Глава 37. А всё, что было словно не всерьёз
Болтая ногами в воздухе, Гарри сидел на столе, наблюдая за разворачивающейся перед ним битвой, и скучал. До окончания урока оставался еще час, а он уже готов был повеситься.
— Поттер! — злобный голос, принадлежащий Дину Томасу, вырвал его из состояния легкой полудрёмы.
— А? — он сфокусировал взгляд на раздраженном Дине, который, похоже, обращался к нему уже не в первый раз за последние пару минут.
— Так и будешь в облаках витать? — Томас скрестил руки на груди.
— Я задумался, — он обвел взглядом аудиторию, где последние минут сорок ребята практиковались в дуэлях. — Что ты говорил?
— Я говорил, — сердито сказал Дин, — что не понимаю, какого чёрта мы тут тебя развлекаем? Ты либо издеваешься, либо только строишь из себя умника, а на деле не можешь нас ничему научить, вот и тратишь тут наше время, поднимая за счёт нас собственную самооценку!
— И правда, — Поттер вздохнул, — мне же делать-то больше нечего, — он смерил долгим взглядом притихших членов дуэльного клуба, которые, похоже, разделяли мнение Томаса. — Как я уже говорил, мне нужно было собрать дополнительную информацию, — он демонстративно помахал в воздухе свитком пергамента.
— Ну и как? Много насобирал? — враждебно уточнил Симус Финниган.
— Достаточно, — Гарри спрыгнул со стола и, расправив плечи, с важным видом сделал несколько шагов вперед, заложив руки за спину. — Как вы думаете, почему большинство из вас и минуты не продержатся в дуэли с более-менее искусным магом? — поинтересовался он.
— Даже и не знаю, — язвительно протянул Томас. — Потому что ты нас ничему не учишь?
— Почти у каждого из вас я заметил три главных, хм, недостатка, — игнорируя колкость, сообщил Гарри, выходя в центр зала и останавливаясь напротив Дина. — Как вы думаете, какие?
— Мы не такие великие, как ты? — ядовито высказался тот.
Вместо ответа, Гарри нарочито медленно направил на него волшебную палочку и громко произнёс:
— Ступефай!
Из палочки вырвался бледно-голубой луч заклинания. Томас выставил перед собой щит, но вместо того, чтобы разбиться о него, луч уничтожил магический барьер и сбил Дина с ног. Тот рухнул на пол и остался лежать без движения. Мгновение все присутствующие с исключительно научным любопытством рассматривали поверженного гриффиндорца, после чего обратили на Поттера выжидающие взгляды.
— Кто скажет, что я сейчас сделал? — спокойно спросил тот.
— Разрушил защитные чары, — пробормотал Рон.
— Спасибо. Ещё какие-то очевидные предположения? — Поттер поднял брови.
— Как можно разрушить чары Протего Ступефаем? — нахмурилась Гермиона.
— И правда, как? — Гарри позволил себе чуть улыбнуться, дожидаясь, пока кто-нибудь догадается.
— Никак, — подал голос Блэйз.
— Если только он не использовал два заклинания одновременно, — отстранённо заметила Луна.
— А это возможно? — заинтересовался Ли Джордан.
— Конечно, возможно, — хмыкнул Поттер. — Если одно из заклинаний использовать невербально, всегда можно застать противника врасплох.
— Не очень-то честно, — заметила Джинни.
— А кто в сражении думает о чести? — хмыкнул Забини. — Главное выжить, а не продемонстрировать врагу, насколько ты благороден.
— И ты нас научишь так атаковать? — с горящими глазами спросил Поттера Фред.
— Да на это годы нужны, — проворчал Рон.
— Если постоянно практиковаться, то можно и за год освоить, — пообещал Гарри. — Но суть не в этом, — он выдержал паузу, привлекая к себе внимание слушателей, когда те начали перешептываться, обсуждая свои возможности научиться использовать два заклинания одновременно, дождавшись тишины, он продолжил: — Почему я так легко победил?
— Потому что жульничаешь? — мрачно заметил Симус.
— Потому что больше заклинаний знаешь, — подал голос Невилл.
— Потому что Томас дуэлянт паршивый? — внёс свою лепту Забини.
Гарри подавил желание закатить глаза и вместо этого произнёс, лениво растягивая слова наподобие Драко:
— А знаете, палить заклинаниями по березовой роще, куда проще, чем по разбегающимся кроликам.
Его заявление было встречено недоуменной тишиной, и лишь Луна, уловив его намёк, понимающе улыбнулась.
— Кролики быстро бегают, — заметила она.
— Да-да, — покивал Гарри. — И при должном вдохновении уворачиваются мастерски.
— Я, конечно, впечатлен тем фактом твоей биографии, что ты в свободное время швыряешься проклятьями в невинных зверушек, но при чем тут Томас? — уточил Рон.
Гарри обратил на него тоскливый взгляд.
— Кому-нибудь тут вообще приходило в голову, что луч проклятья, он как, хм, стрела? — меланхолично поинтересовался он. — Заклинание летит туда, куда ты его отправил. Строго в цель. И если цель додумается хоть на полшага в сторону отступить, оно пройдет мимо.
Наконец-то на лицах окружающих начало проступать осознание.
— Уклоняться, — громко объявил Гарри, — первое правило дуэли. Совершенно необязательно застывать, как изваяние, надеясь, что тебя спасет щит. Я, конечно, допускаю, что существуют защитные чары помощнее Протего и разрушить их куда сложнее, но давайте не будем думать, что это единственный способ избежать поражения. Можно ведь увернуться, убежать, даже пригнуться. Всё это отлично работает.
— Против любых проклятий? — скептически уточнила Гермиона, и Гарри прекрасно понимал, на что она намекает.
— Нет, — он хмыкнул. — У разных заклинаний разный радиус поражения, сила урона, скорость и траектория движения. Если разделить чары на три категории, то можно выделить: импульсные, хаотичные и пространственные. Уклониться можно только от импульсных и, при достаточной ловкости, от хаотичных. Пространственные всегда относятся к более сложным чарам и направлены на целый участок или конкретную цель. То есть, как-либо уклониться от них нельзя.
— Например? — Джинни с любопытством взглянула на него.
— Например, — Поттер задумался, — империо — это пространственные чары. Адское пламя — хаотичное. Его движение похоже на, хм, — он помедлил, подбирая подходящее сравнение, — на удар молнии. Такие заклинания всегда стремятся поразить какую-то цель. Они изгибаются, закручиваются, извиваются, и предугадать их траекторию порой очень трудно. А еще такие чары нужно уметь контролировать, иначе они будут атаковать всё вокруг, включая мага, который это заклинание произнес. А вот Авада или Круциатус, как ни забавно, импульсные. Они движутся по определенной траектории и никуда не сворачивают. Но по плотности, силе и структуре они все различаются. Аваду можно сравнить с выпущенной стрелой или, — он задумался, подбирая сравнение поярче, — с пулей...
— Что такое «пуля»? — тут же оживился Забини.
— Это заключённый в патрон небольшой стальной или свинцовый снаряд продолговатой формы для стрельбы из ружей, винтовок и пулемётов, — авторитетно продекламировала Гермиона, заслужив с десяток оторопелых взглядов.
Гарри вздохнул.
— Пуля это маленькая Авада Кедавра у магглов, — пояснил он, в ответ раздалось понимающее «о-о-о» изумленных слушателей. — Так вот, — продолжил он прерванную мысль. — Круциатус больше похож на удар хлыста. Но, так или иначе, оба этих проклятья движутся строго в том направлении, которое вы им задаете.
— Хочешь сказать, что можно увернуться от смертельного проклятья? — недоверчиво пробормотал Рон.
— Только если атакующий от тебя достаточно далеко, или ты супер быстрый, — признал Поттер. — Скорость заклинания тоже важна. Потому что если тот же ступефай мы видим как луч проклятья, движущийся по направлению к цели, то при использовании Авады мы увидим лишь вспышку зеленого света, — Гарри нервно передёрнул плечами, стараясь не вспоминать собственные ощущения в те несколько раз, когда он был свидетелем этого проклятья. — Оно настолько стремительное, что уклониться порой просто невозможно. Ты даже ничего не успеешь понять. Именно поэтому Авада Кедавра считается одним из страшнейших заклинаний. Оно настолько мощное, что разрушает практические любые щиты и настолько быстрое, что не оставляет жертве ни единого шанса на спасение.
После его слов в аудитории повисла звенящая тишина. Гарри мрачно смотрел себе под ноги, обдумывая то, что только что сказал. В сознании как назло вспыхнули воспоминания о сне, в котором погибли его родители. И что-то в этих воспоминаниях казалось ему очень странным... непоследовательным.
«Отца он убил мгновенно, — подумал Поттер, — так почему же маме он приказывал отойти? Почему сразу не атаковал? Возможно ли, что...»
— Гарри?
Мысль оборвалась на полуслове, и он не стал ее додумывать.
— Кхм, да, — Поттер прочистил горло, скользнув взглядом по окликнувшей его Джинни. — В общем, правило первое. Не думайте, что щит вас спасет. Так что будем учиться уклоняться, — сумбурно пробормотал он, отгоняя непрошеную смуту в собственной голове.
— А какие ещё недостатки? — полюбопытствовала Дафна.
— Что? — Гарри растерянно взглянул на неё.
— Ты сказал, что у нас три недостатка, — напомнила Гринграсс. — С уклонением всё понятно. А какие два других?
— Ах, это... — Поттер пожал плечами. — Вас кто так учил волшебную палочку держать? Многие из вас палочку держат так, словно она хрустальная, а кто-то ей машет так, будто мы тут фехтование изучаем. Некоторые вообще неправильно её держат. Так можно и руку себе вывихнуть, если увлечься.
— Что значит «неправильно»? — с ноткой возмущения уточнил Рон.
— Это значит, что сжимая палочку в кулаке, половину заклинаний ты даже использовать не сможешь, или они выйдут слабее, потому что ты просто взмахнуть как надо ей не сможешь, — сухо сообщил Гарри. — И вообще, это странно, что вы не умеете палочку держать. В учебнике по чарам за первый курс даже картинки были на эту тему, — он помолчал. — К тому же некоторые авторы книг, посвященных чарам, описывают несколько вариантов использования волшебной палочки, потому что, если на дуэли положение руки и пальцев должно быть максимально удобным для быстрых и чётких движений, то для бытовых и повседневных чар можно так не заморачиваться.
— А третий недостаток? — подала голос Гермиона.
— А третий, — Поттер едва заметно улыбнулся, — это ваша громкость.
— Громкость? — не понял Финниган.
— Ну да, — кивнул Гарри. — Такое чувство возникает, что вы во время дуэли переорать друг друга хотите. Или оглушить оппонента своими воплями. Зачем? — он хмыкнул. — Ведь очевидно, что чем тише вы произносите заклинание, тем меньше вероятность, что противник его услышит. А если он не расслышит проклятья, то не будет точно знать, чем вы его атакуете.
— И всё? — моргнул Невилл.
— Ага, — Гарри широко улыбнулся.
— Но, а... — Гермиона потерянно взглянула на него, — разве то, что мы знаем мало заклинаний...
— Это не так критично, — перебил её Поттер. — Уверяю тебя, даже с четырьмя простыми атакующими и парой защитных чар в арсенале, ты сможешь защититься, если освоишь основы дуэльного мастерства. Есть, конечно, ещё один важный нюанс, — он задумчиво почесал нос. — Ваша реакция. А она у большинства вообще ни к чёрту.
— В смысле, быстро уклоняться? — уточнил Рон.
— В смысле — быстро думать, — поправил Поттер. — Потому что ты можешь в памяти хранить хоть миллион самых разных заклинаний, но если ты не научишься правильно и своевременно их использовать, а главное, быстро реагировать на обстоятельства и оценивать ход дуэли, то ни одно из них в критический момент тебя не спасет.
— И как этого добиться? — спросил Невилл.
— Практикой, как же ещё? — весело объявил Поттер. — К которой и предлагаю приступить, — он покрутил головой и размял плечи. — Итак, начнем с самого простого, давайте...
— Поттер, слушай, я, конечно, дико извиняюсь, что перебиваю, — угрюмо и с ноткой сарказма протянул Финниган, — но, может, начнём с того, что Дина на ноги поставим?
— О, — Гарри моргнул, растерянно глянув на Томаса, который так и покоился на полу обездвиженный, — а я про него и забыл совсем... — он окинул сконфуженным взглядом ребят, — как вы думаете, он меня слушал или психовал лежал? А то мне так неохота всё это ещё раз повторять...
* * *
Том сердито дёрнул уголком губ.
— Гарри, ты можешь хоть на минуту сосредоточиться? — процедил он.
— Но это ведь действительно забавно! — настаивал он. — Если прикрепить к сове маггловский жучок, то можно отследить, куда она летит. И вот я представил, пишем мы такие Волдеморту письмо...
— Гарри...
— Что-то вроде: «Дорогой Волдеморт, это Гарри Поттер, хотел поинтересоваться, как у Вас дела? А Вас и правда можно с воскрешением поздравить? А то я в растерянности», — Поттер весело качнулся на стуле. — А пока он читает и скрипит зубами, ну или что он там может делать, мы отслеживаем, где он прячется по какому-нибудь супер крутому компьютеру и такие: «Ага! Вот ты и попался!» А он такой машет руками на жучок и такой: «Это ещё что за бесовское устройство?!» и палочкой его авадакедаврить пытается, — вообразив всю эту картину целиком Гарри так бурно расхохотался, что чуть не опрокинулся навзничь вместе со стулом.
Том устало помассировал переносицу.
— Кретин шрамоголовый.
— Что?
— Ничего, — Арчер нахмурился, стараясь изо всех сил держать маску недовольства и не смеяться. Поттер, черт бы его побрал, так заразительно ржал, что даже в ответ на весь этот бред невольно хотелось улыбнуться. — Ты вообще помнишь, зачем мы собрались?
Тот на миг задумался.
— Учить окклюменцию?
— Именно. И как ты собираешься это делать, если последние полчаса тратишь время, выбалтывая километры ахинеи?
Гарри вздохнул, став чуть серьезнее.
— А это правда так необходимо? — уныло спросил он.
— Нужно уметь защищать свой разум, — авторитетно заявил Арчер и, помолчав, добавил: — Даже если в голове у тебя творится такой кавардак.
— Ну хорошо, — нехотя вздохнул Поттер, снова качнувшись на стуле. — И что мне надо делать?
— Для начала заткнуться, — уведомил Том. — Постарайся ни о чем не думать и просто расслабиться. Мне нужно будет проникнуть в твой разум, чтобы изучить его устройство. После этого я объясню, как тебе защищать сознание от вторжений.
— Ладно, — протянул Гарри, на миг вроде бы затих, но стоило только Арчеру порадоваться, как тот снова заговорил: — Ты там в моей голове, если наткнёшься на гору пыльных коробок, забитых черте чем, обойди аккуратненько, чтобы не опрокинуть, у меня там всякий ненужный хлам хранится, если опрокинешь, заблудишься намертво. Как мы тебя потом будем из моей головы вытаскивать?
— Гарри...
— Да?
— Просто заткнись.
Поттер сделал глубокий вдох и зажмурился.
— Ладно. Я готов! — громко объявил он.
Том помолчал несколько мгновений, не зная, смеяться ему или проклясть недоумка.
— Гарри.
— Что? — не открывая глаз, пробормотал тот.
— Что я говорил тебе про зрительный контакт?
— Что он нужен?
— А ты что сделал?
— О! — Поттер тут же распахнул глаза и невинно моргнул, — А я забыл.
— Знаешь, — тоскливо протянул Том. — Однажды я просто тебя убью.
В ответ тот только широко улыбнулся.
— Неправда, — сказал он, — я же твой единственный лучший друг.
— Поспорим? — Том с вызовом изогнул бровь.
— Но со мной весело!
— Предпочитаю скуку.
— А вот и нет.
— А вот и да!
— Ты просто злой засранец.
Тёмный Лорд Волдеморт открыл рот, чтобы ещё что-то ответить, и замер, поймав себя на мысли, что его совершенно непонятным образом втянули в идиотический спор на уровне детского сада, и он с удовольствием в нем принимает участие. Более того — ведется на откровенную провокацию пятнадцатилетнего сопляка. И это его веселит!
«Ну просто блеск, — мрачно подумал он. — Должно быть, это какое-то старческое умственное расстройство».
— Знаешь что, Гарри, — угрюмо сказал он. — Мало того, что ты вот сам идиот, ты ещё и других превращаешь в идиотов.
Он поднялся со стула и небрежным жестом оправил складки мантии.
— Уходишь? — подозрительно сладко улыбаясь, уточнил Поттер.
— У меня пропало настроение тебя учить, — надменно объявил он. — Продолжим, когда та дурь, которая витает у тебя в мозгах, куда-нибудь выветрится.
— Это тогда тебе долго ждать придется, — со смехом известил его Гарри.
— Увидим, — бросил через плечо Том, покидая библиотеку Слизерина.
Поттер пронаблюдал, как за другом закрылась дверь, и лукавая улыбка сползла с его лица, словно её и не было. Поднявшись на ноги, он неторопливо прошелся вдоль книжных стеллажей, добрел до дивана и устало на него рухнул, закрыв глаза.
«И чего я веду себя как дурак? — раздраженно подумал он. — Том ведь хочет мне помочь. Зачем я ему мешаю?»
Гарри тяжело вздохнул, осознавая, что где-то в глубине души у него поселилось гадкое, предательское сомнение в том, насколько искренне действует Арчер. Он даже не мог назвать объективной причины своих страхов, но порой... порой ему казалось, что место его лучшего друга занял чужак.
— Ты просто все это выдумываешь, — упрямо сказал себе он. — С Томом все хорошо.
Ведь так? Так?!
* * *
— Что-то чертовски паршивое происходит, — мрачно объявил Маркус Райнер, закуривая очередную вонючую маггловскую сигарету.
Кингсли недовольно скривился.
— Не то чтобы я переводил тему, но обязательно при этом курить в моём кабинете? — сухо уточнил он.
Маркус глянул на коллегу исподлобья и сделал глубокую затяжку.
— У тебя есть окно, — заметил он, выдыхая облачко дыма.
— Да. Ненастоящее, — наблюдая, как сизые витки медленно исчезают в воздухе, Шеклболт раздраженно побарабанил пальцами по своему столу, заваленному папками с бумагами. — Смею напомнить, что всё отделение Аврората находится глубоко под землей.
— Спасибо, сам-то я не заметил, — ворчливо пробормотал Маркус. — Но окно придает ощущение свежего воздуха.
— Не когда ты тут дымовую завесу устраиваешь, — в тон приятелю отозвался Кингсли. — Так что же тебя обеспокоило?
— А ты не заметил, что происходит на верхних уровнях? — хмыкнул Райнер.
