон, Невилл и близнецы оказались упрямее в попытке заставить Поттера выговориться, но в итоге сдались даже они, и тот наконец остался наедине со скорбью, от которой ему никак не удавалось сбежать. Он так отчаянно пытался отвлечься и так усердно изображал безразличие, что едва не погиб из-за своей дурацкой затеи с крыльями. Если бы не Том, сложно предположить, чем бы закончились его отчаянные попытки сбежать от реальности.
Он понимал, что так дальше не может продолжаться. Арчер, конечно, был прав. Он и сам уже понял, как сглупил. Подвергать риску собственную жизнь в попытке спрятаться от боли — дурная идея. Но он не знал, как ещё заставить себя не думать каждую секунду о Дафне. Не понимал, как избавиться от ужасного давящего чувства, словно он изо всех сил пытается сдержать нечто огромное и разрушительное, поднимающееся из глубин подсознания. Оно буквально сводило его с ума, и он совершенно не представлял, как бороться с этим. История с неудавшейся анимагической трансформацией ненадолго отвлекла его, пока Поттер осмысливал весь масштаб собственной глупости, невольно вздрагивая от одного воспоминания об этом. И всё же ему нужен был новый проект. Желательно более безобидный.
К счастью, под руку вовремя подвернулась отличная идея.
И сейчас, вот уже третий час, Гарри торчал в Выручай-комнате, сосредоточенно добавляя на Карту Мародёров финальные чары, которые в теории должны были раскрасить его с Томом имена другими цветами. На то, чтобы правильно рассчитать формулу и ничего не испортить, потребовалась целая неделя и всё его внимание. И на протяжении этого времени он чувствовал себя почти нормально. Тоска, боль и отчаяние отступили на второй план, позволяя функционировать более-менее сносно. И лишь в отдалённых уголках сознания по-прежнему жило ощущение, будто он задыхается под гнётом невыносимой тяжести, которая вот-вот обрушится и полностью погребет его под собой.
Когда последнее заклинание было успешно вплетено в сетку остальных чар, Поттер выпрямился, потягиваясь и разминая затёкшую шею. Глянув на часы, он устало провел рукой по лицу. До отбоя оставалось всего тридцать минут, а на то, чтобы магия вступила в силу, требовалось два часа. Возвращаться в гостиную Слизерина, не дождавшись результатов, было обидно. К тому же он не мог просто оставить карту здесь, а закрывать или вообще трогать её, пока приживаются новые чары, было рискованно.
Глянув в окно, на усыпанное звездами бархатисто-черное небо, Гарри с громким вздохом рухнул в ближайшее кресло и, вытянув ноги, прикрыл глаза.
«Я просто посижу так пару минут, — подумал он, игнорируя навалившуюся на него сонливость. — А потом найду что-нибудь почитать».

Кровь стекала по рукам, падая на символы, нарисованные под его ногами. Пульсирующая боль расползалась по руке к локтям и плечам. Гарри поднял затуманенный взгляд на красивую черноволосую женщину. Она вышла из круга и теперь стояла у самой границы, нараспев читая заклинание. У него кружилась голова. В нос вдруг ударил тошнотворный запах смерти и гнили. Артефакты, разложенные вдоль границы круга, объяло тёмно-синее сияние, которое становилось все ярче и интенсивнее, двигаясь по линиям круга. Рунические символы вспыхнули рубиновыми огнями. Кровь у ног словно ожила, растекаясь лучами в стороны и соединяясь с пятью предметами, которые после соприкосновения с ней приобрели тот же алый оттенок, что и руны. В воздух взметнулся ураган. Ветер кружил по линии круга, образуя непроницаемую стену, разгорающуюся красными и синими огнями, они уплотнялись, срастаясь воедино, пока не скрыли из вида комнату за границей круга. Теперь, стоя в центре вихря, что взметнулся к самому потолку, Гарри видел лишь быстро вращающуюся воронку смерча, а вой ветра окончательно заглушил голос варны. Не в силах справляться с головокружением, Гарри упал на колени, глядя, как его кровь растворяется в магических символах, подпитывая их энергией.
«Вот и всё», — обреченно думал он, с трудом цепляясь за ускользающее сознание. — И всё же... все же... Том будет жить».
Последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание, была возвышающаяся над ним тень, которую словно мазками черной кисти создавали и формировали похожие на протуберанцы потоки магии, вырывающиеся из урагана. Постепенно тень увеличивалась, обретая всё более четкую форму, пока не стала походить на человека, с ног до головы закутанного во тьму, которая двигалась и струилась вокруг него, будто живое существо. Скрытая капюшоном голова медленно повернулась к нему, и магические огни осветили бледное лицо...
Проснувшись от боли и собственного крика, Гарри обхватил руками раскалывающуюся на части голову, согнувшись пополам. Душу затопил безотчетный, животный ужас. У него не было объяснения, не было причины, но казалось, что стоит хотя бы пошевелиться, как случится нечто кошмарное. Нечто непоправимое. И каждый раз, закрывая глаза, он снова и снова видел обращенное к нему лицо...
Лицо Томаса Арчера, наблюдающего за ним с обжигающей ненавистью в рубиновых глазах.

