Осень на двоих

Гарри Поттер: Враг или жертва?

«Добрый день, дорогие читатели! Ваша преданная Рита Скитер вернулась!
«Где же она пропадала столько времени?» - спросите Вы.
И я отвечу, по секрету, что была в плену. Плену собственного любопытства. Вопрос, не дающий мне покоя, думаю, терзает и Вас, друзья, и сегодня я вернулась, чтобы вместе с Вами найти на него ответ!
Все мы знаем Гарри Поттера, знаменитого Мальчика-Который-Выжил. Легендарный ребенок с уродливым шрамом на лбу и трагичной судьбой. Столько было сказано и написано об этом мальчике. Но что из этого правда, а что вымысел? Знаем ли мы на самом деле, кто он такой? Думаю, что не знаем. Так давайте же попробуем разобраться.
Гарри Поттер. Единственный сын героев войны, погибших, сражаясь с тёмными силами. Примерный ученик, талантливый маг, герой магического мира. Когда ему был год от роду он победил Того-Кого-Нельзя-Называть, в двенадцать лет убил василиска и спас двух одноклассников от ужасной участи, в четырнадцать стал чемпионом Турнира Трёх Волшебников и раскрыл заговор Пожирателей смерти.
Впечатляющий послужной список для пятнадцатилетнего подростка, не так ли? Так кто же он? Наш герой и благородный защитник? Все ли эти подвиги правдивы?
Ведь вполне вероятно за блистательным образом идеального мальчика кроется нечто нам неизвестное. У каждой монеты есть оборотная сторона и не всегда она сияет так же ярко.
Гарри Поттер. Сын Джеймса и Лили Поттеров, которые с готовностью отдали свои жизни, спасая своего единственного ребенка. Ребенка, обладающего настолько пугающей силой, что, будучи годовалым младенцем, он сокрушил могущественного тёмного мага. Переступая порог Хогвартса, этот ребенок знал, насколько знаменит, но этой славы ему было мало. И тогда на втором курсе он выпустил василиска из Тайной Комнаты, угрожая жизням невинных детей, чтобы потом самому этого василиска уничтожить и прославиться. Какой магической мощью должен обладать двенадцатилетний мальчик, чтобы подчинить короля змей, а после хладнокровно убить его? В тринадцать лет Гарри Поттер проявил открытую агрессию к своим родственникам – людям, которые вырастили его. Несчастные магглы были так испуганы, что пришлось корректировать им память! Этот же тринадцатилетний мальчик, по неизвестным нам причинам, единственным магическим всплеском уничтожил колоссальную территорию маггловских поселений, оставив лишь выжженное пепелище. Чуть позже мы услышим о ряде похожих неконтролируемых магических выбросах, угрожающих жизням невинных людей, что подтвердит догадки, что наш Гарри не просто опасен. Он психически неуравновешен. Возможно, даже безумен.
Не желая останавливаться на достигнутом, в четырнадцать лет Гарри Поттер обманом попадает на Турнир Трёх Волшебников и выигрывает. «Как, - спросите вы, - четырнадцатилетний мальчишка обошел других кандидатов, которые были куда старше и опытнее? Что за силой и знаниями он обладает?» И что за столкновение с якобы «Пожирателем смерти» все-таки произошло в конце учебного года? Как четверокурсник смог обезоружить и победить взрослого опасного мага? Не заговор ли это был? И вот накануне начала пятого года обучения в Хогвартсе Гарри Поттер хладнокровно нападает на своих родственников и маггловского служителя закона. Как сообщают мои весьма достоверные источники, на этот раз мальчик зашел гораздо дальше и едва не убил одного из магглов. Что благородного во всех этих поступках? Ничего! Так кто же такой Гарри Поттер? Хитрый, изворотливый манипулятор? Неуравновешенный сумасшедший с пагубной склонностью к агрессии и жестокости? Не впустили ли мы в свой мир второго Тёмного Лорда, господа? Как знать...
Но есть и третья теория. И она так много объясняет.
Альбус Дамблдор. Великий светлый маг, посвятивший себя борьбе со злом. Человек, которому преданно служили трагически погибшие Джеймс и Лили Поттеры. Человек, взявший на себя опеку над осиротевшим Гарри и возможно повлиявший на исчезновение Того-Кого-Нельзя-Называть. Могущественный маг, глава Визенгамота, человек, на которого все мы сморим с благоговением и трепетом.
Этот же человек равнодушно отвернулся от несправедливо осужденного на пожизненный срок в Азкабане крёстного Гарри – Сириуса Блэка. Этот же человек вместо того, чтобы отдать Гарри в семью волшебников, отправил мальчика к магглам, чтобы тот прожил десять лет своей жизни в неведении и одиночестве, жестоко оторванный от мира, где жили его родители и их близкие друзья. Альбус Дамблдор бросил Гарри одного среди магглов, чтобы потом велением своего могущественного жеста вернуть мальчика обратно к нам. Осыпать растерянного ребенка славой и почетом и обрушить на хрупкие плечи одиннадцатилетнего парнишки страшную ответственность. Из года в год директор школы чародейства и волшебства направлял Гарри Поттера, подталкивая его на всевозможные безумства. Именно он спровоцировал Гарри на поединок с василиском, именно он допустил участие Гарри в Турнире, а после всячески способствовал прохождению им испытаний. Именно он держит в своих руках власть над Гарри, закаляет его характер и тренирует. Именно он манипулирует и управляет Гарри, чтобы тот стал его преданным последователем. Карающим инструментом. Оружием. Не верите? Я тоже сперва сомневалась. Но мне посчастливилось взять интервью у единственных людей, которые видели, что происходит, но не смели никому рассказать.
- Он всегда был ребенком тихим и замкнутым, но послушным, - говорит один из родственников Гарри Поттера, чье имя в интересах безопасности я не буду разглашать. – Но с тех пор, как он поступил в Хогвартс, всё изменилось.
- Гарри стал жестоким. Неуправляемым. Каждый день мы боялись за свою жизнь, ведь мальчика будто подменили, - признается, вытирая платком слёзы, близкая родственница Гарри. – Мы пытались говорить с ним, пытались вразумить, но тогда появился тот старик.
Можете ли представить мой шок и ужас, дорогие читатели, когда я узнала, что директор Дамблдор регулярно появлялся в доме маггловских родственников Гарри и угрожал этим несчастным людям. Более того, именно Альбус Дамблдор настоял на том, чтобы условия проживания Гарри у магглов были максимально некомфортными, а героя магического мира воспитывали в аскетичной строгости. Вы спросите, как они могли морить ребенка голодом и жестоко избивать за любую провинность? Но именно директор Хогвартса вынудил несчастных, запуганных магглов превратить жизнь Гарри в кошмар. Возможно, даже применял к ним заклятие внушения? Которое, как все мы знаем, запрещено законом.
- Каждый раз глядя в эти огромные изумрудные глаза меня душили слёзы, - признается опекунша Гарри. – Но за нами следили ежесекундно, и я ничего не могла с этим поделать. Я даже не знала, к кому обратиться за помощью! Мне так жаль!
И так людей, которые взяли Гарри Поттера к себе и в тайне сильно любили его, Альбус Дамблдор вынудил мучить нашего героя, чтобы тот стал легко управляемой марионеткой в его руках. Этим летом Гарри сам признался, что Дамблдор знал, в каких условиях он жил, но не ничего не предпринял, чтобы помочь герою магического мира.
Что за человек станет так жестко поступать с сиротой? И зачем? За что пострадало столько людей? Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез. Так против кого же настраивают Гарри? И кто же истинная цель Альбуса Дамблдора?
Быть может совсем не Гарри нам следует опасаться? Гарри Поттер не обладает никакой особенной магической силой. Он обычный подросток. Но за спиной у него стоит могущественный маг. И именно этот маг дергает нашего героя за ниточки. Мы с вами ждали, что Гарри Поттер нас спасет, но кто спасет его? Кто сможет защитить потерянного, запутавшегося ребенка, оказавшегося марионеткой в коварных руках Альбуса Дамблдора?
На эти и многие другие вопросы нам с Вами предстоит найти ответы. Ваша преданная Рита Скитер продолжит своё расследование, чтобы наверняка узнать все тайны знаменитого Гарри Поттера и понять, что скрывает Мальчик-Который-Выжил».

Гарри задумчиво почесал нос, наблюдая, как догорает в камине новый номер «Пророка» с очередной бредовой теорией, и вернулся за стол, где были разложены разнообразные книги по чарам и многочисленные свитки с его записями. Свободную часть стола занимал огромный лист пергамента, на который Гарри последний час накладывал заклинания, наблюдая, как на желтоватой бумаге постепенно проступают линии многочисленных коридоров замка. Пока всё шло хорошо. Но в одиночку зачаровывать карту было сложновато. Мало было просто нарисовать схему замка со всеми кабинетами, потайными ходами и подписями, нужно было добавить туда чары, определяющие, кто и где находится в школе. И вот с этим были проблемы. Не смотря на то, что Сириус и Ремус дали Гарри довольно подробное описание всех чар, которые были заложены в карту Мародеров, наложить их самостоятельно Поттер не мог. Нужны были ещё как минимум два человека, чтобы все заработало как нужно. В этом Гарри убедился во время предыдущей своей попытки, когда он мало того что сжег всю карту, так ещё и свалился с магическим истощением.
И где носит Тома с Гермионой? Они же договорились встретиться и поработать над картой! Гарри сел в кресло и, подперев рукой голову, тоскливо уставился в окно. На подоконнике чистила перья почтовая сова, которая принесла ему свежий номер «Пророка» и, после того как Гарри налил ей воды и угостил совиным кормом, решила задержаться и отдохнуть. В кресле напротив окна, вылизываясь, тихонько мурлыкал Живоглот, периодически поглядывая на сову краем желтого глаза. Вот и вся компания.
А Том и Гермиона тем временем опаздывали уже на час.
Гарри решительно велел себе не обижаться. Возможно, ребят задержали обязанности старост, он ведь и сам теперь тратил кучу времени на тренировки, гоняя новеньких, чтобы те были максимально готовы к грядущему матчу. Никто же на него не ругался, когда он опаздывал. Вот и он не будет.
Мысли Поттера невольно переметнулись к догоревшему в камине номеру «Ежедневного пророка».
«Должно быть у директора сегодня выдалось насыщенное утро, - подумал Гарри. – Не каждый день великого светлого мага обвиняют в таких ужасах. Интересно, как он на это отреагировал?»
Спускаться в Большой зал на завтрак Гарри не хотел. Несмотря на то, что в этот раз в грязи изваляли не только его имя, Поттер уже предчувствовал, какими взглядами его будут провожать в коридорах.
Откуда вообще Скитер берет эту информацию?
«...людей, которые взяли Гарри Поттера к себе и в тайне сильно любили его...»
Гарри презрительно скривился, представив на мгновение свою тетушку, которая, вытирая платком глаза, горюет о его судьбе. Смешно право. И всё же... была в этой статье и крохотная частица правды. Правды, о которой знало очень мало людей, и никто из них не стал бы добровольно передавать Скитер эти сведения.
«Второй Тёмный Лорд, - он фыркнул. – С первым бы разобрались».
Кстати, насчет первого.
Гарри уже не раз за последний месяц задался вопросом, что сейчас делает страшнейший тёмный маг, имя которого все боятся произносить. Строит свои жуткие козни? Мучает невинных? Планирует убийство Гарри?
Очень любопытно.
Все говорили о Волдеморте, как о чудовище. Так ли это? Наверное, да. В воображении Поттера вспыхнул образ полубезумного тёмного мага, восседающего на каком-нибудь жутком троне в огромном тёмном зале. Много ли добьешься, сидя на троне и ничего не делая? Может, о нем потому ничего и не слышно, что Волдеморт всё никак не насидится? Гарри едва не рассмеялся.
«Придите ко мне мои верные слуги! – завопил в его воображении Тёмный Лорд, комично размахивая тонкими, костлявыми руками, - я буду сидеть на золотом троне, а вы стоять передо мной на коленях и мы будем таращиться друг на друга, упиваясь нашим величием. Иногда я буду кого-нибудь из вас пытать и громко хохотать. Как вам перспектива грядущего сотрудничества?»
Да кто в здравом уме станет такого психа поддерживать? Гарри фыркнул. Глупости всё это. Вполне очевидно, что Волдеморт являет собой куда более серьезную фигуру. И куда более опасную.
Интересно, где же он все-таки был все эти годы? И что делал? Откинувшись на спинку кресла, Поттер прикрыл глаза и чуть нахмурился. В камине негромко потрескивали, прогорая, поленья, со стороны окна слышалось шебаршение чистящей перья совы, в кресле напротив утробно мурлыкал Живоглот, разглядывая сову с подозрительно плотоядным интересом. Атмосфера в Выручай-Комнате навевала сон, а мысли Гарри тем временем, становились только мрачнее.
Тома интересовала идеология Волдеморта. Он не говорил об этом открыто, но Гарри и так видел, что его лучшего друга куда больше привлекают взгляды Тёмного Лорда, чем Ордена Феникса. Да и со слизеринцами у Арчера было гораздо больше общего, чем с членами Ордена. Представители змеиного факультета Тома не просто слушались. Они его уважали. Гарри замечал взгляды, которые бросали на Арчера некоторые ребята. Порой они даже будто ждали его разрешения, прежде чем что-то сказать или сделать. Власть, которую Том обрел на факультете, даже немного пугала. О чем Арчер разговаривал с однокурсниками на собраниях слизеринского клуба?
Гарри сделал глубокий вдох.
И снова всё повторялось. Том, казалось, уже определился с выбором. Гарри не совсем понимал, каким именно выбором, но Арчер всегда очень чётко осознавал, чего хочет и уверенно двигался к цели. И поддерживать Орден Том определенно не собирался. Неужели он и правда принял решение присоединиться к Волдеморту?
Но что тогда делать Гарри? Последовать за другом и тем самым настроить против себя кучу народа, включая Гермиону, Ремуса и Сириуса? Присоединиться к Дамблдору и стать врагом собственного факультета и лучшего друга? Гарри всегда пугало, что они с Томом станут врагами. Именно этот страх когда-то подтолкнул его к решению пойти на Слизерин. Он думал, что если попадет на Гриффиндор, их с Томом дружбе придет конец. Раньше Гарри всегда хотел оправдывать чьи-то надежды, даже не понимая, ради чего это делает. Куда же теперь заведет его судьба? Тогда он тоже задавался вопросом, что скажут люди, если он чуть-чуть побудет эгоистом?
Только теперь этот эгоизм приведет к куда более серьезным последствиям.
Его уже кем только ни считали: от опасного сумасшедшего до второго Тёмного Лорда. И если он продолжит оставаться на стороне слизеринцев, все тут же запишут Гарри в число опасных тёмных магов и начнут паниковать, что Мальчик-Который-Выжил их всех погубит.
Тогда как отреагирует общественность на союз с Дамблдором? Наверное, неплохо, если бы не последняя статья Скитер. Кто-то может решить, что Гарри – как она там сказала? – марионетка директора, а вовсе не спаситель. Получается, что и тут найдутся недовольные. Не говоря уже о слизеринцах, которые Дамблдора на дух не переносят и после такого тут же запишут Гарри в ранг заклятых врагов.
Интересно, а что подумают люди, если он пошлет всех к чёрту и просто отойдет в сторону, а не станет защитником справедливости под знаменами Ордена Феникса или сторонником Волдеморта?
Но ведь кто-то что-то всегда будет говорить, думать и домысливать. Если постоянно об этом переживать, пытаясь всем угодить, можно умом тронуться. Так чего же хочет он сам?
«Чтобы меня все оставили в покое», - тут же решил Гарри.
А помимо очевидного?
Очередной тур в неизвестность в поисках себя? Он отправился на Слизерин не только за другом. А за самим собой. Но что же в итоге он нашел? Куда завела его эта погоня? На очередное перепутье судьбы. И до каких пор он будет заниматься самокопанием? До сих пор это ничего не принесло, кроме головной боли.
Гарри вздохнул.
«Ну хорошо, - подумал он. - Давайте взглянем на вопрос с другой стороны. Что я повторял себе на протяжении последних семи лет? Что в моей жизни есть только один человек, чье мнение имеет для меня смысл. И этот человек никогда ничего от меня не требовал и ничего не ждал. Так? Так».
Ну и что же сейчас этот самый человек делает?
«Требует и ждёт от меня решения», - сказал себе он.
Просто отлично.
«Таким образом, все чего-то от меня ждут, включая того, чьё мнение меня волнует, - Гарри потерянно уставился в потолок, понимая, что сам себя завел в тупик. – А кого волнует моё мнение? Похоже, даже Том что-то пытается мне навязать в последнее время. Чего он от меня хочет?»
Вполне очевидно, вроде бы...
«Мы с Томом всегда шли одной дорогой, стоит ли что-то менять сейчас?» - подумал он и где-то в глубине сознания вдруг раздался далекий и полузабытый голос сомневающегося одиннадцатилетнего мальчика:
«А последовал бы он за тобой?»
Забавно, а ведь на распределении, когда его тревожил этот вопрос, он даже не подумал о том, что они с Арчером никогда не шли друг за другом. Они шли плечом к плечу.
До этого года.
Куда теперь заведет их эта дорога?
И если так подумать, какие мотивы у самого Арчера? Да, он всегда стремился к силе и власти. Том хотел изменить мир. Хотел, чтобы им восхищались, чтобы его боялись и уважали. Но вот чего Том не стал бы делать, так это служить кому бы то ни было. Он был слишком горд для этого. Присоединиться к Волдеморту значило отказаться от своей гордости и амбиций. Признать себя слугой. Том хотел править, а не служить. Так с чего тогда он вообще взял, что Арчер решил к кому-то там присоединиться? Тем более к человеку, который убил родителей Гарри и собирался убить самого Поттера! Это же абсурд! И почему всё это время Гарри спокойно допускал мысль, что его лучший друг вообще на такое способен?
«Да что со мной? - апатично думал Гарри. – Разве Том дал мне хоть один повод обвинить его в предательстве? Разве он подговаривал меня присоединяться в Волдеморту? Нет! Он только хотел, чтобы я определил курс собственной жизни. Чтобы никому не позволял собой манипулировать! Чтобы не шел на поводу желаний других людей! Он никогда не пытался запутать меня или навязать своё мнение, - Поттер нахмурился, чувствуя, как в душе разгорается досада и злость на самого себя. - Что я за друг такой? Как я вообще, черт возьми, мог подумать, что Том присоединится к Волдеморту?»
Как он мог думать, что Арчер на это пойдет? Том никогда бы так с ним не поступил. Он никогда не поддержит человека, который собрался убить его лучшего друга.
«А с другой стороны, - нехотя напомнило подсознание, - именно это Том сделал, когда открыл Тайную Комнату».
Гарри скривился.
«Но тогда Том думал, что может мне помочь», - сказал себе он.
«Возможно, сейчас он думает так же, - заметил внутренний голос. - Только вот чем это закончилось в прошлый раз, мы все прекрасно помним».
- Да уж, такие выкрутасы хорошо закончиться не могут по определению, - пробормотал Гарри и с мученическим стоном провел рукой по лицу. – Отлично, - проворчал он, - теперь я разговариваю с самим собой.
Живоглот, дремлющий в кресле, поднял голову и обратил к нему вопрошающие янтарные глаза.
- Ну да, - сказал ему Поттер, - а с кем мне ещё разговаривать, когда все мои собеседники - это кот и сова, хм?
Любимец Гермионы индифферентно повел рыжим ухом и, положив голову на лапы, снова закрыл глаза.
Хорошо. Допустим, Арчер до такой степени свихнулся, что и правда решил присоединиться к Волдеморту, чтобы как-то оградить Гарри от него. Возможно, он даже бросил на стол переговоров новость о том, что они с Тёмным Лордом родственники, но разве до этого Том не придерживался мнения, что Волдеморту наследники не нужны? Разве не поэтому, как они думали, родители отдали Арчера в приют – чтобы спрятать от кровожадного дедушки?
Гарри запустил пальцы в волосы. От всех этих мыслей голова у него шла кругом.
Ну а если допустить, что Волдеморт не убить Тома хотел? А вырастить из него своего верного сторонника? Сделать своим оружием?
Глаза Поттера потрясенно распахнулись.
Весь прошлый год Тома мучили жуткие кошмары и головные боли. Быть может, это были вовсе не простые сны? Мог ли Тёмный Лорд через эти видения как-то влиять на Тома? На втором курсе дневник Риддла практически полностью захватил сознание Арчера, и если это сработало тогда, почему бы не попытаться сделать нечто подобное снова? Может быть, Волдеморт как-то контролирует Тома? Влияет на его поступки и сознание? Возможно, Том даже позволяет ему это делать, думая, что сможет сам справиться? Или сам не догадывается, что происходит.
- Дьявол...
Гарри несильно стукнулся затылком о спинку кресла, надеясь, что это хоть как-то упорядочит его безумные мысли. Это ведь всего лишь его воображение разыгралось, так? Он всё это придумал. Если бы Арчер находился под влиянием Волдеморта, Гарри наверняка бы заметил, что с другом что-то не так.
- Но он и правда странно себя ведет в последнее время, - пробормотал себе под нос Поттер.
И когда это началось?
Пожалуй, с этой весны. Какие-то незначительные мелочи, странные высказывания, непонятные реакции. Ничего серьезного, чтобы начать беспокоиться, по правде сказать, но их было слишком много, чтобы не заметить.
И Том определённо его избегал в последнее время.
Гарри нервно завозился в кресле. Собственный ход мыслей начинал его пугать.
«Я всё это придумываю, - сказал он себе. – Подкладываю под его поступки неверные мотивы. Он просто занят. Или чем-то встревожен. Ну ещё бы он встревожен! Волдеморт вернулся к жизни и собирается начать войну! Есть пара причин для беспокойства, не так ли? А ещё эти новые обязанности старосты на него свалились. Ничего необычного в его поступках нет, - уверенно подумал Поттер. – Он просто пытается адаптироваться в новых обстоятельствах, вот и всё!»
Гарри выдохнул, качая головой, старательно игнорируя колючий холод, который появился в груди после всех размышлений.
- Ты слишком много думаешь, - объявил он, нарочито бодро хлопнув ладонями по подлокотникам кресла, чем снова привлек внимание Живоглота. – Том ни в чем не виноват, - сказал коту Гарри, тот безразлично зевнул в ответ. – Я просто придаю слишком большое значение всяким мелочам. С Томом всё в порядке.
«А если нет?» - флегматично уточнил внутренний голос.
«Я за ним понаблюдаю, - убежденно сказал себе Гарри. – И если с ним что-то происходит, просто поговорю. Уверен, мы сможем разобраться».
«Другое дело ты сам», - напомнил внутренний голос, Поттер невольно поморщился.
И правда...
Как он сам мог серьезно размышлять о том, чтобы присоединиться к Волдеморту?! Да и кто сказал, что тот примет его с распростертыми объятьями? Поттер не мог припомнить, чтобы ему приходило персональное приглашение в привилегированный клуб Пожирателей смерти.
О чём он вообще думал? Что делал всё это время?
Он ведь только плыл по течению. Не задавал вопросов, ничего не решал. Не хотел ничего решать. Гарри неуютно поежился. Нет. Все-таки с ним что-то было не так. Почему он так спокоен? Почему не стремится как-то изменить собственную жизнь? Почему не хочет бороться?
«Потому что все мои поступки ни к чему хорошему не приводят», - подумал он, вспоминая конец прошлого учебного года. Его решения чуть не стоили жизни лучшему другу и вполне вероятно стали причиной возрождения Тёмного Лорда.
Впечатляющий результат.
Тогда уж лучше вообще ничего не делать. И ни о чём не думать. Лучше просто смириться, чем принять ответственность за собственные действия, которые ведут к таким последствиям.
Мысли его становились все отрывочнее и туманнее, пока Поттер не провалился в глубокий сон, наполненный странными звуками, похожими на громкие, мерные щелчки. Сам Гарри стоял на небольшом возвышении в центре огромного круглого зала, расчерченного черно-белыми линиями. С каждым оглушительным щелчком пол под его ногами содрогался, и длинная черная полоса, что тянулась из-под возвышения, на котором стоял Поттер, сдвигалась в сторону. Гарри наблюдал, как эта полоса, похожая на черную стрелу, издавая громкий щелчок, перемещается по кругу, до тех пор, пока она не оказалась у него за спиной. Щелчки продолжались, и Гарри ждал, как снова увидит эту стрелу, потому что все, что теперь имело значение, это длинная широкая полоса, рывками разрезающая огромный круглый зал. Но когда «стрела» вновь появилась в поле его зрения, на другом её конце он увидел самого себя.
Двойник с белоснежными волосами и бесстрастными серебристо-зелеными глазами неподвижно стоял на движущейся линии, не сводя с Гарри пристального взгляда и теперь каждый раз, когда полоса сдвигалась с места, за ней появлялись цифры. Одиннадцать, десять, девять, восемь, семь, шесть...
«Это же стрелка часов», - вдруг понял Гарри, снова обводя взглядом огромный черно-белый диск.
Он стоял в центре циферблата, наблюдая, как длинная секундная стрелка, на противоположном конце которой стоял его двойник, с мерными щелчками отсчитывает время вспять. Поймав его взгляд, двойник приложил палец к губам, его глаза вспыхнули изумрудным огнём.
«Она идет за тобой», - не размыкая губ, произнёс двойник.
От равнодушного, потустороннего голоса, что эхом разнесся по залу, по спине пробежала дрожь, но что-то сказать Гарри не успел, так как кто-то с силой тряхнул его за плечо и мир, состоящий из огромного циферблата и секундной стрелки, мгновенно исчез, расколовшись тысячами осколков, которые медленно осыпались в черную пропасть.

