Осень на двоих

— Подожди, я не понял, — перебил Том, поднимая руку, — что значит «двое»?
Гарри вздохнул. По правде, ему жутко надоело пересказывать эту историю. После того, как он нашел директора и притащил его к Запретному лесу, оказалось, что Крауча там нет. Грюм, прибывший на место событий первым, обнаружил там только оглушенного Крама. После того как Виктора привели в чувство, тот сказал, что Крауч напал на него. Больше никаких полезных сведений от звезды квиддича получить не удалось. Дамблдор и Грюм начали выпытывать у Гарри подробности, тот невнятно что-то бормотал в ответ, растерянно разглядывая профессора ЗОТИ и гадая, что к дьяволу тут вообще творится. Позже к их компании присоединился Каркаров и принялся обвинять всех подряд в нападении на своего студента и коварной попытке вывести его из Турнира.
Восвояси Поттера отпустили только час спустя, когда стало понятно, что ясности от него не добиться. Выжатый как лимон и отчаянно недоумевающий Гарри поплелся в Выручай-Комнату, но оказалось, что Том и Гермиона его не дождались и разошлись по общежитиям.
Теперь же, скрывшись за пологом кровати, Гарри торопливо пересказал другу события вечера. Арчер новые сведения слушал в угрюмом молчании и заговорил, только после упоминания, что на карте было два Крауча.
— Я не знаю, что происходит, — покачал головой Поттер. — Честно говоря, мне уже начинает казаться, что проблема действительно в карте.
— Считаешь, Грюм это и правда Грюм? — нахмурился Том.
— Это бы многое объяснило, — Гарри устало помассировал переносицу.
— Да, но это не объясняет того, что случилось с самим Краучем, — заметил Том. — С чего вдруг он так резко сошел с ума?
Поттер пожал плечами.
— Может... может, он и правда изображал Грюма? — неуверенно протянул он. — Возможно, у него случилось какое-то помутнение рассудка из-за этого?
— А в коридоре ты встретил настоящего Грюма? По-твоему, это он оглушил Крама и забрал Крауча?
— Не знаю! — Гарри раздраженно выдохнул. — Я уже вообще не понимаю, что происходит. У меня такое чувство, что во всей этой картине не хватает какой-то детали! Но я не понимаю какой!
Арчер немного помолчал.
— И что мы будем делать с нашими планами? — уточнил он.
— В любом случае нужно узнать, что происходит, — Поттер упрямо нахмурился. — Так что весь план в силе. Только нужно рассказать Гермионе.
— Завтра, — кивнул Том и глянул на часы. — Почти полночь. Как думаешь, пора начинать?
Гарри зевнул.
— Давай лучше пару часов подождем, — предложил он, залезая под одеяло. — Я бы подремал немного.
Том смерил друга недобрым прищуром:
— Тогда, быть может, ты свалишь на свою кровать? — вкрадчиво осведомился он.
— А вдруг мы проспим? — сонно пробормотал Поттер, закрывая глаза. — Давай лучше не будем расходиться...
— То есть ты тут слюни в мою подушку пускать будешь, а я стеречь твой чуткий сон, так что ли? — ощетинился Том.
— Ты тоже поспи, — пробормотал Гарри, — места обоим хватит.
И мгновенно уснул.
Том подавил страстное желание придушить лучшего друга собственной подушкой.
Понаблюдав некоторое время за мирно посапывающим Поттером, Арчер раскрыл карту мародеров и сумрачно уставился на точку с именем «Барти Крауч» в личных комнатах профессора ЗОТИ. Судя по тому, что точка вот уже минут двадцать никуда не двигалась, можно было заключить, что Крауч действительно лег спать. В сознании Тома упорно кружила какая-то смутная догадка. Он был абсолютно уверен, что стоит её правильно сформулировать, и всё тут же встанет на свои места. Но он никак не мог понять, что именно так беспокоит его во всей этой истории. Отложив в сторону карту, он откинул голову, прижавшись затылком к прохладной каменной стене, и прикрыл глаза. Несколько минут спустя он задремал, так и не найдя ответа на свои вопросы.

* * *
Угольно чёрный кот бесшумно проскользнул в объятый сумерками кабинет профессора ЗОТИ и повел ушами, прислушиваясь к каждому шороху. Позади него в двери зиял небольшой проход, наподобие кошачьей дверцы, через который зверь пробрался в кабинет.
Убедившись, что вокруг нет ни души, кот приблизился порогу личных комнат профессора и усевшись возле двери, принюхался. Дверь окружали защитные чары. Стоило только повернуть ручку и открыть её, как зазвучит тревога. Кот насмешливо дернул ухом и, подняв переднюю лапу, коснулся к деревянной поверхности, сосредотачиваясь на невербальном заклинании. Магия медленно растекалась по двери, образуя у основания небольшой лаз, в который смог бы пробраться только некрупный зверь. Подобное воздействие не окажет влияния на защиту, но его будет достаточно, чтобы попасть внутрь. Единственным минусом заклинания была его нестабильность. Проход оставался открытым только несколько минут, и нужно было уложиться в это время, чтобы успеть выбраться наружу, потому что повторная попытка создать лаз могла потревожить охранные чары.
Как только лазейка разрослась до нужно размера, кот осторожно проник в спальню и замер, окидывая цепким взглядом окружающую обстановку и внимательно прислушиваясь. Удивительное кошачье зрение позволяло ему свободно ориентироваться в темноте, улавливая малейшее движение. На кровати, объятый неярким бледно-желтым свечением, спиной к коту спал человек. Находясь в облике животного, Том не мог разглядеть лица спящего, лишь видел окутывающую его магию и чувствовал удушающий запах гниения, от которого шерсть на загривке вставала дыбом. Кем бы ни был этот человек, ничего хорошего он собой определенно не представлял.
Слева послышался шорох перьев, и на подоконник с противоположной стороны окна мягко опустилась некрупная птица, выжидательно взглянув на кота. Том дёрнул кончиком хвоста и, крадучись, направился к кровати, возле которой на столике, слабо мерцая, лежала связка ключей, придавленная какой-то книгой. Примерившись, кот запрыгнул на стол, сдвинул книгу лапой и, подцепив зубами кольцо, на котором были подвешены ключи, осторожно потянул его на себя. Звякнул металл. Человек в кровати зашевелился. Кот насторожено замер. Убедившись, что Крауч... или кто бы это ни был, не проснулся, Том, держа связку с ключами в зубах, спрыгнул на пол и направился к окну, где его ожидал Гарри. Взобравшись вместе с ключами на подоконник, кот поддел когтями затвор, отодвигая задвижку, после чего толкнул створку рамы, пока не образовалась достаточно большая щель, в которую можно было бы просунуть связку. Стараясь не шуметь, Арчер положил ключи на подоконник, и птица по ту сторону стекла ловко схватила тонкое кольцо когтистой лапой, вытягивая его наружу, после чего расправила крылья и спланировала вниз.
Как только ястреб скрылся из вида, Том открыл окно чуть шире, уселся на подоконник, обернув лапы пушистым хвостом, и принялся ждать. Он знал, что Гарри потребуется примерно пять минут на то, чтобы влететь в открытое окно этажом ниже, где он примет человеческий облик, скроется в одной из темных ниш коридора и быстро скопирует все ключи Грюма, после чего вернется с настоящими ключами.
