Осень на двоих

Осень на двоих. Чертог Пустоты

В ином мире, полном магии и чародейства, всё тихо и размеренно. Королевству в королевстве беспокоиться не о чем, все невзгоды прошлых лет давно заметены под ковер и удобно забыты.

Пусть Судьба безжалостна и нити её паутиной окутывают каждого, что бы ни происходило вокруг – плевать. Все беды и напасти могут лететь в бездну, катиться в преисподнюю, к дьяволу на рога и ему же под хвост, если за плечом стоит лучший друг, который никогда не предаст. Любое испытание по силам, когда ты не один. Ведь так?

_________________________

Приближалась полночь.
Эдвард Каллаган снял очки в грубой оправе, помассировал уставшие глаза и, надев снова очки, вернулся к изучению бумаг. Сосредоточиться на пестрящей выжимками из законов и ссылками на архивные документы сводке аналитиков становилось сложновато. А ведь к завтрашнему выступлению перед прессой требовалось хорошенько подготовиться, да и зря, что ли, он так гнал аудиторский доклад, чтобы сейчас просто так сдаться? Нет уж. Он перевернул страницу, увидел, как много еще осталось, и бросил безнадежные попытки вникнуть в содержание.

Всё же чашечка кофе была бы не лишней.
Премьер-министр неторопливо разогнулся в своём кресле, потянулся и, закинув руки за голову, обвел тоскливым взором кабинет. За окном был слышен гул улицы и шум машин. Лондон не спал даже в полночь. Звуки стали тише, но ощущения покоя это не принесло.
«Уехать бы в горы, — мечтательно подумал Эдвард. — Недельки на две».
Он поднялся на ноги, собираясь прогуляться до комнаты отдыха. Конечно, можно было бы попросить своего секретаря, чтобы тот принёс кофе в кабинет, но Эдварду так опостылела эта комната, что он махнул рукой на условности. К тому же, кому какое дело, что творится на Даунинг-стрит 10 в двадцать минут первого ночи?
В этот поздний час рабочий кабинет Каллагана был погружен в полумрак, поэтому стоящую в тени высокую фигуру, с ног до головы укутанную в черный балахон, он заметил не сразу, и лишь когда незнакомец выступил в круг желтого света, что отбрасывала на пол настольная лампа, премьер-министр вздрогнул и остановился.
— Кто здесь? — напряженно спросил он, чувствуя, как ускоряется собственное сердцебиение.
— Не нужно так волноваться, достопочтенный первый лорд казначейства, — промурлыкал человек, улыбаясь от уха до уха, — мы же не хотим устроить вам преждевременный инфаркт, хм?
— Кто вы такой? — Каллаган рассматривал худое бледное лицо мужчины, неровную чёлку, спадающую на высокий лоб и горящие восторгом и предвкушением тёмные, а при таком освещении практически чёрные глаза, и нервничал всё больше. — Как вы сюда попали?
— О, я совершенно никто, — продолжая широко улыбаться, сказал мужчина. — Меня, можно сказать, здесь даже нет. Но. То, что я расскажу вам, может оказаться весьма полезным. Прошу, — он широким жестом указал на рабочее кресло Каллагана, — присаживайтесь.
Премьер в легком раздражении скривил губы. Незнакомец вел себя так, словно это был его кабинет!
— Что за наглость?! — рявкнул он. — Вы либо объяснитесь, либо я...
Незнакомец закатил глаза.
— Какие же вы, людишки, скучные, — он устало помассировал переносицу и коротко глянул на Эдварда: — Вы не слышали меня? Я сказал, СЯДЬТЕ!
Последнее слово грохотом разнеслось по кабинету, эхом отражаясь от стен. Каллагана отбросило назад и, пролетев полкомнаты, он рухнул на ковер. От удара перехватило дыхание и в груди волнами начала расползаться боль. Министр болезненно застонал и, перевернувшись на бок, уперся локтем в пол, пытаясь восстановить дыхание и избавиться от черных точек, что плясали перед глазами. Наконец, он с ужасом осознал, что за гость явился в его резиденцию в такой поздний час. Очень медленно он поднял голову, снова встречаясь взглядом с незнакомцем.
О существовании скрытого мира, который населяли колдуны и ведьмы, Эдвард узнал в первый его вечер в должности премьер-министра. Он помнил это, как будто все случилось вчера, и знал, что воспоминание будет преследовать его до смертного часа.
Он стоял тогда один в этом же самом кабинете и наслаждался триумфом, к которому шел столько лет, как вдруг за спиной раздалось тихое покашливание, а после с ним заговорил один из портретов на стене, объявив, что к нему сейчас явится для знакомства министр магии.
Естественно, Эдвард решил, что сошел с ума, не выдержав долгой и напряженной предвыборной кампании. Говорящий портрет привел его в ужас, но это было ничто по сравнению с ощущениями, которые он испытал, когда из камина выскочил некто, назвавшийся Корнелиусом Фаджем, и пожал ему руку. Премьер-министр не вымолвил ни слова, пока Фадж любезно объяснял ему, что на свете до сих пор тайно живут волшебники и волшебницы, и заверял, что о них совершенно не нужно беспокоиться, поскольку Министерство магии полностью берет на себя ответственность за волшебное сообщество и строго следит, чтобы немагическое население ни в коем случае не прознало о его существовании. Фадж сказал, что это весьма трудная работа, охватывающая самые разнообразные вопросы от ограничений при полетах на метле до контроля численности популяции драконов (премьер-министр хорошо помнил, как при этих словах ухватился за край стола, чтобы не упасть). Затем Фадж отечески потрепал онемевшего премьер-министра по плечу.
— Ни о чем не тревожьтесь, — сказал он. — Скорее всего, вы меня больше никогда не увидите. Я побеспокою вас только в том случае, если на нашей стороне произойдет нечто действительно серьезное, нечто такое, что может повлиять на жизнь магглов... я хочу сказать — немагического населения. В остальное же время наш принцип: живи и дай жить другим. Должен сказать, вы восприняли встречу со мной значительно лучше, чем ваш предшественник. Он пытался выбросить меня из окна, приняв за розыгрыш, подстроенный оппозицией.
Тут к Каллагану наконец вернулся дар речи.
— Так, значит... вы — не розыгрыш?
Это была его последняя, отчаянная надежда.
— Нет, — мягко сказал Фадж — К сожалению, нет. Вот, смотрите.
И он превратил чайную чашку в тушканчика.
— Но, — задохнулся премьер-министр, глядя, как тушканчик обгрызает уголок его будущей речи, — почему... почему никто мне не сказал...
— Министр магии показывается только действующему маггловскому премьер-министру, — сказал Фадж, убирая за пазуху волшебную палочку. — Мы считаем, что так надежнее с точки зрения секретности.
— Но тогда, — жалобно проблеял премьер-министр, — почему прежний премьер не предупредил меня...
На это Фадж откровенно расхохотался:
— Дорогой мой премьер-министр, а разве вы сами когда-нибудь кому-нибудь об этом расскажете?
Все еще продолжая посмеиваться, Фадж бросил в очаг щепотку какого-то порошка, шагнул в изумрудно-зеленое пламя и исчез. Эдвард стоял столбом, сознавая, что никогда, ни одной живой душе не отважится проронить хоть слово об этой встрече, потому что — кто ж ему поверит?

Он долго не мог оправиться от потрясения. Поначалу пытался убедить себя, что Фадж на самом деле всего лишь галлюцинация, вызванная недосыпом, накопившимся за время трудной предвыборной кампании. В тщетной попытке избавиться от любых напоминаний об этой неприятной встрече он подарил тушканчика племяннице, которая пришла от зверюшки в полный восторг, а затем приказал своему личному секретарю убрать из помещения портрет безобразного человечка, возвестившего о прибытии Фаджа. Но, к большому огорчению премьер-министра, удалить портрет оказалось невозможно. Его поочередно пытались снять со стены целый отряд плотников, несколько строительных рабочих, искусствовед и канцлер казначейства, но успеха не добились. В конце концов, премьер-министр махнул рукой и просто стал надеяться, что в течение оставшегося срока пребывания в должности мерзкая штуковина будет хранить молчание и неподвижность. Порой он готов был поклясться, что видел краешком глаза, как обитатель картины зевает или почесывает нос, а один или два раза тот просто уходил из рамы, оставляя грязновато-коричневый холст совершенно пустым. Но премьер-министр приноровился пореже смотреть на картину, а в случае чего, твердо говорил себе, что это просто обман зрения (1).

Но вот год назад, в очень похожий вечер, когда премьер-министр сидел один у себя в кабинете, портрет вновь объявил о посещении Фаджа, который тут же и выпрыгнул из камина, промокший насквозь и в состоянии полнейшей паники. Не успел премьер-министр поинтересоваться, чего ради гость поливает водой ценный аксминстерский ковер, как Фадж вытащил волшебную палочку, создал прямо из воздуха два больших бокала с янтарной жидкостью, сунул один в руку премьер-министру и пододвинул себе стул, после чего понес дичайшую околесицу про тюрьму, о которой премьер-министр в жизни своей не слыхал, про человека по имени Сириус Блэк и про какой-то неведомый Хогвартс. Все это ровно ничего не говорило премьер-министру. Фадж рассказывал о войне в волшебном мире, которую развязал некий маг, настолько ужасный, что волшебный министр даже имени его произнести не решился. Рассказал о тюрьме для волшебников, о стражах этой тюрьмы — кошмарных тварях, с которыми не пожелал бы встретиться ни одни нормальный человек, и Каллаган впервые задался вопросом «насколько нормален и если уж на то пошло демократичен этот волшебный мир, если их преступников охраняют монстры, высасывающие душу?».
Это же дикость какая-то!
А призраки в школе для детей?
Нормально ли они там живут в этом своём мире?
Каллаган тряхнул головой. Условие было «живи и дай жить другим». Ну что же. Пока всё это безумие не касается нормальных граждан Соединённого Королевства, он мог закрыть глаза на странности волшебного мира.
Спустя почти три часа разъяснений, оказалось, что все, о чем просил Фадж это распространить объявление о побеге опасного преступника и среди магглов тоже, чтобы этому Блэку негде было укрыться. Каллагана не особо интересовали внутренние неурядицы волшебников, но он согласился помочь волшебному министру, в надежде, что на этот раз его оставят в покое. По крайней мере, покидая его кабинет, Фадж обещал, что не потревожит его более.
Что же. В какой-то мере, это действительно было так.
Человек, что возвышался над ним сейчас, Фаджем явно не был. И если Каллаган хоть что-то и понимал в устройстве магического мира, он мог допустить, что этот человек вообще не имел никакого отношения к Министерству магии.
Премьер прочистил горло и поднялся на ноги, поправляя очки, чудом не слетевшие с носа во время падения. Он вернулся к столу, на ходу поправляя галстук и пытаясь придать своему лицу по возможности непринужденное выражение, будто ему все нипочем. Незнакомец, чуть склонив голову к плечу, наблюдал за ним, словно давал время перевести дух и прийти в себя.
Стараясь двигаться максимально неторопливо и уверенно, Эдвард опустился в своё кресло и, сцепив руки замком, сухо поинтересовался:
— Чем могу помочь, мистер?..
Мужчина хмыкнул.
— Имя моё вам знать совершенно необязательно, — он в два шага преодолел расстояние, отделяющее его от рабочего стола министра, и плавно опустился в гостевое кресло: — Есть вещи более насущные.
— Например? — всё так же спокойно уточнил Каллаган. От всего этого сумасшествия у него уже начала болеть голова, а человек напротив, казалось, вообще никуда не торопился и лишь с насмешкой разглядывал лицо министра.
— Уж не знаю, насколько хорошо вас проинформировали, но все же шутки ради спрошу, — сказал незнакомец, — говорит ли вам о чем-нибудь имя Волдеморт?
Эдвард моргнул.
— Полагаю, что нет, — верно расценив его молчание, заключил незнакомец. — Среди нас его имя произносить боятся.
Каллаган застыл, начиная понимать, о ком сейчас пойдет речь. Подобного поворота в разговоре он не ожидал.
— Кажется, я догадываюсь, о ком вы говорите, — прочистив горло, признался он.
— О, тогда это во многом облегчает мою задачу, — собеседник почти радостно улыбнулся. — Видите ли, совсем недавно мой господин вернулся из небытия, и в мире магии грядут любопытные события.
— Ваш... господин? — помедлив, переспросил Эдвард. — Не значит ли это, что вы один из этих волшебных террористов... как вас там... Пожиратель смерти, так?
«Что там к Дьяволу происходит в этом волшебном мире?!»
— О, да вы, я смотрю, куда лучше осведомлены о нашем мире, чем я полагал, — одобрительно заметил незнакомец.
— Я полагал, что Волдеморт мёртв.
— Уже нет, — мужчина улыбнулся. — Он вернулся и вскоре в мире магов начнётся новая война.
— Это весьма печально, но причем, позвольте спросить, здесь я?
Каллаган осторожно скосил глаза на волшебный портрет, в тайной надежде, что человечек на картине слышит разговор, но к его разочарованию холст был пуст. Заметив его взгляд, мужчина напротив лишь насмешливо улыбнулся.
— Не стоит отвлекаться, достопочтенный первый лорд казначейства, — протянул он. — Ваш маленький соглядатай временно в отлучке и не вернётся, пока я не позволю. Итак, — он сцепил пальцы замком, поставив локти на ручки кресла. — Коль скоро вам не нужно объяснять, насколько могущественен мой господин, перейдем сразу к делу. Вы спросили, какое отношение наша война будет иметь к вам. Ответ прост. Самое прямое. Видите ли, покуда нынешняя власть настроена поддерживать с вами исключительно добрососедские отношения, вам опасаться нечего, но скоро это изменится. И Тёмный Лорд обрушит всю свою мощь и ненависть на ваш жалкий немагический мирок.
Эдвард растерянно смотрел на волшебника напротив.
— Но... зачем?
— А разве не ясно? — мужчина пожал плечами. — Он ненавидит магглов. И когда придет день, уничтожит вас.
— И вы полагаете, мы позволим ему это?
— Вы, кажется, не совсем понимаете всю серьёзность ситуации, министр, — с издевкой протянул волшебник. — Подумайте, как просто мне было проникнуть в ваш кабинет. Я могу убить вас прямо сейчас. И ни одна живая душа не узнает, что произошло, — он выдержал небольшую паузу, давая собеседнику проникнуться всей серьезностью этого заявления, после чего с улыбкой продолжил говорить: — Один посредственный маг при должном вдохновении может превратить в пыль человек двадцать. Представьте, на что способна армия Тёмного Лорда.
Каллаган представил. По спине побежал холодок.
— Так зачем же вы сейчас здесь? — тихо осведомился он. — Если вы собираетесь угрожать, или...
— Нет-нет, расслабьтесь, господин министр, убивать вас в мои планы не входит. Я пришел с, хм, деловым предложением.
— Предложением? — Эдвард чуть расправил плечи, вот это больше походило на привычное положение дел. — Что за предложение?
— Милорд милостив к тем, кто оказал ему должное почтение и верно служит ему. Поэтому, если вы будете достаточно разумны, а вы кажетесь мне человеком неглупым, то он любезно забудет о существовании немагического мира, и вы более не услышите о войне волшебников. Всё, что нам нужно — небольшая услуга.
— Услуга?
— О да. Это сущий пустяк для человека с вашим положением, господин премьер министр, — Пожиратель смерти вытащил из кармана фотографию и, положив на стол, медленно пододвинул к Эдварду. — Милорду нужен этот человек, — сказал он. — Нам известно, что он скрывается среди магглов. От вас требуется найти его и передать нам.
Даже не взглянув на фото, Каллаган скептически изогнул бровь.
— Вы, колдуны, так могущественны, но не можете найти одного единственного человека?
— Его скрывают чары, объяснять природу которых вам у меня нет ни времени, ни желания, скажу лишь, что волшебник этого человека найти не может. А вот магглам это под силу.
— И это всё? Мне просто нужно выдать вам этого человека?
— Да, — мужчина широко улыбался. — Просто, не так ли?
Эдвард мгновение просто молча смотрел в тёмные глаза, после чего опустил взгляд на фото.
— Боже...но это же... просто ребенок, — прошептал он. — Зачем во имя всех святых он вам нужен?
— А это, боюсь, вас уже не касается, — в притворном сожалении вздохнул маг. — И не обманывайтесь его внешностью. Мальчишка не менее опасен, чем любой другой волшебник. Итак. Ваше решение?
— Я... — Эдвард замолчал.
Один ребенок в обмен на целую страну? Жертва того, должно быть, стоит, но с другой стороны...
— Мне мало верится, что получив этого мальчика, вы просто оставите нас в покое. Как я могу быть уверен, что выдав вам его, смогу обезопасить от вашего лорда наш, как вы говорите, немагический мир?
— Никак, увы. Но одно то, что вы готовы сотрудничать очень облегчит вашу жизнь. Милорд способен быть благодарным. Поверьте.
Эдвард покачал головой.
— Мне нужно подумать.
— Как угодно. Но времени у вас не так много. Мальчик нужен нам до конца этой недели, — мужчина поднялся на ноги. — Поэтому вы либо найдете его до воскресенья, либо, — он вдруг резко подался вперед, упираясь ладонями в гладкую столешницу, и прошипел, — мы обрушим на ваш жалкий отсталый мирок такой ужас и такое отчаяние, что вы сотню раз проклянёте свою недальновидность и нерешительность, зная, что вам дали шанс этого избежать, но вы им не воспользовались. Хорошенькой подумайте, Каллаган, что для вас важнее: жизнь одного волшебного ребенка или жизнь ваших граждан... или вашей семьи, быть может?
— Не смейте угрожать мне!
В глазах незнакомца пылало такое всепоглощающее безумие, что Эдварду вдруг стало по-настоящему страшно. Такой человек оборвет чужую жизнь, не сомневаясь ни мгновения.
— Я даже не начал ещё угрожать, господин министр, — опасно улыбаясь, прошептал тот. — Пока я лишь предостерегаю. И вам же будет лучше, если на этом наше с вами знакомство закончится.
Он оттолкнулся от рабочего стола, выпрямляясь, и чуть склонился в шутливом поклоне.
— Доброй ночи, министр.
— Постойте! — Каллаган вскочил на ноги. — Как мне с вами связаться, если я соглашусь?
— Никак, — мужчина иронично глянул на него через плечо. — Я сам с вами свяжусь. О, и я совершенно не рекомендую вам рассказывать об этой встрече нашему общему знакомому, мистеру Фаджу. Он вам не поможет. Поэтому, господин министр, если к воскресенью мальчика у вас не будет, — тут по губам волшебника расползлась странная усмешка, — можете начинать молиться этому своему воображаемому богу, потому что спасти вас сможет только чудо.
Сказав это, незнакомец бесшумно растаял в ночных тенях, словно его и не было. Каллаган обессиленно рухнул обратно в своё кресло, словно марионетка, у которой враз обрезали все ниточки. Ослабив узел галстука, он провел по лицу дрожащей рукой, пытаясь успокоиться и только сейчас в полной мере осознавая насколько его вымотал этот недолгий разговор. Он мало что знал об устройстве волшебного мира и много не понимал. Сейчас он был твёрдо уверен лишь в одном: человек, что приходил к нему этой ночью, опасен. И вполне возможно его угрозы весьма реальны. Бог свидетель, меньше всего на свете Эдварду хотелось встретиться с ним вновь. Эта бездонная, пламенеющая ярость в тёмных глазах волшебника, которая казалось, была направлена на весь мир, пугала его. Но что ему оставалось делать? Найти этого мальчика и отдать им? Спасет ли это немагический мир? Премьеру очень хотелось верить в это, но какие у него были гарантии?
Он снова взглянул на фото, что лежало у него на столе, словно безмолвное подтверждение того, что эта ночная встреча ему не привиделась. Эдвард рассматривал улыбающееся лицо темноволосого мальчика с ярко-зелеными глазами и размышлял, зачем вообще Волдеморту понадобился этот ребенок. На вид ему было тринадцать, может, четырнадцать лет. Что такого особенного в этом мальчике?
Испустив раздраженный вздох, Каллаган отодвинул фото в сторону и в мрачной задумчивости взглянул в окно, где дышал жизнью Лондон. Нельзя допустить, чтобы по этим улицам ходили кровожадные безумцы. Нельзя позволить, чтобы одержимые психопаты ввергли в хаос этот мир. Им вполне хватало проблем и без спятивших волшебников. Но что же делать?
Неожиданно в памяти всплыли последние слова мага.
«Можете начинать молиться этому своему воображаемому богу, потому что спасти вас сможет только чудо».
Было в этом что-то... необъяснимо знакомое.
Каллагану вдруг вспомнился разговор с его предшественником в день, когда он заступил на пост премьера.
«В этом мире много безумства, — сказал тот, как-то странно глядя на Эдварда. — С одним мы вынуждены мириться, другое обязаны пресечь на корню, но есть нечто нам совершенно неподвластное. Нечто такое, о чём даже думать не хочется. В таких случаях, мой друг, я очень советую вам обратиться к этой книге. Возможно, она поможет вам найти решение. Но более всего на свете я желаю, чтобы вы никогда не оказались в такой ситуации, когда вам придется эту книгу открыть».
Эдвард мало значения придал тем словам, предполагая, что это просто такая странная манера изъяснения, сейчас же он вдруг подумал, а не о магическом ли мире говорил прошлый премьер? Хотя какой толк от обычной книжки против тех, кто способен творить такое, о чем и помыслить страшно? Помедлив, Эдвард открыл нижний ящик стола и уставился на одиноко лежащую там книгу в простой обложке из чёрной кожи.
— Чушь какая-то, честное слово, — пробормотал он. — Ну чем это поможет? — достав из ящика книгу, пробормотал он и провел пальцами по аккуратно выгравированному слову «Библия» внизу обложки. — Больше похоже на какую-то насмешку.
Открыв Священное писание, министр бездумно пролистал несколько страниц, когда из книги вдруг выпал клочок бумаги. Нахмурившись, Каллаган взял листок и покрутил в руках. Имя и номер телефона — вот и всё, что было там написано. Возможно, это не имело никакого значения. Возможно, имело. Сложно было понять, об этом ли говорил предыдущий премьер, но кроме загадочного листочка бумаги в Библии не было больше ничего примечательного.
С тихим вздохом, Эдвард убрал книгу обратно в ящик, а непонятный листок с номером телефона прикрепил скрепкой в свой ежедневник, решив разобраться с этим позднее.
Ответов у него не было. Выхода тоже. Каллаган посмотрел на фотографию и тяжело вздохнул. Похоже, самым простым сейчас будет просто сделать так, как хочет этот Волдеморт. Размышления о спасении можно оставить на «потом».
Стрелка часов неторопливо подбиралась к трём часам ночи и, пожалуй, на этом всё безумие и напряжение прошедшего дня стоило оставить позади.
Если бы только вместе с этим можно было просто забыть о ночном разговоре и не думать больше ни о волшебном мире, ни о грядущей войне.

