Осень на двоих

Том поудобнее перехватил свитки пергамента, которые держал подмышкой, и деликатно постучал в дверь. Получив разрешение войти, он повернул ручку и толкнул дверь, перешагивая порог кабинета.
— Добрый день, профессор Амбридж, — он сдержанно улыбнулся нынешней владелице кабинета, которая в этот момент восседала за своим рабочим столом.
— Мистер Арчер? — мгновение она казалась удивленной. — Что привело вас ко мне, позвольте узнать? — приторно улыбнувшись, поинтересовалась профессор ЗОТИ, пристально разглядывая студента.
— Ваше распоряжение, мэм, — всё так же вежливо пояснил тот, приблизившись к её столу. — Вы указали, что... — он развернул один из пергаментов, которые держал в руках, и зачитал: — «Любые регулярные собрания учеников более трёх человек считаются незаконными и любую команду и организацию необходимо зарегистрировать у Генерального Инспектора», — Том поднял взгляд на профессора, — то есть у вас, мэм.
— Всё верно, мой дорогой мистер Арчер, — слащаво пропела Амбридж, взгляд её стал холодным и расчётливым. — У вас есть какие-то возражения?
— Ничуть, мэм, — продолжая улыбаться, качнул головой Том. — Я пришел, чтобы проинформировать вас о том, что три года назад был учрежден «Клуб слизеринцев», и, в виду нового Декрета об образовании, я хотел бы официально зарегистрировать наш клуб у вас. Со списком постоянных участников и родом деятельности вы можете ознакомиться вот здесь, — он положил на её стол свои свитки.
Амбридж на них даже не взглянула, продолжая рассматривать Арчера. Ей было хорошо известно, с кем водил дружбу этот тихий и скрытный мальчишка с лицом и улыбкой невинного ангела и глазами такими ледяными и безжалостными, что даже Долорес, глядя в них, становилось не по себе. Такие глаза просто не могли принадлежать пятнадцатилетнему мальчику. Она знала, что этот безродный сирота заодно с Поттером и любые его действия могут быть направлены против Министерства. И в то время как Поттер, будучи посредственным, зазнавшимся выскочкой, не представлял ничего особенного, Томас Арчер являл собой куда более опасную фигуру. Долорес понимала, что рано или поздно этот умный дьяволенок выкинет какой-нибудь фокус. Что ж... похоже этот день настал. Но мальчишка, как бы хитер он ни был, не знал, с кем связался и чем ему это грозит. Одно неверное слово или действие, и мелкий гадёныш вылетит из Хогвартса. А следом за ним, если повезет, и Поттер.
— И вы надеетесь, что я так просто позволю вам это? — ласково уточнила профессор, вглядываясь в его лицо в поисках хоть какого-то намека на злость, досаду или раздражение, но Арчер в ответ лишь чуть улыбнулся.
— Если у вас есть какие-либо вопросы относительно деятельности клуба, я с радостью на них отвечу, — любезно предложил он. — Вы так же можете присутствовать на собраниях, чтобы убедиться, что целью данного клуба является обсуждение истории магии и обмен теоретическим опытом студентов.
— Хм, — она улыбнулась и, подтянув к себе свиток со списком членов клуба, изучила имена и фамилии. — Удивительно, что мистер Поттер не входит в состав участников, — заметила она.
— Гарри никогда не проявлял интереса к тем вопросам, которые мы обсуждаем в клубе, — всё так же невозмутимо прокомментировал Арчер.
— О, — Амбридж сделала небольшую паузу. — И какого же рода вопросы вы обсуждаете? — сузив глаза, полюбопытствовала она.
— Истории семей чистокровных волшебников, наши планы на будущее, магические университеты, обсуждение традиций волшебного мира, а так же — изредка помогаем друг другу в подготовке домашних заданий, — спокойно перечислил Арчер, не обращая внимания на презрительный взгляд профессора.
— О да, — протянула она, — таким, как вы, мистер Арчер, безусловно, не помешают подобные знания, но зачем уважаемым и чистокровным магам вроде, — она бросила короткий взгляд на свиток в своих руках, — Драко Малфоя, эти бессмысленные разговоры?
— Это обмен опытом, мэм, — невозмутимо пояснил Том. — У каждой чистокровной семьи есть свои традиции и это весьма интересно — делиться ими.
— С наследниками чистокровных семей мне всё ясно, — Амбридж кивнула. — Но чем же, позвольте узнать, делятся безродные сироты, вроде вас, мистер Арчер? — сладко улыбаясь, спросила она.
На мгновение маска любезной доброжелательности на его лице сменилась ледяным презрением. Чувствуя, что ей удалось пробить его раздражающую невозмутимость, Долорес улыбнулась ещё шире, ожидая, что мальчишка начнет возмущаться и негодовать, но уже через секунду он вновь смотрел на нее без всякого выражения.
— Я надеялся, что до этого не дойдет, и вы окажетесь более сговорчивой, мадам Амбридж, — тяжело вздохнув, Арчер досадливо покачал головой.
От такой резкой смены тона от сдержанной вежливости до надменной брезгливости профессор на миг опешила и опасно сощурилась:
— Ваше поведение неприемлемо, милый мой мальчик, и я...
— Как видно, моя дружба с Гарри Поттером несколько подпортила мою репутацию в ваших глазах, — грубо перебивая её, продолжил говорить он, в то время как по его губам расплывалась недобрая усмешка. — Что ж... все же я очень рад, что вы спросили, мэм, — встретившись с ней взглядом, Том чуть подался вперед, и в его карих глазах, казалось, на миг полыхнули алые искры: — Я с удовольствием поделюсь с вами всеми подробностями. Пожалуйста, слушайте меня очень внимательно.
Глаза профессора расширились от удивления и гнева из-за подобной фамильярности, она уже собралась поставить заносчивого мальчишку на место, когда вдруг осознала, что больше не может ни пошевелиться, ни заговорить. На смену злости пришел страх, который постепенно перерастал в панику, когда Амбридж заметила алые отблески в глазах студента. Но осознать в полной мере, что именно происходит, она не успела. Мир будто заволокло пеленой и всё, что в нём осталось, это ледяной взгляд красных глаз и тихий вкрадчивый голос, который будто обволакивал её, впиваясь ядовитыми когтями в сознание, сковывая и подавляя волю. Этот голос отравлял все её мысли и чувства, ломая и перекраивая их во что-то иное. Ее губы зашевелились, будто сами собой, когда она, продолжая против воли улыбаться, медленно кивнула:
— Конечно, мистер Арчер, у вас весьма любопытный подход.
— Вы так считаете? — мягко спросил в её сознании этот чужой завораживающий голос.
Она хотела было спросить, о чем он говорит, но вместо этого, удивляясь себе, лишь снова утвердительно качнула головой.
— О, безусловно-безусловно! Не вижу ничего плохого в вашем клубе.
«И ведь правда, — вдруг подумала Амбридж, — что плохого в этом клубе?»
Чудесный мягкий голос уже не казался пугающим и властным, напротив, он звучал так уверенно и спокойно, что ему нельзя было не верить.
— Это совершенно безобидный клуб, — заверил её этот голос.
— Совершенно безобидный, — согласилась она.
— Мы не делаем ничего предосудительного, — продолжил говорить он.
— Конечно, не делаете, — уверенно кивнула Амбридж.
Как можно не верить этому голосу? Этот голос знал всё. И говорил этот голос чистую правду.
— Вы лично утвердите состав клуба, — добавил он. — Прямо сейчас.
— Я прямо сейчас лично утвержу состав, — решила она.
Её руки зашевелились, когда она подтянула к себе один из свитков, развернула его и, взяв перо, обмакнула в чернила.
— Цели и деятельность клуба не вызывают и не вызовут у вас никаких подозрений, — пообещал голос, и она, доверчиво улыбаясь, поставила свою подпись на пергаменте.
— Не вызывают и не вызовут у меня никаких подозрений, — убежденно сказала Амбридж.
Свиток пергамента исчез из-под её пальцев, когда обладатель голоса забрал разрешение.
— При желании вы можете посетить наши собрания, чтобы лично убедиться, что мы не делаем ничего предосудительного.
— Я с удовольствием посещу ваши собрания, чтобы лично убедиться, что вы не делаете ничего предосудительного, — пообещала она.
— Я очень рад, мадам Амбридж, что мы с вами нашли общий язык, — довольно заключил голос.
— Вы очень приятный и вежливый молодой человек, мистер Арчер, — улыбаясь, сказала Долорес. — Могу ли я еще чем-то вам помочь?
— Пока нет, — голос, казалось, становился все дальше. — Но, я надеюсь, в дальнейшем вы будете счастливы посодействовать мне, если я попрошу вас.
— Я буду счастлива посодействовать вам, мистер Арчер, — закивала Амбридж. — Не стесняйтесь обращаться ко мне за помощью.
— Чудно, — заключил голос.
И вдруг туман, заволакивающий сознание отступил. Долорес часто заморгала, несколько растерянно взглянув на стоящего напротив слизеринца, который наблюдал за ней с легкой улыбкой на губах.
— Вы хотели что-то ещё? — уточнила она.
— Нет, мэм, вы мне очень помогли, благодарю, — вежливо ответил Арчер и, пожелав ей хорошего дня, вышел из кабинета, прихватив с собой все свои свитки.
Несколько мгновений Амбридж рассматривала закрывшуюся за ним дверь, после чего вернулась к своей работе, размышляя о том, как это приятно, что в Хогвартсе есть студенты, которые с таким уважением относятся к Министерству магии и так ответственно подходят к распоряжениям министра Фаджа.

Оказавшись в коридоре, Том скривился, помассировав пальцами виски. Подобное вторжение в сознание было полезным инструментом легилименции, но отнимало слишком много сил и жутко выматывало. К тому же работал этот трюк далеко не на каждом человеке. Слабовольные, узколобые фанатики вроде Амбридж или обозленные вспыльчивые идиоты, наподобие Ренклифта, легко поддавались внушению, стоило лишь слегла спутать и подменить их мысли и чувства, но на личностях более умных и целостных это, увы, не работало. А если и работало, то лишь отчасти, чтобы перенаправить поток мыслей, запутать или подтолкнуть к неверным решениям.
Как Блэка.
По губам Тома скользнула призрачная усмешка. Крёстный Поттера и так не слишком доверял ему, к тому же его психика сильно пострадала после двенадцати лет в Азкабане, поэтому хватило лишь крохотного касания к его сознанию, чтобы превратить осторожную недоверчивость в паранойю и отравить разум Блэка излишними подозрениями. Том насмешливо фыркнул. Как, должно быть, растерялся бедный Гарри, когда, в общем-то, добродушный крёстный так неожиданно слетел с катушек и принялся травить его лучшего друга. Жаль только не хватило времени довести дело до конца, впрочем, он ещё...
Арчер завернул за угол и, споткнувшись обо что-то, едва не полетел носом в пол, успев в последний момент восстановить равновесие.
— Дьявол, — прошипел он, оборачиваясь, чтобы понять, что попалось ему под ноги и желательно спалить это что-то дотла.
На полу стояла обычная сумка с книгами. Том недоуменно нахмурился, а секундой позже краем глаза заметил какое-то движение. Повернув голову, он встретился взглядом со спокойными голубыми глазами.
— Привет, Том, — беспечно болтая ногами в воздухе, Луна Лавгуд помахала ему рукой с подоконника, на котором сидела в обнимку с коробкой шоколадных лягушек. — Прости, я не думала, что моя сумка окажется на твоём пути.
Арчер едва не зашипел от злости и пинком ноги отправил сумку к стене.
— Ты пробовала не бросать своё барахло посреди коридора? — процедил он. — Тогда, быть может, никто бы об него не спотыкался?
Лавгуд в ответ лишь пожала плечами. Виноватой или смущенной она не выглядела.
— Мне кажется, дело в том, что ты слишком глубоко о чем-то задумался и не смотрел под ноги, — с едва уловимой иронией заметила она и доверительно сообщила: — Со мной так тоже бывает. Этого не нужно стесняться.
Подавив желание вытолкнуть чокнутую из окна, Том раздраженно цокнул языком и собрался уходить, когда Луна вдруг соскочила с подоконника и вмиг оказалась напротив него, преграждая дорогу. Том мрачно взглянул ей в глаза.
— Что-то хотела? — нарочито любезно уточнил он.
Луна несколько секунд только молча смотрела ему в глаза, чуть склонив голову к плечу.
— Становится всё холоднее, да? — вдруг спросила она.
Арчер закатил глаза.
— Ничего удивительного. Скоро декабрь.
Она продолжала с пристальным вниманием изучать его лицо.
— В этой клетке ты совсем замерзнешь, — едва слышно произнесла Лавгуд.
Том против воли отступил на шаг. Её слова пробудили в сознании воспоминания, о которых он не хотел думать. Они пугали и душили его. Туманили разум. Порождали в душе чувства и мысли, которым не место было в его жизни.
— Что?
Казалось, её бледно-голубые глаза видели его насквозь. Луна шагнула к нему, оказавшись так близко, что Том мог бы увидеть своё собственное отражение в её зрачках.
— Ты живешь во сне, — сообщила она таким тоном, словно говорила о погоде.
Арчер свел брови у переносицы, с презрением глядя на неё.
— Прекрати нести этот вздор, Лавгуд, — процедил он. — Никто кроме тебя его понять всё равно не сможет.
Луна лишь мягко ему улыбнулась.
— Гарри сможет, — она помолчала. — Если захочет.
Том скривил губы в высокомерной усмешке.
— И что бы это могло значить?
— Просыпайся, Том, — ответила Лавгуд. — Пока не стало слишком поздно...
Развернувшись на каблуках, она подобрала с пола свою сумку и, закинув её на плечо, оглянулась на угрюмого Арчера, наблюдающего за каждым её движением с такой подозрительной настороженностью, словно ждал нападения в любую секунду.
— Мне нравятся твои глаза, — улыбаясь, сообщила она. — Красный — очень красивый цвет.
С этими словами она побрела прочь, не глядя на Тома, в то время как он в полнейшем недоумении смотрел ей вслед.
«Какого дьявола?» — сжимая руки в кулаки, думал он.
Маскировочные чары, скрывающие настоящий цвет его глаз были на месте, он чувствовал их. Так каким, к чёрту, образом, эта витающая в облаках лунатичка... он застыл.
«Она знает?»
Но как? Каким образом? Это невозможно. Она не может знать. Не должна знать.
«Но она знает».
Арчер грязно выругался.
Похоже, за девчонкой следует понаблюдать. Если ей и правда что-то известно, придется от неё избавиться.
— Это не входило в мои планы, — напряженно процедил крайне раздосадованный Тёмный Лорд.

* * *
— Гарри!
Поттер, которого этот окрик застал врасплох в тот момент, когда он в Выручай-комнате пытался перенести рассчитанную формулу заклинания на новую версию карты Мародёров, вздрогнул и по инерции собрался сбегать, из-за чего подпалил недоработанной версией чар уголок пергамента. Тихо чертыхнувшись, он, забыв о побеге, бросился торопливо спасать карту. Гермиона тем временем закрыла за собой дверь и остановилась в нескольких шагах от него, тоскливо наблюдая за изуродованным пергаментом.
— Прости, — скривилась она. — Я не хотела тебя напугать.
Поняв, что структура вплетенных в карту заклинаний все равно испорчена, Гарри со вздохом скомкал очередной испорченный экземпляр и бросил в корзину для мусора.
— Да не страшно, — отмахнулся он и вдруг, вспомнив, что ждал этой встречи, обернулся к подруге, сияя широкой улыбкой: — А, Гермиона, привет! Как дела? Отлично выглядишь!
Она помедлила, с недоверием разглядывая друга:
— Ты здоров?
— Вполне, — он удивленно моргнул. — А что?
— Ничего, — она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он её перебил.
— Прежде чем ты скажешь, что нам надо поговорить, — жизнерадостно произнёс он, — позволь сказать, что я передумал.
Она закрыла рот. Потом снова открыла. И снова закрыла, недоуменно моргая.
— Прости, что?
— Я сказал, что согласен учить твоих обормотов, — объявил он.
Гермиона ещё немного помолчала, разглядывая сияющее лицо Поттера.
— Так, и в чем тут шутка? — наконец, мрачно полюбопытствовала она.
— Ни в чем, — простодушно отозвался Гарри. — Я подумал немного и решил, что в целом идея неплохая. Я, конечно, не профессор и учить не умею, но ведь справлюсь как-нибудь с четырьмя людьми, да?
— С четырьмя? — медленно переспросила Гермиона, все ещё не веря, что Гарри передумал. — Почему с четырьмя?
— Ну, ты, Невилл, Рон и Джинни, — он развел руками, — вряд ли кто-то ещё захочет терпеть меня в качестве преподавателя, да?
— Ну, эм, хм, — Гермиона запнулась и немного нервно засмеялась, рассеянно дернув себя за прядь волос, — м-м-м, может быть ещё пара-тройка человек... — она задумчиво нахмурилась.
— Нормально, — отмахнулся Гарри и, продолжая жизнерадостно улыбаться, продолжил размышлять: — Но у меня есть несколько условий.
— Условий? — Гермиона вышла из задумчивости и растерянно взглянула на друга. — Каких условий?
— Да. Первое: нужно найти место для занятий....
— А...
— И Выручай-комнату я никому показывать не собираюсь.
Гермиона скрестила руки на груди:
— Она тебе не принадлежит, Гарри, чтобы присваивать себе, — проворчала она.
— Мы её нашли, значит, она наша, — нахохлился Поттер. — Конец обсуждению.
Грейнджер мгновение буравила его недовольным взглядом и всё же отступила, не желая начинать спор.
— Хорошо, — нехотя сказала она. — Ещё условия?
— Э-э-э... да, — Поттер кивнул. — Нельзя никому говорить.
— Об этом мог бы и не упоминать, — Гермиона закатила глаза. — Вряд ли Амбридж обрадуется, узнав, что мы учимся дуэлям, когда она всеми силами пытается нам это запретить.
— Хорошо, — Гарри немного помолчал и почти нехотя добавил. — И Тому тоже не говори.
— Что? — удивленно спросила Грейнджер. — Почему?
— Просто не говори, — Поттер мученически скривился. — Он умрет со смеху.
— Том твой друг, Гарри, — с упреком напомнила она. — Он будет только рад, что ты принял такое решение. Неправильно скрывать от него это.
Поттер с усталым вздохом запустил пальцы в волосы.
— Слушай, я просто прошу тебя не рассказывать ему, — сказал он. — В чем проблема?
— Будешь ему врать? — ощетинилась Гермиона.
— Нет, — Поттер нахмурился. — Буду просто молчать.
— С каких пор ты ему не доверяешь, Гарри? — голос Грейнджер дрогнул от возмущения. — Разве он сделал хоть что-то, чтобы заслужить такое отношение?
Впервые за весь разговор в глазах Поттера скользнула ледяная сталь.
— Я был бы тебе очень признателен, Гермиона, если бы ты не лезла в наши с ним отношения, — глухо произнёс он. — Это тебя совершенно не касается. Я всего лишь прошу тебя не говорить ему об этих чёртовых уроках. Ничего ужасного не случится, если ты просто будешь держать свой рот закрытым.
— А тебе не кажется, что я не заслужила того, чтобы ты со мной так разговаривал? — уязвленно заметила Грейнджер.
— А тебе не кажется, что тебе хоть изредка следует с пониманием относиться к чувствам и желаниям других людей? — равнодушно парировал Гарри. — Поэтому, будь добра, хоть раз в жизни, сделай, как я прошу, не задавая вопросов и не пытаясь навязать своё мнение.
Гермиона сердито поджала губы и, хотя ей явно было что сказать, резко кивнула.
— Хорошо. Я ему не скажу, — сердито процедила она.
— Огромное спасибо, — с легким полупоклоном ядовито произнёс Гарри. — И учти, если Том узнает от тебя об этих уроках, я тут же перестану вас учить.
— Может, хватит угроз, Гарри? — раздраженно вскинулась Грейнджер. — Я тебя услышала.
Поттер ещё несколько секунд буравил её тяжёлым взглядом и вдруг, вмиг растеряв всю свою холодность, широко улыбнулся.
— Вот и чудненько! — он хлопнул в ладоши. — О! И ещё! Мы не будем учиться дуэлям, — жизнерадостно сообщил Гарри. — Я просто покажу пару полезных заклинаний, и мы разойдемся. Устраивает?
— Нет, — сухо улыбнулась Гермиона, которой было куда сложнее вернуться в прежнее русло разговора, после столь гнетущего отступления.
— Отлично, тогда... — он моргнул. — Что?
— Я говорю «пара заклинаний» меня не устраивает, — терпеливо повторила Гермиона. — Я хочу, что бы ты научил нас сражаться. Иначе всё это мероприятие теряет смысл.
Гарри угрюмо помолчал.
— Это же кучу времени займёт, — пожаловался он.
— А я и не рассчитывала, что ты научишь нас всему за пару уроков, — Гермиона пожала плечами.
— Ты что хочешь, чтобы я этим до конца учебного года занимался? — ужаснулся Поттер.
— Ну да, — совершенно спокойно согласилась Грейнджер.
Гарри насупился и ещё какое-то время буравил непреклонную отличницу мрачным взглядом.
— Знаешь, мне вообще за такую самоотверженность полагается денежное вознаграждение...
— Гарри!
— А что? — он поднял брови. — Скажешь, я не прав?
— За помощь другим нельзя брать денег! — возмущенно воскликнула Грейнджер.
— Почему?
Вопрос поставил её в тупик. Гермиона на миг растерялась, не зная, что на это ответить.
— Потому что! — наконец, решила она.
Гарри почесал затылок, недоуменно разглядывая подругу.
— У тебя странная логика, — заключил он.
— Как и у тебя, — Гермиона ещё немного помолчала, обводя отвлеченным взглядом обстановку Выручай-комнаты, после чего снова обернулась к Поттеру. — Так ты согласен учить нас как следует?
Гарри ответил не сразу. Усевшись на стол, что стоял позади него, Поттер какое-то время смотрел в сторону, что-то прикидывая в уме и, наконец, обратил сумрачный взгляд на подругу.
— Да.
— Отлично, — просияла та и тут же деловито склонила голову к плечу. — Когда ты готов начать?
— Дай-ка подумать... — Гарри поднял глаза к потолку. — Во вторник и четверг у меня тренировки, в среду всегда куча домашки, в пятницу свидание с Дафной, в субботу Хогсмид, в воскресенье, хм, — он свел брови у переносицы и насмешливо глянул на Грейнджер, — ну надо же! Снова куча домашки! — он тяжело вздохнул. — Вот незадача! На следующей неделе никак. Давай вернёмся к этому вопросу через месяц?
Гермиона постно взглянула на него.
— Отлично. Тогда в пятницу.
— Эй! — Гарри подскочил. — Я же сказал, у меня, э-э-э, — он потупился, — что я сказал у меня в пятницу?
— Твой первый урок с ребятами, — ласково подсказала Гермиона. — К этому времени я подыщу нам подходящую аудиторию для занятий.
Гарри со стоном спрятал лицо в ладонях.
— Ты — чудовище! — глухо сообщил он.
— Хорошего дня, Гарри, — жизнерадостно отозвалась Грейнджер.
Послышался звук закрывшейся двери и в комнате стало тихо. Поттер отнял от лица руки и, подняв голову, без всякого выражения уставился в потолок.
— Я ещё об этом пожалею, — траурно заключил он и с тяжелым вздохом улегся на стол, сложив руки на животе. — Точно пожалею, — тоскливо повторил он.

