Осень на двоих

Праздничный ужин в Большом зале как обычно проходил шумно и весело. Встретившись после каникул, ребята не могли наговориться, обсуждая, как проводили лето. Даже за столом Слизерина царило беззаботное настроение. Сокурсники вели себя, как и обычно, разве что рядом с Гарри теперь сидел только Том. Остальные старались держаться подальше. По крайней мере, пока прямо напротив Поттера не плюхнулся Блэйз.
— Как кильки в банке, — шумно выдохнул он, поправляя мантию. — Набились на одну сторону скамьи, того и гляди перевернемся к чёрту. Хочу сидеть в комфорте.
И дабы подтвердить собственные слова, он тут же буквально растекся по скамье.
Гарри моргнул.
— Эм...
— Вот ты мне скажи, ты чем-то заразным болеешь, а? — перебил его Забини. — А то все тебя как чумного сторонятся — я беспокоюсь за своё здоровье.
— Пять минут назад был здоров, как бык, — заверил его Гарри.
— О, ну тогда отлично, — расслабился Блэйз и резко обернувшись, махнул кому-то рукой. — Эй, Драко! Можешь вылезать из-под стола! Он не заразный!
Малфой, сидящий на другом конце стола, тесно зажатый между Креббом и Гойлом, злобно ощерился и отвернулся, зато Блэйз привлек внимание Дафны и, та, заметив Гарри, тут же пересела к нему.
— А я тебя потеряла, — мурлыкнула она.
— Ну конечно, нас же тут легион, — недовольно бросил, подсаживаясь к ним Драко. — Как в такой толпе Поттера заметишь. Привет, Арчер, — он бросил завистливый взгляд на значок старосты, приколотый к мантии Тома. — Поздравляю с назначением.
Том холодно глянул на Малфоя и промолчал.
— Драко, как узнал, кого сделали старостой, всю ночь в подушку проплакал, — доверительно прошептал Забини, перегнувшись через стол. — Он об этом значке с пеленок мечтал, знаете ли...
— О, да заткнись ты, Блэйз, — процедил Малфой.
Гарри прочистил горло, спорщики обратили на него вопросительные взгляды.
— Я думал, вы меня игнорируете, — заметил он.
— Да говорю же, — Блэйз закатил глаза, — я полагал, ты заболел чем-то, все так от тебя шарахаются, ну и я струхнул чего-то, а то вот знаешь, как моя тётка Миранда...
— Это правда, что ты чуть не убил маггла на каникулах? — резко перебил друга Драко, с подозрением разглядывая Гарри.
— Это была самозащита, — скривился Поттер.
— Что они тебе сделали? — негромко спросила Дафна.
— Напали, — он пожал плечами. — Или типа того.
— Очаровательно, — фыркнул Малфой. — Тебя даже родня убить пытается. Везучий ты парень, Поттер.
— Это был полицейский.
— Кто? — не понял Драко.
— Ну, маггловский аврор.
— Ты нарушил закон? — влез в допрос Забини.
— Нет.
— А зачем он тогда напал? — нахмурилась Дафна.
— Не знаю.
— Как дикари, — презрительно скривилась она.
Гарри промолчал, обратив своё внимание на преподавательский стол. Он, конечно, был рад, что некоторые его сокурсники все же не поддались всеобщей паранойе, но весь этот разговор казался ему слишком напряженным и каким-то неестественным. Даже Блэйз, который старался вести себя как ни в чем не бывало, делал это слишком наиграно. Становилось понятно, что они боятся последствий. А значит, они уже знают о возвращении Волдеморта. Наконец, становилось понятно, о чем говорил Том. Возможно, Драко, Блэйз и Дафна и не считали Гарри врагом, но прекрасно понимали, чем может обернуться для них и их семей дружба с ним. А одновременно с этим, они хотели понять, какой позиции придерживается сам Гарри. Но как долго продлится это любопытство, на котором теперь держится всё их общение?
За преподавательским столом тоже произошли некоторые изменения. Во-первых, среди профессоров не было Хагрида, на его месте, переговариваясь с Флитвиком, сидела профессор Граббли-Дерг — волшебница средних лет в коричневой остроконечной шляпе и мантии того же цвета, которая, по-видимому, будет заменять полувеликана.
«Интересно, а где профессор Хагрид?» — размышлял Гарри, в то время как его взгляд скользил по учителям, пока не остановился на незнакомом лице. И эта дама, нужно признать, была весьма ярким пятном среди остальных профессоров. Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами и повязанной на голову ужасающей ярко-розовой лентой, в пушистой вязаной кофточке того же цвета, надетой поверх мантии, она выглядела, подумал Гарри, как чья-нибудь вечно незамужняя тетушка. Круглое полное лицо, широкий рот с тонкими губами и выпуклые глаза отчего-то придавали женщине сходство с жабой.
— А это кто? — заинтересованно подал голос Забини, который, похоже, тоже заметил незнакомую ведьму за профессорским столом. — Ну и рожа у неё.
— Фу, Блэйз, — с укором бросила Дафна. — Разве можно так отзываться о даме? — она окинула женщину невыразительным взглядом. — Подумай, каково бедняжке жить с такой кошмарной внешностью. А эта кофта... — лицо Дафны исказилось, словно она испытывала ужасную боль.
В этот момент женщина подалась вперед и что-то зашептала на ухо Дамблдору, а после повернула голову и посмотрела прямо на Гарри. Ничего доброжелательного в этом взгляде не было.
— Это Долорес Амбридж, — тем временем сказал Драко, таким тоном, словно это было нечто очевидное. — Она работает помощником министра магии.
— И что, в таком случае, она делает здесь? — поднял брови Блэйз.
— Очевидно, по-моему, — сдержанно заметил Том, не проявляя к женщине никакого интереса.
— Не для меня, — пожаловался Забини.
— Да брось, — с сомнением протянул Гарри. — Не может же она...
Он покачал головой. Зачем брать на пост преподавателя защиты кого-то из Министерства? И зачем, если уж на то пошло, кому-то вроде неё на эту должность соглашаться? Разве помощник министра — не более почетный пост?

Несколько минут спустя дверь, которая вела в Большой зал из вестибюля, отворилась. В зал потянулась длинная вереница испуганных новичков, возглавляемая профессором МакГонагалл, которая несла табурет с Распределяющей Шляпой. Разговоры в Большом зале стихли. Первокурсники выстроились вдоль преподавательского стола. Профессор МакГонагалл бережно поставила перед ними табурет и отступила. Лица первокурсников, освещаемые огоньками свечей, казались очень бледными. Гарри на миг вспомнилось, какой ужас испытывал он сам, стоя на их месте, ожидая пока настанет его очередь, и волшебная шляпа решит, на каком факультете он будет учиться.
Началось распределение. Мало-помалу длинная шеренга новичков рассасывалась. В паузах между выкликанием имен и решениями Шляпы до Гарри доносились тяжелые вздохи голодного Блэйза и едва слышные комментарии Дафны относительно решений Шляпы. Наконец, последний первокурсник был распределен, и профессор МакГонагалл, взяв табурет со Шляпой, вышла из зала. Со своего места степенно поднялся профессор Дамблдор.
— Нашим новичкам, — звучно заговорил он, сияя улыбкой и широко распахнув объятия, — добро пожаловать! Нашей старой гвардии — добро пожаловать в насиженные гнезда! Придет еще время для речей, но сейчас время для другого. Уплетайте за обе щеки!
Под общий смех и одобрительные аплодисменты Дамблдор аккуратно сел и перекинул длинную бороду через плечо, чтобы не лезла в тарелку. А тем временем на столах появилась еда.
— Наконец-то! — простонал изголодавшийся Блэйз и, потянувшись к ближайшему блюду с отбивными котлетами, стал наваливать их себе на тарелку под тоскливым взором Дафны.
— Подумать только, — вздохнула она, — и это представитель уважаемой семьи чистокровных аристократов. Кто тебя воспитывал?
— После того, как дядюшка Дюк отравил тётушку Агнесс из-за разногласий в воспитании их ребенка, у нас в семье к этому вопросу подходят с философской точки зрения, — невозмутимо откликнулся Блэйз.
— Нет у тебя никакой тётушки, — нахмурился Драко.
— Ну, конечно, нет, — хмыкнул Забини, — уже.
Когда ученики покончили с едой и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор вновь поднялся на ноги. Гарри, вяло подперев голову рукой, мечтал добраться до спальни, Том, который последние минут пятнадцать читал книгу, с тихим вздохом её закрыл, приготовившись к тому, что сейчас нужно будет разбираться с первокурсниками, Драко и Блэйз наконец свернули дискуссию на тему моральных устоев семейства Забини, Дафна зевнула, вдруг напомнив Гарри сонную кошку. Разговоры умолкли и все повернулись к директору.
— Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств.
Прозвучали вежливые, но довольно скудные аплодисменты.
— Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить...
Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось ее негромкое «кхе-кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена взять слово.
Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду, после чего он спокойно опустился обратно на своё место, обратив на нового профессора выжидающий взгляд. Впрочем, так невозмутимо отреагировал только директор. Остальных профессоров подобное нахальство, похоже, сильно изумило. Брови профессора Спраут исчезли под растрепанными волосами, когда та подняла на Амбридж удивленный взгляд. Профессор МакГонагалл сердито поджала губы. Эрмелинда Герхард растерянно замерла, не донеся до рта кубок с водой. Флитвик обменялся возмущенными взглядами с Септимой Вектор. И даже Снейп чуть изогнул бровь, разглядывая Амбридж так, словно ему на глаза попалось какое-то особо мерзкое создание.
— Благодарю вас, директор, — тем временем, приторно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.
У нее был высокий, как будто девчоночий, голос, который отчего-то делал образ ещё более отталкивающим. Амбридж еще раз мелко откашлялась и продолжила:
— Как приятно, скажу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — она опять улыбнулась. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых юных лиц!
Гарри оглядел зал, но счастливых лиц не заметил. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним. Даже Малфой, который буквально полчаса назад едва не лопался от гордости из-за того что знает её имя, выглядел сейчас так, будто его начало подташнивать.
— Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!
Школьники начали переглядываться, некоторые с иронией, кто-то с раздражением.
— Я согласна с ней дружить, только если она позволит мне полностью сжечь её гардероб, — мрачно сообщила Дафна.
— О, да брось, Даф, — насмешливо шепнул Блэйз. — Вдруг в душе она абсолютная добряшка?
Гарри тихонько прыснул.
— Что за слово такое «добряшка»? — скривился Драко.
— Сам придумал, — гордо признал Забини.
— Дурак ты, — вздохнул Малфой.
Профессор Амбридж снова издала свое «кхе-кхе», и шепот, который доносился не только от слизеринского стола, тут же стих. Но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито, а речь была такой заунывной, словно она накануне вызубрила её наизусть.
— Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостный дар, с которыми вы родились, может быть растрачен впустую, если его не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.
Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор МакГонагалл так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Гарри заметил, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Спраут. Амбридж между тем в очередной раз кхекхекнула и заговорила дальше:
— Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством...
Гарри почувствовал, что ещё немного, и он просто уснет. Он скользнул взглядом по лицам сокурсников. Блэйз выглядел так, будто спит с открытыми глазами, Дафна придирчиво изучала свой маникюр, Том снова вернулся к чтению книги, Драко уныло ковырял пальцем деревянную столешницу. За столом Гриффиндора хмурилась, слушая новую учительницу, Гермиона. Тишины, которая всегда наполняла зал, когда слово брал Дамблдор, не было и в помине: школьники наклонялись друг к другу, шептались, хихикали. Рон и Симус что-то тихо обсуждали, и, судя по выражению лиц, это был квиддич. За столом Рейвенкло Чжоу Чанг оживленно болтала с подружками. Луна, сидевшая недалеко от них, читала «Придиру». Профессор Амбридж вольного поведения учеников как будто не замечала. Казалось, начнись у нее под самым носом буйный мятеж — она все равно договорила бы до конца. Пожалуй, из всех присутствующих внимательно ее слушали только преподаватели и Гермиона, которой явно совсем не нравилось то, что она слышала.
— ...потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.
Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но весьма неохотно. Присоединился и кто-то из учеников, но большинство пропустили конец речи, которую, в общем-то и не слушали. Директор вновь поднялся на ноги.
— Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить...(1)
— Миленько, — пробормотал Гарри.
— Хм? — вяло моргнул Блэйз.
— Я про речь.
Том с интересом взглянул на друга.
— Впечатлен? — иронично уточнил он.
— Скорее удивлен, — признался тот.
— Чему? — заинтересованно спросил Малфой.
— По мне так ничего удивительного там не было, — кивнул Забини. — Сплошная вода.
— Не думал, что Министерство будет вмешиваться в дела Хогвартса, — ответил Гарри. — Раньше они этого не делали.
— Времена меняются, — заметил Том.
— Интересно только, что нам принесут эти перемены, — пробормотала Дафна.
— А по мне так ничего плохого в этом нет, — пожал плечами Драко. — Давно пора навести тут порядок. Отец говорит, что с тех пор, как директором стал Дамблдор, школа превратилась в балаган. Профессорами назначают кого попало, принимают грязнокровок, безопасность на нуле...
— И старостой факультета не Драко выбрали, — встрял Забини, — возмутительно! Мне вот всё интересно, Драко, где ты прячешь свой блокнотик, куда так старательно записываешь слова своего отца, чтобы потом их заучивать и с гордостью цитировать?
Малфой бросил на друга испепеляющий взгляд, тот ответил ему жизнерадостной улыбкой.
— Меня больше беспокоит, какой из неё получится преподаватель, — пробурчал Гарри.
— Какая разница? — фыркнул Драко.
— Большая, — Поттер нахмурился. — ЗОТИ — мой любимый предмет, вдруг она всё испортит?
— И правда, — язвительно рассмеялся Том. — Что может быть важнее.

Тем временем все вокруг зашумели и засуетились. Дамблдор, пока они разговаривали, объявил торжество оконченным. Ученики начали вставать и двигаться к выходу. Том поднялся из-за стола, бросив взгляд на Дафну.
— Похоже, пора разбираться с первогодками, — сказал он.
— Ах да, точно, — Гринграсс встала на ноги, и только тогда Гарри заметил, что к её мантии приколот серебристо-зеленый значок старосты. — Том, а давай, ты будешь злой староста, а я — добрая староста? — весело предложила она.
— А давай ты соберешь мелкий сброд, пока они не разбежались, как тараканы, и мы доберемся до общежития раньше завтрашнего утра? — сухо предложил Арчер.
— Какой же ты скучный, — вздохнула та и, мило улыбнувшись на прощание Гарри, отправилась к первокурсникам.
Том мрачно смотрел ей вслед.
— Если к концу года она внезапно пропадет без вести, это будет на её совести, — взглянув на Поттера, предупредил он.
— Да ладно тебе, Том, — рассмеялся Гарри. — Дафна умная. Ты ещё рад будешь, что она тоже староста.
Арчер смерил друга ироничным взглядом.
— Поспорим?
— На что? — широко ухмыльнулся Поттер.
— Да на что угодно, — Том закатил глаза и отправился за Гринграсс.
Гарри смотрел ему вслед, чувствуя, как улыбка сползает с лица.
«На что угодно?» — растерянно подумал он.
Почему-то невинный и шутливый разговор оставил на душе гадкое чувство, будто из привычной картины мира выпала какая-то очень важная деталь. Но это же ничего не значило. Ведь так? Так?

* * *
Больше всего на свете Гарри обожал скучные школьные будни, когда можно было думать только о грядущих уроках, домашнем задании и прочей повседневной ерунде, поэтому на следующий же день он с огромным удовольствием погрузился в знакомую рутину, полностью игнорируя любые отхождения от «нормы» на факультете. А изменения, как оказалось, были весьма ощутимые. От его внимания не укрылись долгие, пристальные взгляды сокурсников и мгновенно смолкающие при его появлении разговоры. Многие слизеринцы разговаривали с ним почти нехотя, словно одно то, что он к ним обращается могло как-то замарать их репутацию, и только открытая доброжелательность Блэйза и Дафны немного разбавляли это гнетущее отчуждение. Драко тоже по большей части болтался рядом, но явно не знал, как вести себя с Поттером. Что же касается Арчера, то он, с присущей ему изящностью и уверенностью принял на себя обязанности старосты, мгновенно взяв в свои руки бразды правления на факультете. Даже удивительно, как легко ему удалось примирить слизеринцев с осознанием того, что лучший друг Гарри Поттера теперь их староста. Многие старшекурсники, конечно, поглядывали на Тома с враждебностью, но открытых протестов никто не выражал. По крайней мере, пока. Увы, о себе Гарри подобного сказать не мог, потому что чуть ли не на следующий день после прибытия в школу слизеринская команда по квиддичу отправилась к Снейпу, требовать, чтобы капитаном команды назначили кого-нибудь другого. Судя по тому, что после разговора с деканом вернулись они очень мрачными, тот отказал. И теперь Гарри оставалось разобраться, как руководить командой, которая даже говорить с ним не хочет. В итоге не прошло и двух дней от начала учёбы, а он уже оказался почти изгоем на собственном факультете, который по-своему любил. Всё это чертовски расстраивало, но так просто изменить ситуацию он не мог.
Впрочем, ещё как минимум неделю он мог не беспокоиться хотя бы о команде, потому что набор новых игроков и тренировки начинались ближе к середине сентября. А пока можно было с головой погрузиться в учебу и, наконец, заняться созданием новой карты Мародеров, без которой в замке жилось очень грустно. Только вот заниматься этим Гарри вынужден был в одиночку, потому что Том и Гермиона были вечно заняты свалившимися на них обязанностями старост. Гарри решил, что стоит просто переждать, пока друзья разберутся со своим расписанием, и жизнь вернётся в более привычное русло. Но на это время он был практически предоставлен самому себе и карте Мародеров предпочел изучение записей Салазара и самостоятельные занятия, часами просиживая в библиотеке Слизерина или Выручай-комнате.
На уроки тоже уходило много времени. В этом году пятикурсникам предстояло сдавать СОВ, и профессора, казалось, с первых же уроков задались целью впихнуть в головы своих студентов так много информации, как только возможно. При этом каждый из них считал своим долгом напомнить насколько важен этот год и как много зависит от экзаменов. И это не говоря уже о том, что результаты СОВ напрямую влияли на профессиональное будущее студентов, что изрядно давило на нервы некоторых особо впечатлительных ребят, ведь если учащийся не наберет необходимых проходных баллов по определённым предметам, его не примут к обучению выбранной специальности. Грядущие экзамены, впрочем, не сильно беспокоили Гарри. Куда больше он переживал, что из-за нагрузок в этом году у него почти не останется свободного времени на более интересные проекты, но всё же он надеялся, что постепенно этот бешеный график немного устаканится, и он сможет уделять своим исследованием больше внимания и времени. Хотя с каждым новым уроком надежды на это всё больше угасали.
«И всё-таки, — думал Поттер, заходя в кабинет зельеварения в компании однокурсников и усаживаясь за первую парту рядом с Томом, — не могут же они вечно держать нас в таком напряжении? Возможно, когда профессора поймут, что новое положение дел немного улеглось в головах учеников, они от нас отстанут?»
Но пока приходилось изо дня в день переживать одно и то же нагнетание.
— Успокаиваемся, — холодно произнёс Снейп, закрывая за собой дверь.
Этот призыв к порядку был излишним: едва дверь захлопнулась, как безмолвие и неподвижность воцарились сами собой. Одного присутствия строго профессора, как правило, было достаточно для поддержания тишины.
— Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал он, неторопливо направляясь к своему рабочему столу, — я бы счёл уместным напомнить, что в июне вы будете сдавать серьёзный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, — при этом профессор обратил взгляд на ту половину класса, которую занимали гриффидорцы, — я всё же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы «удовлетворительно». Иначе вам придётся столкнуться с моим... неудовольствием. По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжал он. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моём классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, с остальными же мне придётся распрощаться.
Он скользнул по Гарри равнодушным взглядом и тот в ответ просиял улыбкой, всем своим видом демонстрируя, что так просто любимому профессору от него не отделаться. Готовность войти в число этих «лучших из лучших» внезапно стала его первоцелью. В конце концов, умудрялся же он прошедшие четыре года получать по зельям высший бал. Что остановит его теперь?
— Но до приятной минуты расставания как-никак ещё год, — тем временем продолжал говорить Снейп. — И потому, будете вы впоследствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем активизировать те жалкие крупицы мозгов, что имеются у вас в наличии и постараться получить приличные баллы за СОВ.
Профессор обвел мрачным взглядом притихший класс и когда заговорил вновь, голос его приобрел скучающие, будничные интонации:
— Итак. Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это — Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Кто скажет, почему к приготовлению зелья следует относиться с крайней осторожностью?
Руку подняла только Гермиона. Гарри тоже знал ответ, но вызываться и привлекать к себе внимание не хотел, к тому же у Снейпа явно было настроение позлорадствовать, поэтому следующие пару минут тот с удовольствием измывался над Роном, Невиллом и Дином и, только сняв с Гриффиндора десять очков, успокоился и фыркнул.
— Сдается мне, результаты ваших СОВ по зельям уже очевидны, господа, — отметил он, смерив кипящих от негодования ребят презрительным взглядом. — Остается надеяться, что не все здесь настолько безмозглые. Мистер Поттер?
Гарри мысленно вздохнул. Ну вот за что Снейп с ним так? Он поднялся с места.
— Если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а иногда необратимый сон, — сказал он.
— Всё верно, — довольно заключил декан. — Пять очков Слизерину.
Усевшись обратно за парту под враждебными взглядами гриффиндорцев, Гарри почти обиженно глянул на профессора. Вот какой смысл настраивать против него гриффиндорцев? Можно подумать, ему мало того, что собственные однокурсники его сторонятся. Он покосился на соседнюю парту, за которой сидели Драко и Блэйз. Малфой одобрительно улыбнулся. Гарри моргнул. А с другой стороны, подумал он, возможно подобные мелкие достижения хоть немного примирят его со слизеринцами? А если ему ещё и удастся перетянуть на свою сторону квиддичную команду...
Тем временем Снейп снова взял слово:
— Пристально следите за тем, что делаете, — велел он. — Ингредиенты и способ приготовления на доске, — он взмахнул волшебной палочкой, и на доске тут же появились инструкции. — Всё, что вам необходимо, находится в шкафу. В вашем распоряжении полтора часа. Приступайте. И ради Мерлина, постарайтесь хотя бы на первом уроке не взорвать школу.(2)
Разжигая под котлом огонь, Гарри едва заметно улыбнулся. Как же хорошо было вернуться в Хогвартс.