* * *
Когда разрываешь собственную душу на части, нужно быть готовым к тому, что что-то может пойти ужасно не так. Когда ты могущественный тёмный маг, мечтающий о бессмертии, нужно очень осторожно относиться к собственным решениям, потому что однажды твоя гордыня и чувство собственной непогрешимости могут сыграть с тобой злую шутку.
Лорд Волдеморт всегда верил в то, что каждый его поступок — следствие тщательно взвешенных доводов и умозаключений. Еще он верил, что может предугадать любой поворот событий. Как верил, что это он контролирует собственную жизнь и собственную магию и все события происходят так, как он того захочет.
Лорд Волдеморт полагал, что никогда не ошибается.

С точки зрения большинства научных источников, душа является своеобразным хранилищем памяти, и даже то, что забыл разум, она не забудет никогда, потому что каждое из этих воспоминаний составляет саму суть человека. Кто-то даже верит, что душа способна восстановить воспоминания прошлых жизней, но доказательств этому нет.
Тем не менее, душа помнит всё.

Конечно, пока кому-то не придет в голову разорвать её на куски и распихать по магическим артефактам, с целью обрести своеобразное, но гарантированное бессмертие. Какие в этом случае воспоминания сохраняются у души уже мало кого волнует. Если основной осколок после смерти физического тела умудряется избежать перехода в иной мир, предполагается, что все накопленные при жизни воспоминания остаются в той части души, которая болтается по миру, словно призрак, пока не найдет себе подходящее тело куда можно на время вселиться и которым можно управлять. Процесс этот сложен, опасен и может занять много времени. Но любой риск стоит того, чтобы жить вечно, не так ли?
Так лорд Волдеморт думал, пока смертельное проклятье не отразилось от годовалого Гарри Поттера, полностью уничтожив его физическое тело.

Смерть груба, жестока и алчна. Она забирает весь твой жизненный опыт, твои мысли, желания, достижения и богатства. Она стирает твою личность, оставляя лишь гниющую плоть и угасающие воспоминания о том, кем ты был. Смерть делает тебя бессильным. Жалким. Ничтожным. Ты можешь взмахом руки разрушать города. Можешь ввергать в ужас сильнейших противников. Можешь сокрушать, уничтожать, править. Но когда Она встает за твоей спиной, положив бледную, костлявую руку на плечо, ты не можешь ничего сделать. Не можешь защититься и сбежать. Не можешь скрыться. Она сильнее любого смертного существа, будь он маг или человек. И Она не знает пощады.
Тёмный Лорд очень не хотел умирать. Он хотел править Смертью, а не быть её заложником и рабом.
И однажды он нашел способ обмануть её.
Он создал коллекцию крестражей, где хранились частички его души вместе с остаточными воспоминаниями, эмоциями, чувствами и мыслями, которые он переживал в определенные этапы своей насыщенной событиями жизни и от которых довольно легко отказался, как от ненужной слабости. Назначением этих крестражей было стать своеобразным якорем, который не позволит ему покинуть мир живых даже в случае если физическое тело будет уничтожено. Умно, не так ли? Предполагалось, что один небольшой ритуал создаст гомункула — жизнеспособную физическую оболочку, куда будет помещена основная частичка души, и Лорд Волдеморт спокойно продолжит своё существование и дальше. Очень просто. Немного жутковато, быть может, но осуществимо.
Но в один «прекрасный» день могущественный Тёмный Лорд узнал, что у него вскоре появится наследник. Живой ребенок. Его собственная плоть и кровь. Когда лорд понял, какой подарок судьбы получил, восторгу его не было предела. Ведь зачем нужна лишняя морока с гомункулом и ритуалом возрождения, когда можно просто привязать все крестражи и его собственную частичку души к идеальному сосуду? Оставалось лишь дождаться, когда ребенок появится на свет, избавиться от лишней души, провести ряд обрядов, чтобы быстро вырастить тело и предотвратить старение и распад, после чего спрятать в надежном месте. Вот и всё. Ах да. Наверное, следовало бы ещё избавиться от матери ребенка, чтобы она ничего не испортила ненароком.
План был идеален. В случае смерти, осколок души, что жил в его теле, просто перенесся бы в подготовленный сосуд. Чисто, быстро и никаких гомункулов с кровавыми ритуалами.
Темный Лорд никогда не ошибался.
Увы, предсказать силу материнской любви он был просто не способен.
Элен Арденс, мать его ребенка, сумела сбежать за месяц до рождения наследника и спланировать обряд защиты, что строился на магии жертвы. Тёмный Лорд нашел её слишком поздно и всё, что он обнаружил, это остывающее тело Элен и рунический круг, в котором мирно дремал младенец, окруженный таким мощным барьером, что Волдеморт не смог даже приблизиться к нему. Точнее к ней. Дитя, на которое он возлагал столько надежд оказалось не того пола. Планируя ритуал, он даже в расчёт это не брал, уверенный, что родится мальчик.
Но даже не эта глупая промашка так разозлила Тёмного Лорда.
В попытке защитить дочь, Элен прибегла к весьма радикальным методам. Магический щит, окружающий ребенка, был настолько мощным, что на его постоянное поддержание требовался весь резерв природной магии младенца, что превратило девочку в сквиба. Толка от ребенка теперь не было никакого. Даже если бы Волдеморт смог забрать дочь и провести ритуал, он в итоге вернулся бы к жизни в качестве женщины-сквиба.
Ну просто блеск.
Столько планов полетели коту под хвост из-за пресловутой материнской любви. Волдеморту очень хотелось вернуть к жизни Элен и снова её убить. Возможно, не один раз.
Но просто развернуться и уйти было выше его сил.
Волдеморт стоял возле рунического круга и думал. Ни одно проклятье не коснулось бы ребенка в круге, и воздействовали на девочку только мягко светящиеся магические руны. Он смотрел на руны, вычисляя формулу заклинания. Добавляя в ритуал магию жертвы, Элен планировала оградить от него не только свою дочь, но и её потомков. То есть, каждый последующий отпрыск, будь в нём хоть капля крови Элен, рождался бы с подобной защитой... и без капли магии с практической точки зрения. Досадно. Элен, будь она проклята, сумела сплести почти идеальную нить чар, основанную на кровной магии, для защиты дочери. Дочери. По губам Тёмного Лорда скользнула усмешка. О да. Он нашел её. Женская руна — маленький аккуратный вензелек над головой младенца. Элен привязала защиту к крови и, видимо, второпях добавила женскую руну. Таким образом, у защиты оказалось слабое место. Крохотное и незаметное, но все же оно было. Нужно было только добавить пару штрихов к этой безупречной магической паутине. Быстро просчитав в уме нужную формулу, Волдеморт начертил в круге две дополнительные руны: одна обнуляла защиту в случае рождения мальчика, другая привязывала душу Волдеморта к ребенку, как и было задумано.
Проект получался долгоиграющий и ненадежный, но, тем не менее, существовал крохотный шанс, что на свет появится потомок Тёмного Лорда не защищенный кровной магией, и, если это случится, Волдеморт найдет его и сделает своим сосудом. Впрочем, теперь этот план скорее существовал как запасной вариант, на случай если все остальные по какой-либо причине провалятся.

Темный Лорд никогда не ошибался.

Небольшая руна, привязавшая его душу к дочери Элен сработала, как и планировалось с самого начала. Только вот она не должна был сработать так буквально. Предполагалось, что связь позволит ему почувствовать, как падет защита кровной магии, а не зашвырнет совершенно не подготовленный к этому остаток души в тело годовалого ребенка при первом же удобном случае. Ещё предполагалось, что он сможет сохранить свою личность и воспоминания нетронутыми после переселения в новый сосуд. И что в момент переселения ребенку не будет год от роду. И что у сосуда не будет собственной души. Вообще, много чего предполагалось. Но в итоге он застрял на четырнадцать лет в теле мальчишки, даже не зная, кто он такой, пока какая-то безумная варна не собрала воедино все осколки его души, вернув вместе с тем спрятанные в них воспоминания.
И ведь он даже не думал об этом, добавляя пару собственных штрихов в магический круг Элен. Не думал о том, что сам привязал свою душу к ребенку. Не думал о том, как отразится это переселение души на его воспоминаниях. Не думал о том, что создание крестражей ослабило его душу, отрезав от неё половину чувств и воспоминаний. Не думал, что, по сути, провел два никак не связанных друг с другом ритуала, один из которых был рассчитан на то, что душа должна быть расколота, а другой — на то, что от неё должно остаться что-то побольше жалкого кусочка, которого с натяжкой хватило только на то, чтобы сохранить далекий призрак его былой личности, наглухо застрявшей в теле годовалого ребенка. В итоге основная часть его души, вместо того, чтобы, в полной мере осознавая самого себя, отправиться на поиски подходящего тела, просто «прилипла» к маленькому Томасу Арчеру. Его внуку.
Волдеморт презрительно фыркнул.
Не удивительно, что окружающие шарахались от Томаса Арчера как от огня.
Ну правда. Где это видано, чтобы дети в пять лет смотрели на мир глазами шестидесятилетнего маньяка убийцы?

Тёмный Лорд никогда не ошибался.
Кроме того мгновения, когда решил устроить погоню за бессмертием.
И того дня, когда обманул рунический круг.
И той ночи, когда он пришел в дом Поттеров с целью оборвать жизнь ребенка из пророчества.
Даже иронично, что два самых кошмарных фиаско в его жизни были связаны с магией жертвы материнской любви.

Красивый юноша с темными волосами, мягкими волнами спадающими на лоб, закрыл книгу и, откинулся на спинку кресла, обратил взгляд карих глаз к потолку, прокручивая в голове полученную информацию. Картина, которая складывалась из его умозаключений, выходила весьма занятная, только вот сейчас он был куда больше поглощен попытками подобрать наиболее подходящий эпитет, способный достаточно полно описать его собственную глупость. Эпитета, увы, не находилось.
«Назовем это беспрецедентной тупостью», — мрачно решил он.
Оставался другой вопрос. Что случилось со второй душой?
Исходя из распространённого мнения, что душа — субстанция скорее всего гибкая и податливая, можно предположить, что в момент слияния с основным осколком души Волдеморта эта целостная и гибкая субстанция абсорбировала инородный объект и смешалась с ним.
Но в этом случае выходило, что под влияние второй души должна была попасть личность Тёмного Лорда, трансформировавшись во что-то иное. Но никаких особых перемен в своём характере он не ощущал.
Таким образом, выходило, что осознанный осколок души Волдеморта подавил вторую душу, наложив на несформированную личность ребенка собственные черты. То есть все эти годы он был собой и для полного становления прошлой личности не хватало лишь воспоминаний, которые вернулись к нему вместе с остальными осколками души.
Он нахмурился.
Это напоминало ему о том, что крестражей у него больше не было и он, честно говоря, не был уверен, сможет ли сделать новые, не повлияв тем самым на заново воссозданную личность.
Исходя из всех этих рассуждений, напрашивался только один вывод.
Затеяв весь этот вертеп с сосудами и крестражами несколько десятилетий назад, он сильно переоценил собственные интеллектуальные способности.
— Определенно беспрецедентная тупость, — вслух заключил он, закрывая глаза.
Теперь он мало того что остался без крестражей, так ещё и застрял в теле пятнадцатилетнего подростка.
— Ну просто великолепно.
«Интересно, — подумал он, — сколько душ тогда теперь в этом теле? Две? Или одна, но сильно сбитая с толку?»
По крайней мере, его магия была на месте и, казалось, если только это возможно, стала ещё сильнее. Осталось избавиться от министерского заклинания Надзора и спланировать свои дальнейшие шаги. Теперь, когда он был точно уверен, что слияние душ не повредит ему, его магии или его рассудку, можно было сосредоточиться на делах насущных.
Например, на сборе информации и созыве Пожирателей. Или... его взгляд упал на стопку конвертов на кофейном столике, на том, что ему делать с Поттером. Мальчишка буквально душил его корреспонденцией в последние дни, чем страшно раздражал.
После приезда в этот забытый богом маггловский городишко, Том уехал практически на следующий же день, обосновавшись у Хельги Долоховой. Старая ведьма казалась весьма неплохим вариантом. Во-первых, в её доме Том мог беспрепятственно колдовать. Во-вторых, ей было совершенно безразлично, куда и зачем он уходит каждый день. А в-третьих, тут не было Поттера. Конечно, пришлось внушить мальчишке, что у магглов ему будет безопаснее, чтобы он не увязался следом, но зато теперь он был избавлен от навязчивого общества Мальчика-Который-Увы-Выжил. И пристального внимания соглядатаев Дамблдора, которые караулили Поттера. Хорошо. Но не идеально.
С каждым днем он все больше убеждался, что изображать Томаса Арчера и одновременно быть Лордом Волдемортом — дело хлопотное. Постоянно приходилось как-то лавировать между двумя личностями и чётко контролировать не только свой график жизни, но и свое поведение. Нужно было срочно разграничить две эти жизни, пока он окончательно не свел себя с ума. И решение было. Оно хранилось в одном из его тайников, и Том планировал добраться до него, как только избавится от заклинания Надзора, а на это, к сожалению, тоже требовалось время.
Помимо прочего, приходилось разбираться с защитными чарами поместья Риддлов и приводить особняк в порядок. Даже с учетом того, что Питер теперь там был не один, процесс подготовки дома затягивался. А нужно было ещё столько сделать и успеть, пока не закончились эти два коротких месяца лета, ведь в сентябре, если, конечно, не отказываться от идеи и дальше изображать Арчера, он окажется практически заперт в Хогвартсе и к этому моменту у него должно быть всё готово.
Тёмный Лорд тоскливо вздохнул, выглянув в окно на залитую солнцем улицу. Порой он даже скучал по тем временам, когда жил простой незатейливой жизнью Томаса Арчера и все лето мог бесцельно болтаться по улицам или читать книжки.
Но Томас Арчер не планировал государственного переворота. Томас Арчер был скучной посредственностью. Жалкой тенью Тёмного Лорда, вынужденной влачить унылое, серое существование в роли лучшего друга Гарри Поттера, не способной даже осознать своего величия. Своей значимости. Томас Арчер был потерянными четырнадцатью годами жизни, о которых даже вспоминать было тошно. Он не имел права на существование.
Впрочем, к Мордреду все эти меланхоличные размышления. Он вновь был жив. Ощущал, как магия буквально струится по венам миллиардами всполохов. Сознание его было ясным, свободным, полным планов, идей и желаний. Он, наконец, перестал быть пешкой на этой шахматной доске судьбы. Он стал игроком. И сейчас был способен на что угодно. Никогда в жизни он не чувствовал себя лучше.

Том Риддл поднялся на ноги и покрутил головой, разминая шею. Он с самого утра сидел в этом кресле, потерявшись в своих мыслях, и тратил драгоценное время на то, что не имело сейчас никакого значения. Первым делом нужно ответить на письма Поттера, пока он не решил заявиться сюда. А потом следует наведаться в дом Риддлов и заняться действительно важными вопросами, которые он не мог решать в доме Долоховой. Ведь у неё гостил Томас Арчер. А Томас Арчер вряд ли будет планировать организацию массового побега из Азкабана и общий сбор Пожирателей смерти.
За спиной раздался тихий хлопок и вежливое покашливание.
— Обед почти готов, мистер Томас Арчер, сэр, — любезно известил Виви и низко поклонился.
Том едва не фыркнул. Домовик до сих пор дулся на него за ту историю в Больничном крыле, когда Том вернулся в палату с еле живым Поттером на руках. Обезумевший от беспокойства эльф, изображавший в это время Арчера, едва не поднял на уши весь Хогвартс. Тому с огромным трудом удалось успокоить паникующее создание и убедить его хранить молчание и не рассказывать о случившемся никому, включая самого Гарри. Эльф согласился, но никак не мог смириться с тем, что приходится что-то скрывать от хозяина, хоть правда и может навредить Гарри (Виви не знал каким образом, но поверил Тому, когда тот уговаривал хранить всё в секрете). В итоге все, что осталось несчастному домовику это держать рот на замке и тихо злиться на Тома, который вынудил его врать хозяину.
— Сегодня я пообедаю вне дома, — известил Том.
Виви снова поклонился.
— Как пожелаете, мистер Томас Арчер, сэр, — он скосил глаза на нераспечатанные письма от Гарри. — Томас Арчер сэр желает, чтобы я доставил ваш ответ на послания хозяина Гарри Поттера сэра?
— Позже, — Том окинул себя быстрым взглядом в зеркале, стараясь не обращать внимания на слишком молодое и неприятно чужое лицо в отражении, поправил воротник рубашки и снял с вешалки мантию.
— Вы не прочитали ни одно из писем, — с укором заметил Виви. — Вы не хотите больше общаться с хозяином?
Том закатил глаза. Честное слово, Гарри и правда дает своему домовику слишком много свободы. Мелкая напасть ведет себя как заблагорассудится. И этот порыв Поттера отослать эльфа в помощь Хельге, вместо того, чтобы забрать к себе на Тисовую улицу, мало чем помогал. Долохова к Виви относилась как к экзотическому питомцу и почти не нагружала работой. А в итоге, излишне навязчивый гаденыш от безделья стал задавать слишком неудобные вопросы и подмечать слишком нежелательные детали. Пора было что-то с этим делать.
— Кстати, я помнится, просил тебя доставлять маггловскую прессу, — отстранённо напомнил Том, даже не посчитав нужным отвечать на вопросы домовика. — И что-то не видел сегодняшнего номера.
— Конечно, не видели, Томас Арчер, сэр, — излишне заискивающе согласился эльф, — вы всё утро были в гостиной, а новый номер лежал в коридоре.
Том смерил того ледяным взглядом.
— Цель существования любого домового эльфа — служение своему хозяину. И коль скоро твой хозяин велел тебе слушаться тех, кто живет в этом доме, с твоей стороны крайне неосмотрительно относиться к его желаниям с таким безразличием.
Голубые глаза домовика в ужасе распахнулись.
— Виви не-не... Виви просто, — эльф прижал уши к голове, — Виви беспокоится о хозяине, Виви любит хозяина, он всегда слушается...
— Значит, не доставляй мне проблем, — отчеканил Том. — И принеси чертову газету.
Эльф кивнул и исчез, а через секунду свежий номер плавно опустился на журнальный столик по правую руку от Тома. Уголки его губ дрогнули в усмешке.
«Ну наконец-то хоть какая-то субординация, — подумал он, отвлеченно взяв в руки газету, не то что бы его сильно интересовали события в мире магглов, но знать, что там происходит было не лишним. — Как я собираюсь управлять армией Пожирателей смерти, если с чертовым эльфом не могу управиться? С другой стороны, эльф-то не догадывается...»
Мысль оборвалась на полуслове, когда Том наткнулся взглядом на поразительно знакомое лицо, улыбающееся ему со страницы маггловской газеты. Под фотографией большими буквами значилось объявление: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ! ГАРРИ ПОТТЕР. 14 ЛЕТ. МОЖЕТ БЫТЬ ВООРУЖЕН И ОПАСЕН. ПСИХИЧЕСКИ НЕ СТАБИЛЕН! ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ, НЕ ВСТУПАЯ В КОНТАКТ, СРОЧНО СВЯЖИТЕСЬ С ПОЛИЦИЕЙ».