* * *
Растянув исполинское тело по всей длине спинки дивана, Нагини грелась в солнечных лучах, проникающих в комнату через зачарованное окно, за которым вместо пасмурной осени тонул в зелени дивный летний день. Впрочем, чудеса эти мало волновали змею, которая вот уже час неотрывно наблюдала за своим хозяином. Хозяин вел себя... странно. В принципе, с точки зрения змеи, почти все двуногие вели себя странно. Но были странности, к которым, обитая среди людей, Нагини привыкла, а были такие странности, которые для неё были в новинку. И отчего-то змея думала, что подобное поведение Тёмного Лорда удивило бы не только её, но и любого стороннего наблюдателя, рискнувшего в этот момент заглянуть в кабинет Волдеморта.
Хозяин крутился на стуле. Вот так просто. Ничего не делая, не произнося ни слова, с совершенно непонятным выражением на жутковатом лице, он крутился на стуле вокруг своей оси, бездумно глядя в пространство. И это продолжалось вот уже тридцать минут. Сначала, он вел себя вполне нормально. Изучал какие-то документы, вызвал Барти, чтобы выдать указания и язвительно полюбопытствовать, как дела у их нового гостя, которого Нагини пока нельзя было есть, потому что он выхаживал освобожденных из Азкабана Пожирателей, обсудил с Нагини, как ей понравился сегодняшний обед, написал и отправил пару писем...
А потом он наткнулся на что-то в ящике своего рабочего стола и вот с тех самых пор крутился на стуле.
Очень странно.
Нагини размышляла. Хозяин по-другому выглядел, по-другому пах, говорил, думал. И в тоже время это был хозяин. Она чувствовала, что это Лорд Волдеморт, а не самозванец выдающий себя за него. Но что-то с ним произошло за эти годы. Изменило его. Нагини не знала, хорошо это или плохо, ей, в общем-то, было даже безразлично, насколько эти изменения затронут окружающий мир. Главное, что её человек вернулся, и она снова могла повсюду следовать за ним. Но не испытывать любопытства змея не могла.
— О чем ты думаешь? — не сдержавшись, спросила она.
Лорд Волдеморт сделал ещё один оборот вокруг своей оси и остановился, развернувшись к Нагини.
— Ни о чем, полагаю, — помедлив, ответил он.
— Ты просто так кружился на кресле? — она с любопытством попробовала языком воздух.
— Не вижу в этом ничего предосудительного.
— Тёмные Лорды не кружатся в креслах.
— Ты встречала много Тёмных Лордов?
Она задумчиво шевельнула кончиком хвоста.
— Не думаю.
— Так откуда тогда тебе знать, что делают или не делают Тёмные Лорды? — насмешливо уточнил Волдеморт.
— Ниоткуда, — решила Нагини. — Но я уверена, что они не кружатся на стульях.
— Что ж, тогда, полагаю, я беспрецедентен, — уголки губ Волдеморта дрогнули в легкой улыбке, которая на бледном, осунувшемся лице с кроваво-алыми глазами смотрелась ужасно неестественно.
— Это весело? — не отступала Нагини.
— Хм?
— Кружиться.
— Не знаю, — он на миг задумался. — Возможно...
— Покружи тогда и меня тоже! — потребовала змея, поднимая голову.
— Тебе не понравится.
— Покружи! — требовательно повторила она, не желая внимать его доводам.
— Наги...
— Хочу тоже кружиться! Мне скучно! Покружи!
— Тебя стошнит.
Это на миг поумерило её пыл. Змея немного поразмышляла, готова ли она расстаться со своим прекрасным обедом, который переваривала в данный момент и, наконец, определившись, вновь положила голову на спинку дивана.
— Тогда покружи потом.
— Обязательно.
Он отвернулся к своему рабочему столу, перебирая бумаги. Вид у него был отчужденный и задумчивый. Нагини снова принялась наблюдать за ним. Хозяин будто никак не мог сосредоточиться.
— О чем ты думаешь? — снова спросила она.
— Ни о чем важном, — нехотя и будто чуть раздраженно пробормотал он.
— Но о чем-то ты все же думаешь, хозяин, — заметила Нагини. — О чем?
Волдеморт вздохнул.
— Это не стоит того, чтобы тратить время на разговоры.
— Но стоит того, чтобы кружиться на кресле? — заинтересованно уточнила змея.
Он обернулся, прожигая рептилию предупреждающим взглядом. Нагини не выглядела ни испуганной, ни впечатленной и в ответ только вновь «попробовала» языком воздух.
— Почему ты так раздосадован, хозяин? Что тебя расстраивает?
Волдеморт ещё несколько мгновений мочал, после чего со вздохом откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники.
— Ты не отстанешь?
— А ты этого хочешь? — она чуть склонила голову набок.
— Хочу.
— Тогда не отстану.
Он насмешливо фыркнул.
— Отвратительная рептилия.
— Глупый двуногий.
Они молча уставились друг на друга.
— Почему у тебя два лица? — снова заговорила Нагини.
— Так удобнее действовать, — лаконично ответил Волдеморт.
— И ты не путаешься?
— Нет.
— Никогда?
Он выдержал мрачную паузу.
— Никогда.
— Я бы не смогла быть двумя змеями одновременно, — подумав, заключила Нагини. — Это слишком хлопотно.
— Это скоро прекратится, — спокойно сказал Волдеморт.
— И который тогда останется из вас двоих? — с любопытством уточнила она.
На этот раз Тёмный Лорд молчал гораздо дольше.
— Всё зависит о того, как обернутся события, — наконец, решил он. — Облик ребенка не подходит для ведения войны. Моё нынешнее лицо действует на людей куда убедительнее.
— Зато то другое лицо заставляет их недооценивать тебя.
— Мне не нужно, чтобы меня недооценивали, — холодно ответил Волдеморт.
— А что тебе нужно?
— Мне нужно максимально быстро восстановить ряды Пожирателей и взять власть в свои руки, — тут же ответил Волдеморт.
— Зачем?
— Что?
— Зачем тебе власть?
— Этот мир необходимо изменить, — отрезал Волдеморт. — А, не имея власти и силы, сделать это невозможно.
— Те, у кого есть власть сейчас, не могут изменить мир, — отметила змея.
— Потому что они слабые ничтожества, которые слишком боятся перемен, — жестко отрезал Тёмный Лорд. — У них не хватает ни ума, ни могущества, ни желания хоть что-то изменить в этом мире. А значит, они не достойны править магической Британией.
— А ты достоин?
— Да. Я достоин.
— А Гарри Поттер?
Волдеморт пару секунд непонимающе смотрел на свою любимцу.
— Что Гарри Поттер? — чересчур резко осведомился он.
— Что он будет делать, когда ты будешь править миром? — пояснила змея.
— Лежать в могиле, я надеюсь, — приглушенно пробормотал Тёмный Лорд.
Нагини помолчала.
— Сейчас он думает, что ты его друг, — напомнила она, игнорируя его последние слова. — Ты и дальше будешь держать его при себе?
— Нет, конечно! — он скривился. — На кой чёрт мне сдался мальчишка?
— Ты много говоришь о нём, — задумчиво отметила змея. — Всё говоришь о том, как убьёшь его, а потом долго о чем-то думаешь и крутишься на стуле. Ты точно убьёшь его?
— Да.
— Могу я потом его съесть? — с надеждой уточнила она.
— Нет.
— Почему?
— Это недостойно.
— Досадно, — тоскливо заключила Нагини. — Ты точно будешь его убивать?
Волдеморт вздохнул, оборачиваясь к собеседнице.
— Сколько раз можно спрашивать меня об одном и том же? — раздраженно уточнил он. — Что именно тебя интересует?
— Когда ты говоришь о нём, ты не пахнешь ни смертью, ни ненавистью, — призналась Нагини, высунув раздвоенный язык.
— О-о-о, — тускло протянул Тёмный Лорд. — И чем же тогда я пахну?
— Досадой, горечью, недоумением, злостью, раздражением, — змея помолчала, пытаясь подобрать наиболее подходящее слово и наконец, сказала: — Ты пахнешь смятением.
— Хм, — он отвернулся к окну.
— Скажи, хозяин, ты уверен, что хочешь его убить? — Тёмный Лорд ничего не ответил, тогда Нагини продолжила говорить: — Если ты не хочешь убить его, то давай оставим его себе?
— Что?! — он потрясенно взглянул на змею.
— Поселишь его тут, — невозмутимо предложила она.
— Зачем?
— Он будет меня развлекать, когда ты занят.
— А Хвост тебя недостаточно развлекает? — насмешливо уточнил Волдеморт.
— Мне нужен друг для игр, — обиженно заявила Нагини. — Крыса змее не друг.
— А враг твоего хозяина, стало быть, друг?
— Если он не хочет тебя убивать, то он и не враг, — Нагини пошевелилась, меняя положение своего тела так, чтобы целиком оказаться в ореоле тёплых лучей солнца, Тёмный Лорд наблюдал за змеей в угрюмой задумчивости.
— Он меня ненавидит, — напомнил он.
— Ну и что? — скучающе прошипела змея. — Тебя многие ненавидят, включая твоих слуг. Ненавидят и боятся. И все же следуют приказам и никуда не уходят. Давай и Гарри Поттера заберем. Приютим его. Бездомные зверушки привязываются к тем, кто их приютил.
— Он не зверушка.
— Не вижу разницы, — лениво протянула она. — Ты сам говорил, что он бесприютный.
— Я говорил не это, а то, что... — он резко замолчал, запустив пальцы в чёрные волосы. — Не важно. Оставь эту тему, Нагини, на Поттера у меня вполне определенные планы и его выживание в них не входит.
— Очень жаль, — змея с тихим шипением, похожим на разочарованный вздох, отвернулась к окну. — Ещё один говорящий в доме — это полезно. Я даже могла бы с ним подружиться, — она помолчала. — И ты мог бы с ним подружиться.
— Мне не нужны друзья, — с надменной холодностью проинформировал её Тёмный Лорд, возвращаясь к своим делам.
— Откуда тебе знать, нужны они тебе или нет? — фыркнула Нагини. — У тебя же их никогда не было.
Она смотрела в окно, потому уже не видела, как застыл её хозяин глядя прямо перед собой с очень странным выражением на лице.
Тёмный Лорд искоса глянул на открытый ящик своего стола, где лежала неумело трансфигурированная фигурка белого шахматного коня, на которой Гарри когда-то тренировался осваивать свою магию. Более удачную версию – чёрного коня – Поттер продолжал трепетно хранить и повсюду таскал за собой, а вот белый каким-то образом перекочевал к Арчеру и случайно нашёлся в его вещах этим летом, когда Том разбирал чемодан. По совершенно непонятной причине, он оставил шахматную фигурку у себя.
Досадливо скривившись, Волдеморт небрежно взмахнул рукой, и ящик с тихим шорохом закрылся.