— С чего вдруг мне интересоваться, чем там заняты кабинетные крысы? У меня своих забот хватает.
— А вот поинтересовался бы, — хмуро буркнул Маркус. — Не знаю, что творится в болоте этих напомаженных аристократов, но за последние два месяца в трёх департаментах сменилось руководство, — он сделал затяжку и, помолчав, добавил: — Да и среди сотрудников ненавязчиво зачистку производят.
— Хм, — Шеклболт нахмурился, обдумывая его слова. — Странно, что Фадж не обеспокоен.
— Фадж слишком занят, цепляясь за свое министерское кресло, — ядовито отметил Маркус. — Его дрязги лордов мало волнуют, до тех пор, пока они исправно целуют его задницу.
— А тем временем у нас тут чёрте что делается, — цокнул языком Шеклболт. — Где произошла замена?
— А вот это как раз самое интересное, — Райнер кисло усмехнулся. — В Отделе международного магического сотрудничества, Отделе магических происшествий и катастроф и в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, — он выдержал паузу, наблюдая за выражением лица собеседника. — Никаких мыслей на этот счет?
— Три основных контрольных пункта Министерства, — пробормотал Кингсли. — Вот дьявол... скоро и до нас доберутся.
— И это уже не говоря о том, что Совет Лордов вдруг чересчур активизировался, — задумчиво протянул Маркус.
— Хм, — Шеклболт угрюмо уставился в зачарованное окно, где кипел жизнью Лондон. — Хотел бы я знать, что они обсуждают.
— Чёрта с два ты узнаешь, — рыкнул Маркус. — Туда без титула ни одна крыса не пролезет. Но что-то мне подсказывает, что они сунули свои породистые носы в работу этих департаментов.
— И это явно неспроста...
Оба некоторое время молчали. Шеклболт выстукивал пальцами нервный ритм по столешнице, а Маркус пристально за ним наблюдал.
— Позволь высказать скромную догадку в отношении твоих мыслей, — неторопливо протянул он, Шеклболт искоса глянул на приятеля. — Ты допускаешь, что в этом как-то замешан якобы возродившийся Тёмный Лорд?
— А ты нет? — раздраженно бросил Кингсли.
— Я не люблю основывать свои выводы на непроверенных фактах, — скривился Маркус, перехватив напряженный взгляд коллеги. — Но, — он поднял вверх руку, не давая тому ответить, — в свете последних событий не могу не думать, что кто-то вмешивается в дела Министерства. Кто-то чертовски умный.
— С чертовски могущественными связами, — сухо добавил Кингсли. — И позволь я напомню, кто держал под каблуком практически всю чистокровную аристократию пятнадцать лет назад. Массовый побег из Азкабана тебя ни на какие мысли не навел?
— Итого мы имеем, — помолчав, подытожил Маркус, — зашевелившийся Совет Лордов, сбежавших Пожирателей, смену власти в трёх весьма значительных отделах Министерства, и некий странный инцидент с Поттером этим летом, в котором явно прослеживается некое взаимодействие маггловских властей и неизвестных волшебников, — он затушил сигарету в чашке с остатками кофе и вытащил из пачки новую. — Поганая последовательность, которая до отвращения ровно ложится под скандальное заявление Дамблдора.
— Вот и я о том же...
— Но где же Он сам? — недоуменно пробормотал Маркус. — Почему до сих пор не дал о себе знать?
— Потому что, — с мрачной иронией сказал Кингсли, — как ты весьма точно отметил, он не дурак, чтобы раньше времени поднимать всех на уши. Увы.
— Такими темпами война закончится не начавшись, — прорычал Райнер.
— Не думаю, — Шеклболт отвлеченно почесал щёку и устало вздохнул, — боюсь, кровопролития в любом случае не избежать. Смена власти — дело грязное.
— Нужно что-то предпринять, — тихо сказал Маркус. — Если мы немедленно не начнем готовиться, будет слишком поздно.
— Тоже самое говорил Дамблдор ещё этой весной, — признался Кингсли.
— Он что-то делает? — Маркус вскинул на собеседника вопрошающий взгляд.
— То, что может, — Шеклболт скривился. — Сложно собирать силы для войны, когда министр магии помешался на мысли, будто Альбус хочет спихнуть его с насиженного места и плетет заговор.
— Нужно поставить его в известность.
— Кого?
— Фаджа, — Маркус задумчиво крутил в пальцах сигарету, которую так и не закурил. — Он должен понимать, что грядет катастрофа.
— Плохая идея, — заметил Шеклболт, Райнер вопросительно поднял брови. — Ты этим только усилишь его паранойю. Не ровен час, он во всех происшествиях обвинит Дамблдора.
— Кингсли, — Маркус вздохнул, — когда мы пришли на эту работу, мы брали на себя ряд обязательств, одно из которых включало в себя безоговорочную верность руководству. Мы не имеем права действовать за спиной министра, — он хмуро уставился на сигарету в своих руках. — Даже если он полный недоумок.
— А ещё мы клялись защищать население магической Британии, — жестко отрезал Шеклболт. — Что для тебя важнее, Маркус? Сотни невинных волшебников и ведьм? Или надутый, властолюбивый идиот, который готов всех погубить, лишь бы усидеть в министерском кресле?
— Кингсли, то, о чем ты сейчас говоришь, называется изменой...
— Изменой кому?! Мы что, ему присягали? Опомнись! Ты со своей субординацией сам себя с ума сводишь. Мы же не революцию планируем.
— Да? А как это, по-твоему, называется?
— Мы хотим защитить мирное население. Мы никого не свергаем и не устраняем, — Шеклболт устало помассировал переносицу. — Послушай, Маркус, если мы сейчас же не начнем действовать, то подвергнем опасности кучу людей, а ты, как последний баран уперся рогами в стену и не желаешь признать, что всё летит к черту. Тебя что, так волнует, останется ли Фадж на своем месте? Так я тебе скажу, что он и на этом свете вряд ли останется, когда Он нападет! Или что? Ты планируешь оставаться верным посту министра, кто бы этот пост ни занимал?
Райнер сумрачно взглянул на собеседника.
— Это нужно обдумать.
— Думай, — досадливо проворчал Кингсли. — Буду признателен, если ты своими мыслями потом поделишься со мной.
Маркус фыркнул и все-таки закурил, отгоняя злость и смятение.
— Ну а... — он бросил короткий взгляд на друга, — что слышно от магглов?
— Ничего нового, — Шеклболт откинулся на спинку кресла. — Похоже, твой священник — это просто священник. После визита к премьер-министру он уехал в какую-то Мерлином забытую дыру к северу от Лондона и с тех пор там сидит.
— И всё? — недоверчиво уточнил Райнер.
— И всё.
— Паршиво.
— Радовался бы лучше, — насмешливо хмыкнул Кингсли. — Хоть здесь никаких неожиданностей.
— Надеюсь, — выдыхая облачко дыма, пробормотал Маркус. — Очень на это надеюсь.
* * *
— Я думала, ты хочешь его убить.
— Так и есть.
— Тогда зачем его учить?
Нагини грелась у камина, свернув кольцами огромное тело, и смотрела на огонь, в то время как её хозяин расположился на диване, обложившись древними трудами по Тёмной магии и что-то сосредоточенно изучал, периодически делая пометки на пергаменте, лежавшем у него на коленях.
— Тебе не понять всей тонкости моего замысла, — отвлеченно сказал он.
— Мне порой кажется, что даже тебе всей тонкости твоего замысла не понять, хозяин, — задумчиво протянула Нагини. — Чему ты на самом деле его учишь?
— Ничему, — он хмыкнул.
— Ты же сказал, что учишь его.
— Да, я так сказал.
— Но на самом деле не учишь?
— Нет.
— А что тогда ты делаешь?
Волдеморт выдержал недолгую паузу, вчитываясь в свои записи, после чего отложил в сторону исписанный пергамент и насмешливо взглянул на свою собеседницу.
— Самое опасное заблуждение человека заключается в том, что он полагает, будто контролирует свою жизнь и поступки, — протянул тот. — Но на самом деле контроль — это иллюзия.
Нагини немного помолчала.
— Глубоко, — заключила она. — И непонятно.
— Что может понять жалкая рептилия, — с издёвкой усмехнулся Тёмный Лорд.
— Вас, двуногих, не поймет даже высший разум мироздания, — прошипела змея.
— До которого тебе далековато.
— Мой вид берёт начало от древнего рода великих Наг, — надменно заметила Нагини, — и драконов. А ты чем похвастаешься, человечек? Обезьянами?
— Маги к обезьянам не имеют никакого отношения, — презрительно скривился Волдеморт.
— А к чему имеют? — заинтересовалась змея, повернув к нему треугольную голову, в тёмных бусинах глаз отразился оранжевый отблеск пламени, Тёмный Лорд на миг задумался.
— Действительно, к чему? — протянул он, взгляд его сделался отрешенным и рассеянным, словно мысли его унеслись далеко от тихого кабинета, где грелась у камина исполинская змея.
— Так зачем же учить кого-то, если ты собираешься его потом убить? — Нагини вернулась к изначальной теме разговора, и Волдеморт, вырвавшись из своих мыслей, взглянул на нее более внимательно.
— Откуда вдруг такой интерес? — он усмехнулся.
— Мне бы не пришло в голову учить кролика защищаться от меня, если бы я хотела его съесть, — призналась Нагини. — Это глупо.
— Всё дело в том, что ты слишком примитивно мыслишь, — поддел Тёмный Лорд.
— Или в том, что я не усложняю себе жизнь, в отличие от тебя, — в тон ему ответила змея. — Ну так и почему же? Скажи!
Волдеморт вздохнул.
— Во-первых, это унизительно, когда человек, которому напророчили честь стать моим убийцей, до обидного слаб...
— Какой ты ранимый...
— А во-вторых, — по губам тёмного мага скользнула нехорошая усмешка, — куда проще предсказать те поступки человека, которые ты сам же заложишь ему в голову.
Нагини чуть склонила голову, пристально наблюдая за хозяином.
— Так залез бы просто к нему в голову и приказал, как делаешь обычно, — предложила она. — Зачем столько сложностей?
Волдеморт досадливо скривился.
— Не всё так просто, как тебе кажется, — нехотя признался он. — Мысли мальчишки порой ставят меня в тупик.
— Чем?
— Своей, хм, непоследовательностью.
— Хочешь забраться к нему в голову под предлогом обучения, чтобы посмотреть, что там творится?
— В каком-то роде, да.
— А потом повлиять на ход его мыслей?
— Да.
— Как подло, — с насмешливой укоризной протянула змея. — Можно мне его съесть, когда ты наиграешься?
— Нет.
— Жадный человечек.
— Прожорливая рептилия.
— Можно мне хоть кого-нибудь съесть?
— Поохоться.
— В доме? — обрадовалась змея, прекрасно понимая, сколько сейчас людей находится в особняке.
— На улице, — мрачно отрезал Тёмный Лорд.
— На кого? — возмущённо уточнила Нагини. — Там одни мертвецы под каменными плитами.
— В саду, а не на кладбище.
— Скучно, — она вздохнула и снова отвернулась к камину. — Значит, будешь учить Гарри Поттера командам, - заключила змея. — Хитрый хозяин. Ты главное не привяжись к нему в процессе, а то дрессированных зверушек потом жалко убивать.
— Твоё поведение приводит меня к мысли, что дрессировать в скором времени придется тебя, — предупреждающе намекнул Волдеморт.
— Хотела бы я посмотреть, как у тебя это получится, — она издала забавный звук, отдаленно напоминающий фырканье. — Пригласишь заклинателя змей?
— Я сам заклинатель змей.
— А вот и нет, — она тихо засмеялась. — Ты всего лишь змееуст. А нужен заклинатель. У тебя есть знакомый заклинатель?
— Есть.
— Правда? — Нагини заинтересованно подняла голову. — Позови его!
— Нет.
— Позови! — требовательно повторила она. — Хочу посмотреть на настоящего заклинателя!
— Зачем он тебе, Мерлина ради?!
— Мне скучно!
— Вынужден тебя разочаровать, заклинателя я тоже скоро убью.
— Ну вот, — тоскливо протянула змея, — и почему, скажи на милость, ты планируешь убивать всех моих потенциальных друзей? Сначала Гарри Поттер, теперь заклинатель...
— Гарри Поттер и есть заклинатель.
— Какой полезный детёныш, — досадливо заключила Нагини. — Давай лучше все-таки возьмем его к себе?
Волдеморт раздраженно цокнул языком, поднимаясь на ноги.
— Уходишь? — сахарно протянула змея.
— Я устал от бессмысленных разговоров, — он направился к выходу из кабинета. — У меня полно дел.
— Да, конечно, — иронично бросила ему вслед Нагини, — иди, поброди по коридорам, распугивая своих слуг. Тебе бы еще цепями греметь для пущего эффекта.
— Я начинаю задумываться о смене питомца, — уже у самой двери отвлеченно намекнул Тёмный Лорд.
— И на кого ты меня променяешь? — оскорбилась змея.
— На василиска.
— Чудно, — отозвалась она, — всегда хотела попробовать на вкус их детёнышей. Интересно, — донеслось до Волдеморта её задумчивое шипение, когда он уже переступал порог кабинета, — как называется маленький василиск? Василёныш?
«Во имя Мерлина, — стараясь не рассмеяться, подумал Том Риддл, шагая по коридору особняка, — ещё немного и я правда начну склоняться к мысли, что Наги смогла бы найти общий язык с Поттером при таком обоюдном идиотизме».
* * *
— Ну хорошо, — Гермиона положила голову Тому на колени, разглядывая затянутое серыми облаками небо, — допустим, я тебе поверила, ужасный ты врун. Но как тогда ты объяснишь теорию Нэйдана Фаунта о преемственности?
— Очень просто, — Арчер усмехнулся, отвлеченно запустив пальцы в её густые каштановые волосы, — он идиот.
— Ну, безусловно, — Гермиона тихо засмеялась, — Томас Мудрый всё всегда знает лучше всех. А более обоснованных аргументов у тебя нет?
Том молчал, глядя на школьное озеро, возле которого они расположились. Вода у самого берега уже покрылась тонкой корочкой льда, а пожухшая, сухая трава сгибалась под порывами холодного ветра. Но под защитным куполом, который он установил вокруг них, было тепло и сухо. Даже снег заменила шелковистая зеленая травка, а земля, на которой они и сидели, была тёплой, будто согретой летним солнцем.
— Зачем аргументированно опровергать очевидно лишенные смысла высказывания? — хмыкнул он. — Это определённо пустая трата времени.
— Да-да, конечно, продолжай себя в этом убеждать, — Грейнджер прикрыла глаза от удовольствия, чувствуя, как кончики его пальцев мягко касаются её головы.
— Как твой проект? — отстранённо спросил Арчер.
— Какой проект? — сонно пробормотала она, совершенно разомлев от его прикосновений.
Рука Тома замерла, когда он, оторвав задумчивый взгляд от озера, посмотрел на её расслабленное лицо.
— Проект, над которым ты работаешь почти месяц, — напомнил он, голос его сделался напряженным и чуть прохладным.
Гермиона открыла глаза, непонимающе глядя на него, но мгновение спустя, стоило ей сообразить, о чем он говорит, в ее взгляде вспыхнула паника.
— О! — наигранно беззаботно воскликнула она. — Ах да! Тот проект! Проект! Конечно! Он, хм, прекрасно, отлично! Спасибо, что спросил!
— Ты так и не сказала, над чем ты работаешь, — с опасной мягкостью заметил Том, теперь взгляд его был расчётливым и пристальным. Подозрительным.
— А, ну... ну, знаешь, тебе будет неинтересно, — торопливо сказала Гермиона, поднимая голову с его коленей, чтобы сеть, но Арчер удержал её, несильно сжав рукой её волосы, Грейнджер поморщилась.
— Что-то я не припомню, чтобы тебя когда-нибудь волновали такие условности, — его голос был спокойным и ласковым, полностью противореча той силе, с которой он сжимал её волосы.
Гермиона с легким раздражением взглянула на него снизу вверх.
— Отпусти меня, — сдержанно попросила она. — Мне больно, — его пальцы тут же разжались. Гермиона села и бросила на него возмущенный взгляд. — Больше так не делай.
— Что ты скрываешь? — сощурившись, спросил Арчер, даже не подумав извиниться.
— Ничего! — она нахмурилась, пряча за сердитым выражением легкую панику.
— Тогда объясни, что за проект.
— Обычный проект. Откуда вдруг такой интерес к моим исследованиям? — она фыркнула. — Раньше, помнится, ты с воплем сбегал, стоило мне только заикнуться о чем-то подобном.
— Я никогда ни от чего с воплем не сбегал, — жестко отчеканил Том.
— Но тебе было неинтересно, — защищаясь, воскликнула Гермиона.
— Теперь интересно.
— Почему?!
— Терпеть не могу, когда от меня что-то скрывают, — в его глазах вдруг что-то изменилось, появилось какое-то уязвлённое выражение, когда он тихо добавил: — Особенно люди, которые мне небезразличны.
Грейнджер осеклась. Раздражение и обида сменились удушающим чувством вины и обезоруживающей нежностью.
— Том, правда, это совершенный пустяк... — едва слышно пробормотала она.
— Так расскажи мне, — он взял её за руку. — Возможно, я смогу помочь?
Она покачала головой и, закусив губу, обратила на него совершенно несчастный взгляд.
— Я не, — она вздохнула, — я не могу рассказать...
— Почему?
— Я обещала не говорить.
— Кому? — не отступал Арчер.
Гермиона, не отрываясь, смотрела ему в глаза, не зная, что делать. С одной стороны, Гарри грозился уйти из дуэльного клуба, если она скажет Тому, а с другой... ну что в этом плохого?! Почему Том не может знать? И если он пообещает не выдавать её Гарри...
— Ну хорошо, — она с мрачной решимостью уставилась на их переплетённые пальцы. — Только, прошу тебя, не злись.
— С чего мне злиться? — недоуменно уточнил Арчер.
— Нет никакого проекта, — глухо призналась Грейнджер, не решаясь взглянуть ему в глаза. — Просто Гарри согласился вести занятия с ребятами и очень меня просил не рассказывать тебе, потому что боялся, что ты его засмеешь, — на одном дыхании выпалила она. — И я придумала эту дурацкую ложь про проект, пока мы готовили аудиторию для занятий и проводили собрания. Простименямнежальчтояврала.
Всё это Гермиона протараторила, не глядя на его лицо, поэтому не увидела, как в его взгляде одно за другим пронеслись удивление, неверие, шок и ярость, вспыхнув алыми искрами в глубине обсидиановых глаз. Когда молчание стало затягиваться, Грейнджер подняла голову. На лице Арчера отражалось абсолютное изумление, когда он неожиданно громко рявкнул:
— Что?!