Том медленно опустился обратно в кресло. Вот это было совсем неожиданно.
Что такого за прошедшие две недели успел натворить миролюбивый Гарри Поттер, чтобы привлечь внимание магглов? Том очень сомневался, что мальчишка даже из дома выходил. Следовательно, это была инициатива волшебников. Но кого? И зачем? Тому арест Поттера магглами был не нужен, при желании он и сам мог его найти. Тогда какой в этом смысл? Никакого, если так подумать. Это походило на выкуривание животного из норы. Первое, что стоит сделать во время охоты — это лишить зверя укрытия. Места, где он может спрятаться. Если Гарри Поттера начнут разыскивать в мире магглов, он вынужден будет перебраться к волшебникам, где его куда проще выследить.
Только вот кто затеял эту охоту? Кому может быть выгодно такое положение дел, кроме Волдеморта?
«Которому, — Том мрачно усмехнулся, — это совершенно не за чем».
Впрочем... хоть ситуация и была лишена всякого смысла, это его абсолютно не касалось. Пускай мальчишка сам выкручивается, как хочет. Безопасность Гарри Поттера Тома не сильно беспокоила.
Но кто затеял этот балаган? И не усложнит ли это жизнь Тёмного Лорда? Ведь сейчас он знает, где находится Поттер и может предугадать каждый его шаг, а если мальчишка попадет в руки маггловских властей? Искать и вытаскивать его потом будет слишком хлопотно.
С другой стороны, почему этим должен заниматься он? Есть же Дамблдор. Вот пусть старик и вытаскивает своего золотого мальчика из передряги.
Да. Всё верно. Незачем беспокоиться и думать об этом.
Том сам не заметил, как сминает в руках газету с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
«Дьявол».
Он отшвырнул измятый маггловский журнал в сторону и поднялся с кресла.
Это не его проблема.
Определенно не его проблема.
У него есть дела поважнее.
Ведь так? Так.
Тёмный Лорд никогда не ошибается.

__________________________

«Нас было четверо, когда это началось. Нас будет четверо, когда всему придет конец. Я жалкий трус. Я слаб, и в том мой грех. Я человек. И слабости мои меня сводят с ума. Но придет день, и миру явится тот, кто не будет знать страха. Однажды, дитя моё, ты спасешь всех нас».

Гарри закрыл тетрадь и улегся на спину, уставившись в потолок. Это странное послание пришлось собирать по частям из всех дневников Слизерина. А ведь это было только начало. Гарри был уверен, что Салазар скрыл в своих записях куда больше, чем казалось на первый взгляд, но выискивать их было сложно. Ещё сложнее было выстраивать предложения в хронологическом порядке. По крайней мере, Поттер был уверен, что с этих слов начинается зашифрованное послание. Только вот времени на изыскания уходило слишком много. Дабы как-то скрасить свой унылый досуг на каникулах, Гарри прихватил пару дневников с собой, но толком так и не занялся их детальным изучением. Он и домашнее задание делал через силу, мучаясь от невыносимой жары, что нависла над графством Суррей раскаленным солнечным маревом. За окном маленькой скудно обставленной спальни буквально плавился асфальт. Трава высохла и пожелтела. Листья на деревьях не трогал ни один порыв ветра. На кухне и в гостиной непрерывно работали вентиляторы, гоняя горячий воздух по комнатам и ничуть не облегчая состояния обитателей дома.
Гарри серьезно задумывался о побеге. Куда угодно. Лишь бы там было не так жарко. И не так скучно.
Том, негодяй, сбежал на второй же день каникул и развлекался у Хельги, а Гарри застрял запертый в доме родственников, тоскливо ожидая, когда же Сириус, наконец, заберет его к себе. Но вот прошло две недели, всё ближе был его день рождения, а ничего не происходило. Все как будто забыли о нём. Это злило и угнетало, но Поттер приказал себе просто расслабиться и сделать вид, что так и должно быть. В конце концов, рано или поздно его отсюда заберут, и не было никакого смысла отравлять собственное существование мрачными мыслями. Вместо этого Гарри решил обидеться на Тома за то, что тот игнорирует его письма, и вернуться к исследованиям. Оставалось решить, как быть с жарой. От неё отделаться было куда сложнее, чем от угрюмых размышлений о том, что про него все забыли.
«Вообще это даже странно, — думал он. — У нас там Волдеморт возродился вроде как. Разве меня сейчас не должны вводить в курс дела и рассказывать, как его победить? Ну или хотя бы как защищаться? Что-то никто не спешит учить меня быть крутым боевым магом. Это так и должно быть?»
Он перевернулся на бок. Не то что бы он планировал вступать в идиотскую войну, но можно было хотя бы подумать об этом. Чтобы было больше поводов пообижаться на окружающих. Всё равно заняться больше нечем.
Внизу послышалась трель дверного звонка, шаги в коридоре и приглушенные голоса. Гарри лениво приоткрыл один глаз, прислушиваясь. Похоже, в гости к Дурслям кто-то пришел, а значит, следует сидеть очень тихо и делать вид, что его не существует. С другой стороны, сейчас был самый удачный момент, что бы улизнуть потихоньку из дома и прогуляться по округе. В конце концов, он безвылазно сидит здесь вторую неделю, если не считать коротких вылазок, чтобы покрасить забор, разобрать гараж или постричь кусты. Ну правда, если так пойдет и дальше, он с ума тут сойдет.
Потерявшись в собственных мыслях, Гарри даже не сразу понял, что кто-то его зовет. Хотя почему «кто-то»? Этот раскатистый низкий бас мог принадлежать только дяде Вернону.
— Мальчишка!!! — снова прогрохотал голос дяди. — Немедленно спускайся!!!
Гарри сел на кровати и удивленно моргнул, недоумевая, почему... вдруг его глаза широко распахнулись. Ну конечно! С чего бы Вернону так голосить?! Должно быть, Сириус наконец приехал забрать его отсюда и попутно до одури перепугал магглов! Не веря собственному счастью, Поттер вскочил на ноги и заметался по комнате, хватая всё подряд и выгребая содержимое ящиков стола. Из-под кровати, повинуясь его магии, выехал сундук и послушно распахнулся, Гарри бросил туда всю ту гору вещей, что успел насобирать, после чего застыл, оглянувшись на дверь. Возможно, следует сначала спуститься? Сириус, наверное, недоумевает, с чего это Гарри не спешит с ним встречаться. Собраться он быстро успеет. Захлопнув сундук, Поттер выскочил из своей комнаты и почти бегом бросился вниз, в гостиную, откуда снова прогрохотал голос Вернона.
— Я уже тут! — из коридора объявил Поттер. — Простите, что заставил... — он замолчал, остановившись на пороге гостиной, сияющая улыбка медленно исчезала с его лица, пока Гарри переводил недоумевающий взгляд со своих родственников, расположившихся в дальнем конце комнаты на рослого незнакомого мужчину, одетого в форму маггловского полицейского.
— Вы Гарри Джеймс Поттер? — сухо осведомился незнакомец.
— Да, это я, — Гарри моргнул и снова посмотрел на Вернона и Петунью, — что-то случилось?
Его тётка открыла рот, что бы что-то сказать, как вдруг плечо Поттера обожгло резкой болью, слово его укусила пчела. Петунья вскрикнула, то ли от испуга, то ли от неожиданности, в то же время Гарри опустил взгляд на плечо, из которого торчало нечто похожее на дротик, которым усыпляют животных.
— Что... — Поттер взглянул на полицейского, тот все так же равнодушно смотрел на Гарри, сжимая в руке пистолет, — зачем вы...
Перед глазами всё поплыло, Гарри качнулся и протянул руку, чтобы ухватиться за что-нибудь, в это же время полицейский сделал второй выстрел. Раздалось негромкое жужжание, и ещё один дротик впился в плечо чуть ниже первого. К горлу подступила тошнота. Гарри упал на колени, не сводя растерянного взгляда с незнакомца.
— Кто вы такой? — успел прошептать он, прежде чем сознание окончательно покинуло его.

Как только транквилизатор подействовал, и мальчик потерял сознание, полицейский чуть расслабился и убрал пистолет в кобуру.
— Благодарю за содействие, — он шагнул к лежащему на полу подростку, склонился над ним и перевернул на спину, рассматривая побледневшее лицо, потом взглянул на замерших в безмолвном ступоре Дурслей: — Вы поступили правильно.
— Скажите, сержант Остин, — Петунья нервно сглотнула и искоса глянула на мужа, — вы уверены, что это было необходимо? — её голос дрогнул. — Может, стоило сначала его, ну не знаю, допросить?
— Сперва следовало обезопасить вас от него, — равнодушно отозвался тот. — Допрос мы проведем в другом месте.
— Я только хотела убедиться...
— Пэтти, дорогая, — перебил супругу Вернон, — я уверен, сержант куда лучше нас знает, как правильно поступать в таких случаях.
— Конечно, — Петунья кивнула, не отрывая пристального взгляда от племянника, — я только беспокоюсь, как бы дружки мальчишки не...
Её торопливую речь прервал громкий треск, а мгновением позже входную дверь совало с петель и отбросило вглубь коридора. Хозяева дома подскочили на ноги, кинувшись к выходу из гостиной, Остин выхватил пистолет, направляя на дверной проём. На пороге, отвлеченно поправляя мантию, стоял высокий юноша с тёмными, вьющимися волосами. На красивом лице читалась абсолютная скука, когда он поднял тёмные глаза на Дурслей и холодно улыбнулся:
— Добрый день. Прошу прощения, я без стука, — негромко объявил он, перешагнув порог, и скользнул равнодушным взглядом по полицейскому. — У вас гости, как я вижу.
— Какого дьявола ты творишь, мальчишка?! — багровея, рявкнул Вернон. — Не смей так просто врываться в мой дом!
— О, — Томас Арчер в притворном удивлении изогнул брови, — правда? Но я ведь уже вошел. Не будем же мы нарушать законы гостеприимства, просто потому что вы меня немного недолюбливаете, не так ли?
В этот момент полицейский выстрелил, Том остановился. Из дула пистолета вылетел последний в обойме дротик, но когда до Арчера оставалось меньше ярда, он застыл, зависнув в воздухе. Несколько секунд Том с интересом его рассматривал, после чего поднял насмешливый взгляд на Остина.
— Любопытные у вас, магглов, игрушки, — заметил он.
— Ты... — начал было говорить полицейский, Арчер чуть изогнул бровь, и дротик, развернувшись остриём в сторону мужчины, сорвался с места, вонзившись ему в шею.
Скривившись, полицейский попытался вытащить иглу, но она только сильнее впивалась в шею. Остин выронил оружие и захрипел, царапая ногтями кожу, его тело содрогалось от боли, а дротик, под пристальным взглядом Тома, всё глубже погружался в плоть мужчины. Кровь струилась по коже, заливая белый воротник рубашки. Полицейский упал на колени, зажимая руками рану и задыхаясь, его глаза полные мольбы и ужаса были обращены на своего безжалостного мучителя.
— Прекрати! Прекрати немедленно! — взвизгнула Петунья, отступая всё дальше и не смея отвести взгляда от Арчера.
— Тебя накажут! — паникуя, гаркнул Вернон. — Ты не можешь вытворять эти свои кошмарные штучки вне школы!
— Вот как? — иронично протянул Том и резко взмахнул рукой, полицейского отбросило назад, врезавшись в стену, тот упал на пол и больше не шевелился, по паркету медленно растекалась кровь, в гостиной на несколько мгновений повисла вязкая, удушающая тишина. — Смотрите-ка, — весело сказал Арчер, — выходит, что могу. А где же Гарри?
Его взгляд, холодный и бесстрастный, упал на Поттера.
— Ах, вот и он. Как удачно.
Том неторопливо шел вперед, и по паркету при каждом его шаге расползались трещины. Половицы и стены тлели и чернели, словно по пятам за ним двигалась незримая стена огня. Дурсли испуганно пятились вглубь гостиной.
— Стой там! — закричал Вернон. — Не смей приближаться!
Проигнорировав его, Том приблизился к Гарри и опустился возле него на корточки, осматривая на предмет повреждений.
— Ну надо же. Ещё дышит, — протянул Том. — Вы, магглы, ничего до конца довести не можете, — он поднял взгляд на Дурслей, которые вжимались в дальнюю стену комнаты, его глаза до этого тёмно-карие приобрели кроваво-алый цвет. — Кто бы мог подумать, что у вас хватит подлости сдать собственного племянника, — он укоризненно покачал головой и поцокал языком. — Где же ваше милосердие, магглы? — он выпрямился, небрежно отряхивая руки: — К слову сказать, в ваших же интересах, если он этот день переживет.
— Что ты...
— У Гарри влиятельные знакомые, мистер Дурсль, и опасные. На вашем месте, я бы дважды подумал, прежде чем затевать весь этот цирк.
— Прекрати угрожать мне, мальчишка! Забирай своего дружка и проваливай!
— Ну конечно же я заберу его, что мне ещё остается? — Арчер досадливо скривился и окинул задумчивым взглядом Дурслей и полицейского истекающего кровью на полу. — Только решу сначала, как быть с вами, насекомые.