Гарри открыл глаза, встречаясь взглядом с Томом.
- Проснись и пой, - недовольно объявил Арчер, отступая от кресла, в котором задремал Гарри.
Сонно моргая и пытаясь отогнать остатки странного сна, Поттер огляделся. Он все ещё сидел в кресле в Выручай-комнате и никаких огромных циферблатов и двойников тут, слава Мерлину, не было. Только хмурый Том, настороженный Живоглот в кресле и почтовая сова.
- Давно ты пришел?
- Только что, - друг отошел к разложенной на столе карте, придирчиво изучая результаты заклинания.
- А где Гермиона? – Гарри зевнул и потянулся, разминая плечи.
- Зашла к себе в общежитие, взять несколько книг, - отвлеченно сказал Том. – Скоро придет. Ты в курсе, что у тебя рисунки коридоров разных этажей стали наслаиваться друг на друга?
- Что? – Гарри вскочил на ноги, в два шага оказываясь рядом с другом. – Черт!
- Я же говорил, нужно накладывать чары постепенно, - глянув на него, попенял Арчер.
Гарри сердито насупился.
- Раз такой умный, сам бы этим и занимался, - проворчал он.
- Ну, это же ты вопил, что нам нужна новая карта, - насмешливо заметил Арчер.
- А ты, можно подумать, не соглашался! – ощетинился Поттер.
- Чем бы дитя ни тешилось...
- Том! – чувствуя, как в душе вскипает возмущение, воскликнул Гарри. - Ты издеваешься?
- Я? – притворно изумился Арчер. - Да никогда в жизни!
Продолжение дискуссии прервала открывшаяся дверь, и порог Выручай-Комнаты перешагнула Гермиона с кучей книг в руках.
- Вот, - с грохотом обрушив книги на стол, выдохнула она, - нашла ещё несколько полезных трудов по чарам, - она отряхнула руки и мрачно взглянула на Гарри. – Ты уже видел новую статью Скитер?
Поттер в ответ только невнятно промычал что-то утвердительное, возвращаясь в насиженное кресло.
- Очередной бред.
- Но теперь она приплела твоих родственников, - заметила Гермиона.
- Мне интересно, как она вообще о них узнала, - протянул он.
- То, что ты рос с магглами, ни для кого не секрет, - Арчер согнал с подоконника задремавшую сову, которая с недовольным уханьем вылетела в окно и, закрыв створки, занял её место. – А все её «интервью» чушь болотная. Очевидно же, что это очередная выдумка.
- Да, но не так уж она и далека от истины, - задумчиво протянул Гарри. – Ну то есть меня конечно не избивали и всё такое, но о том, что жил я не в самых лучших условиях, знали единицы и никто из этих людей не стал бы рассказывать об этом Скитер.
- А тот аврор, который тебя допрашивал? – вспомнила Гермиона, присев на ручку свободного кресла и почёсывая за ухом Живоглота, который буравил враждебным взглядом Арчера. – Мог он дать ей интервью?
- И зачем ему это? – поднявшись на ноги Гарри, принялся расхаживать по комнате из стороны в сторону. – Он же следствие вел, и подробности ему только для расследования были нужны. Если бы его озаботила моя судьба, он вряд ли пошел бы к скандальной репортёрше.
- Учитывая, что вопросами проживания детей в немагических семьях никто в Министерстве толком не занимается, он вполне мог обратиться к прессе, - задумчиво сказал Арчер, наблюдая за ним с подоконника. – А Рита раздула из этого очередной скандал.
- Он обещал не разглашать эту информацию, - Гарри покачал головой.
- И ты ему поверил? – насмешливо уточнил друг.
- У него не было причин так поступать, - объяснил Поттер. – Это же ничего не дает.
- Эта информация дискредитировала Дамблдора в глазах общественности, - напомнил Арчер. – Если у этого Райнера были к нашему директору претензии и если он поддерживает Фаджа, то вполне очевидно, что ты предоставил ему прекрасный способ очернить директора.
- Черт, а я даже не подумал об этом, - Гарри скривился. – Теперь все меня будут считать жертвой манипуляций Дамблдора, - вспомнив разговор со Снейпом, Поттер совсем скис, - или его верным сторонником.
Гермиона удивленно изогнула брови.
- И что в этом плохого?
- За исключением того, что я вообще не собирался поддерживать директора – ничего, - пробурчал Поттер.
- Что значить «не собирался»? – Грейнджер нахмурилась. – Ты не планируешь присоединяться к Ордену?
Гарри и Том переглянулись.
- Я пока не решил, - признался Поттер.
- Тут и решать ничего не надо, как мне кажется, - мрачно заметила Гермиона. – У тебя же нет альтернативных вариантов, - она фыркнула. – Ну, кончено, при условии, что ты не планируешь становиться Пожирателем смерти.
- Ну я подумывал о нейтралитете, - отводя взгляд, признался Гарри.
- Но ты не можешь, - растерянно сказала Гермиона, наблюдая, как он меряет шагами комнату. – Тебя никто просто так в покое не оставит. Думаешь, если ты просто откажешься бороться, Волдеморт перестанет желать тебе смерти?
- Мы даже не знаем, желает ли он мне смерти, - напомнил Поттер.
- Это очевидно, Гарри, - Грейнджер закатила глаза. – Кто, по-твоему, натравил на тебя магглов этим летом? Он не действует открыто, но не стоит заблуждаться насчет его целей.
- Итого мы имеем министра магии, который точит на меня зуб, потому что я «на стороне Дамблдора». Половину волшебного населения Британии, которое думает, что я «злой слизеринец». Слизеринцев, которые от меня шарахаются, как от чумы, потому что я Мальчик-Который-Враг-Волдеморта. И самого Волдеморта, который хочет меня убить, потому что у него ко мне какие-то претензии, - Гарри устало помассировал переносицу. – Перспективы у меня – закачаешься.
Арчер насмешливо фыркнул со своего насеста, но ничего не сказал.
- Всё рано или поздно встанет на свои места, - не очень убедительно попыталась успокоить его Гермиона.
- И тогда мне придется принять ситуацию такой, какая она есть, и изменить ничего уже будет нельзя.
- Да и сейчас-то не особо что-то можно изменить, - заметил Том.
- Но можно как-то повлиять, - задумчиво сказал Гарри.
- Как, например? – Арчер заинтересованно взглянул на друга, тот мгновенно сник:
- Не знаю.
- Расскажи, как выяснишь, - ехидно попросил Том.
- Угу, обязательно.
Гермиона со вздохом покачала головой, отходя от кресла к столу, её взгляд упал на испорченную карту.
- Гарри! – воскликнула она. - Мы же определили, что заклинания нужно накладывать осторожно, чтобы они не смешались. Почему ты нас не дождался? Теперь опять придется начинать сначала!
Поттер рухнул на стул, обиженно разглядывая друзей.
- Знаете, вы оба иногда меня так бесите!

***

Первый в этом году матч по квиддичу с гриффиндорцами Гарри ожидал с невольной нервозностью. Его не покидало ощущение, что вся его команда совершенно не готова к игре, а сам он недостаточно много тренировался.
«Ещё немного в том же духе, и я забуду, как на метле сидеть», - мысленно обругал себя он и обвел взглядом свою команду.
- Так, - сказал он, пытаясь определить, с чего бы начать напутствие перед игрой.
Их предыдущий капитан, Маркус Флинт, был не лучшим примером в плане ободряющих речей, потому что по большей части только орал и сыпал угрозами.
- Блэйз, - он решил начать с самого очевидного, - не забывай, что ты не просто полетать на поле вышел и постарайся все-таки направлять бладжеры от, а не в членов своей команды.
- Так точно, кэп! – весело отсалютовал Забини.
Стараясь не задаваться вопросом, откуда чистокровный волшебник знает маггловскую форму военного приветствия, Гарри перевел взгляд на Харпера:
- Дерек, не потеряй биту.
- Да помню я, помню, - проворчал тот, закатив глаза.
- Драко, - Гарри помолчал, - постарайся ни с кем не переругиваться во время игры.
Малфой насупился.
- Я и не переругивался! Я пытался донести до грецкого ореха, который у Блэйза в голове вместо мозгов, что...
- Вот именно об этом я и говорю, - перебил его Гарри и обернулся к угрюмому Блетчли.
- Майлз... ты прекрасен, - дождавшись сдержанной полуулыбки от вратаря, он хмыкнул, - помни об этом, чтобы ни один желторотик вроде Драко больше не забил тебе гол.
- Пошел ты, Поттер, - беззлобно фыркнул тот, в то время как Малфой обиженно насупился со словами: «Кто тут желторотик, Поттер?!».
- Ну вот и славненько, - Гарри хлопнул в ладоши. – Господа, вы все молодцы и, как мне кажется, прекрасно готовы к игре! Ну что? Порвем сегодня львят?
Это предложение было встречено одобрительными возгласами, после чего слизеринская команда оседлала свои метлы и вылетела на поле.

На двадцатой минуте игры Гарри вдруг понял, что больше следит за своей командой и раздает указания, чем ищет снитч. Гриффиндорцы сравняли счет, и между соперниками разразилась нешуточная схватка за квоффл. Гарри парил высоко над полем, пристально наблюдая за противостоянием, и только громкий окрик Майлза смог вернуть его к действительности, заставив вспомнить своё основное предназначение.
- Поттер! Хватит нас уже опекать! Глаза разуй!!!
Гарри проследил, куда указывал их вратарь, и мысленно чертыхнулся, заметив, как Джинни Уизли, которую в этом году приняли ловцом в гриффиндорскую команду, прижавшись всем корпусом к древку метлы, стремительно пикирует к земле. Гарри метнулся в её сторону, когда краем глаза заметил золотой всполох в противоположной стороне, у самых трибун.
«Но если снитч там, то...»
- Дьявол! – прорычал Гарри, круто разворачивая метлу. – Малфой, Пьюси! Следите за воротами! Забини, Харпер! Бладжер! Майлз, внимание!
Надо признать, никто в кое-то веке его приказы оспаривать не стал. Заметив, что их ловец устремился в противоположную от Уизли сторону, Блетчли быстро понял, что маневр Джинни был лишь уловкой, и только это позволило ему вовремя заметить бладжер, который пропустил Харпер и который едва не сбил его с метлы. Увернувшись от мяча, Майлз на миг потерял концентрацию и пущенный в направлении их ворот квоффл заметил слишком поздно, в отличие от Драко и Пьюси. Они были ближе всего к слизеринским воротам и благодаря окрику Гарри успели в последнее мгновение перехватить квоффл и передать мяч Уоррингтону, который только того и ждал. Через минуту трибуны слизеринцев взорвались одобрительными возгласами, когда Кассиус, пользуясь минутным промедлением гриффиндорцев, забил гол, вырываясь на десять очков вперед.
Гарри мимолетно улыбнулся, услышав объявление комментатора, и пригнулся еще ниже к древку метлы, направляясь прямиком к трибунам. За спиной у него была Джинни, но она гналась за ним с другого конца поля, и опередить Поттера ни за что не успела бы. Победоносно усмехаясь, Гарри вытянул руку, преследуя снитч. До столкновения со зрительскими трибунами оставалось не более тридцати футов и расстояние это сокращалось с каждой секундой. Если он немедленно не поймает снитч... до трибун оставалось всего ничего, когда его пальцы сомкнулись на золотом шарике.
- Есть! – радостно воскликнул он, под грохот криков и аплодисментов своего факультета.
Вскинув руку со снитчем вверх, он начал менять траекторию полета, чтобы не врезаться в трибуны, когда через грохот оваций услышал паникующий вопль Майлза:
- Забини, стой!!!
Гарри хотел обернуться, но не успел, потому что в следующую секунду что-то с силой ударило его в голову, ослепив резкой болью. Растерянный и дезориентированный, он дернулся в сторону, круто разворачиваясь вокруг своей оси, но замедлиться не успел и на полном ходу влетел в герб Слизерина, растянутый под трибунами. От столкновения ткань разорвалась, чуть погасив скорость, но, не спасая его от удара о деревянные перегородки, в которые со всей силой врезался Гарри. Последнее, что он запомнил, теряя сознание, это гладкая поверхность золотого шарика в ладони, ослепляющая головная боль и жуткий грохот ломающейся перегородки.