* * *
Драко сделал глубокий вдох, постучал в дверь своего декана и, получив разрешение войти, почти нехотя толкнул дверь, переступая порог кабинета. Снейп явно был в процессе проверки контрольных, судя по усталому и раздраженному взгляду, которым тот одарил своего ученика.
— Слушаю тебя, Драко, — нетерпеливо бросил он, когда тот остановился напротив его рабочего стола, но так и не произнёс ни слова.
Малфой молчал. Он вдруг подумал, что порыв, толкнувший его сегодня отправиться к декану, был не лучшей его идеей. Более того, он вдруг совершенно отчетливо осознал, что не знает, можно ли доверять Снейпу. Декан Слизерина был личностью во многом крайне неоднозначной. С одной стороны, ни для кого не было секретом, что Снейп сторонник Тёмного Лорда, о чем ясно свидетельствовала черная метка на его левом предплечье. С другой же, Снейп явно пользовался доверием Дамблдора, и какого бы мнения Драко ни придерживался в отношении директора, тот определенно идиотом не был и вряд ли стал бы доверять Пожирателю смерти, не будь у него абсолютной уверенности в надежности оного. В связи с этим, перед Драко в полный рост поднимался вопрос: кому же верен Снейп? Отец на эту тему не распространялся, но в одном из писем задал довольно абстрактный вопрос о том, «...как поживает Северус? Признаться, я давно с ним не беседовал». Драко достаточно хорошо знал отца, чтобы разгадать скрытый подтекст — на собрания Пожирателей Снейпа не приглашали. А значит, Тёмный Лорд ему не доверял.
Конечно, это могло так же означать, что для Северуса уготована какая-то особая миссия, которую Тёмный Лорд держит втайне ото всех, и, возможно, Люциус хотел побольше разузнать о том, какое теперь положение занимает Снейп в иерархии Пожирателей смерти.
Но что-то тут не вязалось.
Зачем Волдеморт похитил из Мунго целителя, когда у него был Снейп?
И он явно в курсе, что слизеринскому декану крайне не безразлична судьба Гарри Поттера.
Так кому же верен Снейп?
И можно ли доверить ему информацию, которой Драко собирался поделиться?
И чего он боялся больше? Что Снейп верен Волдеморту? Или что он на стороне Дамблдора?
Драко тяжело вздохнул. Не смотря на то, что он знал Снейпа, сколько себя помнил, он не мог с уверенностью заявить, будто действительно хорошо понимал, что творится в душе и мыслях зельевара.
По крайней мере, Драко был уверен в одном — Северус Снейп никому не позволит причинить вред своим ученикам, если речь шла о Слизеринцах. И, возможно, эта верность декана своему факультету подтолкнула Малфоя на этот разговор.
И всё же следует быть очень осторожным. Снейп прекрасно знал, что Драко разделяет убеждения Люциуса и поддерживает взгляды Тёмного Лорда. Скрывать это не имело смысла.
Скрыть стоило другую важную деталь.
Причем, скрыть так, чтобы не подставить своих и не выдать собственных намерений.
— Сэр, — медленно начал он, — что вам известно о родословной Тома Арчера?
______________________
«Гермиона Грейнджер — образцово-показательная гриффиндорская отличница, подруга Гарри Поттера, преданная и благородная магглорожденная умница, шпионит для Тёмного Лорда, с лёгким злорадством размышлял Том. — Если бы она узнала, кому выбалтывает все секреты Поттера, бедняжку удар бы хватил».
Но надо отдать ей должное, не будь Гермионы со своей влюбленностью и обостренным чувством справедливости, он бы узнал о маленьком клубе Поттера слишком поздно... если бы вообще узнал. Том в который раз похвалил себя за гениальную предусмотрительность, ведь все эти страдания, пока он играл с ней в любовь оказались не в пустую. Теперь его посвящали во все мельчайшие подробности занятий дуэльного клуба. Оставалось только понять, как использовать эту информацию с выгодой для себя. Том отогнал очередную волну раздражения, наблюдая за Поттером, который с комфортом развалился на диване в компании Дафны и Блэйза.
«Ну просто сама невинность», — ядовито размышлял он, до сих пор не понимая, как Гарри со своей патологической привязанностью к Арчеру мог так умело скрывать от него правду о дуэльном клубе. Более того, хитрый гаденыш проводил занятия в то же время, когда проходили собрания слизеринского клуба, чтобы Арчер ничего не заметил. Нужно отдать мальчишке должное, Том не думал, что тот сможет так мастерски всё организовать и при этом не выглядеть виноватым. Арчер сердито скривился, отказываясь признаваться самому себе, что гадкое чувство, обосновавшееся в груди с момента признания Грейнджер, подозрительно напоминает примитивную обиду. Тёмный Лорд никогда не обижался. Он был выше этого. Тогда отчего же ему так неприятно осознавать, что Гарри за его спиной устроил этот цирк? Пожалуй, это досада. Да. Определенно досада. На самого себя. Что он не заметил неладное. Всё верно. С чего бы ему обижаться? Глупость какая. Но ещё больше его мучило гнетущее раздражение от того, что первым его порывом, после того, как он узнал о дуэльном клубе, было устроить Поттеру грандиозную выволочку, ведь было очевидно, что эта дурацкая затея ни к чему хорошему не приведет, и Гарри снова по уши влез в проблемы. Только вот с чего бы Тёмному Лорду беспокоиться о проблемах Мальчика-Который-Выжил? И с каких это пор над ним довлеют эмоциональные порывы, а не холодный, расчётливый разум? Чёртов Поттер...
Том хмуро уставился на огонь в камне, задумчиво водя пальцем по губам. И всё же порой у него возникало такое чувство, будто Гарри знает наперед все его планы и действует на опережение. Но это же невозможно. Том откинулся на спинку кресла, краем уха слушая, как Поттер с Гринграсс обсуждают домашнее задание по чарам.
Мог ли мальчишка что-то подозревать?
Способен ли он так ловко изображать доверчивую наивность и при этом вести свою игру? Способен, конечно. Том не раз наблюдал подобную двуличность. Но до этого тот никогда не применял её к лучшему другу. С Арчером он всегда был предельно честен. Он мог соврать кому угодно, но только не Тому. Возможно ли, что он так полагался на доверие Поттера, что допустил в чем-то ошибку? Даже если мальчишка подсознательно начал ощущать в поведении Арчера подвох и сам не понимает причины собственной скрытности — это плохой знак. Не ровен час, он начнет совать свой нос, куда не следует и может сорвать Тёмному Лорду все планы, а это крайне нежелательно.
Или вся эта таинственность действительно обусловлена лишь тем, что Поттер опасается насмешек со стороны друга?
«Что, черт возьми, с ним не так?! — раздраженно подумал он. — Не человек, а кубик Рубика какой-то. Только начинаешь думать, что разобрался с одной стороной, как оказывается, что остальные три никуда не годятся, и нужно снова все перекручивать заново».
И всё же нужно было что-то решать. Мальчишка становился слишком непредсказуем. Том должен выяснить, что на самом деле творится в этой лохматой голове, и взять под контроль его поведение как можно скорее. С начала учебного года прошло уже три месяца, а план Тома в отношении Поттера не продвинулся ни на дюйм. Слизеринцы, хоть и не спешили становиться с ним лучшими друзьями, поглядывали на Гарри с уважением за его квиддичные заслуги. Грейнджер, которая уже давно должна была вдрызг разругаться с Поттером, организует с ним тайный дуэльный клуб. Ученики других факультетов, вместо недоверия к Гарри, после статьи Скитер, идут к нему учиться. Снейп трясется над ним, будто тот хрустальный. Половина членов Ордена Феникса готовы усыновить его не глядя. Он, дьявол бы его побрал, даже с Блэком помирился, хотя летом всё так хорошо начиналось.
Такими темпами к концу учебного года Поттер будет увешан друзьями и союзниками как рождественская елка гирляндами. А это в планы Тёмного Лорда не входило. Пора было прекращать этот фейерверк дружелюбия. И быстро.
— Том!!!
— Что? — он вырвался из собственных мыслей, вопросительно взглянув на Гарри, тот весело фыркнул.
— Ты выглядишь так, будто планируешь убийство, — заметил он.
— Ты не так далек от истины, — холодно улыбнулся Арчер. — Ты что-то хотел?
— Ага, — Гарри кивнул. — У нас тут возник очень важный научный спор. Как считаешь, если прутики с гоночной метлы привязать к обычной метле для уборки, она полетит?
Том со вздохом прикрыл глаза. Порой он решительно не понимал, как в одном человеке могут уживаться хитрый изворотливый ум и тотальная глупость.
* * *
Северус Снейп начал серьезно подозревать, что его параноидальная недоверчивость, не раз спасавшая ему жизнь, дала сбой. С другой стороны, он никак не мог понять, где именно и когда. Расположившись в кресле возле камина, он вот уже час бездумно смотрел на огонь, прокручивая в голове исключительно странный разговор с Драко, состоявшийся прошлым вечером. Высказав свой вопрос относительно наследственности Арчера, мальчишка вдруг стал до отвращения уклончиво отвечать на все последующие расспросы. Северус даже не мог понять, что именно вызывало опасения младшего Малфоя: то, что Арчер может угрожать планам Тёмного Лорда или что тот перешел на его сторону. Второе предположение, конечно, казалось бредом сумасшедшего, потому что, не смотря на свой паршивый характер, Том был лучшим другом Гарри Поттера и ради него пошел бы на что угодно. Но именно эта его особенность и вызывала опасения. Понятия о морали у Арчера были весьма специфические, и выкинуть от переизбытка чувств он мог что угодно.
Снейп откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза, восстанавливая в памяти минувший разговор с Малфоем.
— Сэр, — прочистив горло, начал Драко, — что вам известно о родословной Тома Арчера?
Северус вопросительно поднял брови.
— Он сирота, усыновленный магглами, — осторожно ответил он, пристально разглядывая лицо своего ученика. — Но, полагаю, это вы и сами знаете.
Малфой в ответ чуть скривился.
— Я говорю о его настоящих родителях.
— О них у меня сведений нет, — негромко сообщил Северус. — И не то чтобы я задавался целью их найти. К чему эти расспросы?
— Мне просто стало интересно, — безразлично дернул плечом Драко. — Ну, вы ведь понимаете, — он многозначительно взглянул на декана, — сейчас никому лучше не верить. А Том уж чересчур много внимания к себе привлекает. Лучший ученик, талантливый маг, староста, глава Слизеринского Клуба, лучший друг Поттера, — он выдержал небольшую паузу, блуждая взглядом по кабинету профессора. — Такие, как он всегда много чего скрывают, разве нет? — на этих словах он перевел взгляд на Снейпа. — И я вдруг обеспокоился, можем ли мы ему доверять? Что если он не тот, кем кажется?
— И эти выводы вы сделали на основании?.. — потребовал продолжения Снейп.
— Мы слишком мало о нём знаем, — пожал плечами Малфой. — это может быть опасно.
— Драко, — Северус сцепил пальцы замком, прожигая ученика подозрительным взглядом, — для кого именно может быть опасен Арчер?
На этот раз Малфой молчал почти минуту, тщательно обдумывая свои следующие слова.
— Понятия не имею, сэр, — протянул он. — Но вы ведь понимаете, что сейчас такое тяжелое время, что удара в спину можно ожидать даже от лучшего друга, — он дёрнул уголком губ в полуулыбке. — Хотя, конечно, иногда даже предательство — это обманный маневр, цель которого — защитить близких людей, разве нет?
Северус раздраженно фыркнул: «Честное слово, не ребенок, а сплошь вода и загадочность», — но общий смысл послания он всё же уловил. Только вот все эти намёки ему не слишком нравились.
«Мог ли Арчер, чисто гипотетически, связаться с Тёмным Лордом или кем-то из Пожирателей и заделаться их шпионом? — Северус скривился. — Чушь. Кто вообще станет разговаривать с пятнадцатилетним сопляком? — он нахмурился. — С другой стороны, когда этот сопляк — лучший друг Гарри Поттера, это имеет смысл».
На собрании Пожирателей Тёмный Лорд сказал, что в школе есть шпион. Эта же информация подтвердилась в истории с похищением отца Эрмелинды. И речь определённо была не о Северусе. Тогда о ком? Может ли им оказаться некто, на кого подозрение падет в последнюю очередь? Например, тихий, умный, сдержанный и опасно скрытный юноша, которого все считают лучшим другом Гарри Поттера. И о котором больше ничего не известно. Потому что кому какое дело до нелюдимого сироты, хоть и талантливого?
Снейп мысленно содрогнулся. Это была плохая комбинация. Очень-очень плохая. Даже будучи его деканом, Северус мало что мог сказать об этом мальчике. Чем он увлекался, о чем думал, какие у него были цели и планы, какие слабости? В течение последних четырех с лишним лет Томас Арчер для Снейпа был лишь безмолвным, не очень-то приятным приложением к Гарри Поттеру. Обычным ребенком. Но так ли это было на самом деле?
В конце концов, как именно Арчер выжил прошлой весной? Кто его спас? Ведь кто-то определенно его спас. Но какой ценой?
И главный вопрос — догадывался ли Поттер, что его друг примкнул к другой стороне? Замешан ли в этом Гарри? И если замешан, то каким, Мерлина ради, образом? Снова пытается выгораживать своего приятеля, как на втором курсе?
«Дьявол! — мысленно прорычал Северус. — Да мальчишка под пытками не сознается, если это касается Арчера».
Снейп замер.
Или всё тут совсем наоборот?
Он мысленно вернулся к своей теории о том, что Гарри Поттер имеет прямое отношение к возвращению Тёмного Лорда, возможно даже каким-то образом содействовал этому, чтобы спасти Арчеру жизнь. Но эта теория была слишком зыбкой и оставляла множество вопросов без ответа. И всё же, если в это уравнение добавить всего одну неизвестную ранее величину, то многое встанет на свои места. Имя этой величине — Томас Арчер.
Так и кто же кого тогда выгораживает?
Если на мгновение представить, что этой весной Гарри оказался лицом к лицу с возродившимся Тёмным Лордом, то вполне можно предположить, что Арчер, исцелившись от яда, заключил с последним сделку, чтобы спасти жизнь лучшему другу. Отсюда это заклятие памяти, блокирующее воспоминания Поттера и вызывающее панические атаки каждый раз, когда тот пытается что-то вспомнить.
Да уж... Похоже, Гарри даже не представляет, какую опасную игру за его спиной затеял Том.
Только при чем тут родословная Арчера?
Северус тяжело вздохнул. Разговор с Драко зародил в его голове слишком много вопросов, на которые у него всё ещё не было ответов. Он открыл глаза, уставившись в потолок. Похоже, теперь у него стало на одну проблему больше. Потому что если Том устроил некую гонку на выживание, то рано или поздно в неё окажется втянут и Поттер. И не дай Мерлин, шрамоголовый балбес начет собственное расследование раньше, чем Снейп разберется, как поступить с этой информацией. Потому что в то мгновение, как вмешается Поттер, проблема превратиться в катастрофу.
* * *
Том сделал глубокий вдох и открыл глаза, глядя на бескрайнюю гладь озера. Вода у самого берега была прозрачной и чистой, но чем больше была глубина, тем светлее она становилась, пока не превращалась в неподвижную пучину расплавленного серебра, в глубинах которого скрывалось то, что он искал.
Сознание каждого человека было чем-то неповторимым и индивидуальным. Мастерство легилимента измерялось тем, насколько хорошо он может совладать с чужим разумом и как быстро способен подчинить его своей воле. У кого-то он был изворотливым и неуловимым, словно зыбучие пески в пустыне, у кого-то хаотичным и изменчивым, как вихрь торнадо, у некоторых разум был настолько простым, что походил на детские геометрические фигуры. Но никогда прежде Том не видел сознания настолько неподвижного. И настолько невыразительного.
Планируя пробраться в голову к Поттеру, он ожидал увидеть тут бардак, бурю и хаос, густо замешанных с фейерверком мыслей и чувств, но встретила его гулкая тишина и шелест прибрежных волн. Не было урагана изменчивых эмоций, кружения страстей и страхов, вереницы воспоминаний, воя сомнений — ничего из того, что предполагал найти здесь Том. Лишь бескрайнее белое пространство и зеркальная гладь огромного озера. Тёмный Лорд мысленно скривился. Задача оказалась сложнее, чем он рассчитывал — выходило, что все важные чувства и мысли скрывались на дне под толщей воды, что походила на расплавленное серебро, и чтобы попасть туда, нужно было в эти воды погрузиться с головой.
Опустившись на колени, Том уперся ладонями в прибрежный песок, такой же белый, как и всё вокруг, и взглянул в озеро. В прозрачной воде с тихим шорохом накатывали на берег волны мимолетных мыслей — всё то, что проносилось ежесекундно в голове Гарри: какая-то повседневная чепуха вроде домашних заданий и игры в шахматы с Малфоем. Но начать следовало именно отсюда — с прибрежных вод. Нужно было понять, насколько чувствителен разум Гарри к внушению. Подмешать каплю чёрной краски в чистую воду и посмотреть, как легко она окрасится в другой цвет.
Очень медленно он поднёс руку к воде и коснулся кончиками пальцев прохладной поверхности озера. Выждав пару мгновений, он погрузил руку глубже и сосредоточился, выпуская в сознание Гарри едва уловимый импульс внушения легкий и незначительный, словно тихий шепот, но при этом достаточно настойчивый, чтобы просто его проигнорировать. По водной глади начали медленно расходиться круги, когда магия Тома коснулась разума Гарри.
Ещё несколько секунд Риддл наблюдал, как потревоженные воды легкой рябью расходятся в стороны и уже собрался погрузиться глубже, чтобы взглянуть на воспоминания и мысли Поттера, когда что-то вдруг изменилось.
К берегу с тихим шорохом подступила последняя волна и замерла, так и не отступив обратно. За этой волной, будто преследуя созданные Томом круги на воде, эта неестественная неподвижность захватила всё озеро, превращая воду в стекло. Плеск волн стих и вокруг наступила оглушительная тишина. Риддл с подозрением огляделся, пытаясь понять, что происходит, и в это мгновение из глубин стеклянного озера начал бесшумно подниматься молочно-белый туман, скрывая из вида застывшие воды. В удушливой, гнетущей тишине пелена тумана надвигалась на Тома, обступая его со всех сторон, пока всё вокруг не скрылось в густом мареве.
«Что, к дьяволу, это такое?» — насторожено подумал он, медленно выпрямляясь, когда вдруг осознал, что не может высвободить руку, которую ранее опустил в воду, будто она вмерзла в лед. В душе всколыхнулась лёгкая обеспокоенность. Так не должно было быть. Ни один человеческий разум на такое не способен. Даже хорошие окклюменты просто отгораживали сознание стеной, не пуская туда посторонних, или создавали поддельные воспоминания. А это... это было похоже на ловушку.