____________________

Застыв как изваяние в дальнем конце аудитории, Гарри мысленно перебирал все известные ему ругательства, но ни одно из них не могло в полной мере описать его эмоциональное состояние.
Потому что это была катастрофа. Даже в самом безумном кошмаре он не мог вообразить, что дойдет до такого. Поджав губы, он обратил пылающий возмущением взгляд на Гермиону, которая насторожено наблюдала за ним, переминаясь с ноги на ногу и явно подбирая аргументы для грядущей бури негодования.
— Пара тройка человек, ты сказала? — едва слышно прокомментировал Поттер. — Знаешь, что? Я ухожу.
Он шагнул к выходу, но Грейнджер тут же преградила ему дорогу.
— Гарри, это неконструктивно, — начала она, но закончить мысль ей никто не дал.
— О, правда? — ядовито удивился тот. — А как тогда назвать то, что ты «забыла» упомянуть такую незначительную мелочь, что под парой-тройкой человек, имеется в виду пара-тройка десятков?!
— Ты преувеличиваешь, — Гермиона чуть скривилась от его тона, но все же продолжила говорить спокойно, надеясь как-то вразумить сердитого друга, увы, после этих слов тот стал только злее.
— Преувеличиваю?! — зашипел он. — Их тут человек тридцать, Гермиона! Как по-твоему я буду учить всю эту ораву?! Какого дьявола ты их вообще притащила?! Мы тут что армию собрать решили?!
— Они все хотели научиться...
— Пусть книжки читают, — категорично бросил Поттер. — Речь шла о четырех, максимум шести людях! А тут их чёртов легион!
— Я не виновата, что все они захотели сегодня прийти! — оскорбленно заметила Гермиона. — Я сказала только нескольким людям. Они решили привести друзей. Я не понимаю, что тебя так злит, Гарри, разве это не здорово, что столько ребят хотят чему-то у тебя научиться?
— Они не учиться пришли, — мрачно известил ее тот, — а потешить своё любопытство. Так вот жаль тебя расстраивать, но я не клоун и развлекать тут всех желающих не собираюсь.
Гермиона беспомощно оглянулась на внушительную группу учеников Хогвартса, которые, не обращая внимания на тихую перепалку в дальнем углу аудитории, что-то шумно обсуждали между собой, разбившись на небольшие компании. Надо признать, она и сама не ожидала, что придёт столько людей. Изначально предполагалось, что присутствовать будут лишь несколько гриффиндорцев, но сегодня здесь собралось множество представителей других факультетов, включая...
— А они тут что делают? — вырвалось у Грейнджер.
Гарри проследил за её взглядом и мученически застонал.
— Ну просто блеск, — проворчал он, наблюдая, как к ним приближается пара слизеринцев, которым тут было решительно нечего делать.
— Какого дьявола, Блэйз? — прорычал он, опалив однокурсника суровым взглядом.
— А что такого? — весело удивился Забини. — Я тоже хочу учиться дуэлям.
— Ты издеваешься? — раздраженно фыркнул Поттер. — Как вы вообще узнали об этом собрании?
— Ну, Грейнджер сказала Джонсон, Джонсон — Патил, та проболталась сестре, от второй Патил узнала Боунс и тут же доложила Эббот, та сказала Бэлл, Бэлл нашептала Браун, а когда узнала Браун, считай, узнали все, — любезно пояснила за сокурсника Дафна, не переставая очаровательно улыбаться всем окружающим. — Я услышала от Миллисенты, и поскольку одной идти было скучно, а Милли не согласилась составить мне компанию, пришлось взять Блэйза, — она помолчала, невинно хлопая ресницами. — А это что, тайна была? А то теперь это полшколы обсуждает.
— Полшколы? — ахнул Поттер.
— Ну это всё на уровне слухов и сплетен, о которых знают все ученики, но не знают учителя, — быстро добавила Дафна. — Такой подпольный способ распространения информации между студентами. Думаю, ты на это и рассчитывала, когда пустила слух?
Дафна вопросительно посмотрела на Гермиону, делая вид, что не замечает страшных предупреждающих взглядов, которые та посылала ей за спиной Поттера. Поняв, что пол школы узнало об этом не случайно, Поттер тут же оскалился в сторону притихшей Гермионы.
— Серьезно?!
— Ну хватит тебе ворчать, Гарри, — беззаботно пропела Гринграсс, шагнув к нему ближе и взяв под руку. — Ничего страшного не произошло.
— А ты зачем пришла? — куда мягче сказал он. — В жизни не поверю, что тебе так необходимы дополнительные занятия по ЗОТИ.
— Ну конечно нет, — Гринграсс фыркнула. — Я просто пришла посмотреть на что ты этим вечером променял моё общество.
— О-о-о, — постно протянул Поттер. — И каков вердикт?
— Весьма впечатляет, — призналась она, положив голову ему на плечо. — Я даже не думала, что ты так популярен.
Чувствуя, как от ее прикосновений половина его злости сошла на «нет» Гарри куда спокойнее заметил:
— Предполагалось, что соберется от силы человек шесть. Не представляю, где можно, не привлекая внимания, тренировать всю эту кучу народа. Вообрази, что случится, если Амбридж узнает?
— Мы будем осторожны, — пообещала Гермиона, вступая в беседу.
Гарри угрюмо покосился на неё.
— Хотел бы я узнать, как мы будем скрываться от вездесущего Генерального инспектора такой толпой, — враждебно заявил он. — Об этом ты подумала?
— Прекрати на мне срываться, Гарри, — ощетинилась Грейнджер, уязвленная тем, что со своими сокурсниками он общается куда доброжелательнее. — Мы решим эту проблему все вместе, — она покосилась на Дафну и Блэйза. — Главное, чтобы никто из участников не сдал нас Амбридж.
Забини с энтузиазмом кивнул, делая вид, что намека не понял.
— Точно-точно, — с жаром заявил он. — Нужно доверять друг другу.
Вдруг, кое-что осознав, Поттер со стоном прижал ладонь ко лбу.
— Дьявол! — вырвалось у него.
— В чём дело? — забеспокоилась Гермиона.
— Если знает вся школа, то знает и Том! — Гарри обвинительно уставился на подругу: — Мы же договорись, что он не должен узнать!
— Расслабься, приятель, — Забини, хохотнув, хлопнул его по плечу. — Арчер думает, что ты сегодня пошел на свидание с Дафной.
Гарри удивленно моргнул.
— О? Правда?
— Уж не знаю я, что такого происходит между вами двумя, но ты явно не собирался ему говорить, раз он с самого начала был не в курсе, — пояснил Забини. — Так что наша умница Дафна как бы мимоходом упомянула, что идет с тобой на свидание сегодня вечером, убедившись, что Том это услышал.
— Хм, — Гарри задумчиво почесал переносицу. — Хоть на том спасибо. И все же... я не хочу в этом участвовать, — проворчал он. — Зачем усложнять себе жизнь? Давайте просто всё отменим и разойдемся?
— Поздновато, приятель, — хмыкнул Блэйз. — Публика уже собралась. Нужно доигрывать этот спектакль.
— Чем бы это ни обернулось, — с улыбкой добавила Дафна.
— И потом, — Забини заговорщицки улыбнулся. — У Арчера уже есть свой фан-клуб, так что и тебе давно пора обзавестись своим.
— Всю жизнь мечтал, — буркнул Гарри, но по тому, как уголки его губ дрогнули в усмешке, можно было заключить, что буря миновала, и даже если сама затея ему не нравилась, он явно был готов хотя бы попробовать.
— Сегодня у нас всего лишь вступительное собрание, — сказала Гермиона, меняя тему разговора. — Мы обсудим план занятий, подумаем, где можно учиться...
— И определимся с составом участников, — добавил от себя Поттер, обводя задумчивым взглядом собравшихся ребят.
— Что это значит? — непонимающе нахмурилась Грейнджер.
— То и значит, — Гарри пожал печами. — Я не собираюсь тратить своё время на тех, кто пришел сюда из банального любопытства.
— И как ты собрался определять достойных и недостойных? — ехидно полюбопытствовала подруга. — По личным симпатиям?
— У меня ни к кому здесь симпатий нет, — отстраненно бросил Гарри и с усмешкой окинул взглядом Дафну, Блэйза и Гермиону, — ну кроме пары-тройки людей.
— Ну хоть на этом спасибо, — проворчал Забини.
Поттер иронично взглянул на сокурсника:
— А кто сказал, что я говорил о тебе, Блэйз? — шутливо уточнил он, тот обиженно насупился.
— Так и как же ты будешь принимать решение? — не дав Забини развить тему, спросила Гринграсс.
На это Гарри только пожал плечами.
— Не знаю. Проведем небольшой опрос?
-Ты такой милый, когда хочешь казаться серьёзным и безбашенным одновременно, — оценила Дафна, чмокнув его в щёку.
Блэйз закатил глаза.
— Давайте начнем естественный отбор с Дафны, — предложил он. — Она явно пришла сюда лишь за тем, чтобы виснуть у тебя на шее и создавать неловкие ситуации.
— И следить за тем, чтобы Гарри не увела у меня какая-нибудь особо ретивая поклонница, — с удовольствием добавила Гринграсс.
— Ну ты и собственница, — попенял Блэйз, качая головой, потом с беспокойством посмотрел на Поттера. — Осторожнее с ней, приятель, не успеешь оглянуться, как она посадит тебя на цепь и запрет в каком-нибудь подземелье подальше от соперниц. В итоге тебе придется до скончания времен довольствоваться ее обществом и забыть о счастливой, вольной жизни.
— Это называется браком, Блэйз, — ласково сообщила Дафна. — А я пока не уверена, хочу ли брать Гарри в мужья. Но ты можешь назвать это защитой моих инвестиций, раз уж я согласилась делить своего парня с кучей незнакомых девушек, в тот день, когда у нас с ним должно было быть свидание.
Услышав, что Гринграсс окрестила его «своим парнем» Гарри невольно раздулся от гордости и удовольствия, избавляясь от остатков плохого настроения.
Гермиона смущенно прочистила горло.
— Давайте все-таки начнем собрание? — предложила она. — Остальное можно и потом обсудить.
Поттер с легким разочарованием отступил от Дафны и, оставив ее и Забини искать себе места среди остальных слушателей, вместе с Гермионой направился в сторону кафедры. Заметив, что Поттер готовиться взять слово, ученики смолкали, провожая его любопытными взглядами, разговоры постепенно сошли на «нет», пока в аудитории не установилась абсолютная тишина. Чувствуя на себе пристальное внимание всех присутствующих, Гарри прочистил горло.
— Э-э-э, — он помассировал лоб, чувствуя, как в душе снова вспыхнуло раздражение на Гермиону.
Подавив новую волну недовольства, Поттер выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями:
— Всем привет.
Кто-то из ребят пренебрежительно усмехнулся. Гарри понял, что больше медлить нельзя и лучше уж поскорее со всем этим покончить, пока его не покинули остатки уверенности. Он сделал глубокий вдох.
— Спасибо всем, кто пришел, — начал он, внимательно изучая обращенные к нему лица. — Хотя в общем-то могли бы и не приходить. Ничему сверх крутому, типа универсального контр заклятья против Тёмных Лордов я вас тут все равно не научу, — он почесал нос и пробормотал: — Меня бы кто-нибудь такому научил... — в ответ послышались смешки.
«Отлично, — подумал он. — Почему бы сразу не переименовать дуэльный клуб в клуб комика Гарри Поттера».
— Так и чему же ты нас собрался учить? — спросил со своего места какой-то ученик Равенкло.
«Чему-нибудь унылому, чтобы вы побыстрее разбежались», — мечтательно подумал Поттер, но в ответ только пожал плечами.
— Ну мы тут к СОВ хотели готовиться. Так как наши нынешние занятия ЗОТИ оставляют желать лучшего, мы проштудируем учебную программу пятого курса и потренируемся в заклинаниях, чтобы сдать экзамены.
Фред и Джордж тут же подняли руки.
— Тут, между прочим, не только пятикурсники собрались, — в один голос напомнили они.
Кто-то из ребят согласно закивал. Гарри вопросительно поднял брови.
— И мне бы очень хотелось знать, зачем? — заметил он.
— Судя по тому, что мы слышали, ты будешь учить нас боевой магии, — ответил Фред, покосившись на Рона, тот поймал мрачный взгляд Поттера и попытался стать максимально незаметным.
Гарри тем временем обвел аудиторию несколько удивлённым и одновременно насмешливым взглядом.
— И вы ждёте что пятикурсник будет тренировать вас по программе шестого и седьмого курсов? — сухо уточнил он, заметив, что при этих словах многие старшекурсники начали с сомнением переглядываться.
Порадоваться этому Поттер не успел, так как близнецы тут же всё испортили:
— Ну ты же не простой пятикурсник, — с лукавой усмешкой заметил Фред.
— Ты Гарри Поттер, — добавил Джордж.
— Великий и Ужасный, — с удовольствием продолжил мысль Фред.
— Который в четырнадцать лет, шутя, выиграл Кубок Огня...
— А в двенадцать победил василиска.
— Так что, дорогой Гарри, нам кажется, тебе есть чему нас научить, — хором заключили они.
«Убил бы», — мрачно подумал Поттер.
— Ну хорошо, — он чуть скривился. — И чему же вы хотите научиться?
— Самозащите! — тут же объявил Рон.
— Ага, — Поттер глубокомысленно покивал. — И зачем?
— Чтобы ставить на место зазнавшихся выскочек, — негромко огрызнулся Дин Томас, который Бог знает зачем вообще явился на это собрание. Учитывая, как сильно они с Симусом презирали Гарри, тому были совершенно непонятны их мотивы.
До этой секунды.
— Отличный ответ, — просиял Гарри, мысленно отправляя его, а заодно и Финнигана в свой персональный черный список людей, которые не прошли опрос. — Ещё варианты?
— Чтобы как минимум сдать экзамены, — Падма Патил развела руками. — Профессор Амбридж ничему нас не учит.
— Хорошо. Ещё?
— Мы должны уметь постоять за себя, Гарри, — сказала Джинни. — Именно за этим мы тут и собрались.
— Только вот я не уверен, что он нас хоть чему-то сможет научить, — не сдержался Финниган. — Он просто набивает себе цену, чтобы привлечь побольше внимания.
— Тогда зачем ты пришел? — Гермиона вопросительно подняла брови.
— Хотел узнать, раз уж он тут собрал столько народу, на чьей он стороне, — громко объявил тот.
После этих слов в кабинете стало очень тихо, будто половина присутствующих именно этого вопроса и ждала.
— Мы уже это обсуждали, Симус, — нахмурилась Грейнджер.
— С ним? — он усмехнулся. — Не припомню. Все заверения, что он на стороне Дамблдора я слышал от тебя. Поттер же ни словом не обмолвился.
— О чем вы вообще говорите? — подал голос один из ребят, чьего имени Гарри не знал. — Мы пришли заниматься ЗОТИ. Так при чем тут Дамблдор и какие-то стороны?
— То есть тебя не смущает, что нас будет учить слизеринец? — презрительно скривился Дин. — Или что он, вполне вероятно, тёмный маг?
— Или что он поддерживает взгляды Сам-Знаешь-Кого! — добавил от себя Симус.
— А этот тут при чем? — нахмурилась Анджелина Джонсон. — Сам-Знаешь-Кто мёртв.
Повисла неприятная тишина. Гермиона сверлила Дина и Симуса убийственным взглядом, те не сводили глаз с притихшего Гарри, Рон косился то на старших братьев, то на сестру, а сам Гарри упрямо молчал. К всеобщему удивлению, слово взял тихий Невилл:
— Профессор Дамблдор говорит, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, — негромко произнёс он.
Это заявление было встречено ошеломленным молчанием, которое через несколько секунд взорвалось гвалтом голосов и восклицаний, которые в целом можно было свести к шоку, и нежеланию верить в столь ужасные новости. На бедного Лонгботтома тут же обрушился нескончаемый поток вопросов. Все желали знать, откуда у него такая информация и можно ли ей доверять. Рон вскочил со своего места, пытаясь доказать, что Невилл не врет, и Дамблдор действительно готовится к войне с Волдемортом, а Амбридж в школу подослали совсем не просто так. Вскоре к нему присоединились Джинни, Фред и Джордж, а за ними и Гермиона. Дафна и Блэйз, сидящие в дальнем конце аудитории молча переглядывались, наблюдая за разворачивающимся действом со смесью сожаления и мрачной иронии. Гермиона с жаром пыталась донести до окружающих, что Гарри не просто подтянет их по ЗОТИ, а научит сражаться и защищаться и чем чаще упоминалось его имя, тем больше враждебных и недоверчивых взглядов на себе ловил Поттер.
Конечно. Ведь одно дело, если какой-то странноватый, но в целом безвредный слизеринец с весьма высоким баллом по всей школьной программе согласился помогать с учёбой, и совсем другое, если скрытный субъект с крайне противоречивой репутацией из вражеского лагеря заявил, что научит их защищаться. Можно ли доверять такому человеку и быть уверенным, что он не действует им во вред?
Гарри присел на стоящий позади него стол и почти с облегчением выдохнул. Похоже, индивидуальные занятия все же не состоятся, что в общем-то было неплохо. Если чуть-чуть подождать и не вмешиваться, они решат, что такой учитель им даром не нужен и все наконец смогут разойтись по своим делам. И вдруг в этой какофонии голосов послышался чей-то отчаянный возглас:
— Гарри, а ты правда на стороне Сам-Знаешь-Кого?!
Этот вопрос заставил остальных притихнуть, и Поттер неожиданно для себя оказался под прицелом настороженных и подозрительных взглядов.
«Интересно, — с веселой обреченностью подумал он, — а что будет, если сказать «да»? Меня быстро разорвут на части?»
Он в молчании переводил взгляд с одного лица на другое, не зная, кто именно задал этот вопрос, но понимая, что ответа от него теперь ждут все собравшиеся. Включая Дафну и Блэйза. И если ответ «я на стороне Дамблдора» вполне устроил бы большую часть аудитории, то насчет двух своих однокурсников он не был так уверен, плохо представляя, чем для него — и, если уж на то пошло, Тома, — может обернуться такое признание. Ну что ж, раз так...
Гарри сделал глубокий вдох.
— Я на своей стороне, — негромко сказал он.
— И что это означает? — воинственно поинтересовался Захария Смит.
Гарри обратил на него тяжелый взгляд.
— Это означает, что мне безразлично, кем были или являются ваши родители, кем станете вы сами, какой точки зрения вы придерживаетесь или на чьей стороне окажетесь, — твердо сказал он. — Это означает, что я не разделяю и не хочу разделять мир на черное и белое и буду поступать лишь по совести и по справедливости. Ещё это означает, что я не хочу принимать решений или судить о ком или о чём-либо на основании слухов и домыслов и, если однажды я приму какую-то из сторон, я приму её осознано, а не из жажды мести или безысходности. Потому что, если я приму решение сам, а не под влиянием угроз или давления со стороны, я не проведу оставшуюся часть жизни, жалея себя или ругая свою судьбу.
— Гарри, — почти прошептала Гермиона, — ты что сейчас говоришь о том, что не уверен, готов ли ты поддержать Дамблдора?
— А с чего бы мне его поддерживать? — Поттер поднял брови. — Что такого он сказал или сделал, чтобы я принял его сторону? С большей частью его решений я вообще не согласен.
— И что же, — процедил Рон. — Взгляды Того-Кого-Нельзя-Называть тебе ближе?
— А что, Рон, у нас только два варианта: Дамблдор или Волдеморт? — уточнил Гарри, не обращая внимания на то, какой резонанс вызвало имя Тёмного Лорда в рядах слушателей. — Иного выбора нет?
— И что ты предлагаешь? — нахмурилась Джинни.
— Вам? — Гарри вопросительно поднял брови. — Ничего. Но лично я не хочу выбирать меньшее из зол, — равнодушно сказал он. — Кто-то из вас, быть может, абсолютно согласен с политикой Тёмного Лорда или боготворит директора, — Гарри развел руками. — Я не разделяю взглядов ни того, ни другого.
— Дамблдор пытается защитить тебя, — напомнила Гермиона.
— Он пытается заставить меня бороться за его идеи и убеждения, — жестко отрезал Гарри. — Я этого не хочу.
— И тебя не трогает, что он всеми силами хочет оградить тебя от человека, мечтающего о твоей смерти? — поразилась она.
— Оградить, чтобы потом отправить сражаться и умирать? — Поттер фыркнул, сделав вид, что задумался: — Вообще-то нет, не трогает.
— А как же тот факт, что он борется за то, чтобы сделать этот мир лучше? — заметила Джинни.
— Он борется за то, чтобы устройство магического мира осталось прежним, — покачал головой Гарри.
— Вот уж не правда, — нахмурилась Гермиона. — Он пытается сделать магический мир лучше для всех! Хочет добиться равных прав как для магглорожденных, так и для чистокровных.
— Что в целом бредовая идея, — негромко заметила Дафна.
— Вот как? — тут же ощерилась Грейнджер. — И отчего же?
Гринграсс пожала плечами.
— Как можно поставить на одну ступень наследников древних чистокровных родов, которые являют собой саму суть нашего наследия и культуры и тех, кто пришел в магический мир, не понимая его законов и не желая им следовать? — ласково улыбаясь, заметила она.
— Хогвартс на то и существует, чтобы учить здесь магглорожденных волшебников нашей культуре! — напомнил Рон.
— Нет, душа моя, — мурлыкнула Гринграсс, — в Хогвартсе нас всех учат лишь волшебству. Многие ли из магглорожденных знают нашу истинную историю? Ценят наши обычаи? Разделяют взгляды? Возможно, магглорожденным помогают тут освоиться на первых курсах? Или для них существует специальная программа, предназначенная для того, чтобы они не чувствовали себя чужими в магическом мире?
— Я не чувствую себя здесь чужой, — мрачно напомнила Гермиона.
— Но и признанной ты себя не чувствуешь, — лаконично заметила Гринграсс.
— Возможно, у Дамблдора и верные цели, — поторопился добавить Гарри, заметив опасный блеск в глазах Гермионы, — но он не очень рвется к их осуществлению. А из этого я заключил, что он не намерен ничего менять, не хочет ничего улучшать, не предлагает реформ или развития. Он только твердит на каждом углу о том, что у всех должны быть равные права. Но ведь просто сказать недостаточно. Поэтому я не стал бы поддерживать такой подход. Возможно, он прав, я ни на чём не настаиваю и не осуждаю его. К тому же сам я не могу похвастаться тем, что веду активную деятельность, чтобы как-то улучшить наш мир. Но всё это не означает, что я хочу к нему присоединиться, — он сделал небольшую паузу. — Или что я должен это сделать.
— Но он готов бороться с Волдемортом, — напомнила Гермиона. — Он хочет защитить всех нас.
— И это очень благородно, — Поттер кивнул. — Но действовать по принципу «враг моего врага — мой друг» я не планирую.
— Ну с Дамблдором все ясно, — вклинился Дин. — А что насчет Сам-Знаешь-Кого?
— Его идеология меня тоже не привлекает, — признался Гарри. — Он, может, и прав в том, что магический мир не совершенен, и его нужно изменить, но я не сторонник радикальных мер и не согласен, что для достижения этих целей обязательно нужно устраивать кровопролитие. К тому же у меня нет предубеждений насчет полукровок или магглорожденных.
— Но раз ты не в восторге от Дамблдора и не поддерживаешь Того-Кого-Не-Называют, получается, ты вообще не станешь сражаться? — уточнила Джинни. — Просто отойдешь в сторону и будешь смотреть, как убивают твоих родных?
— Всех моих родных уже убили, — равнодушно напомнил Поттер, Джинни покраснела, осознав, что сказала глупость.
— Извини.
— Не извиняйся. Они погибли за то, во что верили, — он помолчал. — И возможно, если бы им в головы не вложили такой взгляд на мир, они остались бы живы.
— Ты винишь в этом директора? — ужаснулся Рон.
— Не меньше, чем Волдеморта, — не стал отрицать Гарри. — Очевидно, что они хотели бороться с диктатурой Тёмного Лорда и именно он спровоцировал их на воинственные действия, но и Дамблдор мало чем им помог. Даже не смог их защитить.
— Но откуда ему было знать?..
— Он знал, — перебил Гарри, холодно взглянув на Гермиону. — Он прекрасно знал, что они в опасности и знал по какой причине. Но он не помог им, предоставив разбираться самим. Он решил остаться в стороне и из-за этого моих родителей предали и убили. Он остался в стороне, когда моего крестного обвинили в преступлении, которого тот не совершал. Он ничего не сделал, когда была открыта Тайная Комната. Он не смог вычислить Пожирателя смерти, который находился у него под носом целый год. Дамблдор со своими гениальными тактиками и решениями больше говорит и наблюдает со стороны, предпочитая вмешиваться лишь когда ему это выгодно, и то порой делает это чужими руками, — Гарри помолчал, обводя взглядом своих слушателей. — Так объясните мне, с какой бы радости мне ему доверять?
Этот вопрос был встречен оглушительной тишиной. Гарри ждал ещё вопросов или аргументов в пользу директора, но все молчали. Даже Гермиона больше не выглядела такой убежденной в непогрешимости Дамблдора.
Гарри мысленно скривился, гадая, как это дискуссия докатилась до того, что вместо отстаивания своей позиции он зародил в головах всех этих людей недоверие к директору Хогвартса. Не стоило этого делать. Людям нужно было во что-то верить. Знать, что их защитят. И если сейчас они начнут сомневаться в надежности того, кому так безоговорочно доверяли, это может создать лишние проблемы. Тем более кто-то тут может решить, что Гарри слишком уж негативно отзывается о Дамблдоре, что зародит ненужные подозрения и домыслы. Он прочистил горло.
— Я только хочу сказать, — примирительно начал он, — что нельзя слепо верить всему, что вам говорят, и действовать бездумно. Мы все вольны делать свой выбор, даже если последствия нашего решения окажутся не такими, как нам бы хотелось. Но это решение не должно быть навязано общественным мнением, — он нахмурился, глядя в сторону и заговорил тише, словно в первую очередь пытался объяснить это себе: — Иногда это страшно и сложно — идти поперек всего, что казалось простым и привычным лишь потому, что ты один считаешь это правильным. Иногда это больно. Тебя могут счесть трусом, могут назвать сумасшедшим, могут проклинать или ненавидеть, но пока мы сами можем делать выбор и поступать осознанно — мы будем, — он на миг замолчал и улыбнулся, обводя своих слушателей таким взглядом, будто и сам только осознал это, — свободны.
Последовала недолгая пауза, которую вдруг разорвал восторженный вопль Забини:
— За анархию! — вскинув обе руки вверх объявил он.
Сразу же после этого заявления аудиторию наполнил смех. Растерянно моргая, Гарри рассматривал ребят, которые буквально пять минут назад смотрели на него, как на заклятого врага, и в их глазах он больше не видел ни злости, ни ядовитого подозрения. Они всё еще не доверяли ему и сомневались, но он сам говорил о том, что всё нужно подвергать сомнению, и, как это ни смешно, они делали именно то, что он им сказал, возможно, даже не осознавая этого. Они сомневались. Не делали поспешных выводов, не вешали ярлыки, не записывали в друзья или враги. Они думали. По крайней мере, некоторые из них.
И это осознание, черт возьми, оказалось таким приятным, что Гарри впервые за вечер поверил, что из этих занятий, возможно, может что-то и получиться. А ещё он понял, что может учить их не только самозащите. В конце концов волшебники столько всего не знают о собственной истории. Так почему бы не превратить дуэльный клуб в нечто большее? Вдруг это даст им всем крохотный шанс не просто пережить грядущую войну, но и действительно изменить к лучшему мир, в котором они жили? Это ведь будет чего-то стоить?

* * *
Гарри свернул пергамент со списком всех участников дуэльного клуба, которые подписались напротив своих фамилий, тем самым гарантируя, что существование клуба останется в тайне. Подобная мера многим не очень нравилась, но нарваться на последствия никому не хотелось. Список на выходе получился впечатляющий и состоял из двадцати девяти человек, включая Луну, которая пару дней спустя подошла к Поттеру с просьбой принять её в клуб. После тяжелого вздоха и риторического вопроса из разряда: «И ты, Брут?» — Гарри согласился принять в дуэльный клуб Лавгуд, после чего набор желающих официально был объявлен закрытым.
Исключать Гарри пока никого не стал, решив, что определится с постоянным составом после пары-тройки занятий. И всё же, он искренне не понимал, почему столько людей захотели присоединиться к клубу. Он не гарантировал им никакого впечатляющего результата, но все же они решили рискнуть. И если с отчаянными гриффиндорцами все было ясно, то мотивация остальных вызывала много вопросов. Особенно непонятны были цели Дафны и Блэйза. Им-то зачем в этом участвовать?
— Двадцать девять человек, — пробормотал он, убирая свиток пергамента в сумку и откинув голову на спинку дивана. — Что мне со всеми ними делать?
— Учить, конечно, — улыбнулась Дафна, подсаживаясь к нему.
— Чему? — он фыркнул. — Я не то чтобы много знаю.
— Чему хочешь, тому и учи, — она пожала плечами. — Все равно им это пригодится однажды.
— Хотя бы СОВ сдадут прилично, — добавил от себя Забини, сидящий по левую руку от него.
Гарри начал чувствовать себя в центре какого-то заговора, сидя на диване с Гринграсс и Блэйзом и тихо обсуждая их общий секрет, о котором больше никто из слизеринцев не знал. Даже Том. Ощущения были не слишком приятными, словно Гарри за спиной друга делал что-то плохое. Словно он каким-то образом предавал Арчера. Отогнав подальше неприятные мысли, Поттер посмотрел сначала на Дафну, а потом на Блэйза.
— Но где нам заниматься? — высказал он главную их проблему. — Если такая толпа будет собираться в какой-то аудитории, о нас рано или поздно узнает Амбридж.
Некоторое время все трое молчали, наконец Дафна пошевелилась, задумчиво отводя за ухо прядь своих белокурых волос.
— Есть одно место, — медленно сказала она, не глядя на сокурсников. — Эту комнату не использовали лет сто, а то и больше.
— Что за комната? — нетерпеливо уточнил Забини.
Гринграсс с усмешкой взглянула на него.
— Терпение — добродетель, Блэйз, — шутливо попеняла она и обернулась к Гарри. — Я только знаю, что в своё время статус старосты предполагал нечто большее, чем ночные дежурства и мелкие административные обязанности. Старостам доверяли в своем роде защиту школы и кого попало на этот пост не назначали. Так что префекты Хогвартса составляли в какой-то мере очень узкий привилегированный клуб для избранных. Так вот, для удобства был создан кабинет, попасть в который можно было только через тайные ходы. Они вели из каждого общежития, из ванны для старост и кабинета директора.
Забини округлил глаза, восхищенно разглядывая сокурсницу.
— Вот это да, Дафночка. — присвистнул он. — Да ты полна сюрпризов! Кто бы мог подумать, что в такой хорошенькой головке скрываются такие глубоки познания! Как ты вообще узнала об этом месте?
Дафна пожала плечами.
— Пыталась понять, как попасть в ванну для старост в обход общих коридоров, — сказала она. — В конце концов не пристало девушке из уважаемой семьи тащиться через весь замок с душевым набором только ради того, чтобы спокойно принять ванну.
Последовала короткая пауза. Блэйз почесал нос.
— А я-то думал, тобой двигала жажда знаний и приключений, — раздосадованно вздохнул он.
— Надо бы взглянуть на эту комнату, — игнорируя ворчание Забини, сказал Поттер. — Как туда попасть?
Он встретился взглядом с Гринграсс, та безразлично пожала плечами.
— Честно говоря, я понятия не имею, где она находится, — призналась она. — В истории Хогвартса вскользь упоминается, что из общежития Слизерина можно попасть в комнату старост, а оттуда в ванную, но никаких подробностей я не нашла, а тратить время, штудируя пыльные книжки, уже было не интересно.
Гарри вздохнул.
— Ясно, — он свел брови у переносицы. — Придется заняться исследованием... ещё одним.
— Гарри, милый, ты же не забыл, что в твоем распоряжении есть ещё как минимум пять старост? — ласково напомнила Дафна. — У которых может быть нужная информация, даже если они об этом пока не подозревают.
— Хм? — Поттер непонимающе нахмурился.
— Грейнджер и Лонгботтом с Гриффиндора, Эрни МакМиллан и Ханна Эббот с Хаффлпафа и Энтони Голдстейн с Равенкло, — перечислила Дафна. — Все они старосты, у всех есть доступ к информации, которую обычным смертным не достать и все они входят в твой маленький дуэльный клуб. Кто-то из них должен что-то знать.
Гарри широко улыбнулся.
— Ну конечно! К тому же Гермиона мастер по сбору и анализу данных! — он обернулся к Гринграсс и порывисто обнял, поцеловав в губы. — Ты гений!
Забини мученически возвел глаза к потолку.
— Ну опять вы начали свои любовные игры...
— Отстань, Блэйз, — обнимая Гарри за шею откликнулась Дафна. — Иди, поиграй во что-нибудь...
— Всё, я застеснялся, — он поднялся на ноги. — Пойду искать... о, Драко, а вот и ты! Видел, что они тут творят?! — он ткнул обвиняющим перстом в сторону обнимающейся парочки. — Совсем стыд потеряли!
Малфой, который как раз подошел ближе, смерил их пренебрежительным взглядом и обернулся к другу.
— О чем вы тут шептались?
— Обсуждаем тайны и загадки Хогвартса! — тут же отрапортовал Блэйз. — Ты слышал сплетню, что если плюнуть с Астрономической башни, в середине полета плевок перемещается на пятнадцать секунд в прошлое? Там какой-то пространственно-временной разлом, который открывается ровно в полночь и создает временную петлю. Можно создать Вечный Плевок, если правильно время подгадать. Круто, да? Он бы мог войти в анналы Хогвартса.
Драко выслушал всю эту чушь с абсолютно постной физиономией и лишь чуть скривился.
— Бред, как по мне, — прокомментировал он, после чего обвел сокурсников куда менее подозрительным взглядом. — Арчер ждёт в коридоре, вы идете ужинать?
— Ужин! — радостно подскочил Блэйз. — Умираю от голода!
Гарри и Дафна тоже поднялись на ноги и, взявшись за руки побрели за сокурсниками, обмениваясь заговорщицкими улыбками.
— Кстати, а я всё хотел спросить, — сказал Поттер, обращаясь к Забини и Гринграсс, — вы разве не ходите на собрания слизеринцев?
— Не-а, — через плечо бросил Блэйз, и одновременно с ним Дафна покачала головой.
— Почему? — с интересом спросил Поттер, когда они уже выходили в коридор.
— Разговоры скучные, не захотел тратить время, — беззаботно откликнулся Забини.
Гарри приветливо улыбнулся лучшему другу и обернулся к Дафне.
— А ты?
Она смотрела не на него, а на Тома и в её фиалковых глазах отражалась задумчивая настороженность.
— Разговоры скучные, — медленно произнесла она, поворачивая голову к Гарри, — не захотела тратить время.
— О, — Поттер недоуменно взглянул на неё, что-то в том, как она это сказала и как при этом смотрела на него показалось даже более странным, чем то, что Гринграсс повторила ответ Блэйза слово в слово. — Понятно...
Драко, идущий впереди, оглянулся на сокурсников опалив всех троих раздраженным взглядом.
— Вы можете идти ещё медленнее? — язвительно прокомментировал он. — Мы как раз доберемся до Большого зала, когда еды не останется.
— И ты даже не будешь с пеной у рта доказывать, что ваши собрания не скучные, Драко? — мурлыкнула ему в спину Дафна. — Но нам, простым смертным, этого не понять?
Малфой бросил на неё нервный взгляд.
— Зачем доказывать то, что и так очевидно? — ответил за него Том, холодно улыбнувшись Дафне. — В конце концов, никто не собирается принуждать вас посещать наши собрания, раз вы недостаточно заинтересованы, чтобы оценить их значимость.
Гарри переводил взгляд с лучшего друга на молчаливых сокурсников. Драко ни с того ни с сего стал слишком дерганым, Дафна сверлила Арчера пристальным взглядом и ядовито улыбалась, Забини выглядел так, словно вообще не понимал, о чем речь, а на лице Тома вдруг не осталось ни единой эмоции. Всё это наводило на мысль, что за этим безобидным вроде бы разговором крылось нечто большее. Только вот что?