* * *
— Это просто ужасно, — вздохнула Дафна, опускаясь на диван рядом с Гарри.
— Хм? — тот чуть повернул к ней голову, не отрываясь от эссе по трансфигурации над которым сидел последний час.
— У меня так много дел, что я пропустила последний номер «Ведьминой моды», — пожаловалась та.
— И что в этом плохого? — отвлеченно уточнил Гарри, перечитывая последнее написанное предложение, которое как-то выбивалось из контекста предыдущего абзаца.
— Что значит «что плохого»? — возмутилась Дафна. — Я даже не знаю, какой цвет благоприятно носить на этой неделе.
— Какая разница? — пробормотал Поттер. — Ты все равно ходишь в школьной форме и мантии.
— Мода не стоит на месте, пока я занимаюсь всякой ерундой, — пропуская его слова мимо ушей, качнула головой Дафна. — Не хочу больше быть старостой.
— Зато ты теперь можешь пользоваться ванной для старост, — привел свой любимый аргумент Гарри, зачеркивая предложение и начиная абзац заново.
— И какой, скажи на милость, смысл на ночь глядя тащиться через всю школу ради разноцветных пузырьков? — презрительно протянула Гринграсс. — У нас и в общежитии приличные душевые.
Поттер пожал плечами.
— Там есть бассейн. Можно поплавать.
Со стороны Дафны после этого заявления не раздалось ни звука, но Гарри буквально кожей почувствовал её пристальный взгляд. Оторвавшись от своего эссе, он встретился взглядом с фиалковыми глазами сокурсницы. На губах Дафны играла лукавая улыбка.
— Не намекаешь ли ты на то, что нам стоит сходить туда вместе? — негромко осведомилась она.
— Зачем? — не понял он, слишком занятый обдумыванием содержания своей домашней работы.
— Поплавать, — продолжая улыбаться, ответила Гринграсс.
— Не думаю, что это будет уместно, — Гарри нахмурился.
— Почему? — она с интересом склонила голову к плечу.
— Ну это же ванна, — честно пояснил он. — В ней купаются без одежды. Парням и девушкам нельзя там плавать вместе, разве нет?
Мгновение Дафна просто смотрела на него. На её красивом лице читалось искреннее недоумение, вдруг её губы задрожали и она, откинув назад голову, весело рассмеялась. Гарри недоуменно смотрел на неё.
— Что смешного?
— О, Гарри, — продолжая смеяться, Гринграсс подалась вперед, обнимая его за шею, — я тебя просто обожаю!
— Правда? — он поднял брови, невольно расплываясь в улыбке.
— Да! — лицо Дафны было так близко, что Гарри мог почувствовать её тёплое дыхание на своей коже.
— И за что?
— Ты такой милый! — она мягко коснулась губами его щеки.
— И почему мне кажется, что я для тебя кто-то вроде забавной зверушки, а? — проворчал он, все же обнимая её за талию и притягивая к себе для поцелуя.
— Мерлин и Моргана! — ахнул где-то поблизости наигранно возмущенный голос. — Вы бы хоть уединились где-нибудь! Срамота.
Дафна чуть отстранилась и фыркнула, не выпуская Гарри из своих объятий.
— Иди, куда шел, Блэйз, нам и тут вполне уютно.
— Ну вообще-то я за тобой шел, — Забини бесцеремонно плюхнулся на диван рядом с сокурсниками, вынуждая тех всё же отодвинуться друг от друга. — Тебя Снейп вызывает.
— Скажи ему, что я сплю, — положив голову на плечо Гарри, невозмутимо предложила Дафна.
— На улице день-деньской, — напомнил Забини.
— Тогда скажи, что у меня дневной сон.
— Тебе пять лет, что ли?
— Леди нужен дневной сон, чтобы хорошо выглядеть, — промурлыкала Дафна.
— Ты в первую очередь староста, а потом уже леди, — нравоучительно сказал Блэйз, иронично глянув на неё.
— Леди в первую очередь всегда леди, — парировала Гринграсс, прикрывая глаза. — Видишь? Я уже сплю. Тебе даже врать не придется.
Забини шумно выдохнул, обратив беспомощный взгляд на Гарри.
— У меня закончились аргументы, — пожаловался он.
— А я тебе чем могу помочь? — равнодушно уточнил Поттер.
— Придумай ещё! Ты мне друг или нет, в конце концов?
Гарри хотел ответить, что у него только один друг и зовут его Томас Арчер, но Дафна его опередила.
— Мерлин, какой же ты скучный, Блэйз, — она выпрямилась, небрежно поправила прическу и поднялась на ноги. — Учти, если я свалюсь с нервным истощением, это будет твоя вина. И Гарри тебе за меня страшно отомстит, правда же, Гарри?
Не дожидаясь ответа, она развернулась на каблуках и неторопливо направилась к выходу из гостиной.
— «С нервным истощением», — тихо фыркнул ей вслед Забини. — Да на тебе пахать можно, — он покосился на Поттера, который уже вернулся к своему домашнему заданию. — Ты же не станешь мне страшно мстить, да?
— А? — тот даже не взглянул на сокурсника, увлеченный своим эссе.
Блэйз понуро опустил голову.
— На этом факультете меня совсем никто не любит, — тоскливо протянул он.

* * *
Шли дни, и все ближе был первый урок ЗОТИ. Честно признаться, Гарри не знал, чего ожидать от профессора Амбридж. Те, кто уже побывали на её лекциях, отзывались о ней без особого восторга, но подробностей Поттер не знал. Впрочем, как выяснилось, ни одно даже самое красочное описание не могло в полной мере передать царящей на уроках атмосферы.
Когда они вошли в класс защиты от Тёмных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней была всё та же пушистая розовая кофточка, а макушку венчал чёрный бархатный бант. Невольно Гарри пришла на ум большая муха, по глупости усевшаяся на голову крупной жабе. В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется.
— Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам.
Несколько человек пробормотали в ответ невнятное приветствие.
— Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз, пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся!
— Здравствуйте, профессор Амбридж! — мрачно проскандировали слизеринцы, украдкой переглядываясь между собой.
— Вот и хорошо, — сладким голосом пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберём, перья вынем.
Подобное требование привело в недоумение. Ни разу ещё интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки. Но, быть может, это только на первом уроке? А потом начнутся нормальные занятия? В конце концов, Амбридж — человек новый и возможно, она просто хочет сначала поближе познакомиться со своими учениками, найти к ним подход?
Приободренный этими мыслями, Гарри засунул свою волшебную палочку в сумку, вытащил перо, чернила и пергамент. Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова:
Защита от Тёмных искусств. Возвращение к основополагающим принципам.
— Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ.
«О, а это ведь не так уж и плохо, — подумал Гарри. — Вдруг у неё какой-то особый метод обучения?»
— Вам, однако, приятно будет узнать, — продолжала профессор, — что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной теоретической программе, выверенной и одобренной Министерством.
«Теоритической?» — Гарри моргнул.
— Запишите, пожалуйста, цели курса.
Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появилось:
ЦЕЛИ КУРСА:
1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии.
2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону.
3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования.

Пару минут в классе раздавался только скрип перьев о пергамент. Когда все списали три поставленные профессором Амбридж цели курса, она спросила:
— У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?
По классу пробежало глухое утвердительное бормотание.
— Мне кажется, надо попробовать ещё разочек, — сказала профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?
— Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики.
— Хорошо, — сказала та. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться.
Профессор Амбридж отошла от доски и, сев за учительский стол, стала наблюдать за классом. (3)
Гарри опустил глаза в книгу. Это было неимоверно скучно. Невыносимо, нечеловечески, бесконечно скучно. Он всегда любил читать. Но читал что-то интересное или познавательное, тут же... полнейшая чушь, крепко замешанная на заоблачном самомнении автора и его тотальной неспособности формулировать собственные мысли. Вершиной всего этого уныния были бесконечные отсылки на превосходство магов над волшебными существами и их беспрецедентное всемогущество и величие, что крайне задевало Поттера, как заклинателя.
«Кто к черту вообще его печатает? — размышлял он, бесцельно таращась на одну страницу вот уже двадцать минут. — Чушь болотная».
Том, рядом с ним что-то сосредоточенно записывал на листе пергамента. Заинтересованный, Поттер подался вперед, читая записи друга.
— Эссе по зельям? — шепотом спросил он.
— Надо же как-то занять свободное время, — пожал плечами Арчер и снова углубился в домашнее задание.
Гарри подумал, что, наверное, тоже стоит пока позаниматься чарами и трансфигурацией, но как бы так незаметно вытащить учебник?
— Вам что-то непонятно в этой главе? — прожурчал сладкий голос возле него.
Гарри поднял голову, встречаясь взглядом с Амбридж. Та стояла практически возле их с Томом парты, наблюдая за ним блёклыми, выпуклыми глазами.
— Нет, мэм, — он пожал плечами, гадая, с чего это она прицепилось именно к нему? Драко вон вообще откровенно бездельничал, рисуя на полях книги закорючки.
— Тогда почему вы не читаете? — всё таким же сахарным голоском уточнила профессор.
— Я уже прочитал.
— Вот как? — она улыбнулась ещё шире. — И что же вы уяснили из этой главы?
— Эм, — Гарри почесал затылок, — ничего?
— Что значит «ничего»? — моргнула Амбридж. — Конечно же, это не так, милый мой мальчик. Вы, безусловно, должны были что-то почерпнуть из этой книги.
— Ну, я не очень умный, — скорбно вздохнул Гарри, кто-то из однокурсников (вероятно Блэйз) негромко прыснул. — Без практики ничего не могу понять.
— Практические занятия на моих уроках вам не понадобятся. Всё необходимое, вы изучите в теории, — продолжая улыбаться, сказала Амбридж. — А если вы ничего не поняли из главы, перечитайте её снова.
— «Основы для начинающих, — глядя в глаза профессора, процитировал Гарри. — Глава первая. Вводный обзор защиты от Тёмных искусств включает в себя несколько основополагающих концепций общепризнанных магическим сообществом как базовый курс защиты. Следует выделить пять важнейших пунктов, при которых требуется использование защитного заклинания:
Первый: Вы полагаете, что вам угрожает тёмное существо.
Второй: Убедитесь, что вам действительно угрожает тёмное существо.
Третий: Определите, какую степень угрозы представляет тёмное существо.
Четвертый, — вот этот самый уморительный: — Убедитесь, что у вас есть волшебная палочка.
Пятый: Нейтрализуйте угрозу.
Вводное пособие предназначено для того, чтобы научиться правильно выявлять угрозу и неукоснительно следовать пяти пунктам самозащиты... правда, мэм, я так до вечера продолжать могу. Хотите, я расскажу главу с забавными комментариями? Можно устроить небольшой литературный вечер имени Уилберта Слинкхарда? Разобьёмся на роли и почитаем вслух? Уверен, это будет очень познавательно.
К тому моменту, как он закончил говорить, класс уже откровенно веселился, а Амбридж смотрела на него так, словно он с особой изощренностью убил у неё на глазах любимого котенка.
— Молчать! — приказала она, обводя сердитым взглядом учеников, после чего обратилась в Гарри: — Минус десять очков Слизерину за насмешки над утвержденным Министерством учебным пособием.
— Уверен, оно не обидится, — округлил глаза Поттер. — Пособие в смысле... эм... ну или Министерство, не уверен, что я имел в виду...
— Ни слова больше, — резко перебила его Амбридж. — Если вы утверждаете, что так хорошо изучили материал главы...
— Я не то что бы понял его...
— ...начинайте читать вторую, — не позволяя ему договорить, закончила профессор.
— Я и вторую могу процитировать, — Гарри с готовностью улыбнулся, — хотите?
— Прекратите паясничать, мистер Поттер, — елейным голосом произнесла она. — Если вы такого высокого мнения о своих познаниях, сидите и помалкивайте, не мешайте другим, более сознательным детям, учить нужный материал, никто не любит выскочек.
— Но вы сами меня спросили, мэм, — пожал плечами Гарри.
— Ещё слово и я сниму со Слизерина ещё пять баллов, — несмотря на улыбку, голос Амбридж звучал угрожающе.
Гарри открыл рот, напоролся на предупреждающий взгляд Дафны и, пожав плечами, снова его закрыл.
«Больно надо», — подумал он, демонстративно закрывая учебник и отодвигая его в сторону под испепеляющим взглядом профессора.
Амбридж ещё мгновение смотрела на него, после чего обратила взгляд на остальных ребят.
— Некоторые в этой школе полагают, что им всё дозволено. Нарушать правила и закон, оставаясь безнаказанными. Это не так. И поверьте мне, я прослежу за тем, чтобы каждый лживый, безнравственный выскочка хорошенько усвоил своё место, — с этими словами, она обратила красноречивый взгляд на Гарри, тот ответил ей широкой улыбкой человека, чей уровень интеллекта не способен воспринимать намеки.

С этого дня Поттер очень ясно понял, что с Амбридж у него будут проблемы. Он не знал, насколько серьезно она настроена, но понимал, что она уже перешагивала порог Хогвартса с определённым мнением о нём, менять которое не собирается. Конечно, можно было попробовать найти с ней общий язык, перетянуть на свою сторону, подружиться. В конце концов, со Снейпом-то он смог найти общий язык, а тот ведь тоже был сначала настроен весьма воинственно. Только вот Снейп ему нравился, к тому же декана легко было на первых порах подкупить искренним интересом к его предмету. А Амбридж...чем её купить? Восхищением в адрес Министерства? Лестью? Да Гарри себя уважать после такого перестанет. Помимо прочего, в случае с этой женщиной мирное взаимодействие казалось мало возможным. И потом, ну сколько можно выставлять его то вруном, то бездарным выскочкой, то опасным сумасшедшим? Ему вполне хватило прошлогодних статей в «Пророке» и допроса этим летом. Если у министра и Амбридж уже сформировалось к нему какое-то странное предвзятое отношение, которое, судя по всему, вылилось из конфликта с Дамблдором, то почему он должен это терпеть? И почему должен под кого-то подстраиваться? И какого черта на него повесили всех собак из-за того, что директор что-то не поделил с министром? И если всё это на него каким-то образом навлек Дамблдор, то пусть теперь сам и разбирается.
Подперев рукой голову, Гарри отвернулся к окну, полностью игнорируя исцеляющие взгляды Амбридж.
«В конце конов, — подумал он, разглядывая плывущие по небу облака, — если это станет совсем невыносимо, я могу просто прогуливать её уроки, ведь так?»

* * *
Гермиона, конечно, тоже была не в восторге от новой учительницы и буквально пылала праведным гневом.
— Никакой практики! — она всплеснула руками, шагая вместе с Гарри и Томом в Большой зал на ужин. — Вы только представьте! Никакой практики на уроках, которые основаны на практике! Только сидим и читаем, как болваны!
— Я думал, ты любишь читать, — насмешливо заметил Арчер, не глядя на неё.
— Да. Что-то полезное, а не ту чушь!
— И что ты предлагаешь? — устало вздохнул Гарри. — Не объявлять же ей войну.
— Можно составить акт протеста! — предложила Грейнджер. — Обратиться к директору!
— Что-то мне мало верится в то, что он сможет что-то изменить, — признался Гарри.
— Он директор! — вспыхнула Гермиона.
— А она помощница министра магии, — напомнил Том. — Вполне очевидно, по-моему, кто принимает решения на счет её профпригодности.
— Но если профессор Дамблдор скажет...
— Я думаю, он не хочет открыто конфликтовать с Фаджем, — задумчиво протянул Гарри. — Иначе её бы тут не было.
— Но её методы...
— Не лучше, чем у Биннса, — согласился Поттер. — По крайней мере, так же скучно, как и у него. Зато можно подремать. Хочешь, покажу тебе классное заклинание, которое маскирует веки? — весело предложил он. — Можно спать, а со стороны кажется, что глаза открыты и ты просто очень внимательно на что-то смотришь. Главное принять устойчивую позу, чтобы головой в парту не врезаться, если крепко заснешь, но я нашел одно хорошее заклинание, которое фиксирует позу...
— Гарри!
— А что? — он невинно посмотрел на неё. — Надо же как-то адаптироваться.
— А как ты планируешь сдавать СОВ? — поинтересовалась Гермиона. — У нас в этом году такие важные экзамены, а она... — Грейнджер задохнулась от возмущения и, замолчав, тряхнула головой.
— Ну, всегда можно позаниматься самостоятельно, — пожал плечами Гарри. — Найди что-нибудь полезное в библиотеке и практикуйся на здоровье.
— Отлично! А про Волдеморта и Пожирателей смерти ты не забыл? — в ее голосе звучал сарказм. — Как прикажете защищаться, если нас этому не учат?!
— Мне мало верится, что ты сможешь защититься от Волдеморта и его последователей набором заклинаний пятого курса, — признался Поттер.
— Но мы должны хоть что-то уметь! — уже подходя к дверям Большого зала, горячо спорила Грейнджер. — Только то, что он силен, не значит, что нужно опустить руки и сдаться!
Гарри только вздохнул. Конечно, в чем-то подруга была права, но он всё ещё считал, что лучше просто не высовываться. Конечно, Гермиона не была бы собой, если бы могла долго сдерживать свой буйный темперамент. Но Поттер всё же надеялся, что она не станет делать ничего необдуманного. В конце концов, это же Гермиона! Она не поступает необдуманно!