Том медленно обвел взглядом безмолвный белый мир, затянутый пеленой тумана, и замер, внезапно осознавая, что из глубин сизой мглы что-то неотрывно наблюдает за ним. Что-то живое. Разумное. То, чего здесь быть не должно.
Риддл снова попытался высвободить руку, скованную витками дымки, когда в тумане беззвучно проскользила исполинская тень. Послышался шорох перьев и скрежет когтей, а за ним низкое, утробное рычание, пока невидимое во мгле существо медленно обходило Тома по кругу. Обеспокоенность, что он испытывал до этого, сменилась страхом и злостью, когда Риддл осознал, что не может использовать свою магию, освободиться и покинуть разум Поттера, будто что-то здесь сковывало его силы, делая совершенно беспомощным перед незримым существом, что хищно кружило вокруг него.
Стараясь не терять из вида огромную тень, Том лихорадочно соображал, как выбраться из этой ловушки, перебирая все возможные варианты и, раз за разом, пытаясь вырваться из чужого сознания. Он так сосредоточился на этом, что не сразу понял, когда мерные шаги вдруг стихли и мир погрузился в вязкую, переполненную угрозой тишину. Том замер, вглядываясь в белое марево, прислушиваясь к каждому шороху, к любому вздоху или шелесту. Казалось, кошмарное затишье длится вечность, Риддл даже на мгновение понадеялся, что это создание, чем бы оно ни было, ушло, как вдруг за гранью тумана, практически в шаге от Тома, серебристо-зеленым огнём вспыхнула пара глаз, окатив его пламенеющей яростью. Забыв о скованной руке, он резко отшатнулся, и в ту же секунду из глубин неподвижной, серой мглы на него бросился огромный серебристо-белый зверь, который был будто соткан из витков тумана. В дюйме от лица клацнули клыки, прежде чем существо вновь растворилось в тумане и волна ледяного воздуха, смешанная с оглушительным рычанием сбила Тома с ног, отбросив на несколько футов назад. Одновременно с ударом о холодный пол он услышал крик Гарри. Мир на миг померк, а когда он снова открыл глаза, то обнаружил что лежит на спине посреди Выручай-Комнаты, а рядом с ним на коленях стоит Поттер, обхватив голову руками и крича от боли.
Растерянный и сбитый с толку, Том поднялся, опираясь на локти, и сел. Перед глазами всё поплыло, и он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя и одновременно понять, что он увидел. Воспоминания о неподвижном белом мире, где властвовали туман и тишина, и кошмарном существе, обитающем в глубинах этого тумана, казались такими яркими, словно всё это происходило наяву. Словно всё это было реальным.
Всё это не могло существовать в подсознании человека! Это не было похоже на чье-то подсознание! Это, чёрт возьми, вообще ни на что не было похоже!
Риддл почти в ужасе уставился на Поттера.
«Кто ты такой, дьявол тебя раздери?!» — в ярости сжимая кулаки, подумал он.
Крик Гарри оборвался и он, тяжело дыша, уперся ладонями в пол, слепо глядя прямо перед собой.
— Ты в порядке? — дежурно уточнил Том, не спеша приближаться к мальчишке.
— Нет, — сипло прошептал он. — Что... что это было?
— Это, — Том провел рукой по лбу, стирая пот и пытаясь взять себя в руки, что бы придумать более-менее вразумительный ответ, — это, полагаю, был врожденный ментальный щит.
Гарри резко вскинул голову, обратив на друга горящие негодованием глаза, в глубине которых тот различил серебристое мерцание ярости белого зверя и едва не отшатнулся.
— Полагаешь?! — дрожащим от злости голосом переспросил он. — У меня чуть голова не взорвалась!
Том вглядывался в глаза Поттера, наблюдая, как в них медленно угасает нечеловеческое серебристое сияние и, прочистив горло, осторожно спросил:
— Что ты почувствовал?
— Сначала ничего, — откинув со лба влажную от пота челку, сказал он. — А потом мне будто нож в череп воткнули. Что произошло?
Риддл покачал головой.
— Не знаю, — нехотя сказал он. — В твоём сознании возникла, хм, своего рода завеса из тумана.
— Тумана? — Гарри заметно напрягся. — Как он выглядел?
— Как туман, — раздраженно бросил Том. — Просто белая пустота и туман.
Поттер в задумчивости закусил губу.
— И, эм, и всё? — осторожно уточнил он.
Том с подозрением сощурился.
— Что ты знаешь?
— Ничего, — торопливо отозвался Гарри. — Просто спрашиваю, — он помолчал, словно размышляя, стоит ли задавать следующий вопрос и все же не сдержался: — А ты больше в этом тумане ничего не видел?
— Видел, — пристально наблюдая за выражением лица собеседника, ответил Риддл.
— Что? — так и не дождавшись продолжения, нетерпеливо спросил Поттер.
— Не знаю, — помедлив, ответил Том. — Какое-то существо.
— Существо? — Гарри заметно побледнел. — А на что... на что оно было похоже?
— Я его не разглядел, — Том скривился. — Но эта тварь явно злобная... и огромная.
Гарри в мрачном молчании уставился в пол.
— То есть выходит, если кто-то попробует залезть ко мне в голову, увидеть там у него ничего не получится? — помолчав, заключил он.
— Полагаю что так, — досадливо скривился Риддл.
Поттер насмешливо глянул на него.
— Я слышу нотки разочарования в твоём голосе, — заметил он.
— Я просто немного удивлен, — надменно бросил Том, потом, вспомнив, что всё еще сидит на полу, степенно поднялся на ноги и поправил мантию. — В любом случае, чтобы это ни было, оно неплохо защищает твоё сознание.
— Отлично, — Гарри тоже поднялся на ноги и, болезненно скривившись, помассировал виски.
— На твоём месте, я бы так не радовался, — ворчливо заметил Риддл, наблюдая как тот устало усаживается в кресло. — Это не совсем нормально, что в твоей голове живет нечто подобное.
Гарри бросил на друга долгий взгляд.
— До тех пор, пока оно охраняет мой разум от вторжения, меня всё устраивает, — легкомысленно отмахнулся он.
Том холодно взглянул на Поттера. Тот явно знал больше, чем показывал. Но когда и как он видел эту тварь? И что это такое?! Дьявол! Он на мгновение и правда поверил, что это существо убьёт его! Риддл сжал руки в кулаки, подавляя в себе желание устроить Поттеру допрос с пристрастием.
Ну что же... выходит, он наткнулся на очередной тупик — чтобы ни обитало в подсознании мальчишки, оно не даст ему так просто вмешаться в ход его мыслей.
— Черт, голова раскалывается теперь, — массируя виски, пожаловался Гарри. — Надеюсь, на этом наши уроки окочены?
— Видимо, да, — медленно протянул Том, с почти искренним сочувствием взглянув на мучающегося мигренью Поттера. — Как видно, вреда от них больше, чем пользы.
«По крайней мере, до тех пор, пока я не пойму, что за тварь обитает в твоём сознании и как ее уничтожить», — злобно подумал он.
* * *
Северус сцепил пальцы замком и мрачно взглянул на директора Хогвартса.
— Когда?
— Этой ночью, — Дамблдор задумчиво вертел в руках чашку с чаем. — И, насколько я могу судить, волшебная пресса этот инцидент либо проигнорировала, либо они и не подозревают, что это вообще произошло.
Снейп бросил ещё один взгляд на маггловскую газету, где сообщалось об аварии на железной дороге недалеко от Лондона. Журналисты писали, что трагедия произошла на пути в Брентвуд, когда поезд внезапно сошел с рельс. Из-за аварии были повреждены железнодорожные пути, а все пассажиры и машинист погибли. В целом, ничего сверхъестественного в этой новости не было. У магглов подобные явления случались нередко. Не такие фатальные и не с таким количеством разрушений, конечно, но, тем не менее, это не было чем-то особенным. С другой стороны, за последний месяц близ Лондона и в нескольких провинциальных городах такие происшествия вдруг начали происходить слишком часто: то взорвался рейсовый автобус до Ноттингема, то в какой-то мелкой деревушке случился настолько масштабный пожар, что всё поселение было буквально стёрто с карты Великобритании, то в Дареме вдруг случилось наводнение, которое смыло половину города. Теперь вот это. И хотя все эти события казались лишь чередой трагических случайностей, все вместе они составляли весьма мрачную последовательность. И не смотря на это, возможно, даже Северус не придал бы этим новостям значения, так как все несчастные случаи затронули только магглов, но Дамблдор утверждал, что на месте каждого происшествия ощущалось присутствие магии. Более того, изучив воспоминания пострадавших и свидетелей, директор обратил внимание, что многие за несколько дней или даже часов до катастрофы видели небольшие группы людей, с лицами, скрытыми белыми масками, одетых в длинные черные балахоны. И складывая вместе все эти факты, напрашивался единственный вывод.
— Одного я не могу понять, — помолчав, сказал Снейп. — Зачем устраивать все эти происшествия? Всё это, — он махнул рукой в сторону газеты, — никак не отражается на политической ситуации в волшебном мире. Никто из волшебников даже не в курсе, что у магглов что-то происходит. И, насколько мне известно, никто из магов не пострадал. Так с чего вдруг устраивать настолько хаотичные атаки?
— Сложно понять ход мыслей безумца, — печально покачал головой Дамблдор. — Возможно, он таким образом вымещает свою злость, или тренирует Пожирателей для грядущих нападений...
— Но это, черт возьми, не тренировка боя, — Северус фыркнул, — это массовые убийства и разрушения. Причем весьма грубо исполненные, словно работали какие-то безмозглые любители, а не опытные маги. К тому же все эти новости не встревожат волшебников, не заставят их прятаться в своих домах и пугаться собственной тени.
— Мы уже поняли, что он не торопится сообщать во всеуслышание о своем возрождении, — напомнил директор. — А значит, целью этого... безумия, является не попытка запугать.
— Тогда что он делает? — почти в отчаянии спросил декан Слизерина.
Альбус некоторое время ничего не говорил, отстранённо глядя в окно, за которым медленно клонилось к горизонту солнце.
— Не знаю, — вздохнул он. — Возможно, все эти атаки не так хаотичны, как мы думаем. Возможно, он ищет что-то...
Северус на это лишь досадливо скривился. Он не знал, что происходит в штабе Тёмного Лорда, не знал, что тот планировал и, увы, не мог заявиться туда без приглашения, прекрасно понимая, что это холодное безмолвие со стороны Волдеморта означает лишь одно — Снейпу он больше не доверяет. И в связи с этим открытым оставался другой вопрос — кто теперь выполняет роль шпиона вместо Северуса? Мысли профессора невольно обратились к Томасу Арчеру. Мог ли это действительно быть он? Способен ли этот мальчик так жестоко предать лучшего друга?
И какое отношение ко всему этому имеет его родословная, которая вдруг стала объектом интереса младшего Малфоя?
По крайней мере, одну загадку Снейп мог разгадать довольно быстро.
— Альбус, — негромко произнёс он, задумчиво водя пальцем по губам, почувствовав, как директор повернул голову, обращая на него взгляд, Снейп выпрямился в кресле, взглянув в его голубые глаза, — мне нужно ваше разрешение, чтобы на два дня покинуть Хогвартс.
— Могу я узнать, куда ты хочешь отправиться? — вежливо уточнил Дамблдор.
— В мой дом, — пояснил Снейп. — Мне нужно изучить пару книг, которые я, увы, не могу выносить из своей библиотеки.
— Что ж, если это необходимо...
— Боюсь, что да.
— Хорошо, — благожелательно кивнул директор, — если тебе потребуется больше времени...
— Не потребуется, — заверил его Северус. — Двух дней будет более чем достаточно, — он поднялся на ноги, — благодарю, директор.
— Надеюсь, ты поделишься со мной результатами своих изысканий, — улыбнулся Дамблдор.
— Если они оправдают мои ожидания — непременно, — заверил его Снейп и направился к выходу.
— Я попрошу профессора Герхард тебя подменить, если понадобиться, — мурлыкул ему вслед Альбус.
Снейп на это только кивнул и закрыл за собой дверь, слишком занятый собственными мыслями, чтобы обращать внимание на провокационные нотки в интонации директора.
* * *
У Гарри болела голова. Болела с того самого дня, как они с Томом провели это дурацкое занятие окклюменцией. И болела она так сильно, что ни о чем другом даже думать не мог. Ни сон, ни обезболивающие зелья, ни холодные компрессы не помогали, и с каждым днём Гарри становился все мрачнее и раздражительнее. Он всеми силами старался избегать одноклассников, опасаясь, что сорвется и наговорит кому-нибудь гадостей. Другие были не виноваты, что у него болела голова. Даже Том был не виноват, хотя Гарри очень хотелось сорвать на лучшем друге досаду и злость, ведь если бы не настойчивое предложение Арчера обучить его окклюменции, ничего подобного бы не произошло. С другой стороны, Том ведь не хотел ничего плохого, напротив — он пытался научить Гарри защищать свой разум и, кажется, сам не ожидал подобного исхода. Но, так или иначе, результат вышел скверный.
Первые два дня Гарри просто блуждал по школе угрюмой, молчаливой тенью, ожидая, что головная боль пройдет сама собой. Но этого так и не произошло, и чем больше проходило времени, тем ярче в душе разгоралось пламя негодования на мир вокруг, затмевая все остальные чувства. На третий день Гарри обратился за помощью к Эрмелинде, но, так как часть про неудачный урок окклюменции, завесу из тумана в подсознании и зверя пришлось опустить, она тоже мало чем смогла ему помочь, решив, что у него обыкновенная мигрень. В итоге Поттеру пришлось сделать вид, что лекарство помогло и, сияя фальшивой улыбкой, оставить профессора целительства в покое.
Но боль никуда не делась. И это начало его пугать. Гарри хотел поговорить с кем-нибудь, спросить совета или умолять о помощи, но не знал, к кому можно обратиться. Снейп на несколько дней уехал из школы, Сириус бы просто из-за него переживал, а помочь ничем не смог, Ремуса тоже до Рождества беспокоить не стоило, а писать письмо Хельге и несколько дней ждать ответа, мучаясь неопределенностью, было выше его сил. Кто оставался? Том? Гермиона? Глупости. Они бы только замучили его пустыми расспросами. Больше никому довериться Гарри не мог. Боль и бурлящее в душе раздражение сделали его не только вспыльчивым, но и недоверчивым ко всем вокруг, включая лучшего друга, который, к слову сказать, совершенно не обращал внимания на состояние Поттера. Или делал вид, что не обращает. В любом случае это бесило Гарри так же сильно, как и не проходящая мигрень.
С каждым днём злость поднималась откуда-то из глубин подсознания и с каждым ударом сердца растекалась по венам клокочущим, ядовитым потоком, отравляя разум и чувства. В Хогвартс вернулся Снейп, но Гарри уже не хотел обращаться к нему за помощью. Никто не мог ему помочь. Не мог или не хотел. Шли дни, и Гарри всё сложнее было противиться соблазнительному шепоту ярости в душе, который грозил перерасти в оглушительный вопль исступления.
— Мистер Поттер...
— Что?! — Гарри поднял голову, обратив раздраженный взгляд на профессора.
Снейп в холодном равнодушии вопросительно изогнул бровь.
— Не припомню, чтобы я позволял вам использовать подобный тон по отношению к учителю, — прокомментировал он, Поттер лишь молча смотрел на него в ответ, а в изумрудных глазах не отражалось ни страха, ни вины.
Северус опасно сощурился.
— Позвольте узнать, что произошло с вашими манерами за последние дни? — уточнил он.
Весь класс замер, предчувствуя бурю. Ни для кого не было секретом, что за последнюю неделю Поттера будто подменили. Он стал замкнутым и мрачным, почти перестал общаться с друзьями, а если и общался, то чаще срывался на них или огрызался, чем поддерживал цивилизованную беседу. И всё же до этого он ни разу не вел себя так по отношению к профессорам.
— У вас вопрос по поводу моего зелья, сэр? — сдержано поинтересовался Гарри.
— У меня вопрос по поводу вашего поведения, Поттер,— процедил Северус, наблюдая, как в зеленых глазах мерцает совершенно необъяснимая с логической точки рения злость.
— Моё поведение никак не касается урока, который вы преподаете, насколько я могу судить, сэр, — в тон декану отозвался тот, заработав несколько шокированных взглядов от сокурсников, даже Том в ироничном недоумении изогнул брови, быстро переглянувшись с Малфоем и Забини. — Так что если вы не начали совмещать зельеварение с этикетом, то я бы хотел вернуться к своей работе...
— Вы забываетесь, мистер Поттер, — после долгой паузы известил Снейп, чувствуя, что с мальчишкой творится что-то неладное, но не желая обсуждать это в окружении стольких благодарных слушателей. — Это неприемлемо. Отработка сегодня в семь. Так же я ожидаю от вас эссе с классификацией целебных снадобий, в состав которых входят цветки папоротника.
— Как угодно, сэр, — равнодушно бросил Гарри и, как ни в чем не бывало, вернулся к подготовке ингредиентов для зелья.
Снейп ушел к своему рабочему столу, обратив оттуда долгий взгляд на обнаглевшего мальчишку. Гарри, конечно, порой забывался и вел себя заносчиво, но никогда раньше Северус не видел в изумрудных глазах такой пламенеющей ярости. Поттер был не просто зол. Он был взбешен.
* * *
— Да что с тобой не так? — ворчливо поинтересовался Том за обедом, стараясь не обращать внимания на подозрительные взгляды декана Слизерина, которые тот бросал то на него, то на Поттера. — За один неполный день ты заработал три взыскания.
Гарри комментарий друга проигнорировал, мрачно разглядывая содержимое своей тарелки.
— Поттер нынче в ударе, как я погляжу, — презрительно заметил Драко. — Мы по твоей милости тридцать баллов потеряли.
— И это не предел, судя по его настроению, — весело добавил Забини.
Дафна, сидящая напротив Гарри, лишь молча бросила на того оценивающий взгляд и опустила глаза в журнал «Ведьмина мода», потеряв интерес к разговору.
— Спорим, три не предел? — продолжал развлекаться Блэйз. — У нас после обеда ЗОТИ.
Драко болезненно скривился.
— Так мы и до пятидесяти балов за день доберемся, — тоскливо протянул он.
— А то и до шестидесяти, — подхватил Нотт, враждебно покосившись на Поттера. — Может, его оглушить? Пускай в лазарете полежит до вечера.
Гарри в полной тишине отложил вилку, сокурсники мгновенно свернули дискуссию, почти опасливо воззрившись на него. Но вопреки их ожиданиям, тот лишь окатил всех присутствующих ледяным взглядом, после чего поднялся из-за стола и покинул Большой зал. Блэйз поежился, провожая его взглядом.