* * *
Новости о том, что где-то в Хогвартсе есть тайная комната старост, разожгли в глазах Гермионы неутолимый огонь авантюризма, и она буквально переселилась в библиотеку, периодически совершая рейды на коллекцию книг в Выручай-Комнате, где при желании тоже можно было найти массу любопытной литературы. Всё то время, пока Грейнджер пропадала, штудируя книги, Гарри проводил с лучшим другом, но по большей части они лишь болтали обо всякой ерунде, занимались домашним заданием или играли в шахматы. Том знал, что Гермиона работает над каким-то проектом, и как-то раз даже спросил у Гарри, не в курсе ли тот, чем таким увлекательным занята гриффиндорская отличница, но Поттер на это лишь индифферентно пожимал плечами, пространно отвечая, что, зная Грейнджер, она, должно быть, вбила себе в голову очередную безумную идею или наткнулась на что-то слишком интересное, чтобы делиться этим с окружающими.
Гарри никогда не лгал Тому. По крайней мере ложь никогда не давалась ему так просто. Более того, он совершенно не ожидал, что Том так легко ему поверит. Осталось лишь придумать, что сказать ему, когда начнутся регулярные собрания дуэльного клуба, ведь рано или поздно Том заметит, что Гарри где-то пропадает, и как это объяснить, он пока не знал. Он даже не знал, почему вообще скрывает это от него. В конце концов они не делали ничего плохого.
Возможно, дело было в том, что Гарри не знал, чего ждать от Арчера. Не мог предсказать, как тот отреагирует. Хотя, впрочем, догадывался, что произойдет. Том либо засмеет его, либо аргументированно докажет, что глупее затеи в голову Поттера ещё не приходило и ни к чему хорошему это не приведет. И в том и в другом случае Гарри опасался растерять и без того хрупкую уверенность, которой и так едва хватало лишь на то, чтобы не содрогаться от ужаса в ожидании первого занятия.
«И куда я себя втянул? — в тысячный раз мысленно спросил себя Гарри, глядя в пустоту. — Зачем мне всё это?»
— Мистер Поттер, — процедили прямо над его головой.
Гарри вырвался из своих хаотичных размышлений и поднял рассеяний взгляд на возвышающегося над ним декана.
— Да, профессор? — моргнул он, гадая, чего это Снейп такой злой.
— Будьте добры объяснить, что сейчас бурлит в вашем котле? — обманчиво мягким тоном, который не предвещал ничего хорошего, полюбопытствовал учитель.
Гарри с искренним интересом заглянул в свой котел.
— Эм, успокоительная настойка, сэр? — предположил он, хотя не был до конца уверен.
Остальные ребята на разыгрывающуюся сцену старались даже не смотреть, но прислушивались очень внимательно, отчего напряжение в классе становилось всё ощутимее.
— Прекрасно, — заключил декан. — И какого же цвета на этой стадии должна быть настойка, мистер Поттер?
Он скосил глаза на доску.
— Красного, сэр?
— Замечательно. А у вас она какого цвета? — все так же любезно спросил Снейп.
Гарри снова заглянул в своей котел.
— Э-э-э, зеленого?
— Как интересно, — бархатистым голосом прокомментировал профессор. — И почему же?
Гарри задумчиво пожевал губу, глядя в свой котел, потом робко посмотрел на учителя.
— Я дальтоник, сэр?
На лице декана отразилась какая-то ожесточенная внутренняя борьба, в процессе которой тот явно пытался подавить в себе желание одеть котел с зельем на одну конкретную лохматую голову.
— Блестящий ответ, мистер Поттер, — очень тихо и очень злобно сказал он. — Не думал, что к нам на урок каким-то образом попал гастролирующий цирк с клоунами, — он смерил пристыженного ученика ядовитым взглядом. — Будьте добры избавиться от этого варева. До конца урока осталось десять минут, поэтому приготовить новое вам придется на отработке сегодня в семь.
— Но...
— В семь, мистер Поттер, — отчеканил Снейп и, не сказав больше ни слова, вернулся к своему столу, откуда принялся с особой ненавистью наблюдать за классом.

— И чего он злой такой, — пожаловался Гарри, когда они с Томом шли на трансфигурацию.
— Побольше витай в облаках и, глядишь, он тебя вообще прибьет, — жизнеутверждающе заметил Арчер.
— Мог бы и посочувствовать, — обиделся Поттер.
— Сам виноват.
Гарри тоскливо вздохнул.
— Мой друг — зло во плоти, — объявил он.
Арчер усмехнулся.
— Как тонко подмечено.
— Кстати, — Поттер оживился, — как насчет того, чтобы в пятницу поработать с картой? Вроде все наложенные заклинания наконец-то работают и осталось только добавить распознающие чары. Думаю, на этот раз все получится!
Том коротко улыбнулся.
— Надеюсь, на этот раз всё действительно сработает, — сказал он. — А то, когда ты утверждал это в прошлый раз, мы чуть не разнесли к чертям половину замка с твоими экспериментами.
— А всё потому, что вы с Гермионой вечно бросаете меня одного, — пожаловался Гарри. — Мне просто пришлось делать всё самому! Мы же обсуждали, что заклинания нужно накладывать вместе, чтобы магия работала как надо.
— А мы не раз говорили тебе, что следует дожидаться нас, но у тебя же шило в одном месте, — ехидно парировал друг.
— Я пытался! — защищаясь, воскликнул Гарри. — Но вас же не дождаться! В прошлый раз я два часа прождал!
— Мы же объясняли, что заняты...
— Ну могли бы для разнообразия хоть разочек пораньше прийти, — пробубнил Поттер. — Дафна тоже староста, но даже у нее больше свободного времени.
— Потому что Гринграсс — ленивая староста, — насмешливо заметил Арчер.
— А вот и нет!
— Не спорь со мной.
Гарри грустно вздохнул. Несколько минут оба шли в задумчивом молчании, наконец, Том неторопливо протянул:
— Так или иначе, нужно разобраться с картой. Без неё сложновато стало устраивать несанкционированные вылазки по ночам.
— О, — Поттер с подозрением взглянул на друга. — И куда же ты ходишь по ночам без меня?
На это Том лишь загадочно пожал плечами.
— Туда, где тебе явно делать нечего, Гарри.

* * *
Северус Снейп умел блестяще договариваться с собственной совестью.
Когда в пятнадцать лет он решился отравить отца, то легко объяснил себе это тем, что жалкий маггл, распускающий руки и злоупотребляющий алкоголем, не достоин ни того, чтобы зваться его отцом, ни того, чтобы ходить по этой земле. Попытка отравления, увы, провалилась, но раскаяние Снейпа так и не настигло, даже не смотря на то, что мать так и не простила ему той единственной попытки убить Тобиаса Снейпа.
Когда в шестнадцать он изобрел сектусемпру, то был абсолютно уверен, что все, на ком будет в последствии использовано это заклинание, получат по заслугам.
Когда в семнадцать он примкнул к Тёмному Лорду, то прекрасно понимал, что руки у него будут по локоть в крови, но убедил себя в том, что это необходимое зло, чтобы возвыситься и стать чем-то большим, чем сын маггла-алкоголика.
Когда по его вине погибла Лили, все, что он мог сделать, чтобы не наложить на себя руки, это внушить себе, что он не мог знать, что именно её сын окажется ребенком из пророчества.
Когда десять лет спустя он упоённо третировал ни в чем не повинного одиннадцатилетнего мальчика только за то, что тот был сыном Джеймса Поттера, его совесть угрюмо молчала под гнётом убежденности, что это справедливое возмездие.
Когда пять минут назад он без разрешения проник в кабинет Эрмелинды Герхард, то знал, что поступает правильно. Эта женщина что-то скрывала и могла быть потенциально опасна. Поэтому, не испытывая ни малейших угрызений совести, декан Слизерина изучал содержимое полок профессора целительства, с целью найти что-нибудь доказывающее ее недобрые намерения. Попасть в её кабинет оказалось куда проще, чем сначала ожидал Северус. То ли она не ожидала, что кто-то будет её подозревать, то ли оказалась недостаточно осторожной, а, быть может, просто была слаба в охранных чарах. Впрочем, и тайники она делала весьма жалкие, потому что буквально десять минут спустя, Северус нашел то, за чем явился — одна из стенок стеллажа чуть выступала, что можно было легко заметить, отодвинув в сторону книги по целительству. Без особых усилий подцепив ее ногтем, Снейп сдвинул панель в сторону, отрывая целую коллекцию флаконов с зельями.
Сосредоточенно нахмурившись, Северус снял с полки одну из колб и внимательно изучил. За ней — вторую. Потом третью. По мере того, как он изучал содержимое флаконов, глаза его всё больше расширялись от ужаса.
Эрмелинда Герхард была не просто опасна.
Она, похоже, была безумна.
А ещё, кажется, Северус, наконец, выяснил, кем же являлся таинственный мастер зелий Тёмного Лорда.

* * *
Закинув ноги на подлокотник, Гарри с комфортом развалился на диване с одним из трудов Салазара Слизерина. На полу возле дивана лежало ещё несколько раскрытых книг и исписанные свитки пергамента с заметками Поттера. Периодически он отрывался от чтения, чтобы свериться со своими записями или другими книгами, после чего вновь утыкался носом в книгу.
— Ха! — спустя почти два часа исследований заключил он, вскинув руки с открытым дневником Салазара вверх. — Я понял!
Арчер, сидящий чуть поодаль за рабочим столом, не обратил на друга никакого внимания, потому что тот постоянно прерывал умиротворенную тишину тайной библиотеки Слизерина различными комментариями и восклицаниями. Как-либо реагировать на них было бессмысленно, потому что в такие моменты Гарри был слишком увлечен и практически не осознавал, что говорит вслух. Но на этот раз, похоже, он все же ждал ответа, потому что когда Том так ничего и не сказал, завозился на диване, оборачиваясь к другу.
— Ты даже не спросишь, что я такого понял? — с деланым возмущением сказал он.
Том выдержал небольшую паузу, что-то отмечая в своих записях, после чего скучающе протянул:
— Не уверен, что мне будет интересно.
— Я все равно расскажу, — жизнерадостно заявил Поттер и уселся, скрестив ноги. — Помнишь, мы установили, что Салазар был королем магической Британии?
Том бросил на него короткий взгляд:
— Допустим.
— Так вот он был не первым королем!
— Удивительно, — постно отметил Арчер, невзирая на весьма вялую реакцию, Гарри продолжил рассказывать:
— До Салазара королем был Великий Мерлин! — торжественно объявил Поттер, Том лишь мельком взглянул на него, но и этого взгляда Поттеру хватило, чтобы продолжить увлеченно рассказывать: — Если верить этим источникам, — он помахал над головой одной из книг, — то получается, что Мерлин стал королем за сто лет до рождения Салазара.
— Чушь, — фыркнул Том. — Все исторические источники утверждают, что Мерлин учился в Хогвартсе, вполне вероятно на Слизернине, так что он никак не мог родиться раньше десятого века.
— Я тоже так подумал, поэтому не сразу и разобрался, о чем говорилось в одном из дневников Салазара, — Гарри принялся листать страницы: — Вот, слушай: «Я не раз ходил за советом к нему, когда мои изыскания и выводы приводили меня в тупик, но дядя был слишком стар и все больше говорил о течениях великого Потока, а бремя правления не упоминал и вовсе».
— И? — Том поднял брови.
— Слушай дальше! — Гарри снова пролистал несколько страниц и зачитал: — «Моя мать, одержимая ненавистью к нему за то, что он, как глава дома Ле Фей, отрекся от её старшего сына, не желает даже слышать его имени. Но мы все понимали, что Мордред, рожденный вне брака, не может взять фамилию Дома, пусть даже его отец аристократ среди немагов. Мой отец принял Мордреда в семью Слизерин, после того как женился на матери, но и это имя мой брат унаследовать не может», — Гарри прекратил читать и посмотрел на друга: — Понимаешь, что это значит? Салазар Слизерин был сыном Морганы Ле Фей и племянником Мерлина, а в силу того, что у самого Мерлина не было прямых потомков, корона Мерлина перешла к Салазару, хотя его сестра Моргана, по-видимому, до последнего надеялась, что по праву наследования корону получит её старший сын Мордред.
— Но почему тогда нет ни единого упоминания об этом в других источниках? — с сомнением протянул Арчер.
— Думаю, что Моргана очень постаралась максимально вычеркнуть Мерлина из истории, и для этого у неё были все ресурсы и возможности, — Поттер задумчиво почесал нос. — А потом уже и другие волшебники сделали всё возможное, чтобы никто не связывал имя великого светлого Мерлина с Салазаром Слизерином, — Гарри иронично глянул на друга, — так что ты не только потомок Слизерина, ты и с Мерлином в родстве.
— Как и ты.
Гарри моргнул, будто только сейчас это понял.
— Ну да. Но вот что странно. Похоже, королевское назначение — это не просто какой-то светский титул. При Мерлине не было четко сформированного правительства, он больше внимания уделял магии и ее воздействию на мир. Есть даже легендарный Гримуар Мерлина, о нём в своих дневниках упоминает Салазар, но где эта книга и действительно ли она существовала, остается загадкой. Так вот, я думаю, что титул магического короля — это тоже что-то вроде наследия.
— И что оно дает? — тускло поинтересовался Том.
— Не знаю, — Гарри пожал плечами. — Власть? Какие-то обязательства? Мерлин вообще вроде как никем не правил, но тем не менее нес на своих плечах бремя огромной ответственности. Учитывая, что в последние годы жизни он практически стал отшельником и много времени посвящал магглам, мне думается, его, хм, миссией была некая попытка протянуть мост взаимопонимания между магглами и волшебниками. Возможно, он пытался создать единое общество, где маги и магглы могли бы жить в мире. Как это сейчас пытается сделать Дамблдор.
— Это невозможно, — холодно отрезал Том.
— Да, кажется, Мерлин тоже в итоге это понял. Магия не уживалась в мире магглов и даже самые светлые артефакты, попав к ним в руки, несли только зло и смерть, — Гарри опустил глаза в книгу, что лежала у него на коленях. — У Мерлина был дар предвидения. Он видел картины будущего и голоса прошлого, которые говорили с ним и направляли его, но не всегда эти видения приводили его к верным выводам. Ещё Мерлин, похоже, мог общаться с духами воды и ветра и именно с их помощью был создан Экскалибур. Слизерин, судя по всему, много времени проводил с Мерлином, пока тот окончательно не ушел в себя, и из общения с ним вынес немало полезных уроков, о которых упоминает в некоторых своих работах. Но в отличие от Мерлина, Слизерину не было дела до магглов. Он был молод, амбициозен и умен. Его не заботили магические изыскания и общение с духами природы. Куда больше его интересовали политика и магическое сообщество, а именно его разобщённость. Идея создать первое подобие организованного правительства появилась именно у Салазара. И вот, изучая его первые шаги я случайно нашел историю основания Хогвартса! — торжественно объявил Гарри.
— С ума сойти, — язвительно прокомментировал Том. — По-моему нам всем историю Хогвартса ещё на перовом курсе преподавали.
— Это не классическая история! — жарко заспорил Поттер. — А истинные знания!
На этих словах Арчер, наконец, соизволил полностью переключить внимание на друга и, отложив перо, откинулся на спинку кресла.
— Удиви меня, — усмехнулся он.
— Я уже говорил, что Хельга Хаффлпафф, Ровена Равенкло и Годрик Гриффиндор были первыми лордами при короле, — приосанившись, начал лекцию Поттер. — Так вот я нашел упоминания, что изначально Хогвартс не был школой. Это была резиденция короля, представляешь? — он едва не подскочил. — В записях Салазара упоминается магический замок, где жил король и приближенные к нему лорды. Тут не планировали никого учить! В ближнем окружении короля была очень своеобразная иерархия. Каждый из трёх лордов отвечал за определенное направление магии и каждый основал свой орден, в который входили только очень одарённые волшебники. Хельга Хаффлпафф обладала наследием целителей и отвечала за развитие медицины. Её девиз, если так можно сказать: трудолюбие, верность и честность — относился к своду первых законов целительства. Хельга говорила, что главные качества лекаря — это упорный труд, верность своему долгу и честность к себе и своим пациентам. Ровена Равенкло была плетельщицей заклинаний. Она высчитывала и составляла сложнейшие формулы и чары. Именно ей принадлежала идея создания Распределяющей Шляпы. В своих подчинённых она больше всего ценила гибкий ум и творческий подход. А ещё она всегда говорила, что в любом деле, даже самом сложном и запутанном, не помешает доля хорошего чувства юмора, — Гарри широко улыбнулся. — Её считали гениальной ученой, и она возглавляла научный магический орден, — Поттер бросил оценивающий взгляд на друга и, убедившись, что тот внимательно слушает, продолжил рассказывать. — Годрик Гриффиндор всегда придерживался мнения, что главные человеческие качества — это храбрость, благородство и честь. А знаешь, кем он был? Он ведь не просто был первым лордом короля, его советником и ближайшим другом. Годрик создал рыцарский орден, отвечал за безопасность обитателей замка и тренировал личную гвардию короля. Помимо этого, я нашел упоминание, что Годрик был врождённым анимагом и обращался во льва! И поэтому символом королевской гвардии был лев! Но и это не всё! — теперь глаза Поттера едва не пылали азартом. — Салазар Слизерин был человеком амбициозным, хитрым и решительным и эти же качества ценил в людях, поэтому кабинет его магистров и советников целиком и полностью состоял из умных, деятельных магов, в руках которых было достаточно власти, чтобы воплощать в реальность законы короля. Я пока не нашел четкого описания того, как действовала вся эта структура, но суть в том, что все четыре наших факультета изначально были важнейшими орденами, составляющими саму суть магического королевства.
Подперев голову рукой, Том с любопытной улыбкой взглянул на Гарри.
— И на каком же этапе королевская резиденция превратилась в школу?
— Ну, это случилось не сразу, конечно, — сказал Гарри, торопливо листая свои записи. — На самом деле идея обучать детей пришла в голову Ровене, когда та поняла, что куда логичнее отбирать волшебников в юном возрасте, чем выискивать среди взрослых магов подходящие кандидатуры. До этого детей учили на дому и, очевидно, что некоторых особенностей и талантов родители в своих детях могли не разглядеть. А передавать свои знания следующим поколениям было делом важным, и четверо основателей понимали, что их ордены должны продолжать существовать даже после их смерти. Ровеной была написана формула заклинания, чтобы создать артефакт, способный разглядеть в молодых магах наследия или некие особенности характера, которые могли бы стать полезными в том или ином ордене.
— Распределяющую Шляпу, — догадался Арчер.
— Именно! — просиял Гарри. — Сначала главы орденов хотели забирать детей в возрасте шести лет, но, во-первых, родители потенциальных учеников были против того, чтобы так рано отдавать своих наследников на обучение, а во-вторых, особенность формирования магической коры такова, что до одиннадцати лет определить наследия и магические особенности ребенка практически невозможно. В итоге, первые десять учеников одиннадцати лет, были выбраны главами орденов в частном порядке. Но распределение прошли всего шестеро. Остальных отправили обратно, что сильно возмутило родителей. Хельга и Годрик настаивали на том, чтобы принять на обучение всех, но Салазар считал, что попасть в главные ордены королевства могут только достойные маги. Потому что это была привилегия, «а не милостыня», — Гарри фыркнул, помахав в воздухе записями Слизерина. — Так и написал, «не милостыня», ха! Драко бы разрыдался от счастья, если бы это увидел. Так вот. Шестеро счастливчиков пошли учиться, а между Салазаром, Годриком, Хельгой и Ровеной тем временем разгорался спор. Ровена, что, кстати, забавно, поддерживала Слизерина, считая, что интеллект превыше всего и тратить время на посредственных детей смысла не имеет. Годрик и Хельга, напротив, требовали дать возможность всем молодым людям получить достойное образование, что могло бы расширить их кругозор и увеличить количество образованных волшебников. Годрик вообще считал, что любой маг, будь он лорд или простолюдин, должен получить соответствующее образование. Слизерин говорил, что возиться с безродными оборванцами пустое дело и тащить в королевский замок грязный сброд он не позволит, — Гарри лукаво улыбнулся и, опустив глаза в тетрадь, зачитал: — «Хогвартс испокон веков был домом благородных, чистокровных лордов. Во что он превратится, если грязные, безродные оборванцы из своих хлевов заполонят своим зловоньем коридоры замка»? Смешно, а? — Поттер глянул на друга. — И речь ведь идет не о магглорожденных, а именно о простолюдинах, их и среди чистокровных волшебников было много. Более того, магглорожденных из богатых семей Салазар соглашался брать в Хогвартс без вопросов, лишь отмечал, что таких детей нужно забирать из семей в очень раннем возрасте и максимально отрывать от немагического мира. Волшебникам ничего не стоило — запудрить мозги магглам-родителям и забрать их детей, попутно внушив им что угодно. Так что для Салазара понятие чистоты крови было весьма относительным. Он лишь настаивал на том, чтобы все дети были благородного происхождения. Помимо прочего, на каком-то этапе между семьями заключались брачные договоры и это было даже удобно, что до брака у детей была возможность узнать друг друга. Да и в силу небольшого количества популяции чистокровных аристократов в волшебном мире, те были не против — соединить своих наследников узами брака с магглорожденными, тем самым привнося в свой род «свежую кровь» так сказать. Но вот, перспектива что их дети могут сочетаться браком с простолюдинами, высокопоставленным наследственным аристократам не нравилась, а такое могло произойти, если бы дети обучались в школе на равных. И все же Годрик умудрился настоять на своем. Впрочем, Салазар согласился брать всех подряд лишь с условием, что простолюдинов будут держать в отдельном крыле. Стоит ли говорить, что условия проживания у них были так себе? — Поттер откинулся на спинку дивана и потянулся, искоса глянув на друга. — А знаешь, где были их общежития? — Том выжидательно поднял брови. — В подземельях! — хохотнул Гарри. — Считалось, что это самое подходящее место для черни. А в башнях с видом на лес и горы как раз жили богатенькие детки.
— Как иронично, что теперь именно факультет Слизерина обитает в подземельях, — сухо отметил Арчер.
— Ничего удивительного. Решение было принято осознано, спустя годы после смерти Слизерина. Сторонники более либеральных взглядов решили, что это будет неплохой демонстрацией того, что воля бывшего короля для них теперь пустой звук. Кстати! — Гарри расширил глаза. — Василиск появился в школе как раз когда в замок начали принимать простолюдинов. Салазар мотивировал это тем, что змей будет оберегать наследников благородных родов от общества «отребья». Он выпускал змея ночью и тот преспокойно ползал по замку. Тогда же ввели комендантский час, чтобы никто не наткнулся на смертоносного зверька Салазара. А если кто-то из простых детей погибал от клыков или взгляда змея, Салазара это мало волновало, — Поттер закатил глаза и криво усмехнулся: — «Смерть недостойным» были действительно его словами. Он не ценил жизни таких детей.
— Чудесный был человек, — с удовольствием прикрыв глаза, констатировал Том.
— Угу, — проворчал Поттер. — Только не забывай, что речь шла именно о простолюдинах, а не о чистокровных и магглорожденных! — Гарри цокнул языком. — Ты хоть понимаешь, что вся эта лабуда, на которой строится политика Волдеморта — пустой звук. Он либо всё это сам придумал, либо неправильно понял, либо намеренно переврал.
— Либо взял за основу то, что уже переврали до него, — отстраненно бросил Арчер с выражением странной задумчивости на лице.
— Ну или так, да, — Гарри покачал головой. — Суть в том, что если донести до людей правду...
— Это ничего не изменит, — отрезал Том. — Мы слишком застряли в стереотипах, чтобы так внезапно менять все свои взгляды и устои.
— Но ведь если постепенно...
— Гарри, люди не примут новую правду, — помрачнел Арчер. — У тебя нет ни одного доказательства, кроме записок полусбрендившего темного мага и твоих собственных заключений.
Поттер скис.
— Может, ты и прав, — вздохнул он. — Одно странно, — почесав бровь, признался он. — То ли Салазар реально слетел с катушек, то ли я что-то не так понял, но в одной из частей, которую мне удалось расшифровать, есть такие слова: «И тогда на алтарь Равновесия я возложил сотни тел детей чистейшей магии. Мой ручной монстр собрал и принёс их мне в начертанный срок. Их кости и яд монстра послужили основой врат. Врат, за которыми нас ожидало спасение», — Гарри дочитал и поднял взгляд на друга: — И вот теперь я даже не знаю, что и думать.
— Ты говорил, что детьми чистейшей магии он называл гряз... хм... магглорожденных, — напомнил Том.
Гарри на мгновение нахмурился, заметив эту оговорку, но тема разговора была слишком интересной, чтобы сейчас заострять на этом внимание.
— Вот в том и дело, что я не могу разобрать, зачем Слизерин создал змея: чтобы запугать детей из простых семей или он готовил какой-то ритуал? Или он уже потом решил использовать василиска для ритуала?
— А ещё что-нибудь тебе удалось расшифровать? — заинтересовался Арчер.
— Ну, — Поттер зашуршал своими записями, листая страницы и хмурясь: — Вот: «Друг мой, ты говоришь, я безумен. Возможно, так и есть. Но безумие моё родилось из ужаса и бессилия. Я не могу предотвратить того, что грядет. Не могу изменить нашей судьбы. Нет. Ложь. Я могу. Могу, будь я проклят! Но я слишком слаб. Я не могу принести ту жертву, о которой меня просит Равновесие. Оно справедливо и бесстрастно. Но оно испугало меня. Друг мой, ты никогда не узнаешь, за что возненавидел меня. Никогда не прочтешь этих строк. Я сам ненавижу себя. Но пока у меня есть цель, я буду продолжать терзать вас. Я стану чудовищем. Я уже чудовище. Знал ли ты, каким проклятьем я одарил своих детей? Знал ли ты, что все, о ком скобит твоя душа, будут беречь наш шанс на будущее», — Гарри отложил тетрадь. — Слизерин вообще впоследствии много писал о своих видениях. Думаю, у него, как и у Мерлина, был дар предвиденья, и то, что ему открылось, так напугало его, что он решился на отчаянные меры.
— Хм, — Арчер уставился в потолок. — Ну либо он и правда спятил, либо... — он медленно выдохнул, — либо действительно собирался совершить нечто очень важное.
— И опасное.
— И опасное.
Они переглянулись.
— Знаешь что, Гарри?
— Хм?
— Пожалуй, этот твой проект меня заинтересовал, — Том поднялся на ноги и пересек библиотеку, усевшись на диван рядом с другом. — Покажи мне свои записи, нужно составить хронологию и разобраться в каком порядке их распределить. Возможно, тогда этот бред сумасшедшего и правда окажется чем-то полезным.
Гарри в ответ просиял.
— Ну наконец-то до Томаса Великого дошло что я уже год не ерундой занимался! — возликовал он, собирая все свои беспорядочные заметки и вручая их Тому.
— Да уж, — медленно перебирая ворох измятых пергаментов, скривился Арчер. — Ума не приложу, как ты свои каракули расшифровывать умудряешься. Это же полнейший хаос. Нормально вести заметки ты не мог?
Поттер выдал глубокомысленную улыбку.
— Норма — это иллюзия. Что норма для паука, хаос для мухи.
Том искоса глянул на друга, его губы кривились в насмешливой улыбке.
— Глубоко, — шутливо оценил он. — Сам додумался?
Гарри потупился.
— В кино услышал.
Не сдержавшись, Арчер рассмеялся весело и искренне, как не смеялся уже давно. И в этой расслабленной позе, спокойном взгляде и открытой улыбке Гарри вдруг впервые за долгое время увидел своего лучшего друга, которого все прошлые месяцы заменял холодный и отчужденный незнакомец с лицом Томаса Арчера. И на мгновение всё снова стало как прежде и лютый холод, терзающий душу Гарри на миг отступил и исчез.