* * *
Утром в субботу, когда Гарри, наслаждаясь тёплой, солнечной погодой, растянулся, закинув руки за голову, на траве у школьного озера, к нему нагрянула в полном составе слизеринская команда по квиддичу. Процессию, как сразу становилось понятно, возглавлял Майлз Блетчли, он же первым взял слово, остановившись в шаге от Гарри.
— Нам надо поговорить, Поттер, — заявил он, глядя на капитана команды сверху вниз, когда тот, наконец, соизволил обратить на них внимание.
Пару мгновений Гарри рассматривал мрачные и решительные лица сокурсников.
— Ну так говори, — он снова отвернулся, продолжив отвлеченно любоваться озером.
— Скажу прямо. Ты должен отказаться от поста капитана, — заявил Блетчли.
— О? — лениво протянул Поттер. — По причине?
— Ты не подходишь, — отрезал тот.
— И ты пришел к этому заключению, основываясь на?.. — подбодрил его Гарри.
— Ты не лидер.
— Потому что?..
— Тебя никто не будет слушать.
— Ага, — Поттер неторопливо уселся на траве, окинув невыразительным взглядом угрюмую команду. — Давай посмотрим, правильно ли я тебя понял, — встречаясь взглядом с Майлзом, спокойно произнес он. — Ты хочешь, чтобы я отказался от поста капитана, потому что я не лидер и меня никто не будет слушать, так?
— Именно.
— Отлично, — глубокомысленно прокомментировал Поттер. — А кто подходит на эту роль? Ты, Майлз?
— Да. Я, — тот нахмурился, приготовившись приводить аргументы, если Гарри решит оспорить его право на пост капитана.
Тот ничего оспаривать не собирался. Не напрямую, по крайней мере.
— Хорошо, — согласился он. — Не спорю. Год ты покапитанствуешь, окончишь школу, а потом что?
— Потом капитаном будет Уоррингтон, — моментально определился Майлз, готовый к такому вопросу.
— О, вы уже и линию наследования определили. Молодцы, — Гарри одобрительно покивал, чем безусловно раздражал оппонента, а заодно и всю остальную команду. — Так и будем каждый год капитана теперь менять? — он помолчал, ожидая ответа, но когда его не последовало, вопрошающе поднял брови: — Никому не приходит в голову, что эти ежегодные замены отразятся и на тренировках и на качестве игры? И потом, Майлз, тебе в этом году ЖАБА сдавать, потянешь всё разом?
— Лучше уж так, чем терпеть тебя, — процедил Блетчли.
— Ага, значит дело все-таки не в твоей обеспокоенности за судьбу команды или моём непрофессионализме, а в личной неприязни? — уточнил Гарри.
— Не делай вид, что тебя это удивляет, Поттер, — вперед выступил Кассиус Уоррингтон, мрачно взглянув на него.
— Даже и не надеялся, — Гарри миролюбиво улыбнулся всем сразу. — Полагаю, тогда мне стоит отказаться не только от поста капитана, а вообще из команды уйти, чтобы вас особо не угнетать своим присутствием?
За этими словами последовала недолгая пауза, пока ребята обменивались напряженными взглядами. Очевидно, что терять талантливого ловца им не слишком хотелось.
— Можешь остаться в команде, но не капитаном, — наконец, решил Майлз.
Гарри смерил его ироничным взглядом.
— То есть, как к капитану у вас ко мне сильная личная неприязнь, но как к ловцу, который из года в год приносит вам победы, претензий нет? — насмешливо хмыкнул Гарри. — Вы уж определитесь, а то я запутался.
— Не задирай нос, Поттер, — процедил Майлз, сжимая пальцы в кулаки. — При необходимости мы найдем тебе замену.
— Не сомневаюсь, что найдете, — протянул Гарри, чувствуя, что злит собеседника всё сильнее.
«А если собеседник зол, он перестает ясно мыслить», — довольно заключил Поттер и улыбнулся ещё шире:
— А еще знаешь, в чем я не сомневаюсь, Майлз? — тот вопросительно воззрился на него. — В том, что капитан из меня получится не хуже чем из тебя.
— Это оскорбление, Поттер? — холодно уточнил Блетчли, в карих глазах полыхнула ярость.
— Ну если ты такого низкого мнения о своих лидерских качествах, то да, — Гарри пожал плечами, полностью игнорируя воинственное настроение и убийственные взгляды. — Хотя по мне так это пустая трата времени сидеть тут и до хрипоты орать о том, из кого выйдет лучший капитан, в связи с чем я предлагаю сделку.
Члены команды снова обменялись взглядами.
— Что за сделка? — Майлз насторожено сощурился.
— Первая игра, — сказал Гарри. — Если всё пройдет гладко, и мы выиграем, капитаном остаюсь я. Но, — он поднял руку, не давая собеседнику себя перебить, — если мы проиграем, я сам добровольно пойду к Снейпу и попрошу назначить капитаном тебя, Майлз.
По губам Блетчли скользнула нехорошая ухмылка.
— Согласен.
— Только вот, — медленно добавил Гарри, обводя пристальным взглядом свою команду, — если хоть кто-нибудь из вас будет намерено вставлять мне палки в колеса, я не только останусь капитаном, но и заменю всех игроков. То есть, хм, — он, словно извиняясь, развел руками, — вас.
— Ты думаешь, мы тебе это позволим, Поттер? — угрожающе сощурился Пьюси, до этого не принимающий участия в разговоре.
— Я думаю, Эдриан, что смешивать спорт и политику — дурная идея, — без тени улыбки заметил Гарри. — Потому что даже если некоторые наши взгляды в отношении нынешнего мироустройства и расходятся, мы по-прежнему играем за один факультет, что делает нас союзниками хотя бы в отношении квиддича. Поэтому советую ещё раз подумать, что движет вами и вашем неприятием меня как капитана, потому что лично я намерен и в этом году выиграть нам кубок и мне глубоко плевать, кому преданы ваши семьи.
Последние его слова были встречены угрюмым молчанием. Гарри обвел равнодушным взглядом членов команды и снова улегся на траву, прикрывая глаза.
— Если это всё, то я вас больше не задерживаю.
Последовала пауза, в течение которой Поттер буквально кожей чувствовал на себе пристальные, угрожающие взгляды и даже на миг усомнился в своим решении принять столь уязвимую для атаки позицию, но наконец послышались удаляющиеся шаги. Ещё несколько минут, Поттер лежал на земле с закрытыми глазами, сосредоточившись на том, чтобы дыхание его было спокойным и ровным. Наконец, он решился открыть глаза, обратив тяжелый взгляд к небу, проглядывающему через густую крону желтеющих листьев.
— Дьявол, — выдохнул он.
Быть может и правда стоило просто отказаться от должности капитана? Несмотря на всю свою показательную уверенность, Гарри сложно было представить, как он будет взаимодействовать и руководить людьми, которые впервые заговорили с ним только для того, чтобы потребовать его отказа от назначения. А ведь когда-то он неплохо ладил с этими ребятами. Подросток тяжело вздохнул. С начала учебного года прошла всего неделя, а ему уже начало казаться, что всех его сокурсников вдруг подменили на враждебных, озлобленных чужаков.
«И как только Том с этим справляется?» — тоскливо подумал он, снова закрывая глаза.

________________

Том выглянул из окна, за которым уже опустилась ночь, и покрутил головой из стороны в сторону, разминая шею.
— Полагаю, на этом обход можно закончить, — решил он.
Гермиона, наблюдающая за ним со стороны, улыбнулась отчасти удивленно, отчасти саркастично:
— По-твоему, обойти пару коридоров — это дежурство?
— В школе помимо нас ещё шесть старост, — Арчер скривился. — Охватят как-нибудь весь периметр.
— Мне кажется, даже из Гарри вышел бы более ответственный староста, — шутливо заметила Гермиона.
— Безусловно, — ровно ответил Том. — Если бы он хотя бы через раз вспоминал про свои обязанности.
Развернувшись на каблуках, он направился в сторону лестницы, что вела в подземелья. Гермиона, помедлив, последовала за ним, нервно кусая губы. Услышав ее шаги за спиной, Том обернулся.
— Гостиная Гриффиндора в другой стороне, — равнодушно напомнил он.
Грейнджер нахмурилась. Она чувствовала — что-то не так. Ещё летом она подумала, что Том ведет себя странно. Слишком холодно и отстранённо. Ей даже начало казаться, что порой он и с Гарри общается словно через силу. Гермиона говорила себе, что Арчеру не до неё, что проблем и так хватает, что не время выяснять отношения, что ей просто кажется, будто он отдалился. Но с начала учебного года прошло почти две недели, а ничего не менялось.
— Том, мы можем поговорить? — тихо спросила она, совершенно не представляя, что ей делать и как достучаться до него, если с ним и правда что-то происходит.
— Мы уже разговариваем, — заметил он.
— Нет. Я, — она сделала глубокий вдох, — я давно хотела поговорить, но время было неподходящее.
— А сейчас подходящее, ты думаешь? — иронично уточнил он, окинув красноречивым взглядом полутёмный коридор ночного Хогвартса.
— Да. Подходящее, — Гермиона решительно свела брови у переносицы. — Что с тобой творится, Том?
Он недоуменно поднял брови.
— Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь.
— О, да брось! — она закатила глаза. — Всё ты прекрасно понимаешь. Ты за это лето не ответил ни на одно моё письмо...
— Я был занят...
— Ты почти со мной не разговариваешь...
— Разговариваю...
— Ты избегаешь меня! — сообразив, что в её голосе начали проскальзывать отвратительно истеричные нотки, Гермиона заставила себя успокоиться и пристально взглянула в глаза Арчера. — Скажи честно, тебя тяготят наши отношения? Ты из-за этого такой странный? Или тебя что-то беспокоит?
— Естественно что-то меня беспокоит, — язвительно хмыкнул тот. — У нас вроде как война на носу — неплохой повод для беспокойства, как считаешь?
— Ты прав, — согласилась Гермиона. — Но почему же мне кажется, что дело не только в этом? — она шагнула ближе, не отрывая взгляда от него.
Том некоторое время молчал, и в глазах его не читалось ни единой эмоции, пока он разглядывал обеспокоенное лицо собеседницы. Наконец он тихо вздохнул и, сунув руки в карманы мантии, привалился плечом к стене.
— Что ты хочешь от меня услышать, Гермиона? — устало спросил он.
— Правду, — мрачно отозвалась та.
— Правду, — он фыркнул и отвернулся. — Правда в том, что я не знаю, как быть.
Она вопросительно склонила голову к плечу и непонимающе нахмурилась.
— О чем ты?
— Ты же умная, Гермиона, подумай сама, — негромко произнёс он. — Сейчас на Слизерине не самая дружелюбная обстановка с учетом, хм, обстоятельств. И, если ты не забыла, Гарри угрожает опасность. В том числе от его собственных сокурсников. Сейчас я могу их контролировать. Они в какой-то степени уважают меня, и только это удерживает их от проявления открытой враждебности по отношению к Гарри. Но если им станет известно, что между нами с тобой происходит нечто большее, чем вынужденный нейтралитет, я потеряю всякое влияние на факультете.
— Но если они уважают тебя, то должны уважать и твой выбор, — вскинулась Гермиона. — Нельзя идти на поводу их предубеждений! Если ты докажешь им...
— Сейчас совершенно не время кому-либо что-то доказывать, — холодно перебил её Арчер. — Ты хоть понимаешь, что мне приходится обдумывать каждый свой вздох, чтобы избежать проблем? Гораздо важнее сейчас оградить Гарри от слизеринцев, чем на каждом углу вопить о том, что любовь не знает преград, — он брезгливо скривился, словно само слово «любовь» вызывало у него отвращение.
— То есть дело в Гарри? — тихо уточнила она, обдумывая его слова. — Ты просто за него боишься?
— Естественно, а в чем ещё, по-твоему?
Гермиона задумчиво закусила губу.
— Ты прав, — наконец, решила она. — Нельзя подвергать его опасности. Одно то, что он со мной общается, должно быть, жутко их бесит. Да, — Грейнджер кивнула. — Эгоизм сейчас непозволительная роскошь. Но если мы не будем афишировать наши отношения...
Том обратил на неё насмешливый взгляд.
— Я смотрю, ты готова биться по последней капли крови, — на его губах появилась самодовольная усмешка, — неужели я настолько неотразим?
Гермиона густо покраснела, но вопреки жуткому смущению, с вызовом взглянула на него.
— Что плохого в том, что ты мне дорог? — запальчиво осведомилась она.
— О, совершено, совершено, ничего, — по-кошачьи улыбаясь, протянул он и, оттолкнувшись от стены, шагнул к ней. — Для меня это даже прекрасно.
Теперь их разделяла всего пара дюймов. Том был так близко, и Гермиона подумала, что он сейчас поцелует её, но Арчер не шевелился, пристально глядя ей в глаза, и только усмехался, словно желая поддразнить её. О, как же он иногда её бесил! Не решаясь даже вздохнуть, Гермиона смотрела в его тёмные глаза и думала о том, что произойдет, если она, чуть приподнявшись на мысочках, подастся вперед, уничтожая эти проклятые пару дюймов. Он ответит? Или отстранится? Останется? Или уйдет? Арчер тихо рассмеялся.
— О, Грейнджер, тебе говорили, что ты слишком много думаешь? — с этими словами он обнял её за талию, притягивая к себе для долгого, неприлично долгого, неприлично дурманящего поцелуя.
В голове не осталось ни единой мысли. С готовностью обвивая руками его шею, Гермиона запустила пальцы в мягкие вьющиеся волосы и закрыла глаза, мечтая, чтобы этот поцелуй не кончался никогда. Увы, несколько мгновений спустя, Том отстранился и иронично взглянул в её затуманенные глаза, когда её руки крепче сомкнулись вокруг него, не желая выпускать из объятий.
— Ну-ну, не увлекайтесь, староста Грейнджер, какой пример вы подаете младшим ученикам? — ехидно пропел он.
— Каким ученикам? — продолжая обнимать его, прошептала она. — Здесь только мы, — она уткнулась лбом в его плечо и глухо пробормотала: — Не хочу, чтобы это прекращалось.
— Я тронут, — выдохнул Том.
Гермиона поборола желание дать ему подзатыльник, и вместо этого лишь обняла еще крепче.
— Ненавижу тебя, — призналась она.
— Тогда почему ты так пылко меня обнимаешь? — мурлыкнул он ей на ухо.
— Ты все неправильно понял, болван, — улыбаясь против воли, ответила Гермиона. — Я пытаюсь тебя задушить.
— Очаровательно.
Она все-таки рассмеялась и отступила, нехотя выпуская его из объятий.
— Ты не романтик, — с шутливым упреком заявила Гермиона.
— Говорит та, кто, в порыве чувств повиснув у парня на шее, уверяет, что хочет его задушить, — парировал Арчер.
Продолжая улыбаться, Гермиона разглядывала его спокойное лицо, гадая, как ему удается держать себя в руках. Арчера, казалось, совсем не трогала их близость, словно они и не целовались как безумные всего пару минут назад. Сама она такой выдержкой похвастаться не могла. Опьяненная нахлынувшими чувствами, Гермиона хотела снова обнять его и никогда не отпускать. Хотела чувствовать его руки на своей талии, его губы на своих губах, ощущать тепло его тела, когда он прижимал её к себе. Хотела...
«Ну хватит уже!» — мысленно обозвав себя идиоткой, Гермиона скрестила руки на груди, стараясь придать своему лицу более-менее адекватное выражение.
— Так и что же мы будем делать? — спросила она. — Я понимаю, что открыто встречаться мы не можем, но и целоваться украдкой в перерывах между дежурствами мне кажется глупой идеей.
— Вот как? — он изогнул бровь. — А я-то полагал, что в тайных поцелуях посреди ночных коридоров и кроется вся романтика.
— Том, это не отношения...
— Пять минут назад тебя всё устраивало, — напомнил он.
— Это было пять минут назад, — Гермиона улыбнулась. — Ты же сам понимаешь, что долго так продолжаться не может.
Арчер вздохнул и отступил на шаг.
— Надо подумать, — сказал он.
— О чем?
Он усмехнулся.
— О том, где ещё мы можем «украдкой целоваться», конечно же, — заявил он таким тоном, словно рассуждал о домашнем задании.
Это злило и кружило голову одновременно. Как в ком-то может быть столько безразличия и вместе с тем столько страстности?
«Самоуверенный ты гад», — подумала Гермиона, качая головой.
— Есть Выручай-комната, — она пожала плечами, надеясь, что выглядит и звучит хоть отчасти не так жалко, как ей кажется.
— Как вариант, — задумчиво кивнул Арчер. — Но это мы можем обсудить и в другой раз.
— Хорошо, — легко согласилась Гермиона, отказываясь демонстрировать, как сильно на самом деле её волнует этот вопрос. — Тогда... — она нерешительно взглянула на него, — спокойной ночи?
— Спокойной ночи, — мягко улыбнулся Арчер и, развернувшись на каблуках, отправился в подземелья.
Ещё несколько минут Гермиона стояла на месте, провожая его взглядом, пока Том не скрылся за поворотом, после чего с тихим вздохом поплелась в своё общежитие. В голове у нее творился настоящий бедлам. Конечно, мысль о том, что они не могут афишировать свои отношения, расстраивала, но Гермиона понимала, что пока иначе нельзя. Том прав. Не стоит подвергать Гарри опасности и провоцировать слизеринцев. И если уж на то пошло, эти отношения могут угрожать самому Арчеру, поэтому смириться с нынешним положением дел было не сложно. Сложно было делать вид, что между ними ничего нет. Сложно было находиться рядом и оставаться равнодушной. Сложно было не думать о нём каждую секунду.
«Значит, — твердо сказала себе она, — надо чем-то себя отвлечь. Я и так веду себя как полная дура, ещё немного и моей лучшей подружкой станет Лаванда Браун, — Гермиона презрительно закатила глаза. — Ну да, будем глупо хихикать и плести друг другу косички. Кошмар».