* * *
Сознание возвращалось медленно и отрывочно. Сначала пришло ощущение ткани под пальцами и мягкой подушки под головой, потом появились звуки. Они казались далёкими и неразборчивыми, словно раздавались из колодца, но, если внимательно прислушаться, можно было различить приглушенные голоса, чьё-то негромкое дыхание и шорох страниц. За звуками вернулись запахи. Пахло... приятно: деревом, травами и выпечкой, но отчего-то от этих запахов к горлу подступила тошнота, а голову тисками обхватила боль, и эта боль затмила все остальные ощущения. Она была так сильна, что лежать неподвижно он не мог. Подняв тяжелые, словно отлитые из свинца, руки, он прижал их ко лбу и застонал.
— Добро пожаловать в мир живых, мистер Поттер, — раздался негромкий голос, он звучал спокойно и невыразительно, но в нём чудилась нотка тревоги.
Гарри отнял ладони от лица и открыл глаза, встретившись взглядом со своим учителем зельеварения. Тот почти неподвижно сидел в кресле возле кровати, держа в руках газету, и внимательно наблюдал за подростком. В голове Гарри пронеслась безумная мысль, что он каким-то образом очутился в Хогвартсе, но она так быстро исчезла в новом приступе боли, что сил хватило лишь на то, чтобы страдальчески скривиться.
— Я так понимаю, спрашивать, как вы себя чувствуете бессмысленно, — безо всякого выражения отметил Снейп. Отложив газету в сторону, он взял с тумбочки стакан с зеленоватой жидкостью и протянул Поттеру: — Выпейте.
Гарри с подозрением уставился на стакан.
— Меня тошнит, — хрипло предупредил он.
— Верю, — спокойно кивнул его декан, — выпейте и вас перестанет тошнить.
— Не хочу, — мученически простонал Гарри, закрывая глаза.
Повисла короткая пауза, в течение которой, он был уверен, Снейп прожигал его недовольным взглядом.
— Вы сильно ошибаетесь, если думаете, что я стану с вами нянчиться, Поттер, — наконец, скучающе протянул тот. — Поэтому вы либо выпьете это лекарство по своей воле, либо я залью его в вашу глотку насильно. Подумайте об этом.
Гарри подумал.
— Я лучше сам, — решил он и завозился в кровати, пытаясь сесть, Снейп подался вперед, подложив ему под спину ещё одну подушку, после чего вручил стакан.
— Пейте, — велел он.
Стараясь не думать о запахе и вкусе кошмарной жижи, Гарри залпом выпил зелье и на миг зажмурился, борясь с тошнотой. Постепенно мигрень и прочие неприятные ощущения стали отступать, и Гарри наконец выдохнул.
— Лучше? — забирая у него пустой стакан, осведомился Снейп.
Гарри прочистил горло и устало взглянул на профессора.
— Как сказать, — пробормотал он, — если состояние «я упал с Астрономической башни, а нет, не с Астрономической, а всего лишь с Гриффиндорской» можно охарактеризовать, как «лучше», то да.
Послышался тихий смешок
— Хватит ныть, Поттер, для умирающего вы слишком много болтаете.
— Я и не говорил, что прямо совсем умираю, но чуть-чуть умираю, да, — пробормотал Гарри, чувствуя себя всё лучше и лучше. — А где... — он обвел взглядом небольшую погруженную в полумрак комнату и удивленно моргнул, — мы что, у Хельги?
— Увы, — досадливо скривился Снейп.
Гарри расценил это как положительный ответ.
— Ого, — прокомментировал он и перевел непонимающий взгляд на учителя. — А почему? В смысле, что случилось?
— Прекрасный вопрос, — фыркнул зельевар. — Я надеялся, вы мне расскажете.
— По-моему, из нас двоих именно я только что вернулся из мёртвых, сэр, — с легкой иронией напомнил Гарри. — Вряд ли я много чего успел вынести из воспоминаний о загробной жизни.
— И всё же я был бы крайне признателен, если бы попробовали.
— Ну я... — Гарри замолчал, когда откуда-то снизу послышался чей-то громкий, сердитый голос, юноша обратил вопросительный взгляд на Снейпа.
— Не обращайте внимания, — тот поморщился, — это ваш идиотский крёстный. Он там уже минут сорок вопит.
— Сириус тут?! — Гарри резко сел и охнул, когда перед глазами заплясали черные точки.
— Не стоит делать резкий движений, вы ещё не до конца пришли в себя, — с хорошей долей сарказма сообщил Снейп.
— Спасибо, я заметил, — проворчал Гарри, укладываясь обратно в кровать. — Что тут делает Сириус?
— Большей частью только кричит на профессора Дамблдора.
— О, — Гарри помолчал. — И Дамблдор тут?
— Нет, ваш тупой крёстный пытается доораться до директорского кабинета в Хогвартсе, — закатил глаза Снейп. — Ну конечно он тут, бестолковый вы ребенок.
— У меня травма, — обиженно протянул Поттер, — я не могу пока ясно мыслить.
— Вы и без травмы с этой задачей неважно справляетесь, — равнодушно заметил Снейп. — Довольно бессмысленной болтовни, Поттер. Расскажите, что с вами произошло.
— Я и правда плохо помню, — посерьезнел Гарри. — Я был у Дурслей. Ну, то есть в комнате. Комнате Дурслей... ну не прямо Дурслей, а моей, — он задумался на мгновение. — Хотя технически она и не моя, а Дадли, но он живет в комнате побольше, так что она теперь моя. Точнее она все-таки не совсем моя, дом-то мне не принадлежит, да? Но я там сплю. Можно же сказать, что она моя?
— Поттер...
— А, ну да. Простите, сэр. Так вот. Меня позвал дядя. Я спустился в гостиную, а там был этот полицейский...
— Полицейский?
— Ну он выглядел как обычный маггловский полицейский, — пожал плечами Гарри. — Я подумал, что-то случилось, ну типа ограбления или что-то в этом роде, и этот полицейский опрашивает соседей. А потом он, — Гарри нахмурился, — он в меня выстрелил...
— Выстрелил?
— Да. Дротиком.
Снейп помрачнел.
— Что случилось потом? — напряженно поторопил он.
— Не знаю? — Гарри и сам не понял, почему ответ больше прозвучал как вопрос. — Наверное, я потерял сознание.
— То есть, вы больше ничего не помните? — уточнил профессор.
Поттер медленно покачал головой, внимательно наблюдая за его выражением лица.
— Почему мне кажется, что произошло что-то плохое? — тихо сказал он.
— У вас случился стихийный выброс, — помолчав, сообщил Снейп, не став ходить вокруг да около.
— О, — тускло протянул Гарри и отвел взгляд. — Надеюсь,... надеюсь, никто не пострадал?
— Вы... травмировали полицейского.
— Трав-травмировал? — запинаясь, переспросил Поттер, обратив испуганный взгляд на профессора. — Но ведь не убил?
— Насколько мне известно, он ещё жив.
— Хорошо, — Гарри немного расслабился, недоумевая, как его магия могла так выйти из-под контроля. — А Дурсли?
— Перепуганы до чёртиков, — в глазах Снейпа мелькнула злость, — немного помяты, но в целом здоровы. Насколько мне известно, вашего кузена в доме не было, так что досталось только мистеру и миссис Дурсль.
Гарри рассматривал лицо слизеринского декана.
— Вы злитесь? — осторожно уточнил он.
Снейп вопросительно изогнул брови.
— Похоже, что я злюсь?
— Похоже, что вы в бешенстве, — признался Гарри.
— Я злюсь не на вас, мистер Поттер, — нехотя пробормотал Снейп.
Гарри задумчиво почесал переносицу.
— Странно, я совсем не помню, что бы у меня был стихийный выброс, — он вздохнул, — ну вот совсем не помню.
— Полагаю, дело в снотворном, которое вам ввели, — профессор помолчал. — Вы были на грани сознания, когда это случилось.
— Наверное, — со вздохом согласился Поттер и, помолчав, осторожно поинтересовался: — Сильно я там всё разнёс?
— Ну как сказать... думаю, ремонт вашим родственникам предстоит капитальный.
Гарри болезненно поморщился.
— А они знают, что это я?
— Определенно.
— Чёрт. Они и так меня ненавидят, а теперь, наверное, вообще проклинают, — тоскливо протянул Гарри. — Одни неприятности от меня.
— Я бы на вашем месте не мучился угрызениями совести, — наблюдая за поникшим лицом Поттера, заметил Снейп.
— Почему?
Вместо ответа тот взял с тумбочки газету, которую читал до этого и молча протянул подростку. Гарри непонимающе уставился на первую страницу, мимоходом задаваясь вопросом, с чего это Снейп читает маггловскую прессу, но уже через секунду глаза Поттера пораженно распахнулись.
— Это же, — он посмотрел на учителя, потом снова в газету, надеясь, что ему привиделось, — это же я.
— Именно, Поттер.
Гарри снова и снова скользил взглядом по короткому объявлению возле собственной фотографии и никак не мог понять смысла написанного. Его знала вся магическая Британия, о нём шептались на каждом углу, про него писали черте что в «Ежедневном пророке», он привык к этому. Это уже было понятно и знакомо. Но маггловская пресса? С чего вдруг его объявили в розыск магглы? Для немагического населения он был обычным, среднестатистическим подростком. Для немногочисленных знакомых Дурслей, которым о нём было известно — кошмарно проблемным подростком. Но о трудных детях, которые бесят своих родственников, не пишут на первой полосе. Их не объявляют в розыск. И их точно не травят транквилизаторами при первой же встрече. Так какого же дьявола? И каким образом его вообще нашли? Он из дома-то не выходил. Не могли же Дурсли.... Он медленно поднял оторопелый взгляд на Снейпа, наконец, понимая, чем вызвана его злость.
— Они что, заявили обо мне в полицию? — прошептал он.
— Как я понимаю, до этого момента вы не знали о статье? — не дав ему никакого ответа, сказал профессор.
Гарри покачал головой.
— Как я тут оказался? Вы меня оттуда забрали?
— Нет. Как это ни удивительно, первым до вас добрался мистер Арчер.
Гарри просиял.
— Том? Он тут?
— Ну а где же ему ещё быть, — фыркнул профессор. — Вы знали, что ваш приятель читает маггловскую прессу?
— Ну он особо магглами не интересуется, конечно, — Гарри пожал плечами. — Но иногда просматривает их новости.
— С какой целью?
— От скуки?
Снейп вздохнул с тем самым выражением на лице, которое появлялось у него, когда в ответ на свой вопрос он получал полнейшую околесицу.
— Понятно. Что ж. Полагаю, вам повезло, что ваш друг решил вас проведать, иначе всё могло бы закончиться более печально.
— Да, — по его лицу скользнула тень улыбки, когда он вспомнил Тома, но через мгновение Гарри помрачнел: — Не понимаю... — он покачал головой.
— Не стоит пытаться разобраться в мотивах ваших родственников, — разглядывая поникшего подростка, сказал Снейп. — Они всегда вели себя отвратительно по отношению к вам.
— А? — Гарри недоуменно моргнул. — О! Нет-нет, я не о Дурслях. Я не понимаю, почему меня разыскивают в мире магглов?
— По мне, так ответ весьма очевиден, — ответил профессор. — По-видимому, Тёмный Лорд пытается лишить вас любого возможного укрытия. На какое-то время в маггловском мире вы открыто появляться не сможете, и вам придется находиться среди магов, где вас куда проще отыскать.
— Думаете, он ищет меня?
— А вы полагаете, он решит оставить вас в покое? — насмешливо уточнил Снейп.
Гарри пожал плечами.
— Ну вдруг? — он тряхнул головой словно пытался отделаться от неприятных мыслей. — Сэр, а можно мне спуститься вниз?
Снейп смерил мальчишку долгим взглядом.
— Я уже хорошо себя чувствую! — заверил его Поттер. — Даже есть захотелось!
— Что ж, — помедлив, протянул тот, — тогда переодевайтесь и спускайтесь, — он поднялся на ноги и направился к выходу из комнаты. — И сделайте одолжение, не свалитесь по дороге в обморок.
— Спасибо, сэр, — улыбнулся ему вслед Гарри.

* * *
Когда Гарри добрался до порога гостиной, там по-прежнему продолжалась оживленная дискуссия. Хотя, по правде, она больше походила на монолог с периодическими попытками вставить хоть слово с гневную отповедь оратора:
— Сириус, если бы мы...
— Вы убеждали меня, что у родственников он будет в безопасности, Дамблдор! И я доверился вам. Гарри вам доверился! И что же в итоге?! Эти нелюди просто сдали его при первом же удобном случае! А если бы он погиб сегодня от рук магглов, а? Во имя Мерлина! Мало того, что вы не удосужились рассказать Гарри о возрождении этого маньяка, вы даже нормальную охрану к мальчику приставить не сочти нужным. Да Волдеморт мог просто постучать в их дверь и вежливо попросить выдать ему Гарри! Их же даже запугивать не нужно, они с радостью отправят мальчика на смерть по собственной доброй воле!
Гарри переминался с ноги на ногу на пороге, слушая крёстного, и тоскливо вздыхал. Похоже, избежать весьма эмоциональной встречи с Сириусом не выйдет. Конечно, можно было бы вернуться в комнату и притвориться мёртвым ещё на пару часов, но раз уж он все равно уже стоит у самого входа... Расправив плечи, Поттер толкнул дверь, шагнул в гостиную и резко остановился, удивленно рассматривая присутствующих, которых здесь оказалось куда больше, чем он изначально рассчитывал.
У камина напротив друг друга застыли побледневший от ярости Сириус и немного раздраженный директор Хогвартса. В креслах, которые полукругом обступали Блэка и Дамблдора, в гнетущем молчании расположились Хельга, Люпин и Тонкс с такими лицами, словно они смотрели до ужаса скучную театральную постановку. А в дальнем конце комнаты развалился на диване Том, читая книгу и делая вид, что его тут нет.
— Эм... привет, хм, всем? — негромко объявил о своём присутствии Поттер.
Спор мгновенно прекратился. Гарри неуютно повел плечами, чувствуя на себе слишком много встревоженных и напряженных взоров стразу. Арчер, тем не менее, лишь бросил на друга безразличный взгляд поверх книги и, как ни в чем не бывало, вернулся к чтению. Повисла звенящая тишина и как раз в это же время за плечом Гарри раздался ехидный голос Снейпа:
— Ну, наконец-то ты заткнулся, Блэк, — Снейп поравнялся с Гарри и недовольно глянул на него: — Ну что вы застыли в дверях, как изваяние, Поттер?
Гарри подскочил и заскользил взглядом по комнате, лихорадочно размышляя, в какой бы угол забиться, чтобы ни чувствовать на себе столько внимания. Гарри только было собрался сесть поближе к Тому, как Сириус, смерив Снейпа ненавидящим взглядом и не удостоив его ответом, шагнул к крестнику.
— Гарри, как ты себя...
— Я в порядке, — быстро перебил Поттер, не желая развивать тему, после чего широко улыбнулся всем сразу: — Что я пропустил?
— По большей части только праведный гнев Сириуса, — Тонкс, посмеиваясь, поднялась на ноги и ткнула анимага локтем в бок, — дядюшка Блэк такой темпераментный, да? — шутливо заметила она.
— Не то слово, — пробурчал себе под нос Том, так тихо, чтобы окружающие поняли, что он ни к кому конкретно не обращается, но достаточно громко, чтобы его всё же услышали.
— Полагаю, мы можем, наконец, поужинать? — попыхивая трубкой, уточнила невозмутимая Хельга.
— Я умираю с голоду! — обрадовался Гарри и мгновенно сбежал на кухню.

Какое-то время всё же пришлось потратить на приветственные объятия и обмен новостями, пока Виви и Долохова накрывали на стол и все рассаживались. Снейп, воспользовавшись моментом, улизнул, напоследок вручив Гарри целую коллекцию восстанавливающих зелий и велев принимать их строго по расписанию. В итоге ужинали они уже всемером, обсуждая что угодно, кроме происшествия у Дурслей.
— Итак, Гарри, — расправившись с тушеной бараниной, сказал Сириус, — как ты провел время?
— Отлично, спасибо! — просиял Поттер. — Сидел целыми днями запертый в своей комнате и чуть не умер от скуки. Даже поговорить не с кем было, представляешь? — продолжая широко улыбаться, он обратил пронзительный взгляд на Дамблдора: — Но мне же велели не выходить из дома ради моей безопасности. Вот я и не выходил. Кто бы мог подумать, что толку от этого — ноль, да?
Том спрятал ехидную усмешку за стаканом сока.
— Ну надо же, Гарри, как увлекательно, — пробормотал он.
— Гарри, — со вздохом начал директор, — ты же понимаешь, мы не могли предвидеть...
— Конечно-конечно, сэр! Я всё прекрасно понимаю, — прощебетал Поттер. — Я вас совсем не виню. Все ошибаются, сэр.
Повисла напряженная тишина, в которой угрюмый голос Блэка показался излишне громким:
— В последнее время это уже стало системой.
— О, ради Мерлина, Сириус! — мученически простонала Тонкс. — Давай не будем начинать этот разговор по новому кругу?!
— И всё же, Гарри, — прочистив горло, сказал Дамблдор, — могу я попросить тебя рассказать, что же случилось?
Без особого энтузиазма Поттер пересказал ту же историю, что поведал Снейпу, и к тому моменту, как он замолчал, как минимум двое слушателей, казалось, дымились от злости, третья невыразительно дымила трубкой, остальные выглядели относительно спокойно.
— Врезать бы гадам! — Тонкс сердито тряхнула головой. — Как же так можно?
— Думаю, эту тему поднимать не стоит, — осторожно заметил молчаливый до этого Ремус, бросая задумчивые взгляды на стихшего Сириуса.
— Согласен, — процедил Блэк. — Иначе я их просто убью.
— И сядешь в Азкабан ещё лет на сто, — пожала плечами Хельга. — Вот уж и поможешь ты тогда своему крестнику.
— А не провалиться ли вам...
— Сириус! — перебил его Гарри. — Я согласен. Давайте не будем об этом говорить? — они с Блэком уставились друг на друга в молчаливом противостоянии, наконец, крёстный сдался.
— Хорошо. Извини, Сохатик.
— Гарри, — взял слово Дамблдор. — Ты уверен, что не помнишь, как у тебя случился стихийный выброс?
Поттер покачал головой.
— Я вообще мало что помню. И всё ещё хочу понять, что произошло.
Дамблдор обменялся красноречивыми взглядами с Тонкс, Сириусом и Ремусом, наконец, он с тяжелыми вздохом, взглянул на Поттера.
— Ты должен кое-что узнать, Гарри, — начал директор. — Волдеморт возродился.
Поттер молчал. Он даже не знал, как на это заявление реагировать. Отчего-то ему страшно хотелось громко рассмеяться в лицо Дамблдора.
«Да он просто мастер по озвучиванию «актуальных» новостей», — язвительно подумал подросток.
— Что-то он не выглядит шокированным, — громким шепотом заметила Тонкс, наклонившись к Люпину и не сводя с Гарри подозрительного взгляда.
— Ты знал? — переглянувшись с Блэком, спросил Ремус.
Гарри задумчиво почесал макушку.
— Ну, вообще-то, догадаться было не сложно, — он пожал плечами. — У меня с весны постоянно болит шрам, вы, сэр, — он взглянул в глаза директора, — явно о чем-то повздорили с министром, и это должно было быть нечто серьезное, раз он решил всем растрезвонить о моих стихийных выбросах. Полагаю, он не очень обрадовался новостям о воскрешении Волдеморта, да? Ну и в конце года вы с профессором Снейпом по очереди вызывали меня к себе и просили не выходить из дома, хотя причины так и не объяснили. О! И Сириус сказал, что мне у магглов будет безопасней, а сказать такое он мог, только если думал, что в магическом мире мне угрожает что-то по-настоящему серьезное. Всё просто.
Он улыбнулся, довольный произведенным эффектом. Не впечатленными выглядели только Том, который знал, что Поттеру было известно о возрождении Тёмного Лорда от Снейпа, и Долохова, которую вообще мало чем можно было впечатлить.
— Удивительная прозорливость, Гарри, — наконец одобрительно сказал Дамблдор. — Для своего возраста ты удивительно рационально мыслишь. Не часто столь выдающиеся способности можно увидеть среди твоих ровесников.
Сириус с гордостью улыбался.
— А чего вы ждали? Он сын Джеймса, в конце концов!
Гарри смущенно зарделся.
— Да ладно вам...
— Ты подслушивал вопли Блэка под дверью? — попыхивая трубкой, испортила момент славы Хельга.
Поттер бросил на старую ведьму недовольный взгляд и сконфуженно кивнул.
— Ну типа того, — пробормотал он. — Но я догадывался, что случилось что-то плохое.
Дамблдор понимающе улыбнулся.
— Я рад, что ты воспринял эти новости так спокойно, — сказал он.
«Ещё бы! У меня целый месяц был», — раздраженно подумал Поттер, но вместо этого произнёс:
— А я рад, что вы мне всё наконец рассказали.
— Рано или поздно ты должен был узнать, — без тени вины заметил Дамблдор.
— Но лучше поздно, чем рано, да? — тихонько прокомментировал Том.
— Ты имел в виду лучше рано, чем поздно, да? — поправила его Тонкс.
Арчер сладко ей улыбнулся:
— Нет.
— Так вы хотите сказать, что это Волдеморт как-то заставил магглов объявить меня в розыск? — вклинился в разговор Гарри, хотя, в общем-то, ответ итак уже знал.
— Полагаю, так и есть, — кивнул директор.
— То есть он хочет, чтобы я не мог больше скрываться у магглов, — заключил Поттер и нахмурился, потому что не знал, о чем ещё спрашивать, и потому что не очень хотел снова это обсуждать.
— Не волнуйся, — по-своему расценив мрачное выражение лица крестника, Сириус ободряюще улыбнулся, — тебе ничто не угрожает. Мы уже нашли безопасное место, где ты сможешь остаться до конца каникул.
— Правда? — Поттер оживился. — Здорово! А куда мы поедем?
— Об этом, Гарри, ты узнаешь завтра, — посмеиваясь, ответил Дамблдор. — Что ж, — он поднялся из-за стола, — уже поздно, а Гарри требуется отдых. Все детали мы сможем обсудить в другое время. Сириус, я полагаю, ты сам сопроводишь Гарри завтра?
Блэк фыркнул.
— Ну естественно.
— Прекрасно, — не обращая внимания на почти враждебный тон, директор благожелательно улыбнулся. — Всем доброй ночи.
Следом за Дамблдором, Тонкс и Ремус засобирались восвояси. Сириуса решено было оставить на ночь в доме Долоховой. На прощание Нимфадора крепко обняла Гарри, потребовав дождаться ее, когда он в следующий раз попадет в неприятности.
— Я надеюсь, в ближайшее время этого не предвидится, — от себя пробормотал Ремус.
— Эй! Ну а как же веселье?! — надулась Тонкс.
— А все-таки есть в ней что-то от Блэков, — умилился Сириус.
— В смысле? — не понял Поттер.
— Только у Блэков веселье и кровопролитие могут мирно сосуществовать в одном предложении, — пояснил крёстный.
— А я и не говорила ничего про кровопролитие! — защищаясь, воскликнула Тонкс.
— Но явно подразумевала.
— О, отстань, Сириус!
— Вы уйдете или нет? — вздохнула Хельга, раскуривая трубку.
— Уже уходим, — Ремус почти за шкирку потащил к выходу Тонкс. — Надеюсь, Сириус вас не слишком стеснит.
— О, не переживай, — Долохова бросила на Блэка насмешливый взгляд. — В подвале ему найдется отличное спальное место.
— Она шутит! — тут же разъяснил Гарри, улыбаясь от уха до уха.
— С чего ты так решил, глупый ребенок? — мурлыкнула Хельга и, ни с кем не прощаясь, скрылась в соседней комнате.
— Кстати, Сириус, — Поттер обернулся к крестному, — а куда тебе надо меня завтра сопроводить?
— Как?! — уже стоя на пороге поразилась Тонкс. — Ты и правда не знаешь?
— Нет, откуда?
— Ну вот ведь, — она всплеснула руками. — Дамблдор решил, что до конца лета ты останешься в шт...
— Моём доме! — перебил племянницу Блэк, бросив на неё предостерегающий взгляд. — Мы завтра едем в мой дом.
Гарри просиял:
— Ну наконец-то я его увижу!