***

- Ты чёртов кретин! – орал Майлз, схватив Забини за грудки и встряхивая при каждом слове. – Ты ослеп совсем?!
- Да прекратите вы! – вопил Эдриан, пытаясь оттащить вратаря от Блэйза. – Майлз, это вышло случайно!
- Я говорил, что тебя, недоумка, не нужно брать в команду! – прорычал Блетчли, оттолкнув от себя Блэйза.
Стремительно развернувшись на каблуках, он направился к трибунам, где из-под полуразвалившегося ограждения пытались извлечь потерявшего сознание ловца. На поле царил жуткий хаос, многие студенты спустились с трибун и толпились вокруг развалин, а профессора пытались навести хоть какое-то подобие порядка и увести зевак с поля. Неподалёку переговаривались члены гриффиндорской команды, кто-то из них даже отправился помогать Поттеру. Блетчли оглянулся на свою команду. Никто из слизеринцев присоединяться к спасению ловца не спешил, хотя, судя по выражению лица Забини, от того чтобы броситься на помощь Поттеру его останавливала только рука Уоррингтона, крепко сжимающая его плечо и не дающая сдвинуться с места.
- Живой он там? – мрачно спросил Майлз, останавливаясь за плечом Драко, который наблюдал за процессом чуть поодаль, нервно переминаясь с ноги на ногу.
- Надеюсь, - пробормотал охотник. – Знать не хочу, как на всё это отреагирует Арчер.
- Весьма негативно, полагаю?
От мягкого негромкого голоса оба игрока обернулись как по команде, обратив напряженные взгляды на старосту Слизерина. Заложив руки за спину, тот с легкой полуулыбкой наблюдал за однокурсниками.
- Итак, - когда молчание начало затягиваться, сказал он, шагнув ближе. - И чья же это была «блестящая» идея?
- Ты нас в чем-то обвиняешь, Арчер? – тут же ощетинился Блетчли.
- Как знать, - отстраненно протянул тот, наблюдая, как Поттера, с разбитой головой, покрытого синяками и ушибами, укладывают на носилки.
Над ним уже суетилась мадам Помфри, водя палочкой над пострадавшим и произнося диагностические чары, а за её плечом грозной тенью нависал декан Слизерина.
- Всё зависит от того, что послужило причиной этому, хм, несчастью. Случайность или злой умысел, - любезно заметил Том.
- Не говори ерунды! – процедил Драко. – Блэйз не рассчитал траекторию полёта и силу удара, отбивая бладжер, вот и всё.
- Ты так думаешь? - протянул Арчер, бросив короткий взгляд на Малфоя.
Драко нервно дернулся, уловив в глазах старосты нехороший блеск, и оглянулся на Забини, который стоял чуть поодаль с остальными членами команды, нервно наблюдая за тем, как Поттера уносят с поля. Перехватив взгляд друга, Блэйз вопросительно поднял брови, но Малфой только покачал головой, давая понять, что вмешиваться не стоит.
- Я уверен, - мрачно сказал он, переводя взгляд на Арчера. – Ты же знаешь Блэйза, он бы так не поступил.
- Ты прав, - помедлив, согласился Том, пристально глядя в глаза Малфоя. - Блэйз тут как раз совсем ни при чем. Он бы со своей позиции при всём желании по такой дуге бладжер не запустил, так ведь, Майлз? – сказав это, он медленно обернулся к вратарю.
- Арчер, - негромко произнес тот, чувствуя себя крайне неуютно под тяжелым взглядом сокурсника, - никто не собирался калечить Поттера.
- Правда, Блетчли? – едва не мурлыкнул Том, шагнув почти вплотную к нему, голос его упал до еле различимого шепота. – А знаешь, я тебе верю. Как верю, что перед игрой ты не договорился с Хигссом, чтобы тот зачаровал один из бладжеров так, чтобы тот сбил Гарри с метлы, - в тёмных глазах старосты отразилась ледяная сталь, когда он искоса взглянул на стоящего поодаль запасного игрока. - Одного не пойму, Блетчли, - протянул он, переводя взгляд на вратаря. – Что именно в моих словах показалось непонятным, когда я велел не трогать Поттера?
Блетчли мрачно смотрел в глаза Арчера, чувствуя, как от его тяжелого взгляда по спине невольно пробежал холодок.
- Я не... - Майлз прочистил горло, – я сказал ему, что всё отменяется, - он быстро глянул на Теренса.
- «Всё отменяется», - эхом повторил Том, покачав головой и, сощурив глаза, прошипел. – Жалкое оправдание. То, что ты попытался в последний момент всё отыграть назад, не отменяет того, что вы решили просто из принципа проигнорировать мои слова. Скажи честно, Майлз, тебе так сильно расхотелось жить?
- Хватит угрожать мне, Арчер! – в тон ему ответил Блетчли, подавляя удушающий страх, который вспыхнул в душе после последних слов Тома. – Говорю же, я сказал ему не трогать Поттера!
- Похоже, недостаточно понятно ты это сказал, - процедил Том, в его глазах полыхнул опасный блеск, - придется мне ещё раз донести до вас несколько очевидных истин. Малфой, оповести всех членов слизеринского клуба о сборе сегодня в семь.
Не дожидаясь ответа, он развернулся на каблуках и пошел прочь.
- Арчер! – нервничая всё больше, окрикнул его Майлз. – Это была случайность!
Тот не посчитал нужным ни обернуться, ни ответить.
Блетчли шумно выдохнул, запустив пальцы в волосы.
- Дьявол. У меня от него мурашки по коже, - пробормотал он, - как Арчер вообще... - он замолчал, когда, обернувшись к Драко, наткнулся на полные презрения и гнева серые глаза.
- Ты подговорил Хигсса вывести Поттера из игры? – едва слышно произнес он.
- Малфой...
- А Блэйза вы решили подставить, потому что он тебя лично бесит? – перебил его Драко. – Или просто от скуки?
- Слушай я не...
- Сам себя теперь слушай, - Малфой разочарованно покачал головой, - я-то думал ты выше этого, Блетчли.
Майлз наблюдал, как Драко вернулся к остальной команде и, хлопнув по плечу бледного Забини что-то негромко ему сказал, после чего оба отправились в раздевалку. Кассиус и Эдриан проводили парочку пятикурсников долгими взглядами и обернулись к вратарю. Тот в ответ лишь досадливо скривился и перевел негодующий взгляд на Теренса, который так и ждал его возле выхода с поля, нервно озираясь по сторонам.
- Ну ты и придурок, Хигсс, - процедил Блетчли, сжимая руки в кулаки.

***

Очнулся Гарри ближе к вечеру. Все тело болело, а голова буквально раскалывалась на части. Со стоном открыв глаза, Поттер обвел затуманенным взглядом палату Больничного крыла, пытаясь припомнить, как тут очутился, когда заметил своего декана, который, скрестив на груди руки, возвышался над его кроватью с неизменно сумрачным выражением лица.
- С возвращением в мир живых, Поттер, - сухо прокомментировал тот. – Как самочувствие?
Гарри мгновение молчал, даже не зная, с чего начать жалобы.
- Ног не чувствую, - хрипло сообщил он.
И без того бледное лицо Снейпа почти посерело.
- Что?!
Уголки губ подростка невольно дрогнули.
- Я шучу, сэр, - признался он.
- С юмором у вас дела обстоят так же паршиво, как и с самосохранением, - Снейп нахмурился. – Какого дьявола вы решили протаранить собой трибуны?
- Я снитч ловил, - напомнил Гарри. – И потом я успел бы развернуться, если бы... - он замешкался, - я обо что-то сильно ударился головой.
- Да. Об бладжер.
- Точно! – Гарри просиял, но через мгновение улыбка сползла с его лица. - Странно, - задумчиво протянул он, – не помню, чтобы рядом были бладжеры.
- Их бы и не было, если бы мистер Забини не отправил один из них прямиком в вашу безмозглую голову, - известил его Снейп.
- А, о, - Гарри понимающе кивнул, - ясно, - он нервно хохотнул, осторожно ощупывая свою перебинтованную голову. – Битой по мячам Блэйз попадает шикарно, а вот думать, куда они потом летят, так и не научился. Знаете, из него, наверное, вышел бы отличный игрок в бейсбол. А вы знаете, что такое бейсбол?
- Поттер, - Снейп вздохнул и, шагнув ближе, опустился на стоящий возле кровати стул. – Вы хоть секунду можете сохранять серьезность?
- А случилось что-то серьезное? – вопросительно изогнул брови Гарри, тут же его глаза взволнованно округлились. - Боже, я же никого не зашиб, когда влетел в трибуны?
- Вы врезались в ограждение ниже уровня зрительских мест и обрушили на себя перегородки, кроме вас никто не пострадал, - проинформировал его декан. – Меня интересует другое, - он помолчал, после чего обратил очень тяжелый взгляд на своего ученика. – Вы можете с уверенностью утверждать, что мистер Забини запустил бладжер в вашу сторону не намеренно?
Гарри растерянно моргнул.
- Конечно, могу, - заверил он. – Он на тренировках постоянно так делал. В смысле не в меня бладжеры запускал, а в других игроков. В смысле не специально, а случайно, то есть я же сказал, у него как бы прицел сбит, - он нервно засмеялся и сконфуженно замолчал под колючим взглядом Снейпа. – Сэр, я абсолютно уверен, что Блэйз не стал бы...
- Я понял, - нетерпеливо перебил его тот. – Тогда я перефразирую свой вопрос. Мог ли кто-то из команды желать вам зла?
На этот раз Гарри молчал гораздо дольше, пристально разглядывая хмурое лицо учителя.
- Ну я их раздражаю, конечно, - пробормотал он. – Но, не думаю, что настолько. К тому же мы вроде как нашли компромисс, - Поттер немного помолчал. – Думаете, кто-то мог специально зачаровать бладжер?
- Это вполне возможно, - нехотя признался Снейп.
- Но зачем им это? – недоуменно спросил Гарри.
- По-моему, это очевидно, Поттер, - скривился тот.
- Хотите сказать, меня тем или иным способом хотят убрать из команды? – Гарри, наконец, начал понимать, куда клонит его декан, и выводы эти ему совсем не нравились. – Но мы договорились с ними, что если под моим руководством выиграем первую игру, я останусь капитаном команды. Они обещали не мешать...
- Верить словам слизеринцев – не самое разумное решение, - без какого-либо намека на юмор напомнил Снейп.
- Да, но, - Гарри замолчал и покачал головой, - мне казалось, что они приняли меня, - тихо сказал он. - Я и сам почти поверил, что из меня получится неплохой капитан.
- А вы хотите им остаться, после того что случилось? – пристально глядя ему в глаза уточнил Снейп.
- Я, - Поттер замешкался и отвел взгляд, – не знаю, если честно...
Некоторое время оба молчали. Снейп разглядывал лицо Гарри, покрытое заживающими ссадинами, и безмолвствовал. Сам Гарри пытался понять, насколько же на самом деле все серьезно и закончатся ли на этом попытки членов команды вывести его из строя.
- Вот что я скажу вам, Поттер, - наконец, подал голос Снейп. – Если вам покажется, что кто-то из слизеринцев, будь то члены команды или ваши однокурсники, угрожает вам, я хочу немедленно об этом знать. И ещё, - он выдержал недолгую паузу, явно подбирая слова. - Подумайте, готовы ли вы и дальше быть капитаном команды, учитывая обстоятельства.
Гарри иронично взглянул на своего декана.
- Сэр, неужели вы и правда думаете, что я так просто сдамся?
- Поттер, ваша идиотская бравада тут совершенно не к месту, - раздраженно скривился Снейп. – У вас сломана рука и два ребра, раздроблено колено, сотрясение мозга..., если бы в момент столкновения с бладжером вы не сменили траекторию полета и если бы вам на пути не попался слизеринский герб, который смягчил удар, вы могли разбиться насмерть, никто бы даже среагировать не успел, чтобы вам помочь! Я уже не говорю о том, что вы с высоты тридцати футов рухнули на землю. Поймите же, глупый вы мальчишка, это могла быть не просто попытка вас запугать.
Гарри мгновение просто рассматривал лицо профессора.
- Вы думаете, кто-то может желать мне смерти? – едва слышно уточнил он, потом, сообразив, что с учетом присутствия в мире живых Волдеморта, вопрос звучит глупо, добавил: – Кто-то из моих одноклассников?
- Я вполне это допускаю, - Снейп вздохнул. – Поэтому я прошу вас быть предельно осторожным. Вы поняли меня?
- Да, сэр. Спасибо.
Профессор смерил его долгим взглядом и, покачав головой, поднялся на ноги.
- Что ж, отдыхайте, - заключил он. – В ближайшую пару дней у вас строго постельный режим и только попробуйте сбежать отсюда раньше строка.
Гарри вяло улыбнулся в ответ и устало прикрыл глаза. Разговор утомил и расстроил его.
«Ну почему же всё так сложно? - подумал он. – Только мне начинает казаться, что я хоть чего-то добился, как всё тут же летит к чёрту».

***
Когда Том переступил порог кабинета, где проходили собрания клуба, оказалось, что внутри царит полнейший беспорядок. Слизеринцы шумно спорили и ругались, размахивая руками, и осыпая друг друга угрозами и оскорблениями.
- Ну и ну, - закрывая за собой дверь, протянул Арчер, гвалт тут же стих, как по команде, и все взгляды устремились к нему. – И куда же подевалось хвалёное слизеринское хладнокровие? Смотритесь как кучка истеричных гриффиндорцев.
- Кончай спектакль, Арчер, - раздраженно бросил Грэхем. – Объясни, какого Мордреда ты нас всех тут собрал?
- Вроде как это очевидно, - пожал плечами Том, проходя в центр аудитории и окидывая присутствующих морозным взглядом, пока те рассаживались по своим местам. – Я дал вам очень простое указание, а вы не смогли с ним справиться.
- Мы тебе не подчиняемся, - хмуро напомнил Эдриан. – Ты, помнится, сказал, что мы сами вправе принимать решения.
- Решения о своём будущем и участии в грядущей войне, - жестко отрезал Арчер. – Покушения на Поттера выходят за рамки дозволенного.
- Тёмный Лорд был бы только рад, если бы...
- Лорду Волдеморту Поттер нужным живым, – перебивая Монтегю, процедил Том.
- Это тебе он нужен живым, - огрызнулся тот. – Когда Тёмный Лорд узнает, что ты злоупотребляешь своим положением...
- Тёмному Лорду на вас плевать, Монтегю! – резко оборвал его на полуслове Арчер, которому до чертиков надоело играть в дипломатию. – Ему дела нет до тебя, до всех вас! - он обвел тяжелым взглядом присутствующих. – Вы что думаете, ему так интересна кучка несовершеннолетних сопляков? Он бы поставил на ваших руках метки и отправил умирать при первой же возможности. Вы для него – не более чем расходный материал, которым можно пожертвовать в любое мгновение. Я убедил его, что вас, идиотских детей, играющих в войну, можно превратить в нечто большее. Я получил билет на выживание для каждого из вас! Я сказал, что вы можете стать достойным сторонниками, а не жертвенными животными. Я хотел, чтобы имя Салазара Слизерина больше не ассоциировалось с кучей трусливых лжецов и интриганов. И всё, что я просил от вас взамен, это следовать моим указаниям, - он сузил тёмные глаза, прожигая притихших слушателей гневным взглядом. – До каких пор вы будете кичиться своим происхождением и богатством? Чего вы добились в жизни, чтобы заслужить не то что уважение, а хотя бы внимание Тёмного Лорда? Думаете, ваши семьи смогут вас защитить? Думаете, Министерство посмотрит на ваши деньги, когда вас приговорят к поцелую дементора? Вы думаете, Ему будет дело до вас, когда после очередной вашей глупости в попытке заслужить его расположение, в Хогвартс заявятся авроры и обвинят в содействии Тёмному Лорду? Он переступит через ваши гниющие тела и отправится дальше к своей цели. Ему плевать на вас. Мне – нет. Вы считаете себя наследниками благородных чистокровных семей, продолжателями рода, хранителями древних традиций, но как по мне, так вы всего лишь горстка избалованных, слабых детей, которые только и умеют, что бить соперника в спину и верещать на каждом углу о своем благородном происхождении! Вам так хочется и дальше оставаться ничтожествами?
- Арчер, не забывайся, - дрожа от ярости, процедил Теодор, - ты не имеешь никакого права оскорблять нас. Ты сам-то, что из себя представляешь?
- Я поручился за каждого из вас и для каждого из вас попросил свободы у человека, в глазах которого вы все просто насекомые, - тихо сказал Том. – И это даёт мне все права хоть ежеминутно повторять, что вы слабоумные кретины, до тех пор, пока вы, чёрт возьми, не научитесь думать головой!
- Такая яростная отповедь, - с издёвкой протянул Монтегю, - всего лишь из-за того, что твой драгоценный Поттер загремел в лазарет по собственной неосторожности?
- Ты думаешь, что особенный, Грэхем? – Арчер медленно обернулся, пламенеющая ярость в его глазах сменилась ледяным презрением. – Так вот ты сильно заблуждаешься. Что ты можешь? – насмешливо полюбопытствовал он. - Чем будешь полезен Ему? Возможно, у тебя есть в Министерстве какие-то связи? Деньги? Блестящий ум? Стратегия? Исключительный талант к магии? – он высокомерно фыркнул. – Ты ничто. Чего ты добился за свою короткую, жалкую жизнь? В чем себя проявил? Так и будешь орать до хрипоты о своей верности или, наконец, включишь свой жалкий мозг и поймешь, что все твои «блистательные» интриги шиты белыми нитками?
- О чем ты...
- О, давай мы не будем играть в эту игру, Грэхем, - язвительно пропел Арчер. – У меня нет никакого желания тратить время на твои отпирательства, поэтому скажу прямо: ваш маленький заговор раскрыт. Теренс, не стесняйся, расскажи друзьям о вашей небольшой сделке с Грэхемом.
Хигсс нервно заозирался по сторонам.
- Я-я-я... - он встретился взглядом с Майлзом.
- Это была идея Блетчли! – указывая на опешившего вратаря, объявил он.
- Что?! – тот вскочил на ноги. – Не ты ли, Теренс всё ныл, что Поттера нужно проучить, а?
- И не Грэхем ли так своевременно подкинул вам обоим отличный план, чтобы избавиться и от раздражающего капитана и от Забини, который занял обещанное Хигссу место в команде, - любезно добавил Арчер, с усмешкой наблюдая за сокурсниками.
- Поттер сам виноват! – вскинулся Теренс. – Все видели последнюю статью в «Пророке»! Он на стороне Дамблдора! По мне так его вообще нужно убрать из Слизерина! Может, он следит за нами и всё докладывает директору? Ему не место среди нас!
Том несколько мгновений едва ли не с жалостью рассматривал Хигсса, словно тот был умственно-отсталым.
- Теренс, - почти мягко сказал он, - а тебе приходило в голову, что Поттер входит в очень закрытый клуб, который основал Дамблдор, и то, что вся информация, которую он там получает, тут же попадает ко мне? – он помолчал, давая слушателям в полной мере осознать, о чем идет речь. - И то, что пока он считает меня своим другом, а вас своими союзниками, он предпочтет делиться с нами своими догадками и опасениями, а не побежит при первой же возможности докладывать директору о том, что на собственном факультете его окружают убийцы и Пожиратели смерти. Вы же своей безмозглой выходкой зародили в его голове ненужные подозрения. Он станет осторожным и недоверчивым. Теперь он все чаще будет действовать с оглядкой на Дамблдора, а тот в свою очередь начнет совать свой нос в наши дела. Ты хоть понимаешь, что вы могли все испортить?
- Так ты шпион Тёмного Лорда? – нахмурился Монтегю.
- Браво, Шерлок! – саркастично протянул Том. – Думал, не заметишь. Нам нужен Гарри Поттер, неужели непонятно? Пока он нам доверяет, его проще контролировать. А вы это доверие разрушаете. Он с одиннадцати лет был окружен слизеринцами. Он нам верит, он нас знает, и скорее предпочтет принять нашу сторону, чем присоединиться к Дамблдору, от которого старается держаться подальше.
- Так он не поддерживает директора? – уточнил Майлз, скрестив на груди руки.
- Нет, - Арчер закатил глаза. – С какой бы радости он стал поддерживать старика, если от того у Гарри одни проблемы?
- А это правда, что магглы, с которыми жил Поттер, превратили его детство в ад? – вдруг спросил Драко.
Том выдержал недолгую паузу, размышляя над ответом и, наконец, кивнул.
- То есть, он и магглов особенно не любит? – хмурясь, заключил Кассиус Уоррингтон, в задумчивости отводя взгляд.
- Ему до них нет дела, - тут же скривился Том.
- И если Тёмный Лорд решит истребить магглов...
- То Гарри на это будет плевать, - закончил мысль Арчер.
- И он явно не фанат нынешнего Министерства магии, - добавил от себя Эдриан Пьюси, встречаясь взглядом с сокурсником.
- Да кто вообще будет защищать Министерство, если они посылают в Хогвартс такие отбросы, как Амбридж? – брезгливо скривился Блетчли. – У нас ЖАБА в этом году, а они нам подсунули эту...
- Жабу, - со смешком подсказал Нотт.
- Именно! – Майлз закатил глаза. – Вместо практики мы книжки читаем!
- Выходит, - медленно сказал Кассиус, с таким видом, словно ему вдруг разом открылись все тайны мироздания, - что Поттер не поддерживает Дамблдора, не собирается защищать магглов или Министерство, да и Тёмный Лорд пока не планирует его убивать, я прав?
- Подождите-ка! – вклинился Нотт, прежде чем Арчер успел ответить. – Тогда с чего нам вообще с ним враждовать?
- И правда, - с тихим смешком пробормотал Том с таким видом, словно глупее вопроса не слышал.
- Рано радуетесь, - мрачно бросил Монтегю. - Он путается с гриффиндорцами и грязнокровками, что автоматически делает его ненадежным союзником.
- Но союзником, - с нажимом произнёс Арчер, взгляд его стал жестче. – Он, возможно, и не разделяет все наши убеждения, но и выступать против нас не планирует. У Гарри есть одно бесценное достоинство: он блестяще игнорирует все, что происходит вокруг, если это не касается его лично. Но если происходящее начинает затрагивать его интересы, этой блаженной инертности приходит конец, и, поверьте мне, это обычно всегда похоже на стихийное бедствие. Потому что если он во что-то и вмешивается, то вмешивается от души, - Том мрачно помолчал. - А вы, гении, упрямо продолжаете своими действиями толкать его на сторону директора. И если в один «прекрасный» день Гарри решит, что посвящать меня в секреты Дамблдора небезопасно, если он подумает, что мы предадим его, и я потеряю этот восхитительный источник информации, клянусь Мерлином, вы трое за это ответите, - сказав это, Арчер по очереди остановил взгляд на лицах Грэхема, Теренса и Майлза.
- Побежишь жаловаться Тёмному Лорду? – презрительно фыркнул Монтегю.
- Грэхем, друг мой, - Том шагнул к нему и, наклонившись, положил руки на подлокотники кресла, по которым, от его ладоней медленно поползли языки пламени, постепенно охватывая спинку кресла и взбираясь вверх, к плечам и голове застывшего Монтегю, - ты знал, что если контролировать огонь, он будет пожирать плоть гораздо медленнее и мучительнее?
Чувствуя подступающий со всех сторон жар, тот нервно сглотнул.
- Убьёшь меня, Арчер? – просипел он, стараясь сидеть неподвижно, не смотря на то, что языки огня едва не касались его лица.
- Есть вещи пострашнее смерти, Грэхем, - скривив губы в жутковатой усмешке, заверил его Том, – и если язык примитивной жестокости ты понимаешь лучше английского, я с радостью тебе о них поведаю, уверяю тебя, мне совсем не нужно будет привлекать к этому Тёмного Лорда. Поэтому в следующий раз подумай дважды, прежде чем вставать у меня на пути.
Он отступил, и огонь, который охватил все кресло, но так и не коснулся сидящего в нём слизеринца, тут же исчез. Арчер окинул скучающим взглядом бледных однокурсников.
- Повторяю ещё раз, - громко сказал он, - я не потерплю никаких идиотских, необдуманных действий. Я посвятил вас в свою тайну, я дал вам возможность помочь мне и Лорду Волдеморту, принять участие в грядущих переменах, и вы либо будете следовать указаниям, либо продолжите свою самодеятельность и встретитесь с последствиями своих необдуманных поступков. Я доступно изъясняюсь?
Он встретился взглядом с Монтегю. Тот молчал почти минуту, стиснув пальцами почерневшие от огня подлокотники своего кресла.
- Да, - наконец, хрипло сказал он, - мой Лорд...
Губы Арчера дрогнули в насмешливой улыбке.
- Прекрасно, - заключил он, оборачиваясь к Хигссу. – Теперь, Теренс, осталось разобраться, как же мы поступим с тобой...