А тем временем Том Риддл в глубокой задумчивости неторопливо спускался в подземелья и мысли его были далеки от романтических мечтаний Гермионы.
«Интересно, — думал он, — как назвать отношения семидесятилетнего мага в теле пятнадцатилетнего подростка с шестнадцатилетней школьницей? Напрашиваются неприятные эпитеты».
Навязчивое увлечение гриффиндорской грязнокровки Томасом Арчером действовало на нервы даже больше чем идиотизм Поттера. Конечно, её глупая влюбленность была ему на руку. Он составил безупречный план, и пока все шло просто идеально.
Но надолго ли его хватит?
В который раз за последние месяцы Тёмный Лорд задумался о том, чтобы, послав всё к Мордреду в пасть, покинуть Хогвартс и прекратить этот фарс. Его окружали дети. Глупые, бездарные, напуганные дети, играющие в войну. Всё, на что они были способны — это громкие слова. Всё, что они могли — это сжавшись от страха ожидать свою неотвратимую судьбу. Всё, чем они обладали — неведение. Бесполезны. Все они до отвращения бесполезны. Но отступать сейчас, когда его, Лорда Волдеморта, с распростёртыми объятиями впустили в Хогвартс и Орден Феникса, было неразумно. Если он сейчас уйдет, то потеряет восхитительный источник информации, на основании которой было куда проще действовать и строить планы. В конце концов, не так долго ему осталось терпеть этот цирк. Очень скоро ему больше не понадобится ни Орден, ни их тайны, и тогда он сможет наконец убрать их с дороги. Всех их, включая настырную грязнокровку и щенка Поттеров.
Гарри.... Он замедлил шаг и задумчиво нахмурил тёмные брови. Поттер, впрочем, порой выдавал занимательные мысли. Вкупе со всеми воспоминаниями, что достались Риддлу от Арчера, он не мог не признать, что мальчишка весьма нестандартно мыслил. Порой даже непредсказуемо. Это... раздражало. Сбивало с толку.
Непоследовательный, странный ребенок.
Поттеру была неинтересна деятельность Ордена, имеющая огромное значение для его будущего, при этом он задавался вопросом о мотивах человека, который хладнокровно убил его родителей, из банального любопытства. Его не тревожило возрождение Волдеморта и собственные весьма печальные перспективы, он не хотел принимать решения, чтобы хоть как-то повлиять на происходящее. Его, казалось, не волновали важнейшие вещи... и вместе с тем он тревожился из-за всякой ерунды.
Хотел всех защитить... и не хотел защищать никого. Даже себя самого. Ничего не боялся и одновременно боялся всего: принятия решений, конфликтов, ответственности, одиночества, будущего. Любил всех вокруг, но никого в частности. Вел себя, как фонтанирующий эмоциями идиот, но при этом порой казалось, что он вообще ничего не чувствует.
Не желал мстить. Не умел ненавидеть. Не способен был на ненависть...
Какой нормальный человек будет так реагировать? Кто такой Гарри Поттер? Кто он на самом деле? Какая из масок — настоящее лицо?
Впрочем, в одном мальчишка был абсолютно предсказуем — он боготворил своего лучшего друга. Это даже забавляло, как сильно он был привязан к Арчеру, как слепо доверял ему...
Ни один человек никогда так не доверял Тому, не оберегал его с такой искренней самоотверженностью. Не требуя ничего взамен. Не получая никакой выгоды. Не используя.
Разве способен кто-то так любить?
Том осёкся, сбившись с мысли и презрительно скривился. Дружба, любовь, привязанность, доверие — удел слабых. Лишь глупцы так цепляются за эти пустые, бессмысленные чувства. Предательство рождается лишь там, где было доверие. Любовь приносит только боль и смерть. Любовь сгубила куда больше жизней, чем ненависть. И любовь погубит Гарри.
Эта всеобъемлющая преданность и безусловное, нерушимое доверие были настолько же поразительны, насколько губительны для мальчика. За Томаса Арчера он готов умереть не задумываясь.
По крайней мере, пока не узнает, что Томас Арчер уже мертв.
Даже любопытно, что случится тогда. Что останется от Поттера? Весь его мир вращается вокруг Арчера. Стоит убрать из этой миниатюрной вселенной один единственный элемент, и она рассыплется как карточный домик.
В конечном итоге уничтожить его не так уж и сложно. Достаточно отобрать у него лучшего друга, и Поттера не станет. Тому даже не придется осторожничать с долгом жизни.
С другой стороны, мальчишка слишком непредсказуем. Если ему вдруг взбредет в голову отомстить, это принесет только лишние проблемы. Сейчас не время. Пока не время.
Чтобы уничтожить Поттера, нужно его сломать, а чтобы его сломать, нужно выбрать идеальный момент. Поэтому Поттер должен не просто потерять лучшего друга.
Он должен потерять всё.
Том Риддл остановился посреди коридора, опираясь рукой о холодную каменную стену. Его дыхание, спокойное и ровное вдруг стало тяжелым и рваным, словно он задыхался, пальцы судорожно стискивали воротник рубашки, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу и ослабить галстук, а широко распахнутые глаза лихорадочно блестели в свете факелов, словно в них стояли слёзы.
Огни факелов, дрожащие от сквозняков, гуляющих по стылому подземелью, отбрасывали на пол и стены косые тени, будто искривляя само пространство, превращая пустой полутёмный коридор в бесконечный каменный лабиринт, где жили только мрак и холод.
«У неё ледяные объятья, — шептал из черных провалов стен сумрак. — Она прячется там, где живут тени и следует за тобой ночами».
Холод, извиваясь, полз по каменным плитам, обвивая немеющие руки, стискивая тяжело вздымающуюся при каждом вдохе грудь, обхватывая горло невидимыми щупальцами.
«Ты не вздрагиваешь от её дыхания? - эхом прокатываясь по пустым лабиринтам коридоров, говорил этот тихий голос, чужой и знакомый одновременно. — Не чувствуешь, как замерзаешь?»
Ему было холодно. Так холодно, как никогда в жизни. Холод был повсюду. Пробирался под кожу, растекался по венам, сковывал разум. Сводил с ума. Холод убивал его.
«Берегись холода, — бесстрастно шептал на ухо голос. - Если однажды тебе станет так холодно, что никакие чары не смогут тебя согреть, тьма поглотит тебя. Из этой тюрьмы не будет выхода...»
Стиснув руку в кулак, он с яростью ударил им по стене, отгоняя наваждение и с трудом сдерживаясь, чтобы не зарычать от досады. Холод отступил, эхо нечеловеческого, потустороннего шепота стихло, опустившись ровными полосами теней на каменные плиты пола.
— Дьявол, — сквозь зубы процедил Том.
Чертов долг жизни.
Даже мысли о смерти Поттера душили его, сжимая сердце ослепляющей болью.
Тёмный Лорд сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, усмиряя бешеное сердцебиение. Нужно быть осторожнее. Одна ошибка — и всё полетит к чёрту.

* * *
Сдвоенный с гриффиндорцами урок ЗОТИ как обычно проходил в унылой тишине. Умирающие от скуки студенты сонно таращились в учебники. Амбридж восседала за своим столом не переставая слащаво улыбаться. Гарри уже начал опасаться, что у неё свело какой-то лицевой нерв, и теперь они до конца года будут вынуждены «любоваться» этой улыбкой. Ну или до тех пор, пока она не сообразит обратиться к мадам Помфри. Читать нудное пособие Поттер категорически не желал и вместо этого рисовал на бумаге кособоких человечков. Рядом с ним Том рассеянно крутил в пальцах перо, обдумывая очередное своё эссе. Малфой и Блэйз тихонько играли в карты, загородив обзор книгами. Дафна под партой читала журнал мод. Рон Уизли прожигал книгу ненавидящим взглядом, явно надеясь, что та воспламенится. Невилл... читал, но, кажется, ни слова не мог разобрать и часто моргал, силясь отогнать сон.
Гарри размышлял о том, как бы так начать прогуливать ЗОТИ и не быть при этом убитым своим деканом. Снейп ясно дал понять, что как бы им не нравились уроки Амбридж, это не должно стать причиной конфликта с ней.
«Не усложняйте себе жизнь, Поттер, — холодно процедил он, когда Гарри заглянул к нему вечером в субботу, чтобы пожаловаться на нового профессора. — Вам прекрасно известно, зачем здесь эта женщина. Не провоцируйте её».
И Гарри не провоцировал. Очень старался не провоцировать. Ну хотя бы иногда не провоцировать. Хотя бы не сильно.... Сложно было игнорировать происходящее, когда Амбридж по поводу и без придиралась к нему, с садистским удовольствием муссируя тему его лживости и ненадежности. От начала учебного года не прошло и двух недель, а Гарри уже удостоился стольких нелестных эпитетов от неё, что уже и не знал, как бы ещё сильнее абстрагироваться, чтобы совсем на неё внимания не обращать. Он и так на все придирки реагировал красноречивой улыбкой аутиста, не хватало только слюну пустить для полноты картины.
По правде, всё это ему страшно надоело, он плохо представлял, как продержится до конца года, лишь глупо улыбаясь и отшучиваясь. Хотелось сделать какую-нибудь гадость. Очень хотелось. Но ещё больше хотелось просто прекратить приходить на уроки ЗОТИ.
За размышлениями прошло несколько безмолвных минут. Гарри перевёл взгляд направо и удивленно моргнул, только сейчас заметив, что Гермиона свой экземпляр «Теории защитной магии» даже не открыла. Подняв руку, она сверлила глазами профессора Амбридж. Его оцепенения как не бывало. Похоже, Грейнджер все-таки «сломалась».

Гарри не мог припомнить случая, чтобы Гермиона отлынивала от предписанного педагогами чтения, да и вообще, чтобы она воспротивилась соблазну открыть какую бы то ни было лежащую перед ней книгу. Поймав взгляд подруги, он вопросительно поднял брови, но та еле заметно покачала головой, давая понять, что не намерена вступать в разговоры, и продолжила пристально смотреть на профессора Амбридж, которая столь же упорно глядела в другую сторону.
Спустя ещё несколько минут Гарри был уже не единственным, кто уставился на Гермиону. Учебник, который им велено было читать, был таким нудным, что всё больше и больше народу вместо того, чтобы заниматься своими делами или «продираться» сквозь очередную унылую главу, принималось наблюдать за молчаливыми стараниями Гермионы привлечь к себе внимание Амбридж.
Когда больше половины класса, включая как слизеринцев, так и гриффиндорцев уже смотрело не в книги, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит.
— Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что её заметила.
— Вопрос, но не по поводу главы, — ответила та.
— Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор, обнажив в улыбке, больше походящей на оскал, зубы. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока.
— Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона.
Амбридж вскинула брови.
— Напомните ваше имя, будьте добры.
— Гермиона Грейнджер.
В глазах профессора скользнуло пренебрежительное выражение, имеющее очевидное отношение к немагическому происхождению ученицы.
— Видите ли, мисс Грейнджер, — с нажимом выделив её фамилию, сказала Амбридж, — цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно в ваших конспектах, — нарочито ласковым голосом сказала она.
— Мне они до сих пор непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний.
Последовала короткая пауза.
— Об использовании защитных заклинаний? — со смешком повторила профессор Амбридж. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть?
— Мы что, вообще не будем применять магию? — подал голос Рон.
— На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер...
— Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух.
Профессор Амбридж улыбнулась чуть шире и повернулась к нему спиной. Мигом Гермиона тоже вскинула руку.
— Да, мисс Грейнджер. Вы хотите ещё что-нибудь спросить?
— Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл защиты от Тёмных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания?
— Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор всё тем же фальшиво-ласковым тоном.
— Нет, но...
— Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чём состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска...
— Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Рон. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо...
— Руку, мистер Уизли! — пропела профессор Амбридж.
Рон выбросил вверх кулак. И опять та мгновенно отвернулась от него. Притихшие слизеринцы наблюдали за разыгрывающимся действом с любопытством детей в зоопарке, но вмешиваться никто явно не собирался, предоставив возможность поскандалить с неприятной дамой львиному факультету.
Гарри тоскливо вздохнул, подперев рукой голову. Как ему казалось, не следовало так открыто выражать своё отношение к методам преподавания этой женщины. С самого начала было очевидно, что она явилась сюда за чем угодно, но только не за тем, чтобы чему-то их научить. И в данном случае начинать с ней конфликт не имело смысла. Раз уж Дамблдор допустил сюда Амбридж, на то явно были причины, и определенно дело было не в её блестящих навыках педагога. А если даже директор не смог от неё отделаться, то чего ожидать от пятнадцатилетних недоучек? Они просто докричатся до взыскания. Гарри снова вздохнул: «Гриффидорцы...»

В это время поднялось ещё несколько рук.
— Ваше имя, будьте добры, — сказала профессор Амбридж.
— Дин Томас.
«Господи, она даже имена наши за две недели не запомнила, — мысленно поразился Гарри, — неужели это так сложно?».
— Итак, мистер Томас?
— Я согласен с Роном, — заявил Дин. — Если на нас нападут, без риска не обойдётся.
— Я вынуждена повторить, — ласково протянула профессор, — вы что, ожидаете нападения во время моего урока?
— Нет, но...
Амбридж перебила его.
— Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках.
Гарри сузил глаза, опалив профессора раздраженным взглядом. Очень захотелось рявкнуть что-нибудь о том, что в отличие от неё Люпин был и остается восхитительным учителем, лучшим, что был у них за четыре года, не говоря уже о том, что он и человеком был прекрасным, поэтому она не имеет никакого права так отзываться о нем. Но Гарри промолчал. Все равно для этой женщины его возмущение будет пустым звуком. И всё же такое отвратительное отношение к Ремусу лишь из-за проклятья оборотня вызвало в душе волну жгучей злобы.
Тем временем, профессор продолжала говорить:
— Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Тёмных сил...
— Ничего подобного! — вскинулась Гермиона. — Мы просто...
— Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер!
Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от неё.
— Насколько я знаю, — продолжала она, — мой предшественник не только произносил перед вами запрещённые заклятия, но и применял их к вам.
— Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Рон. — И даже от него мы массу всего узнали!
— Ваша рука не поднята, мистер Уизли! — рявкнула Амбридж и тут же вернулась к своему прежнему сахарному тону: — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счёте, и должно быть нацелено школьное обучение... Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх.
— Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Тёмных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное?
— При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — скучающим тоном сообщила Амбридж.
— Без всякой практики, без тренировки? — Парвати с недоуменно моргнула. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене?
— Повторяю: при хорошем владении теорией...
— Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос Рон, вновь поднимая в воздух кулак.
Гарри понимал, чем обусловлено возмущение Уизли. Тот почти всё лето провел в Ордене Феникса, зная о возрождении Волдеморта и понимая, что нужно готовиться к войне. Вполне вероятно, этими мыслями он поделился и с некоторыми одноклассниками, раз те его так рьяно поддерживают. Но Рон всегда был парнем темпераментным. Другое дело Гермиона. Зачем так подставляться? Профессор тем временем взглянула на Рона.
— Здесь у нас школа, мистер Уизли, а не реальный мир, — сказала она так мягко, словно пыталась втолковать нечто очевидное неразумному ребенку.
— Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы? — Рон нахмурился.
— Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Уизли.
— Да неужели? — саркастично фыркнул тот.
— Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила профессор отвратительным медовым голосом.
— Да вон того же Поттера едва не убили уже несколько раз! — не выдержав, рявкнул Дин.
Гарри застыл.
«Ну спасибо тебе, Томас», — раздраженно подумал он.
В классе воцарилась гробовая тишина, в то время как взгляд Амбридж, холодный и расчётливый, обратился к Гарри.
— Ах да, мистер Поттер, — слащаво улыбнулась профессор, разглядывая угрюмого подростка. — Расскажете нам, как же вас чуть не убили несколько раз?
Судя по выражению её лица, та была хорошо знакома со статьями о Гарри в «Пророке» и верила каждому слову, что о нём написали. Перехватив предупреждающий взгляд Малфоя, Гарри откинулся на спинку стула с максимально нейтральным выражением на лице.
— Ну, — задумчиво начал он. — На первом курсе меня отравили, а потом чуть не убили. На втором меня чуть не сожрал василиск. На третьем, меня похитили и опять чуть не убили. На четвертом, — он почесал нос, — на меня напал гигантский паук. Я уж молчу про дракона.
— Всё это ложь, — отрезала Амбридж.
— Турнир Трёх Волшебников был коллективной галлюцинацией, мэм? — он вопросительно поднял брови.
— Участие в Турнире было полностью на вашей совести, раз вы осмелились нарушить правила и бросить своё имя в Кубок.
— На допросе в присутствии двух авроров Пожиратель смерти, который изображал нашего предыдущего профессора ЗОТИ, признался, что это сделал он, — вежливо напомнил Гарри. — А! И кстати, ещё и с ним пришлось сражаться.
— Все ваши истории, мистер Поттер — бездарная выдумка, — гадко ухмыляясь, сказала Амбридж, — полностью лишенная здравого смысла.
— Почему сразу бездарная? — расстроился Гарри.
— Детали и подробности большинства этих происшествий либо сильно преувеличены, либо вообще никому не известны, что наводит на мысль о бесстыдной лжи. И этой ложью вы забиваете головы невинных детей!
— Я боюсь, на то чтобы описать все детали урока не хватит, мэм, — признался Поттер.
— Вот как? — мурлыкнула Амбридж. — Вы придумали ещё какие-то небылицы, о которых нам ещё неизвестно?
— У меня плохо с воображением, мэм, — всё так же спокойно ответил Гарри. — Я не умею придумывать.
— Как интересно. Тогда, быть может, за вас придумывал кто-то другой? — предположила она, явно намекая на кого-то определённого, Гарри даже догадывался на кого.
— Безусловно, мэм, — ровно согласился он, мысленно поражаясь, насколько нелепой становится вся эта ситуация. — У меня имеется целый штат писателей и журналистов, которые сочиняют забавные истории и бурлески для книги о моей биографии.
Амбридж окинула его ледяным взглядом.
— Советую вам хорошенько обдумывать свои слова, мистер Поттер, — процедила она. — Я не потерплю хамства на своих уроках.
— В этом случае Министерству магии и вам в частности, мэм, следует бороться со своей нетерпимостью, а не школьной программой, — участливо предложил Гарри.
«Почему бы мне просто не заткнуться? — апатично подумал он. — Дурацкий день».
— Минус десять очков Слизерину, мистер Поттер.
«И он только что стал ещё более дурацким».
Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на Поттера.
— Позвольте узнать за что? — тем временем учтиво поинтересовался Гарри, у которого все эти обвинения вызывали в душе мрачное веселье, и оно с каждой минутой становилось только сильнее.
— За критику в адрес Министерства магии, на которую у вас нет ни права, ни основания, — процедила Амбридж.
— А я и не знал, что у нас введена цензура на подобные высказывания, мэм, — округлил глаза Гарри. — Мне очень жаль. Впредь воздержусь от аналогичных замечаний... в вашем присутствии, мадам Амбридж.
— Профессор Амбридж, — поправила она.
— Как угодно, — улыбнулся он.
Со стороны некоторых учеников послышались тихие смешки. Амбридж метнула в направлении веселящихся испепеляющий взгляд и снова взглянула на Гарри.
— Как я вижу, вы исключительно дерзкий ребенок, мистер Поттер, — заключила она. — Это неприемлемо и должно быть немедленно прекращено.
— Я больше так не буду, — пообещал Гарри, заслужив ещё несколько смешков, в том числе и от собственных сокурсников.
— Прекратите паясничать, мистер Поттер! — теряя терпение, рявкнула Амбридж. — Вы на уроке!
— Да? Простите, я думал, что в библиотеке, мэм, — протянул Гарри. — На уроках, знаете, ну, учатся, — последнее слово он произнес шёпотом, словно это было страшным ругательством: — Ну, с палочкой прямо учатся, представляете? Магия там и всё такое. Ну как настоящие волшебники, понимаете?
Класс уже откровенно веселился, Амбридж, кипя от гнева, ударила ладонью по столу.
— Молчать! — гаркнула она. — Вы, мистер Поттер, переходите все рамки приличия и будете наказаны! Завтра после уроков, в пять часов, в моём кабинете.
— Завтра не могу, мэм, — вздохнул тот. — У меня встреча с воображаемыми врагами, которые мне в реальности совсем не угрожают. Давайте сдвинем на пару недель, когда по гороскопу будет более благоприятный период?
— Поттер, ты что творишь? — прошептал Малфой, потрясенно разглядывая сокурсника.
Гарри и сам не знал, что на него нашло, но совершенно не мог остановиться. В душе кипели, разъедая сознание, противоречивые чувства. Он не то что бы злился, ему, по сути, было плевать и на министра с его дурацкими законами, и на Амбридж с её подходом к их образованию. Всё что ему нужно он может изучить и самостоятельно. Но раз ему дали слово, он будет говорить, и пусть она попробует заставить его замолчать, чёрт побери!
— Мистер Поттер, вы уже отобрали у вашего факультета десять очков, не вредите теперь самому себе, — не глядя на него, отчеканила Амбридж, словно в ответ на его мысли. — Повторяю: вам было сказано, держите свой язык за зубами.
— А вы разве не читали последнюю статью в «Пророке» про меня? — делано удивился Гарри. — Я невменяемый, мне можно...
— Ни слова больше! — прорычала, перебивая его, профессор. — Подойдите-ка сюда, мой милый мистер Поттер.
Нарочито медленно поднявшись из-за парты, Гарри не спеша прошёл к учительскому столу. В кабинете повисла напряженная тишина. Никто не знал, чего ожидать от Амбридж, а Гарри было совершенно безразлично, чем это кончится. Вся эта ситуация и так уже перешла все границы разумного. Не удивительно, если она станет ещё более нелепой.
Профессор Амбридж вынула из сумки маленький свиток розового пергамента, расправила его на столе, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать записку, спиной закрывая её от Гарри. Все молчали, Поттер тоскливо переминался с ноги на ногу и представлял, что будет, если он сейчас запрыгнет на парту и начнет вопить о возрождении Волдеморта. Ну так. Шутки ради. Забавная, наверное, получится сценка. Довоображать свою маленькую монодраму он не успел, так как спустя примерно минуту Амбридж скатала пергамент, запечатала свиток, чтобы Гарри не смог его развернуть, и обернулась.
— Отнесите профессору Снейпу, — велела она, протягивая ему свиток.
Подросток взял у неё пергамент и оценивающе покрутил в руках.
— Записки на розовой бумаге? — прокомментировал он. — Так мило... но если вы хотели бы просить о свидании, не лучше ли поговорить с профессором лично? Уверен, он бы вам не отказал, вы такая харизматичная...
— Поттер!..
— Ухожу-ухожу, — невозмутимо пропел тот и, прихватив свою сумку, направился прочь из класса.
Его провожали растерянные и недоуменные взгляды, в каждом из которых читалось молчаливое подозрение, что Гарри Поттер все-таки сошел с ума, а сам Гарри, беспечно постукивая свитком по ладони, никак не мог перестать задаваться вопросом, что за бес в него вселился.
«А и к черту, — подумал он, — ну что она мне, право слово, сделает?»