_____________________

Когда все разошлись по спальням и дом погрузился в сонную тишину, стрелка часов уже перевалила за полночь. Сон всё не шел. Гарри лежал в кровати, таращась в темноту, и думал. Ему никак не давала покоя та расшифрованная строчка из дневников Слизерина.
«Интересно, — размышлял он, — «дитя моё» — это действительно обращение к кому-то из отпрысков Салазара или просто такое выражение? И вообще, неужели, когда он это писал, он был так уверен, что кто-то расшифрует это его послание? Я его почти случайно заметил. Как-то уж слишком сложно всё спрятано. Значит ли это, что когда я всё до конца разберу, то узнаю какую-то действительно важную тайну? А упоминание о четверых? Это ведь об основателях Хогвартса? И что он имел в виду, когда сказал, что их снова будет четверо? Они переродятся однажды? Когда? И зачем?»
Одни вопросы. Гарри тоскливо вздохнул. Ему неистово захотелось вскочить с кровати, обложиться дневниками Слизерина и найти ещё что-нибудь интересное. Эта мысль породила за собой следующую, которая оказалась неожиданно пугающей. Глаза его широко распахнулись.
— Том? — с нижнего яруса кровати послышался тихий вздох и недовольное «хм?». — Ты спишь?
— Ты понимаешь, да, что глупее вопроса задать просто не мог? — сухо уточнил недовольный голос.
Гарри свесил голову с кровати, пытаясь разглядеть лучшего друга. В темноте, словно пара углей, вспыхнули два оранжевых глаза, вперив мерцающий, почти призрачный взгляд в лицо Поттера.
— Твои светящиеся глаза странно выглядят, — заметил он.
— Как и твоя болтающаяся над моей кроватью голова, — парировал Арчер. — Что ты хотел?
— А! Точно! — спохватился Поттер. — Мои вещи! Вещи, которые остались у Дурслей! И Хэдвиг! Надо срочно их забрать!
Том снова вздохнул. На этот раз в его вздохе слышалось досадливое раздражение.
— Если бы ты хоть изредка проявлял интерес к окружающему тебя пространству, то обратил бы внимание, что твой сундук с вещами стоит в этой комнате.
Гарри удивленно моргнул.
— О... правда?
— Да.
— Ты забрал мои вещи?
— Представь себе.
Гарри не видел лица Арчера, но готов был поклясться, что тот скривил губы в саркастичной усмешке.
— А Хэдвиг?
— Летает где-то. Утром вернется, быть может. Клетка стоит на сундуке.
Гарри немного помолчал.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Том?
— Да?
— Ты злишься?
Послышался шорох одеяла, когда Арчер пошевелился. Гарри представил, как друг устало массирует переносицу. Он обычно всегда так делал, когда разговор начинал его утомлять.
— На что, Гарри?
— Ну, не знаю. На меня?
— А сам ты как думаешь? — голос Тома звучал сердито.
— Эм, очень похоже, что злишься, — признался Гарри. — Но на что? Я же не виноват, что магглы на меня напали.
— Ну да, конечно, — процедил Арчер. — Но, дай-ка подумать? Ты хоть палочку с собой взял, когда уходил? А, нет, вспомнил! Она валялась на твоей кровати в груде другого хлама! Я даже не уверен, знал ли ты о том, где она.
— Но мне не нужна волшебная палочка с моей магией, — недоуменно пробормотал Поттер.
— Гарри, неужели ты до сих пор не понял, что твоя магия пока нестабильна и непредсказуема?! Если бы ты хоть через раз включал свои идиотские мозги, то... — Арчер вдруг понял, что его голос взлетел почти до крика, и продолжил гораздо тише. — Мы сто раз уже обсуждали, что с волшебной палочкой заклинания куда легче формировать и направлять. Я верю, что тебе очень нравится твоя новая магия, но сейчас это для тебя все равно, что удерживать в руках нечто огромное, тяжелое и бесформенное, и пытаться одновременно из этого лепить что-то путное. В данном случае волшебная палочка ускоряет и облегчает процесс раз в сто. Так вот, если бы тогда у тебя хватило здравого смысла взять с собой волшебную палочку, ничего подобного бы не случилось.
— Да откуда я знал вообще, что он выстрелит?! — разозлился Гарри. — Это же доля секунды! Я даже не понял, что произошло!
— Гарри, — теперь голос Арчера походил на змеиное шипение, а быть может, Том и правда перешел на парсельтанг, — ты спустился в гостиную, понял, что в доме незнакомец, и у тебя в голове ни одного подозрения не шевельнулось?!
— Ну, судя по всему, моя такая ненадёжная магия этот вопрос решила и без моего непосредственного участия, — запальчиво фыркнул Гарри.
— Восхитительно, — насмешливо пропел Том. — Ну и что бы ты делал валяясь без сознания на полу после того как разгромил дом своих родственников?
— Эм...
— Как бы ты вообще из всего этого выбрался, если бы не я?
Гарри мигом перестал злиться. Действительно, где бы он сейчас был, если бы не Том?
— Спасибо, кстати, — помедлив, пробормотал он, увы, настроения друга это не улучшило.
— Честное слово, — ворчливо бросил тот, — как тебя кто-то может считать достойным соперником Волдеморту? Ты же с чертовым магглом справиться не смог! Позорище.
— Я ни с кем не собираюсь соперничать, — Поттер нахмурился.
— А тебя никто не спрашивает, знаешь ли, — с издевкой сообщил Том.
— Ну это же ему всё неймется. Пророчество-пророчество, убить Поттера, натравить на Поттера бешеных магглов. Если ему там так стыдно сейчас за мой боевой потенциал, мог бы меня врагом своим и не назначать.
— Это вопрос чести.
— Это вопрос идиотизма, Том.
— Считаешь, что он идиот? — процедил тот.
— Считаю, что он ведет себя как идиот.
Арчер ненадолго замолчал, о чем-то размышляя.
— Ну, с кем не бывает, — задумчиво протянул он, успокаиваясь. — Одним словом, я думаю, тебе стоит как-то пересмотреть вопросы самозащиты.
— Как ты вообще узнал, что на меня напали? — сменил тему Гарри.
— Никак, — после непродолжительной паузы ответил Том. — Увидел статью и просто решил заглянуть в гости и проверить, не убили ли тебя там ещё.
— Очень мило с твоей стороны, — язвительно пробормотал Поттер. — А просто написать не мог? Или ради интереса хотя бы на одно моё письмо ответить?
— Я был занят.
— Чем? Строил грандиозные планы по захвату мира? — Гарри закатил глаза. — Ты ни одного моего письма не прочел.
Повисла короткая пауза.
— Не охота было читать твое бесконечное нытье.
— Это было не нытьё! — обиделся Поттер.
— Ну да, — насмешливо фыркнул Арчер. — А что? Подробное описание твоих серых будней?
Гарри смущенно почесал затылок.
— Ну если только чуть-чуть. Но это не отменяет того, что ты поехал меня проведать! Почему нельзя было Виви отправить?
— Просто решил лично заскочить в гости.
— Ага, отлично. Очень разумный поступок, — саркастично пропел Поттер.
— Чем ты недоволен? Если бы не я, сидел бы ты сейчас чёрт знает где.
— А ты не подумал, что для тебя тоже опасно вот так в одиночку болтаться по Лондону? Все прекрасно знают, что мы лучшие друзья! Что, если бы на тебя напали?!
— Я вполне могу за себя постоять, — высокомерно известил Арчер.
— О, ну конечно! Кто решится тягаться силами с Томасом-могучим? — Гарри выдержал ядовитую паузу. — Которому всего пятнадцать лет и которому даже колдовать вне школы нельзя. И у кого тут проблемы с рациональным мышлением?!
— Отлично! — сердито отозвался Арчер. — Когда в следующий раз тебе будет грозить опасность, я в сторонке посижу. Больно нужна мне была эта морока, чтобы потом выслушивать от тебя весь этот бред!
От переизбытка чувств Гарри едва не кувырнулся головой вперед со своей кровати:
— А ты думаешь, меня сильно радует, что ты рискуешь собой, пытаясь меня защитить?! — резко подавшись вниз, гаркнул он.
— То есть ты предпочтешь быть убитым, лишь бы я не пострадал?
Странно, но вместо язвительности или сарказма в этом вопросе звучало искреннее удивление, словно подобное положение дел для Тома было полнейшей неожиданностью. Гарри так растерялся от этого тона, что мгновение просто молча таращился в глаза друга.
— Я думал, что это очевидно, — наконец, сказал он.
— Ну что ж, спасибо, что посвятил меня в эту свою очевидность, — негромко пробормотал Том, и невозможно было понять, что он так старательно скрывает за вымученным сарказмом.
Гарри тяжело вздохнул:
— Том, ну как же ты не понимаешь, мы — лучшие друзья! И я верю, что дружба делает нас сильнее, что вдвоём мы преодолеем любые трудности. Помнишь, мы поклялись не предавать друг друга? Я верю тебе. Всегда верил и всегда буду. Ты — мой лучший друг. Пойми, пожалуйста, правильно, я очень тебе благодарен за то, что ты вытащил меня сегодня, но я не хочу, что бы однажды ценой моего спасения стала твоя жизнь!
На этот раз Арчер молчал почти минуту, его глаза так пристально изучали лицо Гарри, словно искали в нём хоть один намёк на неискренность. Наконец послышался тихий вздох.
— Твоя доверчивость однажды погубит тебя, — сказал он так спокойно, словно говорил о погоде.
— Не погубит, — Поттер улыбнулся. — Забыл? Я ведь доверяю только тебе. Ты ведь меня не предашь?
Том хмыкнул.
— Мне пока не подвернулась подходящая возможность.
Гарри закатил глаза.
— Засранец.
— От засранца слышу.
Оба затихли, потерявшись в своих мыслях.
— Ты знал, что они сдадут меня, да? — помолчав, негромко сказал Гарри, думая о том, что произошло у Дурслей.
— Я допускал эту мысль.
— Спасибо. Я правда очень благодарен, если бы не ты...
— Да брось, Гарри, — перебил его Том. — Мы же друзья, да? — в его голосе скользнула тень насмешки, хотя Поттер не понял, что его так забавляет.
— Да, — он улыбнулся. — Мы лучшие друзья. Просто пообещай, что не станешь ради меня рисковать собой.
— Договорились.
Гарри сощурился.
— Как-то ты слишком легко согласился, — с подозрением проворчал он.
— Ты же был так убедителен, — ехидно напомнил Том.
— Ну ладно, — протянул Гарри. — Поверю тебе на слово.
— Удобно, не так ли? — едва слышно пробормотал Арчер.
— Что? — не понял Поттер.
— Ложись уже спать, Гарри, — вздохнул он. — Ты слишком долго висишь вниз головой, у тебя так скоро кровь носом пойдет, и ты мне всю кровать зальёшь.
— Ты такой заботливый, Том.
— Спи, Гарри.
Поттер со смехом улегся обратно на подушку и поплотнее закутался в одеяло.
— Спокойной ночи, Том.
Ответа он так и не услышал.

* * *
— Как это Том с нами не едет?! — нахмурился за завтраком Гарри.
Сириус крутил в руках чашку с кофе.
— Понимаешь, было решено, что знать твоё место нахождения стоит только тем, кому мы можем доверять, — нехотя пояснил он.
— Кем решено? — резко осведомился Поттер.
— Ну...
— Это опять Дамблдор, да? Опять его дурацкие распоряжения?!
— Гарри, поверь, я и сам не очень понимаю его мотивов. Том твой друг, и я понимаю, что ты ему веришь, но...
— Вот именно, Сириус, — перебил его Гарри. — Он мой лучший друг! Не просто друг. Он мне как брат. Он моя семья! Он никогда меня не предаст. С чего вы взяли, что я без него куда-то поеду?! И вообще, если бы не Том, никто не знает, что бы со мной случилось вчера! Он же меня спас!
— Я понимаю, но...
— Но Дамблдор Тома почему-то терпеть не может, — Поттер отбросил в сторону вилку и скрестил руки на груди, — и, знаешь что? Плевал я на Дамблдора и на его мнение. Если Том не едет, я тоже не еду.
— Что за вопли с утра пораньше? — порог кухни переступила Хельга.
Старая ведьма была неизменно с иголочки одета и аккуратно причесана, в руках у неё была небольшая продолговатая коробочка, где она хранила табак. Долохова села за стол напротив Сириуса и Гарри и принялась невозмутимо чистить трубку.
— Дамблдор не хочет, чтобы мы брали с собой Тома! — тут же пожаловался Гарри.
— И чем он это объясняет? — ни на кого не глядя уточнила Хельга.
— Ну как же! — Поттер презрительно фыркнул. — Он ему не доверяет, потому что Том слизеринец, а слизеринцам верить нельзя. И неважно, что Том мой лучший друг и никогда не причинит мне вреда! Дамблдор вбил себе в голову, что ничего хорошего от него ждать нельзя. А я тоже слизеринец, между прочим! Мне, значит, верить можно, а Тому нет?! Логика где?
Сириус вздохнул.
— Гарри, ты прав, но...
— Но Дамблдор всё за меня решил, — Поттер скривился. — Рад за него. Передавай от меня привет.
— Гарри...
— Я без Тома никуда не поеду.
— Тебе опасно находиться без защиты.
— Тому тоже опасно, между прочим! — парировал Поттер. — Многим известно, что мы лучшие друзья. Нашему гениальному директору пришло вообще в голову, что Волдеморт или кто-то из его последователей рано или поздно решит, что можно добраться до меня через Тома?! А что если он пострадает из-за меня?! Нет уж. Если вы собрались меня прятать, то и Тома прячьте. Вот.
Он шумно выдохнул и замолчал, обратив тяжелый взгляд на крёстного. Сириус хмурился и был похож на побитую собаку, Хельга чистила трубку, Гарри напряженно сопел.
— Ну ладно, — сдался Блэк. — Он поедет с нами.
— Отлично! — тут же просиял Поттер, его плохого настроения как ни бывало.
Взяв вилку, он собрался было приступить к завтраку, когда вдруг понял, что чего-то не хватает. Гарри покрутил головой, исследуя кухню растерянным взглядом:
— А где, кстати, Том?
— Ушел рано утром, — Хельга отложила в сторону трубку и повела по воздуху рукой, призывая чашку с чаем, возле неё с тихим хлопком появился Виви, поставив перед хозяйкой дома тарелку с омлетом.
— Ушел? — моргнул Гарри. — Куда?
— Спасибо, дорогой, — Долохова улыбнулась домовику и обратила спокойный взгляд на Поттера. — Откуда мне знать? Том взрослый мальчик, не вижу смысла устраивать ему допросы. Я ему не мать.
Гарри занервничал.
— Но ему опасно одному...
— Прекрати болтать чепуху, — фыркнула Долохова, — ему не три года и нянька ему не нужна.
Поттер нахмурился, глядя в тарелку.
— Наверное, вы правы.
— Не «наверное», — отрезала Хельга. — Ешь.
Гарри послушно принялся ковыряться вилкой в тарелке, как раз в это время послышался звон дверного колокольчика.
— Вот и твой приятель, — усмехнулась Долохова. — И стоило ли разводить панику, глупый ребенок?
Несколько минут спустя на кухню вошел Том.
— Где ты был? — тут же спросил Гарри.
Арчер смерил его сухой улыбкой, усаживаясь за стол.
— И тебе доброе утро, Гарри, мне хорошо спалось, спасибо, что спросил.
— Угу, так где ты был?
— В Косом переулке, — невозмутимо сообщил Арчер, наливая себе стакан воды из графина.
— В такую рань?
— Я жаворонок.
— Ну естественно, — Гарри закатил глаза. — И что ты там делал?
Том бросил на него немного раздраженный взгляд.
— А с каких пор я должен перед тобой отчитываться? — холодно уточнил он.
— Мне просто любопытно, — пробубнил Гарри.
— Любопытство сгубило кошку.
— Сказал Том.
Ребята обменялись язвительными улыбками, Сириус прочистил горло, привлекая к себе внимание.
— Так, ребятня, кончайте дискуссию, через час нам нужно отправляться, — объявил он, после чего обернулся к Хельге, — надеюсь, вы не будете возражать, если мы воспользуемся вашим камином?
Услышав про путешествие по каминной сети, Гарри страдальчески застонал, Долохова скользнула по нему насмешливым взглядом и пожала плечами.
— Возражать, конечно, не буду, но сперва нужно его разгрести, потому что с тех пор, как оттуда стали вываливаться непонятные дети, я на всякий случай блокирую его всяким хламом.
— А магическую защиту установить не пробовали? — иронично поинтересовался Том.
— А зачем, когда там неисправный генератор молний стоит? — старая ведьма усмехнулась. — Я бы понаблюдала с удовольствием, что останется от того несчастного, который в него врежется по приземлению.
— Спасибо хоть предупредили, — проворчал Гарри. — А что если бы я решил к вам в гости через камин приехать?
— Полагаю, ты бы быстро понял, что я не люблю незваных гостей, — мурлыкнула Долохова.
— Меня окружают злые люди, — театрально возвел глаза к потолку Поттер.
— Такая уж у тебя судьба, — Том хмыкнул. — Просто смирись, Гарри.
— Ну уж нет! — Поттер широко усмехнулся. — Если мир не хочет стать добрее, придется мне сделать его добрее.
— Каким образом? — полюбопытствовал Сириус.
— Насилием и жесткостью, конечно, — в один голос ответили Том и Гарри.
Блэк смерил обоих долгим, красноречивым взглядом.
— Всегда знал, что Слизерин превращает людей в социопатов, — заметил он.