______________

- Дьявол! – Гарри скомкал очередную неудачную версию карты и со злостью зашвырнул в дальний угол комнаты.
Том проводил комок пергамента невыразительным взглядом и обернулся к другу.
- Гарри...
- Нет, это уже не случайные ошибки! – рявкнул Поттер, захлопнув один из трудов по чарам и вскочив на ноги. – Это будто происходит специально!
- Слушай...
- Я уверен, что формула была правильная! – расхаживая из угла в угол, бушевал он. - Я сто раз всё перепроверил, Том! – в голосе Гарри смешалась ярость и мольба, хотя не ясно было кого и в чем он хотел убедить. – Это словно... словно какая-то диверсия!
- Гарри, - успокаивающе мягко позвал Арчер, тот, наконец, прекратил метаться и остановился посреди комнаты, опалив друга раздраженным взглядом.
- Что?!
Том сидел, поставив локти на ручки кресла и сцепив пальцы замком, внимательно наблюдая за Поттером.
- Мне кажется, - медленно начал он, - что ты всё это принимаешь чересчур близко к сердцу.
- Че-чересчур близко?.. - Гарри едва не задохнулся от возмущения. – Том, мы возимся с этой картой чертовых три месяца! Я не верю, что там такие уж сложные чары, чтобы мы не могли сделать то, что удалось отцу, Сириусу и Ремусу. Мы работали с чарами посложнее и всё удавалось! К тому же у нас были все инструкции для создания карты!
- И все же тебе совершенно не стоит так нервничать, - резонно заметил Арчер. – Этим ты ничего не добьёшься.
Гарри фыркнул, закатив глаза.
- О, хватит вести себя, будто тебе лет сто, Том, - огрызнулся он.
- Ну, положим, не сто... - с легкой полуулыбкой пожал плечами Арчер.
- Не смешно, - Поттер насупился, скрестив на груди руки. – И вообще, ты даже расстроенным не выглядишь, будто тебе и вовсе эта карта не нужна.
Арчер иронично изогнул брови.
- Ну давай обвиним во всем меня, - саркастично предложил он, Гарри возмущенно нахмурился. Том вздохнул и, словно сдаваясь, поднял руки. – Ну хорошо, вот новый план: ты иди, отдохни и успокойся, а я начну подготовку новой карты, как тебе такой вариант?
Гарри немного постоял, в задумчивости перекатываясь с пяток на мыски, после чего неуверенно повел плечом.
- А ты точно один...
- Да-да, - нетерпеливо перебил его Том, - ты все равно сейчас такой дерганный, что только на нервы мне действуешь.
Поттер вздохнул.
- Наверное, ты прав, - сдался он. – Пойду, поищу Гермиону, может быть, помогу ей с проектом...
- Лучше поищи Гринграсс, - со смешком посоветовал Арчер. – Она на тебя действует, как универсальное успокоительное.
- И ничего подобного, - пробурчал Гарри скрываясь за дверью Выручай-комнаты.
Том еще несколько мгновений неподвижно сидел в кресле, задумчиво разглядывая закрывшуюся дверь, после чего неторопливо поднялся на ноги и, подхватив с пола свою сумку, приблизился к рабочему столу, половина которого была завалена книгами по чарам. Открыв сумку, Арчер достал оттуда сложенный в несколько раз чистый лист пергамента и разложил его на свободной части стола. В последний раз оглянувшись на дверь, он вытащил волшебную палочку и коснулся ей пергамента:
- Откройся мне, - прошипел он, переходя на парсельтанг.
Постепенно на пергаменте начали проступать изображения многочисленных коридоров и кабинетов Хогвартса, включая Выручай-комнату, а следом за ними появились движущиеся точки с именами. Том пару секунд наблюдал, как точка с именем «Гарри Поттер» перемещается в сторону лестницы по коридору седьмого этажа, после чего перевел взгляд на другую точку, возле которой, будто намертво врезанное в желтоватую бумагу, значилось ненавистное «Том Риддл». Эту карту Том смог сделать в одиночку ещё на первой неделе обучения, и работала она просто идеально. Что, в общем-то, как раз и было главным минусом.
Том задумчиво нахмурился. Он перепробовал огромное количество чар, чтобы обмануть карту и заставить ее показывать «Арчера» вместо «Риддла», но сама комбинация заклинаний, призванная определять всех, кто находится в замке, не позволяла производить манипуляции с именами. По крайней мере, в одном Гарри был прав всегда: Карта Мародеров никогда не ошибается. И поэтому Том не мог позволить Поттеру сделать новую карту до тех пор, пока не поймет, как замаскировать своё имя. Он как мог затягивал работу над картой, устраивал намеренные проволочки и осторожно добавлял чары, нарушающие основную ветвь магической формулы. Но сколько ещё он сможет саботировать процесс? Один раз Гарри едва не довел дело до конца. Тому очень повезло, что Поттер уснул, так и не дождавшись результатов. Том успел наложить контрзаклятье в самый последний момент. Тянуть больше нельзя. Гарри, конечно, не станет подозревать Тома, но сегодня он уже в сердцах озвучил возможность диверсии, сколько времени ему понадобится, чтобы начать задумываться об этом всерьез? А если он догадается, что кто-то намерено портит карту, то станет непредсказуем. Тем более у него было не так много подозреваемых, чтобы долго гадать, чья это вина.
Том медленно выдохнул и покрутил головой, разминая шею. Что ж, у него есть примерно пара часов, чтобы провести ещё несколько экспериментов.

***

Гермиона прижала к груди стопку своих записей и, убрав за ухо спадающую на глаза прядь волос, покосилась на друга.
- А где Том?
Гарри вздохнул.
- Обещал поработать над картой.
Грейнджер сочувственно взглянула на него.
- Опять провал?
- Ага, - Гарри сверился с записями в книге и двинулся вдоль стены в гриффиндорской гостиной, придирчиво исследуя все выступы и узоры и радуясь, что в это время здесь никого не было, кроме Рона и близнецов, которые с любопытством наблюдали за ним и Гермионой, попутно пытаясь играть в карты. – Так ты уверена, что это ключ? – он ткнул пальцем в изображение на одной из страниц.
- Да, - Гермиона кивнула. – Я просмотрела несколько трудов по истории Хогвартса. В ранних записях эту руну указывали в разделах, описывающих оборонные чары школы.
- Хм, - Гарри задумался, вспоминая собственные исследования истории Хогвартса.
Он тоже натыкался на эту руну. Правда Салазар упоминал скорее о тайных собраниях глав орденов. Как же там было?..
- «Шесть дорог в Тайное Сердце Дома начинаются за шестью стражами», - едва слышно пробормотал он, Гермиона обернулась недоуменно глядя на него.
- Ты что-то сказал?
- Минуточку, - Гарри замер, глядя себе под ноги. – Все же перепуталось. Тут раньше располагался орден Слизерина, а пока они окончательно не разругались... в подземельях... в подземельях был Орден Ворона! Ну да, Ровена проводила много экспериментов, для которых нужна была изоляция от солнечных лучей, - забормотал он. - А позже там был...
- Гарри, о чем ты...
- «Дверь в пасти льва», нужно искать в башне Рейвенкло, - прошептал Поттер. – У нас, значит, «Порог под крылом ворона», Хаффлпафф там же где и был, а тут «Тоннель под кольцами змея»!
- Гарри, я не понимаю...
- Ищи змею.
- Что? – Гермиона недоуменно моргнула. – Но тут нет змей, это же гостиная Гриффиндора.
- Одна точно есть, - негромко фыркнул Рон, глянув на Гарри.
- Я тебе потом все объясню, - торопливо сказал Поттер, игнорируя Уизли. – Просто пока прими как данность, что тут раньше располагалось общежитие Слизерина.
- Ну конечно, - саркастично и раздраженно прокомментировал Рон, Поттер его даже не услышал, увлеченный собственными размышлениями.
- Откуда мог начинаться тоннель, которым впоследствии пользовались старосты? – он едва не подскочил. – А ведь точно!
- Что? – Гермиона смотрела на него так, словно он внезапно свихнулся.
- «Шесть дорог в Тайное Сердце Дома начинаются за шестью стражами. Дверь в пасти льва, Тоннель под кольцами змея, Порог под крылом ворона, Лаз за норой Барсука», это четыре прохода из общежитий четырех факультетов, но не из гостиных! Старост же изначально не было, так? – он обернулся к недоумевающей Гермионе, та лишь моргнула, не понимая, о чем он говорит. – Были стражи! Младшие заместители глав ордена. Слизерин был Королем Змей, а его орденом руководил страж «Кольца змея», Гриффиндор был Львом, а стража называли «Пастью Льва» и так далее! А я-то все не понимал, что это за околесица. Это были своего рода почетные звания! Титулы! А значит и двери должны располагаться не в общих гостиных, а в комнатах старост. Гермиона! – Гарри круто обернулся всем корпусом к растерянной девушке. - Веди меня к себе в спальню!
- Ч-что? – ахнула Грейнджер, а вместе с ней подскочил Рон.
- Поттер, ты нормальный вообще?!
- Но там же дверь! – Гарри едва не подпрыгивал на месте от нетерпения. – Осталось только найти ту отпирающую руну.
Гермиона нахмурилась.
- Так тебе нужно в спальню или в комнату старост?
- В комнату старост.
- Я не очень понимаю твой ход мыслей, Гарри, но ладно, - она тряхнула головой. – Иди за мной.
Под негодующим взглядом Уизли, Грейнджер пересекла гостиную, направившись к лестнице к комнатам старост, Гарри шел за ней, уткнувшись носом в книгу.
- Ну надо же, - бормотал он за ее спиной, - я и не думал, что эта руна окажется связующим звеном, даже внимания на нее не обратил. Гермиона, вот как тебе удается замечать такие мелочи?
Грейнджер повернула ручку двери, перешивая порог, и пожала плечами.
- Это было вполне очевидно, как мне кажется.
Гарри шагнул в комнату следом за ней, оказавшись в маленькой гостиной.
- А миленько тут, - прокомментировал он. – Странно, почему Том предпочел общую спальню.
Гермиона улыбнулась.
- Это только гостиная, а там, - она кивнула в сторону двух закрытых дверей в противоположной части комнаты, - входы в общие спальни. Персональной комнаты ни у меня, ни у Невилла нет. Мы спим в общих спальнях, как и раньше. У старост просто есть отдельная гостиная, хотя мы с Невиллом ей почти не пользуемся. Но тут, - Гермиона указала на стену у выхода, - по утрам появляется график дежурств и список обязанностей на день. Так же в этой гостиной проходят встречи с деканом факультета, - она помолчала. – Ну еще я иногда тут занимаюсь, когда в общей гостиной слишком шумно.
- То есть по сути это что-то вроде рабочего кабинета префектов?
- Ну, выходит, что так, - протянула Гермиона. – Так что если ты прав, и вход в тоннель находится в комнате старост, то это единственное возможное место.
Гарри огляделся повнимательнее, разглядывая скудную обстановку комнаты: камин, над ним полотно с гербом Хогвартса, напротив – двухместный диван, два кресла, низкий кофейный столик между ними, несколько пустых полок для книг и рабочий секретер у дальней стены с одиноко стоящей на нем чернильницей. Не то чтобы тут было где разместить тайную дверь. Он обошел помещение по периметру, разглядывая стены на предмет скрытых выступов, но ничего особенного не нашел.
- Гарри! – Поттер обернулся, заметив, что Гермиона сидит возле камина, разглядывая что-то внутри дымохода. – Как думаешь, это сойдет за кольца змея?
Он подошел ближе и сел рядом с ней. Судя по всему, камином тут пользовались редко: не было видно ни пепла, ни прогоревших поленьев, да и копоти от огня мало. Зато было кое-что другое. Гарри подался вперед, сунув голову в камин, и провел ладонью по стенкам дымохода, которые по форме отдаленно походили на сложенные друг на друга каменные кольца, плотно прилегающие друг к другу.
- Действительно похоже, - пробормотал он.
Гермиона за его спиной достала волшебную палочку и, прошептав: «Люмос», - наполовину залезла в камин, освещая потемневшие каменные кольца вспыхнувшим на конце палочки огоньком.
- Вот она! – Грейнджер торжествующе улыбнулась, указывая на крохотную руну, вырезанную на одном из колец. – Это ключ!
- Отлично! – Гарри широко улыбнулся. – Осталось понять, как ее открыть.
- Вы что тут делаете? – возмутились у них за спинами.
Поттер дёрнулся от неожиданности, больно стукнувшись головой о каминную полку, Гермиона рядом с ним только раздраженно вздохнула:
- Рон, научись стучаться.
- Вы тут целую вечность торчите! – укоризненно заметил Уизли, подходя ближе и пытаясь заглянуть в камин. – Нашли что-нибудь?
- Кажется, да, - Гарри выбрался наружу и теперь сидел на полу, потирая ушибленный затылок. – Осталось разобраться, как открыть вход.
Гермиона водила палочкой над руной и что-то бормотала, не обращая внимания на разговоры ребят за своей спиной, неожиданно раздался её радостный возглас, а за ним скрежет камней. Гарри и Рон сгрудились вокруг, наблюдая, как дальняя стена камина, содрогнувшись, сдвинулась в сторону, открыв черный провал тоннеля. Гермиона, наконец, выбралась из камина и с улыбкой обернулась к друзьям. На щеке у неё темнел след от копоти или пыли, а карие глаза сияли триумфом.
- Ну что? – радостно объявила она. – Прогуляемся в Тайное Сердце Дома?
- Я с вами! – тут же объявил Рон.
- И нас тогда с собой возьмите! – вваливаясь в гостиную, потребовали близнецы.
Гарри и Гермиона обменялись улыбками.
- Ну так и чего мы ждем? – поторопил всех Поттер и первым нырнул в камин, забираясь в лаз, который должен был привести их к очередной загадке Хогвартса.