Как и было задумано, через несколько минут ястреб тихо опустился на подоконник и передал Тому ключи. Тот положил связку на место, потом обернулся к окну и почти лениво дернул правым ухом — створка, повинуясь его воле, послушно захлопнулось, и задвижка с тихим щелчком вернулась на место. Если бы птицы могли закатывать глаза, Том был уверен, ястреб по ту сторону стекла так и отреагировал бы на это показательное выступление.
Поттер продолжал сидеть с другой стороны, дожидаясь, пока его друг покинет спальню Грюма, и только убедившись, что Арчер благополучно выбрался наружу, расправил крылья и взлетел в ночное небо. Очертив небольшой круг над школьным двором, Гарри вернулся к замку и влетел через раскрытое окно в пустующий коридор пятого этажа. Там он превратился обратно в человека и торопливо запихнул в сумку оставленные в нише пергаменты, копии ключей и слегка доработанный универсальный переводчик, с помощью которого были сделаны дубликаты. Через пару минут к нему присоединился Том и, завернувшись в мантию-невидимку, друзья отправились в Слизеринское общежитие.
Всё прошло просто идеально.

* * *
Гермиона нахмурилась, недоверчиво разглядывая парочку слизеринцев напротив.
— Что значит «два Крауча»? — спросила она, почти цитируя реплику Арчера, произнесенную ранее этой ночью. — Почему их вдруг стало двое?
— Я не знаю, — уже в который раз за неполные сутки ответил Гарри, переглянувшись с лучшим другом. — Мне начинает казаться, что с моей картой и правда что-то не так.
— И что теперь? — в задумчивости поинтересовалась Грейнджер. — Всё отменяется?
— Вот уж нет, — Том с ухмылкой крутил на пальце связку с дубликатами ключей, — мы что, зря это столько времени планировали? Действуем, как решили.
Гарри бросил взгляд на карту, разложенную на столе в Выручай-комнате.
— Так, народ, он уходит.
Гермиона и Том склонились над картой, наблюдая, как точка с именем «Барти Крауч» направляется к выходу из замка.
— Пора, — решил Арчер.
— Грюм по-прежнему в кабинете, — тревожно кусая губы, заметила гриффиндорка.
— Ну, если мы и правда там на него наткнемся, скажем, что пришли спросить про домашнее задание, — Гарри копался в сумке, проверяя, на месте ли поддельное оборотное зелье и мантия-невидимка. — Гермиона, ты помнишь что делать?
— Ну конечно помню, — она закатила глаза, — сто раз ведь уже проговорили. Я остаюсь в коридоре на пятом этаже и слежу по карте, чтобы Крауч не вернулся. А если вдруг что-то пойдет не так, я задержу его и подам вам сигнал, — девушка окинула друзей вопросительным взглядом, — зачарованный галлеон у вас?
Том вытащил из кармана поблёскивающую золотом монету, Грейнджер удовлетворенно кивнула.
— Держи его под рукой, — напомнила она, — когда я подам сигнал, галлеон начнет нагреваться.
— Да помню я, помню, — хмыкнул Арчер. — Ну что, мы идем? Или тут просидим всё утро?
— Крауч покинул территорию Хогвартса, — сворачивая карту, объявил Гарри.
— Удачи нам, — вздохнула Грейнджер, забирая карту Мародеров у Поттера.
— Да не беспокойся ты так, Гермиона, — беспечно рассмеялся тот, — мы всё прекрасно спланировали, что может пойти не так?
Гриффиндорская отличница предпочла ничего на это не отвечать, только проводила слизеринцев напряженным взглядом, когда те выходили из Выручай-Комнаты. В груди холодной спиралью сворачивалась тревога, и она сама себе не могла объяснить, что так сильно выводит её из равновесия.

* * *
— Гарри, я, кончено, понимаю, что нас тут высшей математике не учат, но до семи-то досчитать ты в состоянии?! — шипел Арчер, прожигая взглядом раздосадованного друга.
Поттер сидел на полу кабинета профессора ЗОТИ, скрестив ноги, вокруг него валялось шесть открытых замков, каждый из которых запирал один из отсеков сундука Грюма и потерянно смотрел на связку с шестью ключами. Только с шестью.
Друзья без проблем смогли пробраться в кабинет профессора и, убедившись, что они там одни, тут же занялись сундуком. Гарри по очереди отпирал каждый замок, открывая сундук и проверяя содержимое, но все что удалось обнаружить, это различные волшебные устройства, стопки книг, несколько потрепанных мантий, баночки с травами и какими-то порошками, и личные вещи Грюма. Запасов оборотного зелья не нашлось ни в одном из шести разделов сундука и когда, преисполненный надежды, Гарри уже собирался отпереть седьмой отсек, оказалось, что ключей на связке недостает.
— Уверен, я все ключи скопировал. Я думал, их было семь, — растерянно бормотал он.
— Во имя Мерлина, Гарри! Их всего семь. Семь! Не сто семь, чтобы одного не досчитаться! — зарычал Том.
— Да не было у меня времени их считать! — раздраженно огрызнулся Поттер. — У меня была всего пара минут на то чтобы сделать дубликаты и вернуться обратно. Я, знаешь ли, не мог отвлекаться на пересчеты.
— Ты копировал каждый ключ! Неужели тебя во время этого не посетила светлая мысль, что ты сделал всего шесть копий?!
— Ты, между прочим, тоже не обратил на это внимания, когда таскал связку туда-сюда, гений, — защищаясь, рявкнул Поттер. — Что же ты раньше не заметил, что ключей шесть?
Том открыл рот, собираясь что-то еще сказать, потом резко выдохнул, досадливо повел плечом и фыркнул:
— Ну хорошо, — заключил он, — допустим, мы оба идиоты, не умеющие считать до семи. Что будем делать теперь?
Гарри помолчав, дернул последний запертый замок в отчаянной надежде, что он каким-нибудь чудом откроется сам, после чего поднялся на ноги.
— Давай поищем ключ в кабинете, — предложил он, — может Крауч спрятал его где-нибудь в ящике стола?
Арчер красноречиво взглянул на друга, но вслух высказывать собственные сомнения не стал. Им обоим и так было прекрасно известно, насколько безнадежна эта затея. Но другого выхода он не видел.
— Я посмотрю на полках, — со вздохом сдался он.
— А я в столе, — без колебаний кивнул Поттер, стараясь не отчаиваться раньше времени.
Он всё ещё надеялся, что им повезет.

* * *
Тонкс глотнула сливочного пива и торопливо продолжила:
— А потом Кингсли такой оборачивается ко мне, а глаза у него горят, как у банши и орет так, что уши закладывает: «Вы что, слепая, стажер Тонкс?!» Клянусь, я даже подскочила от его вопля! Стою, заикаюсь, и в голову ни одного внятного объяснения не приходит. Это же надо было сопливой стажерке оглушить экзаменатора! Так я же правда думала, что он изображает злодея! Ну и шарахнула по нему комбинацией из боевых чар. Ну откуда мне было знать, что он просто баллы там считал? Честное слово, конфуз был тот ещё. Наверное, меня бы просто вышвырнули из Аврората в тот же день, если бы Аластор тогда не вмешался. Сидел такой, ржал, как ненормальный, потом подошел к Кингсли и говорит, мол: «Если у вас, недоумков, хватило мозгов выставить экзаменаторов на линию огня прямо под нос разгоряченным стажерам, которые в боевом режиме устраивают пальбу по любому мало-мальски подозрительному объекту, не их вина, что экзаменаторов потом с тренировочной площадки вперед ногами выносят. И вообще, какого дьявола ваши хваленые мастера-авроры не способны выставить приличный блок против желторотиков-стажеров? Я тут вижу два ответа. Либо ваши экзаменаторы — бесполезный хлам, либо у девчонки явный потенциал, раз она смогла завалить профессионала одной левой». Я думала, Кингсли удар от злости хватит.