_________________

На второй неделе октября выпал первый снег. Он пролежал совсем недолго и к середине дня уже растаял, но в воздухе все же повисло предчувствие неотвратимо приближающейся зимы. Засунув руки в карманы тёплой мантии и обмотав половину лица шарфом, Томас Арчер брел по промерзшей земле вниз по холму, к своду поредевших желтых крон деревьев, все больше удаляясь от Визжащей хижины, ход под которой использовал для того, чтобы выбраться из Хогвартса. Тяжелое осеннее небо серым куполом накрывало бурлящую жизнью деревушку у подножья гор, но на развилке Том взял правее, избегая приближаться к Хогсмиду. Спустя несколько минут неторопливой прогулки, Арчер оказался в тени деревьев и, оглянувшись в последний раз на дорожку, ведущую к деревне, углубился в сумеречный осенний лес.
Чувство, будто кто-то зовет его, возникло этой ночью и не покидало всё утро. Пользуясь тем, что Поттер так удачно застрял в Больничном крыле, Арчер «позаимствовал» его мантию-невидимку и незаметно улизнул из школы, поняв, что больше не может игнорировать «зов». По мере того, как он уходил всё дальше в лес, зов становился отчетливее и сильнее, пока он, наконец, не остановился на небольшой прогалине, возле поваленного дерева. Том огляделся по сторонам — в это же мгновение «зов» стих. Вокруг воцарилась абсолютная тишина. Неслышно было даже птиц, будто где-то в тени затаилось нечто опасное. Несколько секунд спустя гнетущее безмолвие разорвали шорох и треск сухой травы, из которой мгновением позже показалась треугольная голова огромной змеи, которая благодаря циркулирующей в ней магии могла сносно переносить низкие температуры. Раздвоенный язык вырвался изо рта рептилии, пробуя на вкус холодный воздух, и огромное тело заскользило по земле к Тому. По его губам, пока он наблюдал за приближением змеи, расплылась довольная усмешка.
— Здравствуй, Нагини, — переходя на парсельтанг, поприветствовал он.
Змея замерла в пяти шагах от него, сворачивая исполинское тело кольцами и поднимая голову. Желтые глаза с вертикальными зрачками пристально уставились на волшебника напротив.
— Хозяин? — снова «попробовав» языком воздух, прошипела Нагини, она, казалось, сомневалась. — Пахнешь как хозяин и не как хозяин. Детеныш с духом хозяина?
Том фыркнул, не собираясь разъяснять змее всю природу сложной магии, вернувшей его к жизни.
— В своём роде.
Голова Нагини, раскачивалась из стороны в стороны, пока она пыталась определиться с тем, что чувствовала.
— Только хозяин мог услышать мой зов, — неуверенно зашипела змея и, наконец, определилась: — Детеныш с духом хозяина.
Стремительным движением Нагини метнулась к Арчеру, обвивая огромное тело вокруг неподвижного волшебника в подобии жутковатого объятия.
— Я скучала, мой человек, — положив треугольную голову на плечо Тома, прошипела змея. — Где ты был?
Том поднял руку, почти нежно проводя кончиками пальцев по гладкой, холодной коже змеи.
— Рад видеть тебя, Нагини.
— Я ждала, и ждала, и ждала, — говорила она. — И звала. И ждала. Жестокий хозяин бросил меня одну. Совсем одну. Я была такая голодная...
Том насмешливо фыркнул.
— Можно подумать, моё исчезновение опечалило тебя только из-за того, что тебя было некому кормить.
— Змеи — нежные создания, — теперь в тихом шипении явственно читался упрек. — Нас нужно кормить и любить. Ты ушел, и никто больше не кормил и не любил меня.
— Теперь я вернулся.
— Вернулся, — мечтательно протянула змея и тут же требовательно заявила: — Теперь ты будешь снова кормить меня!
— Да. Но не сейчас, — Том продолжал поглаживать голову змеи, задумчиво оглядываясь по сторонам, — тебе придется на время спрятаться в этом лесу и дождаться меня. Я перенесу тебя в другое место.
— Сколько мне ждать?
— Три дня.
Нагини обдумала его слова.
— Это долго, — проворчала она. - Я уже голодна. Через три дня я могу не сдержаться и отправиться на охоту в ту чудесную деревню за лесом.
— Конечно, можешь, — ласково согласился Том, прекрасно понимая, что это шантаж. — Там-то тебя и прикончат.
Она ещё немного помолчала, прикидывая свои шансы.
— Я сильная.
— Не настолько.
— Я тихая.
— И слишком крупная, чтобы долго оставаться незамеченной.
— Я смертоносная.
— И мгновенно посеешь панику в деревне.
— Паника — это хорошо, — с удовольствием резюмировала змея. - Мне нравится, как пахнут страх и отчаяние.
— Ты недолго ими будешь наслаждаться, — заметил Арчер.
Нагини помедлила с ответом, явно подбирая ещё аргументы.
— И ты не защитишь меня?
— Если ты подвергнешь себя опасности по собственной глупости, то нет.
— Жестокий хозяин, — её мощное тело сильнее сжалось вокруг него. — Я скучала по тебе.
— Три дня, — терпеливо повторил он, стараясь не обращать внимания на то, что дышать в её «объятиях» становилось проблематично. — Жди здесь. Не покидай лес. Захочешь охотиться, уползай глубже в горы, уверен, тут полно живности, которая не станет поднимать панику и бросаться в тебя заклинаниями. Через три дня я заберу тебя в свой дом.
— Там будет тепло?
— Да.
— И там будет еда?
— Да.
— И там будешь ты?
— Да.
Нагини, скорее просто из вредности помолчала, словно решала, стоит ли соглашаться, и наконец сдалась.
— Три дня?
— Да. Потом я отведу тебя домой.
— И покормишь меня?
— Да.
— Хорошо.
Она расслабила кольца, отпуская Тома и опускаясь на землю.
— Я буду ждать здесь, — пообещала змея.
Том одобрительно улыбнулся.
— Умница.
Он в последний раз погладил змею по голове, после чего развернулся на каблуках, шагая обратно к деревне. Нужно было вернуться, пока никто не заподозрил, что его нет слишком долго.

* * *
К тому моменту, как Гарри выпустили из лазарета, погода совсем испортилась. Порывистый северный ветер накрыл волшебный замок куполом свинцовых туч, и на улице, не переставая, моросил дождь со снегом. Стоя на крыльце под порывами ледяного ветра, Поттер неуютно поежился — похоже прогулка отменялась. А он так надеялся хоть ненадолго оттянуть встречу с собственными однокурсниками, что ж, похоже, теперь никуда от них не денешься. Развернувшись на каблуках, Гарри побрел в подземелья, гадая, чего же ожидать теперь от слизеринцев.
Пока он отлеживался в Больничном крыле, к нему заходило немало гостей. Первыми посетителями оказались Драко и Блэйз. Последний был нехарактерно мрачен и без конца извинялся и даже после заверений Поттера в том, что тот ни в чем не виноват, казался подавленным. После соседей по спальне в лазарет заглянула Гермиона, но разговорами друга не мучила, лишь убедилась, что с Гарри все в порядке, обсудила с ним последние новости и отправилась разгребать свои обязанности старосты. Выглядела она... утомленной. За Грейнджер пришел хмурый Майлз, притащив на буксире нервного Хиггса. Из разговора с членами квиддичной команды выяснилось, что бладжер зачаровал Теренс, в отместку за то, что Гарри не сделал его основным игроком. Своей выходкой тот, как оказалось, надеялся подставить Забини, чтобы его убрали из команды, а заодно припугнуть своевольного капитана. Майлз Хиггса вычислил и заставил отправиться с повинной к Снейпу. Декан Слизерина после шумной взбучки, приговорил незадачливого мстителя к двум неделям отработок у Филча. Теперь Теренс был вынужден чистить совятню и мужские туалеты. Ко всему прочему, Снейп оставил открытым вопрос о том, чтобы сохранить Хиггса в команде, предоставив Поттеру самому принимать решение, после того, как его выпишут из лазарета.
Гарри подозревал, что за поступком Хиггса кроется некий заговор, и Блетчли был с самого начала в курсе его планов, а возможно, и сам в этом поучаствовал. Но от всех этих признаний и разговоров у него и так уже болела голова, поэтому он не стал разбираться ни с Теренсом, ни с его наказанием, и просто молча выслушал признания, после чего так же молча отпустил обоих восвояси. Судя по лицам посетителей, это его невыразительное безмолвие растревожило их куда сильнее, чем праведный гнев, которого оба ждали да так и не дождались. Про себя Гарри решил, что подумает о том, что делать с Хиггсом потом, хотя ему страшно не хотелось устраивать разборок и показательных порок.
Чуть позже заглянула Луна с коробкой шоколадных лягушек, и Гарри вместе с ней целый час строил пирамидки из вкладышей и обсуждал необычное поведение нарглов и форму облаков за окном. Ближе к вечеру пришел Том, но почти сразу ушел, сославшись на какие-то дела. Когда за ним закрылась дверь, Гарри забрела в голову очередная непрошеная мысль, что в последнее время Арчер ведет себя чересчур отстраненно. Будто избегает его. Это открытие оказалось слишком неприятным и, загнав поглубже в подсознание все свои тревоги, Гарри закрыл глаза, старясь просто ни о чем не думать. Через несколько минут он незаметно для себя уснул, и ему приснилось, что он сидит в лодке посреди бескрайнего океана, а напротив него расположилось странное существо, оскалив в ухмылке острые клыки и не сводя с него пристального взгляда ярко-зеленых глаз с янтарными вкраплениями. Но видение быстро исчезло, когда лодка вдруг стала прозрачной как стекло и раскололась на части, а сам Гарри провалился в пучину бездонного океана, поглотившего без остатка воспоминания о необычном видении.

Теперь же Гарри тащился в слизеринское общежитие, словно на эшафот, не зная, как встретят его сокурсники. Но, как выяснилось, волновался он напрасно. Большинство присутствующих в гостиной ребят толком даже внимания на его появление не обратили. Кто-то насмешливо поздравил его с выздоровлением, после чего вернулся к своим делам. Большого события из этого никто раздувать не стал. Порадовавшись этому факту, Гарри решил, что раз все так гладко проходит, можно и в гостиной задержаться. Его решение было обусловлено ещё и тем, что в кресле у камина он заметил Дафну.
— Привет, — он уселся в соседнее кресло, с улыбкой глядя на Гринграсс, та посмотрела на него поверх журнала «Ведьмина мода».
— О, тебя выпустили из лазарета, — безразлично заметила она и снова вернулась к чтению, — поздравляю.
Гарри обиженно фыркнул.
— А где же слезы счастья и объятия? — полюбопытствовал он.
Она мимолетно глянула на него:
— Гарри, милый, ты меня с кем-то спутал? — уточнила Дафна, продолжая читать. — Слезы счастья — не моя специализация.
— Могла бы сымитировать? — предложил он. — Ты же в этом мастер.
Уголки её губ чуть дрогнули.
— Боюсь, это бы плохо сказалось на моей репутации, — она помолчала. — К тому же, пока ты больной и слабый, толку от тебя нет. И вот какой мне смысл лить слёзы над твоим бездыханным телом, если я не получу от этого никакой выгоды?
Поттер пожал плечами.
— Просто так?
— Просто так, Гарри, я ничего не делаю, — категорично отрезала Дафна.
Поттер с болью взглянул на сокурсницу, прижав руку к груди.
— Твои слова ранят меня в самое сердце!
— Сердце слева.
— Черт, — он торопливо передвинул ладонь на левую сторону груди. — Так вот, — его лицо вновь приняло трагичное выражение. — Наверное, нам стоит расстаться!
Она, наконец, рассмеялась, откладывая журнал и обращая на Поттера сияющие фиалковые глаза.
— О, как я скучала по этому, пока ты валялся в лазарете! — призналась Дафна, как-то незаметно пересаживаясь к нему на колени, Гарри «очнулся» лишь когда её руки мягко обвили его шею.
— Ну, так зашла бы, — обнимая девушку за талию, сказал он. — Я бы тебя развеселил.
— Я не люблю больничные помещения, — Гринграсс брезгливо скривилась. — Там все слишком серо-белое.
— В следующий раз попрошу мадам Помфри повесить на мою кровать розовый бантик, чтобы заманить тебя в гости, — весело пообещал Гарри.
— Лучше в следующий раз не попадай в лазарет, — предложила Дафна, чмокнув его в щеку.
— Это от меня не зависит.
На это она лишь пожала плечами и неопределенно хмыкнула, лукаво сощурив фиалковые глаза.
— Мерлин всемогущий! Его только из Больничного крыла выпустили, а ты уже на него запрыгнула. Мне начинает казаться, Дафночка, что в твоей чёрной злой душе осталось-таки что-то человеческое.
— Пока, Блэйз.
— Но я только пришел.
— А зачем тебе задерживаться? — не глядя на него, пропела Дафна.
— Я, может, тоже соскучился по нашему Гарри!
Забини помедлил, нависнув над обнимающейся парочкой, словно прикидывая, как бы так пристроиться на том же кресле что и Гарри с Дафной, чтобы окончательно разрушить идиллию. Гринграсс опалила его опасным взглядом. Подумав, Блэйз сел на диван, обращаясь к Гарри:
— Как голова, герой-любовник?
— Цела.
— Это не может не радовать, — он выдохнул и принялся нервно постукивать каблуком ботинка по полу, рассматривая сокурсников, наконец он не выдержал: — Дафна, а твои родители в курсе вообще, чем ты тут...
— Закончи это предложение, Блэйз, и познай все муки Ада, — с убийственной серьезностью пообещала Гринграсс.
Забини в ответ только печально вздохнул, а Гарри почувствовал, как его, наконец, отпускает напряжение, что неотступно следовало за ним с самого начала этого учебного года. Быть может, если только немного подождать, всё и правда наладится само собой?