***

Снейп хотел бы научиться убивать взглядом. Возможно, тогда Дамблдор воспринимал бы его чуть более серьезно, чем сейчас. Увы, пока всё, на что он был способен, это молча плавиться от злости, наблюдая, как Альбус благодушно мерцает своими голубыми глазами из-за чашки с чаем.
- Я убежден, Северус, что ты ошибаешься, - отставив чашку в сторону, заявил он.
- Ошибаюсь?! Альбус, вы в своем уме? У этой женщины припрятан такой арсенал смертоносных зелий, что она при желании может отправить на тот свет всю школу! – уже в тысячный раз за последний час повторил Снейп. – Неужели вас это совершенно не беспокоит? Некоторые из приготовленных ею зелий я даже не смог распознать. Вы хоть осознаете уровень ее мастерства? Я готов спорить на что угодно, что Эрмелинда Герхард и есть новый зельевар Тёмного Лорда.
- Северус, поверь мне, профессор Герхард совершенно не причастна....
- То же самое вы говорили об Айскальте пару лет назад и давайте вспомним, чем всё это закончилось! А она, между прочим, его родственница! Раскройте же глаза, Альбус! Этой женщине нельзя верить!
Директор Хогвартса с тяжелым вздохом поднялся из-за стола.
- Ну что же, раз ты настаиваешь, - произнес он, подходя к камину, - то мне не остается ничего другого, как пригласить профессора Герхард для разговора, чтобы прояснить все возможные недопонимания.
- Давно пора было это сделать, - проворчал Снейп в тайне очень довольный тем, что Дамблдор наконец к нему прислушался, хотя где-то на задворках сознания билась тревожная мысль, что директор знает куда больше, чем показывает, а это означает, что Северус опять останется ни с чем.
Впрочем, мысли эти терзали его не долго, так как буквально через минуту из камина в директорский кабинет шагнула бледная и, кажется, очень рассерженная профессор целительства.
- Очень хорошо, что вы меня пригласили, директор, - дрожащим от гнева голосом сказала она, даже не взглянув на сидящего в гостевом кресле Снейпа. – Буквально пару часов назад кто-то влез ко мне в кабинет и вскрыл тайник с весьма опасным содержимым!
- Вот как? – лукаво померцав глазами в сторону застывшего в кресле зельевара, протянул Дамблдор. – Какая неприятность. Но, думается мне, мы сможем сейчас разрешить это недопонимание, не так ли, Северус?
Снейп обратил тяжелый взгляд на Эрмелинду, та в ответ сердито поджала губы. Простым этот разговор, похоже, не будет.

***

Тоннель оказался достаточно узким и темным, поэтому идти пришлось по одному, освещая себе путь волшебными палочками. Гарри зажег небольшой огонек в воздухе и отправил его вперед, осветив длинный ход с низким потолком, уходящий куда-то вниз. Продвигались вперед все пятеро медленно, потому что всю дорогу приходилось преодолевать в полусогнутом состоянии. Где-то на середине пути Рон начал ворчать что-то о пауках, заметив паутину на стенах. Гарри тихо вздохнул, мечтая уже добраться до места назначения и расправить плечи. Близнецы, замыкающие шествие, что-то негромко напевали про пауков и посмеивались над младшим братом. Спустя почти двадцать минут пути по извилистому узкому коридору ребята остановились – тоннель оканчивался глухой каменной стеной.
- Ну отлично, - буркнул Рон. – Тупик.
- Подождите, - Гермиона протиснулась мимо Гарри и несколько секунд придирчиво исследовала стену, пока не нашла вырезанную на ней руну. Наклонившись к ней, девушка провела волшебной палочкой вдоль линий руны и прошептала: «Pro aris et focis certamen».
Стоило прозвучать этим словам, как руна вспыхнула ярко-зеленым светом и начала разрастаться, пока на её месте не появилась тяжелая деревянная дверь. Гермиона обернулась к застывшим в недоумении ребятам.
- «Pro aris et focis certamen» - за алтари и очаги сраженье, – пояснила она. – Это вроде как лозунг старост, хм, нужно понимать, как «сражайся за самое дорогое», - она смущенно прочистила горло. – Я подумала, почему бы и нет?
- И правда, - почесав затылок, Гарри, подумал, что в чем-то по гениальности Гермиона не уступает даже Тому, и, повернув ручку двери, первым вошел в огромное полутемное помещение.
Стоило ему переступить порог, как на стенах тут же вспыхнули факелы, освещая просторную, но абсолютно пустую комнату. Здесь даже не было столов и стульев. Гриффиндорцы вошли в зал следом за ним, и все в задумчивом молчании огляделись по сторонам.
- Уютненько, - присвистнул Фред.
Джордж хохотнул.
- Ещё как, - согласился он. – Особенно мне правится вся эта пыль и паутина.
- И мрачная атмосфера заброшенной гробницы, - добавил Фред.
- Возможно, мы тут и пару саркофагов найдём, как думаешь, Ронни? – шутливо подмигнул Джордж.
Младший Уизли враждебно покосился на братьев.
- Заткнитесь, придурки.
- Конечно, нужно как-то тут всё обустроить, – игнорируя комментарии близнецов, сказала Гермиона. – Но, в целом, по-моему, вполне сойдет для занятий.
- Если ты хочешь заниматься в склепе, - закончил мысль Фред.
- Но нам всё нравится, - Джордж миролюбиво улыбнулся, напоровшись на ее предупреждающий взгляд.
- Правда я как-то большего ожидал от Тайного Сердца Дома, - тоскливо протянул Поттер.
- Чего, например? – полюбопытствовал Фред.
- Не знаю, – Гарри пожал плечами. – Еще одного василиска?
Никто из присутствующих комментировать данное заявление не захотел.

***

Снейп мрачно разглядывал расположившуюся в кресле Эрмелинду, всё ещё не до конца убеждённый её рассказом.
- Вы сейчас утверждаете, что Тёмный Лорд вот так просто похитил из клиники Святого Мунго одного из ведущих целителей, и никто ничего не заметил? – скептически уточнил он.
Эрмелинда устало помассировала виски.
- Во имя Норн, вы что, глухой?! – сердито процедила она. – Во-первых, я ничего не говорила о том, что его похитил этот ваш Тёмный Лорд. Я только знаю, что отец пропал. А в клинике думают, что он уехал на конференцию в Мюнхен!
- Он сам оставил такое сообщение в больнице? – осторожно попытался перетянуть на себя внимание взвинченной сотрудницы Дамблдор.
- Да.
- Зачем? - снова влез Снейп.
- Что? – Эрмелинда непонимающе нахмурилась в его сторону.
- Зачем ему помогать своим похитителям? – профессор зелий недобро усмехнулся. – Если он, конечно, с ними не заодно. Как и вы.
- Весьма любопытное замечание для человека со знаком мрака на предплечье, - ядовито откликнулась Герхард. – Вы либо ханжа, профессор, либо усиленно пытаетесь отвести подозрения от себя, навешивая ярлыки и клевету на окружающих.
- А не много ли вы себе позволяете, миссис Герхард?
- Нет, - она ласково улыбнулась. - А вы?
- Господа, - вмешался в перебранку Дамблдор. – Давайте не будем оскорблять друг друга. В конце концов, чтобы действовать сообща, важно доверие...
- О каком доверии может идти речь? – Снейп изогнул брови в вежливом недоумении. - У нее в тайнике арсенал смертоносных зелий.
Одновременно с ним Эрмелинда воскликнула:
- Он вломился в мой кабинет! Он один из них! Как ему вообще можно доверять?!
Альбус тихонько вздохнул. Похоже, столкнуть этих двоих лбами все-таки было плохой идеей.
- Так, профессор Герхард, будьте доборы, поясните нам, как именно вам стало известно о похищении? – возвращая разговор в прежнее русло, полюбопытствовал он.
Эрмелинда дёрнула уголком губ в безрадостной усмешке.
- Я сама догадалась, - ответила она.
- Но почему вы так уверены, что вашего отца похитили? – настаивал Дамблдор.
- Мой отец не просто целитель. Он один из лучших ментальных целителей в Европе. Никого с таким же опытом и квалификацией на ближайшие тысячу миль не найти. Зачем далеко ходить, если под боком есть такой специалист для лечения целой группы волшебников, подвергшихся длительному воздействию дементоров?
- Что ж. Логично, - кивнул директор. - Когда вы поняли, что с вашим отцом что-то случилось?
- На следующий день после того, как в «Ежедневном пророке» появилась статья о побеге этих ваших Пожирателей, - Эрмелинда устало помассировала виски, словно никак не могла перебороть внутреннее напряжение. - Я получила весьма странное письмо от отца, где он сообщал, что уедет на некоторое время в Германию на международную конференцию целителей.
- И что именно вас смутило? – уточнил Альбус. – Насколько мне известно, в Мюнхене действительно сейчас проходит эта конференция.
- О да, - она фыркнула. – И там сейчас действительно находится некто с лицом отца, я уже в этом убедилась. Но я знаю, что он бы не поехал туда.
- Вот как? – заинтересовался Дамблдор. – И почему же?
- Мы говорили с ним об этом летом, - доброжелательный и вежливый тон директора Хогвартса позволил ей постепенно восстановить самообладание, и теперь Эрмелинда говорила куда спокойнее. – Отец был категорически против поездки.
- На то были какие-то причины? – уточнил Альбус.
- Да.
- И какие? – добавил от себя Снейп, Эрмелинда обратила на него преисполненный ядовитой желчью взгляд:
- Личные.
- Что ж, - поторопился сказать Дамблдор, пока они снова не сцепились, – допустим, всё именно так, как вы говорите. Расскажите, пожалуйста, зачем вам понадобились яды?
Впервые за весь разговор, да и в целом за все время, что Снейп её знал, Эрмелинда Герхард выглядела смущенной.
- Возможно, я, хм, среагировала слишком бурно, - отводя взгляд, призналась она.
- Вы планировали устроить одиночный рейд на логово Тёмного Лорда? – пораженно уточнил Снейп. – Как вам такое вообще взбрело в голову?!
- Я предположила, что отцу могли угрожать, - медленно сказала она, коротко глянув на него. – И единственным способом давления на него могла быть моя безопасность. А в силу того, что я практически постоянно нахожусь в Хогвартсе, я подумала, что здесь должен быть кто-то, связанный с похитителями отца, чтобы следить за мной.
Снейп смерил собеседницу уничижительным взглядом.
- Давайте-ка посмотрим, все ли я правильно понимаю, - неторопливо протянул он. – Вы решили, что сможете в одиночку вычислить шпиона, схватить его и, угрожая расправой, выпытать место нахождения вашего отца. После этого вы планировали собрать всю свою внушительную коллекцию зелий и отправиться вытаскивать захваченного родственника?
- М-м-м, согласна, в вашей интерпретации эта идея звучит немного дико, - помолчав, согласилась Эрмелинда.
- Вы сошли с ума? – спокойно уточнил Северус.
- Всего лишь немного обеспокоена благополучием моего отца, - Эрмелинда пожала плечами, стараясь говорить и выглядеть невозмутимо, но розоватый румянец на щеках выдавал её с головой.
«Ну наконец-то эта замороженная северянка начала проявлять хоть какие-то зачатки эмоций», - подумал Снейп до крайности раздраженный ее идиотизмом.
- Почему вы не обратились за помощью ко мне? – подал голос Альбус.
- И чем бы вы мне помогли? – искренне недоумевая, спросила профессор целительства.
- Мы можем выяснить, что происходит в штабе Тёмного Лорда, - переглянувшись со Снейпом, сообщил директор.
- О, - брови целительницы изогнулись в учтивом любопытстве. - И что же там происходит?
Повисла неловкая пауза. Снейп ехидно глянул на Дамблдора. В чем-то поведение Эрмелинды его даже забавляло. Мало кто мог так играючи обойти все силки и ловушки Дамблдора. Пожалуй, с таким непосредственным безразличием на великого светлого мага реагировал только Поттер. Остальные же, так или иначе, сдавались под напором сладких обещаний и нерушимого авторитета. Северус бросил насмешливый взгляд на ведьму в соседнем кресле. Похоже, не он один здесь понял, с чего вдруг Альбус стал таким обходительным – если они помогут Эрмелинде и вытащат её отца, то тем самым заручатся поддержкой двух чрезвычайно неординарных магов. А учитывая, какой запас зелий припрятала у себя профессор Герхард, можно было заключить, что её семья обладает весьма обширными знаниями смертоносных эликсиров, что тоже полезно.
Тем временем Дамблдор неторопливо пригладил серебристую бороду, безмятежно улыбаясь Эрмелинде.
- Мы как раз это выясняем, профессор.
- Великолепно, - уголки её губ едва заметно дрогнули, но взгляд оставался совершенно безразличным. - Как появится новая информация, сообщите мне. Потому что пока даже мой неидеальный план выглядит более жизнеспособным, чем ваше созерцание со стороны.
- Миссис Герхард, поверьте, мы постараемся помочь вашему отцу, - начал было заверять её Дамблдор, но она не дала ему договорить.
- Не стоит, - коротко улыбнулась Эрмелинда. - Я уже обдумала возможные варианты развития событий и заключила, что если Пожиратели смерти или тот, кто их возглавляет, не конченные кретины, то отцу вредить не будут. Возможно, скорректируют память и все, - она повернула голову и пристально взглянула в глаза Дамблдору: - Поэтому я бы попросила вас не вмешиваться, чтобы всё не испортить. В конце концов, ни я, ни отец не представляем угрозы для вашего узурпатора, к тому же мы оба иностранцы и происходим из древнего, известного рода. Ему просто не выгодно с нами враждовать. Я, естественно, не планирую ввязываться в вашу войну, а отец, как практикующий медик, огражден от принудительного выбора сторон международным магическим законом о Тринадцатой Цитадели Юга, - она помолчала, переводя взгляд с директора на Снейпа. – Вы же слышали об этом законе?
- Безусловно, - доброжелательно улыбнулся Дамблдор. – Если не ошибаюсь, это закон о нейтралитете целителей во время любых боевых действий?
- Именно, - подтвердила Эрмелинда. - Поэтому даже если отцу не угрожали, и он лечит беглецов добровольно, обвинить в пособничестве Волдеморту (или какому-нибудь ещё Тёмному Лорду), его не смогут, - Эрмелинда выдержала небольшую паузу, красноречиво взглянув на Дамблдора: - А вот если вмешаетесь вы, директор, это автоматически сделает и меня и отца причастными к вашему сопротивлению. В этом случае мы потеряем свой дипломатический иммунитет.
- Я понимаю вашу логику, профессор Герхард, - кивнул Дамблдор. – Позвольте лишь заметить, что, похищение вашего отца одной из противоборствующих сторон уже делает вас причастной.
- Да, - невозмутимо согласилась Эрмелинда. – Если привлечь представителей закона и Международный Магический Суд, - она хмыкнула. – И довести дело до политического и международного скандала. Именно поэтому я никому не расскажу о том, что происходит, - профессор твердо взглянула в глаза директора: - И поэтому я прошу вас не вмешиваться.

Снейп пораженно смотрел на Эрмелинду. Конечно, все её умозаключения были до крайности эгоистичны и хладнокровны, но острый ум этой женщины и способность анализировать ситуацию не могли не восхищать. Она ведь и правда не должна принимать сторону Дамблдора лишь потому, что работает в Хогвартсе. Снейп бы даже не удивился, если бы по окончании этого учебного года она уехала в родные края, чтобы быть подальше от всего этого безумия, которое ее совершенно не касается. Пожалуй, именно этот немного отстраненный и спокойный подход к ситуации наконец убедил Северуса в том, что Эрмелинда Герхард действительно не представляет угрозы ни для Ордена Феникса, ни для одного конкретного лохматого подростка. И это примирило его с присутствием Герхард в школе. И это открытие сильно его обрадовало – одной проблемой стало меньше.
Увы, теперь у них появилась другая проблема.
Возможно, первоначальный план Эрмелинды и был хуже некуда, но в одном она определенно была права. В школе находился Пожиратель смерти, и на данный момент у Снейпа был целый факультет подозреваемых. Факультет, где учился Гарри Поттер.
«Чертов мальчишка, - с привычной досадой подумал Северус. – Не ребенок, а магнит для бедствий. Честное слово, нужно использовать его как оружие массового поражения – забрасывать на вражескую территорию и спокойно дожидаться, пока шрамоголовый герой подтянет за собой все казни Египетские и четырёх всадников Апокалипсиса в придачу».

__________________

Усевшись на рабочий стол, Гарри не без удовольствия оглядел результаты своих трудов. Впрочем, приписывать все заслуги себе было бы несправедливо. В конце концов, над обустройством аудитории для дуэльного клуба трудился не только он. Свой вклад понемногу внесли почти все заинтересованные участники мероприятия: кто-то раздобыл подушки, чтобы во время тренировок можно было разложить их на полу для смягчения вероятных падений, кто-то принес книги по ЗОТИ и дуэльным искусствам, и это уже не говоря о том, что вместе с Гермионой и Виви Гарри почти два часа избавлялся от пыли и паутины, которыми вся аудитория за долгие годы запустения покрылась практически полностью. Виви по просьбе Поттера притащил бог знает где найденные книжные полки и пару рабочих столов. Даже Дафна увлеклась процессом, но больше времени проводила, пытаясь как-то украсить серое и стылое помещение. В итоге, почти две недели спустя, они получили очень даже симпатичный кабинет, разделенный на три секции: для практических занятий, для лекций и для отдыха. Из-за последней Гарри и Дафна спорили до хрипоты, потому что Поттер, хоть убей, не понимал, на кой чёрт им зона отдыха. Но Гринграсс была крайне настойчива, и в итоге он сдался под напором маловнятных, но бесчисленных доводов, на которые у Гарри не нашлось достойных аргументов, в виду того, что половины из них он просто не понял. Теперь же, рассматривая получившийся результат, он понимал, что даже секция отдыха с круглым кофейным столиком, разложенными на полу бархатными подушечками и шелковыми гобеленами на стенах в общую обстановку вписывается просто идеально.
В целом, эта комната, скрытая от посторонних глаз в недрах волшебного замка, была идеальным укрытием. С проходами в аудиторию дело сначала не заладилось. Пришлось потратить несколько дней на поиски всех входов и выходов. Гарри и Дафна изучили каждый дюйм гостиной старост Слизерина, в поисках проклятущего «крыла ворона», пока Дафна не сообразила повнимательней изучить гобелен с гербом Хогвартса в небольшой овальной нише. Сдвинув в сторону ткань, прямо за изображением ворона, в правом нижнем углу она нашла крохотную руну ключа, открыв которую, ребята оказались у подножья узкой каменной лестницы, уводящей куда-то далеко наверх. Дорога к Тайному Сердцу Дома от гостиной Слизерина была куда дольше, чем от Гриффиндорской башни, и большей частью они все время шли вверх, из чего Гарри заключил, что комната явно располагается выше уровня подземелий, а значит, не может соседствовать с Тайной Комнатой, как он думал сначала.
По мере исследований выяснилась и другая особенность — открыть вход в тоннели могли только старосты. Это было не очень удобно, и всё же, лучшего места для уроков было не найти. Попасть сюда можно было ограниченным количеством путей, поэтому никто посторонний (если только ему не поможет староста) не мог последовать за членами клуба.
Гарри предполагал, что у деканов факультетов, вероятно, был доступ в эту комнату, но заглядывать сюда повода у них не было — если они вообще о ней знали. Конечно, оставался ещё директор школы, в кабинете которого располагалась ещё одна дверь. Путь в директорский кабинет, по мнению Поттера, представлял некую опасность, и он даже подумывал о том, чтобы как-нибудь пробраться в кабинет Дамблдора, чтобы выяснить, как выглядит вход там, но был остановлен предусмотрительной Гермионой, погасившей его энтузиазм напоминанием, что если Гарри застукают, директор узнает об этой аудитории. Впрочем, вполне возможно, ему и так о ней было известно, но судя по количеству пыли, последние лет сто сюда точно никто не заглядывал.

Первое занятие было запланировано на предпоследнюю пятницу ноября, в то же время, что и собрание Слизеринцев. Гарри решил, что все их занятия следует поставить на то же время, что и собрания Слизеринского клуба. Так, никто из представителей змеиного факультета не обратит внимания, что Дафны, Блэйза и Поттера нет в гостиной. А если и обратят, то не придадут значения. В конце концов, отношения Гарри и Дафны были общеизвестным фактом, и их отсутствие никого бы не удивило, а приставать с вопросами к Забини никто бы не захотел, так как на любой невинный вопрос Блэйз мог дать самый безумный ответ, который поставил бы вопрошающего в тупик недели на две.
Теперь же оставалось дождаться пятницы, когда, наконец, начнутся их занятия. А пока не пришел этот день, Гарри наслаждался одиночеством в пустой аудитории и никак не мог взять в толк, отчего же ничем не примечательная комната называлась Тайным Сердцем Дома. Это же волшебный замок! Неужели одно из самых потаённых его мест оказалось самой обыкновенной пыльной комнатой?
Соскочив со стола на пол, Поттер неторопливо прошелся вдоль стен, надеясь заметить ещё одну руну с ключом или какой-нибудь рычаг, открывающий... что-то очень важное и таинственное. Увы, ничего подобного найти ему не удалось и, потеряв интерес к бесцельному блужданию по периметру комнаты, Гарри рухнул на сложенные в зоне отдыха подушки, прикрыв глаза.
— И кто был шестым стражем? — пробормотал он. — Четыре главы орденов: Кольца Змея, Крылья Ворона, Пасть Льва и, — он насмешливо фыркнул, — Нора Барсука. Неужели это и правда был почетный титул? Ну ладно, — Гарри сделал глубокий вдох. — Пятый страж — король. А шестой? Что было раньше там, где располагается ванна для старост? — он медленно выдохнул, теряясь в догадках.
Герб Хогвартса там был выложен из мозаики на одной из стен, там же располагалась дверь в тоннель, который, в отличие от остальных, был куда просторнее. Но если мозаика была на этой стене ещё со времен Салазара, то выходит, что сама комната мало изменилась с тех пор. Ну и кто же тогда обитал в ванной? Какой-то призрак? Магическое существо? Очень любопытно.
Гарри поудобнее устроился на шелковых подушках и прикрыл глаза. Умиротворяющая тишина навевала на него сон, и он даже не заметил, как размышления его становятся всё более вялыми и расплывчатыми, а уже через несколько минут он крепко спал, так и не успев додумать последнюю мысль.