— И что он ответил? — отсмеявшись, спросил Сириус, откидываясь на спинку стула. Нескончаемые мемуары его племянницы об учебе в Аврорате его забавляли.
— Да что он мог ответить? — с ноткой гордости хмыкнула Тонкс. — Проглотил комментарий, не подавившись, и подписал мой экзаменационный лист, ведь ему куда проще было принять то, что у меня талант, а не то, что у него авроры паршивые. Правда, до сих пор мне этот случай вспоминает, злыдень. Помнишь, Аластор, как он в прошлом году к тебе жаловаться бегал? — она с улыбкой взглянула на хмурого Грюма.
— Сложно забыть, — нехотя пробормотал тот.
Нимфадора рассмеялась.
— Ой, ну не смотри так на меня! Ты же сам тогда сказал, что Кингсли просто перфекционист до мозга костей, вот и психует по поводу и без. Помнишь?
— Припоминаю.
Тонкс заметила, что ее наставник уже в который раз взглянул на часы. Улыбка её чуть померкла.
— Ты торопишься?
— Тороплюсь, — отозвался Грюм. — Я сюда, знаешь ли, не развлекаться пришел.
— О, прости, — Тонкс приуныла. — Тогда, наверное, пора сворачиваться, — она оживилась, деловито потирая руки: — У меня тоже ещё дела есть, а я тут сижу. Кингсли, небось, обворчится, когда вернусь.
— Да-да, — Грюм поднялся из-за стола. — Удачного дежурства, Нимфадора.
Тонкс, которая тоже начала вставать на ноги, замерла в растерянности наблюдая как Аластор направляется к выходу из «Трёх Метел». На её губах застыла улыбка.
— Эй, старик! — окликнула она, когда тот уже стоял на самом пороге.
Грюм обернулся.
— А как же эта твоя любимая присказка на прощание? — весело спросила Тонкс, Грюм замер непонимающе глядя на неё, Нимфадора звонко рассмеялась. — Совсем ты забегался с этими желторотиками тут в Хогвартсе, да? — с ироничным сочувствием сказала она.
— Если бы ты только знала, — уголки губ Грюма искривились в усмешке.
— Так уж и быть, напомню тебе, — закатила глаза Тонкс. — Ты же всегда говоришь: «Смотри не помри там»!
— Ну да, ну да, — хмыкнул Аластор и, развернувшись, вышел на улицу.
Сириус залпом допил своё сливочное пиво и, потянувшись, поднялся на ноги, бросив насмешливый взгляд на свою племянницу, которая так и стояла возле стола, глядя вслед Грюму.
— А я смотрю, старик с годами становится только ворчливее, — замети он.
— Сириус, — Нимфадора повернулась к нему, в её глазах не осталось ни толики былого веселья, — необходимо срочно связаться с директором Дамблдором.
— Что? — он опешил. — Почему?
— Это не Аластор Грюм.
— Прости? — не понял Блэк.
— Кем бы ни был тот человек, с которым мы сейчас общались, он не Аластор. Это чужак под личиной Грюма.
Тонкс торопливо схватила со стола свой аврорский значок и, прицепив к мантии, бросилась к выходу. Помедлив пару мгновений, Сириус почти бегом нагнал свою племянницу.
— С чего ты взяла, что это не Грюм? — на ходу спросил он, пока Тонкс, огибая группы гуляющих студентов, шагала по дорожке, что вела к воротам Хогвартса.
— Я всё думала, — негромко отозвалась она, — почему старик такой молчаливый. Обычно он со мной более приветлив, а тут ведет себя так, словно впервые увидел. Я решила, что он просто чем-то обеспокоен, а потом он назвал меня Нимфадорой.
— И?
— Сириус, он никогда так меня не называет, — выдохнула Тонкс, — даже когда жутко на меня зол. Если я его довожу до чёртиков, он может назвать меня «Дорой», но такое было раза два и оба раза я творила что-то действительно беспрецедентное. Он знает, что меня жутко бесит моё имя и не называет меня так, вместо этого обычно ограничивается строгим «девочка». Ну или «бестолочь». Но никогда по имени. Никогда!
— Ну, может быть, ты чем-то его разозлила сегодня? — осторожно предположил Блэк.
— Да ради Мерлина, Сириус, я же практически выросла под его надзором. Я знаю его! Моя болтовня его всегда только забавляла. А он за весь разговор и не улыбнулся ни разу.
— Ну мало ли что он там думал...
— Сириус, хватит, — перебила его Тонкс, бросив на Блэка нехарактерно раздраженный взгляд. — Дело не только в моём имени.
— А в чем ещё?
Она чуть помедлила с ответом, бросив почти отчаянный взгляд на Сириуса.
— Помнишь, я упомянула эту его присказку в самом конце?
— «Смотри не помри там»? — уточнил Блэк.
— Да.
— И что?
— Нет у него такой присказки, — процедила Тонкс. — Это Шеклболт так обычно говорит.
Сириус сбился с шага. Наконец, он понял всю серьезность происходящего.
С ними в «Трёх Метлах» сегодня встречался чужак.
Чужак, который занял место Грюма.
Грюма, который работал профессором ЗОТИ.
Профессором ЗОТИ в Хогвартсе.
В Хогвартсе, где все это время находился Гарри.
А они ведь с самого начала подозревали, что в школе находится Пожиратель Смерти.
— О Мерлин, — в ужасе выдохнул Сириус, ускоряя шаг.

* * *
Гермиона мерила шагами коридор пятого этажа, то и дело поглядывая на раскрытую карту Мародеров, аккуратно вложенную в учебник ЗОТИ. На душе у неё было неспокойно, но она никак не могла найти этому причину. Она списывала собственную нервозность на всю ситуацию в целом, прекрасно понимая, что если их поймают, то проблем потом не оберешься. У Тома и Гарри на этот счет уже была готова отговорка, правда, что угодно могло пойти не по плану и тогда никакие отговорки их не спасут. Но к обычному беспокойству с недавних пор примешался страх. И это удушающее чувство не давало ей покоя с самого утра, когда Гарри рассказал про двух Краучей на карте. Что-то было не так. Ужасно не так. Как ни старалась, Гермиона не могла понять, что именно.
Грейнджер взглянула на часы. «Грюм» ушел из школы чуть больше часа назад и вот-вот должен был вернуться. Дежурным профессором в Хогсмиде сегодня была МакГонагалл, так что причин сильно задерживаться в волшебной деревушке у Крауча не было, а Гарри и Том по-прежнему торчали в кабинете ЗОТИ.
«Ну что там можно так долго делать?» — сердито подумала Гермиона и, вытащив из кармана зачарованный галлеон, задумчиво уставилась на него, размышляя, не стоит ли подать мальчишкам сигнал прямо сейчас. Уж лучше убраться с места преступления заранее, чем сбегать впопыхах. Гермиона уже собралась активировать монету, когда под потолком зазвучал глумливый голос:
— Хо-хо-хо! А кто это ходит тут совсем один и напрашивается на неприятности?
Гермиона резко вскинула голову. Звякнули бубенцы, и над ней медленно материализовался надоедливый школьный полтергейст.
— Пивз! Убирайся отсюда! — раздраженно шикнула на шумного духа Грейнджер.