— У меня одного от него мурашки по коже? — поинтересовался он.
— И какая муха его укусила? — задумчиво выразил общее мнение Малфой, после чего обратил вопросительный взгляд на Тома: — Арчер, ты не в курсе?
Тот смерил Драко высокомерным взглядом.
— А я что, похож на его персонального психоаналитика? — колко осведомился он.
— Ну так вы вроде как лучшие друзья, — недоуменно напомнил Блэйз.
— Вроде как, — прокомментировала из-за журнала Гринграсс, бросив на Арчера ядовитый взгляд, — да, Том?
— С чего вдруг такие странные намёки, Дафна? — «ласково» улыбаясь, мурлыкнул Арчер.
— Даже и не знаю, — она снова сосредоточилась на своём журнале. — Мне казалось, тебя должны беспокоить подобные перемены в поведении друга, — она мимолетно усмехнулась. — Если, конечно, ты всё ещё считаешь его своим другом.
Малфой напряженно уставился на сокурсницу.
— Что ты имеешь в виду, Дафна?
Она лишь безразлично повела плечом.
— Ничего, Драко, совершенно ничего.
Малфой на это ничего не ответил, лишь бросил осторожный взгляд на Тома, который крутил в руке кубок с тыквенным соком, наблюдая за Гринграсс с опасной задумчивостью. В его тёмных глазах застыл могильный холод.
* * *
Снейп смерил стоящего напротив него мальчишку долгим, колючим взглядом.
— Объясните мне, Поттер, как можно было за один день заработать четыре взыскания и потерять шестьдесят баллов? — процедил он.
— Я проснулся пораньше, — плоско пошутил Гарри, безразлично разглядывая декана.
— Перестаньте паясничать, Поттер! — прорычал Северус. — Что с вами творится всю последнюю неделю? Вы отвратительно справляетесь с заданиями, на вас жалуются учителя, вы на каждом шагу грубите окружающим, загоняли квиддичную команду до такой степени, что мистер Забини от переутомления едва не упал с метлы...
— Дело не в усталости, сэр, он просто криворукий идиот, который...
— Поттер! — сердито перебил Снейп. — Если вас что-то тревожит, вы можете...
— Что? — резко оборвал его речь Гарри. — Вам рассказать?
— Именно так, — стараясь не сорваться, согласился Северус. — Я ваш профессор и ваш декан. Если с вами что-то происходит, я должен знать.
На какое-то крохотное мгновение Снейпу почудилось скользнувшее в глазах мальчика глухое отчаяние, но оно так быстро сменилось злостью, что он не успел ухватиться за это чувство и как-то среагировать, когда тот дрожащим от гнева голосом процедил:
— Сэр, если ваша отработка не включает в себя душеспасительные беседы, то прошу вас дать мне уже какое-нибудь задание. У меня полно домашней работы на завтра.
Северус поджал губы, раздраженно рассматривая упрямого идиота.
— Что ж, раз вы так настаиваете, — бархатистым голосом произнес он, — то отправляйтесь в кладовую и разберите сложенные там травы. И упаси вас Мерлин, если вы их неверно разложите.
Обычно подобная унылая, монотонная работа приводила мальчишку в ужас, но на этот раз тот лишь резко кивнул и, не проронив ни слова, скрылся за дверью кладовой. Снейп откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы замком, в мрачной задумчивости уставился на то место, где минуту назад стоял Гарри. Он видел, что в последние дни мальчишку буквально переполняет ярость. Но откуда она взялась и что её вызвало?
* * *
— Во имя Мерлина, Финниган! — прорычал Поттер на субботних занятиях КАБРиСа. — Мне иногда кажется, что я тут сам с собой разговариваю! Неужели так сложно, чёрт возьми, хоть раз сделать всё как надо?!
Симус, тяжело дыша, взглянул на Гарри.
— Ты слишком быстро атакуешь! — защищаясь, воскликнул он. — Я не успеваю сориентироваться!
— Бедный ты бедный, — ядовито процедил Поттер. — Когда на тебя нападут Пожиратели, приведи им этот аргумент, возможно, они вежливо дадут тебе отдышаться. Ещё раз! — рявкнул он, не давая Симусу и слова сказать.
Стиснув зубы, Финниган снова принял боевую сойку и приготовился защищаться, но ни выдохнуть, ни сконцентрироваться он не успел, так как Поттер двумя резкими взмахами палочки обезоружил его и сбил с ног.
— Жалкое зрелище, — с ледяной надменностью глядя сверху вниз на Финнигана, заключил Гарри.
— Да ты что, издеваешься?! — поднимаясь на ноги, возмутился тот.
— А мне тут весь день ждать, пока ты с мыслями соберешься? — огрызнулся Гарри, чувствуя, как клокочущая злость волнами проходит по всему телу.
— Гарри, он прав, — осторожно вмешалась Гермиона, другие ребята, отрабатывающие заклинания в парах, начали останавливаться, оборачиваясь к главе клуба. — Ты слишком агрессивно атакуешь.
— Ой прости, не знал, что вы тут все из сахара слеплены, — язвительно фыркнул Поттер. — Может, мы тогда вперед забегаем? Давайте к основам вернемся? Кубики с буквами раскладывать научимся? В песочнице поиграем?
— А ты не много на себя берешь, Поттер? — нахмурился Рон. — С чего вдруг ты решил, что можешь так себя вести с нами?
— Боже мой, ужас какой! — испугано распахнув глаза, Гарри прижал руку к груди, — Я задел твои нежные чувства? — он широким жестом указал на проход, ведущий в гостиную Гриффиндора. — Выход там, если что, иди поплачь.
— Да что с тобой такое? — недоуменно спросила Гермиона.
— Со мной все нормально! — теряя терпение, прошипел тот. — Меня просто до чертиков достало тратить своё время и силы на людей, которым даже лишний раз книжку лень открыть, — он резко замолчал, обводя взглядом удивленные и рассерженные лица ребят, гнев почти душил его. — Знаете что? — тихо сказал он. — Хватит с меня этого цирка. Если вам так хочется впустую тратить своё время — вперед! У меня и без вас проблем хватает.
На этом он в гробовом молчании вышел из аудитории. Остальные члены дуэльного клуба провожали его абсолютно растерянными взглядами.
— Итак, наш белый и пушистый Мальчик-Который-Всех-Любит немного озверел, — натянуто улыбаясь, подытожил Блэйз.
— Он уже неделю сам не свой, — задумчиво заметила Дафна. — С ним что-то происходит.
— Ну и что? Это не повод вести себя как засранец, — фыркнул Дин.
— И с чего он вдруг такой бешеный? — присвистнул Рон, почесав затылок.
— Я думаю, что это не он, — тихо сказала Луна, задумчиво накручивая на палец прядь своих светлых волос, казалось, поведение Поттера её совершенно не удивило.
— В смысле? — нахмурился Симус.
— Это не он злится, — благожелательно улыбаясь, пояснила Лавгуд. — Злится кто-то другой, а Гарри просто чувствует его злость.
Ребята непонимающе переглянулись, после чего все, не сговариваясь, посмотрели на Гермиону, та обреченно вздохнула.
— Я с ним поговорю, — пообещала она и торопливо покинула аудиторию, направляясь следом за другом.
— Эй, Лавгуд! А что значит злится кто-то... — Рон замолчал и удивлено моргнул, сообразив, что странноватой ученицы Рейвенкло в кабинете больше нет, — другой... — на автомате закончил он предложение и оглянулся на одноклассников. — Мне иногда кажется, что она привидение.
— Гарри! — Гермиона нагнала друга, до того, как он успел добраться до входа в гостиную старост Слизерина.
Он резко обернулся и в сумеречных тенях тайного хода девушке на миг почудился серебристый отблеск в изумрудных глазах.
— Гарри, — повторила она, останавливаясь в нескольких шагах от него. — С тобой всё нормально?
Он смерил её нечитаемым взглядом.
— Да, — холодно ответил Поттер. — Просто голова болит.
— Ты всех там напугал, — робко улыбнувшись, заметила Грейнджер, махнув рукой в сторону уходящего наверх тоннеля, где далеко позади осталась тайная аудитория, тот в ответ даже не улыбнулся, разглядывая её лицо пустым, безучастным взглядом.
— Чего ты хочешь? — сухо уточнил он.
— Понять, что с тобой творится.
— Просто болит голова, — повторил он, разворачиваясь, чтобы уйти, но Гермиона снова его окликнула, шагнув ближе.
— Гарри, послушай, ты злишься, я понимаю, — она вздохнула, — они порой все ведут себя как балбесы, часто не выполняют дополнительные задания и не читают книги, которые ты им советуешь, да. Но им нравятся эти занятия! Нравится учиться у тебя, слушать твои объяснения, наблюдать за тобой. Ты ведь действительно хороший учитель. Я даже не представляла насколько хороший! Неужели ты не видишь, как они смотрят на тебя? Как внимают каждому слову? — с жаром продолжала она, стараясь не обращать внимания на то, что его лицо остаётся совершенно бесстрастным, она хотела достучаться, должна была достучаться до него! — За этот месяц ты для многих стал примером. Они уважают тебя, Гарри. Но и это не всё. Как же ты не замечаешь, что все эти ребята не просто хотят чему-то у тебя научиться? Они хотят быть твоими друзьями!
— Я всего этого не просил, — безразлично ответил Гарри и, окинув Грейнджер презрительным взглядом, направился прочь в сторону Слизеринской гостиной.
На этот раз Гермиона не стала его останавливать. Она ещё долго стояла на месте, обеспокоенно наблюдая, как силуэт её друга скрывается в тенях коридора и слушая его удаляющиеся шаги. С Гарри действительно что-то было не так, и она совершенно не представляла, как ему помочь.
* * *
— Я думаю, он просто бесится от того, что эти ваши дуэльные занятия стали его обязательной программой, — предположил Том, когда Гермиона поделилась с ним своими переживаниями. — Ты же знаешь, он терпеть не может обязательств.
— Нет, дело не в этом, — Грейнджер покачала головой. — Из-за КАБРиСа он и раньше ворчал, но никогда ещё так не срывался на ребятах. Шутил, язвил, иногда отпускал колкости, но, — она беспомощно развела руками, — ты же знаешь Гарри! Он может и смерти человеку пожелать так добродушно, что никто даже не поймет, что это от чистого сердца было.
Том помолчал.
— То есть, ты думаешь, он странно себя ведет, — заключил он.
— А ты — нет? — Гермиона удивленно вскинула брови. — Даже Дафна отметила, что Гарри сам не свой...
— Дафна? — Том удивленно изогнул брови. — С каких это пор ты общаешься с Гринграсс?
— Э-э-э, ну, — Гермиона робко улыбнулась, — с тех пор, как она и Блэйз записались в состав членов дуэльного клуба.
Арчер со стоном закатил глаза.
— Во имя Мерлина, об этом вашем клубе что, вся школа кроме меня знала?
— Ну почти, — Грейнджер смущенно смахнула невидимую пылинку с рукава Тома и мягко взяла его за руку, — ты злишься?
— Не на тебя, — глядя в сторону, протянул он.
— А на кого?
— На мироздание в целом, — шутливо отозвался Арчер, разглядывая неподвижную гладь школьного озера, покрытую тонкой коркой льда.
— Я думаю, ты должен с ним поговорить, — предложила Гермиона.
— С мирозданием?
Она против воли весело хмыкнула.
— С Гарри, невыносимый ты негодяй!
— И почему сразу негодяй? — Том улыбнулся, искоса глянув на неё. — С мирозданием поговорить проще, чем с Гарри, — он заметил, как она нахмурилась, и терпеливо пояснил: — Он не любит говорить о своих проблемах.
— Но тебе он всё рассказывает, — напомнила Грейнджер.
— По-видимому, не всегда, — Арчер скривился. — Со мной он в последнее время стал таким же скрытным, как и с другими.
В глазах Гермионы вспыхнуло возмущение.
— Не понимаю, почему! Ты же столько делаешь для него!
— Он, полагаю, видит это как-то иначе, — нехотя пробормотал Том.
— В жизни не поверю, что у Гарри хватит совести считать тебя предателем, — отрезала Гермиона. — Вам давно пора поговорить.
— Мы уже говорили...
— И что?
— Он думает, что я хочу присоединиться к Волдеморту.
Грейнджер ошеломленно моргнула.
— Он тебе в лицо такое сказал?! — прошептала она, глубоко шокированная и возмущенная.
— Прямо не сказал, конечно, но намекнул, — Том взглянул в пылающие негодованием карие глаза и, аккуратно заправив за ухо девушки прядку её вьющихся каштановых волос, мягко улыбнулся: — Не переживай так, Гермиона, уверен, мы во всем рано или поздно разберемся.
— Меня просто так злит его отношение, — она покачала головой. — Ты же его лучший друг.
— И он знает это, поверь мне, — Том подался вперед, коснувшись губами её губ в быстром поцелуе, — всё будет хорошо, — пообещал он и, чуть отстранившись, деловито продолжил: — А теперь, расскажи-ка мне подробнее, кто ещё состоит в этом вашем клубе анархистов.
Глаза Гермионы вспыхнули весельем.
— Осторожнее Том, а то я решу, что ты завидуешь, — лукаво предупредила она, Арчер гордо вскинул голову.
— Чему, позволь узнать? Глупой игре в героев где-то в заброшенной аудитории?
— Но это же не просто «заброшенная аудитория»! — весело передразнила его Грейнджер. — Ты умрешь от зависти, когда узнаешь, где мы занимаемся!..
* * *
Гарри сидел на подоконнике, отстранённо глядя в окно, когда Том и Гермиона вошли в Выручай-Комнату. Стоило им переступить порог аудитории, как он медленно повернул голову, смерив обоих пылающим взглядом.
— О, ну надо же, вы соизволили вспомнить, что мы договорились сегодня поработать над картой, — вопреки горящей в изумрудных глазах ярости, голос его оставался ровным и очень спокойным. — Жаль только, что вы так же не вспомнили, что встреча должна была состояться час назад.
— Гарри, прости, нас задержали на дежурстве, — миролюбиво улыбнулась Гермиона.
— О, ну конечно, — протянул Поттер. — Ваши «обязанности старост». Это же так важно.
— Разумеется, это важно, — нахмурилась Грейнджер. — И не нужно разговаривать с нами таким тоном. Если тебя что-то злит, просто объясни, в чем дело.
— В чем дело? — Поттер удивленно вскинул брови. — У тебя правда хватает наглости спрашивать? — его губы растянулись в ядовитой усмешке. — Смешно даже, что двое моих самых близких друзей держат меня за идиота вот уже четыре месяца. Как считаешь, есть повод для злости?
Гермиона недоуменно склонила голову к плечу.
— Что ты...
— Имею в виду? — перебил её Поттер, ловко спрыгивая с подоконника на пол. — О, ничего особенного, кроме того, что вы парочка лживых лицемеров, которые сочли выше своего достоинства просто честно сказать мне, что вам куда интереснее крутить роман по тёмным углам школы, чем помочь мне восстановить карту, которая была уничтожена по твоей вине!
Грейнджер вздрогнула, уязвлённо взглянув на него.
— Гарри, я ведь уже извинилась, — тихо сказала она. — Ты же сам понимаешь, что я не специально...
— Да-да-да, — он закатил глаза, — ты не специально отдала карту на растерзание Пивзу, не специально везде суешь свой нос и не специально решила, что это хорошая идея влезть в нашу с Томом дружбу, уютненько в ней обосноваться, а потом вышвырнуть из неё всё лишнее, то есть меня!
Теперь Гермиона смотрела на него так, будто тот внезапно сошел с ума.
— Гарри, что ты такое говоришь? — дрогнувшим голосом прошептала она. — Я бы никогда...
— Вот только не надо строить из себя святую, — презрительно бросил он. — Я-то думал, мы с тобой друзья, а ты всё это время за моей спиной настраивала против меня моего лучшего друга!
— Что?! — ахнула девушка. — Гарри, ты в своём уме?
— О, ну конечно! Скажи, что я свихнулся! — прорычал он. — Ведь так в «Пророке» и пишут: «Гарри Поттер поехавший на всю голову псих»! Удобно, ничего не скажешь!
— Да ты!.. — Гермиона задохнулась от возмущения. — Да как ты можешь?! Всё это время ты сам! Сам постоянно отталкивал Тома! Подозревал его в каких-то ужасах! Врал ему! Человеку, который ради тебя стольким рискует! И ты говоришь, что я рушу вашу дружбу?! — теперь она была в такой же ярости, что и Гарри, и оба совершенно не обращали внимания на притихшего Арчера, который наблюдал за происходящим с расчётливым любопытством. — И все что ты теперь можешь это кидаться абсурдными обвинениями?! Ты хоть понимаешь, что вообще он ради тебя делает?!
— Не смей, — сузив глаза, прошипел Гарри, — вести себя так, будто ты все знаешь лучше других. Не лезь не в свое дело. Моя жизнь, как и моя дружба с Томом, тебя, чёрт возьми, не касается! Ты думаешь, что всё знаешь? Так вот ты ошибаешься! Ни черта ты не знаешь, Гермиона. Так что не делай вид, что стала вдруг экспертом в отношениях между людьми!
— Можно подумать, ты в этом преуспел! — огрызнулась она.
— У меня, по крайней мере, есть друзья, — ехидно заметил Гарри. — А у тебя что? Маленький кружок гриффиндорских неудачников, которые тебя из жалости приняли? Если бы не я и Том, кто вообще захотел бы с тобой общаться?
Гермиона застыла, с болью глядя на него.
— Прекрасно, — глухо прошептала она, бросив уязвлённый взгляд на Тома, который за всё это время даже не подумал за неё заступиться. — Пожалуй, на этом можно остановиться.
Сказав это, она выскочила за дверь.
— Скатертью дорожка, — ядовито процедил ей вслед Поттер.
Арчер пронаблюдал, как за Гермионой закрылась дверь, и неторопливо прошелся вперед по направлению к лучшему другу.
— Браво, Гарри, — ехидно улыбаясь, пропел он, — большей гадости даже я бы придумать не смог...
Он осекся, поймав взгляд Поттера, и остановился. Тот явно был не в себе, Том заметил это уже давно, но сейчас, глядя на него, он видел в глазах Гарри дикий отблеск, словно оттуда на него взирал взбешенный зверь. Зверь, сотканный из тумана, с серебристо-изумрудными глазами, в которых полыхала такая же исступленная ярость. И вся она была сейчас направлена на Арчера.
— Тебе смешно? — хрипло прошептал Поттер.
— Ты хоть сам понимаешь, что ведешь себя как сумасшедший? — спокойно заметил Том.