* * *
Снейп дочитал записку Амбридж и брезгливо отложил розовый пергамент на край стола, обратив нечитаемый взгляд черных глаз на Гарри.
— Итак, — сцепив пальцы замком, скучающе протянул он, — это правда?
Гарри моргнул.
— Не знаю. Не уверен. Хм. Смотря о чем вы... о! — глаза его просияли: — Так она действительно назначила вам свидание?
В глазах декана не отразилось ни единой эмоции.
— Если бы я хотел посмотреть на клоуна, я отправился бы в цирк, — ровно произнес он. — Поэтому кончайте представление и отвечайте на вопрос, Поттер. Вы грубили профессору на уроке?
Гарри неуютно поерзал на стуле. Похоже, Снейп на шутливую болтовню был не настроен. Кажется, его сейчас и правда будут отчитывать.
«Дурацкий день», — в который раз за последние полчаса решил он.
— Я ей не грубил, — он насупился. — Она просто спросила, а я просто ответил. Кто же знал, что она такая ранимая?
— Вы обвинили её в непрофессиональном подходе к обучению? — всё тем же невыразительным тоном уточнил зельевар.
— Ну я бы так не сказал, но что-то такое возможно проскользнуло, да, — Гарри пожал плечами.
— Вы регулярно отказывались выполнять указания профессора на уроке? — продолжал допрос декан.
— Она говорила только читать её дурацкую книжку, — пожаловался Гарри. — Я её ещё на каникулах прочитал, поэтому технически я все её указания выполнил... но заранее.
— Поттер, — Снейп утомленно вздохнул, — вы вообще меня слушали, когда я велел вам не связываться с этой женщиной?
— Слушал.
— Но выводов никаких не сделали? — ехидно заметил он.
— Я всего лишь ответил на её вопрос, — Гарри нахмурился.
— Да, и вероятно умудрились вложить в свой ответ максимум неуважения, — хмыкнул декан.
— А за что мне её уважать? — вскинулся Гарри.
— Она — профессор, — веско напомнил Снейп.
— Пф-ф-ф, я вас умоляю, сэр, — закатив глаза, Поттер откинулся на спинку стула, — из неё такой же профессор как из Гойла балерина.
Снейп смерил подростка колючим взглядом, хотя где-то в глубине обсидиановых глаз можно было уловить искру юмора.
— Ваша безмозглость, Поттер, порой вызывает у меня желание разрыдаться, — постно прокомментировал он. — Вы ещё не поняли, что должны вести себя осторожнее?
— Понял.
— Как-то по-своему, очевидно, — слизеринский декан болезненно скривился. — Плохое поведение на уроках Долорес Амбридж может обернуться для вас гораздо большими неприятностями, чем потеря факультетских очков и отработки после уроков. Вы что, не слушали её речь на пиру по случаю начала учебного года?
— Слушал, — буркнул Гарри. — Очень впечатляет. Я понял уже, что Министерство решило сунуть нос в дела Хогвартса, но это не значит, что она может творить все, что ей заблагорассудится!
— Именно это и означает, Поттер, — мрачно сообщил Снейп. — Не забывайте, откуда она пришла, и перед кем отчитывается.
— И что теперь за лишнее слово меня в Азкабан посадят? — фыркнул он и тут же осекся, напоровшись на тяжелый взгляд декана, по спине пробежал холодок. — Сэр, — куда серьезнее сказал Гарри, — они же не могут...
— В том-то и проблема, Поттер, — медленно произнес Снейп, — что мы не знаем, на что они способны. И на вашем месте самым разумным было бы не выделяться, а не устраивать цирковое представление на уроке.
— Это вообще не я начал...
— И что с того? Вы же не обезьяна, чтобы бездумно копировать чужой идиотизм, — с издевкой заявил профессор. — Я понимаю, что роль веселого аутиста вам удается бесподобно, но пора с этим заканчивать. Амбридж юмора не оценит.
— Но почему она вообще на меня взъелась? — не выдержал Гарри. — Что я сделал?
Снейп смерил его долгим, сумрачным взглядом, обдумывая ответ на вопрос и наконец сказал:
— Вам известно о конфликте директора и министра магии этим летом?
— В общих чертах, — Поттер кивнул. — Я так понял, Фадж не хочет признавать, что Волдеморт вернулся?
— Именно так. Более того, он очень дорожит своим постом министра и в попытке сохранить свою власть пойдет на что угодно.
— Но при чем тут я?
— При том, Поттер, — медленно, словно разговаривая с безнадежно глупым человеком, произнёс Снейп, — что Фадж полагает, будто директор Дамблдор вознамерился отобрать у него министерское кресло под предлогом возрождения Тёмного Лорда.
Профессор замолчал, а Гарри удивленно изогнул брови:
— Он что, идиот?
— Следите за речью, Поттер, — мрачно посоветовал Снейп и, помолчав, нехотя добавил: — Хотя, в данном случае, сложно подобрать более мягкое определение его интеллектуальных способностей.
Гарри чуть улыбнулся, но через мгновение улыбка сползла с его лица, пока он обдумывал предыдущие слова декана.
— Ну хорошо, — сказал он. — Это объясняет, почему Фадж послал сюда Амбридж, — согласился он. — Она должна следить за директором. Но почему она прицепилась ко мне?
— А вы забыли, кем являетесь? — шелковистым голосом полюбопытствовал Снейп.
«Ах, ну конечно», — выходит, все его догадки были не так уж далеки от истины.
— То есть, — медленно выговорил Гарри, — Дамблдор разругался с Фаджем, а все шишки достаются мне, потому что я знаменитый Мальчик-Который-Выжил? И что же? Министр думает, что я как-то помогу директору узурпировать власть? А не имея возможности открыто третировать Дамблдора, он решил изводить меня? Так, что ли?
Уголки губ Снейпа чуть дрогнули в одобрительной улыбке.
— Именно.
— Отлично просто! — Гарри всплеснул руками. — То есть теперь меня могут посадить в Азкабан, потому что у Фаджа не хватает мозгов решать свои недопонимания с директором?!
— Успокойтесь, Поттер, — ровно произнёс Снейп. — Никто вас не посадит в тюрьму.
— Но вы пять минут назад именно на это намекали! Или... — он резко замолчал с подозрением глядя на декана, — дело в чем-то ещё? Они меня в чем-то подозревают?
Ему вдруг вспомнились слова Снейпа, сказанные в этом самом кабинете в конце прошлого учебного года:
«Вам не кажется, что это весьма необычное совпадение: Тёмный Лорд возродился именно в ту ночь, когда ваш друг должен был умереть».
Воспоминания о той кошмарной ночи до сих пор были смутными и обрывочными, рождая больше вопросов, чем ответов. Само предположение, что он лично присутствовал и принимал участие в возрождении Волдеморта, а потом преспокойно вернулся в школу и благополучно об этом забыл, казалось абсурдным. Но любая попытка восстановить в памяти те пугающие, туманные видения, что преследовали его следующие несколько недель, вызывала лишь удушающий ужас, сродни паническим атакам, и страшную головную боль. Поэтому Гарри больше об этом не думал и не вспоминал, отгородившись от собственных страхов неприступной стеной отчуждения, и убедил себя, что всего этого никогда не было. И это дало ему силы двигаться дальше, не просыпаясь по ночам от кошмаров и не терзаясь сводящими с ума мигренями.
И вот сейчас он вновь вспомнил об том разговоре и собственных опасениях, которые за ним последовали. А ведь прийти к такому заключению мог не только профессор. Гарри вскинул на него потрясенный взгляд.
— Они подозревают, что я как-то причастен к возрождению Волдеморта? — прошептал он, озвучивая самую пугающую свою мысль, которую не желал признавать и о которой старался никогда не думать.
— Чтобы озвучить подобные подозрения, министр должен как минимум признать сам факт возрождения Тёмного Лорда, чего он, что очевидно, делать не хочет, — осторожно ответил Снейп, заметив испуг в глазах Гарри.
— Но он, тем не менее, меня в чем-то подозревает, — напряженно напомнил тот.
— Вы знамениты, Поттер. И ни для кого не секрет, что директор Дамблдор очень, хм, высоко ценит вас, — пояснил Снейп, отвлекая внимание Гарри от неприятных мыслей о возрождении Волдеморта. — Таким образом, первое ваше предположение было верным. Для Фаджа вы — основная мишень, по которой следует бить, чтобы навредить директору. Если он во всеуслышание заявит, что Золотой Мальчик Дамблдора не такой уж и примерный, как все думают, это пошатнёт репутацию директора. Люди начнут сомневаться в его авторитете.
— Но я же не «Золотой мальчик»! — воскликнул Гарри, с радостью ухватившись за эту возможность сменить тему. — Мне вообще Дамблдор не нравился никогда! — без задней мысли признался он и, осознав, что именно сейчас брякнул, нервно уставился на профессора: — Сэр, я не имел в виду...
— Расслабьтесь, Поттер, — насмешливо отмахнулся Снейп. — Я давно в курсе, что вы фанатом Дамблдора не являетесь.
— О, — Гарри почесал нос, — правда?
Профессор фыркнул.
— Если вы надеялись держать это в секрете, нужно было лучше притворяться, Поттер, — заметил он.
— Учитывая ситуацию, мне, кажется, стоило с первого курса об этом на каждом углу орать, — проворчал Гарри.
— Меня весьма радует, что до вас, наконец, дошло нынешнее положение дел, — ехидно протянул Снейп. — Теперь насчет профессора Амбридж. Не. Вздумайте. С ней. Воевать.
— Я и не собирался, — угрюмо напомнил Гарри.
— В её записке, — Снейп бросил пренебрежительный взгляд на розовый свиток, — говорится, что вам надо будет оставаться после уроков каждый день на этой неделе, начиная с завтрашнего.
— Каждый день? — ужаснулся Гарри. — Да я с тоски умру.
— Нужно было раньше об этом волноваться, — с издёвкой сообщил мастер зелий.
Гарри обратил на декана умоляющий взгляд огромных зеленых глаз:
— Профессор, а не могли бы вы...
— Нет, не мог бы, — категорично отрезал тот. — Она ваш преподаватель и имеет полное право назначить вам такое взыскание, которое сочтет нужным.
— Неужели никто не может с ней разобраться? — вздохнул Гарри. — Профессор Дамблдор же очень влиятельный...
— Поттер, вы вообще слушаете, что я говорю? — раздраженно перебил Снейп. — Именно то, что настолько влиятельный волшебник, как Дамблдор не может открыто выступить против присутствия этой женщины в Хогвартсе, весьма очевидно демонстрирует всю серьезность ситуации. Директор не может позволить себе проявить неуважение к решению министра. Вы понимаете, Поттер, что сейчас любой необдуманный поступок может привести к катастрофе? Если Фадж во всеуслышание объявит, что Дамблдор хочет узурпировать власть, в стране начнётся хаос.
Гарри окинул профессора мрачным взглядом и отвернулся.
— А нельзя меня в это всё не втягивать? — пробурчал он.
— Вы сами это на себя навлекли.
— Ну да, естественно...
— Поттер, не забывайтесь, — теряя терпение, процедил Снейп, — я не потерплю хамства.
— Ну так назначьте мне отработку! — запальчиво бросил Гарри, резко поворачивая к нему голову. — А лучше сразу из школы исключите! Что такого-то?!
Несколько секунд Снейп сверлил студента ледяным взглядом, потом медленно сложил руки на столе, принимая нарочито расслабленную позу.
— Вы, безусловно, и дальше можете вопить и устраивать истерики, Поттер, — опасно спокойным голосом произнёс он, — но мы кажется уже обсуждали с вами в прошлом году всю нецелесообразность подобного поведения. И я крайне разочарован, что вы так быстро забыли об этом разговоре. Ваше глупое бунтарство ничего кроме очередных проблем не принесет. Поэтому прекратите вести себя как капризный, недалекий ребенок и держите себя в руках. Никто не будет с вами нянчиться по любому поводу. Завтра в пять вы должны быть в кабинете профессора Амбридж и если у вас хватает энергии на хамство и крики, то будьте любезны найти в себе силы с достоинством принять наказание за неподобающее поведение. Вам всё понятно, мистер Поттер?
Гарри с вызовом взглянул на Снейпа, чувствуя себя преданным.
— Да, сэр, — холодно бросил он.
— Прекрасно. Можете быть свободны.
Не сказав больше ни слова, Поттер поднялся на ноги и вышел из кабинета.

Северус откинулся на спинку стула и устало помассировал переносицу, гадая, как же вбить в эту безмозглую лохматую голову хоть каплю чувства самосохранения. Конечно, мальчишка злился, оказавшись зажатым между политическими распрями как зерно между жерновами, Снейпа и самого приводило в бешенство вмешательство министра, не говоря уж о его поступках. Но Фадж был просто трусливым глупцом, не понимающим, что творит. Рано или поздно он осознает свою ошибку и сам приползет к Дамблдору, умоляя о спасении.
Настоящий враг был куда страшнее. И куда опаснее.
Но как же убедить Поттера не усугублять и без того паршивую ситуацию? Мальчишка словно нарочно совал голову в любую удачно подвернувшуюся петлю.
«Тупой ребенок», — Снейп взял со стола розовый свиток Амбридж и, скомкав, бросил в корзину для мусора.
Ну почему этот малолетний маньяк ни одного года не может прожить без приключений?