— А вот и нет! А вот и нет! — противным голосом пропел полтергейст. — Кто тут скучная зубрила? Это хмурая простушка! Книжку прочь из рук скорей!
С этими словами Пивз стремительно спикировал на растерявшуюся девушку, вырывая книгу с картой у неё из рук.
— Отдай немедленно! — разозлившись, Гермиона выхватила волшебную палочку и замерла, пытаясь сообразить, как лучше нейтрализовать полтергейста.
— А ты попробуй отними! — тот показал ей язык.
Гермиона угрожающе сощурилась.
— Вот погоди, Кровавый Барон узнает, я посмотрю, как весело тебе будет.
Пивз на миг, казалось, занервничал, но тут же снова растянул бледные губы в раздражающе широкой ухмылке.
— Станет тебя слушать Барон! — летая над головой Гермионы, хохотал полтергейст. — Никто тебя слушать не станет! Нет! Нет! Никто! Глупая девчонка!
Потеряв терпение, девушка направила на призрака волшебную палочку:
— Акцио учебник! — произнесла она.
Книга с картой затрепыхалась в бледных руках, пытаясь вырваться на волю. Почуяв неладное, Пивз крепче вцепился в учебник.
— А вот и не отберешь! — прогнусавил он. — Не отберешь!
Гермиона сузила глаза и сосредоточилась, усиливая заклинание.
Полтергейст перестал улыбаться. Его блеклые глаза полыхнули злостью.
— Так хочешь свою книжечку обратно, ты жадная девчонка? Ну получи!
Он исчез. Книга на миг зависла в воздухе, а в следующее мгновение ее вдруг словно разорвало изнутри. Мелкие обрывки страниц, вперемежку с клочками разорванной карты Мародеров словно снег осыпали застывшую в ужасе Гермиону. На пол с тихом стуком упала пустая обложка.
— О нет! — в отчаянии прошептала она, глядя, как вокруг неё плавно кружат обрывки пергамена. — О нет, нет, нет! — Гермиона упала на колени, направляя палочку на клочки пергамента разбросанные вокруг: — Репаро! — обрывки страниц слегка задрожали и остались лежать на полу. — Репаро! Репаро!
Перепробовав еще несколько восстанавливающих заклинаний, Гермиона, наконец, вынуждена была признать, что карта Мародеров, как и учебник, были безвозвратно испорчены.
— Грейнджер?
Знакомый голос громыхнул неожиданно близко. Гермиона вздрогнула и обернулась, встречаясь с пристальным взглядом учителя ЗОТИ.
— Профессор Грюм? — удивленно пробормотала она, гадая, как ему удалось так быстро тут очутиться, ведь буквально пять минут назад его даже на карте не было видно.
При мысли о том, что произошло с картой, ее горло вновь сжалось от чувства вины и сожаления.
— Что вы тут делаете? — профессор в легком недоумении обозревал разбросанные по полу обрывки бумаги.
— Я, — Гермиона нервно сглотнула, — я шла к вам, сэр, — расстроенно пробормотала она. — Хотела уточнить пару вопросов по поводу домашнего задания.
— Я был в Хогсмиде всё утро, — хмуро проинформировал Грюм.
Она кивнула.
— Я стучалась к вам в кабинет, но когда вы так и не открыли решила подождать вас в коридоре и тут появился Пивз и... и, — её глаза наполнились почти искренними слезами, когда она обратила взгляд на уничтоженный учебник. — У меня не выходит его починить!
Грюм смерил расстроенную ученицу долгим взглядом и шагнул к ней, в его руках появилась волшебная палочка. Профессор направил её на разорванную книгу и произнёс несколько восстанавливающих заклинаний. Толку от этого оказалось не больше чем от тщетных попыток Гермионы. Грюм раздраженно цокнул языком.
— Давно пора сделать что-нибудь с этим призрачным засра... — он оборвал себя на полуслове, мельком глянув на гриффиндорку, кашлянул и с заминкой продолжил. — Похоже, книжку вашу не починить, Грейнджер, — проинформировал он. — Прекращайте реветь. Я напишу вам сопроводительную записку, получите другой экземпляр в библиотеке.
— Но там же были мои заметки! — сообразив, что он собирается уходить, заныла Гермиона, воодушевленно размазывая слезы по щекам. — И конспекты! Он изорвал все конспекты, сэр! Что мне теперь делать?! Ведь скоро экзамены! Сэр!!!
Не ожидавший такой истерики от сдержанной, казалось бы, ученицы, профессор ЗОТИ на мгновение даже растерялся, не зная, как лучше поступить.
— Возьмите себя в руки, Грейнджер, — несколько нервозно велел он. — Вы прекрасно знаете материал и так...
— Не зна-а-аю!!! — навзрыд заскулила Гермиона, начиная потихоньку себя ненавидеть за этот ужасный ноющий тон. — Без конспектов я ничего не зна-а-аю!!!!!
— Да прекратите вы рыдать! — гаркнул Грюм, но добился полностью противоположного эффекта, когда от резкого окрика девушка заплакала пуще прежнего. — Во имя Мерлина! Это всего лишь книга!
— Н-не просто к-книга, — икая и всхлипывая, прогнусавила Гермиона. — Это был мой уч-чебини-и-ик! Я много там записывала и отмечала-а-а!
Она всхлипнула и принялась рыться в карманах, Грюм напряженно наблюдал за ней. Нащупав золотой галлеон, Гермиона торопливо активировала тревожные чары и громко всхлипнула.
— У вас есть платок? — вытирая слезы рукавом, виновато спросила Гермиона, подняв нерешительный взгляд на учителя.
Воодушевленный тем, что девичья истерика начала утихать, Грюм порылся в карманах и выудил замызганную сероватую тряпку, после чего протянул её Гермионе. Девушка уставилась на неё с предельной брезгливостью.
— Э-э-э... эм... сэр...а нет ли..?
— Берите что дают, Грейнджер! — теряя терпение, гаркнул профессор.
Гермиона вздохнула и приняла из его рук платок, аккуратно держа его двумя пальцами.
— С-спасибо, сэр, — её глаза наполнились надеждой, — а вы можете сходить со мной сейчас в библиотеку? — несмело попросила она.
— Грейнджер, — вздохнул Грюм, — я уже сказал, зайдите ко мне сегодня после обеда. Я напишу вам записку...
— Пожалуйста, сэр! — её голос снова взлетел до крика, волшебник нервно передернул плечами. — Мадам Пинс меня просто прикончит! Так обойтись с книгой!
— Во имя Мордреда, Грейнджер! Не вы же её испортили...
— Но я могла быть осторожнее! Внимательнее! — по ее щекам покатились новые слезы. — Пожалуйста, сходите со мной сейчас!
— Черт с вами, поднимайтесь на ноги, сходим сейчас, — сдался профессор.
— О, спасибо! Спасибо, сэр!
— Оставьте, Грейнджер, давайте уже поскорее...
Он вдруг резко замолчал и нахмурился, а через мгновение лицо его перекосилось от злости. Чертыхнувшись сквозь зубы, Грюм развернулся и торопливо захромал по коридору по направлению к своему кабинету.
Гермиона запаниковала.
— Профессор! Стойте! — окликнула она, надеясь как-то его отвлечь, — а как же...
— Потом, Грейнджер, — нервно, почти злобно, оборвал её он и скрылся за поворотом.