Ему снился умопомрачительный запах выпечки и залитая светом небольшая гостиная. Каждая деталь обстановки казалась такой знакомой и уютной, что Гарри хотелось остаться здесь навсегда, хотелось запомнить каждую мелочь, каждый уголок этой комнаты, каждую фотографию на стене. Он не знал, что это за место, но единственное слово, приходящее на ум, пока он блуждал взглядом по гостиной, было «дом». Он был дома. И всё здесь было наполнено теплом, любовью и солнечным светом, льющимся из больших окон с широкими подоконниками. Это было лучшее место в мире. Здесь было спокойно и безопасно. Здесь не было тревог и страхов, не было чувства одиночества и тоски. Взгляд Гарри остановился на нарядно украшенном рождественском дереве и горе разноцветных свертков под ним, за спиной слышалось потрескивание огня в камине, а из соседней комнаты, прилегающей к гостиной, слышалось негромкое пение. Гарри прислушивался к приятному женскому голосу, который казался неуловимо знакомым, как и комната, где он находился.
— Так и будешь гипнотизировать их взглядом?
Сбитый с толку, он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с кареглазым мужчиной, чьи черты лица были так похожи на его собственные, что Гарри на мгновение показалось, будто он видит более взрослую версию самого себя. Заметив замешательство на лице сына, Джеймс Поттер насмешливо фыркнул.
— Не витай в облаках, Сохатик, — взъерошив волосы на голове Гарри, он весело ему подмигнул, — подарки сами себя не откроют.
Гарри почувствовал, как по губам у него расползается такая же шутливая усмешка, как та, что была на лице его отца.
— Я практикую заклинание по разворачиванию подарков! — заявил он, горделиво задрав нос. — А ты меня отвлекаешь.
— Гарри, дружочек, если тебе нужен список самых полезных в быту заклинаний, лучше спроси меня! — возмутился Джеймс. — Зачем тебе такая ненужная штука, как саморазворачивающиеся подарки?
— А почему бы и нет? — младший Поттер в деланом непонимании изогнул брови.
— А как же дух Рождества, Сохатик? — всплеснул руками отец. — Куда веселее разучить чары, подменяющие настоящую коробку с подарком на связку фейерверков!
— Которые забрызгивают всё вокруг разноцветными красками? — подхватил Гарри.
— А как же! И меняют цвет волос всех присутствующих на рыжий!
— Почему на рыжий?
— А ты представь, как будет вопить наследник Малфоев, когда поймет, что невольно разделят главную черту семьи Уизли, — рассмеялся Джеймс.
— Точно! — обрадовался Гарри. — Так и вижу, как хорька перекосит от ужаса!
— И черта с два он поймет, кто подложил ему такой сувенир под ёлочку, потому что...
— Гриффиндорцы не оставляют следов! — громко продекламировал Гарри одновременно с отцом.
— О, ради Мерлина, только не говори мне, что ты опять устроил рождественскую засаду в школе! — простонал за их спинами женский голос.
Продолжая широко ухмыляться, оба Поттера обернулись к красивой рыжеволосой женщине, которая как раз входила в гостиную, держа в руках поднос с кексами. Она одарила мужа и сына строгим взглядом, хотя от них не укрылась искра веселья в её изумрудных глазах.
— Ну что ты, мама! — делано возмутился Гарри. — Как я могу?
— Тебе напомнить, как ты распихал пикси по всем рождественским подаркам слизеринцев в прошлом году? — проворчала Лили, поставив поднос на кофейный столик и развернувшись к сыну. — Слышал бы ты кричалку от Северуса, которую мы с Джеймсом получили на следующий день!
— Я слышал кричалку от тебя, — проворчал Поттер. — Мне и этого хватило.
— Ты это заслужил, — нравоучительно сказала Лили.
— Это был не я, а Рон! — тут же воскликнул, защищаясь, Гарри.
— Ага, а чья была «блестящая» идея? — язвительно уточнила мать.
— Сириуса! — Гарри ухмыльнулся.
Лили со стоном закатила глаза.
— Я могла бы и догадаться, что во всём следует винить твоего безумного крестного.
— Ну брось, Лилс, — Джеймс взял с подноса пару кексов и уселся обратно на ковер рядом с сыном. — Смешно же получилось.
— Обхохочешься, — хмыкнула та, присев на диван. — К слову о безумцах: когда его ждать?
Ответ Джеймса прервал стук в дверь.
— Это Сириус! — Гарри радостно подскочил на ноги. — Я открою.
Он уже был на самом пороге, когда вдруг по комнате пронёсся порыв ветра, свет померк, и со всех сторон его окружила кромешная тьма. Гарри застыл на месте, не в силах пошевелиться, когда за его спиной раздался полный ужаса голос отца:
— Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его...
Яркая вспышка зеленого света на мгновение ослепила его. Гарри пытался обернуться, пытался пошевелиться, но не мог сдвинуться с места и лишь слушал, как позади рушится удивительная сказка его жизни. За спиной послышался кошмарный грохот и женский крик, который звучал так близко, словно всё происходило в паре шагов от него.
— Только не Гарри, пожалуйста, не надо!
— Отойди прочь, глупая девчонка... Прочь... — от этого ледяного голоса на лбу Гарри выступил холодный пот.
— Пожалуйста, только не Гарри... Убейте лучше меня, меня...
— Предупреждаю в последний раз...
— Пожалуйста, только не Гарри, пощадите... Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно...
— Отойди... Отойди, девчонка...
— Пожалуйста...
Он знал, что последует за этим. Знал. И ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. Гарри обреченно закрыл глаза и в это же мгновение увидел искаженное отчаянием лицо матери, увидел самого себя за ее спиной. Его годовалый двойник стоял, ухватившись за прутья кроватки, и с любопытством рассматривал того, чьими глазами за всей этой сценой наблюдал Гарри. Пальцы Волдеморта — его пальцы — чуть сильнее сжали волшебную палочку, мгновение, и она со свистом рассекла воздух, оборвав жизнь Лили Поттер.
Гарри закричал, и отчего-то вместо крика с его губ сорвался триумфальный смех, но прежде, чем Тёмный Лорд перевел взгляд на ребенка в колыбели, Гарри вновь окутала темнота и видение исчезло. Боясь вздохнуть или пошевелиться, он прислушивался к стихшему дому. Его душили безмолвные слёзы и скорбь. Он остался один. Совсем один в этом доме. В этом мире. Беспомощный, жалкий, слабый... Холод сковывал всё сильнее, и по телу волнами прокатывалась дрожь. До его слуха доносился скрип провисшей на петлях двери и скорбный плачь ветра. В нос ударил запал плесени и затхлости, под ногами проседали отсыревшие половицы старого паркета.
«Я тоже исчезну? — обессиленно думал он. — Тьма поглощает всё на своем пути. Меня она тоже поглотит?»
— Нет.
Голос показался ему знакомым, и отчего-то вдруг самым важным стало вспомнить, кому он принадлежит. Потому что если в этой чернильной темноте звучал чей-то голос, значит, Гарри был не один. Тьма постепенно отступала, теперь вместо уютной гостиной он видел лишь руины давно заброшенного дома, но это уже не имело никакого значения. Все что имело смысл — тихий голос, раздавшийся за его спиной. Он был не один. Он никогда не был один. Нужно было только узнать этот голос. Такой знакомый...
Его губы едва шевельнулись, когда он прошептал:
— Т-том?
Стоило этому имени прозвучать в тишине сумеречной комнаты, как сковывающий его холод отступил, позволяя пошевелиться. Гарри медленно обернулся, встретившись взглядом с высоким темноволосым юношей. Его спокойное лицо и пристальный взгляд казались куда реальнее, чем лица Лили и Джеймса, а чёрная мантия с нашивкой герба Слизерина, куда роднее светлой гостиной с украшенным Рождественским деревом.
И тогда всё встало на свои места. Этот дом был мертв уже давно, как и его обитатели. Здесь никогда не праздновали пятнадцатый день рождения Гарри. Здесь Джеймс Поттер не учил девятилетнего сына полетам на метле. Здесь Сириус, Ремус и Джеймс не отмечали поступление Гарри на Гриффиндор, а Лили не составляла список гостей на рождественскую вечеринку и не готовила кексы для сына, вернувшегося на зимние каникулы из Хогвартса. Здесь не было ни одного снимка Гарри старше года. Ни одного из воспоминаний о той жизни, которую Гарри не довелось прожить.
Все те воспоминания, вся та жизнь... Их не было. Гарри вглядывался в лицо лучшего друга, чувствуя, как его охватывает паника. Что если это тоже лишь видение? Что если и Том — мираж, созданный его воображением? Что он станет делать, если Тома нет? Что останется от него? Обломки старого дома и пустая стылая комната, пропахшая пылью и плесенью... Пустота, гулкая и бездыханная.
Но Арчер стоял прямо напротив него, не сводя пристального взгляда с бледного лица друга. Он был здесь. Он всегда был рядом.
— Их убили, Том, — хрипло прошептал Гарри, в отчаянии глядя в тёмные глаза.
— Идем, Гарри, — Арчер шагнул вперед, протягивая ему руку. — Здесь больше ничего нет.
— Но здесь мой дом, — Гарри не сделал ни шага к нему навстречу.
— Здесь тебя нет, — уверенно качнул головой Том. — И никогда не было. Идём.
— Но я видел их...
— Это иллюзия.
— А ты? — затаив дыхание, прошептал Поттер.
— Я реален, — заверил его Том. — Я всегда был реален. Идём, Гарри.
Он сделал шаг вперед, собираясь взять Арчера за протянутую руку и... распахнул глаза, хватая ртом воздух, не понимая, где находится.
Несколько секунд он боялся даже пошевелиться, перебирая в уме хаотичные обрывки воспоминаний, которые с каждым мгновением становились всё более тусклыми и туманными. Прижав ладонь ко лбу, он медленно сел, опираясь рукой о подушки, на которых уснул, медленно выдохнул, стараясь успокоиться, и тогда он почувствовал это — пристальный взгляд, от которого волосы на затылке встали дыбом. Гарри отнял руку от лица и замер. В шаге от него, неотрывно наблюдая за каждым его движением, сидел его светловолосый двойник. Шумно втянув носом воздух, Поттер отшатнулся, врезавшись спиной в стену, не смея оторвать взгляда от лица, которое было так похоже и одновременно не похоже на его собственное. В серебристо-зеленых глазах царило безграничное спокойствие, когда двойник медленно поднял руку, приложив палец к губам.
— Осторожнее, дитя магов, — его потусторонний, бесстрастный голос звучал будто из каждого уголка комнаты, — то, что ты разрушишь, невозможно будет восстановить.
— Ч-что? — Гарри моргнул, и в тот же миг двойник исчез, словно его и не было. В аудитории повисла тяжелая, удушливая тишина. Не смея пошевелиться, Поттер озирался по сторонам, ожидая, что светловолосый двойник может появиться вновь, но время шло, и ничего не происходило. Тогда, поняв, что больше не может здесь находиться, Гарри вскочил на ноги и, подхватив с пола свою сумку, бросился прочь из комнаты, оставляя позади воспоминания о своем сне и последовавшим за ним видении наяву.

* * *
Северус сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, занёс руку над дверью, чтобы постучаться, и замер. Нужно отметить, что собирался с мыслями он уже минут десять и всё никак не мог собраться. Потому что вломиться в чей-то кабинет, чтобы обвинить или обыскать — это одно, а вот войти в этот же кабинет, чтобы извиниться — уже совсем другое. Снейп не любил и не умел признавать собственную вину и просить за что-либо прощения. Да и нельзя сказать, что он часто чувствовал себя виноватым. Он и сейчас не особо терзался угрызениями совести. Просто считал нужным наладить вконец испорченные отношения. В конце концов, эта женщина в каком-то роде была лечащим врачом Поттера, а значит, сотрудничать с ней было выгодно. Успокоенный последней мыслью, Северус наконец постучал в дверь. Пару секунд по ту сторону царила тишина, после чего щелкнул замок и дверь распахнулась. На пороге, вопросительно взирая на него, стояла Эрмелинда Герхард.
— Добрый вечер, — сдержанно поздоровался Снейп, когда она так ничего и не сказала. — Мне нужно обсудить с вами несколько вопросов.
— Это касается моего отца? — уточнила она.
— Нет.
— Тогда нам нечего обсуждать, доброй ночи.
— Подождите, — Северус поставил на порог ногу, не позволяя ей закрыть дверь, — думаю, нам всё же есть о чем поговорить.
— Я не в настроении обсуждать вашу паранойю, — холодно отрезала Эрмелинда. — Уходите.
— Это не займет много времени, — Снейп помрачнел. — Прекратите вести себя как обиженная школьница.
Она поджала губы, прожигая его сердитым взглядом, но всё же отступила, позволяя войти.
— Итак, — Эрмелинда прошла вглубь кабинета и прислонилась бедром к рабочему столу, скрестив на груди руки. — Чем обязана столь «приятному» визиту?
Снейп неторопливо прошелся по кабинету, изучая расставленные на полках книги и сохраняя молчание, пока не добрался до стола целительницы, остановившись напротив неё.
— Я пришел сказать, что, вероятно, заблуждался на ваш счет, — сказал он, глядя ей в глаза.
Она чуть изогнула брови.
— И что бы это могло значить?
— Полагаю, лишь то, что моё отношение было чересчур предвзято, — невозмутимо пояснил Северус. — И это, возможно, вас возмутило или расстроило. Но, как вы понимаете, в сложившейся ситуации у меня не было иного выхода.
— За что конкретно вы сейчас извиняетесь, профессор? — хмуро уточнила Эрмелинда. — За то, что вломились ко мне в кабинет? Или за свое непрекращающееся хамство?
— Вы, кажется, неправильно поняли, — заметил Северус, смерив ее высокомерным взглядом, — я не извинялся.
— О, — невыразительно протянула она, — тогда о чем мы с вами сейчас разговариваем?
— О том, что ваши пресловутые обиды на меня не имеют под собой основания, — раздраженно разъяснил Снейп. — Мы на пороге войны и в таких обстоятельствах доверие кому попало может стать фатальной ошибкой.
— Мои... пресловутые обиды? — поперхнувшись, переспросила она, губы её подрагивали и кривились.
— Именно это я и сказал, — чопорно заявил он. — Вы ведете себя, как ребенок, и я пришел сюда, так как считаю нужным обратить на это ваше внимание. И сейчас я говорю не только о том, что вы не желаете со мной даже здороваться, но и о том, что отгородившись от всех молчанием, вы не делаете себе лучше. Подумайте сами, вы одна в чужой стране, вам может быть страшно и одиноко, совершенно не стоит делать вид, будто вас всё происходящее не касается. Мы ведь уже убедились, что ни к чему хорошему это не приводит, и ваши неразумные, опрометчивые действия могли бы стоить вам жизни, если бы я не вмешался. В конце концов, мы все здесь взрослые люди, а ваше поведение... — он замолчал, в недоумении уставившись на неё, когда Эрмелинда Герхард, эта сдержанная, хладнокровная женщина, вдруг рассмеялась, и в этом смехе не было ни злобы, ни сарказма, ни горечи, лишь откровенное, искреннее веселье. — Что вас так рассмешило? — возмутился Снейп.
— Вы, — отсмеявшись, призналась она. — Точнее эта ваша жалкая попытка попросить прощения, — Эрмелинда улыбнулась. — Честное слово, вы меня бесконечно удивляете!
— Хм, вот как? — проворчал он, не разделяя её веселья.
— О, право же прекратите смотреть на меня так, будто я вас смертельно оскорбила! — снова засмеялась она. — Удивительный вы человек, профессор, — Эрмелинда покачала головой, разглядывая его возмущенное лицо. — Признаюсь, я сперва решила, что вас ко мне отправил директор Дамблдор. Думала, вы, скрипя зубами, будете из себя выдавливать фальшивые извинения, чтобы я сменила гнев на милость и присоединилась к этой вашей оппозиции. Но кто бы мог подумать, что вас приведет сюда собственное чувство вины и беспокойство за меня, а не приказ Альбуса.
— Нет у меня никакого чувства вины, — огрызнулся Северус. — Я ещё раз говорю вам: единственное, что меня сюда привело, это желание напомнить вам, что вы взрослая женщина, и мы с вами коллеги, в связи с чем, ваше нежелание как-либо взаимодействовать со мной, кажется ребячеством.
Эрмелинда продолжала с возмутительной доброжелательностью ему улыбаться.
— Так вот почему Гарри так вас обожает, — заключила она. — За всей этой шелухой из желчи и злобы прячется хороший человек.
— Вот только давайте не будем разбирать мои морально-нравственные качества, — скривился Северус, — я лишь хочу...
— Одного я не понимаю, — бесцеремонно перебила Эрмелинда, её улыбка чуть померкла. — Чего вы ждали, когда пришли сюда? Что я в слезах брошусь вам на грудь и буду скорбеть о своей разбитой жизни?
— Этого я как раз надеялся избежать, — проворчал Снейп. — Плачущие женщины ужасают меня больше взбешенного соплохвоста.
— Думаю, это всё от недостатка личного опыта, — насмешливо прокомментировала Эрмелинда.
— И всё же я крайне рассчитываю, что вы будете держать себя в руках, — пропустив её шпильку мимо ушей, угрюмо закончил мысль Снейп.
— О, поверьте, Северус, как раз это я умею делать превосходно, — она помолчала, с любопытством рассматривая его лицо. — Итак, — медленно протянула Эрмелинда, — мы с вами заключили, что вы очень добрый и очень заботливый человек, который не умеет просить прощения. Что дальше?
Снейп нахмурился.
— Дальше я вернусь в свои подземелья и буду искренне надеяться, что вы не выкинете очередную глупость, вроде последней вашей «блистательной» идеи вооружиться зельями и взять штурмом штаб Тёмного Лорда, — ядовито признался он.
— Вы слишком много времени проводите в компании детей, Северус, — мягко улыбаясь, заметила Эрмелинда. — Совершенно необязательно разговаривать со мной, будто мне тринадцать лет.
— Ничего не могу с собой поделать, раз именно так вы себя и ведете, — парировал Снейп, разворачиваясь, чтобы уйти.
— И всё же спасибо, — негромко сказала Герхард, глядя ему в спину, Северус замедлил шаг.
— За что, позвольте узнать? — не оборачиваясь, уточнил он.
— За то, что вам не всё равно, — спокойно призналась она.
Снейп не счел нужным отвечать, и лишь молча закрыл за собой дверь, страшно жалея о том, что вообще пришел.