— Нет, — почти нараспев ответил тот. — И вот незадача... мне плевать.
— Научись уже самоконтролю, Гарри, — насмешливо протянул Арчер. — Психоз тебя не красит.
— Знаешь что, Том? — голос Поттера упал до еле различимого шипения, серебряные искры в его глазах горели все ярче. — Мне до истерики осточертело твоё заоблачное самомнение. Почему бы тебе просто им не подавиться?
— Послушай меня, Гарри...
— Иди к ЧЕРТУ!
С последним его словом по комнате пронеслась волна ледяного ветра, стирая в пыль гобелены на стенах и разнося в щепки мебель. Том среагировал мгновенно — выставив вокруг себя щит, но неистовая, безумная стихия расколола защиту на части за доли секунды, сбив Арчера с ног. Пролетев почти десять футов, Том врезался спиной в стену и упал на пол. В тот же самый миг, с последней волной стихийной магии серебряный огонь гнева в глазах Гарри застыл и медленно угас, а вместе с гневом исчезла мучительная мигрень, сводящая его с ума все эти дни. Несколько мгновений Гарри неподвижно стоял на месте, приходя в себя и постепенно осознавая, что сейчас натворил. Взгляд его переполнялся ужасом.
— О Боже, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает паника. — О Боже мой... — ещё секунду он в оцепенении смотрел на лучшего друга, лежащего на полу, после чего, опомнившись, бросился к нему, в два прыжка преодолевая разделяющее их расстояние. — Том? О Господи, Том! Ты слышишь меня? Ты в порядке? Пожалуйста, будь в порядке! — упав рядом с ним на колени, Поттер перевернул его на спину, вглядываясь в бледное лицо. — Том? Том! Том, прости меня! Пожалуйста, прости ме...
— Да заткнись ты уже, дьявол бы тебя побрал, — мученически простонал Арчер, открывая затуманенные болью и раздражением глаза. — Совсем свихнулся? — прижимая руку к груди, он со стоном принял сидячее положение, продолжая сверлить Поттера негодующим взглядом. — Ты мне все ребра переломал, кретин.
— Прости меня, — глухо пробормотал Гарри. — Пожалуйста, прости, я не понимаю, не знаю, что на меня нашло...
— Ну конечно ты не знаешь, — проворчал Том.
— Давай я помогу, — Гарри вытащил волшебную палочку.
— Что ты собираешься делать? — с легким недоверием, даже опаской, уточнил Арчер.
— Диагностические чары, — тут же пояснил Гарри. — Вдруг ты и правда что-то сломал? — он с совершенно несчастным лицом уставился на друга. — Том, пожалуйста, прости меня! Я не хотел...
— Да понял я, — нетерпеливо перебил Арчер. — Давай уже свои диагностические чары, только не ной ради Мерлина, у меня от твоих воплей голова раскалывается.
Гарри неуверенно улыбнулся и тут же приступил к проверке причиненного ущерба, в то время как Том неотрывно наблюдал за испуганным и встревоженным другом. В зеленых глазах не осталось ни следа злости и ярости, ни искры серебристого безумия, которое рвалось уничтожить всё на своём пути. Это снова был привычный и знакомый ему Гарри Поттер, без какого-либо намека на кровожадную агрессию.
Что ж, по крайней мере, теперь он точно знал, что его маленькое внушение все же сработало. Хотя он и не ожидал такого взрыва, но своего добился, ведь Гарри наконец-то любезно соизволил разругаться с Гермионой. И даже не смотря на то, что злость прошла, заложенные в его голову мысли и подозрения в отношении Грейнджер никуда теперь не денутся. Только вот, похоже, больше он провернуть такой фокус не сможет. Хотя сам Гарри и не понимал, кто подмешал в его сознание непрошеные мысли, зверь, обитающий там, учуял чужое вмешательство и пришел в ярость.
В это мгновение Том сделал два крайне важных вывода:
Если разозлить зверя в подсознании, то зверь разозлит Гарри.
Если зверь разозлит Гарри, то он превратится из доброго и мирного мальчика в смертельно опасное оружие.
Чем бы ни было то существо, оно было куда сильнее и страшнее, чем мог предположить Тёмный Лорд. И в отличие от Поттера, оно не знало ни жалости, ни сострадания. Увы, ни зверем, ни его сокрушительной яростью управлять Риддл не мог. А теперь, из-за манипуляций Тома, зверь был взбешен. Настолько взбешен, что попытался его убить. И вполне возможно, если подобное повторится, остановить этот гнев не сможет даже сам Гарри.
___________________
Приближалось Рождество. Не то чтобы Гарри до этого было какое-то дело, учитывая текущую ситуацию, но всё же оно приближалось. В Хогвартсе витало предпраздничное настроение. Учиться никто не хотел. Ребята обсуждали грядущие каникулы и закупались подарками для родных и друзей. Даже школьный двор, укрытый пушистым снегом, будто сошел со сказочных картинок, не смотря на то, что небо было затянуто серой пеленой облаков.
Увы, вся эта жизнерадостная мишура настроения Поттеру поднять не могла.
После того как его стихийный выброс едва не убил Арчера, оставив Гарри опустошенным и испуганным, сил у него хватило лишь на то, чтобы доползти до спальни и, рухнув в кровать, проспать почти сутки. Том, нужно отдать ему должное, быстро понял, что к чему и, отложив обсуждение произошедшего на более подходяще время, выпросил у Снейпа освобождение для Гарри, сославшись на то, что тот не здоров. Слизеринский декан немного поворчал для порядка, но разрешение подписал, велев передать Поттеру, чтобы тот сходил в лазарет, если к вечеру его состояние не улучшится. Таким образом, у Гарри появилась возможность целый день провести, обнимая подушку и скрываясь за плотным серебристо-зеленым пологом кровати от всего мира.
Проспав почти до обеда, он чувствовал себя куда живее, что позволило ему мыслить ясно и четко, и это было весьма приятно, учитывая, что всю прошлую неделю он не мог даже проанализировать, что вообще с ним творится.
Но тут возникла новая проблема.
Стоило Гарри вспомнить все события прошедшей недели, как ему нестерпимо захотелось залезть обратно под одеяло, укрыться с головой и провести так лет тридцать-сорок, пока все не забудут его «очаровательное» поведение. Перебирая в голове всех своих знакомых, он вдруг понял, что разругался со всеми, исключая, пожалуй, только Тома, Луну и Дафну. Впрочем, насчет последней он не был так уверен, потому что большую часть времени просто её игнорировал. А Дафну Гринграсс игнорировать было вредно для здоровья. Вообще, следовало бы придумать какое-нибудь внятное оправдание своему поведению, потому что вариант типа: «Я вел себя как псих, потому что у меня болела голова», — звучал не очень-то убедительно. К тому же, обязательно найдется кто-нибудь, кого может обеспокоить сам факт того, что Поттер неделю мучился мигренью, от которой не спасало даже универсальное обезболивающее зелье.
Например, Гермиона.
Тут Гарри вспомнил, как гадко они разругались днём ранее и мученически скривился. Соблазн спрятаться под одеялом усилился втрое. Пожалуй, ей досталось больше всех. Впрочем, не то чтобы совсем уж незаслуженно. Потому что, во-первых, какого черта она совала свой нос в их отношения с Томом, а во-вторых, настраивала против него...
На этой мысли Гарри осекся и хмуро уставился на сэндвич в свой руке, который притащил ему заботливый Виви, и который он жадно уничтожал, все ещё валяясь в кровати.
А с чего он вообще взял, что Гермиона пыталась рассорить их с Арчером? Да, она была темпераментна, вспыльчива и прямолинейна, вдобавок обладая нездоровой тягой к вселенской справедливости, но помимо прочего она была самоотверженной, доброй и честной. Такой честной, что физически не способна была хоть что-то держать в секрете... что, в общем-то, иногда даже раздражало.
Так мог ли настолько открытый человек намерено совершить такую подлость?
Очевидно, что нет.
Тогда откуда эта бредовая мысль вообще зародилась в его голове?
Гарри откусил кусок сэндвича и принялся в задумчивости его пережевывать. Если так подумать, то до этого бесконечные опоздания Тома и Гермионы хоть и расстраивали его, но не злили. Скорее даже наоборот. Поттера веселили попытки друзей скрыть от него свои отношения. Гарри был уверен, что всю эту таинственность инициировал Арчер, который до последнего не желал признаваться ему, что встречается с девушкой, которую с одиннадцати лет считал скучной зубрилой. Эта стеснительность была даже трогательной в какой-то степени. Гарри делал вид, что ничего не замечает, дожидаясь подходящего момента и придумывая какую-нибудь шутку, чтобы как можно эффектнее сообщить о своей осведомленности.
Что ж. Одного он определенно добился — более эффектного выступления он бы и придумать не смог. Только вот это должно было быть мило. И забавно. Немного смущающе, возможно. Но определённо не ядовито и злобно. Не так, словно он всё это время исходил негодованием и желчью, ревнуя своих друзей друг к другу.
Стоило вспомнить случившуюся ссору, как аппетит тут же пропал. Гарри отложил недоеденный сэндвич на тарелку, отодвинул ту в сторону и уселся поудобнее, прислонившись спиной к стене. Как, должно быть, омерзительно он выглядел, закатив такой скандал. Но с чего вдруг он вообще стал разбрасываться подобными обвинениями? Гермиона не дала ему ни единого повода так думать. И она всегда искренне переживала за него и за Тома. Она бы никогда не стала настраивать их друг против друга. Даже когда он говорил все те гадости, она пыталась достучаться до него, объяснить, что он нечестно себя ведет по отношению к Тому. Возможно, она не во всём была права, но это же повод так на неё нападать. Все его вспышки гнева, направленные на других, пока он был не в себе, были чрезмерно преувеличены, но имели прямое отношение к их поступкам. То есть, пусть он и реагировал чересчур остро, но это можно было объяснить. А вот что за бес в него вселился во время ссоры с Гермионой? И когда это произошло?
Возможно, все эти мысли просто копились в подсознании, но до вспышки гнева он их игнорировал или находил безобидные оправдания?
Должно быть, так и было.
Хотя, по правде сказать, он не мог вспомнить, чтобы подобные мысли вообще закрадывались к нему в голову. И почему даже сейчас, когда он думал о Гермионе, в душе поднималось необъяснимое раздражение?
Поттер уставился на остатки своего сэндвича и мысли его плавно поползли в сторону дуэльного клуба, где он тоже умудрился набедокурить.
«И кто теперь вообще будет ходить на занятия? — тоскливо подумал он и, вдруг осознав, что сожалеет о том, что их занятиям пришел конец, недоуменно моргнул. — А с чего, собственно, я расстраиваюсь? — задался вопросом Гарри и, схватив с тарелки сэндвич, яростно впился в него зубами. — Эта идея мне с самого начала не нравилась! — он откусил большой кусок и принялся с чрезмерным энтузиазмом его пережевывать. — Мне что, больше нечем заняться, чем учить кучку ленивых болванов?»
В конце концов, он уже немало им рассказал, и если им так надо, пусть дальше занимаются самостоятельно. Он за них не отвечает, так? Так. Тогда и нечего переживать. Наоборот, стоит чувствовать себя воодушевленным! Ведь он так удачно избавился от этих дурацких занятий, которые только время отнимали. Отлично! Прекрасно! Теперь у него появилась куча свободных вечеров, чтобы посвятить их своим исследованиям. Он ничуть не переживал. И ему вовсе не нравилось проводить время в компании кучи малознакомых людей, которые... внимали каждому его слову так, будто им и правда было интересно. С которыми он после занятий подолгу обсуждал историю магии или особенности чар. Которые шутили и смеялись вместе с ним, обсуждая последние события в школе, обмениваясь новостями и сплетнями или жалуясь на сложное домашнее задание и грядущие экзамены, будто они были... друзьями.
Гарри доел сэндвич и удовлетворенно хмыкнул.
Это к лучшему. Определенно к лучшему. Зачем ему эта морока?
Осталось разобраться, что сказать Снейпу и Дафне. На остальных ему было плевать. Даже на Гермиону. Потому что все они сами во всём виноваты.
Замечательно.
Никаких проблем.
Гарри взглянул на часы и поморщился. Скоро уроки подойдут к концу, и кто-нибудь обязательно зайдет в спальню, чтобы проверить, как он себя чувствует. Разговаривать с кем-либо он пока не хотел. Конечно, Поттер понимал, что хоть прятаться от мира и собственных проблем, валяясь в кровати, было делом приятным, но рано или поздно ему придется столкнуться с последствиями.
Но лучше поздно, чем рано.
Выбравшись из кровати, Гарри сменил пижаму на джинсы и свитер и, завернувшись в мантию-невидимку, покинул общежитие. Стараясь двигаться как можно тише, чтобы кто-нибудь ненароком не услышал его шаги, эхом разносящиеся по пустынному коридору подземелий, он добрался до Тайной Библиотеки Слизерина, где улёгся на свой любимый диван и уставился в сводчатый потолок.
Оставалась последняя проблема, которую следовало обдумать.
Что произошло со Зверем?
По-видимому, он среагировал на вторжение Арчера в сознание Гарри, но откуда вдруг столько ярости? Поттер прекрасно понимал, что вся эта дикая злость принадлежала не ему. Он и раньше испытывал нечто подобное, когда его магическая кора трещала по швам. Но тогда Зверь реагировал на сильные эмоции Гарри, а не наоборот. Впрочем, Поттер и после этого порой испытывал отголоски чувств Зверя, которые отчасти отражались на его собственном поведении. Ему вспомнилась первая отработка у Амбридж, когда он едва не напал на профессора, ослепленный негодованием собственной магии. Если так подумать, то особо сильные эмоциональные вспышки у Зверя случались в следствии столкновения с любым проявлением несправедливости по отношению к Гарри. Особенно, если это было как-то связано с физическим уроном.
Так и в чем же состояла несправедливость, которая вызвала настолько сокрушительный гнев? Что такого сделал Том? Пытался прочитать какие-то особо секретные мысли? Так у Гарри не было секретов от лучшего друга, не считая КАБРиСа, да и это не было такой уж страшной тайной.
Выходит, Зверь подобным образом будет реагировать на любое вторжение в сознание Гарри? Это могло стать проблемой. Ведь если Гарри после каждого подобного случая будет превращаться в берсерка, то рано или поздно его разбушевавшаяся магия кому-нибудь навредит. И хорошо, если это будет недоброжелатель, а не случайно подвернувшийся под горячую руку сторонний наблюдатель.
Поттер мысленно содрогнулся, на мгновение представив, что могло бы произойти с Арчером, если бы не его реакция и магический щит. Одновременно с этим он вдруг вспомнил случай на третьем курсе, когда его стихийная магия вышла из-под контроля и разнесла на клочки половину коридора Хогвартса. В тот момент в эпицентре стихии находился и Том, но по какой-то причине он не пострадал, будто сама магия, чувствуя его привязанность к Арчеру, обошла того стороной. Нелепое предположение, конечно, но... что если так оно и есть? Что если его магия уберегла Тома? Так ведь произошло и во время их дуэли в библиотеке Слизерина. Тогда Гарри призвал магию намеренно и, даже понимая, насколько разрушительными и страшными могут быть последствия, он также чувствовал, что стихийный выброс, за считанные секунды разорвавший на части василиска, не навредит Арчеру.
Так что же изменилось теперь?
Почему Зверь, скованный цепями магической коры, ослепленный болью и яростью, в тот раз не тронул Тома, а в этот попытался убить за то, что Арчер по сути всего лишь пытался помочь? Разве Зверь этого не знал? Он ведь видит всё, что видит Гарри. Сомнительно, что он вдруг пропустил тот факт, что это было просто занятие окклюменцией, а не нападение. К тому же, Зверь после этого пришел в такую ярость, что Гарри едва с ума не сошел от головной боли и злости, а такого не происходило никогда. Так что же так взбесило Зверя? Это была инстинктивная самозащита? Или реакция на какие-то действия Тома?
Поттер мысленно вернулся к той теории, где Зверь реагировал на некую несправедливость по отношению к нему. Если следовать этой логике, то выходит, что Арчер не просто пытался прочитать его мысли. Он сделал что-то еще. Что-то достаточно серьёзное, чтобы вызвать такую реакцию. Но что? Вряд ли Том собирался навредить ему. Тогда что? Внушение? Гарри фыркнул. Ну да. Как же. И что же он, скажите на милость, хотел внушить? Никаких странных, нелогичных мыслей у него не появилось, за исключением, пожалуй...
Он замер, глядя в потолок.
— Не может быть, — потерянно прошептал Гарри. — Этого не может быть...
Том никогда бы так не поступил с ним или с Гермионой. Это же было отвратительно! Это было нечестно... подло...несправедливо...
И зачем? За что?
Какой во всем этом был смысл?!
Гарри резко сел и на мгновение зажмурился, когда вся комната закружилась перед глазами, а виски обожгло знакомой болью. Все его степенные, упорядоченные мысли вдруг обратились в ураган бессвязных чувств. Он больше не мог ни о чем думать, анализировать, делать выводы. Ему нужно было успокоиться. Нужно было сосредоточиться. Нужно было... Поттер оттянул ворот свитера, чувствуя, что задыхается. Вскочив на ноги, он подхватил с пола мантию-невидимку и почти бегом бросился к выходу. Ему нужно было на улицу. Грудь сдавило, и он никак не мог сделать вдох. Воздух... ему нужен был воздух...
* * *
Том добавил последнее заклинание и затаил дыхание, пока на желтоватом пергаменте проступали очертания плана Хогвартса. Вот появился Большой зал, за ним длинная вереница коридоров и тайных ходов, кабинет трансфигурации, чар, ЗОТИ и так далее, пока наконец он не увидел Выручай-Комнату, где в неподвижности замерла точка с именем Том Арчер.
— Наконец-то! — он победно рассмеялся и ударил кулаком по столу, на миг растеряв свою холодную собранность.
Ему удалось обмануть карту Мародеров!
Закрыв все книги и тетради, в которых проводил расчёты, Том уничтожил копию карты, над которой до этого работал Поттер, и широко усмехнулся. Его вдруг охватило нестерпимое желание поскорее поделиться новостями с Гарри. Окинув последним взглядом свое безупречное творение, и попутно отыскав на карте точку с именем друга, он аккуратно свернул новую карту и убрал её в сумку вместе со своими записями.
«Гарри будет в восторге», — мимолетно подумалось ему, когда Том торопливо покидал Выручай-Комнату.
Уже спускаясь по лестнице, он натолкнулся на Гермиону, которая прошла мимо, даже не взглянув в его сторону.
«Ха, — злорадно подумал Том, — похоже кто-то в обиде не только на Поттера. Как мило с её стороны. Теперь мне даже не придется придумывать отговорку, чтобы больше с ней не общаться. Очень удобно».