Капризно-расстроенное выражение мгновенно исчезло с лица девушки. Гермиона спокойно стерла со щек остатки слез, поднялась на ноги, отряхнула мантию и смахнула с волос обрывки бумаги. Собрав взмахом палочки остатки карты и учебника, она уложила их в сумку и с тревогой закусила губу.
«Надеюсь, вы успели оттуда убраться», — подумала Гермиона и, закинув сумку на плечо, отправилась в Выручай-Комнату, где они договорились встретиться с Томом и Гарри.

* * *
— Том?
— Хм? — Арчер внимательно изучал заставленные всяким барахлом полки шкафа и даже не обернулся.
— Видишь ту штуку в банке на столе?
Том все-таки повернул голову к замершему в задумчивости другу. Тот стоял в обнимку с одним из ящиков, который неизвестно зачем выкорчевал из стола и теперь явно не знал, куда его пристроить. На Тома он не смотрел. Проследив за взглядом Гарри, Арчер заметил на столе колбу с сероватым раствором, в котором плавало непонятное существо чем-то напоминающее помесь лягушки, тритона... и, кажется, паука.
— И что? — не понял он.
— Готов поклясться, что в прошлый раз оно было зеленого цвета, — сообщил Гарри. — А теперь почти белое.
Том перевел красноречивый взгляд на друга.
— Очень ценные сведения, спасибо, Гарри, — он собрался вернуться к поискам.
— Ты не понял! — с энтузиазмом воскликнул Поттер, — думаю, это и есть седьмой ключ!
— Хах? — невольно вырвалось у Арчера. — Гарри, я большей бредятины в жизни не...
— Просто проверь! — тот разве что не подпрыгивал. — Этот раствор, скорее всего, поддерживает трансфигурационные чары, ну знаешь, как зелье! Жидкий фиксатор заклинаний, когда надо, чтобы магия подольше не выветривалась.
— А тебе не приходит в голову, что эта тварь в банке просто выцвела?
— Нет! Ну посмотри, что такого?
Том возмущенно уставился на друга.
— А почему я? Твоя идея ты и лезь за этой дрянью.
— У меня руки заняты! — сдерживая улыбку, сообщил Гарри и чуть приподнял ящик стола, словно Арчер его до этого не разглядел. — Видишь?
Том закатил глаза.
— Это самая идиотская отговорка из всех, что ты мог придумать, — проворчал он, но всё же направился к столу, поднял колбу и, открутив крышку, с отвращением взглянул на плавающее в растворе существо. — Честное слово, Гарри, какого Мордреда я вообще тебя слушаю? — раздраженно глянув на друга, он сунул руку в банку. — Упаси тебя Мерлин, если ты не прав, я лично оторву тебе... — тварь в банке, которая до этого явно была мертвой заспиртованной рептилией, внезапно ожила, извернулась и вцепилась острыми, как иглы зубами в палец Тома.
Вскрикнув от боли и неожиданности, Арчер выронил банку. Упав на камни, та разлетелась вдребезги, разбрызгав раствор по полу. Отцепив от пальца извивающееся, как угорь, создание, Арчер швырнул его на пол и наступил сверху ботинком. Раздался неприятный хруст. Оба подростка синхронно скривились.
— Трансфигурированный ключ, да, Гарри? — ядовито процедил Том, засунув в рот укушенный палец, на котором уже выступили капли крови.
Поттер виновато пожал плечами и вернулся к изучению содержимого ящика, в пол уха слушая ворчание друга. Ничего примечательного там не хранилось: какие-то бумаги, документы и папки. Без всякого интереса Гарри сдвинул в сторону кипу бумаг и брезгливо поморщился — на самом дне ящика в полном беспорядке лежали остатки еды: кусочки засохшего, покрытого плесенью хлеба и сыра, тыквенный пирог и миндальные печенья, которые явно лежали тут еще с Рождества и даже протухшая куриная ножка. Выглядело всё это просто отвратительно, и Гарри никак не мог взять в толк, зачем уважаемому сотруднику министерства с хорошим заработком украдкой таскать еду из Большого Зала и прятать её в ящиках стола? Не то что бы он не мог в случае чего сходить на кухню, если уж совсем проголодается. Странная какая-то привычка. Будто человек долгое время голодал и теперь на всякий случай хранит объедки то тут, то там, на случай, если источник пищи вдруг пропадет. У Гарри тоже была такая причуда, от которой его безуспешно пытался отучить Том. Но тут-то зачем такие крайности? Даже если это еда Грюма, он же не заключенный, чтобы объедками питаться...
Гарри застыл.
Заключенный.
В Азкабане наверняка так себе кормежка.
Крауч в бреду что-то бормотал о сыне.
Хельга сказала, что его сын в тюрьме.
На Чемпионате по Квиддичу во время нападения на лагерь Пожирателей, Крауча что-то до ужаса напугало. И дело было явно не только в приспешниках Волдеморта.
После этого он постоянно казался больным и изможденным.
А потом он вдруг пропал.
А после появился на границе Хогвартса почти обезумевший и бормотал что-то в полубреду.
Два Барти Крауча на карте Мародёров.
Как, ещё раз, звали сына Крауча?..
Гарри медленно вдохнул.
Зачем под личиной Грюма так навязчиво предлагать помощь четвертому чемпиону?
К чему вся эта секретность и непонятные игры в переодевание?
Почему Грюм, куда лучше подходящий для расследований и шпионажа, сидит безвылазно в этом самом кабинете?
Зачем человек, являющийся главой Департамента международного магического сотрудничества, вообще изображает старого автора?
Когда этот человек вовсе не глава Департамента международного магического сотрудничества.
Когда он Пожиратель Смерти.

Всё неожиданно встало на свои места.
Поттер шумно выдохнул, переводя взгляд на сундук.
Заключенный...
Он неожиданно понял, что так надежно запечатано за седьмым замком.
И это было совсем не оборотное зелье.
Карта Мародеров с самого начала была в порядке.
Грюм и правда всё это время был здесь. В этом самом кабинете.

— Мерлин, — потрясенно выдохнул Гарри и поднял взгляд на друга, тот с интересом что-то рассматривал у себя под ногами.
— Том...
В это же время Арчер наклонился, подняв с пола какой-то маленький продолговатый предмет.
— Кажется, ты все-таки был прав, — задумчиво известил он. — Эта гадость и правда была ключом. Точнее она была трансфигурированным стеклянным футляром, в котором лежал ключ. Когда я на него наступил, заклинание развеялось.
— О, — Поттер моргнул, — хорошо... но нам нужно...
— Не понимаю только, зачем так его прятать, — не слушая друга, продолжил Том. — Что там такого в этом сундуке?
— Там настоящий Аластор Грюм, — вздохнул Гарри.
Арчер поднял на него непонимающий взгляд.
— Что?
— Том, Крауч это...
В это мгновение Арчер зашипел от боли и раздраженно бросил на стол золотой галеон, который достал из кармана.
— В чем дело? — забеспокоился Гарри.
— Грейнджер сигналит, — цокнул языком Том. — И, похоже, давно: монета почти раскалилась.
— Чёрт! Надо уходить...
— И бросим всё так? — Арчер обвел взглядом весь оставленный ими беспорядок.
— Плевать! Том, Крауч это не Крауч, а его...
Дверь резко распахнулась, ударившись о стену. На пороге, переводя напряженный взгляд с одного подростка на другого, стоял хозяин кабинета. Повисла долгая пауза. Наконец, лицо лже-Грюма скривилось в усмешке.