* * *
Гарри откинул со лба влажную от пота челку, что лезла в глаза и, поудобнее перехватив волшебную палочку, замер. Его глаза полыхали изумрудным огнем, а с пальцев левой руки срывались искры магии.
— Думал, что тебе удастся перехитрить меня, Том?! — с вызовом крикнул он, прожигая взглядом стоящего в противоположном конце зала юношу. — Я все твои махинации насквозь вижу!
Арчер глумливо усмехался и лениво крутил в пальцах волшебную палочку.
— Ну-ну, Гарри, — пропел он, — не будь так самоуверен.
В следующую секунду он сделал резкий выпад вперед, и с кончика его волшебной палочки сорвался оранжевый луч проклятья. Поттер шутя отбил атаку, отмахнувшись от чар, словно от назойливой мухи. Сумрачный зал вновь наполнился вспышками заклинаний. Дуэлянты кружили по комнате, и, казалось, сам воздух дрожал от переполняющей помещение магии. Она загоралась всполохами проклятий и кружила по залу незримой энергией, словно голодный хищник. Вырвавшись на волю, Зверь бесшумно ступал по каменным плитам и низко рычал, пытаясь найти брешь в обороне врага. Раз за разом он совершал яростные атаки, но прочный щит, которым окружил себя Арчер, не пропускал его удары.
— Ты всё еще не научился как следует контролировать свою магию, — с издевкой крикнул Том. — Твоё внимание рассеяно, ты не можешь одновременно следить и за мной, и за ней. Не чувствуешь собственную магию!
— Зато я отлично чувствую тебя! — уловив формирующееся на кончике волшебной палочки Тома проклятье, Гарри успел вовремя уклониться, и луч проклятья разбился в шаге от него, вспыхнув снопом алых искр. — Убить меня решил?
— О, поверь, — злобно рассмеялся Арчер, — если бы я собирался тебя убить, ты был бы давно мертв.
Он атаковал снова, на этот раз Гарри едва успел отбить проклятье, выставив щит, и через секунду бросил в Арчера новое проклятье, которое почти раскололо его защиту. Почуяв слабину, Зверь бросился в атаку, совершив несколько яростных ударов по щиту Тома. От напряжения лицо Арчера побелело, от линии волос по виску скатилась капля пота.
— Ты как обычно больше хвалишься, чем реально что-то делаешь, Том, — усмехнулся Поттер. — Как всегда слишком самодоволен!
Он увернулся от проклятья, которое, будто стрела, с сердитым жужжанием пролетело над его головой, перекатился и, стоя на одном колене, ударил в ответ. Щит Арчера вспыхнул золотистым сиянием и рассыпался, Зверь ринулся в атаку, сбивая того с ног. Взмахнув рукой, Том призвал огненный хлыст, отгоняя бесформенные переплетения сияющих перламутровых нитей, в которых Поттер улавливал призрачные контуры огромного белоснежного волка. Сгусток магии отпрянул от огня, извернувшись, словно парящая в воздухе змея, и через мгновение устремился к своему хозяину. Поймав левой рукой собственную магию, Гарри сжал её в кулаке, и та померкла, словно угасшая свеча.
Вскинув голову, Поттер направил волшебную палочку на Тома, который, тяжело дыша, лежал на полу, опираясь на локоть. Его палочка после падения откатилась в сторону, и теперь его защищал только мерно гудящий огненный щит. Изумрудные глаза Поттера горели победой.
— Вот и всё, — с убийственной серьезностью сказал он. — Ты проиграл, Том.
Глаза Арчера угрожающе сузились, в них отразилось пламя, от которого радужка, казалось, на миг вспыхнула алым цветом.
— Никогда не спеши праздновать победу, если противник ещё дышит, — прошипел он и резко выбросил вперед руку.
Столб огня, метнувшийся к нему, оказался таким неожиданным и стремительным, что Гарри успел лишь инстинктивно выставить перед собой руки, создавая магический барьер. Но удар оказался слишком сильным, и барьер не выдержал. Поттера окатил поток нестерпимого жара, отбросивший его назад, словно взрывная волна. Гарри рухнул на пол, падение вышибло из легких весь воздух, и он смог только хрипло застонать.
— Да чтоб тебя, — вымученно просипел Поттер, в то время как Том поднялся на ноги, и небрежно отряхнув припыленную мантию, приблизился к поверженному противнику, остановившись над ним с жестокой усмешкой. Его чёрные волосы растрепались, спадая на лоб небрежными волнами, глаза горели в предвкушении.
— Шах и мат, Гарри, — голос его был ледяным и безжалостным, когда он направил волшебную палочку на противника.
Глаза Поттера испуганно расширились.
— Подож...
— Агуаменти.
Поттера окатило фонтаном ледяной воды, затушив слабо тлеющую мантию и беспощадно залив нос и рот. Гарри закашлялся, отплевываясь и яростно фыркая.
— Пфе! — он провел по лицу ладонью, пытаясь вытереть воду. — Ну ты и гад!
Том самодовольно усмехнулся, помогая другу подняться на ноги.
— Ну надо же было как-то эффектно закончить нашу маленькую дуэль, — пожал плечами друг.
Выручай-комната постепенно менялась. Огромный тренировочный зал, где они сражались, сужался, уменьшаясь в размерах, пока на его месте не осталась небольшая уютная гостиная с горящим камином, парой кресел напротив и рядами книжных полок у дальней стены. Гарри мрачно покосился на друга и, подняв с пола волшебную палочку, высушил заклинанием промокшую насквозь мантию и волосы.
— И почему тебе так нравится закрывать дуэли этим заклинанием, если ты побеждаешь? — проворчал он. — Что, ничего другого в голову не приходит?
— Ну, — Том задумался, — Авада Кедавра как бы немного одноразовое заклинание.
Поттер смерил друга колючим взглядом.
— У тебя просто «ошеломляющая» фантазия, Том.
Они расселись в кресла, и Гарри потянулся, чувствуя, как ноют после всей их беготни мышцы.
— Если хочешь, могу в следующий раз попробовать Круциатус, — невозмутимо предложил Арчер.
— А чего-то менее зловещего и незаконного в твоём арсенале нет? — изогнул брови Поттер.
— Конечно, есть, — глаза Тома смеялись. — Агуаменти.
— Томас Арчер и его невообразимо «богатый» запас заклинаний, — закатив глаза, язвительно прокомментировал Гарри.
— Но, должен признать, твои навыки становятся всё лучше, — вдруг задумчиво сказал Том.
Гарри скосил на него глаза.
— Спасибо, о мудрый наставник, — ехидно проворчал он.
— Учитывая, что тебе пока не удается меня победить, смею предположить, что с твоей стороны было бы разумным прислушаться к моим советам, а не ёрничать, — голос Тома звучал насмешливо, но в его интонациях крылось нечто большее, чем просто шутка, словно в какой-то мере Арчер говорил вполне серьезно.
По правде сказать, ни этот тон, ни слова на Тома были совсем не похожи, словно с Гарри говорил не его друг, а некто гораздо более взрослый и опытный. Этот новый штрих, в купе со всеми другими переменами, которые подмечал в последнее время Поттер, ему не нравился. Гарри в молчании уставился на огонь, чувствуя, как его пристально изучают тёмные глаза Арчера.
— Том, — он прочистил горло, — я, хм, давно хотел спросить...
Он замолчал, не зная, как вообще озвучить свои мысли и опасения. Да и стоит ли вообще их озвучивать?
— Спрашивай, — тем временем ответил тот, заметив, как переменилось настроение собеседника.
— Ты в порядке? — Гарри поднял на него взгляд, брови Тома недоуменно изогнулись.
— У тебя слишком жалкие атаки, чтобы мне навредить, — усмехнулся он, то ли сделав вид, то ли действительно не поняв вопроса.
— Нет, — Гарри покачал головой. — Я хочу сказать вообще, ты в порядке?
— Не понимаю, о чем ты, — спокойно сообщил Том и невинно моргнул, будто и правда не понимал.
Гарри мысленно чертыхнулся.
«Ну ангел просто, чтоб тебя...»
— Я тут подумал, эм, помнишь, в прошлом году у тебя были все те кошмары и головные боли? — издалека начал он.
Арчер нахмурился.
— Допустим.
— Тебя тогда сильно пугали те сны, и после них ты так чудно себя вел... был немного, ну знаешь, как бы замкнутый...
— И что? — нетерпеливо поторопил друг.
— Я просто всё думаю, — он помедлил, — у тебя прошли эти кошмары?
— Гарри, куда ты клонишь?
Поттер сделал глубокий вдох, понимая, что намеками ему ответа не добиться.
— Ты странно себя ведешь! — в лоб выпалил он.
Арчер молчал почти минуту, без всякого выражения разглядывая его взволнованное лицо, но где-то в глубине обсидиановых глаз Гарри уловил нечто странное. Нечто, похожее на настороженность. Даже, отчасти, угрозу.
— О, — тускло произнёс Том. — И как же это выражается?
— Ты... — Гарри помедлил, и вдруг слова полились из него бесконечным потоком: — Тебе не кажется, что мы стали меньше общаться? Ты меня будто избегаешь! А иногда говоришь что-то такое, что на тебя совсем не похоже. Ты стал более жестоким, отстранённым. Мне иногда кажется, что ты с трудом переносишь моё общество. Ты вообще как будто предпочитаешь быть где угодно, лишь бы не со мной! Ты то уходишь куда-то один, то пропадаешь в этом вашем слизеринском клубе. Ничего не рассказываешь о том, что там у вас происходит. Некоторые ребята на факультете на тебя вообще так смотрят, словно боятся!
Том слушал эту тираду в гробовом молчании, непонятное мерцание в его глазах исчезло, сменившись холодом.
— Я одного не понимаю, — медленно произнес он, когда у Гарри закончился воздух, и он затих. — Ты меня обвиняешь в чем-то или просто выражаешь беспокойство?
— Я, — Поттер почесал затылок. — И то, и другое, наверное, — виновато признался он. — Я просто пытаюсь понять, с чем связано такое поведение. Я всё думал об этом и вспомнил о твоих кошмарах. Ты тогда тоже стал раздражительным и нелюдимым. Но если... если это из-за меня, если ты всё ещё, — Гарри глубоко вдохнул, — если ты злишься на меня за то, что случилось этой весной, то так и скажи, потому что я никак не пойму в чем дело!
— Никак не поймешь, — пробормотал себе под нос Том и сухо усмехнулся. — Ну да, как тут понять, Гарри, что мне на голову свалили обязанности старосты, которые пожирают просто астрономическое количество времени. Что слизеринцы с самого начала года косятся на нас с тобой, как на прокаженных и мне приходится пудрить им мозги и следить за своим поведением, чтобы они успокоились и поняли, наконец, что мы им не враги.
Гарри резко вскинул голову.
— А мы... не враги?
— Что? — Том нахмурился.
— Мы им не враги? — тихо повторил он.
— А с чего нам с ними быть врагами? — Арчера будто удивил этот вопрос. — Они наши сокурсники и нам куда ближе, чем Дамблдор с его Орденом. Разве ты не чувствуешь того же, Гарри? Разве твои сокурсники не вызывают у тебя больше лояльности? За годы обучения они помогали тебе куда значительнее, чем директор и его прихвостни.
— Да, но если начнется война, и мне нужно будет решать, кого защищать...
— Гарри-Гарри-Гарри, — Том с укором покачал головой и поцокал языком. — Как же легко ты попадаешь в эти сети.
— Что? — Поттер обратил на друга растерянный взгляд.
— Ты всегда прекрасно вживался в тот образ, которого от тебя ждали, — медленно пояснил Арчер. — Но вот теперь, похоже, ты облюбовал роль героя. Не спорю, это привлекательный вариант. Только, видишь ли в чем проблема, Гарри, герои долго не живут. Разве я не говорил тебе, что в первую очередь стоит думать о себе?
В интонациях Тома снова появились эти повелительные, авторитетные нотки, словно он говорил с неразумным ребенком. Поттера это начало раздражать.
— Ничего я не облюбовал...
— Гарри, задумайся, как давно ты вдруг стал думать о том, чтобы кого-то защитить? — перебил его Арчер.
— Что? — он моргнул.
— Разве подобное раньше тебя волновало?
— Конечно! Я всегда!.. — Гарри вдруг замолчал.
«А ведь и правда, — подумал он. — Раньше меня волновала только безопасность Тома и моя собственная, так почему же теперь?..»
Словно читая его мысли, Том, подавшись вперед, произнёс:
— Тебе было плевать на них, Гарри, — убежденно сказал он. — Вспомни. Этот образ защитника тебе навязал Дамблдор, запихнув в штаб Ордена, где все относились к тебе как герою-победителю до тех пор, пока ты не позволил этой иллюзии укрепиться в своём сознании. Привыкать к этому опасно.
Гарри хмурился, качая головой. Но когда он вдруг решил, что должен кого-то защищать? И почему?
— Но это правильно, — отвечая на собственные сомнения, негромко произнёс он.
— Потому что так кто-то сказал? — продолжал настаивать Арчер. — Или потому что ты сам это решил?
— Я... — Поттер растерянно смотрел на него. — Что ты хочешь сказать?
— Прекрати уже гнаться за ролью, которую навязывает тебе общество, — жестко отрезал Арчер. — Задумайся! Они хотят образцово-показательного мальчика, и ты превращаешься в пример для подражания. Хотят неадекватного шута, ты с удовольствием играешь эту роль. Хотят изворотливого лжеца, и ты тут же становишься идеалом Слизерина. Хотят героя, и вуаля! Ты тут же готов всех спасать!
— Всё не так! Я... я просто... я... — Гарри отвел взгляд. — Я просто делал то, что считал правильным...
— Нет, Гарри, — вдруг на удивление мягко сказал Том. — Ты делал то, что тебе навязывали под видом правильного. Хватит оглядываться на общепринятые каноны. Ты все больше становишься похож на тот образ, который хочет видеть Дамблдор.
— Это не так, — нахмурился Поттер.
— Правда? — брови Арчера изогнулись в насмешке. — Подумай, Гарри, так ли ты на самом деле болеешь душой за кучу незнакомых людей? Что в тебе требует быть спасителем слабых и обиженных? Ты сам? Или общество?
— Но защищать тех, кто в этом нуждается — правильно, — с нажимом повторил Поттер, ухватившись за этот аргумент, как за единственное разумное объяснение своему поведению.
— Это ты так решил? — голос Тома стал жестче. — Ты сам-то осознаешь, какие твои чувства настоящие?
— Все мои чувства настоящие! — раздраженно воскликнул Гарри. — А вот что насчет тебя?
Арчер застыл. Вся пылающая уверенность и напор, что отражались в тёмных глазах, мигом обратились в непроницаемую стену льда. Он медленно выпрямил спину, положив локти на подлокотники и сцепив пальцы замком.
— Поясни, будь добр, — сухо попросил он.
— Ты никогда не любил директора, я знаю, — тихо сказал Гарри, пристально наблюдая за поведением друга. — Но в последнее время, упоминая о нем, ты буквально пылаешь ненавистью. Почему, Том? Что такого он сделал, за что ты так ненавидишь его?
— Он...
— И не нужно говорить, что ты так себя ведешь из-за того, как он пытается мной манипулировать, — перебил его Поттер. — Мы знали это со второго курса, и всё же раньше ты никогда не испытывал к нему такой ядовитой ненависти. Что изменилось? — Арчер молчал, глядя в глаза друга с пламенеющей яростью. — Хочешь, я скажу тебе? — не дождавшись ответа, сказал Гарри. — Ты изменился, Том. Изменились твои взгляды на жизнь, на мир, на войну. У нас с тобой всегда была своя сторона. Мы никого не поддерживали и ни на кого не оглядывались, принимая решения. Но чем дольше я за тобой наблюдаю, тем меньше понимаю тебя.
— Времена меняются, Гарри, — тихо сказал Арчер. — И люди тоже. Пора бы тебе уже это понять.
— О, я прекрасно это понимаю, поверь, — Поттер не отрывал от лица друга внимательного взгляда, пытаясь угадать, какие эмоции бурлят сейчас в его душе, но глядя в чёрные глаза видел лишь пустоту и холод человека, который уже давно всё для себя решил.
— Тогда чего же ты хочешь?
— Я хочу знать, на чьей ты стороне, Том? — выдохнул Гарри.
Он боялся задавать этот вопрос и боялся услышать ответ. Но, кажется, отступить он уже не мог. Если Том действительно принял решение, Гарри должен был это знать. И самое главное он должен был знать, почему Арчер это сделал? Что толкнуло его на сторону Волдеморта? Если, конечно, это так.
— Я на твоей стороне, Гарри, — нахмурился Том.
— Правда? — недоверчиво протянул он. — А почему тогда мне кажется, что мы с тобой всё дальше друг от друга? Будто наши дороги расходятся.
— Это не так, — твердо произнёс Арчер.
Поттер покачал головой и отвернулся. В памяти отчего-то всплыл давно забытый опрос Гермионы о десяти незнакомцах.
— Кого же ты спасёшь, Том? — удивляясь, отчего вообще вдруг вспомнил об этом, прошептал Гарри.
— Что?
— Твой дом в огне, — тускло произнёс Поттер. — Кого ты спасешь? Брата? Или десять незнакомцев?
Том смерил его высокомерным взглядом.
— Ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что концепция спасения вообще плохо вяжется с моим образом мышления, — напомнил он.
— И всё же, — наставил Гарри, сам не понимая, почему это так важно для него. — Если бы нужно было кого-то спасти из пожара... если бы от этого зависела твоя жизнь, то кого бы ты спас?
Том молчал слишком долго, и Поттер начал думать, что тот и вовсе не ответит, но вот он, наконец, пошевелился, облизав пересохшие губы.
— Десять незнакомцев, — сказал он.
Гарри почувствовал, как всё в его душе будто застыло.
— Почему? — тихо, едва ли не с болью спросил он.
— Потому что таково моё решение, — глядя в сторону, ответил Арчер.
Гарри отвернулся, сжав пальцами подлокотники кресла. И он, и Том прекрасно знали, какой на самом деле ответ хотел услышать Гарри, но так же оба знали, какой ответ будет истинным. Поттер глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
— Вот в этом и кроется наше с тобой самое главное различие, — он горько усмехнулся. — Я всегда выберу брата.
— Даже если это погубит тебя?
— Даже если это погубит всех, — Поттер обратил на друга тяжелый взгляд. — В конце концов, мы оба эгоисты, — он усмехнулся. — Я тоже всегда делаю лишь то, что хочу, — покачав головой, он безрадостно усмехнулся. — Хотел бы я сейчас страшно на тебя разозлиться, но не могу...
— Почему же? — осторожно уточнил Арчер.
— Потому что мы оба знали, что ты ответишь, — Гарри пожал плечами. — Ты мог бы сейчас соврать. И все же ты ответил честно.
Губы Тома чуть дрогнули в усмешке.
— И что бы это могло значить?
— Что я тебе верю. И чтобы ты для себя ни решил, чего бы ни захотел и как бы ни поступил, я буду тебе верить.
— Потому что мы друзья, — передразнивая любимый аргумент Гарри, закатил глаза Том.
— Нет, — Поттер, помедлив, открыто улыбнулся другу. — Потому что, даже зная, что твой ответ может меня оттолкнуть или разозлить, ты мне не солгал. Я... ценю это.
Том смотрел в сторону, чуть усмехаясь каким-то своим мыслям.
— А я, — он повернул голову, встретившись взглядом с Гарри, — ценю, что ты принимаешь мой выбор, даже если он тебе не нравится.
Поттер медленно откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Интересно, понял ли Арчер, что признался сейчас в том, о чем Гарри так и не спросил напрямую? Ему хотелось вскочить и, схватив Тома за грудки, встряхнуть так сильно, чтобы у идиота искры из глаз посыпались. Хотел трясти его так до тех пор, пока тот не ответит, зачем так поступил? Но он продолжал сидеть в кресле, не в силах пошевелиться, словно всё его тело обратилось в камень. Неужели гордый, принципиальный, свободолюбивый Томас Арчер решил служить человеку, который намеревался убить Гарри? Его шантажировали? Угрожали? Переманили? Или он пошел на это добровольно? Что такого мог пообещать ему Волдеморт, чтобы он согласился? Что могло заставить его... ах, ну естественно. Это же очевидно. В памяти с болезненной ясностью вспыхнули воспоминания о Тайной Комнате.
Если не можешь спасти брата своими силами, спаси незнакомцев... и любым способом заставь их защищать его даже ценой своей жизни. И плевать, если эти незнакомцы окажутся Пожирателями смерти. Том всегда любил играть с огнём.
Гарри открыл глаза, слепо уставившись в пространство. Не ясно только, как далеко это зашло и можно ли что-то исправить?
«Что же ты наделал, Том? Когда мы перестанем совершать одни и те же ошибки?»
«С другой стороны, — сказал себе он, — быть может, зря я так испугался?»
Возможно, Том и выбрал сторону, но ещё не присоединился к ней? Как он там сказал этим летом? «Буду изучать ситуацию». Так может быть этим он и занимается?
И всё же, некоторые поступки Арчера Гарри не нравились.
— Я бы хотел попросить тебя о том же, — вдруг прошептал он.
— Что? — Том повернул к нему голову, непонимающе глядя на друга.
— Я прошу тебя, Том, — с непроницаемым спокойствием сказал он, — чтобы ты не пытался манипулировать мной, подталкивая к тому решению, которое выгодно тебе.
Это заявление, казалось, выбило Арчера из колеи, разбивая маску уверенного хладнокровия. Его глаза чуть расширились в удивлении, он шумно втянул носом воздух.
— Гарри...
— Я знаю, что ты не желаешь мне зла, Том, — перебил Поттер. — Именно поэтому я верю тебе, не смотря ни на что. Взамен я прошу, чтобы ты верил мне.
Том мрачно молчал.
— Я верю, — наконец, сказал он. — Я не верю тем, кто тебя окружает.
— Не решай за меня, — мягко и одновременно с этим настойчиво попросил Гарри. — Иногда, желая уберечь близких людей, мы на самом деле вредим им. Тебе ли об этом не знать? — Арчер медлил, то ли не зная, что сказать, то ли придумывая достаточно убедительный аргумент. Гарри не дал ему возможности ответить. — Желая защитить меня на втором курсе, ты выпустил василиска, и мы оба чуть не погибли. Не повторяй этой ошибки снова.
Лицо Арчера помрачнело.
— Не намекаешь ли ты, что я присоединился...
— Я ни на что не намекаю, Том, — устало вздохнул Гарри, хотя они оба прекрасно понимали, что именно на это он и намекал. — Мне просто очень давно хотелось тебе это сказать.
Том откинулся на спинку кресла, принимая расслабленную позу, но его руки так сильно стиснули подлокотники, что побелели костяшки пальцев.
— Ты не прав, — ровно произнёс Арчер, в его глазах, обращенных к Гарри, царила бесконечная тьма. — Но я не стану тебя разубеждать. Рано или поздно ты сам всё поймешь.
Не смотря на весьма печальные выводы, которые Гарри сделал из этого разговора, он вдруг против воли усмехнулся.
— Но лучше поздно, чем рано, да?
Том искоса взглянул на него и натянуто улыбнулся.
— Именно так.