Вцепившись дрожащими пальцами в серебристо-зеленый галстук, он рывком сорвал его с шеи и принялся судорожно расстёгивать верхние пуговицы рубашки. Ему не хватало воздуха, он не мог сделать вдох, не мог дышать, не мог, не мог, не мог... Подавшись вперед, он упал на пол и, упираясь ладонями в каменные плиты, хватал ртом воздух, не чувствуя, как по щекам от боли и ужаса катятся слёзы, не замечая, как всё плывёт перед глазами.
Прошло не меньше получаса, прежде чем ему удалось восстановить дыхание, а терзающая голову боль отступила. Ещё несколько минут Гарри, тяжело дыша, лежал на полу и слепо таращился в потолок, боясь вспоминать собственный сон и не желая даже думать о нём.
Сделав глубокий вдох и медленный выдох, он отбросил воспоминания о кошмаре, с трудом поднялся на ноги и, поежившись от стылого воздуха, снял с ручки кресла мантию, накинув её на плечи. Пару минут Гарри стоял посреди комнаты, вяло оглядываясь по сторонам, словно не мог взять в толк, что он вообще здесь делает. Его взгляд зацепился за Карту Мародёров на столе. Шагнув ближе, он отвлеченно стер со лба пот и собрался было закрыть карту и отправиться в общежитие, когда заметил движущуюся по коридору ярко-зеленую точку, над которой значилось имя «Том Арчер». Чернила странно подрагивали.
Так не должно быть.
Нахмурившись, Гарри бездумно коснулся пергамента кончиком волшебной палочки и удивленно моргнул, когда имя Тома вдруг начало расплываться, словно чернильное пятно. Пару мгновений Поттер, затаив дыхание, следил за картой, опасаясь, что снова ее испортил, но вот чернила начали закручиваться, словно витки зеленого дыма, постепенно складываясь в имя «Том»... и фамилию «Риддл».
Гарри так и замер, наблюдая, как «Том Риддл» движется в сторону выхода из замка. Ровно минуту он ничего не делал. Ни о чем не думал. Лишь наблюдал. Минуту спустя, он взял карту и направился следом за... кем-то.
Кем бы ни был этот человек.
В сознании царила грозовая тишина и лишь руки предательски дрожали, когда он надевал мантию-невидимку.

Чтобы не упустить «Риддла» из виду, Гарри пришлось практически бегом преодолеть разделяющее их расстояние. И все равно когда он, задыхаясь от бега, только добрался до входа в тоннель под гремучей ивой, тот уже выходил из Визжащей хижины. Не задумываясь о последствиях своего решения и собственной безопасности, Поттер упрямо шел следом и остановился лишь когда зеленая точка исчезла за пределом карты.
Гарри огляделся. Он стоял на самом краю защитного барьера, которым после атаки окружили волшебную деревню. Вокруг не было ни души. За спиной возвышалось одинокое дерево, за которым начиналась узкая тропинка, вьющаяся между кустарниками и сбегающая с холма к Хогсмиду. А впереди темнела граница леса. Помедлив, Гарри отошел к дереву и остановился в его тени, не отрывая лихорадочно горящего взгляда от черных стволов деревьев.
Он запретил себе строить какие-либо предположения. Это могла быть ошибка. Какой-то сбой в чарах. Карта могла написать «Риддл», потому что он что-то напутал в заклинании. Или потому, что Том был внуком Риддла. Или потому что Том был... Том был...
Том не мог быть...
Негромкие шаги привлекли его внимание, и Гарри практически перестал дышать, пристально вглядываясь во тьму леса и прислушиваясь к тихим голосам, что становились всё ближе.
— Милорд, стоит ли вам возвращаться? Даже с учетом того, что Дамблдора нет в Хогвартсе, это не безопасно...
— Хватит, Бэлла, — отрезал холодный, до боли знакомый голос, — не стоит обманываться этой внешностью. Это тело молодо, но я не беспомощный ребенок, что бы ты там себе ни придумала. И я очень советую не забывать, кто с тобой разговаривает.
— Милорд, простите меня, я не хотела...
— Конечно, не хотела, — плавно прервал её собеседник. — Оставь свой материнский инстинкт для племянника и возвращайся в штаб. Телохранитель мне тоже не нужен.
— Да, мой лорд.
Послышался тихий хлопок аппарации, а после из-за деревьев выступил высокий силуэт. Он неторопливо шел к границе защитного барьера, в то время как Гарри, всё ещё скрываясь под мантией, всматривался в лицо лучшего друга, не желая верить в то, что услышал.
Повинуясь бушующим в душе чувствам, он шагнул вперед, и взгляд Тома, до этого задумчивый и спокойный, метнулся к тому месту, где скрывался Поттер. Сузив глаза, он замер на самом краю барьера, сжимая в пальцах волшебную палочку. Несколько долгих секунд ничего не происходило, пока наконец в глазах Тома не скользнуло понимание. Его губы скривились в ироничной усмешке.
— Не спится, Гарри? — насмешливо произнёс он, умышленно или нет напоминая Поттеру о той ночи, когда была убита Амбридж.
Неотрывно глядя в кроваво-алые глаза, те самые глаза, которые преследовали его в кошмарах весь год, он медленно стянул мантию-невидимку, и та с тихим шорохом выскользнула из ослабевших пальцев. Гарри казалось, что он падает. Ужас, отчаяние, неверие и боль подступали к горлу, формируясь в слова, которые он не хотел произносить, о которых боялся думать... и которые жили в его подсознании уже очень долгое время:
— Том, ты... Волдеморт?