— Любопытная картина, — протянул он, не спуская цепкого взгляда с мальчиков, — и что же, позвольте узнать, вы двое тут делаете?
Гарри и Том быстро переглянулись.
— Мы... э-э-э
Взгляд старшего волшебника метнулся к ключу в руке Арчера, после переместился к Гарри, который так и стоял возле рабочего стола с водруженным поверх бумаг и пергаментов ящиком и, наконец, остановился на шести вскрытых замках, разбросанных по полу, и распахнутой крышке сундука.
— Кто-нибудь говорил вам, что копаться в чужих вещах — дурной тон? — с недоброй насмешкой поинтересовался мужчина.
— Ну, мы... понимаете... — Поттер запнулся: наверное, сейчас отговорка про вопросы по домашнему заданию прозвучит не очень убедительно. — Мы...
— Что я хочу знать, так это каким образом вам удалось открыть замки, — поинтересовался профессор.
— Мы как раз собирались сказать, что всё было уже в таком виде, когда мы пришли, — быстро проговорил Арчер, «Грюм» перевел на него задумчивый взгляд.
— Вот как? — неторопливо протянул он. — И кто же, по-вашему, устроил здесь такой беспорядок?
— Понятия не имею, — соврал Том. — Мы только что пришли.
— Очень занимательно, — профессор задумчиво покивал. — Но маловероятно, — он досадливо цокнул языком. — И вот зачем нужно было всё усложнять? Теперь мне придется наводить порядок.
«Дьявол!» — мысленно выругался Гарри. Крауч всё понял. Понял, что они знают, кто он такой на самом деле. И знают, кого он прячет за седьмым замком своего сундука. Притворяться и дальше школьным профессором уже не было никакого смысла. А стало быть, «Грюм» вряд ли назначит им отработку и с миром отправит восвояси. Сейчас единственный для него шанс сохранить свое прикрытие — это...
Гарри почувствовал формирующееся заклинание забвения за мгновение до того, как бледно-зеленый луч сорвался с кончика волшебной палочки Грюма. Юноша еле успел выставить щит, прежде чем проклятье ударило его в голову. На пол и разбросанные по столешнице бумаги посыпались зеленые искры. Реакция Арчера после этого была молниеносной: тяжелый рабочий стол вертикально развернулся перед Гарри заслоняя того от дальнейших атак. На пол полетел ящик и многочисленные пергаменты, по кабинету пронесся вихрь горячего воздуха, а за ним волна огня. Грюм укрылся за стеной, а Том в это время присоединился к Гарри за столом.
— Так, и что происходит? — деловито осведомился он, поддерживая локтем содрогнувшийся от очередного заклинания стол.
— Это Барти Крауч младший, — окружая их укрытие защитным куполом, торопливо пояснил Гарри.
— Тот, который умер в Азкабане? — уточнил Арчер.
— Ага, — Поттер скривился, когда на его щит с грохотом обрушилось ещё несколько заклинаний.
Крауч переместился в другой конец кабинета, заняв более удобную позицию для обстрела, но использовал по большей части только парализующие и оглушающие чары, видимо, все еще надеясь просто стереть парочке слизеринцев память и сохранить тем самым свой секрет.
— Отлично, — Том размял плечи. — Как думаешь, нас могут исключить за убийство предположительно мертвого Пожирателя смерти?
— Вряд ли, если это самозащита, — флегматично протянул Гарри. — Но лучше, наверное, сначала оглушить. И связать.
— Так и будете прятаться? — крикнул из своего укрытия Крауч и тут же ударил по защитному куполу тремя атакующими заклинаниями.
Гарри отметил, что проклятия Пожирателя становятся все менее безобидными. Том кровожадно улыбнулся.
— Извини, ничего не могу обещать, — известил он.
— Собираешься помериться силами с Пожирателем смерти? — иронично уточнил Поттер, укрепляя свой щит.
Глаза Арчера вспыхнули азартом.
— У нас есть роскошное преимущество, Гарри, — объявил он. — Мы нужны ему живыми. Он нам — нет, — с этими словами он послал в Грюма взрывоопасную комбинацию из нескольких заклинаний.
Послышался грохот ломающейся мебели и звон разбитого стекла.
— Молодец, — сухо сказал Поттер, осторожно выглядывая из-за стола и одновременно призывая собственную магию. — Ты только что убил книжный шкаф.
— Промахнулся, — развел руками Том, — с кем не бывает. Зато теперь Краучу негде прятаться.
На его ладонях вспыхнуло голубоватое пламя, он подбросил его на руках, будто пару мячей и по очереди запустил в Грюма, тот отбил оба снаряда палочкой. По кабинету разлетелись горячие искры, оставляя на ковре и деревянных поверхностях черные тлеющие следы.
— Неплохо для сопляков вроде вас, — лже-Грюму удалось добраться до каменной ниши, где он укрылся, выжидая удачного момента для атаки, — вы оба понимаете, что с вами будет за нападение на преподавателя?
Гарри и Том обменялись долгими взглядами.
— Вместе? — тихо предложил Арчер.
— Я бью, ты усиливаешь, — кивнул Поттер.
— Чего это ты бьешь? — фыркнул Том, на щит обрушилось очередное проклятье, но он не обратил на это никакого внимания. — Мы оба прекрасно знаем, у кого боевые круче.
Деревянный стол надсадно затрещал под напором разрушающего заклинания, Гарри упрямо поджал губы.
— Твои боевые бьют без разбора во все стороны, у меня более четкие удары, — он растирал руки, и между его ладоней серебристыми всполохами мерцала магия.
— «Удары», — Том презрительно фыркнул. — Гарри, это подзатыльники, а не удары! Смотри и учись!
Он расправил плечи и резким выпадом отправил в полет стол, за которым они прятались. С кошмарным скрежетом стол протащило по каменным плитам полметра, после чего Поттер, раздраженно цокнув языком, усилил импульс и стол поднялся над полом, разворачиваясь горизонтально и заметно ускоряя движение. В это самое мгновение Грюм, привлеченный грохотом, чуть выступил из укрытия, поднимая волшебную палочку.
— Давай! — закричал Арчер.
Глаза Гарри полыхнули изумрудным огнём, он развел в стороны руки, и с его ладоней серебряными плетями ударила магия. Первый поток выбил палочку из рук Грюма, второй отшвырнул профессора от каменной ниши, одновременно с ним Том изменил траекторию движения стола, и в следующее мгновение Грюма буквально смело увесистым предметом мебели, намертво припечатав к полу. Профессор издал тяжелый хрип и больше не двигался.
Гарри и Том еще несколько секунд неподвижно стояли на месте под защитой магического купола, после чего, помедлив, Поттер снял щит и шагнул к поверженному противнику. Вдвоем друзья отлевитировали стол в сторону и не особо аккуратно уронили на пол, умудрившись расколоть столешницу надвое.
Поттер присел на корточки возле Крауча.
— Живой? — Том тоже подошел ближе.
— Вроде дышит, — выпрямившись, Гарри закусил губу.
Несколько секунд они в гробовом молчании смотрели друг на друга.
— Том, — почти прошептал Поттер, во все глаза глядя на друга, и вдруг завопил: — Мы только что уложили Пожирателя смерти!!! — на последних словах он буквально подпрыгивал от переполняющих его чувств. — Круто, да?! Да?! Правда ведь круто?! Ну круто же!!!
— Да-да, не ори ты так, — проворчал Арчер, связывая Крауча и накладывая обездвиживающее заклинание.
— Надо открыть сундук, — Гарри подобрал волшебную палочку Грюма и повернулся к другу, — ключ не потерял?