* * *
На то чтобы разобрать заваленный камин у Сириуса ушел почти час. Хельга всё это время сидела в кресле-качалке и, покуривая трубку, руководила процессом: «Нет-нет, ради Мерлина, убери ты волшебную палочку! Одна искра, и тут всё взлетит к чёртовой матери!», «это что, мешок картошки, по-твоему? Там внутри хрустальные шестеренки, между прочим», «это не пыль, это прах желторотой ящерицы», «что значит откуда? Банка упала с каминной полки», «Почём мне знать когда? Я тут полгода не убиралась», «Да, это тоже прах... нет, не ящерицы... понятия не имею чей, там четыре банки с разным прахом стояли», «Что значит, зачем? Я делаю из него мазь для суставов, ноют в дождливую погоду, сил нет»...
К тому времени, как Гарри и Том со своими вещами присоединились к ним, Сириус готов был послать всё к дьяволу и элементарно аппарировать, вопреки наставлениям директора. Наконец, путь к свободе был расчищен, и четверо волшебников собрались вокруг камина.
— Кстати, — вдруг вспомнил Поттер, — а зачем надо было разгребать всё тут, если в гостиной есть отличный работающий камин?
Хельга как раз возвращалась к ним с горшочком с летучего пороха:
— И позволить вам осыпать золой мой великолепный шелковый ковер династии Сефевидов? — ужаснулась она. — Я пока ещё не выжила из ума.
— На нём же огромная дыра от ваших духов уже года два как красуется, — напомнил Арчер. — Вы сами говорили, что «пора это пыльное барахло четырёхсотлетней давности выкинуть».
— Мало ли что я там говорила, — пожала плечами Долохова. — К тому же давно стоило подвал разобрать.
Сириус смотрел на старую ведьму так, словно не знал, рассмеяться ему или проклясть её.
— Вы кошмарная женщина, — наконец, с восхищением признался он.
— Спасибо, дорогой, я в курсе, — улыбнулась та.
Покачав головой, Блэк достал из кармана клочок бумаги и протянул подросткам. Гарри взял записку в руки, и они с Томом в задумчивости воззрились на адрес, написанный красивым витиеватым почерком, который определенно принадлежал директору Хогвартса:
«Лондон, площадь Гриммо, 12».
Поттер недоуменно нахмурился. Странно, но отчего-то он думал, что их с Сириусом дом находится где-то в пригороде, а то и вообще в какой-нибудь небольшой деревеньке вдали от Лондона, наподобие Годриковой Лощины. Сириус вроде бы говорил, что там даже есть квиддичное поле, и, как ни пытался, Гарри не мог представить дом с квиддичным полем в Лондоне.
«Ну, Лондон, так Лондон», — с легким разочарованием подумал он, возвращая бумажку Блэку. Убедившись, что оба слизеринца запомнили адрес, Сириус уничтожил записку и отступил от камина, пропуская вперед крестника.
— На месте ждёт Ремус.
Гарри кивнул и, зачерпнув немного летучего пороха из горшочка, бросил взгляд на Арчера, после чего улыбнулся Долоховой:
— До встречи, Хельга.
— Надеюсь, в следующий раз тебя не принесут в мой дом в полумертвом состоянии, — старая ведьма усмехнулась.
— Я буду работать над этим, — пообещал Поттер и шагнул в камин.
«Интересно, — подумал он, произнося название улицы и номер дома, — почему Сириус просто не мог сказать адрес? И почему почерк был директорский?»
Осознание настигло Гарри в то мгновение, когда его волчком закрутило в языках зеленого пламени и понесло с бешеной скоростью по узким тоннелям каминной сети:
«Дом под чарами фиделиуса! А хранитель тайны Дамблдор! Вот черт! Выходит, наша безопасность теперь напрямую зависит от директора. О чем вообще Сириус думает?!»
Додумывал эту мысль он уже вывалившись на толстый темно-бордовый ковер, от которого ощутимо пахло пылью и плесенью. Оттолкнувшись руками от пола, Гарри встал на колени, и принялся лениво отряхивать руки, оглядываясь по сторонам. Комната, в которой он оказался, ему не понравилась. Здесь было темно и грязно, в воздухе царил удушливый запах старой отсыревшей древесины и затхлости. На мебель были накинуты грязно-серые чехлы, создающие впечатление, что в доме никто давно не живет, в задрапированных портьерами стенах слышались подозрительные шорохи, а тяжелые выцветшие ткани слабо шевелились, будто в складках снуёт нечто живое. Не так Гарри представлял себе дом, который купил для них крёстный. Он как раз начал беспокоиться, что опять ошибся адресом, когда резная деревянная дверь с кошмарным скрипом открылась, и на пороге показался Ремус.
— А вот и ты, — улыбнулся Люпин, проходя в комнату, — мы уже начали беспокоиться.
«Мы?» — удивился, Поттер, пока оборотень помогал ему подняться на ноги, но сказать ничего не успел. В камине за его спиной полыхнуло зеленое пламя, и в гостиную куда более элегантно, чем это удалось Гарри, шагнул Том, стряхивая с мантии золу и брезгливо оглядывая комнату, а следом за ним из языков волшебного огня вышел Сириус.
— Дом, милый дом, — в полголоса проворчал Блэк и куда более жизнерадостно продолжил: — Привет, Лунатик.
Раздался хлопок и в комнате появился Виви с парой сундуков, метлой Гарри и клеткой, где, нахохлившись, сидела Хэдвиг.
— Хозяин желает, что бы Виви отнёс вещи в его комнату? — домовик преданно уставился на Поттера.
— Э-э-э, да, только, — он посмотрел на Сириуса, — а куда...
— Сириус! Слава Мерлину! Вы же должны были прибыть к полудню!
Гарри удивленно моргнул, недоуменно разглядывая полноватую рыжеволосую женщину на пороге, в которой он, спустя несколько мгновений узнал мать Рона Уизли.
«А она-то тут откуда?» — он глянул на Тома, судя по выражению лица, тот задавался тем же вопросом.
В это время раздраженный взгляд миссис Уизли упал на Гарри и тут же смягчился:
— Гарри, дорогой, добро пожаловать! Как ты?
— Эм, спасибо? — он покосился на крёстного, но того, казалось, ничуть не удивляло присутствие посторонних в его доме.
— День добрый, Молли, — Блэк принялся демонстративно отряхивать мантию, — немного задержались, подумаешь. Всё же в порядке.
— Да, но профессор Дамблдор ясно дал понять, что необходимо...
— Да-да-да, — отмахнулся от неё анимаг. — Давай обсудим распорядок дня как-нибудь в другой раз? Надо бы сначала разместиться... и перекусить.
— О, конечно, — миссис Уизли глянула на Тома, — я не знала, что, м-м-м, друг Гарри прибудет с вами, мог бы предупредить, Сириус.
— Планы поменялись в последний момент, — пожал плечами тот. — Не проблема. Тут полно комнат.
— Да, но ты же знаешь, в каком они состоянии! — Молли всплеснула руками. — Это же не дом, а катастрофа! Дайте-ка подумать.
Она замолчала. Гарри в это время переводил вопрошающий взгляд с крестного на Ремуса и после на миссис Уизли, гадая, с чего это она тут решает, в какой комнате им жить?
— Я, конечно, рассчитывала, что Гарри будет ночевать в одной комнате с Роном, в двух других мы уже разместили Джинни и близнецов, да, пожалуй, лучше всего придерживаться плана и потеснить Рона, поставим третью кровать...
Гарри обратил долгий взгляд на Сириуса, ему страшно хотелось завопить в голос: «Какого черта сюда заселилось всё семейство Уизли?! И почему, ты, Мордред побери, не удивлен?!»
— Рон не будет против, я думаю, — тем временем закончила размышлять Молли.
«О да, кончено, я забыл Рона спросить, где мне жить в доме моего крестного!» — в душе всколыхнулась злость, губы сами по себе растянулись в широкой улыбке:
— Эм, миссис Уизли? — звонко окликнул он.
— Да дорогой?
«Почему бы вам к дьяволу не убраться восвояси?!»
— Я тут подумал, — жизнерадостно продолжил Поттер, — что, наверное, Рон предпочтет общество родных братьев, а не пары слизеринцев, поэтому, мы с Томом можем поменяться местами с близнецами.
— О, боюсь, это невозможно, — улыбнулась Молли, — Фрэд и Джордж слишком шумная парочка.
— Тогда почему бы не поселить Гарри и Тома в западной части дома? — наконец, вмешался Сириус, перехватив тяжелый взгляд крестника.
— Но там все комнаты запечатаны, — скривилась Молли, — и они в ужасном состоянии.
— Уверен, Виви быстро наведет там порядок, правда? — продолжая сиять лучезарной улыбкой, Гарри обратил вопросительный взгляд на домовика, тот в ответ восторженно подскочил.
— Виви разберет любой кавардак в считанные минуты, только прикажите, хозяин!
— Но...
— Отлично! — Гарри предпочел сделать вид, что не расслышал попытку матери Рона высказать своё мнение. — Тогда почему бы нам не выбрать комнату? Виви займется уборкой, а мы пока попьем чаю и посмотри дом, а? Как идея?
Полностью игнорируя миссис Уизли, он, пылая энтузиазмом, обернулся к крёстному:
— Сириус, ты ведь покажешь нам тут всё?
— Да тут смотреть-то нечего особенно, — пожал плечами Блэк. — Но... почему бы и нет, раз тебе интересно? — он усмехнулся. — Оставим тогда весь багаж тут. Молли, тебе нужна помощь с готовкой?
— Вот ещё, — она фыркнула. — Я сама прекрасно справляюсь. И всё же мне кажется...
— Ну вот и прекрасно, — бесцеремонно перебил её Блэк, подмигнув Тому и Гарри, — давайте-ка исследуем эту рухлядь. Лунатик, ты с нами?
Ремус пожал плечами.
— Ну если Молли не нужна помощь...
Гарри с победной усмешкой глянул на лучшего друга, но тот на него даже не смотрел, в глазах Арчера, в том, как он смотрел на Молли, Сириуса и Люпина застыло какое-то странное выражение, словно он внезапно осознал нечто важное. Нечто такое, что привело его практически в восторг. Но... что?

* * *
Надежды на то, что остальная часть дома выглядит не так плачевно, как та комната, куда они прибыли, развеялись как дым, стоило им выйти в стылый, сумрачный коридор с отстающими от стен обоями и вытертым ковром на полу. Гнетущая тишина давила на слух, под ногами скрипели половицы, над головой тускло отсвечивала затянутая паутиной люстра, на стенах вкривь и вкось висели потемневшие от времени портреты, а в воздухе витал всё тот же удушливый запах плесени и сырости. Все окна были закрыты плотными шторами из тёмно-бордового бархата, мебель скрывали серые чехлы. Всё это место выглядело запущенным и нежилым. В целом царящая здесь атмосфера вызывала ощущение мрачной безысходности, словно в доме находится умирающий больной. Гарри сам не заметил, как впал в уныние.
«И здесь мы с Сириусом будем жить? — думал он. — Как-то не очень радужно».
Казалось, даже самого Блэка воротит от этого дома. Но зачем тогда он его купил? Почему нельзя было выбрать что-то получше? И, хм, поновее? Разве Сириус не говорил ещё на Рождество, что занимается обустройством дома? Как-то не похоже, чтобы здесь в последнее десятилетие вообще кто-то порядок наводил.
Длинный и мрачный коридор закончился просторной залой. На вид здесь было куда чище и даже в каком-то роде уютнее, хотя и не сказать, чтобы это сильно воодушевило Гарри. Из залы вело три двери. За первой, похоже, скрывалась, обеденная комната и кухня, откуда доносились приглушенные голоса и запахи еды, вторая, откуда они пришли, вела вглубь особняка, а третья — в прихожую и к широкой лестнице на второй этаж. Сверху послышался смех и чей-то возмущенный голос.
«Да сколько тут народу?!» — нахмурился Гарри.
По дороге на второй этаж его настроение окончательно и бесповоротно испортилось, когда над тёмной лестницей на декоративных пластинах обнаружились отрубленные головы домовых эльфов, что были прибиты к стене, словно какие-то охотничьи трофеи.
— Миленько, — негромко оценил поднимающийся сразу за Гарри Том.
Поняв, что молчать больше не может, Гарри нагнал крёстного и неуверенно глянул на его напряженный профиль. Блэк выглядел так, словно его что-то жутко бесит.
— Эм, Сириус?
— Да, Сохатик? — его лицо тут же смягчилось, когда он посмотрел на крестника.
— А... хм, — Гарри не знал, как бы выразиться поделикатнее, — тебе тут нравится?
— Ты шутишь? Кому в здравом уме может понравиться этот сарай? — скривился тот.
«Отлично, — мысленно проворчал Гарри, — теперь он разозлился».
— Я просто подумал, — осторожно сказал он, — что придется потратить много сил и времени, на то чтобы здесь навести порядок.
«И просто астрономическую сумму денег!»
— И на кой черт мне это нужно? — удивился Блэк.
— Ну, ты же сам сказал, что тебе не нравится дом, и если мы собираемся тут жить, нужно же его, эм,...
— Жить? — Сириус ужаснулся. — Тут?! С какой радости?! — он осекся, поймав озадаченный взгляд крестника. — Подожди, ты же не думаешь, что я эту Богом забытую рухлядь имел в виду, когда рассказывал о том, что купил дом?!
— Ну...
Блэк расхохотался.
— Мерлин всемогущий, конечно, нет, Гарри!
— Но ты сказал, что это твой дом, разве нет?
— Ну, технически, это родовой особняк Блэков, и вопреки всем чаяниям моей дорогой матушки, я умудрился его унаследовать, но жить здесь? Нет уж.
— Тогда, что мы тут делаем? — окончательно растерялся Гарри.
— Нужно было где-то организовать штаб Ордена Феникса, вот я и предложил Дамблдору занять этот дом, всё равно он мне и даром не нужен.
— Что такое Орден Феникса? — не понял Поттер.
— Это, Гарри, группа волшебников, готовых выступить против Того-Кого-Нельзя-Называть, — коротко пояснил Ремус, замыкающий их процессию.
Поттер мысленно перечислил всех присутствующих в доме, которых он видел и которые, по-видимому, входили в этот самый орден: Сириус, Ремус, Молли Уизли. Ещё предположительно Тонкс. И предположительно Снейп.
«Блеск, — ехидно подумал он. — Многодетная мать-домохозяйка, психически неуравновешенный парень с уровнем развития подростка, бывший Пожиратель смерти, неуклюжая аврор и депрессивный оборотень. Неудивительно, что они никак не могут победить с таким-то составом. Куда, черт побери, подевались все те свирепые боевые маги, о которых пишут в книжках?»
Неожиданно он подумал о Молли. Очевидно, что она сюда не на курорт приехала и, судя по всему, пыталась привнести в этот дом хоть в какое подобие уюта, именно поэтому она и решала, куда поселить Гарри и Тома. Ведь кроме неё заниматься заброшенным особняком никто не желал. Даже непосредственный владелец. Гарри вдруг стало стыдно. Не стоило так с ней разговаривать.
— Слушай, Сириус, — начал он, Блэк вопросительно глянул на него, — я тут подумал. Давай найдем подходящую комнату для нас с Томом и пойдем, поможем миссис Уизли?
— Она вроде бы сказала, что помощь ей не нужна, — напомнил Сириус.
— Я хочу помочь, — Гарри нахмурился.
Крёстный пожал плечами, не возражая, но и особого энтузиазма не испытывая.
— Как скажешь, Сохатик.
— Одна просьба, — подал голос Арчер, — по дороге на помощь несчастной миссис Уизли, покажите мне библиотеку, чтобы я мог там переждать приступ самобичевания Гарри.
— Это не самобичевание, — пробубнил Поттер. — Просто вежливость.
— «Как розу ты не назови...»
— О, заткнись, Том!
Друг в ответ только тихо засмеялся.

__________________

Никогда ещё Гарри не думал, что ему где-то будет так же тошно, как у Дурслей. Родовое поместье Блэков, где проходили его каникулы, оказалось не просто запущено. Оно было в ужасном состоянии, и все, что делали обитатели дома подавляющую часть времени, это пытались привести его хоть в относительно приличное состояние. Конечно, очень кстати было присутствие Виви, которого на этот раз Гарри решил оставить при себе. Домовику удавалось куда быстрее и качественнее наводить порядок, но даже он не спасал Гарри, Тома, Рона, Джинни и близнецов от миссис Уизли, которая не давала ребятам сидеть без дела. Целыми днями они выгребали хлам, вытирали пыль, мыли полы, попутно пытаясь избавиться от нашествия пикси и других мелких вредителей, что прятались в стенах и портьерах. Арчер, нужно отметить, больше времени посвящал изучению разложенных по полкам вещей и книг и скорее создавал видимость уборки, чем жутко злил младшее поколение Уизли. Гарри же искренне не понимал, почему несовершеннолетним запрещают использовать магию в доме, где Министерство не сможет их засечь, и при любой возможности тайком все же прибегал к чарам.
С Роном отношения не клеились. И если с Гарри тот ещё худо-бедно общался, то Арчера на дух не переносил. Близнецы слизеринцев тоже избегали по мере возможности, но прирождённая общительность мешала им в полной мере сторониться Гарри и Тома. К тому же, открытая доброжелательность Поттера, как и заинтересованность Тома в их самодельных изобретениях не способствовали поддержанию холодного нейтралитета, и всё чаще Гарри втягивали в шуточные споры или розыгрыши, а Тома — в настольные игры и партии в волшебный покер.
Через пару дней выяснилось, что в доме живет старый домовой эльф Кричер, но с уборкой он никогда не помогал и только осыпал ругательствами незваных гостей и пытался всячески им помешать выбрасывать имущество Блэков, складируя всё мало-мальски ценное, по его мнению, барахло в одной из запечатанных комнат. Миссис Уизли жутко переживала, считая, что опасно оставлять в доме тёмные артефакты и воевала с Кричером. Сириус домовика ненавидел так же сильно, как и собственный дом, отчего только вечно гнал его прочь, чтобы тот даже на глаза ему не попадался. Дети Уизли относились к домовику несколько брезгливо. Остальные его либо сторонились, либо игнорировали. Целыми днями старый домовик блуждал по дому и бормотал себе под нос всякие гадости об обитателях дома. Гарри эльфа было жаль, но навязывать ворчливому созданию своё общество он не пытался, потому что в отличие от того же Виви, Кричер считал Гарри сыном грязнокровки и предателя крови и относился к нему холодно и презрительно, как и к семейству Уизли. Единственным человеком, к которому эльф испытывал некое подобие симпатии, был Арчер, который тайком прятал отложенные на выброс вещи и отдавал их домовику на сохранение. Гарри порыва друга не понимал, но и не комментировал. В конце концов, Том всегда был неравнодушен к разным магическим вещицам.
Помимо жутковатого эльфа в доме обнаружился портрет матушки Сириуса. Картина висела в коридоре первого этажа, закрытая траченными молью бархатными портьерами, которые от любого громкого звука могли раскрыться сами собой, и тогда весьма искусно нарисованная на холсте злая старуха поднимала страшный шум. Когда Гарри довелось встретиться с ней впервые, он так шарахнулся в сторону, что если бы не Сириус, успевший ухватить крестника за шиворот в последний момент, тот наверняка свалился бы с лестницы от неожиданности. Ругаясь и размахивая руками не хуже самой Вальбурги Блэк на картине, Сириус вернул на место портьеры, и портрет затих. Впоследствии оказалось, что картина намертво приклеена заклинанием к стене и снять её нельзя, а никакие мирные переговоры, увещевания и попытки унять крикливую старую ведьму не представляются возможным, поэтому, помимо озлобленного домового эльфа, назойливых пикси и захламлённых комнат приходилось мириться ещё и с сумасшедшим портретом.
Это лето «нравилось» Гарри всё больше и больше.

За прошедшие дни несколько раз проходили собрания Ордена Феникса. Тогда в доме становилось людно и шумно. Миссис Уизли поднимала ребят рано утром и гоняла их по дому, все вместе они наводили порядок и помогали ей с готовкой. Как выяснилось, в состав Ордена входили Минерва МакГонагалл, супруг Молли, Артур и двое старших сыновей Уизли, Чарли и Билл, которые появились в доме пару раз. Так же частенько заглядывал не слишком приятный тип по имени Наземникус Флетчер, у которого Фред и Джордж, пока никто не видел, покупали сомнительные зелья и магические детали для своих изобретений. Ещё членами Ордена оказались Аластор Грюм и Кингсли Шеклболт, и они пока были единственными волшебниками из всего состава Ордена, которые, по мнению Гарри, могли представлять хоть какую-то угрозу Пожирателям. Заходили и другие незнакомые маги, но Гарри не особенно старался запоминать имена и лица. Хотя каждый из них при встрече счел своим долгом пожать ему руку, перекинуться парой слов или завязать разговор, который чаще всего начинался с рассказа о том, какими замечательными людьми были его родители. Однажды Грюм даже притащил колдографию первого состава Ордена, на которой были запечатлены Лили и Джеймс и отдал её Гарри, чем, кажется, разозлил Сириуса. Блэк, как тот потом признался Гарри, считал, что это какое-то издевательство — рассказывать о том, что именно членство в Ордене Феникса отчасти стало причиной гибели Поттеров. Гарри с крестным был не согласен и бережно вложил фото в альбом с другими изображениями родителей.
В целом Гарри обнаружил, что ему даже чем-то нравились эти собрания. В дом приезжало много необычных людей, и после встречи они все собиралась в обеденной зале и разговаривали, о чем только было возможно: от обсуждений статей в «Пророке» до интересных историй из их жизни. Гарри нравилось проводить время среди них, к тому же теперь он часто виделся с Тонкс, которую начал просто обожать, и Ремусом, которого после увольнения из Хогвартса встречал редко.
На собрания Ордена детей не пускали, хоть Сириус и настаивал на обратном, считая, что Гарри должен знать, что происходит, из-за чего часто возникали конфликты с Молли. Самого Поттера эти обсуждения не сильно интересовали, и во время собраний он играл в шахматы с Роном или Джинни. Близнецы то ли из чувства противоречия то ли из любопытства, напротив, всеми возможными путями пытались подслушать, о чем разговаривают старшие. Как ни странно, они нашли себе единомышленника в лице Арчера, который мало того что с удовольствием их поддерживал, так ещё и придумывал способы это провернуть, чем заслужил окончательную и бесповоротную симпатию братьев.
Тридцать первого июля, на день рождения Гарри, в дом Блэков приехала Гермиона, в итоге праздновали они очень странной компанией, что включала в себя почти всё семейство Уизли, Сириуса, Ремуса, Тонкс, Гермиону и Тома. По случаю торжества Молли наготовила кучу еды и испекла просто огромный праздничный торт. Пожалуй, ещё никогда в жизни Гарри не устраивали такого праздника и, не смотря на мрачную обстановку дома и немного непривычное общество, он вдруг понял, что ему здесь нравится. Нравятся эти люди, непринужденные разговоры, искренняя забота и доброжелательность окружающих и даже эти каждодневные домашние обязанности, включающие в себя готовку и уборку. Они много говорили, много смеялись, иногда ругались и спорили, иногда даже ссорились, но незаметно Гарри вдруг начал чувствовать себя частью семьи, в которую помимо него и Тома входило множество других людей. Ощущения были непривычными, но приятными. Даже Рон оттаял и общался с Гарри вполне дружелюбно, а Джинни перестала от него шарахаться или смущенно умолкать при его появлении и с удовольствием участвовала в разговорах.
День и вечер пролетели на удивление весело. Близнецы травили байки, и Тонкс к ним с удовольствием присоединилась. Даже Сириус, который, пребывая в доме, стал мрачным, развеселился и перестал хмуриться. Гарри даже представить не мог, что сможет расслабиться и просто наслаждаться болтовнёй и угощениями, не думая о том, что большинство присутствующих — просто чужие люди, а один безумный волшебник где-то там мечтает его прикончить, или что он теперь даже среди магглов не может быть в безопасности.
Когда торт был съеден, подарки распакованы, а стрелка часов неумолимо приближалась к десяти вечера, все стали потихоньку расходиться. Гарри, Гермиона, Джинни и Рон помогали миссис Уизли с уборкой, Том и близнецы доигрывали партию в волшебный покер, а Ремус, Тонкс и Сириус о чем-то негромко разговаривали в гостиной. В итоге по своим комнатам все разошлись почти в полночь.