Он уже почти добрался до конца лестницы, когда ему вдруг пришло в голову, что этот цирк с Грейнджер он затеял не только для того, чтобы она рассорилась с Гарри. Была и другая причина — слишком увлеченная отношениями с Арчером, Гермиона переставала замечать все его странности, да и думала через раз, но теперь на волне обиды, она может начать цепляться к любой мелочи, станет подозрительной и, не ровен час, узнает что-нибудь лишнее. Этого допустить было нельзя. Пусть лучше ломает голову над проблемами в своей личной жизни, чем сует нос в дела Тома. С этими мыслями, он развернулся и, привалившись спиной к перилам, скривил губы в саркастичной усмешке.
— Мы теперь даже не здороваемся?
Гермиона остановилась на самом верху лестницы, вцепившись в мраморные поручни с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Обернувшись, она холодно взглянула на него через плечо.
— Добрый вечер, — равнодушно поприветствовала она и собралась уходить.
— Неужели ты и впрямь настолько обижена? — мурлыкнул ей вслед Арчер.
С её губ сорвался ядовитый, нервный смешок, когда Грейнджер, медленно обернулась.
— У тебя хватает наглости об этом спрашивать? — сдержанно осведомилась она, окатив его ледяным взглядом. — После того, как ты со мной так поступил?
— Как именно я с тобой поступил, Гермиона? — обманчиво мягким голосом, поинтересовался Том, непонимающе изогнув брови.
— О, можно подумать, ты сам не знаешь, — колко фыркнула она.
— Просвети меня.
Грейнджер мгновение молча рассматривала его, сощурив карие глаза.
— Как тебе это удается? — удивленно спросила она.
— Что именно?
— Быть таким... хладнокровным мерзавцем?
Арчер усмехнулся.
— Это врожденный талант, — самодовольно признал он, Гермиона в ответ только ещё больше помрачнела.
— Ты просто стоял там и молчал, — её голос едва уловимо дрогнул, указывая на то, что её ледяная защита дала трещину. — Ты ничего не сказал...
— А что я должен был сказать? — вежливо уточнил Арчер, намерено выводя собеседницу из равновесия своим показательным недоумением.
— Что?.. — она чуть повысила голос, но всё ещё держала себя в руках. — Даже и не знаю... что угодно, быть может? Ты просто слушал, как он швыряет мне в лицо все те ужасные обвинения и ничего не сказал ему! Не... — она сделала судорожный вдох, отчаянно стараясь не сорваться на крик, — не...
— Вступился за тебя? — закончила за неё Арчер, Гермиона лишь смерила его уничижительным взглядом и промолчала, гордо вскинув голову.
Том вздохнул.
— Ты разве не видела, в каком Гарри был состоянии? — напомнил он. — Думаешь, он стал бы слушать какие-либо доводы? Если бы я в тот момент встал на твою сторону, Гарри бы решил, что мы с тобой и правда плетём за его спиной Мерлин знает какие интриги и вообще бы с катушек слетел.
— О, да брось! — Гермиона скривилась. — Просто признай, что наши с тобой отношения... — она запнулась, — что я совершенно не стоила того, чтобы ссориться с лучшим другом.
— Позволь напомнить, — сухо прокомментировал Арчер, — что он там не только тебя грязью поливал.
— Но сорвался-то он на мне! — не выдержав, воскликнула Грейнджер.
— Да, — спокойно согласился Том, — потому что ты вступила с ним в дискуссию. Что с твоей стороны было глупой идеей. Гарри явно был не в себе. Ты сама мне об этом все уши прожужжала буквально за час до этого.
— И поэтому ты решил малодушно промолчать, — с издёвкой заключила Гермиона. — И правда. Какой смысл принимать удар на себя, когда поблизости есть достаточно отчаянный идиот, готовый с радостью сделать это за тебя? Как это по-слезирински дальновидно.
— Я решил, что, когда мы с ним останемся одни, я смогу его вразумить, — игнорируя сарказм, сказал Том.
— И как? Удалось? — язвительно уточнила она, скрестив руки на груди.
— В каком-то роде да. Он одумался, — Том выдержал небольшую паузу. — После того как его магия вышла из-под контроля, и он сломал мне два ребра.
Гермиона вмиг растеряла половину ядовитого раздражения, шокированно взглянув на него.
— Он напал на тебя?
— Представь себе....
— Ты, — она на миг поджала губы, разрываясь между обидой и беспокойством, — ты в порядке?
— Как видишь, — он развел руки в стороны, будто демонстрируя отсутствие тяжких увечий.
— Почему он напал? — теперь в её голосе явственно звучали тревога и недоумение.
— Потому что я пытался объяснить ему, что он был не прав, обвиняя тебя, — Том скривил губы в досадливой усмешке. — Он, как видно, прислушаться к моим доводам не захотел. Вот и всё, чего стоила моя «слизеринская дальновидность», как ты любезно отметила. Но ты можешь, конечно, и дальше меня ненавидеть.
— Я тебя не... — Гермиона замолчала, не желая так просто уступать. — Я подумаю над тем что ты сказал.
— Подумай, — он пожал плечами и, мимолетно ей улыбнувшись, зашагал прочь, делая вид, что не чувствует пристального взгляда, которым его провожала Грейнджер, пока он не скрылся за поворотом.
* * *
Гарри стоял под снегопадом, одетый только в свитер и джинсы, и, обратив лицо к черному небу, ощущал, как на кожу и волосы плавно опускаются снежинки. В голове было тихо и пусто. Он хотел бы провести так всю ночь. Или всю жизнь. Не шевелиться, не думать, не знать и главное не чувствовать ничего, кроме декабрьского мороза. Он больше не хотел ни о чем думать, и не хотел ни в чем разбираться.
Плевать, что там разозлило Зверя.
Плевать, почему он вдруг так сорвался на бедную Гермиону.
Плевать откуда взялись все те гадкие мысли.
На все плевать.
Сейчас имел значение лишь холодный ветер, который приятно остужал разгоряченную после бега кожу, и крупные хлопья снега, плавно опускающееся на одежду и волосы.
Ему так нравилась эта неподвижность. Отгородившись от мира завесой снегопада, он мог представить, что остался совершенно один во всей вселенной и теперь ему совершенно не о чем беспокоиться.
Увы, это замечательное чувство длилось недолго и закончилось весьма неожиданно, когда на голову упала какая-то ткань. Гарри недоуменно моргнул, отрывая взгляд от неба, и в поле его зрения тут же попал Том.
— Ты вообще нормальный? — раздраженно поинтересовался он. — Шотландия. Середина декабря. Ты в курсе, что люди в здравом уме хотя бы зимнюю мантию надевают, отправляясь на улицу в такое время?
Гарри стянул с головы серо-зеленый шарф и, помедлив, обмотал им шею, пристально наблюдая за другом. Он вел себя так, будто совершенно ничего не произошло. Будто всё было в порядке. Будто он не пытался подавить волю Гарри, пользуясь его доверием.
— Ты такой заботливый, Том, — отстранённо заметил он, вновь обращая взгляд к небу.
— Я предусмотрительный, — высокомерно фыркнул Арчер, не обращая внимания на странное оцепенение собеседника. — У меня нет никакого желания возиться с тобой, когда ты свалишься с температурой.
— Мне казалось, для таких случаев у нас есть лазарет, — лаконично напомнил Поттер, не глядя на него.
— Ага, тебя попробуй туда затащить.
Даже не улыбнувшись, Гарри посмотрел на друга и какое-то время в полной тишине вглядывался в его глаза. Как бы ему хотелось сейчас уметь читать мысли... Раньше он почти всегда знал или хотя бы догадывался, о чем думает Том, а теперь... теперь...
— Ты в порядке? — заметив, наконец, отчуждённое состояние Поттера, уточнил Арчер, склонив голову к плечу.
— Том, — тихо сказал Гарри, понимая, что у него совершенно нет сил на то, чтобы сейчас умалчивать о собственных мыслях, придумывая какие-то оправдания, — на занятии окклюменцией ты внушил мне рассориться с Гермионой?
Вопрос прозвучал так равнодушно, словно ответ на него Поттера совершенно не интересовал. Мгновение лицо Арчера оставалось совершенно бесстрастным, но постепенно из бездонной тьмы в его глазах начало подниматься удивление, за ним неверие, а после — злость. Взгляд его сделался отстранённым и чужим.
— Ну, безусловно, — едко процедил он, у Гарри перехватило дыхание.
«Не может быть...» — почти в отчаянии подумал он.
— А до этого, — все так же саркастично продолжал Арчер, — я внушил тебе спрыгнуть с Астрономической башни, чтобы научиться летать.
Гарри моргнул, холод, сковывающий разум чуть отступил.
— Ч-что?
— А еще раньше, — зашипел Том, — я внушил тебе разрушить твою магическую кору, — он вскинул голову, окатив друга ледяным, надменным взглядом. — Я вообще виноват во всех твоих проблемах. А ты только додумался, бедолага?
— Я...
— Что? — резко перебил Арчер. — Какое ещё обвинение ты не высказал? Продолжай, пожалуйста.
— Том...
— А, впрочем, знаешь, не стоит. Мне осточертело слушать твоё нытьё и упрёки, — тот презрительно скривился. — Нравится обвинять всех вокруг? Вперед! С меня хватит.
Резко развернувшись, он зашагал по снегу прочь к школе. Не в силах пошевелиться или что-то сказать, Гарри лишь провожал его застывшим, растерянным взглядом, а в душе кружил ураган спутанных чувств и мыслей, самой яркой из которых было осознание, что, похоже, сейчас он совершил чудовищную ошибку.
* * *
Тёмный Лорд отложил в сторону документ, который изучал, и, сцепив пальцы замком, взглянул на мужчину, расположившегося в кресле напротив его рабочего стола.
— Что ж, — неторопливо начал он, — должен признать, что результаты меня впечатляют. За два неполных месяца вы сделали то, на что у целителей в клинике святого Мунго уходят годы.
Кёльт Вилберг в ответ чуть скривился.
— Не то чтобы у меня был выбор, — с ноткой сарказма заметил он. — Помнится, вы угрожали убить мою дочь, если я не уложусь в сроки.
— Я всего лишь воззвал к вашему здравому смыслу, целитель Вилберг, — холодно улыбнулся Волдеморт. — Порой людям требуется немного мотивации, чтобы показать хороший результат.
— Угрозы не всегда являются хорошим стимулом, милорд, — веско прокомментировал Кёльт. — И порой могут спровоцировать человека на саботаж.
— Как удачно, что вы не относитесь к числу подобных людей, — бархатисто отозвался Тёмный Лорд.
— Я целитель, — Вилберг помрачнел, — и давал клятву спасать нуждающихся... кем бы они ни были.
— Высокие моральные принципы — это похвально, — насмешливо заключил Волдеморт.
— Как досадно, что не все могут этим похвастать, — Кёльт говорил спокойно, но ядовитый намёк всё же не укрылся от внимания Тёмного Лорда, и он угрожающе сузил глаза.
— Осторожнее, целитель Вилберг, — тихо предупредил он, — у моего терпения есть границы, и вы практически переступили черту.
— Угрозы, — Кёльт фыркнул, — шантаж и угрозы, — он покачал головой, иронично разглядывая сидящего напротив мага. — Позвольте сказать, что для человека, провозгласившего себя лидером и планирующего держать в своих руках столько власти, сколько вознамерились вы, инструментов управления у вас ничтожно мало.
— Вот как? — Волдеморт опасно усмехнулся и, опустив подбородок на сцепленные замком руки, с интересом взглянул на собеседника. — И каких же инструментов мне, по-вашему, не достаёт?
— Милосердия, честности, благородства, и, пожалуй, совести, — любезно ответил Кёльт.
— Ах, как это трогательно, — промурлыкал Тёмный Лорд, не сводя пылающего угрозой взгляда с целителя. — И многих ли правителей, которые пришли к власти, пользуясь этими качествами, вы можете назвать?
— Достаточно, — в тон ему отозвался Вилберг. — Ведь без этих характеристик вы не правитель и не лидер, — он выдержал многозначительную паузу. — Вы обыкновенный тиран. Вы можете быть бесконечно могущественным, но в жестокости и хладнокровии величия мало.
В кабинете Волдеморта повисла гнетущая, преисполненная опасного напряжения тишина, пока алые глаза Тёмного Лорда пристально изучали спокойное лицо целителя, который сидел напротив и, казалось, ничуть не тревожился за собственное благополучие. Наконец тонкие губы Волдеморта искривились в насмешливой улыбке.
— Должен признаться, вы мне нравитесь, целитель Вилберг, — куда благодушнее сказал он. — Не желаете ли присоединиться ко мне?
— Благодарю, но нет, — отрезал Кёльт. — Меня вполне устраивает мой дипломатический иммунитет, и я был бы вам весьма признателен, милорд, если бы так оставалось и впредь, независимо от того, кто победит в грядущей войне.
— О? — Волдеморт насмешливо изогнул бровь. — И что бы это значило?
— Как бы вы сами к этому ни относились, я оказал вам услугу. Взамен я прошу об ответном одолжении.
— Я сохранил жизнь вам и вашей дочери, — напомнил Тёмный Лорд. — Как я понимаю, вам этого мало?
— Я прошу о нейтралитете в отношении меня и Эрмелинды, — никак не отреагировав на эти слова, сказал Кёльт. — Мы являемся гражданами другой страны и как только закончится мой контракт в клинике святого Мунго, мы покинем Великобританию. Я не планирую вмешиваться в вашу войну и присоединяться к какой-либо стороне. Я прошу гарантий, что ни мне, ни моей дочери не будет причинён вред в течение следующих двух лет, пока мы находимся в этой стране.
Волдеморт молчал почти минуту, обдумывая эту просьбу и, наконец, едва заметно склонил голову в согласии.
— До тех пор, пока вы и ваша дочь будете находиться в стороне от политических распрей, я готов дать вам обещание, что вам не навредят, — уверил он.
— Благодарю, — в голосе Вилберга при этом не звучало ни нотки искренней признательности. — А теперь, позвольте узнать, когда я смогу вернуться домой? — в льдисто-голубых глазах скользнула мрачная ирония: — Мне совершено не хочется злоупотреблять вашим гостеприимством.
— Вы вольны уйти прямо сейчас, — Волдеморт пристально взглянул в глаза собеседника. — И вы никому не расскажете о том, где были и что видели.
Взгляд целителя остекленел, став пустым и отрешенным.
— И я никому не расскажу о том, где был и что видел, — монотонно повторил он.
— Вы ездили на международную конференцию целителей в Мюнхен, а после на несколько дней задержались там по работе, — четко произнёс Тёмный Лорд.
— Я ездил на международную конференцию целителей в Мюнхен, а после на несколько дней задержался там по работе, — эхом отозвался Вилберг.
— Замечательно, — довольно заключил Волдеморт. — Теперь вы вольны уйти. В коридоре вас ожидает мистер Петтигрю. Он вас проводит.
Кёльт кивнул и, всё ещё пребывая в отрешенном оцепенении, поднялся на ноги, покидая кабинет.
Как только дверь за ним закрылась, Тёмный Лорд откинулся на спинку кресла и на мгновение прикрыл глаза, Нагини, наблюдающая за ним со спинки дивана, где она нежилась в солнечных лучах, «попробовала» языком воздух и насмешливо фыркнула.
— Что, хозяин, слишком умный докторишка попался? — с наигранным сочувствием прошипела она.
— Во имя собственного благополучия, Наги, просто заткнись, — не открывая глаз, отозвался Волдеморт.
— Утомительно, да? Когда собеседник умнее тебя, — продолжала глумиться та.
— Давно хотел себе ботинки из змеиной кожи...
— Не думала, что у тебя такой ужасный вкус, хозяин...
Тёмный Лорд открыл глаза, отвлеченно глядя в потолок.
— Интересный человек этот целитель, — заметил он, — он даже мне понравился.
— Какой ужас, — в притворном изумлении прошипела Нагини, — с каких пор тебе нравятся люди?
Волдеморт искоса взглянул на свою питомицу и тускло усмехнулся.
— И правда, с каких пор?..
— Осторожнее, хозяин, — с издёвкой протянула змея, — не ровен час, ты займешься благотворительностью, начнёшь брать бездомных зверушек из приютов и усыновишь Гарри Поттера.
— Не смеши меня...
— Хотя я и не против зверушек, — задумчиво призналась Нагини, — будет кем перекусить... давай заведем кролика? — мечтательно предложила она. - Много пушистеньких, толстеньких кроликов...
* * *
До начала урока целительства оставалась пара минут, когда Блэйз уселся за парту рядом с Гарри и выжидающе уставился на него. Выждав несколько секунд, в надежде, что тот отвернётся, Поттер покосился на сокурсника:
— Что?
— Так я не понял, мы собираемся сегодня вечером или как? — поинтересовался он.
Гарри мгновение непонимающе смотрел на него, пока не сообразил, о чем тот толкует.
— Не вижу смысла, — сказал он. — Всё равно никто не придёт.
— Ты шутишь, да? — разочарованно протянул Забини. — А какого черта я всю ночь взмахи палочкой отрабатывал?
Гарри моргнул.
— Чего?
— Поттер, слушай, я знаю, ты весь из себя такой занятой мрачный парень, но мы как бы всё поняли, — Блэйз поднял руки, словно сдаваясь. — Может, стоит дать людям второй шанс?
— Эм, ну... — Гарри затих, не совсем понимая, что тот имеет в виду, и не очень представляя, что на это ответить.
— Ну же, Поттер, не будь ты таким бараном упрямым, — закатил глаза Забини. — Мы все грустим и нам стыдно.
В кабинет вошла профессор Герхард, призывая учеников к тишине, чтобы начать лекцию, Блэйз не сводил с Гарри умоляющего взгляда, и он вдруг понял, что тот вознамерился доставать его весь урок, пока не добьется желаемого.
— Ладно, ладно, — Поттер торопливо отмахнулся от сокурсника, открывая учебник. — В семь.
— Блеск! — просиял Блэйз и наконец отвернулся, позволяя ему сосредоточиться на занятии.
* * *
Гарри сидел на столе, постукивая по ладони свёрнутым в трубочку пергаментом со списком членов КАБРиСа и очень сильно недоумевал, молча обозревая практически полный состав участников, включая Томаса и Финнигана. Пришла даже Гермиона, которую Поттер ожидал тут увидеть меньше всего. На собрание не явился только Захария Смит и, судя по тому, что никто его не ждал, можно было смело вычеркивать его из состава. Но остальные были в сборе. И Гарри, черт возьми, категорически отказывался понимать, зачем они все пришли, после его поведения.
— Итак, хм... — начал он, когда тишина стала затягиваться, — всем привет...