— Дался тебе этот сундук, — закатил глаза тот, но все же достал из кармана злосчастный ключ, — лучше подумай, как мы все это объясним, — он жестом указал на разгромленный кабинет.
— Да просто скажем, что он на нас напал, — Поттер забрал у друга ключ и принялся возиться с замком.
Раздался тихий щелчок и скрип открывшейся крышки, Гарри тихонько присвистнул, перегнувшись через край сундука. Заинтересованный, Том подошел ближе и тоже заглянул внутрь.
Внизу было что-то вроде небольшого подземелья глубиной футов десять. На полу крепко спал совершенно истощенный настоящий Аластор Грюм. Деревянной ноги у него не было, глазница, где должен быть волшебный глаз, провалилась, а неровно выстриженные клочья седых волос торчали в разные стороны. Сочувственно скривившись, Гарри перевел взгляд на Тома, а после на Крауча под личиной Грюма, который лежал на полу кабинета.
— Надо бы его оттуда вытащить, — тихо протянул он, снова заглядывая в сундук.
— Что во имя Мерлина тут происходит?! — рявкнул до боли знакомый голос, оба подростка, подскочив от неожиданности, стремительно обернулись, глядя на своего декана.
Снейп с перекошенным лицом замер на пороге кабинета, обозревая царящий вокруг погром. Взгляд профессора на миг задержался на разломанном пополам столе и теле Грюма у противоположной стены, после чего остановился на подростках, которые словно пара попавшихся на месте преступления воришек стояли возле раскрытого сундука.
— Я всё могу объяснить, — начал было говорить Гарри, но тут в кабинет, оттолкнув Снейпа, ворвался еще один участник событий. Он стремительно пересек комнату и, остановившись в шаге от Поттера, схватил его за плечи.
— Гарри?! Ты цел?!
— Сириус?! — юноша озадаченно моргнул, — а что ты тут...
— Вот это ничего себе, я вам скажу!
— Тонкс!
Волшебница переступила порог, неторопливо проходя внутрь и осматриваясь по сторонам.
— Ну и ну, — протянула она и присвистнула, глянув на тело Грюма. — Это вы его так?
— Это была самозащита! — тут же вставил Гарри.
— Круто. Спасибо хоть не убили, — хмыкнула Тонкс и, не проявив более ни капли интереса к пострадавшему волшебнику, подошла ближе к слизеринцам, заглядывая в сундук. — А там что? Ох бедолага, — прошептала она и, ловко спрыгнув вниз к настоящему Грюму быстро его осмотрела, остальные присутствующие сгрудились вокруг сундука, ожидая вердикта
— Оглушен... — констатировала она, — и, кажется, под Империусом... совсем ослабел. Конечно, он нужен был им живым, — процедила она в полголоса, — изверги. Сириус, брось мне мантию этого... — она замолчала, подбирая наиболее подходящее слово, потом заметила, что среди слушателей присутствуют дети и сухо закончила, — самозванца. Аластор совсем окоченел от холода.
— Мадам Помфри немедленно осмотрит его, — к ним совершенно бесшумно подкрался Дамблдор и теперь с состраданием смотрел на Грюма в сундуке.
Гарри начал гадать, с чего это вдруг сюда набежало столько народа, но решил пока промолчать.
— Похоже, угрозы для жизни нет, — медленно произнесла Тонкс, — но и здоровьем он не блещет.
Сириус бросил ей плащ, и Тонкс осторожно, почти нежно укутала в него старого аврора, подоткнув края мантии.
— Помогите мне вытащить его, — попросила она.
Сириус спустился к ней и вместе они подняли оглушенного автора, Снейп и Дамблдор перегнувшись через край сундука, втащили старика в кабинет, после чего помогли Блэку и Тонкс подняться наверх.
Гарри и Том в это время тихонько отошли в сторонку и молча переглядывались, гадая, можно ли им сейчас уйти. К этому времени в кабинет почти бегом примчались мадам Помфри и МакГонагалл. Аврора уложили на носилки и торопливо отправили в Больничное крыло под надзором медсестры и профессора трансфигурации.
— А теперь, — начал Дамблдор, обернувшись к парочке несовершеннолетних слизеринцев, — думаю, самое время выяснить, что же тут произошло.
Гарри заметил, что директор, против обыкновения, не улыбается.
«Плохой знак», — подумал он, открывая рот.
— Правду, Поттер, — процедил Снейп, не дав тому и слова сказать.
Гарри закрыл рот и посмотрел на Тома. Друзья обменялись долгими взглядами, после чего снова посмотрели на преподавателей.
— Это вышло случайно, — наконец, вздохнул Поттер.
— У вас по-другому и не бывает, — фыркнул Северус.
— Дашь ты ему рассказать или так и будешь обрывать на полуслове, а? — раздраженно прорычал Сириус, закончив осмотр поверженного лже-Грюма и подойдя ближе.
Гарри покосился на крёстного, перевел взгляд на Тонкс, возвышавшуюся над Краучем, воровато глянул на Снейпа и, наконец, остановил взгляд на Дамблдоре, как на самом авторитетном в данный момент лице.
— Как я говорил, это вышло случайно, — он мученически вздохнул. — А ещё мой рассказ может включать в себя,... — Поттер смущенно почесал переносицу, — а может и не включать, — торопливо добавил он, — элементы жестокого обращения с животными, — Гарри на миг затих, никто эту ремарку комментировать не пожелал .
Юноша нервно прочистил горло:
— Кхм, ну да. Так вот. Мы пошли к профессору Грюму, потому что я хотел узнать у него кое-что насчет домашнего задания. Его не было в кабинете, и я решил, что, наверное, он не разозлится, если мы просто подождем его тут. Эм. Вот, — он беспомощно глянул на Тома и снова обратил внимание на Дамблдора. — И пока мы ждали, я как бы все рассматривал эту штуку у него на столе...
— Какую штуку? — нахмурился теряющий терпение Снейп.
— Ну этот тритон в банке, — виновато пробубнил Гарри, заметив, что при этих словах его декан сделался ещё мрачнее. — А потом мы как бы... ну она случайно разбилась. В смысле банка, а этот тритон он оказался живой, представляете?! — Гарри выдержал паузу, ожидая какой-нибудь реакции, но когда её не последовало, нехотя продолжил: — Ну и мы запаниковали и, эм, возможно, раздавили его? — он бросил виноватый взгляд на зельевара, тот скривился.
— Прекрасно, Поттер. И что же случилось после того, как вы без разрешения влезли в кабинет профессора в его отсутствие, хватали его личные вещи и портили имущество?
Гарри мысленно поежился. О, похоже, Снейп был просто в ярости.
— Оказалось, что тритон был вовсе не тритоном, а каким-то ключиком, — продолжил рассказывать Гарри. — И мы, ну я, подумал, что как бы ну интересно к чему этот ключик подходит, да? А потом я заметил тот сундук и... э-э-э, возможно, открыл его...
— Все затворы, одним ключом? — ядовито полюбопытствовал Снейп, красноречиво взглянув на валяющиеся на полу открытые замки.
Гарри запнулся и бросил взгляд на Тома, тот поморщился.
— Остальные мы открыли его ключами, — он кивком головы указал на Грюма и для верности добавил: — После того, как оглушили.
— О, ну конечно, — вполголоса процедил Снейп, — почему бы не добавить к вашему длинному послужному списку еще и мародерство.