________________

Без пяти пять Гарри постучал в дверь Амбридж и, получив разрешение войти, перешагнул порог, с любопытством оглядываясь по сторонам. Каждый из прошлых владельцев обставлял кабинет по-своему. При Люпине всё здесь буквально «дышало» волшебством и, заглядывая к нему, почти наверняка можно было увидеть какое-нибудь диковинное тёмное существо в клетке или аквариуме и заметить интересную книгу по ЗОТИ. При самозванце, выдававшем себя за Грюма, кабинет был набит разнообразными инструментами и приспособлениями для раскрытия тайных козней. Теперь, однако, кабинет изменился до неузнаваемости и больше походил на будуар. На все поверхности были наброшены ткани — кружевные или обычные. Стояло несколько ваз с засушенными цветами, каждая на своей салфеточке, а на одной из стен висела коллекция декоративных тарелочек, на которых были изображены яркие цветные котята с повязанными на шею бантиками. Котята были такие мерзкие, что Гарри на мгновение почти забыл, зачем пришел, ошеломленно разглядывая уродливых зверушек, и даже его паталогическая любовь к животным не могла превзойти растущее в душе отвращение к дизайну декоративной посуды. Он так и стоял бы посреди кабинета, таращась на обстановку, если бы Амбридж не заговорила:
— Добрый вечер, мистер Поттер, — приторным голосом сказала она.
Гарри вспомнил, что он тут не один и обернулся, встречаясь взглядом с хозяйкой кабинета.
— Добрый вечер, профессор Амбридж, — протянул он, снова окидывая беглым взглядом ужасающе розовую обстановку. — Миленько тут вас.
— Вы так думаете? — промурлыкала она.
«Нет».
— Очень, хм, по-домашнему, — оценил он.
«Если живешь в психушке».
— Рада, рада, что вам тут так комфортно, — отозвалась Амбридж.
«Комфортнее было бы только застрять в гигантской жвачке».
— Я рос в чулане, мэм, мне почти везде комфортно, — пожал плечами Гарри, обращая на неё спокойный взгляд.
Она мгновение непонимающе смотрела на него, после чего сузила глаза, уловив, наконец, в его словах намёк на издёвку.
— Ну что ж, садитесь, — велела она, показывая на маленький столик, покрытый кружевной скатертью, у которого она заранее поставила стул с прямой спинкой. На столике, явно дожидаясь Гарри, лежал чистый пергамент.
Когда Поттер покорно уселся за обозначенный столик, она остановилась рядом и, склонив голову, окинула его долгим взглядом, словно предвкушая нечто исключительно приятное. Стараясь подавить нехорошие ощущения от пристального почти немигающего взгляда, Гарри вопросительно поднял брови, приказав себе во что бы то ни стало молчать, потому что отчего-то в её присутствии он начинал нести кошмарный бред.
«Неужели это и есть любовь?» — ехидно подумал он и так развеселился от собственных мыслей, что едва не пропустил следующие её слова.
— Теперь, мистер Поттер, вы напишете для меня некоторое количество строк, — улыбаясь, сказала она. И когда Гарри потянулся к сумке, добавила: — Нет, не вашим пером. Вы воспользуетесь моим пером, специальным. Вот, пожалуйста.
Она протянула ему чёрное перо, длинное и тонкое, с необычно острым кончиком. Гарри взял его, покрутив в руках. Что-то ему это перо напоминало, но он не смог бы точно сказать, что именно.
— Я прошу вас написать: «Я не должен дерзить», — мягко сказала она.
«Ну не так уж и плохо, — решил Гарри. — Хоть и скучно».
— Сколько раз? — уточнил он, убедительно имитируя вежливость, подозрительно граничащую с сарказмом.
— Столько, сколько понадобится, чтобы смысл отпечатался так сказать, — ласково ответила Амбридж. — Приступайте.
— А чернила? — удивленно моргнул он.
— О, чернила вам не понадобятся, — заверила его профессор с тихим смешком, после чего отошла к своему столу, села и склонилась над стопкой пергаментов, которые, скорее всего, были сданными на проверку письменными работами. Гарри приподнял острое чёрное перо, поднёс остриё к бумаге и вывел:
«Я не должен дерзить».
В следующее мгновение тыльную сторону его правой руки будто полоснуло ножом, с губ сорвался тихий вздох боли, в то время как Гарри потрясенно рассматривал слова на пергаменте, что были написаны чем-то ярко-красным. Те же слова возникли и на его правой руке, будто вырезанные острым лезвием. Мгновение спустя свежие порезы исчезли, и на их месте осталась лишь небольшая краснота.
«Вот дьявол!» — застыв, думал Поттер, глядя на алые слова.
Эти проклятые строчки ему придется писать собственной кровью.
Вот почему перо показалось ему знакомым. Он читал об этом в одной из книг по истории Магии. Перо, что он держал в своей руке, использовали для пыток, называя «кровавым пером».
«И эта ненормальная притащила пыточный инструмент в школу?!» — ужаснулся он.
Все было не так плохо, как он думал, о нет.
Всё было гораздо, гораздо хуже.
Гарри оглянулся на Амбридж. Она смотрела на него, растянув в улыбке большой рот.
— Что-то не так, мистер Поттер? — ласково уточнила она.
Он смотрел ей в глаза, пока в голове его кружила буря противоречий.
«К дьяволу! — думал он. — Это уже переходит все границы разумного! Так нельзя, это не правильно! Отработка не должна становиться пыткой! Это же школа, дьявол бы вас побрал!»
Нужно сейчас же сломать проклятое перо пополам и уйти. А лучше забрать перо и отправиться к Снейпу, а ещё лучше к Дамблдору. Всё им рассказать. Ведь так нельзя, да? Что бы он там ни наговорил на уроке, это не заслуживало такого наказания.
Гарри уже почти решился, когда в памяти всплыл разговор с деканом. Что он там сказал? Что никто не может ей противостоять? Что из-за её положения и натянутых отношений директора с министром ей всё позволено? Что она имеет полное право назначить ему такое взыскание, которое сочтет нужным? То есть что угодно? То есть даже пытки? Да быть не может!
Гарри нахмурился. Хотя... тут ведь раньше это было не такой уж редкостью, если верить истории Хогвартса. С приходом Диппета, а после него Дамблдора, радикальные методы наказания учеников отменили, но не запретили.
Стало быть, она и правда в своем праве?
И если он сейчас закатит скандал, станет только хуже?
Выходит, избежать этого нельзя?
Гарри почувствовал, как от собственной беспомощности в душе всколыхнулась злость. По телу пробежала судорога, а где-то в глубине сознания оскалил зубы белоснежный Зверь.
«А ведь достаточно лишь выпустить его на волю, — соблазнительно зашептал в сознании внутренний голос, — и Амбридж перестанет быть проблемой. Навсегда».
На миг перед глазами, словно наяву, всплыло воспоминание изломанного тела василиска.
«Только подумай, что станет с человеком», — продолжал уговаривать внутренний голос, в то время как злость и бессилие в душе разгорались сумасшедшим пожаром. Магия буквально искрилась вокруг него, готовая вырваться на волю. По телу волнами прокатывалась почти неконтролируемая ярость, по плечам скользнул тонкий шелк невидимых крыльев, Зверь пригнулся, готовясь к прыжку, за пеленой молочно-белого тумана полыхнули жаждой крови серебристо-зеленые глаза.
«Так нельзя», — думал он.
«Жестокость следует искоренять лишь жестокостью», — не согласился внутренний голос.
«Я только сделаю ещё хуже».
«На боль нужно отвечать болью».
«Но это моя вина».
«Ты вправе защищаться, когда на тебя нападают».
Гарри опустил взгляд на кровавые буквы и стиснул зубы. Гнев, бурлящий в душе, буквально душил его, не давая ясно мыслить и где-то на грани пламенеющей злобы поднимало голову хладнокровное безразличие, не знающее цены человеческой жизни, не ведающее пощады и милосердия. Безразличие, что существовало в белом океане слепых инстинктов. И оно казалось таким соблазнительным. Оно таило в себе силу неведомую слабому человеческому сознанию. В нём не было ни страхов, ни сомнений. Там правила лишь тишина. Оно несло в себе безмолвие, абсолютное и всеобъемлющее. И в этом мире безмолвия всё становилось таким ясным и понятным. Простым. Чистым. Лишённым граней, оттенков, красок, противоречий, эмоций.
Идеальное равновесие мироздания.
Цельное и безмятежное.
Совершенный мир.
Гарри вновь встретился взглядом с профессором.
«Слабый, маленький человечек, — шептал голос из глубин подсознания. — Хрупкий и жалкий. Жестокий. Жестокий человечек. Жестокость должна быть наказана».
«Нет», — качая головой, решил Гарри и одновременно с этим произнёс:
— Нет, мэм, — тихо сказал он. — Ничего.
— Прекрасно, — заключила Амбридж. — Продолжайте работу.
Он снова посмотрел на пергамент, поднёс к нему перо и, стиснув зубы, написал: «Я не должен дерзить» — и опять почувствовал жгучую боль в руке. Вновь слова были вырезаны на коже, и вновь порезы затянулись секунды спустя. Зверь утробно рычал и рвался на волю, превращая бегущую по венам кровь в жидкое пламя, пока Гарри в бессильной ярости раз за разом выводил собственной кровью одни и те же слова, а невидимый скальпель раз за разом вырезал эти слова на его коже, которая потом затягивалась, пока он снова не касался пером пергамента. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее становилось бешенство Зверя, тем сложнее было его сдержать.
«Успокойся, — просил Гарри, не зная, к кому сейчас обращается: к себе или Зверю. — Нужно просто это пережить. Бывало и хуже. И потом, — убеждал себя он, — я сам виноват. Снейп был прав с самого начала. Не стоило воевать с Амбридж».
В конце концов, это была не его война.
«Я сам виноват», — снова и снова повторял он про себя до тех пор, пока кипящий в душе гнев не стих под гнётом этих мыслей и в сознании, наконец, наступила сумрачная тишина.
Медленно выдохнув, Гарри бросил отвлеченный взгляд в окно, за которым сгустились сумерки, и застыл, не донеся перо до пергамента. Из мутного стекла на него с безмолвным упреком в нечеловеческих серебристо-зеленых глазах смотрело его отражение с белыми как снег волосами. Шумно втянув носом воздух, Гарри выронил перо и отшатнулся от окна, в то же мгновение видение исчезло, теперь на него испуганно смотрело лишь его собственное отражение. Двойника словно и не было, но всколыхнувшийся в душе страх не позволял оторвать от окна застывший взгляд.
Это было неправильно. Не нормально. Он не должен был видеть этого наяву. Двойник жил в его снах. Он существовал лишь в белом мире за стеной тумана. Он не мог быть в отражении. Не мог!
«Я схожу с ума?» — Гарри провел дрожащей рукой по лицу.

— Вы прекратили работу над строчками, — раздался голос Амбридж.
Гарри медленно перевел на неё ошарашенный взгляд, не сразу понимая, о чем она говорит, но в следующую секунду опомнился и снова взял в руку перо. Но теперь мысли о боли и собственное негодование померкли за чувством удушающего, безотчетного ужаса.
«Что это было?» — в отчаянии думал он, слепо глядя прямо перед собой, в то время как его рука будто отдельно от тела продолжала выводить на пергаменте кровавые строки.
Но боли больше не было. Ничего больше не было, кроме страха.
«Мне это просто привиделось, — словно заклинание твердил про себя Гарри, — просто привиделось».
На улице опустилась непроглядная тьма, и всё это время он выводил кровавые строки, не решаясь больше смотреть в окно. Страх, что из черного провала на него вновь взглянут нечеловеческие серебристо-зеленые глаза парализовал разум. Он ничего не чувствовал, ни о чем не мог думать, почти не мог дышать. Ему казалось, что двойник наблюдает за ним, следит за каждым его движением, за каждой мыслью.
«Прекрати это!» — приказал себе Гарри, заставив себя сосредоточиться на единственной вещи, которая в это мгновение казалась реальной — на боли. Рука ныла и саднила не переставая, но теперь боль его почти радовала. Потому что это отчасти вернуло его к реальности, приглушив леденящий ужас. Он снова и снова записывал давно потерявшие смысл слова на пергаменте, почти не глядя на результат своей работы, сосредоточившись только на боли. Боль была настоящей. Боль делала его живым. Никакого двойника не было. Он был не реален.
Когда Гарри окончательно потерял счет времени, заблудившись в собственных хаотичных мыслях, Амбридж, наконец, подала голос:
— Подойдите сюда, — велела она.
Он отложил перо и поднялся на ноги. Правая кисть почти онемела, а кожа на тыльной стороне покраснела и воспалилась. Но всё, о чем мог думать Гарри — это пристальный, укоряющий взгляд серебристо-зеленых глаз, которые, казалось, наблюдают за ним из каждого уголка кабинета.
— Дайте руку, — попросила Амбридж, когда он остановился возле неё.
Поттер безропотно протянул ей руку и лишь молча ждал вердикта, пока она изучала его кисть с придирчивым вниманием.
— Увы, увы, увы, результаты пока скромные, — наигранно печально протянула она. — Что ж, продолжим завтра вечером, не так ли? Можете идти.
Не произнося ни слова, Гарри развернулся на каблуках и, подхватив с пола свою сумку, вышел из кабинета. В коридоре было совершенно безлюдно; наверняка уже перевалило за полночь. Он медленно шел по коридору, пытаясь отделаться от чувства, что за ним наблюдают, повернув за угол, он понял, что просто не способен больше сдерживаться и бросился бежать.
Добравшись до мужского туалета на втором этаже, Гарри толкнул дверь и, переступив порог, плотно ее закрыл, привалившись к ней спиной. В звенящей тишине собственное дыхание казалось ему неестественно громким и тяжелым. Скользя потерянным взглядом по пустующему помещению, Гарри пытался заставить себя успокоиться и принять, наконец, что никто за ним не гонится и не следит. Помедлив, он опасливо приблизился к зеркалу, что висело над раковиной, и уставился на своё отражение. Никаких светловолосых двойников. Только его собственная испуганная физиономия. Гарри медленно выдохнул и покачал головой.
— Ну ты и идиот, — сказал он самому себе.
И чего он так перепугался?
Скривившись, Гарри включил холодную волу и подставил саднящую кисть под струю воды, чувствуя, как пульсирующий жар воспаленной кожи постепенно сменяется приятным онемением. Всё это время он, не отрываясь, рассматривал своё лицо в зеркале, почти ожидая, что в любую секунду оно изменится на бесстрастную маску двойника. Но ничего не происходило.
— Просто показалось, — твердо заключил он.
Выключив воду, Гарри уставился на покрасневшую кисть и досадливо скривился. Если так и дальше пойдет, эти взыскания закончатся тем, что на тыльной стороне его ладони появится эта дурацкая надпись. Тогда возникнут нежелательные вопросы. Не стоит демонстрировать всем, что именно ему приходится делать на отработках.
В дорожном сундуке у него хранилось несколько флаконов с заживляющими зельями. Это решит вопрос со шрамами, но если ему ещё пять дней придется заниматься самоистязанием, следовало найти какое-то средство, чтобы притупить боль. Гарри совершенно не хотелось при очередном приступе неконтролируемой ярости увидеть в отражении чужое лицо. Но что использовать? Кровавое перо было разработано таким образом, чтобы причинять максимум страданий и обычные обезболивающие тут были бесполезны. Так что же делать? И у кого попросить совета? Идти к мадам Помфри и выслушивать её причитания Поттеру не хотелось, но что ему ещё оставалось? Не то что бы в Хогвартсе были ещё колдомедики... Гарри моргнул.
— Нет, ну я точно идиот, — насмешливо пробормотал он.
Ведь мадам Помфри и не была единственным колдомедиком в школе. Оставалось только придумать какую-нибудь правдоподобную историю, что было весьма непросто, ведь Эрмелинда Герхард была до неприличия догадливой.

* * *
— Любопытные у вас изыскания, мистер Поттер, — сухо заметила профессор целительства, с подозрением наблюдая за сидящим напротив подростком. — Хотелось бы поподробнее узнать, где вы раскопали столь архаичные методы ведения допроса?
— Хм, — Гарри сконфуженно пожал плечами. — В книжке? В смысле я как бы давно изучаю эту тему. На третьем курсе, например, я писал эссе об особенностях допроса с использованием веритасерума.
Профессор целительства кивнула.
— И какая связь между зельем правды и диким средневековым пыточным инструментом? — изогнув бровь, уточнила она.
— Эм, ну как бы никакой? — Поттер развел руками. — Я просто подумал, а можно как-то обмануть перо? Ну, чтобы не испытывать боли? Например, чтобы дать ложные показания?
— Если вы действительно изучали данный вопрос, мистер Поттер, то знали бы, что Кровавое перо в первую очередь использовали для истязания пленника, а не для дачи показаний, — невозмутимо сообщила Эрмелинда. — В редких случаях его применяли для подписания магических контрактов. Таким образом, в первом случае обезболивающее было бессмысленным, а во втором, необязательным.
— То есть обычное зелье, снимающее боль, может помочь? — с затаённой надеждой уточнил Гарри.
Герхард с минуту молчала, пристально глядя в его глаза.
— Кто применял к вам Кровавое перо, Поттер? — жестко осведомилась она.
— Никто! — торопливо воскликнул тот. — Это просто теоретический вопрос.
Она на миг с подозрением сузила голубые глаза, после чего откинулась на спинку кресла.
— Тогда вот вам «теоретический ответ», Поттер, — равнодушно сказала Эрмелинда, — никому не было дела.
— Ну хоть предположить вы можете? — Гарри нахмурился.
— Увы, нет, — отрезала она. — Меня мало интересуют кровожадные пристрастия средневековых садистов.
— Что ж, ладно, — пробормотал тот, поднимаясь на ноги. — Спасибо, что уделили мне время. Хорошего дня, мэм.
— Гарри, — вздохнула Эрмелинда, когда он уже взялся за ручку двери, — я не смогу тебе помочь, если ты не расскажешь, в чем дело.
Поттер медленно обернулся, оставшись стоять у двери.
— Это просто теоретический вопрос, — упрямо повторил он.
Герхард смерила ученика долгим взглядом.
— Допустим, — наконец, смилостивилась она. — Говоря теоретически, тот «гений» которому пришла в голову идея создать столь «очаровательный» артефакт руководствовался целью причинить жертве максимум страданий. Соответственно в саму структуру Кровавого пера были заложены чары, нейтрализующие любые обезболивающие зелья или заклинания. То есть в теории, — с легкой насмешкой выделяя последнее слово, сказала профессор, — заглушить боль нельзя.
Гарри с любопытством склонил голову к плечу.
— А на практике?
— На практике, в те времена, когда создали перо, никто не брал в расчёт маггловскую медицину, — помедлив, заключила она. — А именно анестетики.
— Ане... что? — Гарри моргнул.
На лице Эрмелинды отразилось досадливое раздражение человека, считающего, что собеседник недостаточно эрудирован для продолжения конструктивной беседы.
— Маггловские обезболивающие, — всё же пояснила она.
— О-о-о, — в зеленых глазах вспыхнул жадный интерес. — И где их достать?
Герхард насмешливо изогнула бровь.
— В Хогвартсе вы их не найдете, — помедлив, ответила она. — Но в маггловских аптеках при наличии рецепта, вам их выдадут без проблем.
— О, — его плечи разочарованно поникли. — Понятно.
— Так вы объясните мне, что происходит? — осведомилась Эрмелинда, когда он больше ничего не сказал.
— Всё нормально, мэм, — пробормотал Гарри, собираясь потихоньку сбежать. — Спасибо за помощь.
— Хочу заметить, — неторопливо произнесла профессор, когда он снова взялся за ручку двери, — что Кровавое перо было официально признано запрещенным артефактом в конце девятнадцатого века. Таким образом, тот, кто его использует, нарушает закон Министерства магии.
«Боюсь, этот закон становится неактуальным, когда этого «кого-то» прикрывает сам министр магии», — мрачно подумал Поттер, но в ответ только кивнул.
— Спасибо за помощь, мэм.

* * *
Майлз Блетчли Гарри Поттера отчаянно не понимал. Порой тот вел себя совершенно непоследовательно, и вратарь слизеринской команды по квиддичу без конца задавался вопросом, что же движет их капитаном. И главное, что влияет на его поступки? Казалось, Поттер физически неспособен серьезно относиться к чему бы то ни было, превращая всё в дикое цирковое представление. Как, например, отбор в команду по квиддичу.
Развалившись с максимальным комфортом на первом ряду зрительских трибун и полностью игнорируя нависающих над ним членов команды, Поттер обвел долгим взглядом выстроившихся на квиддичном поле кандидатов. Несмотря на атмосферу, что царила в этом году на факультете, желающих попасть в команду было немало. И все они бросали выжидающие взгляды на Майлза, что стоял по левую руку от Поттера, а не на фальшивого капитана. Что в целом было неудивительно. Ну какой из Поттера капитан, если в голове у того царит жуткий бардак?
Молчание затягивалось. Блетчли бросил пренебрежительный взгляд на их взъерошенного ловца и, понимая, что тот даже не знает с чего начать отбор, прочистил горло, собираясь взять слово. В то же мгновение, словно он того и ждал, Поттер выдал самую широкую улыбку, на которую физически был способен и громогласно объявил:
— Всем добро пожаловать на отбор в команду по квиддичу! — все взгляды тут же обратились к нему, в то время как Блетчли вперил в лохматый затылок негодующий взгляд.
«Да он издевается!»
— Для начала, — продолжил Поттер, — хочу выразить искреннюю благодарность всей команды уважаемому Люциусу Малфою, который так щедро презентовал нам коллекцию новых «Нимбусов» последней модели! Это, конечно, не «Молнии», но кто мы такие, чтобы жаловаться? — он сделал паузу, но когда никакой реакции не последовало, продолжил. — И, конечно же, такой щедрый подарок совсем не означает, что Драко будет принят в команду без конкурса, — он обратил насмешливый взгляд на ощерившегося Малфоя. — Потому что я уверен, Драко бы и без метлы пролетел, ха-ха, извините за двусмысленный каламбур...
Майлза мысленно передернуло: «Это будет катастрофа, а не отбор», — понял он. Что, впрочем, было даже неплохо, раз Поттер решил опростоволоситься ещё на этом этапе. Еще немного в том же духе, и Снейп сам отдаст Майлзу пост капитана. Губы вратаря дрогнули в едва заметной усмешке и всё же долго терпеть этот абсурд он не собирался:
— Поттер, ты перейдешь к делу? — прорычал он над ухом капитана.
— Да-да, — тот отмахнулся от него, как назойливой мухи. — Так вот. На данный момент, как вам известно, нам нужен охотник и два загонщика. Ну и состав запасных у нас закончился. Этапов будет три. Первый, самый простой, сольный. За ним групповой ну и потом ещё один. Вопросы? Нет? Отлично. Итак! Вот чего я сейчас от вас хочу. Садитесь на мётлы и покажите, как вы летаете.
— Поттер, это просто смешно! — раздраженно гаркнул с поля Драко, повторяя мысли кипящего от злости Майлза. — Мы все прекрасно умеем летать.
— А никто не оспаривает твоё мастерство, Драко, — пожал плечами Гарри. — Но мы тут не просто будем летать. Мы будем ловить и уворачиваться.
С этими словами Поттер пнул ногой, стоящий перед ним сундук со снаряжением. От удара крышка распахнулась, и в небо стремительно взмыли два бладжера и снитч.
— Поймайте мне снитч, — громко сказал Поттер, в то время как все кандидаты провожали недоуменными взглядами мячи. — И постарайтесь не схватить головой бладжер. У вас двадцать минут. Время пошло!