— Слушай, Поттер, — перебил его Рон, — прежде, чем ты начнёшь, мы хотели бы кое-что тебе сказать, — он обернулся на остальных ребят, те с сумрачной решимостью смотрели на главу клуба, тот вздохнул.
— Ну говорите, — поторопил Гарри, не особо представляя, чего ожидать от этой встречи.
— Мы хотели извиниться, — сказала за притихшего Уизли сестра.
Поттер изумленно посмотрел на неё.
— Что? — странно, но голос его звучал резко и почти грубо, хотя испытывал он лишь удивление.
— Мы обсудили то, что произошло, и, в общем, поняли, что были неправы, — взял слово Ли Джордан, переглянувшись с близнецами Уизли, и, так как Гарри ничего не ответил, продолжая непонимающе таращиться на собравшихся, он продолжил: — Ты, кончено, знатно психанул и всё такое, но мы тоже виноваты, потому что относились ко всему этому, — он обвел широким жестом аудиторию, явно имея в виду их занятия, — не слишком-то серьезно.
— Эм... — Гарри моргнул.
— Он хочет сказать, — заговорила Падма Патил, — что нам было весело. Нам всем, — она оглянулась на других членов КАБРиСа, и те согласно закивали. — И ты действительно хороший учитель. Но мы не подумали, что для тебя это значит гораздо больше, чем веселые посиделки.
— Ты учил нас защищаться, подходил к этому серьезно, а мы превратили занятия в балаган, — добавила Джинни. — Но это совсем не значит, что мы не хотели научиться, просто все эти уроки нам так...
— Нравились, — подхватил Джордж.
— Что мы расслабились, — добавил за брата Фред.
— И забыли истинное их предназначение, — проворчал Рон.
— Но это нас не оправдывает, — добавила Кети Белл.
— Ты столько сил и времени тратил, чтобы нас чему-то научить, а мы отнеслись к этому как к игре, — сказала Джинни. — И, наверное, обидели тебя и разочаровали. За это мы все извиняемся и просим тебя снова нас учить.
— И на этот раз мы обещаем хорошо себя вести, — клятвенно сложил руки Джордж, на губах его заиграла лукавая улыбка. — А ты, пожалуйста, постарайся в случае нового приступа негодования не вытирать нами пол. Как тебе предложение?
В аудитории повисла тишина, пока все участники выжидающе смотрели на Поттера, а тот растерянно моргал, гадая, каким образом его персональная истерия довела всех этих людей до тяжелого приступа самобичевания. Он мельком глянул на Гермиону, но та ответила ему холодным взглядом, давая понять, что к всеобщему извинению не присоединяется, и пришла сюда только ради своих однокурсников. Гарри посмотрел на остальных ребят.
Чёрт возьми. Он ведь совершенно не думал, что кто-то тут несерьезно относится к занятиям. Напротив, он видел энтузиазм и жадный интерес, горящий в глазах, когда его слушали, видел азарт и восторг, когда у них что-то получалось, и сам чувствовал что-то сродни гордости, наблюдая за их успехами. Пусть они порой халтурили или ленились, пусть иногда занятия незаметно перетекали в дружеские посиделки, пусть приходилось по сто раз повторять одно и то же, прежде чем они понимали, что от них требуется, пусть он часто злился и ворчал, Гарри не мог не признать, что начал получать удовольствие от этих собраний. Хоть немного.
А всё, что он наговорил им тогда... все те слова...
Впрочем, конечно, он будет конченым кретином, если сейчас же не воспользуется ситуацией. Поттер глубоко вдохнул...
— Я... хм, рад, что для вас это так же важно, как и для меня, — негромко начал он, переводя взгляд с одного лица на другое. — И надеюсь, что впредь мы все будем относиться к этим урокам более ответственно и уважать потраченное друг на друга время, — он прочистил горло. — Со своей стороны я обещаю, — Гарри против воли усмехнулся, — что постараюсь быть чуточку терпимее.
Послышались негромкие смешки, и напряжение, царящее в аудитории, начало постепенно спадать.
— И всё-таки, Гарри, не ожидал я от тебя, что ты можешь быть таким брутальным! — насмешливо заметил Блэйз.
— Точно-точно! — рассмеялся Джордж. — Что в тебя вселилось, а?
Гарри, словно извиняясь, с улыбкой развел руками.
— У всех выдаются тяжелые дни, — уклончиво протянул он.
— Или недели, — фыркнула себе под нос Дафна.
Поттер, хмыкнув, соскочил с парты на пол и, отложив в сторону свиток, хлопнул в ладоши.
— Ну раз мы во всем разобрались, — сказал он, — предлагаю больше не терять время на болтовню.
* * *
Вернувшись в общежитие Слизерина после собрания КАБРиСа в приподнятом настроении, Гарри вознамерился срочно помириться с лучшим другом, но, оказалось, что того там нет. В итоге он застрял в общей гостиной в компании Дафны и Блэйза.
— Между прочим, я всё ещё жду извинений, — морозно напомнила Гринграсс, глянув на него поверх учебника по чарам.
Отвлеченный собственными мыслями, Гарри не сразу понял, о чем речь и недоуменно нахмурился.
— Что?
Фиалковые глаза, пристально наблюдающие за ним из-за книги, опасно сузились. Забини осторожно глянув на сокурсницу, потихоньку удалился в другую часть гостиной под предлогом нестерпимого желания поиграть в шахматы с Драко. Поттер проводил его равнодушным взглядом и снова посмотрел на Дафну.
— Так о чем ты говорила? — спросил он.
— О том, что ты стоишь в шаге от фатальной ошибки, милый, — ласково проворковала та.
— М-м-м, да?
— Да, — Гринграсс отложила в сторону учебник и надменно взглянула на него. — Обычно я не лезу в чужие дела, но всё же позволь поинтересоваться, почему ты так ужасно вел себя всю прошлую неделю?
— Ну, я...
— И лучше бы это была достаточно веская причина, — с нажимом добавила Дафна. — Потому что ты не просто отвратительно себя вел. Ты ко всему прочему игнорировал меня.
По губам Поттера расползлась шутливая полуулыбка.
— Ты беспокоилась? — растроганно уточнил он.
— Ты перестал меня веселить, — обиженно сообщила Гринграсс. — Мне всю неделю было чудовищно скучно по твоей вине.
Гарри в ужасе распахнул глаза.
— Боже мой! Как я мог?! — выдохнул он. — Простишь ли ты меня когда-нибудь?
Она едва заметно улыбнулась.
— Даже и не знаю, Гарри. Тебе придется очень постараться, чтобы вернуть мою благосклонность.
— Ради этого я готов на любой подвиг! — с жаром пообещал Поттер, глаза его смеялись.
— Прекрасно, — довольно заключила Дафна, игнорируя его кривляния. — Тогда объясни, почему ты был сам не свой?
— Тебя так взволновало моё состояние? — умилился Гарри.
— Просто я любопытная, — Гринграсс нетерпеливо отмахнулась от его сияющего взгляда.
— По правде сказать, всё дело в неудачном эксперименте с зельем, — тот досадливо скривился.
— Эксперименте? — теперь она выглядела заинтересованной.
— Да. Видишь ли, я пытался усовершенствовать формулу успокоительного эликсира, переусердствовал с ингредиентами, моё научное изыскание взорвалось, и я нанюхался дыма, который, как ни смешно, оказал на меня строго противоположное воздействие. Всё прошло только пару дней назад, — на одном дыхании протараторил Поттер давно придуманное оправдание, которое до этого момента так ни разу ему и не пригодилось. — Конец истории.
Дафна с минуту молчала, с подозрением разглядывая его лицо и наконец с легким разочарованием протянула:
— И это всё?
— Ну да.
— Совсем неинтересно, — досадливо насупилась она.
— А ты чего ждала? — удивленно полюбопытствовал Гарри.
Дафна в ответ только неопределенно повела плечом.
— Чего-нибудь более увлекательного, — призналась она и насмешливо взглянула на него. — Но ты все же запиши где-нибудь формулу, возможно, наш декан будет рад с тобой её обсудить, когда ты придёшь к нему извиняться.
— Вообще-то ему я не собираюсь рассказывать, — пробурчал Гарри, прекрасно понимая, что Снейп запросто учует неискренность в таком объяснении даже не смотря на то, что Поттер действительно набросал примерный состав экспериментального зелья, на случай если придётся-таки поделиться этой версией событий с деканом Слизерина.
— Есть вероятность, что у тебя не будет другого выбора, — заметила Дафна.
— Я в курсе.
Гринграсс на это лишь безразлично хмыкнула. Отчего-то у Поттера возникло подозрение, что та ни слову из его рассказа не поверила. И всё же они оба сделали вид, что его объяснение всех устраивает.
Гарри оглянулся, услышав, как с шорохом открылся проход в коридор. К его разочарованию, это всего лишь возвращались двое семикурсников. Заметив его взгляд, Гринграсс зевнула, прикрыв рот рукой, и потянулась, явно собираясь уходить.
— Я рада, что мы всё прояснили, — заключила она.
— Так я прощен? — с надеждой спросил Поттер, снова переключая на неё своё внимание.
— Пока не знаю, — уголки её губ подрагивали в улыбке. — Наверное, тебе придется пару раз сводить меня в Хогсмид, прежде чем я подумаю, стоит ли мне пересмотреть своё решение.
Гарри широко улыбнулся.
— Как насчет субботы?
— Трудно сказать, — она сделала вид что задумалась, — у меня очень плотный график.
Поттер откинулся на спинку дивана, насмешливо её разглядывая.
— А ты не пытаешься упростить мне задачу, да? — весело прокомментировал он.
— Даже и не надейся на это, — мурлыкнула девушка, — в следующий раз будешь осторожней со своими... экспериментами, — быстро поцеловав его в щёку, она поднялась с дивана. — Спокойной ночи, Гарри.
— Спокойной ночи.
Поттер проследил, как она скрылась за дверью спальни для девочек, и снова обратил взгляд на вход в гостиную. Похоже, Том тоже не пытался упростить ему задачу, пропадая неизвестно где. Повздыхав ещё какое-то время в гордом одиночестве, Гарри не выдержал и сам отправился на поиски друга.
К тому моменту, как Арчер нашелся в Тайной Библиотеке, боевой запал Поттера отчасти выветрился. Теперь он тоскливо переминался с ноги на ногу рядом с рабочим столом, за которым в окружении дневников Салазара расположился его лучший друг, и не знал, что сказать.
— Том? — тихо позвал он, тот в ответ лишь молча изогнул бровь, сосредоточенно что-то записывая. — Извини.
Друг, нужно заметить, совсем не помогал ему найти верный путь к примирению, продолжая сохранять ледяное молчание. Гарри прочистил горло.
— Мне правда жаль...
— Сочувствую, — отозвался Арчер. — Можешь пойти со своими сожалениями в другое место? Ты меня отвлекаешь.
Гарри нахмурился.
— Я вообще-то тут пытаюсь извиниться.
— Неужели? — Том иронично глянул на него. — А я думал, ты дыру в полу протоптать пытаешься.
Гарри перестал перекатываться с пятки на мысок и решительно свел брови у переносицы.
— Я был не прав.
— О?
— Том, серьёзно, я... ну... эм...
— Гарри, — Арчер со вздохом откинулся на спинку кресла, обратив на друга раздраженный взгляд, — либо сформулируй внятное предложение, либо иди порепетируй где-нибудь. На листочке себе шпаргалку напиши, выучи и возвращайся. У меня нет ни времени, ни желания тут всю ночь слушать твои заикания.
— Я же сказал, что мне жаль! — насупился Поттер.
— Я слышал. Ещё что-то? Нет? Тогда спокойной ночи, — Том вернулся к своим записям.
Гарри сердито цокнул языком и размашистым шагом направился к выходу, но уже у самой двери остановился и, резко развернувшись на каблуках, вернулся обратно.
— А знаешь, это ты виноват! — рявкнул он.
— Прошу прощения? — Арчер в вежливом недоумении поднял брови.
— Именно! — Поттер скрестил руки на груди. — Если бы ты всё это время не вел себя как надменный засранец, мне бы в жизни такая чушь в голову не пришла!
— То есть опять я виноват? — с издевкой уточнил Том.
— Нет! — тут же воскликнул Гарри. — То есть да!
Арчер язвительно усмехнулся. Поттер открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но, передумав, снова его закрыл, шутливый настрой исчез, словно его и не было. Дёрнув уголком губ в досадливой полуулыбке, он отошел к стеллажам с книгами и замер спиной к Тому. В библиотеке повисла густая, наполненная сумрачным молчанием тишина. С тихим вздохом Гарри медленно поднял руку и постучал костяшками пальцев по корешкам книг, собираясь с силами сказать то, что давно хотел.
— Как давно наша дружба превратилась вот в это? — не оборачиваясь, спросил он.
— Во что, Гарри? — Арчер вполоборота смотрел на него, закинув локоть на спинку стула.
— В сплошную ложь, — голос Поттера звучал напряженно и подавленно.
— Не понимаю, к чему ты клонишь, — ровно отозвался Арчер.
— Ради Мерлина, Том! — разворачиваясь к нему всем корпусом, почти в отчаянии выдохнул Гарри. — Ты даже сейчас врёшь! Ты врёшь постоянно! С самого начала этого года ты только и делаешь, что умалчиваешь о чем-то! Я не слепой и не дурак, — Гарри сделал сиплый, судорожный вдох. — Я понимаю: что-то происходит, я вижу это в твоих глазах, твоём поведении, твоих словах и поступках! Я, чёрт возьми, совершенно не понимаю, что творится в твоей голове, и не понимаю, какие цели ты преследуешь. Но дело в том, что мне, — он на миг замолчал, переводя дыхание, — мне всё равно. Что бы ты ни задумал, мне всё равно!
Брови Арчера удивленно изогнулись.
— Вот как?
— Том, пойми же, ты мой лучший друг! Ты моя семья! Единственная семья, которая когда-либо у меня была. А семью, как известно, не выбирают, и каким бы заносчивым, самовлюбленным паразитом ты ни был, я... принимаю тебя. Поэтому я прошу тебя, Том, — Гарри шагнул ближе, — пожалуйста, если наша дружба хоть что-то для тебя значит, если моё мнение, мои мысли и чувства имеют для тебя значение, пожалуйста, не лги мне! — он сделал ещё один шаг навстречу. — Возможно, тебе кажется, что я тебя не пойму или что от меня нет никакой пользы и даже если это так, даже если я и правда ничем не могу помочь, просто поговори со мной. Расскажи мне, что ты делаешь, о чем думаешь, чего добиваешься? Я выслушаю, я буду рядом, что бы ты ни решил, чего бы ни хотел. Я обещаю, что...
— Что? — насмешливо перебил Арчер, когда Гарри запнулся, чтобы сделать вдох. — Что не отвернёшься от меня? Что не возненавидишь?
Поттер покачал головой.
— Я никогда не смогу возненавидеть тебя, — сказал он. — «Не предавать и не бросать друг друга», помнишь? — он горько усмехнулся. — Даже если для тебя наша клятва уже ничего не значит, для меня она, — он на миг отвел взгляд и негромко сказал: — Для меня она определяет всё. Каждый мой поступок и каждое принятое решение. Вдвоём против всего мира, Том. Мы верили в это. Действительно верили. Мы верили друг другу. Только друг другу и никому больше, — в глазах Поттера застыли боль и смятение, когда он вновь посмотрел на Тома. — Что изменилось?
Арчер пожал плечами, не сводя с него пристального взгляда.
— Мы повзрослели, Гарри, — просто ответил он.
— Разве это оправдывает нечестность? — вымученно улыбнулся Поттер, не зная, как ещё достучаться до друга, казалось, чем настойчивее он старался это сделать, тем больше Арчер закрывался от него.
— Хочешь поговорить о неискренности? — на губах Тома играла холодная насмешка. — Смотрю, тебе нравится раз за разом выдвигать это обвинение, — его взгляд стал жестче. — Но что насчет тебя? Ты разве ничего от меня не скрываешь?
Гарри дёрнулся, чувствуя, как от последних слов друга в душе клубком сворачивается нечто отвратительно холодное и тёмное. Он думал... он надеялся, что этот разговор изменит хоть что-то. Что возможность облечь свои чувства и мысли в слова хоть отчасти заполнит эту растущую холодную пустоту в душе, но отчего-то теперь её стало только больше. Будто в груди разрасталась чёрная дыра. Он встретился взглядом с тёмными глазами лучшего друга, рассчитывая найти в них далёкий призрак того мальчика, который когда-то поклялся, что они всегда будут лучшими друзьями, того человека, которому всегда мог доверять абсолютно и безраздельно, но видел лишь холодную обсидиановую бездну и равнодушие.
Что ж, пожалуй, он больше не знал, что делать.
— Удар в ответ на удар, — тихо сказал Гарри. — Ложь в ответ на ложь. Обвинение в ответ на обвинение, — он покачал головой и безрадостно усмехнулся. — Очень в стиле Томаса Арчера. Только вот, — он вздохнул, — только вот ты всегда поступал так лишь с чужаками, — Поттер помедлил, разглядывая спокойное лицо друга. — С каких пор я стал для тебя чужим, Том?
Арчер молчал, а Гарри не хотел слышать ответ. Он и так услышал достаточно. Больше ни разу не взглянув на друга, он пересек библиотеку и ушел, тихо прикрыв за собой дверь.
С этого вечера они с Томом больше не разговаривали.
Этой же ночью, раздавленный и опустошенный, Гарри уснул практически мгновенно, надеясь, что хотя бы так тревога и отчаяние, терзающие душу, отступят. Но даже во сне холод и одиночество не покидали его. Он видел огромное озеро, где вместо воды волнами расходилась в стороны вязкая черная жидкость, похожая на кровь, и человека, отчаянно пытающегося выбраться на берег. Гарри держал его за руки, кричал и звал его, пытался помочь, пытался спасти, но запястья, испачканные кровью, выскальзывали из его пальцев. Последним, что он запомнил, когда озеро поглотило утопающего, было красивое бледное лицо, искаженное ужасом, и широко распахнутые серые глаза, взирающие на него с немой мольбой о спасении. Гарри упал на колени, снова и снова выкрикивая имя человека и не слыша собственного голоса. Не слыша ничего. Вокруг было оглушительно тихо. И невыносимо холодно.
Задыхаясь от ужаса, Гарри открыл глаза, слепо глядя в потолок. Его била дрожь, а по лбу стекали капли пота. В горле застрял отчаянный крик, а душу разрывало чувство потери. Перед внутренним взором всё ещё стояло бледное, испуганное лицо, исчезнувшее в озере черной крови, а в ушах гремело одно единственное слово. Имя, которое он так отчаянно снова и снова пытался прокричать во сне.
Гарри разомкнул пересохшие губы и, сделав глубокий вдох, едва слышно прошептал в ночную полутьму:
— Сириус...