* * *
— «Декрет об образовании № 23 (октябрь 1995)», — дрожащим от ярости голосом зачитала Гермиона. — «Решением министра магии Корнелиуса Фаджа профессор Долорес Амбридж назначается на должность Генерального Инспектора Хогвартса. Генеральному Инспектору дается право присутствовать на любых уроках других преподавателей, назначать им испытательный срок и, при необходимости, их увольнять. Назначение выше упомянутого декрета — проверка и улучшение качества обучения в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс».
Грейнджер яростно потрясла смятым куском пергамента, который сорвала со стены в гостиной Гриффиндора.
— Нет, ну вы только подумайте! Мало ей было превратить один из важнейших предметов в какое-то недоразумение, так теперь она ещё и торчит на каждом уроке! — её трясло от злости. — Если так и дальше пойдет, она скоро вообще запретит волшебство в школе, где нас этому должны обучать!
— Мне начинает казаться, что Министерство уже находится под влиянием Сама-Знаешь-Кого, — мрачно сказал Рон, сидя за одной из парт в свободной аудитории, которую ребята заняли для своего небольшого собрания.
Гермиона расхаживала из угла в угол.
— Это возмутительно! Они не имеют права вмешиваться в дела школы! — негодовала она.
— Ну, технически имеют, — осторожно заметил со своего места Невилл.
— Регулировать и улучшать — да! Но не уничтожать на корню! — всплеснула руками Гермиона.
— Это точно! — подхватил Рон. — Эта Амбридж теперь во все дела Хогвартса сунет нос! Не ровен час, они уволят всех учителей и притащат сюда кучу министерских шавок.
— И всё это вместо того, чтобы готовиться к войне и собирать силы! — разочарованно сказала Гермиона. — О чем вообще думает министр?!
— О том, как бы прикрыть свою задницу разумеется, — пожал плечами Уизли.
— Ему будто и вовсе плевать, что с нами будет, — игнорируя резкое высказывание Рона, к которым она обычно относилась неодобрительно, Гермиона покачала головой. — Что он за человек?
— Но как его убедить, что они не правы? — Невилл обвел взглядом однокурсников. — Вряд ли мы сможем достучаться до него через профессора Амбридж.
— Определенно не сможем, — мрачно кивнула Гермиона. — И пока они наводят тут свои порядки и выдумывают свои глупые декреты, нам всем грозит опасность!
— И нас пытаются лишить возможности защищаться! — рыкнул Рон.
— Я думаю, Фадж решил, что Дамблдор тут организовал какое-то сопротивление и настраивает нас против Министерства, — сказала Гермиона.
— Не нас, а Поттера, давай уж говорить прямо, — проворчал Дин Томас, покосившись в сторону одного из участников собрания, который за всё это время не произнёс ни слова. — Это всё началось из-за него!
Гермиона нахмурилась в сторону Томаса.
— Всё из-за того, что Фадж не желает видеть ничего дальше собственного носа и из-за неуемной фантазии Скитер, причем тут Гарри?
— Что значит «причем»? По мнению Фаджа Поттер — ключевая фигура в оппозиции Дамблдора, — вскинулся Симус, отвечая вместо друга. — В Хогвартсе ни одно событие без него не обходится, не удивительно, что Фадж отправил сюда своего соглядатая. Поттер у всех уже как бельмо в глазу! И вообще, до сих пор не ясно, на чьей он стороне!
— Он на стороне Дамблдора, это же очевидно! — вклинилась в перепалку Джинни. — Ты сам-то понял, что сказал, Симус? Какой нормальный человек станет поддерживать убийцу своих родителей?!
— Да? А почему тогда он учится на Слизерине? — упрямо напомнил Дин. — И что-то я не заметил, чтобы те его считали своим врагом. А значит, он с ними заодно.
— Это же просто смешно! — возмущенно воскликнула сестра Рона. — Вы судите его только по принадлежности к факультету? Не слишком ли это категорично? Что он сделал?!
— Да он постоянно что-то выкидывает! — с презрением сказал Дин, многозначительно посмотрев на неё. — Между прочим, до сих пор неизвестно кто на самом деле открыл Тайную Комнату!
— Он меня спас, вы, болваны! — разозлилась младшая Уизли.
— Господи, вы оба такие узколобые! — переводя раздраженный взгляд с Финнигана на Томаса, процедила Гермиона. — Вместо того чтобы искать решение проблемы, вы ищете виноватого! — она резко отвернулась к безмолвному участнику собрания: — Гарри, ну почему ты молчишь?
Поттер, который последние полчаса рассчитывал формулу заклинания для создания карты, попутно задаваясь вопросом, какого чёрта он делает в компании революционно настроенных гриффиндорцев, поднял голову и недоуменно моргнул.
— Что?
Гермиона раздраженно сузила карие глаза.
— Я спрашиваю, почему ты до сих пор и слова не сказал? Будто это тебя вовсе не касается!
Гарри со вздохом отложил перо и выпрямился, обводя взглядом мрачное собрание. Амбридж, которая приобретала в школе всё больше влияния, отравляя обитателям волшебного замка существование фанатичной преданностью Министерству и неустанным надзором, мало кому могла показаться приятной компаний. А с её назначением Генеральным Инспектором Гарри теперь буквально повсюду на неё натыкался. Она патрулировала коридоры, присутствовала на всех уроках, усиленно пыталась контролировать преподавателей и весь учебный процесс, выдумывала всё новые запреты и правила, стремясь получить абсолютный контроль над жизнью в школе, и доводила до белого каления профессоров. С непоколебимым хладнокровием её присутствие на своих уроках воспринимали только МакГонагалл, Снейп и Герхард. Остальные либо нервничали, либо злились, либо сбивались, что только ухудшало их положение в глазах Амбридж. Казалось, она поставила своей целью не просто получить полный контроль над школой и её обитателями, но и буквально задушить любые свободы учеников и профессоров. Интересно, понимала ли она, что вместо того, чтобы привить всем уважение к Министерству магии она только всё больше разрушала его? Долорес Амбридж принесла в Хогвартс хаос и всё же... всё же...
— Для начала, мне не очень понятно, зачем меня вообще позвали, — признался Гарри.
— Видишь? — взлез Симус. — Даже он не понимает!
Гермиона только отмахнулась от однокурсника и вопросительно изогнула брови:
— Если ты не заметил, то мы обсуждаем диктатуру Амбридж в Хогвартсе, — холодно проинформировала она Поттера.
— Да, это я понял, — спокойно кивнул тот. — Но при чём тут я?
— А тебя что, всё устраивает? — сухо осведомилась Грейнджер. — И тебя не беспокоит, что эта женщина разрушает нашу школу?
— Ну для начала, она ничего не разрушает, — напомнил Гарри. — Просто лезет, куда не просят и раздражает. Но с другой стороны, может оно и к лучшему?
— Что? — Гермиона едва не задохнулась от возмущения.
— Ну подумай сама, — миролюбиво предложил Поттер, чувствуя, что теперь уже все присутствующие смотрят на него с откровенной враждебностью и даже Джинни, которая до этого его защищала, неодобрительно нахмурилась. — Система образования в Хогвартсе не идеальна, — начал объяснять Гарри. — Нам толком не преподают историю магии, потому что Биннса заклинило на войнах с гоблинами, а ведь это лишь крохотный аспект, который не освещает и половины нашего наследия. Или уход за волшебными существами. Мне нравится Хагрид, правда, но какой из него учитель? Мы весь третий курс выращивали чертовых червяков. А Трелони? Она же ходячее недоразумение. А ведь все эти люди должны учить нас. С какими знаниями мы выйдем отсюда после таких преподавателей?
— А метод преподавания Амбридж тебя, стало быть, устраивает? — ядовито уточнил Рон.
— Нет, конечно. Но она сюда не учить пришла, — Гарри развел руками. — Фадж изначально отправил её в Хогвартс, чтобы она докладывала ему о том, что происходит в школе, но ведь на места других профессоров можно взять более опытных волшебников. Вот пусть и занимаются нашим образованием.
— Это позиция безразличного человека, Гарри, — разочарованно покачала головой Гермиона. — Неужели тебя ничуть не волнует, что станет со всеми этими людьми, если их уволят из-за Амбридж?
— А почему это должно меня волновать? — Гарри непонимающе смотрел на подругу. — У нас тут не кружок благотворительности, а школа. Им вообще-то платят за то, что они учат нас, — он замолчал, задумчиво почесав затылок, — хотя насчет Биннса не уверен... зачем призраку деньги? — он хмыкнул. — Хорошо Дамблдор устроился. Бюджет на преподавателя истории есть, а преподавателя-то нет. Удобненько...
— Гарри!
— Ну извини! — он развел руками. — Но я серьезно не понимаю, почему тебя так беспокоит судьба незнакомых тебе людей.
— Слизеринец, — с отвращением выплюнул Финниган, обменявшись презрительными взглядами с Томасом.
Одновременно с ним Гермиона колко сказала:
— Потому что это люди, Гарри, и нельзя относиться к ним с таким равнодушием, не задумывался об этом, а?
— И что ты вот прямо-таки за них всей душой болеешь? — иронично уточнил Гарри. — Брось, Гермиона, тебя злит не то, что кого-то уволят. А то, что одержимая, фанатичная, жестокая министерская диктаторша заявилась сюда и наводит тут свои порядки.
— Ах, ты так проницателен, — ядовито процедила Грейнджер. — Ну раз ты весь из себя такой умный и расчётливый, объясни, будь добр, как нам научиться защищать себя, если эта «чудесная» женщина, которая, по твоему мнению, приводит нашу ужасную учебную программу в порядок, за один день превратила курс практической магии в читальный зал?
Поттер пожал плечами с таким видом, словно ответ был очевиден.
— Научиться самим.
— Самим? — вышел из ступора Рон. — Как ты себе это представляешь?
— Прочитал заклинание, попытался применить, применил, выучил, прочитал ещё одно, — едва ли не по слогам разъяснил Гарри, — это не так уж и сложно, правда...
— Да он просто издевается! — рявкнул Дин, опалив слизеринца гневным взглядом. — Я знаю, почему ты такой спокойный, Поттер!
— О? — Гарри в вежливом любопытстве поднял брови.
— Тебе просто плевать! Не тебе же грозит опасность! Ты не собираешься выступать против Того-Кого-Нельзя-Называть! Думаешь, что если переметнёшься на сторону змей, они тебя защитят, да?
— Дин... — начала говорить Джинни, но закончить не успела, так как в это мгновение по аудитории с низким гулом пронёсся магический вихрь, припечатав Томаса к стене.
Охнув, гриффиндорец повис в ярде над полом, отчаянно сопротивляясь и пытаясь освободиться, но магические путы крепко прижимали его к стене, не позволяя пошевелиться. Остальные ребята повскакивали со своих мест, выхватив волшебные палочки и направляя их на Гарри, который продолжал спокойно сидеть за одной из дальних парт, подперев голову рукой.
— Видишь ли, в чем дело, Дин, — равнодушно сказал он, не отрывая от Томаса взгляда — тот прекратил сопротивляться, с ненавистью глядя на Поттера. — Я такой спокойный, потому что я умею защищаться. И научился я этому самостоятельно. Поэтому мне плевать, хочет Амбридж учить нас или нет. Я в любом случае освою всё, что мне необходимо, — он перевел невозмутимый взгляд на группу взволнованных гриффиндорцев. — Если кто-то не верит мне, нападайте.
Гермиона, которая единственная не направляла на Поттера волшебную палочку, рассматривала друга с растерянностью и недоверием, словно не узнавая его.
— Отпусти его, — попросила она, стараясь говорить спокойно.
Гарри пожал плечами и секундой позже Дин упал на пол, когда магически силки выпустили его. Тряхнув головой, тот мгновенно оказался на ногах, выхватив волшебную палочку.
— Ты ответишь! — прошипел он. — Дифф...
— Стой! — перед ним встала Гермиона, заслоняя собой Гарри. — Подожди!
— Уйди, Грейнджер!
— Мы здесь не драться должны, а решить, что нам делать! — попыталась вразумить его та и чуть обернулась к остальным сокурсникам, которые смотрели то на Поттера, то на Томаса, не зная, что предпринять. Сам Поттер так и сидел на месте, не проявляя никаких признаков обеспокоенности сложившейся ситуацией и наблюдая за происходящим с отстранённым безразличием.
— Гарри, — Гермиона обратила на него горящие подозрительной решимостью глаза, — ты утверждаешь, что тебе по силам освоить программу курса, чтобы сдать СОВ и преуспеть в ЗОТИ?
— Вполне, — не особо задумываясь о том, куда она клонит, ответил тот.
— Отлично, — на ее губах появилась жесткая, уверенная улыбка. — Раз ты действительно так уверен в себе и своих силах, то почему бы тебе не научить нас тому, что ты знаешь?
— Что?!
Поттер не был до конца уверен, кто это сказал — он или группа ошеломленных гриффиндорцев. Пожалуй, это был коллективный вопль, в котором его собственный шок просто утонул, смешавшись с хором пораженных голосов.

* * *
Гарри не мог бы припомнить случая, чтобы его лучший друг так хохотал. Он пересказал ему разговор с гриффиндорцами ещё на подходе к Большому залу и с тех пор тот всё не мог успокоиться, продолжая смеяться, хотя оба уже сели завтракать. Некоторые слизеринцы за столом неодобрительно на него косились, но никто не решался открыто делать замечание веселящемуся старосте.
— И что ты ответил? — отсмеявшись, спросил Том.
Гарри, который все это время мрачно наблюдал за другом, пожал плечами.
— Что мне это неинтересно.
— Мерлин, — выдохнул Арчер и зашелся в новом приступе смеха, — я так это и вижу! «Гарри, будь нашим учителем!», — явно пародируя Гермиону, сказал он. — «Не интересует». «Но, Гарри...» «Нет, спасибо»... Только ты, Гарри, — выдавил он сквозь смех, — только ты мог в такое влипнуть.
— Спасибо за помощь и понимание, Том, — язвительно проворчал Поттер. — Я очень ценю это.
Арчер только покачал головой, продолжая тихо посмеиваться.
— Что за повод для веселья с утра пораньше? — напротив них уселся Забини.
— О, ничего особенного, — отмахнулся Арчер, принимая степенный вид. — Мы с Гарри просто обсуждаем, какой бы из него вышел профессор ЗОТИ.
— И какой же? — подсаживаясь к Блэйзу, поинтересовался Малфой.
— Очень, хм, незаинтересованный, — Арчер снова насмешливо фыркнул.
— Не понял, где шутка, — расстроенно признался Забини, поворачиваясь к Драко. — Ты понял?
— Чувство юмора Тома может понять только Том, — глумливо прокомментировал Гарри.
Разговор прервался, когда в Большой зал влетели почтовые совы. Радуясь, что тема закрыта, Гарри наблюдал за птицами, надеясь получить весточку от Сириуса или Ремуса. Том рядом с ним ловко подхватил предназначающийся ему номер «Ежедневного пророка» и раскрыл журнал, как и многие другие ребята. Со всех сторон слышался шорох страниц, и по мере того, как все больше людей разворачивали свои номера «Пророка», шум голосов и смех постепенно стихали. Гарри знал, что это означает. По залу расползалась тяжелая, удушливая тишина. Он поднял голову, вопросительно глядя на сидящего напротив Блэйза. Тот медленно, почти нехотя встретился с ним взглядом.
— Что пишут? — тускло поинтересовался Гарри.
— Этой ночью из Азкабана сбежали Пожиратели смерти, — ответил за друга Малфой.
— Ну вот и началось, — констатировал Том, обводя сокурсников долгим взглядом. — Всем счастливого Хэллоуина.
Гарри не мог понять, чего больше в его голосе: тревоги или предвкушения.

_____________

С того дня, как стало известно о побеге Пожирателей смерти из Азкабана, обстановка в магическом мире изменилась. Люди были напуганы и взволнованы, и эта тревога ощущалась даже в стенах Хогвартса. Невилл ходил как в воду опущенный, зная, что женщина, по вине которой он потерял обоих родителей, на свободе. Большинство старшекурсников Гриффиндора выглядели так, словно каждое мгновение ждали нападения на Хогвартс, и воинственно поглядывали на слизеринцев. Некоторых представителей змеиного факультета новости, напротив, воодушевили, хотя даже среди них были те, кто казался встревоженными.
Министр Фадж дал интервью, заверяя население магической Британии, что у Министерства всё под контролем, и на поимку беглецов брошены все силы Аврората. Некоторые, должно быть, действительно верили в это, и все же игнорировать массовый побег опасных преступников было сложно. Ведь кто-то этот побег организовал, а это определенно должен был быть далеко не заурядный маг, и главное, он явно действовал не один. Разговоры и теории ходили разные: от возвращения Волдеморта до появления нового Тёмного Лорда. И, конечно, несмотря на слова министра, в безопасности себя больше никто не чувствовал.
По школе поползли разговоры, что грядет новая война. Студенты едва ли не каждый день отправляли родителям письма, чтобы убедиться, что с их семьями всё в порядке, и пытаясь выяснить, что происходит вне школы.
Амбридж всем своим авторитетом старалась искоренить нежелательные пересуды и волнения и в итоге, руководствуясь малопонятными мотивами, запретила любые кружки и собрания студентов. Теперь собираться в какие-либо группы по интересам ученики могли только с позволения генерального инспектора, что мало кого остановило, и вечерами в гостиных общежитий проходили бесконечные дебаты о том, что же всё-таки происходит.
Гарри до всего этого безумия в Хогвартсе дела не было. И все же, в нём отчего-то взыграл дух противоречия, навеянный всеобщими настроениями, и он в очередной раз поцапался с Амбридж на уроке, заявив, что если бы министра действительно так беспокоила безопасность волшебного сообщества, он бы не занимался идиотизмом вроде отмены школьных кружков, а усилил охрану в Азкабане. Подобное заявление дало ему некоторое уважение в рядах гриффиндорцев, вызвало молчаливое негодование слизеринцев и стало причиной ещё недели отработок у Амбридж в компании кровавого пера.
На третий день отработок шрамы на руке Гарри перестали заживать, а все запасы заживляющей мази подошли к концу ещё во время прошлых отработок. Теперь Поттер был снова вынужден скрывать порезы маскирующими чарами. Но долго так продолжаться не могло. Прятать их бесконечно он не мог, а значит, следовало обратиться за лекарством к одной из двух целительниц, пока чертовы строчки не врезались в его кожу на всю жизнь уродливыми шрамами. Решив выбрать меньшее из двух зол, вечером в среду Гарри постучался в кабинет профессора целительства и, не дожидаясь разрешения войти, осторожно приоткрыл дверь, заглянув внутрь.
Эрмелинда стояла возле книжных полок в дальнем конце кабинета, изучая какие-то бумаги, и когда Поттер осторожно окликнул её, едва не подскочила от неожиданности, выронив записи, и те рассыпались по полу. Заметив в дверях своего ученика, Герхард сердито поджала губы, в её голубых глазах вспыхнула злость.
— Поттер, — процедила она, взмахом руки призывая бумаги обратно, — вас что, стучать не учили?
Удивленный столь нехарактерному поведению обычно очень сдержанной целительницы Гарри недоуменно моргнул.
— Простите, мэм, но я стучал, — он помедлил. — Я могу зайти?
Она мгновение смотрела на него со смесью раздражения и досады, словно определяясь, стоит ли впускать.
— Проходите, — наконец решила она, и когда тот переступил порог кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь, холодно поинтересовалась: — Что вам нужно?
Гарри нахмурился, начиная сомневаться в своём решении прийти к ней этим вечером. Профессор явно была чем-то расстроена или встревожена, может быть, не стоило беспокоить её?
— Я... ну... я могу потом зайти, если вы заняты, мэм, — нерешительно пробормотал он.
— Не несите чепухи, Поттер, — резко бросила она, убирая бумаги на полку и возвращаясь к своему столу, который был завален книгами. — Либо объясните, зачем пришли, либо не тратьте моё время невнятным бормотанием.
Гарри моргнул, невольно отмечая, что в таком настроении Эрмелинда Герхард удивительно напоминает его профессора зельеварения. С ней определенно что-то было не так.
— Я, хм, видите ли, я бы хотел узнать, нет ли у вас заживляющей мази? — он все-таки решился озвучить свою просьбу.
Эрмелинда, которая резкими, нервными движениями закрывала и собирала в стопку книги на своем столе, замерла и подняла голову, обратив на своего ученика жёсткий взгляд.
— А в лазарет вы зайти не додумались?
— Ну я подумал сначала спросить у вас, мэм...
— Поттер, я похожа на медпункт?! — раздраженно поинтересовалась Герхард. — Обязательно бегать ко мне из-за каждой мелочи?
— Ну вы вроде как мой врач...
— Я занимаюсь исключительно проблемами с вашей магией, Поттер, — отрезала она. — По всем остальным медицинским вопросам будьте любезны обращаться к Поппи Помфри.
Гарри обиженно дернулся. Раньше Эрмелинда никогда не вела себя так грубо и холодно. По крайней мере с ним.
— Простите, мэм, вы правы, — пробормотал он. — Извините за беспокойство.
Он развернулся, направившись к двери. У самого порога его догнал её усталый голос.
— Мистер Поттер...
Он обернулся.
— Сядьте, — она указала на гостевой стул напротив своего стола.
Гарри мгновение колебался, но все же сделал, как она сказала. Эрмелинда тем временем привела поверхность своего стола в относительный порядок и медленно выдохнула, откинув со лба русую прядь волос, выбившуюся из прически.
— Я слишком резко с вами разговаривала, — куда спокойнее сказала она. — Вы этого не заслужили. Приношу свои извинения.
— Ничего страшного, мэм, мне не стоило отрывать вас от дел и, наверное, действительно следовало просто обратиться к мадам Помфри. А у вас, э-э-э, — он замешкался, но всё же договорил, — у вас всё в порядке?
— Да. Благодарю, — отрезала она, её взгляд стал жестче, словно она с трудом сдерживалась, чтобы вновь не выйти из себя. — Что с вами случилось?
— Я, хм, порезался, — нехотя выдавил Гарри. — Но не хотел идти к мадам Помфри, а то она из-за любой царапины поднимает жуткий шум.
Эрмелинда несколько секунд в полном молчании смотрела ему в глаза.
— Где?
— Что?
— Где вы порезались? — её цепкий взгляд скользнул по его рукам, шее и лицу.
— Эм, ну, — Гарри вдруг вспомнилось, что на дуэли с Арчером пару дней назад его плечо не сильно задело режущим проклятием. — На плече.
— Покажите.
Гарри покраснел, не собираясь перед ней раздеваться.
— Это не очень серьезный порез, просто саднит, — торопливо заверил он.
— Поттер, — процедила Эрмелинда, все-таки теряя терпение, — я не собираюсь весь вечер вас уговаривать. Вы либо покажете порез, либо я отправлю вас в лазарет в принудительном порядке.
— Хорошо-хорошо, — проворчал он, стянув мантию и расстегивая рубашку.
— Что ж, — спустя пару минут пристального осмотра, заключила Эрмелинда, — порез действительно несерьезный, но мне хотелось бы знать, как вы его получили.
— О, это просто тренировочная дуэль, — поспешно объяснил Гарри, застегивая рубашку, — ничего такого.
Эрмелинда недоверчиво изогнула бровь.
— Тренировочная дуэль, на которой кто-то применил против вас режущее проклятье? — сухо уточнила она.
— Мы немного, хм, увлеклись, — Поттер смущенно запустил пальцы в волосы, не хватало ещё Тома к этому приплести.
— Если кто-то напал на вас...
— Нет-нет, мэм! Честное слово, это всего лишь дружеский поединок!
— В этом случае, вам следует вспомнить, что использование столь опасных чар позволяется только в присутствии преподавателя. Дружеская или нет, подобные дуэли опасны, и если я узнаю, что вы снова рискуете своим здоровьем и здоровьем кого-то из учеников, устраивая подобные поединки, я сообщу об этом вашему декану.
— Обещаю, этого больше не повторится! — поклялся Гарри.
— Хорошо.
Профессор Герхард отошла к шкафчику, где хранились целебные настойки и мази, открыв стеклянные дверцы, она сняла с полки флакон с зельем.
— Берите, — она поставила флакон на стол перед Гарри. — Нанесите мазь перед сном. Через пару дней и следа не останется.
— Спасибо! — Поттер торопливо убрал мазь в сумку и поднялся на ноги. — Простите, что отнял у вас столько времени.
Эрмелинда в ответ только махнула рукой, давая понять, что он свободен, и Гарри торопливо ретировался, подумав про себя, что надо бы заказать ингредиенты для заживляющего зелья и приговорить мазь самостоятельно, потому что отговорки про дуэли, похоже, больше не пройдут.
«И всё же, — выходя в коридор, размышлял он, — почему профессор Герхард так странно себя ведет?»
Он достаточно долго общался с Эрмелиндой, чтобы заметить, что с ней что-то не так. Обычно её сложно было выбить из колеи, она всегда была собранной и сдержанной, так что же такого могло с ней произойти, что она сама не своя?
«С другой стороны, мне, наверное, повезло, что голова у неё занята чем-то другим, — решил Гарри. — Иначе она сразу бы заподозрила, что я не совсем честен».
И всё-таки интересно, почему она такая нервная?
Возможно, дело в инспекциях Амбридж? Может быть, она волнуется из-за того, что в школе установлен такой контроль? Хотя с чего бы ей переживать? Эрмелинда отличный профессор, к тому же она никак не связана ни с Дамблдором, ни с его Орденом, так что ей нечего опасаться увольнения.
«Если только Амбридж не узнала, что Эрмелинда является моим лечащим врачом, — мрачно подумал Гарри. — Потому что все, что связано со мной, у нашего генерального инспектора вызывает нездоровый интерес и закономерный негатив. Не стоит ли сказать об этом профессору Снейпу? Возможно, он сможет как-то помочь Эрмелинде?»
Гарри вздохнул, отвлеченно потерев большим пальцем скрытые маскировочными чарами шрамы на тыльной стороне ладони. Одно он знал наверняка — больше обращаться за помощью к профессору Герхард нельзя. Потому что если Амбридж решит, что Гарри слишком уж часто заходит к профессору целительства вне учебного времени, она её просто изведет или вообще уволит. Гарри не мог так подставить Эрмелинду.