Мгновение все медлили, словно не до конца понимая, что вообще происходит, но потом, сообразив, что Поттер не шутит, оседлали свои метлы и взмыли в воздух. Лениво вращая волшебной палочкой из стороны в сторону, Гарри направлял бладжеры, чтобы те преследовали кандидатов и одновременно следил за поднявшимися в воздух учениками.
— Я знаю, о чем ты думаешь, Майлз, — тем временем протянул он, не глядя на плавящегося от ярости вратаря. — Что будь Флинт мёртв, он бы сейчас с бешеной скоростью вращался в гробу. Будем радоваться, что он жив, да?
— Поттер, это не отбор, — процедил Блетчли. — Это хаос.
— В каждом хаосе есть свой порядок, — отстранённо заметил Гарри. — Главное его разглядеть. Так, Нотт, похоже, и с этим не справляется, ну вот посмотри, что он творит...
Майлз обратил внимание на Теодора, который в явной растерянности бросал свою метлу из стороны в сторону и никак не мог сосредоточиться.
— Он уже забыл, что должен ловить снитч и в воздухе себя чувствует неуверенно, — прокомментировал Поттер.
— Естественно! Ты же устроил там дурдом! — переглянувшись с Майлзом, сказал Эдриан. — По-твоему, кто-то может в этом сориентироваться?
— Сама игра похожа на дурдом, — Поттер пожал плечами. — Раз не может справиться с простым заданием, не сможет и со сложным.
— Да никто не сможет в таких условиях! — прорычал Майлз, подавляя сильное желание сбросить идиота с трибуны.
— Не сказал бы, — заметил Гарри, направляя бладжер в сторону Малфоя и наблюдая, как тот в последний момент уворачивается, продолжая преследовать снитч.
— Это цирк, Поттер, и если ты...
— Время! — закричал Гарри, обрывая Блетчли на полуслове и призывая мячи обратно.
Взъерошенные и слегка ошеломленные кандидаты вернулись на землю. На Блетчли больше никто не смотрел, предпочитая буравить мрачными взглядами Поттера. А Майлз в свою очередь размышлял, как бы выгодно подать информацию их декану, чтобы тот, наконец, понял, что совершил ошибку, назначив Поттера капитаном.
— Отлично! — радостно улыбаясь, объявил шрамоголовый кретин. — Снитч никто не поймал, но зато мы с вами размялись. Этап второй. Вас... хм... четырнадцать человек. Это даёт нам две команды. Нотт, Кребб, Хигсс — охотники, Малфой, Вэйзи — загонщики, Харпер — ловец, Ванити — вратарь. Команда номер два: Забини — вратарь, Бэддок, Боул — загонщики, Даркер — ловец, Гойл, Урхарт, Люциан — охотники. Правила стандартные. Набираем очки, ловим снитч. Вопросы?
Драко поднял руку и, не дожидаясь, когда его заметят, сказал:
— Какой в этом толк? Ты набираешь охотников и загонщиков. Зачем нам разбиваться на полноценные команды?
— Затем, что мне нечего делать, и я тут просто решил убить два часа своего времени на твои жалобы, Драко, — равнодушно ответил Поттер. — Что-то не устраивает, иди в Хогсмид гулять.
— Согласен с Малфоем, — подал голос Блетчли. — Предлагаю сразу перейти к отбору по назначениям.
— Майлз, — вздохнул временный капитан, оборачиваясь к мрачному вратарю, — если ты устал стоять у меня над душой, присядь. Когда мне надоест устраивать дурдом, поделишься своими предложениями, — он обратил внимание на кандидатов. — Ну и что вы застыли? Вопросы по существу есть? Нет? Отлично! Вперед. У вас сорок минут.
Пронаблюдав, как очень недовольные команды взлетают в воздух, Поттер выпустил из сундука мячи, включая квоффл, и откинулся на спинку сидения.
— Решил всю команду заменить? — «ласково» уточнил Майлз, наклонившись к нему.
— Если продолжишь оспаривать каждое моё решение, я начну об этом задумываться, — пообещал тот. — А теперь заткнись и понаблюдай за ними. Нам же нужны нормальные игроки. Вот и выбирай.
Некоторое время Блетчли молчал, с легким удивлением разглядывая Поттера. Его тон был спокойным и почти доброжелательным, несмотря на ядовитое содержание высказываний. И если сперва Майлзу показалось, что это издевательское отношение просто доставляет Поттеру удовольствие, то теперь ему вдруг пришло в голову, что не каждый в принципе может похвастаться такой выдержкой, учитывая ситуацию. Против него была вся команда, да и участники отбора явно смотрели на него как на досадное недоразумение, а он продолжал раздавать указания и внимательно следить за происходящим без какого-либо намека на нервозность или нерешительность. Интересно, такая уверенность в себе — следствие хорошей стратегии или он просто идиот? Впрочем, одна вещь была понятна наверняка: угрозами и критикой Поттера напугать было сложно. Упрямый баран будет все равно гнуть свою линию, попутно прогибая под неё окружающих.
— Да ты диктатор похуже Флинта, Поттер, — наконец, заключил Майлз.
— Спасибо, — отвлеченно пробормотал тот.
— Это не комплимент.
— Я в курсе.
Блетчли рассматривал Поттера. Тот был так сосредоточен на игре, что ни до чего другого ему и дела не было. Майлз нахмурился. Можно было подумать, что тот и правда настроен серьезно. И что у него за тактика такая? Решив на время отвлечься от размышлений о мотивах Мальчика-Который-Его-Раздражал, Блетчли обратил внимание на кандидатов. Какое-то время, пока над полем происходило некое подобие игры, действующий состав слизеринской команды в тоскливом молчании наблюдал за происходящим. Наконец, Пьюси, бросив мимолетный взгляд на Майлза, не выдержал:
— Жалкое зрелище. Никакой организации.
— А откуда взяться организации, когда они больше сосредоточены на соперничестве друг с другом, чем на самой игре, — фыркнул Блетчли, скрестив руки на груди. — Слишком заняты тем, как они смотрятся, чем победой своей команды.
— Вот что бывает, когда у людей неправильные приоритеты, не так ли? — с усмешкой заметил Гарри.
Майлз обратил на него задумчивый взгляд.
— Не намекаешь ли ты на наше нежелание видеть тебя капитаном, Поттер?
— Как знать, — Гарри пожал плечами, снова обращая внимание на игру.
Майлз последовал его примеру и спустя несколько минут задумчиво заметил:
— Малфой на роль загонщика не годится. Он слишком тщедушный.
— Я знаю, — Поттер кивнул, но не обернулся. — Как и Забини слишком непоседливый для вратаря. В том и смысл.
— Дать им самые неподходящие роли? — брови Эдриана, который последние минут тридцать бросал на Майлза красноречивые взгляды, явно намекая на то, что Поттер категорически не справляется с ролью капитана, удивленно изогнулись. — Но зачем?
— Затем, что я хочу посмотреть, как они будут действовать, — спокойно ответил Гарри. — Это довольно просто — показать хороший результат там, где ты уверен в себе и своих силах, другое дело — показать приличный результат там, где у тебя не хватает навыка. И к слову, некоторым это неплохо удается.
Майлз задумчиво уставился на кандидатов.
— И правда, — проворчал он, искоса глянув на Гарри.
Методы у него были чудные, но, как ни странно работали.
— А эти Крэбб с Гойлом хороши, — задумчиво протянул Уоррингтон, обращаясь больше к Поттеру, чем к Майлзу. — Представь, что мы получим, если возьмем их загонщиками?
Тот фыркнул.
— Две неповоротливые глыбы мяса мы получим.
— Но они этими бладжерами могут к Мордреду череп проломить! — включился в спор Пьюси.
— И смысл? — все так же спокойно, почти лениво, протянул Поттер. — Их цель не убить соперника, а защищать игроков своей команды от бладжеров, разве нет?
Майлз решил вмешаться в дискуссию, чувствуя, что теряет контроль не только над ситуацией, но и над командой, коль скоро те начали интересоваться мнением Поттера, а не его.
— Но они могут эффективно вывести соперника из игры, — заметил он.
— Угу, и из жизни, — Поттер закатил глаза. — Нет уж. Нам нужны игроки, а не амбалы. Если они вам так нравятся, наймите их телохранителями... Ого, а Нотт разыгрался, — он подался вперед, с интересом наблюдая за игрой и закусив кончик пера, которым делал пометки в своём блокноте. — Хотя, если он будет половину игры раскачиваться... нет, определённо нет... а вот Забини...
Игра продолжалась, и, по мере того, как развивалось действие, все члены команды, включая самого Майлза то спорили, то соглашались с Поттером, и постепенно предвзятое отношение отошло на задний план, сменившись если и не уважением, то неким принятием ситуации. В конце концов, даже если Поттер и не подходил на роль капитана, у него все же было и своё видение ситуации и даже какая-то стратегия. Не говоря уже о способности полностью игнорировать враждебную обстановку в угоду общей цели. И возможно, только возможно, Майлз бы действительно был не против его капитанства, если бы Поттер, чёрт бы его побрал, не был бы Поттером. Слизеринская команда не могла находиться под началом союзника Дамблдора, это могло вызвать не только нежелательные разговоры, но и гнев Тёмного Лорда. А это пугало Майлза куда сильнее, чем поражение в школьном матче.
Наконец, отведенные на игру сорок минут подошли к концу, окончившись победой первой команды, которая кое-как смогла сплотиться к середине состязания и забить большее количество голов. Поттер, оборвав весьма эмоциональный спор с Эдрианом насчет целесообразности и особенностей перехвата Пламптона, остановил игру.
— Поздравляю первую команду! — он похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание игроков. — Снитч никто не поймал, но голов вы забили больше. Молодцы. Теперь финальный этап. Самый скучный. Так как нужны нам охотник и загонщики, вы померяетесь силами с нашими действующими игроками. Начнем мы с охотника. Майлз, встань, пожалуйста, на ворота и проследи, чтобы ни один квоффл наших кандидатов мимо тебя не пролетел, а то мне придется задуматься и о смене вратаря, — велел Поттер, не обращая внимания на колючий взгляд Блетчли, которым тот одарил его, направляясь к полю, чтобы взять свою метлу. — Как только мы разберемся с охотниками, перейдем к проверке загонщиков. Ну и далее по степени важности. Начали!

Следующий час пролетел почти незаметно, пока участники по очереди пробовали себя в разных ролях, проявляя свои способности с той или иной стороны. Наконец, отбор подошел к концу, и Поттер, окончательно определившись с выбором, немного заскучал, отвлеченно потирая большим пальцем тыльную сторону ладони, на которой после отработок с Амбридж проступали тонкие шрамы вырезанных на коже букв. Заживляющее зелье работало, но медленно, поэтому теперь ему приходилось использовать маскировочные чары, чтобы избежать лишних вопросов. Радовало только то, что сама Амбридж осталась довольна результатом и продлевать экзекуцию не стала, иначе, Гарри бы оказался вынужден обратиться в лазарет за заживляющей мазью, и тогда мадам Помфри подняла бы жуткий шум с привлечением учителей. Конечно, скандал бы закончился тем, что все пришли бы к мнению, что Гарри сам это на себя навлек, а к новой порции унижения тот был не готов. Поэтому оставалось только надеяться, что зелье, которое осталось в его запасах, полностью уберет шрамы. По крайней мере, пугающих видений двойника в отражении больше не было и Гарри окончательно убедился, что всё это ему и правда привиделось.
Возвращая своё внимание к игре, Поттер вдруг понял, что к нему обращается Майлз.
— Что? — нахмурился он, скосив глаза на вратаря.
— Я сказал, — вздохнул Блетчли, — что пора объявить результаты.
— А, да, — Гарри растерянно взъерошил свою и без того лохматую шевелюру и протянул Майлзу блокнот, где всё это время делал пометки.
— Хм, — изучив точку зрения Поттера тот задумчиво нахмурился, глянув на ожидающих кандидатов. — И всё же мне кажется Крэбб и Гойл...
— Серьёзно, Майлз, — Гарри закатил глаза, — ты же и сам видел, как они играют. Ты уверен, что они вообще способны в полной мере осознать, что от них требуется? Нам не нужны те, кто будут просто махать битой, это и бабуин сможет.
— Ну хорошо, — Майлз нехотя кивнул. — Насчет Нотта... может взять его в состав запасных?
— Нет, — твердо решил Поттер. — Хигсс играет куда лучше, ты же сам видел.
— Тогда зачем делать его запасным? — Уоррингтон нахмурился.
— Затем, что из Малфоя выйдет лучший охотник, он и летает прилично и голы забивать умеет, правда же, Майлз? — Гарри ехидно глянул на вратаря.
Блетчли, который пропустил один из мячей Драко во время отбора, угрюмо взглянул в глаза капитана.
— Ему просто повезло, — проворчал он.
— Забини на роль загонщика? — с сомнением нахмурился Эдриан, тем временем изучающий заметки Гарри вместе с Майлзом и Кассиусом. — Тебе не кажется, что он слишком, хм...
— Непредсказуемый? — весело подсказал Гарри.
— Да.
— Так в том и прелесть, — радостно объявил он.
— Но если даже ты, как капитан, не будешь знать, чего от него ждать...
— То что говорить о других командах? — лукаво улыбнулся Поттер, потом встретившись с мрачным взглядом Уоррингтона, пожал плечами: — В конце концов, если он будет слишком уж своевольничать, мы всегда можем заменить его на Хигсса, тот в плане субординации просто пример для подражания.
— Таким образом, — заключил Майлз, — Малфой — охотник, Забини и Харпер — загонщики, Даркер, Хигсс и Урхарт запасные?
— Ага, — Гарри кивнул. — К тому же они универсальные игроки. Драко вполне может сыграть за ловца, Мартин — за вратаря, а Ринна, Блэйз и Теренс за охотников.
Члены команды переглянулись между собой.
— Что ж, хорошо, — наконец, решил Блетчли. — Действуй, — он отвернулся, но Гарри заметил, что уголки его губ подрагивают, словно тот пытается сдержать одобрительную улыбку.
«Ага! — весело подумал Поттер, поднимаясь на ноги, чтобы объявить результаты участникам. — Не так я тебя уже и раздражаю, да?»