Гарри рухнул на кровать и блаженно прикрыл глаза.
— Я объелся, — объявил он.
— Рад за тебя, — Том переодевался в пижаму.
— Даже не думал, что всё так хорошо пройдет, — помедлив, признался Поттер. — Они не такие уж и плохие, эти члены Ордена Феникса, да?
— Осторожнее, Гарри, — насмешливо сказал Арчер, — ещё немного и они тебя достаточно обаяют, чтобы ты, забыв о своих убеждениях, встал на баррикады за правое дело.
— О чем ты? — Гарри недоуменно взглянул на друга.
— Ну как же? — Арчер аккуратно сложил свои вещи на кресле и уселся на кровать. — Что, как не привязанность к этим людям, заставит тебя выступить против Волдеморта? Поскольку ты не заинтересован в мести, то желание защитить друзей сработает, как хорошая мотивация.
— Думаешь, это всё сделано специально? — Гарри сел на кровати, по-турецки скрестив ноги. — Чтобы я согласился присоединиться к сопротивлению?
— В своем роде, — Арчер пожал плечами. — До сих пор ты вращался в кругах слизеринцев, которые вряд ли станут хорошим стимулом к войне против Волдеморта. Дамблдор понимает, что тебя необходимо запихнуть в общество тех, кому будет грозить опасность от рук Тёмного Лорда, а не к тем, кто может к нему присоединиться. Ведь если ты достаточно сильно привяжешься к этим людям, ты захочешь за них бороться. Зная тебя, ты не сможешь стоять в стороне, когда они окажутся в опасности.
— То есть, — медленно протянул Гарри, — это всё ложь? Все, что было сегодня?
— Ну отчего же? — Том улыбнулся. — Я верю, что все эти люди действительно о тебе заботятся. Потому что если бы они были не искренни, ты бы это заметил. Дамблдор понимает, что лестью и ложью тебя не обманешь. Старик использует их так же, как и тебя.
Гарри нахмурился.
— Меня никто не использует. Я уже сто раз говорил, что не собираюсь воевать.
— И что же, ты просто отойдешь в сторону и будешь смотреть, как убивают этих людей? — с колкой иронией уточнил Арчер. — После того, как они заставили тебя почувствовать себя частью семьи? Одним из них? Ты правда сможешь это сделать? Блэк, Люпин, Тонкс, Грейнджер, а теперь и Уизли, в придачу к другим членам Ордена. Ты захочешь их защитить. А чтобы это сделать, придется выступить против Волдеморта. Согласись, до этого у тебя не было такой мотивации. Ты не знал этих людей, не общался с ними, не осознавал, сколькие будут рисковать собой. Наконец, иллюзорное сопротивление обрело лицо, жизнь и характер. Куда проще отвернуться от незнакомца, чем от того, с кем ты говорил, сидел за одним столом, кому улыбался, и кто улыбался тебе в ответ. Дамблдор знает, что ты не дурак. Но так же он знает, что ты будешь бороться за тех, кто тебе дорог, — Том смерил Гарри долгим взглядом. — Я говорил тебе, что любовь и привязанность — это слабость. Теперь взгляни, куда тебя ведут эти чувства.
— То, что они мне нравятся, ничего не значит! — настойчиво процедил Гарри.
— То есть тебе на них плевать?
— Я... — Поттер замолчал и отвел взгляд, — я не знаю.
— Вот в том и беда, Гарри, — Том сочувственно взглянул на него, — пока ты пытаешься разобраться в своих эмоциях, они затягивают тебя всё глубже в этот лабиринт привязанностей, морали и нравственности.
— И что, по-твоему, мне делать? Всех сторониться? — запальчиво бросил он.
— Перестать верить всем подряд, как минимум, анализировать и просчитывать все возможные вероятности развития событий, как максимум, — предложил Арчер. — Иначе ты сам не заметишь, как умрешь за чужие идеалы. Но впрочем, — он хмыкнул, — если однажды их идеалы станут твоими и тебе очень захочется поучаствовать в войне и героически погибнуть, проблемы не возникнет. Только смотри, чтобы это решение не было навязано кем-то другим.
— Я уже давно решил, что не хочу ни с кем воевать.
— А почему? — спросил Том. — Что тебя останавливает? У тебя есть все причины ненавидеть Волдеморта и сражаться с ним.
— Я знаю, — Гарри запустил пальцы в волосы и шумно выдохнул. — Знаю. Но... как бы сказать? Я не хочу бездумно влезать в это противостояние, просто потому что «так надо». Кому это надо? Мне?
— Почему бы и нет? Он убил твоих родителей и хочет убить тебя. Самозащита и месть — хорошие стимулы. А сейчас к ним добавится целая куча людей, которых нужно защищать.
— Я уже не раз говорил, что месть ничего хорошего не приносит, — упрямо нахмурился Гарри. — Чтобы вступать в войну, нужно понимать, за что ты воюешь. За Министерство, которое насквозь прогнило? — он презрительно фыркнул. — За магическое сообщество? С чего бы? Им надо, пусть сами за себя и воюют. За родных и близких? У меня их нет, кроме тебя и Сириуса. За друзей? Если они решат воевать и умирать, почему я должен их защищать? Пусть не воюют.
— А как насчет войны против диктатуры Тёмного Лорда? — напомнил Том.
— Чтобы быть с ним несогласным в плане его взглядов, надо хотя бы эти взгляды понимать. Знать его цели и мотивы. Всё, что я о нём слышал, так это то, что он хочет изменить магический мир. Но как? То есть я хочу сказать, а так ли он неправ? Конечно, я не считаю массовые убийства хорошей идеей, но ведь это не всё, да? Он же чего-то добивался. Чего-то хотел. Пусть вокруг твердят, что он психованный маньяк, и, возможно, так и есть, вступать с ним в противостояние только потому, что все так говорят, я считаю неправильным. Про меня вот тоже столько всего говорят, так что же теперь? И меня объявим злодеем? В смысле меня тоже почти объявили, но мне кажется немного странным ненавидеть кого-то только потому, что кто-то так сказал. Я, конечно, с Волдемортом не встречался лично и не говорю, что он хороший человек. Я даже больше чем уверен, что ни черта он не хороший. Но это как бы не моя проблема.
— Не твоя проблема? — удивленно повторил Арчер. — То есть то, что он убил твоих родителей, хочет убить тебя и возможно убьет всех, кого ты знаешь — тебя не касается?
— Касается! — Гарри тряхнул головой. — Я не знаю, как объяснить, но я просто не хочу идти и слепо сражаться с человеком, о котором ничего не знаю.
— То есть тебе что, с ним лично пообщаться нужно, чтобы сформировать своё мнение? — насмешливо уточнил Арчер.
— Не хочу я с ним встречаться. Пусть делает, что хочет, лишь бы это меня не касалось.
— А если он хочет ад на земле устроить, ты тоже в сторонке постоишь?
— В том-то и дело, что я не знаю, чего он там хочет.
— И знать не хочешь, как видно? — Арчер выжидающе уставился на друга и, когда тот так ничего и не ответил, покачал головой. — Ты, Гарри, окончательно запутался и упрямо суешь голову в песок в отчаянной попытке скрыться от того, что неизбежно тебя настигнет. Ты не хочешь принимать решений, потому что боишься последствий. И бездействуешь ты именно по этой причине, а не потому что тебе плевать.
— Я не понимаю, чего ты сейчас от меня ждешь, — мрачно заметил Гарри.
— Осмысленного решения, — коротко бросил Том. — Позиция «оставьте меня все в покое» канула в лету этой весной, как бы тебе ни хотелось верить в обратное. Пора выбрать сторону.
— Я выбрал нейтралитет.
— Ты слишком значимая фигура, чтобы тебе позволили остаться в стороне.
— И что теперь? Мне к Волдеморту присоединиться?
— А вдруг его идеология тебе будет ближе? — Арчер лукаво сощурился.
— Я не фанат массовых убийств.
— Но это же только верхушка айсберга.
— И всё же это его неотъемлемая часть. Нет уж, спасибо. Стоять в стороне и смотреть, как гибнут твои друзья не так паршиво, как стоять рядом с убийцей твоих друзей, не находишь? И вообще, — Гарри нахмурился, — к чему весь этот разговор? Ты сам-то что думаешь?
— Я? — Том удивленно поднял брови.
— Волдеморт твой дед, между прочим, — сухо напомнил Поттер. — У тебя не возникало мысли к нему присоединиться? И не поэтому ли ты меня ненавязчиво склоняешь к той же мысли, а?
Арчер помолчал.
— Я ни к чему тебя не склоняю, Гарри. Я пытаюсь навести тебя на мысль, что ты сейчас оказался в весьма сложном положении. С одной стороны Дамблдор притащил тебя в штаб Ордена, хотя, согласись, куда логичнее было бы отправить тебя и Сириуса в новый дом Блэка, вместо того, чтобы обманом пытаться сделать причастным к грядущей войне. С другой — ты скоро вернешься в Хогвартс и будешь находиться в окружении слизеринцев. Угадай, что они попытаются сделать?
— Убедить меня встать на сторону Волдеморта?
— Или как минимум понять, чего ты сам хочешь. Тебе не удастся остаться в стороне. Тебе просто не позволят. Именно поэтому тебе стоит хорошенько обдумать свои дальнейшие шаги.
— Но я же не могу просто заявить однокурсникам, что готов присоединиться к Волдеморту, а Ордену, что буду с ним воевать, лишь бы от меня все отстали. Ни то, ни другое правдой не будет.
— Но и говорить, что не будешь воевать — нельзя. Одни тут же решат, что ты на стороне Дамблдора, другие начнут шептаться, что Мальчик-который-выжил-и-стал-слизеринцем не такой уж надежный кандидат на роль героя. И тогда жди удара в спину.
— Тогда что мне делать? — растерялся Гарри.
— Думать головой, — отрезал Том. — И принимать, наконец, решения.
— Ты так и не сказал, что сам думаешь, — помедлив, напомнил Гарри. — Очевидно, что воевать на стороне Ордена ты не будешь. Тогда что насчет Волдеморта? Собираешься вступить в ряды Пожирателей?
Арчер брезгливо скривился.
— Определённо нет.
— Тогда что ты планируешь делать?
— Изучать.
— Изучать что?
— Ситуацию, Гарри. Как я и говорил, стоит обдумать свои дальнейшие шаги.
— То есть ты сам пока не знаешь, — ехидно заметил Поттер.
Арчер хмыкнул, залезая под одеяло.
— Ложись спать, Гарри.
Саркастично фыркнув, Гарри отправился чистить зубы и переодеваться в пижаму.
— А знаешь, что я думаю? — уже лежа в кровати, сказал Гарри.
— Хм?
— Я думаю, что Волдеморта так занесло в прошлой войне, потому что у него рядом не было человека, который смог бы по-иному взглянуть на ситуацию и дать ему хорошего пинка при необходимости. Его окружали только последователи, которые его до одури боялись или слишком доверяли его суждению, и ни одного друга.
— Думаешь, ему нужны друзья? — с ноткой презрения уточнил Арчер.
— Уверен, он думает, что не нужны. Но сама ситуация показывает, что ему их чертовски не хватает.
— На кой дьявол ему друзья?
— Чтобы мозги вправлять при необходимости, — насмешливо бросил Гарри. — Ведь именно для этого друзья и нужны.
— Занимательное в своем роде мнение, — помедлив, отстранённо протянул Том. — Поделись им как-нибудь с твоими новыми друзьями, хочу посмотреть, как они поумирают от смеха.
— Ты злой, Том, — обиделся Поттер.
— Спокойной ночи, Гарри.

* * *
Громкие голоса, доносящиеся с кухни, Гарри и Том услышали ещё на лестнице и, обменявшись недоуменными взглядами, поспешили узнать, что случилось. По правде, Гарри сперва предположил, что это Сириус снова поцапался с миссис Уизли. Но, уже подходя к кухне, стало понятно, что тут происходит нечто поинтереснее, так как под закрытой дверью столпились, подслушивая ссору, четверо детей Уизли и Гермиона. Стоило Гарри поинтересоваться, что происходит, как все пятеро страшно на него зашипели.
— Вот вам и гриффиндорская порядочность, — сухо заметил Том и прижал ухо к двери рядом с Джорджем.
— О чем они хоть разговаривают? — шепотом спросил у Гермионы Поттер.
— О тебе, насколько я могу судить, — так же тихо ответила девушка, и этого ответа оказалось достаточно, чтобы Гарри, бесцеремонно отодвинув в сторону Рона, толкнул дверь и шагнул в кухню, где мигом стихли все голоса.
— Доброе утро! — жизнерадостно улыбнулся он, осматривая присутствующих.
Его взгляд задержался на Снейпе и Дамблдоре, которые появлялись только на собраниях Ордена и никогда не задерживались дольше чем требовалось, после скользнул по взволнованным лицам Тонкс, Сириуса и Молли.
— Что-то случилось?
— Гарри, — к нему с неестественно жизнерадостной улыбкой на губах шагнула миссис Уизли, — доброе утро. Ты голоден? Я сейчас... ох, вы все уже проснулись?
Гарри оглянулся через плечо. Оказалось, что на кухню за ним потихоньку просочились остальные, поняв, что резона подслушивать больше нет.
— Садитесь, я накрою на стол, — засуетилась Молли. — Альбус, Северус, вы голодны? Присаживайтесь!
— Благодарю, Молли, мне уже пора уходить, — Снейп начал торопливо ретироваться к двери.
— Подождите! — Гарри практически встал на пути профессора, отрезая ему путь к отступлению. — Что происходит?
— Возможно, и вправду стоит сначала позавтракать? — вклинилась в разговор Тонкс. — Неприятные новости на сытый желудок воспринимаются...
— Тебя вызывают на допрос в Аврорат, — перебил племянницу Сириус, Гарри вскинул на крёстного недоуменный взгляд.
— Зачем?
— Полагаю, по причине произошедшего у Дурслей, — пробормотал декан Слизерина, явно чувствуя себя очень неуютно под пристальным взглядом Поттера.
— Но вряд ли это что-то плохое, да? — Гермиона обвела старших волшебников полным надежды взглядом. — Наверное, им просто нужны показания Гарри? Потому что на него напали, да?
— Для того чтобы взять показания у пострадавшего его не вызывают на допрос в приказном порядке, мисс Грейнджер, — мрачно заметил Снейп, холодно глядя на неё.
— И что нам делать? — нерешительно прошептала та.
— Так можно как-то устроить, чтобы допрос проводила ты, Тонкс? — сказал Сириус, явно продолжая прерванный разговор.
— Нет, говорю же, кто меня допустит? Я не в том положении, — она вздохнула.
— Известно, кто будет проводить допрос? — напряженно уточнил Дамблдор.
— Нет, — Тонкс сокрушенно покачала головой. — Но Кингсли сказал, что министр выбрал лютого гада на это дело. Какой-то педантичный до чёртиков фанат закона и порядка. Считает, что так можно выдвинуть обвинения против Гарри.
— Как Кингсли может не знать? — удивленно спросила Молли. — Он же у вас там старший!
— Он глава оперативного отдела, — раздраженно ответила Тонкс. — А допросы проводят старшие авроры следственного.
— Может апеллировать главе Аврората? — предложил Сириус.
— На каком основании? Они в своем праве и закона не нарушали.
— Но допрос, Дамблдор...
— А в чем Гарри хотят обвинить? — подал голос Том.
— В нападении на магглов? — Тонкс развела руками. — И злоупотреблении магией.
— Но это же была самозащита! — ахнула Джинни и вопрошающе взглянула на Гарри. — Разве нет?
— А кого это волнует? — процедил Снейп. — Если нашему министру-кретину взбрело в голову навесить на Поттера ярлыков, он этой возможностью воспользуется.
— Но почему? — растерялся Гарри. — Что я ему сделал?
— Отличный вопрос, Поттер, задайте его как-нибудь Фаджу, уверен, он в подробностях вам расскажет.
— Не понимаю...
— И не поймете, — фыркнул декан. — Ни один нормальный человек в жизни не разберет той околесицы, что проносится ежесекундно через жалкое подобие мозга этого недоумка.
Гарри с тяжелым вздохом сел за стол, пододвигая к себе тарелку с овсянкой. Похоже, как из этого выкрутиться, не знал никто.
— Когда мне туда нужно ехать?

* * *
Аврорат располагался там же где и Министерство магии, но под него отводился целый огромный этаж с отдельным входом. Поэтому на этот раз использовать телефонную будку, чтобы попасть внутрь, не понадобилось. Вместо этого Гарри вместе с Сириусом и Дамблдором, который непонятно за каким чёртом потащился с ними, прошли в узкий тёмный переулок неподалеку. Оказавшись в тени обветшалого дома с одной стороны и заброшенного офисного здания с другой, директор Хогвартса постучал палочкой по кирпичам дома, после чего в стене образовался проход, через который зиял черный провал и узкая лестница, что уходила далеко во тьму. Как только они ступили на первую ступеньку, проход закрылся, и все трое оказались в кромешной темноте, в то же мгновение лестница под ногами задрожала и пришла в движение. В лёгкой панике Гарри вцепился в перила, возле него с тихим раздражением вздохнул Сириус:
— Не Аврорат, а аттракцион ужасов какой-то.
Спустя несколько минут этого странного путешествия в кромешной тьме, где-то внизу забрезжил тусклый свет, и лестница, которая двигалась наподобие эскалатора в маггловском метро, неторопливо вывезла троих волшебников в тёмное стылое помещение с множеством коридоров, разбегающихся в разные стороны. На входе посетителей ожидал дежурный аврор. Он проверил их волшебные палочки, внёс в журнал имена, сверился с какими-то своими записями и объяснил, в какой коридор пройти, после чего, потеряв к посетителям всякий интерес, сел за стол, который был единственным предметом мебели в этой странной приемной, и уткнулся взглядом в газету.
«Сумасшедшая бдительность», — подумал Гарри, проходя мимо аврора.