* * *
С самого утра не переставая шел снег. Холодные ветра сковали землю морозом, и вся территория школы укрылась белым покрывалом, из-под которого теперь выглядывали лишь пожухшие стебли сухой травы. Урок по уходу за магическими существами, который, в отсутствии Хагрида, вела профессор Граббли-Дерг, подошел к концу, и Гарри в компании Драко и Блэйза направлялся к замку на обед, старательно не замечая преследующую их Гермиону. На лице гриффиндорской отличницы при этом была написана такая мрачная решимость, что Поттер искренне боялся оставаться с ней наедине, и надеялся только на то, что она не отважится окликнуть его, пока рядом другие слизеринцы. Как выяснилось, он сильно заблуждался на её счет.
— Гарри!
Он едва не завыл от досады.
«Ну вот почему у гриффиндорцев главное качество — смелость, а не здравый смысл или чувство такта?»
Отвечать ему не пришлось, потому что Малфой будто того и ждал.
— Что тебе нужно, Грейнджер? — круто разворачиваясь на каблуках, презрительно осведомился он. — В Поттера влюбилась?
Гермиона остановилась в нескольких шагах от них, бросив на Драко ледяной взгляд:
— Ты сменил имя, Малфой?
— Нет, — он на миг растерялся.
— Тогда с какой стати ты откликаешься, когда зовут не тебя? — уточнила она. — Иди, куда шел.
— А ты мне не указывай, грязно...
— Драко, — «ласково» вклинился в перебранку Гарри, — что я говорил тебе насчет этого обращения?
Малфой мрачно покосился на сокурсника.
— Что Поттер тебе рот зашьет, если ещё раз услышит Запретное Слово, — услужливо напомнил Блэйз, улыбаясь от уха до уха. — Слушай, Гарри, а половина слова считается? Хочу посмотреть, как Драко будет выглядеть с зашитым ртом.
— Паршиво он будет выглядеть, — без тени улыбки проинформировал Поттер, упрямо не встречаясь взглядом с Гермионой.
— Гарри, мне нужно с тобой поговорить, — игнорируя слизеринский обмен колкостями, сказала Грейнджер.
Он бросил на неё угрюмый взгляд.
— Я спешу.
— Куда? На обед? — она изогнула брови. — Серьёзно, Гарри? Может, хватит от меня убегать?
— Я не убегаю.
— Ну да, конечно, — Гермиона фыркнула и обратила колючий взгляд на парочку притихших слизеринцев, которые продолжали топтаться рядом, жадно внимая каждому слову. — Вы что-то хотели?
— Да, — тут же процедил Драко. — Чтобы ты избавила нас от своего общества.
Враждебный тон и содержание впечатления на Грейнджер не произвели.
— Так я вас и не задерживаю.
— Ты забываешься, Грейнджер, — зашипел Драко. — Не смей так разговаривать со мной.
— А то что? — она вскинула голову. — Папочке жаловаться побежишь?
Забини прыснул и не слишком-то тихо прошептал, обращаясь к Гарри:
— Самое время для знаменитого цитатника Драко, который начинается со слов: «Мой отец всегда говорит...»
— Заткнись, Блэйз, — невольно краснея, рявкнул Малфой, который, похоже, и правда собирался сказать нечто, начинающееся именно с этой фразы.
Гарри покосился на мрачную Гермиону, потом на сердитого Драко и, наконец, на развеселого Блэйза. Похоже, если он так и будет молчать, Грейнджер не отстанет и придется потратить всё обеденное время, слушая её ругань с Малфоем и дурацкие каламбуры Забини.
— Ладно, — вмешиваясь в перепалку, вздохнул он. — Давай поговорим, — Поттер взглянул на однокурсников: — Идите, я вас догоню.
— Предпочитаешь общество гриффиндорцев? — тут же ощетинился Драко.
— Предпочитаю не стоять на морозе, слушая глупые препирательства, — огрызнулся Гарри.
— Я так и думал, что ты с ними заодно, — со злостью выплюнул Малфой.
— Ой, Драко, ну ты такой ревнивый, — шутливо пожурил друга Блэйз, приобнимая того за плечи и увлекая за собой к зданию школы. — Идём, вдруг у них любовь, а мы тут всю романтику портим. Идем-идем, расскажем лучше Дафне, что ей пора перекраситься в шатенку и накрутить локоны, а то не ровен час, кавалера уведут.
Они уходили всё дальше, Поттер, провожая их взглядом, только головой покачал.
— Идиоты...
— Гарри, — он обернулся, встречаясь взглядом с Гермионой. — Нам надо поговорить.
Он вздохнул.
— Это я уже понял. Только не понял о чем.
— Ты прекрасно всё понял, раз так резво от меня убегал.
— Если об этом, то мой ответ всё ещё в силе, — он развернулся, шагая в сторону замка, Гермиона торопливо последовала за ним.
— Но если бы ты только выслушал...
— Я уже один раз выслушал, спасибо большое, — холодно перебил он. — Я не собираюсь никого ничему учить.
— Почему нет? Ты талантливый маг! Разве плохо поделиться своими знаниями с другими?
— Тебе надо, ты и делись, — Поттер веско взглянул на собеседницу. — Можно подумать, я во всей школе один такой любитель книжки полезные читать.
— Я пыталась! — она всплеснула руками. — Но они не слушают меня! Ты же, напротив, прекрасно умеешь привлечь к себе внимание и заставить людей делать то, что тебе нужно!
— Ты меня с кем-то спутала, — сухо сообщил Гарри, ускоряя шаг и рискуя поскользнуться на заснеженной тропинке. — Я никого ничего делать не заставляю.
— Не прибедняйся. Я видела ваши тренировки по квиддичу!
На этих словах Поттер всё-таки поскользнулся и, восстановив равновесие, остановился, удивленно взглянув на собеседницу.
— И что с того?
— Вся команда смотрит на тебя, будто ты им заклятый враг, но, тем не менее, тебе удается поддерживать железную дисциплину. Не это ли качества лидера? — Гермиона победно усмехнулась, заметив, как лицо друга удивленно вытянулось.
— Эти чудеса творит значок капитана команды и авторитет нашего декана, а не мои выдающиеся лидерские качества, — проинформировал её Поттер. — Не обманывай себя.
Он снова направился к школе, но Гермиона обогнав его, встала на пути и преградила дорогу, вынуждая остановиться.
— Но это же важно! — она попыталась зайти с другой стороны. — Мы стоим на пороге войны и нас лишили права и возможности научиться защищать себя! Почему же ты не хочешь помочь тем, кто в этом нуждается?
Гарри понял, что начал злиться.
— С какой стати, скажи на милость, я должен кому-то помогать? — выпалил он. — Какая мне от этого выгода?
— Выгода?! — поразилась Грейнджер. — Ты вообще себя слышишь, Гарри? Говоришь, как слизеринец.
— Вот так новость! — он фыркнул. — Открыть тебе тайну? Я и есть слизеринец.
— И не нужно язвить, — Гермиона упрямо скрестила на груди руки. — Ты не хуже меня понимаешь, что всем нам придется сражаться. Так помоги другим!
— Да с какой радости?! — теряя терпение, рявкнул Гарри. — Всё, что я знаю, я узнал сам! У меня на это четыре с лишним года ушло! Я перерыл кучу книг, тренировался, оттачивал навыки, посвящал этому всё свободное время. Так объясни мне, будь добра, зачем я буду делиться своими знаниями с теми, кто за те же четыре года даже не задумался ни разу о том, чтобы почитать что-то помимо школьной программы? Зачем мне тратить своё время на кучку ленивых раздолбаев?
— Этим «ленивым раздолбаям» грозит опасность, — сумрачно напомнила Гермиона.
— Отлично! А мне-то что за горе? — он попытался её обойти, но она снова его остановила.
— Ты что, даже не хочешь понять, что помогая этим людям, ты помогаешь себе? — устало спросила Грейнджер. — Они ведь могут стать твоими союзниками... твоими друзьями.
— Как выяснилось, такие друзья, вмиг могут стать врагами, стоит выйти очередной бредовой статье в «Пророке», — глухо произнес Поттер. — Те, кто улыбались тебе сегодня, завтра набросятся на тебя с нелепыми обвинениями, потому что ты всего лишь умеешь говорить со змеями. Видишь ли в чем дело, Гермиона, одно лишнее слово, один случай в Кубком Огня, одна заметка в газете — и из всеобщего любимца ты превращаешься в изгоя и сумасшедшего. Так скажи, на кой чёрт мне такие друзья? И самое главное, зачем мне отдавать в руки этим людям оружие, которое они могут потом направить против меня? Если они хотят научиться самозащите, пусть делают это самостоятельно.
Несколько мгновений Грейнджер с грустью и разочарованием вглядывалась в его глаза.
— Правду говорят, что Слизерин превращает людей в эгоистов и параноиков, — качая головой, заключила она.
— Ты не права, Гермиона, — ответил Гарри. — Я всегда был эгоистом и параноиком, но ты отчего-то упрямо продолжала наделять меня качествами, которыми я не обладаю и никогда не обладал.
— Ты был благородным...
— Ошибаешься, — он отвернулся.
— Ты помогал людям, — наставила она.
На этих словах Гарри едва не рассмеялся.
— Кому я помогал, Гермиона? Назови хоть одного человека!
— Джинни!
— Да она просто подвернулась под руку, когда я пытался вытащить Тома. Вот и всё! — он досадливо и раздраженно скривился. — Меня всегда волновала безопасность только одного человека. И только ради него я готов был рискнуть чем угодно. И этот человек Том! Больше в своей жизни я не помог никому! Я не герой и не нужно заставлять меня им становиться.
— Ты помог мне, — тихо сказала Гермиона.
— Чем? — удивленно осведомился Поттер.
— Ты помог, став моим другом. Помог, поддерживая меня. Защищая от одиночества.
— Мне просто было с тобой интересно, — Гарри помрачнел. — Я не делал этого для тебя.
— Ты помог Виви, когда того после поимки ожидала печальная судьба, — не отступала Грейнджер.
— Это вышло случайно.
— Помог Сириусу.
— Да, чтобы избавиться от опекунства Дурслей, — он поморщился. — И то больше помогал не я, а Снейп, Ремус и Дамблдор.
— Ты вступался за Невилла, когда его задирали слизеринцы, — упрямо настаивала Гермиона.
— Я просто его жалел, — Гарри вздохнул.
— Ты...
— Да пойми же, я в жизни ничего хорошего и самоотверженного не делал! — почти в отчаянии воскликнул он. — Я не хороший человек! Не гриффиндорец! Ты так веришь в то, что я всех спасу и всем помогу, но понимаешь ли ты, что это я... что из-за меня... — он вдруг понял, что ему не хватает воздуха, будто на его горле сжались невидимые пальцы. — Это же я... я... — он отчаянно хватал ртом воздух, пытаясь вдохнуть полной грудью, чувствуя, как виски стиснул обруч тупой, ноющей боли, а перед глазами поплыли чёрные круги. — Это я ви-виноват, что те-теперь все...
Он замолчал и со стоном сжал голову руками, задыхаясь от боли. В памяти заскользили смутные, обрывочные образы: пылающий алым огнём рунический круг, вой магического шторма, залитый кровью пол, алые глаза, в которых полыхает бесконечная, всепоглощающая ненависть, и насмешливый шепот, эхом разносящийся по тёмному залу: «...Знает ли Дамблдор, что взял под свое заботливое крылышко волшебника куда страшнее Волдеморта?»
Словно издалека, он услышал испуганный голос Гермионы:
— ...ри! Гарри! Что с тобой?! Гарри?!
Он распахнул глаза, почти в ужасе глядя в побледневшее лицо подруги. Видения исчезли, скрываясь за серой пеленой забвения и оставляя после себя лишь холод и мигрень. Гарри прижал ладонь ко лбу, чувствуя, как пульсирует болью шрам, и пытаясь вспомнить, что он собирался сказать.
— Гарри? — снова позвала его Гермиона, осторожно взяв его за запястье и отводя руку от лица, Поттер потерянно взглянул в её горящие тревогой карие глаза.
— Я не умею спасать, — хрипло сказал он. — Я умею только разрушать. Извини, но я не стану помогать тебе. Я не могу... и не хочу.
Высвободив руку из ее пальцев, Гарри развернулся на каблуках и побрел к школе. На этот раз Гермиона не стала ни останавливать его, ни окликать, лишь провожала растерянным и обеспокоенным взглядом, стоя посреди школьного двора.