* * *
Первое собрание факультетского кружка оказалось на удивление многолюдным и многие явно пришли сюда не просто для того, чтобы потешить своё любопытство. Похоже, в этот раз собралась весьма противоречивая аудитория. Некоторые определенно планировали оспорить право Арчера возглавлять слизеринский клуб. Были здесь и те, кому хотелось узнать, какой позиции придерживается их староста и как теперь с ним себя вести. Сам же Арчер расположился за столом главы клуба и, сцепив пальцы замком, обозревал прибывающих слизеринцев с раздражающей уверенностью.
«Чёртов самоуверенный гадёныш», — Драко откинулся на спинку своего кресла и нахмурился. Судя по предвкушению в обсидиановых глазах старосты, тот готовил какую-то особенную речь сегодня. Самодовольный засранец. Умный, изворотливый, самодовольный засранец. А теперь ещё и староста. Что ещё нужно Арчеру, чтобы его заоблачное эго взлетело ещё выше?
Драко бы в жизни никому не признался, но, даже не смотря на то, что его буквально корежило от зависти, в душе он понимал, что лучшего кандидата на пост префекта Слизерина, чем Арчер, было не найти. Всегда собранный, воспитанный, спокойный, уверенный, умный, опасный... блестящий студент, тайный объект воздыханий половины женского населения Хогвартса... да он — Мордред бы его побрал! — был идеален до отвращения. Даже эта его абсурдная привязанность к Поттеру не портила картины. Наоборот придавала хладнокровному, сдержанному образу неповторимую нотку живых человеческих эмоций.
Томаса Арчера Драко ненавидел всей душой. И боялся. И до чёртиков уважал. И восхищался. И завидовал. И... да будь он проклят, этот Арчер!
Тем временем, поток желающих посетить клуб наконец иссяк и последний вошедший тихонько закрыл дверь. Арчер взмахом палочки наложил на кабинет заглушающие чары и окинул обращенные к нему лица цепким взглядом.
— А у нас сегодня аншлаг, как я посмотрю, — иронично заметил он. — И чем же, интересно, мой скромный клуб удостоился такого внимания?
— Меня куда больше интересует, Арчер, с чего это ты взял, что имеешь право называть этот клуб своим? — ощерился Монтегю.
Драко скосил глаза на несостоявшегося капитана квиддичной команды. Он так и знал, что тот первым возьмёт слово. С самого начала года было ясно, что этот парень будет бороться за негласное лидерство на факультете. Слишком уж рьяно тот стремился услужить Тёмному Лорду... которого ни разу в жизни даже не видел, но которым восхищался большую часть осознанной жизни. И в целом Малфой его понимал. Он бы и сам с радостью попробовал как-то проявить себя, чтобы привлечь внимание Волдеморта... если бы так не боялся.
— Я этот клуб создал, и я же его возглавляю, поэтому называю своим, что логично, Грэхем, — невозмутимо протянул Том, и Драко снова обратил внимание на происходящие вокруг события. — Ещё глупые вопросы будут?
«Арчер с ним разговаривает, как с ребенком», — невольно восхитился Драко, сам бы он не стал так вести себя с Монтегю, тот все же был совсем не безобидным оппонентом, впрочем, как и сам Арчер, если уж на то пошло.
— Какая цель у сегодняшнего собрания? — спросил Нотт, поднимая руку.
— А, мелочи, как обычно, — буднично отмахнулся Том. — Мелкие сплетни и погода. Поговорим немного о политике, обсудим возрождение Тёмного Лорда. Ну, знаете, всё как всегда.
После этих слов в кабинете повисла звенящая тишина. Драко пораженно уставился на главу клуба. Он не ожидал, что тот так открыто поднимет этот вопрос.
— Собираешься убеждать нас не обижать твоего шрамоголового дружка? — снова заговорил Монтегю.
«Хороший, кстати, вопрос», — мысленно заметил Малфой.
— Да ты просто оракул, Грэхем, — холодно улыбнулся Том. — Я ещё не произнёс ни слова, а ты уже знаешь, о чем пойдет речь. Ещё немного в подобном духе, и я решу, что тебе на собраниях присутствовать совсем необязательно, коль скоро ты всё знаешь наперед.
— И с чего ты решил, что можешь принимать такие решения? — опасно сощурился Монтегю.
— Я вообще много чего могу, — любезно улыбнулся Арчер. — А теперь будь добр, закрой рот, пока я тебе его не зашил. Итак, — он снова обвел взглядом мрачных сокурсников, которым совершенно не нравилось ни его поведение, ни угрозы. — Прежде чем мы начнём наше первое собрание, мне потребуется нерушимая клятва от каждого из вас, — он повел рукой, и с его стола поднялась в воздух стопка пергаментов, которые разлетелись в разные стороны, останавливаясь возле опешивших участников. — На этих свитках под текстом клятвы вам нужно поставить свою подпись.
Драко поймал предназначенный ему лист пергамента и потерянно уставился на текст. Такого он не ожидал. В клубе частенько поднимались щекотливые темы, но раньше договоров о неразглашении никто не подписывал. Что же такого собирается рассказать им Арчер, раз в ход пошли подобные методы? Малфой поджал губы. С одной стороны ему было чертовски любопытно. С другой же... бездумно давать магическую клятву было дурной идеей.
В это время Блэйз, который, как и он сам, хмурясь, читал условия магического контракта, поднял напряженный взгляд на Тома:
— А если я не хочу ничего подписывать? — спросил он.
— Боюсь, на данном этапе секретность — необходимое условие участия в клубе, — с притворным расстройством вздохнул Арчер. — В силу того, что на собраниях мы можем обсуждать весьма компрометирующие вещи, в ваших же интересах обезопасить себя от того, что кто-либо из присутствующих передаст содержание наших разговоров в нежелательные руки по неосторожности или злому умыслу. Если после наших встреч кто-то из вас примет решение доложить об этом, — Том развел руками, — то с удивлением для себя обнаружит, что не помнит ни слова из того, что было на собраниях.
— И всё? — не выдержал Драко. — У нас просто исчезнут все воспоминания?
— Да, — кивнул Том. — И как небольшой бонус, все участники клуба будут знать, кто тут у нас, — он язвительно улыбнулся, — ябеда.
После этих слов в аудитории повисла тишина. Собравшиеся слизеринцы молчаливо переглядывались между собой, хмурились и перечитывали условия контракта, терзаясь сомнениями и опасениями.
— Дабы немного вас успокоить, предлагаю компромисс, — оценивающе разглядывая лица сокурсников, протянул Том. — Подписать контракт вы можете в конце собрания.
— И ты не боишься, что те, кто откажутся, разболтают «нежелательным личностям» содержание сегодняшней беседы? — с насмешливой издевкой уточнил Монтегю.
— Я, Грэхем, боюсь только того, что однажды ты захлебнёшься в собственном презрении, — безразлично бросил Арчер. — А вот сохранность информации меня не слишком беспокоит. Видишь ли, порог, который каждый из вас сегодня переступил, проходя в этот кабинет, зачарован особым образом. Вы не сможете никому рассказать о том, что услышите от меня, более того, истинные воспоминания об этой встрече продержатся ровно сутки, чтобы у вас было время принять решение. И если по истечении этого срока вы не захотите подписать договор, то все, что вы запомните, это маловнятную, скучную беседу, после которой вы, как вам будет казаться, решили более не участвовать в наших собраниях.
«Умно», — оценил про себя Малфой, попутно размышляя, где Арчер раскопал столь могущественные чары, и что за мода такая развилась на заколдованные двери. Буквально этим летом он случайно подслушал разговор своих родителей, в котором отец вскользь упоминал какое-то заклинание, которое Тёмный Лорд наложил на двери в день первого собрания Пожирателей Смерти. Как только эта весьма пугающая параллель появилась в его сознании, Драко невольно содрогнулся. Не может же Томас Арчер, лучший друг Гарри Поттера, быть связан с Тёмным Лордом?! Абсурд. Нет. Нет. Быть такого не может! С другой стороны... о чем же тогда они здесь будут разговаривать, раз Тому вдруг понадобилась такая секретность?
«Дьявол!» — скривившись, Драко вытащил из сумки перо и поставил подпись под контрактом, в это же мгновение пергамент на миг вспыхнул алым огнём, скрепляя договор магией и исчез.
Малфой поднял голову, с вызовом оглядев сокурсников. Блэйз посмотрел на него, словно тот свихнулся и, покачав головой, отвернулся. Тем не менее, некоторые слизеринцы, последовав примеру Драко, подписали договоры и обратили вопросительные взоры на Арчера.
— Что ж, — начал он, заключив, что большая часть ребят примет решение позже. — Полагаю, на этом формальную часть мы закончим. Итак, — он поднялся на ноги, неторопливо обходя стол. — Думаю, ни для кого из вас не секрет, что несколько месяцев назад Тёмный Лорд вернулся из небытия и готовится начать войну в магическом мире. В связи с чем всех нас ждут весьма серьезные перемены. Мне так же известно, что многие семьи чистокровных волшебников готовы встать на его сторону. Но что насчет вас? Какого мнения придерживается каждый находящийся здесь волшебник?
— И ты ожидаешь, что мы тут же бросимся тебе признаваться в своих взглядах? — поразился Теодор, изогнув брови. — Тебе?! Лучшему другу Гарри Поттера! Чтобы ты тут же сдал нас с потрохами? Мы, по-твоему, что, совсем дауны?
Арчер с легкой полуулыбкой пожал плечами.
— Приятно знать, что я ошибался, — мурлыкнул он.
— А не много ли ты на себя берешь?! — прорычал Грэхем. — То, что тебя сделали старостой, не означает, что мы будем рисковать собственной безопасностью, выбалтывая тебе свои тайны. В отличие от нас, ты никаких контрактов, как я вижу, не подписывал. Вряд ли кто-то здесь станет верить тебе на слово.
Несколько мгновений Том буравил Монтегю тяжелым взглядом. Драко даже мысленно забеспокоился, не закончится ли всё это дуэлью, но вдруг по губам Арчера скользнула усмешка. Он присел на стоящий позади него письменный стол и скрестил руки на груди, принимая нарочито расслабленную позу.
— Справедливо, — согласился он. — Что ж, тогда, пожалуй, начну я. Мне не нравится нынешнее мироустройство магической Британии. Мне не нравится слизняк-министр. Не нравится убогая, жалкая система образования, которую предлагает наш «многоуважаемый» директор, — он презрительно скривился. — Мне не нравится, что почти любой чистокровный маг, если только он не магглолюб, конечно, априори воспринимается негативно магическим сообществом. Мне не нравится влюблённое в себя по уши Министерство магии. Мне не нравятся их законы и порядки. Но больше всего мне не нравятся магглы и то, что мы вынуждены скрываться от них, как кучка запуганных слабаков. И так удивительно совпало, что взгляды мои разделяет... — он обвел насмешливым взглядом притихших слушателей, — Лорд Волдеморт.
Как только с его губ сорвалось это имя, по аудитории пронёсся едва слышный ропот — мало кто решался называть Тёмного Лорда по имени. Не обращая внимания на удивленные взгляды, Том продолжал говорить:
— Он хочет изменить этот мир. Сделать его лучше, чище, справедливее. Он хочет создать мир, в котором не будет места магглам. Мир, в котором нам не придется скрываться и прятаться. Он хочет сделать нас свободными. И я присоединяюсь к его желанию, о чем, — тут на губах Арчера появилась нехорошая усмешка, — я сообщил ему лично.
После этого заявления повисла гнетущая тишина. Никто больше не шептался и не переглядывался. Все взгляды были устремлены только на Арчера, и в этих взглядах смешалось невообразимое количество эмоций: от неверия и шока, до зависти и восхищения.
— Ты хочешь сказать, — едва слышно произнёс Монтегю, презрительно глядя на Тома, — что говорил с Ним?
— Да. Говорил.
— Ложь! — вскакивая на ноги, рявкнул Грэхем. — Отвратительная, наглая ложь! Ты думал, что я хоть на секунду поверю в это враньё?! Ты! Из всех людей! Так просто пришел к Тёмному Лорду?! Согласился служить ему?! Да он убил бы тебя на месте, чёртов ты сопляк!
Всю эту тираду Арчер слушал с едва заметной усмешкой, словно ситуация невообразимо его забавляла.
— Даже не знаю, чего больше в твоих словах, Грэхем, недоверия или примитивной зависти, — заметил он.
— Я в жизни не поверю, что ты, шавка Поттера, решил встать на сторону Тёмного Лорда! — Монтегю шагнул вперед, в его глазах полыхала такая ярость, что даже Малфою стало не по себе, но Арчер, вопреки тому, что вся эта злость была направлена на него, даже не шелохнулся, продолжая насмешливо рассматривать оппонента.
— Осторожнее, Грэхем, — всё так же спокойно произнёс он, — кто-то здесь может подумать, что ты ведешь себя недостойно представителю уважаемой семьи чистокровных волшебников.
— Да пошел ты к Мордреду в пасть! — рявкнул Монтегю, наступая на невозмутимого Тома.
Тут со своего места вскочил встревоженный Блэйз, вставая между Арчером и Грэхемом:
— Господа-господа! Давайте-ка немного успокоимся?! Кровь плохо отстирывается, а мне совсем не хочется объяснять предкам, почему мне нужна новая мантия, если вы тут устроите кровавую баню и всё заляпаете кровью, — он обернулся к Монтегю. — Грэхем, давай просто его выслушаем и спокойненько разойдемся? — он нервно улыбнулся, напоровшись на опасный блеск в карих глазах старшекурсника. — Знаешь, как всегда говорила моя бабка? «Хочешь кого-то уложить в могилу, делай это без свидетелей».
Ещё мгновение Монтегю прожигал Забини пылающим взглядом, потом медленно выдохнул и вернулся на своё место, с ненавистью глядя на Тома.
— Что ж. Давайте послушаем, какую ещё ложь выдумает этот самодовольный недоносок, — он сощурился. — И клянусь Мерлином, Арчер, если бы не твои чёртовы фокусы с дверью, я бы лично доложил Тёмному Лорду о твоей жалкой лжи.
— Докладывай, — спокойно сказал Том.
— Ч-что? — невольно растерялся Грэхем.
— Я даю тебе, — он взглянул на Монтегю, после чего обвел взглядом остальных слизеринцев, — и каждому из вас разрешение передать то, что я вам рассказал, Лорду Волдеморту. Лично или через своих ближайших родственников, на которых распространятся условия контракта, как только вы посвятите их в содержание этого разговора, — он усмехнулся. — Конечно, всё это будет возможно лишь при условии, что вы подпишете контракт и запомните, о чем тут вообще шла речь.
С тихим рычанием Монтегю рывком схватил свою копию контракта и поставил размашистую подпись. Контракт тут же вспыхнул алым светом и исчез. Том довольно улыбнулся.
— Прекрасно, — заключил он. — Ещё немного поскандалим? Или обсудим какие-нибудь более важные вопросы?
Драко сам не заметил, что практически перестал дышать, наблюдая за разыгрывающейся перед его глазами сценой. Он не знал почему, но верил каждому слову Арчера. Если кто и мог преспокойно войти в резиденцию Тёмного Лорда и выйти оттуда живым, так это он. Но, дьявол... Томас Арчер на стороне Волдеморта?!
— Так что же? Тёмный Лорд собирает рекрутов в Хогвартсе? — подал голос Нотт.
Том чуть скривился.
— Не совсем, — сказал он. — У нас тут скорее, хм, кружок единомышленников. Никого не заставят присоединяться к Лорду Волдеморту против воли, и уж тем более ему ни к чему кучка несовершеннолетних недоучек. Каждый из вас вправе сам принять решение. Всё, чего я хочу, это подготовить каждого из тех, кто решит остаться к грядущей войне.
— А что если кто-то из нас захочет с этими знаниями примкнуть к Дамблдору? — сощурился Кассиус Уоррингтон.
Том лишь неопределённо повел плечом.
— Ваше право, — ответил он. — Не думаю, что кто-то здесь многое от этого потеряет.
— Что насчет Поттера? — громко спросил Малфой. — Он тоже поддерживает Тёмного Лорда?
— А ты видишь, чтобы он здесь присутствовал, Драко? — насмешливо уточнил Том.
— То есть, он не в курсе, что ты его предал? — негромко произнёс Блэйз и Драко готов был поклясться, что в его словах прозвучал упрек.
— Ну конечно не в курсе, — Том пожал плечами. — Иначе это было бы совсем не весело.
— Не весело?
Малфой вздрогнул, узнав этот голос, и обернулся, удивленно разглядывая сокурсницу. Выпрямив спину и положив локти на подлокотники, она неподвижно сидела в своём кресле, гордо подняв белокурую голову. Её красивое лицо походило на мраморную маску, а в фиалковых глазах, что были обращены к Тому, не читалось ни единой эмоции. Драко даже не заметил, что Дафна в этот раз тоже пришла на собрание, которые до этого игнорировала.
— Что во всем этом весёлого, Том? — тем временем холодно уточнила она. — То, что каждый раз глядя в глаза друга, ты лжёшь? Или то, что ты решил присоединиться к убийце его родителей?
— Всё это в целом весьма забавно, — ответил Арчер. — Что конкретно так тебя расстроило, Дафна?
— Ты, — сказала она. — До этого мгновения я верила, что в этом отвратительно жестком, несправедливом, аморальном мире существует хотя бы одна незапятнанная и чистая вещь — дружба. Ты эту веру уничтожил. И мне хочется знать, что толкнуло тебя на это? Неужели власть и сила оказались более привлекательной перспективой, чем человек преданный тебе всей душой?
— Один человек или целый мир? — Арчер изогнул брови. — Не кажется ли тебе, что обмен слегка неравноценный?
— Отнюдь, — губы Дафны дрогнули в улыбке, хотя глаза её оставались холодны, как лёд. — Порой один человек стоит целого мира.
— Дафна, милая, ты начинаешь быть похожей на выпускницу Хаффлпаффа, — подал голос Теодор. — Ещё немного и я поверю, что ты что-то испытываешь к нашему Гарри.
Малфой взглянул на Тома и по спине его побежали мурашки. Буквально пять минут назад, когда Монтегю, брызжа слюной, осыпал его оскорблениями, Арчер воспринимал эту истерику с абсолютным безразличием и даже весельем. Но с каждым словом Гринграсс взгляд Тома становился всё тяжелее, словно все её утверждения приводили того в бешенство. Но почему?
— В условиях сложившейся ситуации все твои заявления, Дафна, походят на детский лепет, — от каждого слова Тома веяло могильным холодом. — Любовь, дружба, преданность, жизнь одного конкретного человека — все это ничего не стоит, когда речь идет о целом мире. И меня крайне удивляет, что именно ты из всех людей вдруг придала значение столь жалкой мелочи, — он усмехнулся, и в следующих его словах звучала откровенная издёвка: — Сдается мне, Гарри дурно влияет на тебя, раз в твою хорошенькую голову стали забредать столь странные мысли.
Драко застыл, наблюдая, как старосты прожигают друг друга арктическими взглядами, наконец, Гринграсс пошевелилась и, чуть изогнув бровь, окатила Тома презрительным взглядом.
— Разговор мне наскучил, — высокомерно сообщила она, степенно поднимаясь на ноги. — Пожалуй, я буду рада больше никогда о нём не вспоминать.
С этими словами она с поистине королевским достоинством покинула аудиторию. Ещё несколько секунд Том сверлил закрывшуюся за ней дверь опасным взглядом, после чего вновь обратил внимание на притихших однокурсников и насмешливо поднял брови.
— Есть ещё желающие поговорить о морали? — иронично поинтересовался он.
Желающих больше не было. Драко бросил последний взгляд на закрытую дверь, мысленно задаваясь вопросом, не нажила ли Дафна проблем своим неожиданным выступлением, но мысли эти быстро покинули его разум, когда голос подал Теодор.
— И все-таки, Арчер, утоли наше любопытство, — лениво растягивая слова, протянул он. — Какая во всём этом роль у Поттера?
— По сути — никакой, — пожал плечами Том. — Пока есть возможность, он рад будет придерживаться нейтралитета, и наша с вами задача: на всякий случай убедить его, что единственные союзники, которых он может обрести, находятся на Слизерине.
— Зачем? — нахмурился Нотт. — Хочешь уговорить его присоединиться к Тёмному Лорду?
— А почему бы и нет, раз он ещё не определился? — хмыкнул Арчер. — Гарри будет ценным приобретением.
— Что-то мне мало верится, что он по собственной воле захочет становиться убийцей, — пробормотал Забини. — Поттер слишком пацифист для такого.
— Уже то, что он не станет мешать, будет нам на руку, — заметил Том.
— То есть по факту ты просто хочешь убрать его с дороги, так, что ли? — нахмурился Драко.
Арчер улыбнулся, пожав плечами.
— Возможно.
— Если он выяснит, что ты его предал, то он станет твоим врагом, — сказал Блэйз. — И это, знаешь ли, очевидно.
— Это станет его роковой ошибкой, — Том безразлично взглянул на Забини.
— И что ты предлагаешь? — мрачно осведомился Монтегю. — Играть с ним в друзей?
— Боже, нет, конечно! — делано ужаснулся Том. — Вот уж поистине дурная идея. Всё что от вас требуется — не проявлять по отношению к нему излишней агрессии, пока Лорд Волдеморт не решит, что с ним делать.
— Поздновато, по-моему, — нахмурился Майлз Блетчли, переглянувшись с остальными членами команды по квиддичу. — Мы ясно дали ему понять, что на Слизерине ему не рады.
— Вы ясно дали ему понять, что вы не рады его назначению капитаном команды, — веско заметил Том. — И это, как мне думается, его проблема. До тех пор, пока вы не пытаетесь его прикончить, меня всё устраивает.
— И куда делась ваша «вечная дружба»? — покачал головой Забини, игнорируя все молчаливые попытки Драко призвать его к молчанию.
— Времена меняются, — спокойно ответил Том. — Приходится чем-то жертвовать.
— Расскажешь, как стать такой же бесчувственной сволочью, а? — тоскливо протянул Блэйз. — У меня вот не выходит.
Том насмешливо хмыкнул.
— Талант и годы практики, Забини, — сообщил он. — Усердно работай и, возможно, однажды тебе это удастся.
— Ценный совет, Арчер, спасибо, — буркнул тот, — пожалуй, я тоже всё больше хочу этот разговор забыть, — признался Блэйз, после чего впал в угрюмое молчание.
— Насколько я знаю, — медленно начал Драко, — Тёмный Лорд планирует убить Поттера.
Арчер остановил на лице Малфоя равнодушный взгляд.
— Насколько я знаю, — сказал он, — в подробности своих планов Лорд Волдеморт никого не посвящал.
— Но если Он все же решит избавиться от Поттера? Ты все равно останешься на стороне Тёмного Лорда? — уточнил Драко. — Даже если тебе придется наблюдать, как он убивает твоего лучшего друга?
Этот вопрос, казалось, на мгновение поставил Арчера в тупик, хотя, казалось бы, тот и сам должен был им задаться, когда принимал решение поддержать Волдеморта. Драко с подозрением разглядывал сокурсника.
«А не присоединился ли он к Тёмному Лорду, чтобы спасти Поттера, а не предать?» — вдруг подумал он. Тогда становилась понятной реакция на слова Дафны. Если Арчер до сих пор верен лучшему другу, то он пойдет на что угодно ради него. Даже на полное безумство.
«Мерлин всемогущий, — бледнея, ужаснулся Малфой, — если это правда, Арчер сам себе подписал смертный приговор! Как только Тёмный Лорд поймет, что приоритетом Тома является жизнь Поттера, Арчер покойник!»
Драко вдруг пожалел, что заключил треклятый контракт. Сейчас он был бы рад забыть весь этот разговор и выводы, к которым пришел. Но больше всего он хотел забыть осознание, что его вдруг очень обеспокоила судьба этого самоуверенного, отчаянного психа. И судьба Поттера. Чёрт.
— Тёмный Лорд не станет вредить Поттеру без моего согласия, — наконец, ответил Том.
— И кто же ты такой, позволь узнать, раз смеешь заявлять, будто сам Тёмный Лорд считает нужным прислушиваться к твоему мнению? — недоверчиво осведомился Эдриан Пьюси.
— Ах, ну конечно, — едва ли не мурлыкнул Арчер, медленно обводя аудиторию высокомерным взглядом, в то время как по губам его расползалась дьявольская усмешка, — совсем забыл об этой незначительной мелочи, — он сделал паузу, всем своим видом давая понять окружающим, что следующие его слова ни черта не мелочь: — Я не приходил к Тёмному Лорду. Он пришел ко мне и открыл глаза на многие вещи. Вы хотите знать, почему моё мнение имеет значение для Него? — в его тёмных глазах вспыхнула едва уловимая искра безумного веселья. — Потому что я — внук и наследник Лорда Волдеморта, самого могущественного мага современности, и потомок Салазара Слизерина, величайшего из четырех основателей Хогвартса, — он замолчал, обводя шокированных слизеринцев ироничным взглядом. — Вопросы? Комментарии?
Драко в немом ступоре открывал и закрывал рот, не решаясь поверить в то, что услышал и, понимая, что пересмотрел своё мнение насчет контракта. Такую информацию он не хотел забывать, даже если бы от этого зависела его жизнь.