Пока они в тишине брели по длинному извилистому коридору, Гарри оглядывал голые тёмно-серые стены и низкий потолок и гадал, как, работая здесь, Тонкс умудряется оставаться такой жизнерадостной. Спустя несколько минут блужданий в звенящей тишине по абсолютно пустым коридорам и лестницам в голову Гарри закрался ещё вопрос: что стало с человеком, который проектировал это помещение. Он умер? Покончил с собой? Сошел с ума? И если сошел, то до или после того, как придумал этот лабиринт минотавра? Мог ли вообще кто-то в здравом уме изобрести и построить такое?
Наконец, удручающая пустота закончилась простенького вида конторкой, за которой откровенно скучал молодой аврор. Заметив приближающихся к нему посетителей, он тут же вскочил на ноги, напустив на себя важный вид:
— Добрый день, профессор Дамблдор, сэр, рад видеть вас в добром здравии, — по завершении этих слов он все же не смог сдержать радостной улыбки.
По подсчетам Гарри этот парень окончил Хогвартс года четыре назад и, должно быть, страшно скучал по старинному замку, раз едва не кинулся на шею директору. Знал ли этот бедолага, когда выбирал профессию аврора, какая «увлекательная» карьера его ожидает?
«С другой стороны, — размышлял Поттер, — если начнется война, скучно тут не будет никому».
Тем временем Дамблдор тепло улыбнулся аврору, пожав тому руку.
— Джастин, рад тебя видеть, как твоя стажировка?
— Отлично, сэр! — чересчур бодро отозвался тот. — Через месяц поступаю в разведгруппу!
— Очень любопытно, — вежливо оценил директор, — и что же вы будете делать?
— Э-э-э, — Джастин немного сник. — Анализ Министерского архива.
«С ума сойти», — тускло подумал Гарри.
— Что ж, это весьма серьезная работа, — кивнул Дамблдор с таким видом, словно и правда так считал. — Что же, полагаю, нас уже могут принять?
— Да, только, э-э-э, — парень бросил несколько растерянный взгляд на Сириуса и Гарри, — по указу руководства на допросе никого, кроме Гарри Поттера, быть не должно.
— Он несовершеннолетний и я его законный опекун, — сдержанно напомнил Блэк. — Смею заметить, что вы не можете допрашивать моего крестника без присутствия взрослого волшебника.
— Ну, согласно распоряжению...
— Чьему распоряжению?
Джастин снова нервно глянул в свои записи.
— М-м-министра Фаджа.
— Прекрасно, можете передать министру, что он свои идиотские указы может засунуть себе в...
— Сириус! — торопливо перебил Гарри. — Не думаю, что случится что-то плохое, если я просто расскажу, что случилось. Так ведь? — он обратил доверчивый взгляд на Дамблдора.
Тот мгновение о чем-то размышлял и наконец кивнул.
— Полагаю, так и есть, но всё же я бы хотел отметить, что ситуация не совсем этичная, Гарри всего пятнадцать и он...
— Свои сомнения, профессор Дамблдор, вы можете изложить в письменном виде и направить на рассмотрение в приемную министра Фаджа, уверен, он их рассмотрит, как только появится время. Мы здесь не обсуждаем и не подвергаем сомнениям распоряжения вышестоящего руководства.
Все четверо магов обернулись на голос. У Джастина при этом на лице было написано величайшее облегчение, словно мрачный волшебник, который стоял перед ними, только что спас ему жизнь.
— Я старший аврор Маркус Райнер, глава следственного отдела, — равнодушно представился он, окинув холодным взглядом посетителей. — Стажер Грин...
— Да, сэр! — Джастин вытянулся струной, почти испуганно глядя на начальника.
— Внеси их в реестр. Всех, кто не приглашен на допрос, проводи в комнату ожидания.
— А мистера Поттера? — неуверенно уточнил Грин. — В комнату для допросов?
Райнер смерил Гарри оценивающим взглядом, после чего коротко качнул головой.
— В мой кабинет.
— Да, сэр.
Вступать в дальнейшую полемику ни у кого желания не возникло.

Гарри сидел на жестком деревянном стуле в маленьком, скудно обставленном кабинете главы следственного отдела, где не было ни окон, ни лишней мебели, ни каких либо предметов уюта, вроде семейного фото или комнатного растения. Обстановка угнетала и наводила на мысли о тюремной камере. Гарри перевел взгляд на волшебника, сидящего за столом напротив него. Его внешний вид тоже ни на какие радужные мысли не наводил. Навскидку Маркусу Райнеру можно было дать лет сорок, возможно, немного больше. Он был высокого роста, сухощавый и мрачный. Резкие черты лица, высокий лоб и глубоко посаженные тёмные глаза в купе с тяжелым недружелюбным взглядом и острым, крючковатым носом создавали невольную ассоциацию с хищной птицей. Гарри подумал, что если бы Райнер был анимагом, то он бы превращался в беркута или орлана, уж больно угрожающе выглядел. Кажется, рассказывая про личность того, кто будет проводить допрос, Тонкс говорила, что у него трудный, во многом непримиримый нрав и он до одури предан букве закона. И как, во имя Мерлина, с таким человеком разговаривать?!
Гарри приуныл. Было совершенно непонятно, что за характер у Райнера. Какие слабости. Есть ли семья? Дети? Каков он в повседневной жизни? Что он испытывает, допрашивая пятнадцатилетнего мальчишку? Нервозность? Вину? Или ему безразлично, сколько лет предполагаемому преступнику?
Райнер тем временем вытащил из ящика стола записную книжку и тонкую папку, которую, впрочем, сразу отложил в сторону и, раскрыв блокнот, установил на чистую страницу прытко-пишущее перо.
— Полагаю, вы не возражаете, если наш разговор будет записываться, — начал он, хотя явно не особо интересовался мнением собеседника.
— Не возражаю, — все же решил сообщить Гарри и выдал робкую улыбку: — Если только оно не ведет запись так же, как перо Риты Скитер.
Аврор шутку не оценил, лишь бросил на Поттера невыразительный взгляд:
— Весь разговор будет записан слово в слово.
В это же мгновение перо ожило и зафиксировало его последние слова на бумаге. Гарри понаблюдал за пером и посмотрел в глаза Райнера.
— А вы правда глава следственного отдела? — с интересом спросил он.
— Так указано в моём личном файле, — сухо отозвался аврор и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гарри его перебил:
— Это так круто! — признался он. — Я тоже хочу стать аврором, когда окончу Хогвартс!
— Вот как... — он помолчал, — это похвально...
— В прошлом году на меня напал настоящий Пожиратель смерти, представляете? — продолжил говорить Гарри. — Хотя вы, наверное, знаете. Авроры ведь всё-всё знать должны, да?
— Как минимум знать, кто или что может угрожать мирным гражданам.
— О-о-о, это же так здорово! Я жутко испугался, когда на меня и моего друга напали и тогда понял, что хотел бы защищать близких людей. И я подумал, что авроры, наверное, очень-очень сильные волшебники! Они же всех защищают, да?
— Так и есть, мистер Поттер, — терпеливо ответил Райнер, на лице его при этом не было ни раздражения, ни, что печалило, симпатии, но он, казалось, готов был сидеть и отвечать на идиотские вопросы до бесконечности.
— А ещё мне говорили, что мой папа был аврором, — с улыбкой вспомнил Гарри.
— Насколько мне известно, так и было.
— А вы знали его? А он вас? А вы не дружили?
— Едва ли мистер Поттер.
— О, — плечи Гарри поникли, — жаль, — но через мгновение на его губах вновь вспыхнула улыбка. — И всё равно, я очень хочу стать аврором!
— Для этого требуется усердие и внимание, мистер Поттер, — так же равнодушно и спокойного говорил Райнер.
— Я знаю! Это, наверное, очень сложно, стать хорошим аврором, да?
— Так и есть.
— Но я все равно хочу попробовать! Не хочу сидеть в стороне и ждать, что кто-то меня спасет. Хочу сам уметь постоять за себя и защищать своих близких. А вы, наверное, ничего не боитесь, да?
«Черт, прозвучало так, как будто мне двенадцать, а не пятнадцать».
— Все чего-то боятся, мистер Поттер.
— Даже авроры? Но вы кажетесь такими уверенными и сильными.
— Мы все живые люди. Людям свойственна слабость.
— Да, вы правы, сэр, но всё равно я хочу сражаться с плохими людьми!
— Наподобие тех, кто нападает на магглов?
— Конечно!
Аврор молчал долю секунды, пристально глядя на Поттера.
— Как вы?
Гарри осекся. Маркус Райнер, чёрт бы его побрал, оказался не таким идиотом, как он рассчитывал. Мысленно обозвав себя болваном, Гарри почти испуганно округлил глаза.
— Но я никогда не нападал на магглов, сэр, — тихо сказал он.
— В вашем личном деле есть упоминание о причинении вреда вашим родственникам-магглам, вы будете отрицать это? — аврор не отрывал предельно внимательного взгляда от лица Гарри.
— О, нет, конечно, нет! — тот опустил глаза. — Но это вышло случайно. Я бы никогда...
— Вы утверждаете, что напали на магглов случайно?
— Нет, сэр, — виновато прошептал Поттер. — Но я не хотел им вредить. Понимаете, у меня проблемы со стихийной магией и когда я злюсь или напуган, она иногда выходит из-под контроля.
— И как часто это происходит?
— Только когда я сильные эмоции испытываю.
— Хорошо.
«Что хорошего-то?»
— Расскажите о том, что произошло с вами в доме родственников?
— В смысле, когда на меня напали?
— Напали? — вот теперь Райнер казался если не удивленным, то заинтересованным. — Кто на вас напал?
— Ну тот человек, одетый как полицейский. Он в меня выстрелил, и я после этого ничего не помню.
— Расскажите с самого начала.
Гарри смерил собеседника задумчивым взглядом, почесал затылок, пожал плечами, пару раз вздохнул и рассказал правду. Все равно ничего компрометирующего в ней не было. Не для него, по крайней мере. Райнер выслушал подростка в абсолютном молчании, и лишь прытко-пишущее перо торопливо записывало показания, не прерывая своего движения по бумаге ни на секунду.
— То есть вы утверждаете, что ваши родные вызвали полицию, когда увидели статью? — уточнил аврор, когда Гарри замолчал.
— Ну я так думаю, да, — он серьезно кивнул.
— Хорошо, — Райнер выдержал недолгую паузу и задал следующий вопрос. — Вы можете с уверенностью утверждать, что у вас произошел стихийный выброс, как вы это называете?
— Мне так сказали.
— Если верить полученным нами показаниям, к моменту прибытия вашего друга и крёстного, дому уже был причин ущерб. Вы уверены, что виной тому стихийная магия?
— Ну она обычно всё рушит. А почему вы спрашиваете? — заинтересовался Гарри.
— Вот в чем дело, мистер Поттер. Министерством не было зафиксировано нарушения Указа, предусматривающего разумное ограничение волшебства несовершеннолетних. Хотя в двух других случаях магический всплеск с вашей стороны был зафиксирован и задокументирован, — Райнер постучал пальцем по папке, что лежала возле него на столе и которую он так и не открыл. — Из чего я могу предположить, что нападение на ваших родственников осуществили не вы.
Вот это было и правда интересно. Точнее было бы. Если бы после разрушения магической коры Министерство вообще могло хоть малейший всплеск магической активности со стороны Гарри зафиксировать. Прошлым летом он дни напролет колдовал и никто так и не узнал. Так что ничего нового эти новости не принесли. Но не хватало ещё, что бы этот клещ вообразил, будто это кто-то из друзей Гарри устроил погром у Дурслей, поэтому Гарри с сомнением взглянул на аврора:
— Считаете, что, когда я потерял сознание, кто-то вломился в дом, всё там порушил, внушил Дурслям, будто это сделал я и, хм, сбежал? — протянул он.
— Звучит весьма сомнительно, — согласился Райнер. — Но, вероятно, вы можете предположить, кто это сделал?
Гарри медленно покачал головой.
— Если бы это был кто-то из моих близких, они не стали бы сваливать это на меня, сэр. Так что я уверен, что это всё из-за моей магии. А Министерство это могло не зафиксировать из-за того, что министр Фадж был в курсе и возможно как-то ослабил контроль над моей магией, ведь любая неосознанная вспышка волшебства с моей стороны могла бы стать причиной моего исключения, а это было бы не совсем справедливо, разве нет?
— Всё верно, — не стал спорить аврор. — Я проверю, почему Министерство могло пропустить этот магический всплеск.
Гарри внутренне похолодел.
«Чёрт! Если они начнут разбираться, то могут заподозрить, что я способен колдовать на каникулах! Нужно было соглашаться, что это был не я», — второй раз за разговор Поттер мысленно обозвал себя идиотом, когда Райнер вдруг задумчиво произнёс:
— Но вот что не дает мне покоя, так это входная дверь.
— Дверь? — Гарри растерянно моргнул. — А что с ней?
— Она была сорвана с петель и отброшена вглубь коридора, — сообщил аврор и замолчал с таким видом, словно Гарри должна была сейчас открыться какая-то истина.
Поттер же в ответ просто невыразительно смотрел на Райнера, демонстрируя, что ни черта не понял.
— Учитывая специфику повреждений, всё выглядело так, словно по дому прошелся огненный смерч. Принимая это в расчёт, я бы предположил, что дверь под напором магии должно было выбросить наружу, во двор, но никак не в помещение.
Теперь Гарри смотрел на аврора с искренней растерянностью.
— Но кто мог... — он замолчал и покачал головой. — Это очень странно.
— Действительно, — Райнер безмолвно разглядывал лицо подростка, в то время как тот гадал, как так могло получиться.
Первым в дом прибыл Том. Он сказал, что всё уже было разрушено, и Гарри верил ему, не впервые его магия устраивает грандиозные погромы, ничего удивительного в этом не было. С Томом не было взрослых волшебников или Виви, а сам Арчер колдовать не мог. Тогда как так вышло, что... Гарри тряхнул головой. Сейчас было не время и не место для этих мыслей. Интересно, а когда пришел Том, дверь уже была сломана? Или нет? Мог её сломать, например, Сириус? Скажем, в приступе ярости или паники? Ведь мог же, да?
Гарри поднял взгляд на аврора.
— Не знаю, что и думать, сэр.
— Я вас понял, — Райнер на удивление легко оставил тему. — Ещё вопрос. Вы можете объяснить, почему ваши родственники так поступили?
— В смысле, почему вызвали полицию?
— Да.
— Нет, — Гарри болезненно скривился. — Ну, за исключением того, что они хотели от меня избавиться.
— Вы утверждаете, что люди, которые вас вырастили, ненавидят вас?
— Я, честно говоря, у них никогда не спрашивал. Но, наверное, они были бы рады, если бы я уехал от них.
Райнер помолчал. В его тёмных глазах появилась какая-то далекая эмоция.
— Поясните.
— Ну, меня им как бы под дверь подкинули, и они меня взяли только потому что боялись, что кто-нибудь из магов им будет мстить, если они меня отдадут в приют. Вот. Но они всегда говорили, что я выродок, ну, знаете, из-за того, что я волшебник... и если я случайно колдовал, меня наказывали.
Пауза.
— Как именно наказывали?
— Ну, не кормили, — Гарри пожал плечами, с таким видом, словно ничего особенного в этой информации не было. — Один раз дядя меня толкнул с лестницы, — он поймал напряженный взгляд Райнера и торопливо продолжил: — Ничего серьезного, сэр! Я только пару ребер сломал, но я был в порядке.
— Ещё что-то?
— Ну, однажды они меня зимой оставили на улице, и мне пришлось проситься к соседям, потому что Дурсли меня не впускали. Я в принципе мог, наверное, и потерпеть, я привык к холоду, в чулане под лестницей, где я спал, всегда холодно было.
— Простите, где вы спали?
— Ну, чулан такой для швабр.
— Вы там спали?
— Я так и сказал, да.
Аврор выдержал ещё одну долгую паузу, в течение которой выглядел так, будто пытается разжевать лимон.
— Об этом было кому-нибудь известно?
— Да. Профессор Дамблдор знал.
— Вы лично ему говорили об этом?
— Однажды.
— Он не предпринял никаких действий?
— Он сказал, что я должен остаться у Дурслей, потому что там безопасно.
— Вы и этим летом ночевали в чулане?
— Нет. Когда пришло письмо из Хогвартса еще перед первым курсом, оно было адресовано в чулан, Дурсли испугались, что за ними следят и переселили меня в свободную спальню.
— Хотите сказать, что в доме была свободная комната, а вы спали в чулане?
— Ну... да?
Райнер ещё какое-то время молчал.
— Я вас понял. Хорошо.
— Сэр, — помедлив, произнёс Гарри, — а вы можете об этом никому не рассказывать?
— Прошу прощения? — теперь Райнер выглядел почти удивленным.
— Ну я бы не хотел, чтобы об этом все узнали.
— Мистер Поттер, — очень холодно произнес аврор, — вы осознаете, что по вашему делу ведется следствие? Если эта информация понадобится для дела, я не стану её засекречивать.
— Я не думаю, что понадобится, это же просто... ну просто информация, знаете? Вы меня спросили, почему я думаю, что мои родные меня ненавидят, я вам сказал, вам же не обязательно всё пересказывать? Я не хочу, чтобы у кого-то из-за меня были проблемы. Возможно, Дурсли меня и не любили, — проникновенно вздохнул он, — но они взяли меня к себе и вырастили и я благодарен, что не попал в приют, поэтому, если возможно, не говорите никому. Пожалуйста...
Глава следственного отдела медлил с ответом, пристально разглядывая Гарри.
— Я приму вашу просьбу к сведению, мистер Поттер, — коротко кивнул он.
— Спасибо.
— Вы можете объяснить, почему вас объявили в розыск магглы?
Гарри покачал головой.
— Я постоянно нахожусь в Хогвартсе, а когда летом приехал к родственникам, был всё время дома.
— Они смогут это подтвердить?
— Да, думаю, да.
— Хорошо. Вы можете предположить, почему вас разыскивают магглы?
— Ну, — Гарри задумался, — профессор Дамблдор говорит, что это из-за того, что возродился Волдеморт, и это он натравил на меня магглов, чтобы меня найти.
При упоминании имени Тёмного Лорда, Райнер невольно вздрогнул, после чего потрясенно уставился на Гарри.
— Вы утверждаете, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся к жизни?
— Так говорит профессор Дамблдор, — осторожно уточнил Гарри.
— Вы верите ему?
Поттер пожал плечами.
— Я не знаю. Я его не видел. Волдеморта в смысле.
— Тогда что вы сами думаете?
— Я думаю, что это кто-то из тёмных волшебников сделал.
— Имеете в виду Пожирателей смерти?
— Да.
— Мистер Поттер, — Райнер нахмурился, — все Пожиратели либо мертвы, либо в Азкабане.
— Питер Петтигрю не в Азкабане, — веско напомнил Гарри.
Глава следственного отдела ещё немного помолчал. Поттеру начало казаться, что во время этих пауз тот пытается справиться с особо сильными эмоциями.
— Полагаете, это сделал он? — наконец, спросил аврор.
— Я понятия не имею, сэр.
— И не хотите узнать?
— Хочу, — не стал отрицать Гарри. — Но как? Не то что бы я мог начать своё расследование. А мне ничего важного не рассказывают.
— Что если я вам расскажу? — вдруг предложил аврор.
— А вы знаете что-то? — Поттер удивленно поднял брови.
— Нет. Но могу узнать.
— Правда? — Гарри растерянно моргнул — Конечно, хочу, сэр!
— Но вы должны мне помочь, мистер Поттер, — Райнер чуть понизил голос, в его тоне проскользнули те особые нотки, с которыми взрослые обращаются к маленьким детям.
«Интересно, — весело подумал Гарри, — и кто кого тут водит за нос, а?»
— Конечно! Я буду рад вам помочь! — он с готовностью кивнул.
Впервые за весь разговор Райнер улыбнулся.
— Что ж, тогда для начала расскажите в подробностях, как проходило это лето у ваших родственников. Чем вы занимались, с кем разговаривали и кого видели. Так же я хочу понять, почему вы отправились к ним, учитывая, что у вас есть официальный опекун назначенный вашими родителями.
Гарри сделал глубокий вдох и пустился в долгий детальный пересказ своих смертельно скучных каникул. Маркус Райнер слушал вдумчиво и внимательно, периодически задавая наводящие вопросы или что-то уточняя. Он не давал никакой информации важной для дела. Не рассказывал ничего, что могло бы скомпрометировать его, Сириуса, Тома или других близких ему людей. И никогда ещё ему не доводилось с таким упоением и в таких подробностях жаловаться на Альбуса Дамблдора. Он не знал, о чём думает аврор. Не очень понимал, что тот предпримет. Не представлял, зачем Райнеру вообще столько нудной, бесполезной информации. Он даже не знал, чего теперь ожидать, после этой встречи. Но он наверняка знал одно: если, переступая порог кабинета главы следственного отдела, проблемы были у него, то когда он этот кабинет покинет, проблемы будут у директора Хогвартса.
«И на кой дьявол ты это делаешь?» — постно уточнил внутренний голос.
«Директор слишком уж часто сует нос в мою жизнь, — мысленно улыбнулся Гарри, — ему не помешает хоть раз, шутки ради, отвлечься на собственную».