* * *
Том отложил перо и со вздохом взглянул на Поттера, который вот уже минут тридцать без всякого выражения таращился в одну точку.
— Гарри?
— Хм? — он даже не взглянул на Арчера.
— О чем ты думаешь?
— Я... — Поттер повернул голову и как-то очень странно взглянул на друга. — На днях мне приснился очень непонятный сон, — медленно произнес он.
— О, — Арчер снова вернулся к своим исследованиям, явно потеряв интерес к разговору. — И что за сон?
— Мне приснились мои родители, — тихо сказал Гарри, не отрывая пристального взгляда от спокойного лица друга. — Мне снилось, что мы справляли Рождество. Во сне я учился на Гриффиндоре, враждовал со слизеринцами, а Рон Уизли был моим лучшим другом.
— Смахивает на кошмар, — насмешливо пробормотал Том, глянув исподлобья на Поттера, тот в ответ даже не улыбнулся.
— Это была идеальная жизнь, — глухо признался он. — Я был счастлив. У меня был дом... настоящий дом. И семья... — он замолчал на мгновение, отводя взгляд. — А потом их не стало, — отстранённо и равнодушно сказал он. — Их убили, — теперь Арчер, не отрываясь, рассматривал Гарри и слушал его куда внимательнее, чем до этого. — Я слышал, — продолжал говорить Поттер, — как убили отца. И видел, — он глубоко вдохнул, — видел, как умерла мама. И не осталось ничего. Ни тепла, ни света. Только разрушенный, старый дом, — Гарри посмотрел на лучшего друга. — У меня больше ничего не осталось.
— И поэтому ты... расстроен? — тихо спросил Том, склонив голову к плечу. — Из-за сна?
— Я растерян, — Поттер нахмурился. — Впервые в жизни я увидел свою жизнь... какой она могла быть, если бы Волдеморт не убил их.
По губам Арчера скользнула безрадостная усмешка.
— Так вот в чем дело, — понимающе заключил он. — Захотелось наконец отомстить? Это тебя беспокоит?
Гарри покачал головой.
— Нет, я... — он помассировал лоб и устало вздохнул. — Меня беспокоит именно то, что я не хочу мстить.
— Гарри...
— Я видел их, понимаешь? — резко подавшись вперед, перебил тот. — Я даже... даже помню запах выпечки! Помню, как мама напевала какую-то песенку на кухне, помню, как отражалось пламя огня в ёлочных игрушках, помню лицо отца так четко, будто это было наяву! И каждая деталь той гостиной так крепко впилась в память, словно я прожил в том доме всю свою жизнь! И я, — он запнулся, в изумрудных глазах появилось затравленное выражение, — я так любил их, Том, — прошептал он. — И когда их не стало, я испугался. Я чувствовал, как меня душит отчаяние и безнадежность. Я знал, что ничего не могу сделать и ничего не могу изменить, и это сводило с ума, — Гарри запустил пальцы в волосы. — И я всё думал, что смогу ощутить эту жажду мести и ненависть к Волдеморту, которой все так от меня ждут. Что захочу, по-настоящему захочу бороться с ним. Противостоять ему, потому что в этом есть смысл, а не потому что кто-то сказал, будто это правильно! Я думал, что обрету наконец уверенность в своих действиях, что смогу принимать решения и не бояться последствий, но, — он молча развел руками, — я совершенно ничего не чувствую. Ничего, понимаешь? Только легкое сожаление о том, что могло произойти, но не произошло!
— Послушай...
— Их убили, Том, — хрипло прошептал он, в отчаянии глядя в тёмные глаза друга. — Я вдруг так ясно это осознал. Их хладнокровно убили. Просто потому, что они встали на его пути. Просто потому что пытались защитить меня!
— Гарри, — Арчер поднялся с кресла и шагнул вперед, вынуждая друга на миг замолчать и обратить на себя внимание. — Их уже давно нет.
— Но там был мой дом, — Гарри покачал головой. — Настоящий дом.
— Этого дома нет вот уже четырнадцать лет, — Том сделал ещё один шаг к нему и остановился. — Не цепляйся за прошлое.
— Но...
— Не пытайся жить в выдуманной красивой сказке, — жестко отрезал Арчер. — Тебя никогда не было в той жизни. Всё, что ты помнишь, это сон. Ничего более. Если ты позволишь этому влиять на свои поступки и решения, ты никогда не избавишься от сожалений и страхов.
— Но я видел их...
— Это иллюзия.
— А ты? — затаив дыхание, прошептал Поттер.
— Что? — недоуменно спросил Том.
По спине Гарри пробежал холодок, когда он вдруг отчетливо вспомнил то мгновение из своего сна, когда его лучший друг стоял напротив него, такой же спокойный и уверенный в себе. Ему вдруг почудилось, что он вновь оказался посреди той разрушенной гостиной из своего сна.
— Ты реален? — прошептал он, гадая, не снится ли ему очередной кошмар.
— Я реален, — помедлив, заверил его Том. — Я всегда был реален.
Поттер пристально разглядывал его лицо, осознавая, что во сне тот сказал ему именно эти слова, и отчего то это пугало его, словно он так и не проснулся. Словно всё, что сейчас происходило, было частью сновидения, которое вот-вот рассыплется на части, выбросив Гарри в реальность, от которой он так отчаянно убегал. В реальность, где не осталось ничего. Где он был совершенно один, посреди обломков своей уничтоженной жизни.
— Что же со мной творится? — он выдохнул, запустив пальцы в волосы.
— Ничего особенного. Ты просто излишне всё драматизируешь, — со смешком заключил Арчер. — Как и всегда.
Поттер с усталой улыбкой взглянул на друга и отвернулся к окну, за которым не переставая шел снег.
— Как ты думаешь, может, стоит рассказать кому-нибудь? — отстранённо протянул Гарри.
— Что именно? — смерив его невыразительным взглядом, Том вернулся в своё кресло.
— Не знаю... об этих снах? Или про наши исследования? Или... — Гарри нахмурился, — О пророчестве Слизерина. О его тайном послании? Хоть о чём-нибудь?
— И зачем тебе это? — брови Арчера вопросительно изогнулись.
— Мне просто иногда кажется, что мы слишком сильно отгородились от окружающих, — признался Гарри. — Будто выстроили слишком высокую стену и сами себя заперли в этой тюрьме. Такое чувство, что вся наша жизнь состоит из сплошных секретов. Так ли важно их хранить? Что плохого случится, если мы хоть чем-то поделимся с другими?
Том несколько мгновений молча изучал его лицо.
— С кем, например?
— Не знаю, — Поттер на мгновение задумался. — Я бы хотел что-то рассказать профессору Снейпу. Возможно, он даже смог бы помочь?
— Помнится, на третьем курсе ты уже ему доверился, — сухо сказал Арчер. — Стоит ли напоминать, чем все это закончилось?
— Но это ведь Дамблдор приказал ему не рассказывать о проблемах с моей магией! — защищая декана, воскликнул Гарри, оборачиваясь к другу. — Вспомни, сколько раз он помогал мне в прошлом году!
— И ты все ещё веришь, что он это делал из благородных намерений? — с холодной насмешкой уточнил Том.
— Я верю, что он не желает мне зла, — признался Поттер.
— Гарри-Гарри, — Арчер сочувственно взглянул на друга, покачав головой, — когда же ты поймешь, что люди куда сложнее и лицемернее, чем ты думаешь.
— Но он заботится обо мне, — настаивал Гарри.
— Он заботится только о собственной шкуре, — жестко отрезал Том.
Поттер нахмурился.
— Я так не думаю.
Мгновение Арчер не произносил ни слова, с предельным вниманием изучая лицо друга. В его тёмных глазах царила странная расчётливость, которой раньше Гарри не замечал и которой не хотел давать названия и определения.
— А ты очень к нему привязался, не так ли? — отстраненно протянул он.
— Я не... — Гарри резко замолчал, когда понял, что в чем-то Арчер прав. — Наверное...
— Не стоило тебе этого делать, — друг досадливо скривился. — Снейп для тебя — последний человек, которому стоит доверять и к которому следует испытывать симпатию.
— Почему?
— Я ведь уже не раз говорил тебе, Гарри, — с напускной жалостью произнес тот, — нельзя верить всем подряд. Это принесет тебе слишком много боли и разочарования.
— Но Снейп не сделал мне ничего плохого!
— Ты в этом уверен? — по губам Арчера скользнула усмешка.
Гарри помедлил, вглядываясь в его холодные глаза.
— Что тебе известно? — с подозрением уточнил он.
— О, поверь, тебе совершенно не следует этого слышать, — мурлыкнул Арчер, расслабленно откидываясь на спинку кресла.
— Но...
— Просто поверь мне на слово. Снейпу нельзя верить, — он помолчал, задумчиво глядя в потолок и улыбаясь каким-то своим мыслям. — Или ты забыл, что он Пожиратель смерти?
— Бывший.
— А ты уверен в этом? — Том иронично взглянул на него. — Ты так хорошо его знаешь?
— Я... — Гарри помолчал. — Нет, конечно...
— На твоём месте я бы лучше занял голову более полезными вещами, — продолжая по-кошачьи ухмыляться, заметил Арчер.
— Например? — Гарри скептически покосился на друга.
— Потренировал окклюменцию, — отстраненно протянул тот. — Как знать, что может разглядеть в твоей голове талантливый легилимент.
— А что такого важного мне скрывать? — Поттер недоуменно нахмурился. — Не то чтобы я что-то сильно важное знал...
— Ну это как посмотреть, — всё так же загадочно улыбаясь, произнёс Арчер. — Если знать, что искать, можно многое вытянуть.
— И что же?
— Как насчет пророчества? — Том пожал плечами. — До сих пор никто кроме тебя и Дамблдора не знает полный текст этого предсказания, — он выдержал небольшую паузу. — Даже я.
— Я разве не рассказал тебе содержания? — удивленно фыркнул Гарри.
— Только ту часть, что тебе поведал наш дорогой декан, — мурлыкнул Том. — А что же насчет другой половины?
— Я её даже не помню, — напряженно заметил Поттер.
— Это ты так думаешь, — Арчер побарабанил пальцами по ручкам кресла. — А в подсознании твоём запрятан полный текст, и как знать, сколько бед тебя ждет, если кто-то вдруг выяснит, что же такого там было сказано.
Гарри молча рассматривал лицо Арчера, гадая, с чего он вдруг вообще поднял эту тему.
— В том пророчестве не было ничего важного, — наконец, сказал он.
— Это тебе так кажется... кто-то другой, возможно, найдет в нем нечто полезное. Недаром же это пророчество имеет такую ценность для Дамблдора или Волдеморта, не находишь?
— Просто они оба помешаны на этой бредятине, — мрачно буркнул Гарри. — И ты, похоже, далеко от них не ушел.
— Любое возможное преимущество над врагом имеет смысл и ценность, тебе ли не знать? — Том пожал плечами. — И любая мелочь, даже, как тебе сейчас кажется, самая незначительная, может оказаться в итоге решающей. Подумай об этом.
Поттер с подозрением покосился на друга.
— Ты такой таинственный сегодня, Том, прям мороз по коже, — ворчливо пробормотал он.
— Я просто беспокоюсь о твоей безопасности, — равнодушно сообщил Арчер. — Но ты, конечно, можешь и дальше делать вид, что живешь в другой галактике, и все грядущие события не имеют к тебе никакого отношения.
— Ну раз ты такой умный, может, дашь мне пару уроков по окклюменции? — ехидно предложил Поттер. — А то куда же я без Томаса Мудрого?
По губам Арчера скользнула триумфальная усмешка, словно он только этого и ждал.
— Я, конечно, могу оказать тебе такую услугу, Гарри, — лениво протянул он, — но будь готов к тому, что я очень строгий учитель.
— Я просто в ужасе, — скривился Поттер, отворачиваясь.
В душе у него возникло неприятное ощущение, что попросив Тома об этих уроках, он допустил огромную ошибку. Только вот почему? Арчер ведь его лучший друг и ни за что не навредит ему.

* * *
Угрюмый ноябрь лег на пики гор и башен Хогвартса тяжелым серым небом. Снег с дождём выдворил с улиц всех любителей свежего воздуха, и в замке по выходным стало шумно и людно. В коридорах и гостиных всё чаще слышались разговоры о грядущем Рождестве и планах на каникулы. Побег Пожирателей, конечно, многих встревожил. Некоторые ребята даже говорили, что их родители предложили отпрыскам остаться на каникулах в замке, справедливо предполагая, что так будет безопасней. И все же, кроме новостей о беглецах, никаких дурных событий в волшебном мире не происходило, и люди стали успокаиваться. По крайней мере те, кто не знал о возрождении Темного Лорда и не готовился к грядущей войне. С ними дело обстояло несколько иначе.
— Мы на пороге великих перемен, господа, — с мрачной торжественностью объявил Блэйз, взяв слово в самом начале первого собрания дуэльного клуба. — Возможно, все мы войдем в историю, и наши имена увековечат в летописях. К этому следует отнестись с огромным вниманием, ведь на наши плечи ложится величайшая ответственность! Кто, как не мы, друзья мои, станем теми первыми отважными воинами, ступившими на путь борьбы за лучший мир? — он помолчал, обводя горящим взором притихших слушателей. — И это приводит нас к невероятно важному вопросу, который каждый должен задать себе в эту минуту! — Забини набрал в легкие побольше воздуха и громко объявил, переводя взгляд с одного лица на другое: — Какое название мы дадим нашей Великой Армии?!
Гарри, подперев рукой голову, зевнул, краем глаза наблюдая за недоумевающими членами клуба. Рон, сидящий рядом с ним, наклонился к самому его уху и с тревогой прошептал:
— Поттер, он что, идиот?
— Наверное, все-таки не стоило давать ему право голоса, — тоскливо заметила Дафна, положив голову на плечо Гарри. — Теперь все решат, что на Слизерине учатся клоуны.
Блэйз тем временем выжидающе осматривал аудиторию.
— И что, никаких идей?
— Я думаю, что лучше пусть сразу выговорится, — негромко признался Гарри. — Ты же знаешь, что происходит, когда он начинает дозировать свой бред?
— Совсем? — расстроенно уточнил Забини, но тут же просветлел: — Как насчет «Суицидального Отряда»? По-моему очень подходит!
— Интересно, как много ребят решат после этого собрания уйти и никогда не возвращаться? — Гермиона сидела, в точности повторяя позу Поттера — подперев рукой голову и печально обозревая собравшихся учеников.
— Все согласны? — обрадовался Блэйз.
— Мрачно как-то, — подал голос Джордж Уизли.
— Ну начинается, — простонал Рон, прикрыв глаза.
— А по мне очень по-героически и безбашенно! — не согласился Блэйз.
— О! Мне нравится это твоё «безбашенно»! — оценил Фред. — Что можно подставить к слову «Безбашенный»?
— Самоубийца? — весело предложил Забини.
— Да нет! Нет же! — Джордж подскочил, направляясь к подиуму, с которого читал свою речь Блэйз. — Это должно быть что-то особенное!
— Не думаешь, что пора вмешаться? — уныло поинтересовалась у Гарри Гермиона.
— Упаси Мерлин, — тихо ужаснулся тот. — Смерти моей хочешь?
— Клуб Безбашенных? — присоединяясь к Забини и брату на подиуме, предложил Фред.
— Как-то яркости не хватает, — скривился Блэйз.
— Ты же возглавляешь эти собрания, сделай что-нибудь, — взмолился Рон.
— Ничего я не возглавляю, — отмахнулся от него Поттер. — У меня тут ставка скромного учителя. Это все Гермиона затеяла, вот к ней и приставай.
Рон нахмурился в сторону Грейнджер.
— Не смотри на меня, — постно сказала та. — Я тут ни при чем. Гарри у нас сторонник демократии и свободы воли.
— Армия Безумцев? — продолжали изгаляться близнецы. — Клуб Безбашенных и Свободных...
— Самоубийц! — радостно закончил Забини.
— Это уже не демократия, это анархия, — негромко заметила Дафна, Блэйз, как назло её расслышал.
— Анархисты! Мне нравится «Анархисты»!
— Клуб Безбашенных Анархистов? — задумчиво протянул Джордж. — Неплохо....
— Но чего-то не хватает, — закончил мысль Фрэд.
— Поттер, — зашипел Рон.
— Гермиона?
— Гарри!
— Рон...
— А я что?
— Не знаю. Я думал у нас перекличка.
— Ты идиот, Поттер.
— Сам такой. Дафна?
— Мне нравится КАБРИС, — прозвучал её мурлыкающий голос.
На мгновение в аудитории повисла абсолютная тишина. Даже Блэйз и близнецы прекратили спорить с любопытством взглянув на светловолосую слизеринку.
— Что к дьяволу такое «КАБРИС»? — раздраженно поинтересовался Рон.
— Понятия не имею, — прожурчала она. — Но звучит красиво.
— КАБРИС, — задумчиво протянул Фрэд, словно пробуя слово на вкус. — А и правда хорошо звучит.
— Осталось расшифровать, — Забини впал в задумчивость.
— Клуб Анархистов? — предложил Джордж, переглянувшись с братом.
— Безбашенных Революционеров? — Блэйз искоса глянул на Гарри.
— И Сумасбродов? — с улыбкой закончила мысль Джинни, насмешливо разглядывая близнецов.
Гарри неторопливо поднялся из-за стола, обводя аудиторию веселым взглядом. Всё внимание тут же устремилось к нему.
— Постановляю, — торжественно объявил он, — Клуб Анархистов Безбашенно Решительных и Сумасбродных!
— Тогда уж лучше свободных, — обреченно добавила Гермиона, понимая, что спорить бессмысленно.
— Ну это кому как нравится, — усмехнулся Блэйз.
— Ну что же, — Поттер хлопнул в ладоши, — первое официальное собрание КАБРиСа объявляю открытым! — прозвучал неровный хор радостных восклицаний, основная суть которых сводилась к фразе «ну наконец-то». — А теперь, — Гарри вышел вперед, отодвигая в сторону Блэйза, — всем разбиться на пары.
— Зачем? — тут же вскинулся Дин Томас.
— Всё просто, — пожал плечами Поттер. — Я хочу посмотреть насколько паршивые из вас дуэлянты. Ну же! — когда никто не сдвинулся с места, прикрикнул он. — У вас что, дел других нет, кроме как на меня таращиться?!
Больше повторять ему не пришлось.

* * *
Маркус Флинт переступил с ноги на ногу, угрюмо разглядывая сырой, грязный зал без окон и мебели. Здесь было холодно, сумрачно и отвратительно воняло чёрт знает чем. Как ни посмотри, это было странным местом для первого собрания Пожирателей... даже если никто из присутствующих пока официально Пожирателем смерти и не был. Маркус обвел взглядом собравшуюся аудиторию. Здесь было немало его бывших однокурсников. Впрочем, он заметил и тех, кто окончил Хогвартс на пару лет раньше него. В целом, всем, кого он узнал, было от девятнадцати до двадцати двух лет и большинство учились на Слизерине. Последнее, конечно, его не удивляло, но вот возрастная категория собравшихся вызывала непонимание. Зачем Тёмному Лорду такие молодые последователи? Отчего-то Флинту раньше казалось, что в ряды Пожирателей смерти принимают лишь состоявшихся взрослых магов с деньгами и связями, опытом и положением в обществе. Здесь же сегодня в основном собрались сплошь жалкие отбросы: либо ничего не представляющие из себя слабаки, без средств и связей, либо изнеженные богатенькие детки, у которых кроме родительских денег не было ни мозгов, ни достоинства. В целом, объединяло присутствующих лишь одно — ненависть к магглам и грязнокровкам.
Маркус искоса глянул на Эндрю Уилкиса, который, собственно, и притащил его на это собрание. Эндрю был на год старше Флинта, и сдружились они уже после окончания Хогвартса, когда проходили практику в Отделе магических игр и спорта. Уилкис ему не то чтобы нравился, но у них было много общего, начиная с того, что оба они с треском провалили отборочные туры в британские команды ко квиддичу и оба после провала решили зайти с другой стороны, устроившись работать в Министерство. И, тем не менее, дружбой это назвать было сложновато. Скорее вынужденными приятельскими отношениями. Поэтому, когда Уилкис перехватил его в коридоре Министерства и с заговорщицким видом сообщил, что приглашен на крайне важное собрание, где стоит присутствовать и ему, Маркус отказался. Проводить вечер выходного дня в компании Эндрю у него не было никакого желания. Но очень скоро аналогичное приглашение от неизвестного адресата поступило и Флинту, вот тогда он заинтересовался. Потому что вместо подписи в конце письма, была изображена Тёмная Метка, и Маркус, лично знакомый с некоторыми Пожирателями смерти, прекрасно понимал, что это означает. Тёмный Лорд собирает армию.
Чтобы принять решение, Флинту понадобился не один день. Он понимал, на что подпишется, явившись на это собрание, и осознавал риск. С другой стороны, отказ вполне вероятно мог вылиться в куда большие проблемы. Уилкис, конечно, узнав о том, что его приятель так же приглашен на собрание, настаивал на том, чтобы Маркус согласился, уверяя его, что это огромная честь быть избранным самим Тёмным Лордом, и говоря о том, как много дорог откроется Флинту, если он присоединится к Волдеморту. Сладкие речи и обещания окончательно затмили голос разума. Маркус в то мгновение был так горд, что получил это приглашение, что даже не задумался о том, почему ничтожество вроде Уилкиса удостоилось этой чести наравне с ним.
Теперь же, оказавшись в стылом, полутемном зале, в окружении кучи таких же молодых болванов, как и он сам, Флинт начал задаваться вопросом, с чего вдруг великий Тёмный Лорд собирает своих потенциальных последователей в здании какого-то заброшенного маггловского завода и почему все присутствующие не старше двадцати одного — двадцати двух лет? Неужели больше не нашлось достойных кандидатов? И если уж на то пошло, где сам Волдеморт?
Маркус с подозрением разглядывал стоящего перед группой рекрутов Пожирателя, чье лицо скрывала маска, и пытался понять, почему его не покидает ощущение неправильности всего происходящего. Он, конечно, не ожидал, что их будут встречать аплодисментами и поздравлениями, но и сырой, провонявшей плесенью помойки в качестве штаба Тёмного Лорда вообразить не мог. И почему встречу проводит Пожиратель, а не сам Тёмный Лорд? Они что, настолько незначительны, что Он не посчитал нужным встретиться с ними лично? С другой стороны, возможно, так оно и было. В конце концов, что они собой представляли, чтобы Волдеморт тратил на них своё время?
Тем временем, большие железные двери с кошмарным скрипом закрылись, и Пожиратель смерти, наконец, заговорил.
— Господа! Отрадно видеть, что так многие приняли наше приглашение и стоят сейчас в этом зале, — громко произнес он. — Уверен, вас смутила и напугала мрачная обстановка этого места, но не спешите осуждать решения нашего Лорда. Все вы избраны стать его верными последователями и сражаться плечом к плечу с другими Пожирателями смерти, но честь называть себя Его сторонником нужно заслужить. Не достаточно прийти к нему и пообещать отстаивать его интересы в этой войне. Не достаточно просто желать избавить наш мир от магглов и грязнокровок. Тёмному Лорду нужны верные сторонники. Те, кого он назовет достойными носить знак мрака на предплечье и стоять рядом с ним, когда мир ляжет у Его ног. Вы, друзья мои, получили шанс доказать свою преданность Ему.
— И как нам сделать это, если его самого здесь даже нет?! — выкрикнул кто-то из толпы.
— А для чего, по-вашему, он прислал меня? — насмешливо уточнил Пожиратель. — Я здесь для того, чтобы наблюдать и оценивать. Я стану его глазами и ушами.
— То есть у нас что-то вроде испытательного срока? — неуверенно спросил Уилкис.
Маркус скривился. Прозвучало это так, будто они тут на работу клерками устраивались.
— Можно сказать и так, — задумчиво протянул Пожиратель. — Но главная задача — это испытать не только вашу верность, но и вашу силу воли, ваши таланты и ум. Все вы молоды и неопытны, друзья мои, и понадобится время, прежде чем каждый из вас сможет встать в ряды Пожирателей смерти и назвать себя равными им.
— Будете учить нас убивать магглов? — с издевкой высказался Флинт.
Глаза мага, в которых даже под маской можно было разглядеть пугающий отблеск безумия, обратились к нему.
— О нет, мой юный друг, — с хриплым смешком ответил Пожиратель, — эту науку вам придётся освоить самостоятельно. Я же научу вас куда более сложному мастерству, — он обвел взглядом неуверенные, растерянные и одновременно с этим преисполненные предвкушением лица и развел руки в стороны: — Я научу вас, как не умереть, господа.
Повисла тягостная, холодная тишина.
— А это возможно? — дрогнувшим голосом спросила Люсинда Марвис, бывшая однокурсница Флинта. — Умереть?
— Я готовлю вас к войне, милая моя, — ласково напомнил Пожиратель. — Вы сами как думаете?
— Думаю, возможно, — едва слышно прошептала она, отводя взгляд.
Пожиратель выдержал небольшую паузу, разглядывая своих слушателей.
— Ещё вопросы?
— Когда мы увидим Тёмного Лорда? — подал голос Уилкис.
— Когда он сочтёт нужным, — равнодушно ответил тот.
— И что нам нужно будет делать? — поинтересовался кто-то из претендентов.
— Подчиняться всем моим приказам, — насмешливо протянул маг, — не думаю, что это окажется чересчур сложно.
— А кто вы такой, чтобы мы вам подчинялись? — запальчиво выкрикнул Маркус. — Мы не знаем вашего имени и не видели вашего лица! С чего нам вдруг доверять вам?
— Ах да, — Пожиратель негромко рассмеялся, — как невежливо с моей стороны, — он поднял руки, снимая с головы капюшон и стягивая с лица маску, — но стоит ли представляться тому, чьё имя знает каждый из вас?
Маркус потрясённо застыл, глядя на бледное, худое лицо волшебника стоящего перед ними. В его глубоко посаженных тёмных глазах царило абсолютное безумие, смешанное с фанатичным восторгом, и, перехватив этот взгляд, Флинт, наконец, в полной мере осознал, насколько важной была эта встреча и как много сулила каждому, стоящему в этом зале.