* * *
— Эрмелинда Герхард странно себя ведет, — с порога завил Снейп, без стука врываясь в кабинет Дамблдора.
Директор Хогвартса, которого тот застал за изучением каких-то свитков, поднял голову и невозмутимо улыбнулся.
— Проходи, Северус, присаживайся. Чаю?
Снейп сел в гостевое кресло и продолжил развивать начатую мысль.
— Вы вообще обращаете внимание на то, что творится у вас под носом? — не особо беспокоясь о том, с кем разговаривает, возмутился он. — Эта женщина явно что-то замышляет!
— Откуда такие мысли, Северус? — смирившись с тем, что спокойно поработать ему не дадут, Альбус отодвинул в сторону свои бумаги и положил руки на стол, сцепив пальцы замком.
— С того дня, как из Азкабана сбежали Пожиратели, её поведение изменилось, — проинформировал он.
— Вот как? — обеспокоенным или хотя бы заинтересованным Дамблдор при этом не выглядел. — И в чем же это выражается?
Снейп едва не зарычал от досады.
— Герхард работает в Хогвартсе уже год, — холодно напомнил он, — и я ни за что не поверю, что за всё это время вы не удосужились узнать, что она из себя представляет. Но раз уж вам так хочется изображать неведение, позвольте пояснить. Уровень эмоциональности этой женщины может посоперничать с камнем. Даже если бы на эту чёртову школу упал метеорит, Эрмелинда Герхард и бровью бы не повела...
— Ты преувеличиваешь...
— ...но в последнее время она растеряла всё свое хладнокровие и едва не вздрагивает от каждого шороха. Она стала вспыльчивой и нервной, разве это не странно?
— Как я погляжу, ты весьма пристально наблюдаешь за профессором Герхард, раз замечаешь столько нюансов в её поведении, — чуть улыбнулся Дамблдор.
— Ну естественно, — Снейп нахохлился. — Не будем забывать, что именно её родственник пару лет назад чуть не угробил Поттера.
— Это была варна.
— А может и нет, — упрямо нахмурился декан Слизерина. — Наверняка никто сказать не может. Я все ещё считаю, что этой женщине не место в Хогвартсе.
Директор вздохнул.
— Я услышал твоё мнение и в те несколько прошлых раз, когда ты его высказал, — напомнил директор. — И все же убежден, что ты зря беспокоишься. Профессор Герхард не опасна.
— Вам напомнить о её диких экспериментах? — сухо поинтересовался Северус. — Что если она вздумает испробовать своё варево на Поттере? Посмотрю я на вас, когда от мальчишки после этого одни шнурки останутся.
Альбус тихонько рассмеялся.
— Не драматизируй, Северус, — он чуть посерьезнел. — Лучше скажи мне, слышно ли что-нибудь от Волдеморта?
Снейп скривился.
— Если бы он меня вызвал, я бы сообщил вам, — уязвленно заметил он.
— Я в тебе не сомневаюсь, Северус, — заверил его директор. — Но не находишь ли ты странным, что за все это время Тёмный Лорд так ни разу и не призвал тебя?
— Полагаю, он пока не нуждается в моих услугах, — нехотя пробормотал Снейп.
Ему и самому это затишье не нравилось. Больше всего его пугала мысль, что Волдеморт мог каким-то образом узнать, что он предатель. Каждое мгновение Снейп ждал вызова и разоблачения, после которого все последние четырнадцать лет бесконечного ожидания и страха потеряют всякий смысл.
— Это беспокоит меня, — тем временем сказал Дамблдор. — Даже если Волдеморт не планировал посвящать тебя в план побега, он должен был обратиться к тебе за восстанавливающими зельями для освобожденных Пожирателей, чтобы быстро поставить их на ноги. И если он до сих пор не сделал этого, то...
— Он нашел другого мастера зелий, — закончил за директора Снейп.
— Но в Англии нет мастеров твоего уровня.
— Значит, он нашёл кого-то похуже, — стараясь не паниковать раньше времени, предположил Снейп.
— Либо нашел кого-то не из Англии, — задумчиво пробормотал Дамблдор и, отвернувшись к окну, ненадолго замолчал, потерявшись в каких-то своих мыслях.
Снейп развивать тему тоже не спешил. Мысль о том, что Волдеморт каким-то образом смог привлечь некого талантливого мастера зелий из другой страны, сильно его нервировала. Не зная, кто именно готовит зелья для Тёмного Лорда, сложно было предугадать, чего ожидать, и насколько этот человек опасен.
— Может это быть Слизнорт? — предположил Северус и сам же поморщился от этой идеи.
— Нет-нет, — директор качнул головой. — Гораций не настолько хорош в зельеварении, чтобы привлечь внимание Волдеморта.
— Но если Тёмный Лорд больше не доверяет мне, то...
— Я уверен, это кто-то другой, — сказал Альбус, задумчиво пригладив серебристую бороду. — Кто-то определённо, хм, выдающийся, — он, наконец, повернул голову, взглянув на Снейпа. — В любом случае, — мягко улыбнулся он, — мы так или иначе об этом узнаем. Волдеморт не может долго держать тебя в стороне, и нам нужно хорошенько подготовить твой доклад для него. Даже если он нашел ещё одного мастера зелий, это не отменяет того факта, что он считает тебя своим шпионом.
— Только надолго ли? — сумрачно проворчал Северус.
— Не стоит изводить себя раньше времени, — успокаивающе улыбнулся Дамблдор.
Снейп вздохнул. Что ж, похоже, директор больше не собирается развивать эту тему. Увы, всеобъемлющее спокойствие начальника Северусу не передалось.
— Насчет Эрмелинды Герхард...
— Оставь, Северус, — Дамблдор поднял руку, призывая его к молчанию. — Уверен, она просто обеспокоена происходящем в волшебном мире.
— Альбус, — Снейп вздохнул, — мы говорим о женщине, которая до этой весны даже не знала, что означает клеймо Тёмного Лорда на моей руке. И вы думаете, её может обеспокоить побег Пожирателей, если она якобы даже до конца не понимает, с чем это связано? Неужели вы не видите, что с ней что-то не так.
— Северус, мне думается, ты чересчур эмоционально реагируешь, — беззаботно отозвался Дамблдор. — Она всего лишь напугана.
Декан Слизерина сощурился, пристально разглядывая собеседника.
— Что вам известно? — с подозрением осведомился он.
— Мне? — директор будто удивился. — Совершенно ничего, уверяю тебя.
— Альбус... — предупреждающе начал Снейп, но тот перебил его, продолжая сиять раздражающе благодушной улыбкой.
— Я совершенно уверен, Северус, что беспокоиться не о чем, а миссис Герхард к происходящему никак не причастна. Я бы советовал тебе провести в её компании побольше времени, быть может, тогда ты поймешь, что в ней нет ничего подозрительного.
— Пожалуй, я так и поступлю, — с угрозой процедил Снейп.
Дамблдор погрустнел.
— Когда я говорил о том, что тебе следует проводить с ней больше времени, я не имел в виду «следить за ней».
— Но идею вы подали хорошую, — Снейп поднялся на ноги. — Помяните моё слово, Альбус, с этой женщиной у нас ещё будут проблемы.
Директор Хогвартса в ответ только тоскливо вздохнул.
— Порой, Северус, стоит больше доверять людям, — упрекнул он.
— Не таким, как она, — презрительно бросил Снейп, покидая кабинет своего начальника.
Дамблдор некоторое время задумчиво рассматривал закрывшуюся дверь, после чего обернулся к Фоуксу, который, не мигая, наблюдал за ним со своей жердочки.
— Как думаешь, старый друг, как скоро наш бедный Северус осознает настоящую причину своей враждебности к госпоже Герхард?
Фоукс на это только задумчиво склонил голову набок и насмешливо щелкнул клювом.
— Да-да, — со смешком кивнул директор. — Порой мы слишком упрямы, чтобы увидеть истину.

* * *
— Слушай, Арчер, — угрюмо окликнул старосту Грэхем, нагнав того в коридоре, — что мы будем делать с собраниями клуба?
Том скосил глаза на Монтегю и чуть замедлил шаг.
— А что с ними не так? — скучающе уточнил он.
— В воскресенье у нас встреча, но если ты вдруг забыл, то все собрания запрещены нашим новым генеральным инспектором, — недовольно проворчал Грэхем.
— Ах это, — Арчер едва заметно улыбнулся, отворачиваясь от однокурсника, — собрание состоится.
— Но если нас поймают...
— Нас никто не будет ловить, — он фыркнул. — Я поговорю с Амбридж.
— Ты поговоришь? — с издёвкой переспросил Грэхем. — И что, по-твоему, она так просто разрешит тебе проводить собрания?
— А почему бы и нет? — делано удивился Том.
— Не будь таким самоуверенным, Арчер, — помрачнел Монтегю. — Так просто тебе её не уговорить. К тому же ты лучший друг Поттера, а всё, что связано с Поттером, вызывает у Амбридж подозрения.
— Не переживай, Грэхем, — иронично пропел Том. — Она не сможет мне отказать, — на губах его заиграла многозначительная усмешка. — Ты же знаешь, каким убедительным я могу быть.
Монтегю бросил на старосту нервный взгляд. Умом он понимал, что тот не так глуп, чтобы угрожать представителю Министерства, но вспыхнувшая в тёмных глазах сокурсника угроза вызывала нехорошие опасения.
— Арчер, — осторожно произнёс он, — ты же понимаешь, что нападать на неё — плохая идея.
— Грэхем, а кто говорит о нападении? — негромко протянул Том, останавливаясь возле входа в слизеринское общежитие, и повернул голову к собеседнику. — Как я говорил, существует масса способов убедить человека сделать то, что нужно тебе, и грубая сила — это самый последний аргумент, к которому следует прибегать, — он произнёс пароль, открывающий вход в гостиную, и бросил насмешливый взгляд на Монтегю. — Можешь не беспокоиться, мадам Амбридж не создаст нам проблем.
Больше Грэхем этот вопрос не поднимал и лишь искренне надеялся, что Арчер и правда настолько хорош, насколько кажется.

* * *
Гермиона натянул бордовые перчатки и потерла ладони друг о друга, грея замерзающие руки.
— Ты был неправ, — с укором сказала она, искоса глянув на своего спутника.
— Вот как? — Том неторопливо прогуливался рядом с ней, заложив руки за спину и отстранённо разглядывая заснеженную улочку Хогсмида. — И почему же ты так решила?
— Ты сказал, что он согласится, если я проявлю больше настойчивости, — Грейнджер досадливо скривилась. — Но вместо этого Гарри только твердит, что не хочет никого учить и всё больше от меня отдаляется.
— А я никогда и не говорил, что всё будет так просто, — насмешливо заметил Арчер, — я лишь сказал, что стоит проявить немного терпения и упорства.
— Я пыталась! — Гермиона обернулась к нему. — Но в последний раз он вообще повел себя так странно, что я даже испугалась.
Арчер, который отвечал больше по инерции, не сильно интересуясь содержанием беседы, вдруг с преувеличенным интересом посмотрел на девушку.
— Что значит «странно»?
— Не знаю, как объяснить, — призналась она, качнув головой, — но ему как будто стало больно...
— Больно? — теперь Том казался обеспокоенным.
— Ну, или... — она вздохнула, — не знаю, он будто начал задыхаться, а потом забормотал что-то о том, что он во всем виноват и что никого не может спасти. Не понимаю, в чем дело.
— И правда, странно, — протянул Том, вновь обращая внимание на окружающий их пейзаж, мимолетная тревога в его глазах исчезла, словно её и не было.
— Может быть, ты всё же попробуешь уговорить его, ведь это была твоя идея — предложить Гарри учить нас, — с затаённой надеждой попросила Гермиона. — Он всегда прислушивается к твоему мнению.
— Не в этот раз, — Арчер едва заметно скривился.
— Почему?
— Думаю, дело в том, что ему сейчас кажется, будто на него все давят, — он бросил на Грейнджер задумчивый взгляд. — По крайней мере, мне он недавно нечто похожее заявил.
— Да? — брови Гермионы удивленно изогнулись. — И что он тебе сказал?
Том немного помолчал, словно сомневаясь, хочет ли рассказывать, но все же ответил:
— Что я слишком много времени стал проводить в компании слизеринцев и манипулирую им, пытаясь заставить принять какое-то решение, которое выгодно мне.
— Но это ведь не так, да?
— Ну конечно не так, — Арчер закатил глаза. — Зачем мне это? Я никогда им не манипулировал. Все решения, которые принимает Гарри, он принимает сам.
— Подожди, — Гермиона вдруг нахмурилась, замедляя шаг, — он что, думает, будто ты хочешь присоединиться к Волдеморту?
Том пожал плечами, отводя взгляд. Тема разговора определённо ему не нравилась, и это вызвало в душе Гермионы беспокойство. Что происходит между Гарри и Томом, раз сдержанный Арчер сейчас не способен скрыть своих чувств?
— Ну прямо он об этом не говорил, конечно, но, похоже, о чем-то подобном думает, — наконец признался Том. — Кажется, он мне не доверяет.
— Но... как он может?! — вспыхнула Гермиона. — Ты столько делаешь, чтобы уберечь его от слизеринцев, а он обвиняет тебя в том, что ты предатель?!
— Ну он не то чтобы обвиняет...
— Да сама мысль об этом возмутительна! — воскликнула Грейнджер. — Как он может считать тебя своим другом и при этом подозревать в таком отвратительном поступке?! Что с ним творится?!
— Гермиона, успокойся...
— Нет! — она схватила его за руку, вынуждая остановиться и посмотреть ей в глаза. — Том, так нельзя, — твердо произнесла Гермиона, не отрывая взгляда от его бледного лица. — Ты же борешься со всем практически в одиночку! Со стороны Гарри это страшный эгоизм так поступать! Зная, сколько ты для него делаешь...
— Он просто запутался, — попытался объяснить Арчер, но она на это лишь сердито поджала губы.
— Так распутай! Том, он не имеет права обвинять тебя в таком.
— Со временем он поймет, что ошибался, — сдержанно заверил тот.
— Да, но когда настанет это время?! — в глазах Грейнджер полыхало возмущение. — Он же практически бросил тебя один на один с этим дипломатическим кошмаром, в котором ты пытаешься разобраться, и вместо того, чтобы поддержать, он бросается такими ужасными обвинениями! — она на миг отвела глаза, закусив губу, и наконец тихо предложила: — Я поговорю с ним, хочешь?
— Не нужно, — Том мягко улыбнулся, нежно коснувшись кончиками пальцев её щеки, Гермиона подняла на него расстроенный взгляд.
— Но ты совсем один...
— Поверь мне, Гарри сейчас тоже непросто, — напомнил Том. — Дай ему время. Он сам всё поймет.
— Да, но пока до него будет доходить, что всё это ради него, ты останешься в одиночестве, — упрямо сказала она.
— Ну ты же от меня не отвернулась, — с легкой полуулыбкой заметил Арчер.
— Я ни за что не отвернусь от тебя, зная, как ты рискуешь, — прошептала Гермиона.
— Я ценю это, — он благодарно сжал её пальцы, Гермиона наконец перестала хмуриться и с легкой улыбкой посмотрела на него.
Вдруг, опомнившись, она едва ли не в панике огляделась по сторонам и попыталась отстраниться, но Арчер на это лишь сильнее сжал её руку, притягивая ближе к себе.
— Разве это безопасно, так открыто себя вести, когда мы здесь? — тихо уточнила она. — Нас могут увидеть...
— Пожалуй, именно сегодня мне на это плевать, — он с улыбкой смотрел на неё.
Гермиона почувствовала, как в груди бешено колотится сердце от его пристального взгляда. Она покачала головой, завороженно глядя на него.
— Ты ужасный эгоист.
— Конечно, — мурлыкнул он, наклоняясь к самому ее уху, — я же слизеринец.
От теплого дыхания на своей коже у Гермионы на миг голова пошла кругом, она чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза.
— Либо немедленно меня поцелуй, либо прекрати дразнить.
Том тихо рассмеялся, отступая на шаг, но не выпустил её руки.
— Всему свое время, Гермиона, — шутливо пожурил он, увлекая её за собой в сторону «Трёх Метел». — Сейчас предлагаю выпить сливочного пива и обсудить... — он на миг задумался, вопросительно подняв брови, — напомни-ка, почему мы вместе в Хогсмиде?
— Мы хотели обсудить обязанности старост, — Гермиона рассмеялась, — твоя же идея была.
— Точно, — он усмехнулся. — Обязанности старост. Мы же дежурим в Хогсмиде, — он выпустил её руку. — Какая же удобная отговорка.

* * *
Гарри закинул в рот апельсиновый леденец, зажмурившись на мгновение от удовольствия. Рядом с ним Луна шуршала упаковкой с конфетами, пытаясь найти самую вкусную. Наконец определившись с выбором, она вытащила ярко-красный леденец и сунула в рот, вернув остальные конфеты Поттеру. Тот убрал упаковку в карман и какое-то время они с Луной в благодушном молчании наслаждались сладостями, рассматривая плывущие по небу облака. Погода для середины ноября стояла на удивление хорошая.
— Клубничные — самые вкусные, — словно бы из ниоткуда, сообщила Луна.
— А мне нравятся апельсиновые, — не согласился Гарри.
— Досадно.
— Досадно? — Поттер с веселым удивлением посмотрел на неё. — Почему?
— Потому что тебе нравятся апельсиновые, а съел ты почти все клубничные.
Гарри на это лишь тихонько рассмеялся.
— Они просто оказались на моём пути к апельсиновым.
— Вот так всегда и бывает, — вздохнула Луна. — Кто-то забирает у тебя самое ценное, преследуя свою цель.
— Звучит, как обвинение, — заметил Гарри.
— Обвинять кого-либо в чем-либо очень глупо и никогда ни к чему не приводит, — Лавгуд пожала плечами и поудобнее уселась на поваленном дереве, где они с Поттером последние тридцать минут поедали сладости, пока остальные ученики гуляли в Хогсмиде. — Нельзя злиться на человека за какой-то поступок, если тот не осознаёт, что делает.
— А если осознает? — заинтересовался Гарри.
— Ты специально съел все клубничные леденцы? — грустно уточнила она.
— Э-э-э, нет, — Поттер почесал затылок. — Это был теоретический вопрос.
— Всё равно нельзя, — подумав, решила Лавгуд.
— Почему?
— Злиться или обижаться на кого-то так же глупо, как выпить яд и ждать, что он отравит другого, — философски отметила Луна.
— Зато злость помогает поставить другого человека на место, — пожал плечами Гарри.
— Злость вредит в первую очередь тебе. Ты ведь можешь даже не заметить, как сам ранишь кого-то.
— Раню?
— Ну тебе же не нравится, когда тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь, — протянула она. — Когда тебя принуждают к чему-то.
Гарри нахмурился.
— Не нравится — это точно, — проворчал он. — Я уже рассказал тебе про бредовую идею Гермионы?
— Почему бредовую? — Луна улыбнулась, накручивая на палец прядь волос. — Мне нравится её идея.
— Чем же? — удивленно фыркнул Гарри.
— Неужели ты сам ещё не понял? — брови Лавгуд чуть изогнулись в легком недоумении, когда она посмотрела на него. — Ведь Гермиона предложила тебе третий вариант.
— Третий вариант? — непонимающе нахмурился Поттер. — Какой третий вариант?
— Вариант первый: убить змею, — Луна подняла руку и загнула один палец, — вариант второй — накормить её, — она загнула ещё один палец, — и третий вариант — научить гимзли защищаться.
Гарри несколько мгновений только растерянно моргал, не понимая, о чем она вообще говорит, а потом вдруг вспомнил их разговор в Хогвартс-экспрессе.
— Чтоб меня, — выдохнул он, пораженно глядя на Луну. — А мне это и в голову не приходило, ведь...— он замолчал и отвернулся, разглядывая свои руки, — это же решит столько проблем. Если я научу их сражаться, мне самому не нужно будет никого защищать.
— Если только ты сам этого не захочешь, — задумчиво согласилась Луна. — Учитель несет за ученика ответственность, лишь пока учит его.
— А что если они потом применят это против меня? — Поттер нахмурился.
— Если ты научишь гимзли защищаться от змей, они будут защищаться только от змей.
— А если они и меня примут за змею? — Гарри скривился. — Что случится тогда?
На это Луна лишь пожала плечами, вновь поднимая голову к небу, которое постепенно затягивали серые тучи.
— Если в тебе увидят учителя, то перестанут считать спасителем. Ты же не хочешь никого спасать, так?
— Но и учить я никого не хочу, — проворчал Гарри. — Да и не умею я учить.
— Откуда ты знаешь, что не умеешь? — уголки её губ дрогнули в лёгкой полуулыбке. — Ты же никогда не пробовал.
— Я ведь не профессор, — тихо напомнил Поттер, наблюдая за спокойным лицом собеседницы, в тайной надежде, что та скажет нечто такое, что разом решит все его проблемы, но Луна никогда не говорила ничего наверняка, оставляя слишком большой простор для пространных размышлений. — И потом, мне совершенно неохота потом разбираться с последствиями.
— Последствия — это важно, — согласилась она. — Всегда нужно думать о том, куда приведут твои действия. Не делай, если не знаешь, что получится. А если не хочешь — тем более не делай, — она замолчала, а Гарри приуныл, так и не получив конкретного ответа, но вдруг Луна заговорила снова: — Но если ты согласишься, то дашь другим знания, которые позволят им спастись самим. Тебе совсем необязательно рассказывать им всё, что знаешь ты. Всё, что нужно сделать, это заставить их поверить, что они способны защитить себя. Порой достаточно лишь вселить в другого немного смелости и позволить самостоятельно принимать решения, — внезапный порыв ветра взъерошил её светлые волосы, но Луна этого будто и не заметила. — Разве это не развеет твои тревоги?
Гарри отвел взгляд, рассматривая серые стволы деревьев и заснеженную полянку, на которую раньше часто приходили фестралы. После прошлогоднего турнира, когда тут организовали вольер с драконами, фестралы ушли и больше не возвращались. Теперь это место, где до этого Гарри так умиротворенно себя чувствовал, навевало только грусть, а мысли его тем временем бродили по замкнутому кругу.
Тревожит ли его вообще судьба этих людей? Не особо. Скорее его тревожит глупое чувство вины из-за того, что он отказался помогать им. Но он ведь ничего им не должен, разве нет? Так с чего бы ему чувствовать себя виноватым? Пусть разбираются сами. Да. Всё именно так. Это не его проблема, что они не умеют защищаться. И он не должен никого спасать. Том ведь прав. Его желание всех спасти — просто навязанное Дамблдором чувство ответственности. Ведь так, да? Да.
Рядом с ним пошевелилась Луна, поворачивая к нему голову.
— Не думай об этом слишком много, — сказала она. — Ты только ещё больше запутаешься.
— Я не стану никого учить, — угрюмо заявил Поттер, Лавгуд в ответ только улыбнулась, разглядывая его хмурое лицо. — Я ведь правильно поступаю? — нервно добавил он, не зная, как расценить это молчание. — Я не умею никого учить! И не хочу потом быть виноватым в том, что какой-нибудь «гений», выучив пару проклятий, возомнит себя героем, устроит охоту на Пожирателей и погибнет!
— Но это ведь будет не твоя вина.
— Если именно я вселю в них «немного смелости, и позволю самостоятельно принимать решения», то косвенно буду к этому причастен, разве нет? — с нажимом заметил Гарри.
Луна продолжала загадочно улыбаться, почему-то напомнив Поттеру сфинкса, которого он повстречал в лабиринте на третьем испытании.
— Что делаешь, делай хорошо, — заметила она, усиливая свое сходство со сфинксом этим непонятным высказыванием.
Гарри обратил взгляд к небу, думая о её словах.
«Научить других сражаться и тем самым снять с себя ответственность за их дальнейшую судьбу?»
Как бы ни старался, он не мог выбросить из головы эту мысль. Возможно, тогда удушающее чувство, преследующее его с этой весны, наконец исчезнет? Быть может, это действительно то самое решение, которое он так долго искал?