— Могу я взглянуть на связку? — вежливо попросил Дамблдор, игнорируя профессора зельеварения.
— А вон она валяется, — Гарри указал на железное кольцо с ключами, лежащее на полу возле тела лже-Грюма.
Директор протянул руку, все шесть ключей послушно поднялись в воздух и, тихо звякнув, опустились ему на ладонь.
— Любопытно, — рассматривая каждый ключик в отдельности, пробормотал он. — Как я понимаю, в сундуке вы нашли Аластора?
— Ага, — с готовностью кивнул Гарри. — И как раз собирались позвать кого-нибудь из профессоров, но тут пришел профессор Грюм. В смысле не Грюм, а, — он запнулся, — кто это вообще?
— Прекрасный вопрос, мистер Поттер, — Дамблдор чуть улыбнулся, — давайте выясним это. Северус, сходи в подземелья и принеси зелье правды.
Снейп, помедлив, кивнул и скрылся за дверью. Тонкс проводила его напряженным взглядом и обернулась к директору.
— Не лучше ли сначала дождаться авроров? — сказала она. — Я уже связалась с Кингсли, он будет тут с минуты на минуту.
Дамблдор устроился в кресле и сидел неподвижно, не сводя глаз с лже-Грюма.
— Уверен, он успеет добраться сюда вовремя, — заметил он.
Повисла тягучая пауза. Поттер переминался с ноги на ногу, гадая, можно ли им уже уйти. Том скучал. Сириус нервно мерил шагами кабинет, тревожно поглядывая на крестника, словно тот вот-вот должен был свалиться замертво. Тонкс в мрачном молчании несла караул над телом лже-Грюма. Минуты шли одна за другой... Не зная, чем ещё себя занять, Гарри шепотом спросил у Блэка, как он оказался в школе. Сириус таким же шепотом поведал о том, как Тонкс догадалась о подмене, и они прибыли в Хогвартс, чтобы предупредить директора. Выслушав, Дамблдор попросил их проследовать за ним в кабинет профессора ЗОТИ. По дороге они встретили Снейпа и МакГонагалл. В итоге к Грюму они отправились вчетвером, а профессора трансфигурации директор попросил привести туда же школьную медсестру.
Поттеру очень хотелось досадливо застонать. Столько планов и сложностей, чтобы вывести Крауча на чистую воду, а всего-то надо было свести их вместе с Тонкс. Просто до смешного. И почему он не подумал об этом раньше?
Как раз когда Гарри окончательно погрузился в унылое переосмысление собственных интеллектуальных способностей, в кабинет в сопровождении МакГонагалл вошел угрюмый темнокожий аврор.
— Альбус, — отрывисто бросил он, даже не взглянув на остальных присутствующих, — что во имя Мерлина тут у вас опять... это что, Аластор?!
— Не совсем, — директор спокойно улыбнулся. — Добрый день, Кингсли, присаживайся, пожалуйста, у нас тут происходят преинтереснейшие события.
Гарри покосился на старика; для кого-то, узнавшего, что у него под носом почти год ошивался непонятно кто, выдавая себя за профессора, тот был на удивление безмятежен. Или он знал? Поттер нахмурился. Черт разберет этого Дамблдора.
Шеклболт тем временем окинул цепким взором всех присутствующих, задержав взгляд на Гарри, он повернулся к Нимфадоре, но сказать ничего не успел, потому что в этот момент лицо лежащего на полу человека стало меняться прямо на глазах. Шрамы исчезли, кожа стала гладкой, покалеченный нос приобрел обычную форму и уменьшился. Седеющая грива становилась все короче, пока не превратилась в коротко стриженые соломенного цвета волосы. Деревянный протез с гулким стуком упал на пол, а на его месте выросла обычная нога. Еще мгновение, и волшебный глаз, сменившись обычным, человеческим, выскочил из глазницы и покатился по полу, остановившись у ноги потрясенного Шеклболта.
Теперь на полу лежал совсем не Грюм, а бледный, слегка веснушчатый мужчина со светлыми волосами.
— Мордред меня задери, — выдохнул Кингсли. — Это же Барти Крауч!
— Мерлин всемогущий! — ошеломленная профессор МакГонагалл прикрыла рукой рот.
Сириус чуть выступил вперед, загораживая собой Гарри и Тома. Тонкс смотрела на Пожирателя смерти широко распахнутыми глазами.
— Но... он же умер в Азкабане... — прошептала она. — Вот совсем недавно в Архиве на его дело наткнулась.
— Выходит, что нет, — негромко отметил Дамблдор.
В коридоре послышались быстрые шаги, и в кабинет вернулся Снейп. Мгновенно узнав лежащего у стены человека, он замер у самого входа, с его лица схлынули все краски. Очень медленно профессор перевел взгляд на директора школы, словно желал что-то сказать, но никак не мог подобрать нужных слов.
— Северус, вы принесли зелье? — невозмутимо уточнил Дамблдор.
В мрачном молчании, Снейп вручил старику маленький пузырек с веритасерумом и отступил в сторону. Дамблдор поднялся на ноги, в это же время Шеклболт и Тонкс приподняли Крауча и прислонили к стене в сидячем положении. Дамблдор влил три капли сыворотки в рот Пожирателя смерти. Затем он взмахом руки придвинул ближе кресло, сел и облокотился на колени, чтобы их с Краучем лица оказались на одном уровне. Кингсли замер за спинкой директорского кресла, и пока тот приводил Крауча в чувство, махнул рукой Тонкс. Та тут же кивнула и выудила из переброшенной через плечо сумки блокнот и потрепанного вида перо. Подвесив блокнот в воздухе и, установив на него прытко-пишущее перо, она прочистила горло и четко произнесла: «Протоколирую, — перо послушно заскользило по бумаге. - Двадцать шестое мая тысяча девятьсот девяносто пятого года. Хогвартс. Кабинет ЗОТИ. Первичный допрос Барти Крауча младшего. Допрос ведут, э-э-э, — она бросила осторожный взгляд на своего начальника, потом на директора школы, пытаясь решить, кто из них в данный момент более влиятельное звено, — глава Аврората Кингсли Шеклболт, — наконец, определилась она, - и директор Хогвартса Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Свидетели: профессор Минерва МакГонагалл, профессор Северус Снейп, Сириус Блэк. Потерпевшие? — она вопросительно покосилась на Кингсли, тот выразительно выгнул в её сторону бровь, - ага, хм... потерпевшие: Гарри Джеймс Поттер и Томас Арчер, студенты Хогвартса. Несовершеннолетние. Протокол ведет младший аврор Тонкс».
После этого она торопливо забормотала дополнительную информацию для следствия, которое, по мнению Гарри даже не требовалось, ведь и так понятно, что Крауч преступник.
— Работа в Аврорате — отстой, — склонившись к уху друга, прошептал Том, тот согласно кивнул.
К тому моменту, как Тонкс закончила перечислять длинный список законов и предъявленных обвинений, Крауч, наконец, открыл глаза. На лице его не было никакого выражения, глаза смотрели в одну точку.
— Ты слышишь меня? — тихо спросил Дамблдор.
Мужчина моргнул.
— Да, — так же тихо ответил он.
— Ваше полное имя, — потребовал Кингсли.
— Бартемиус Крауч младший, — монотонно произнёс он.
Шеклболт убедился, что перо зафиксировало информацию, и кивнул Дамблдору, чтобы тот продолжал допрос.
— Как ты оказался в Хогвартсе? Когда и при каких обстоятельствах ты сбежал из Азкабана?
Крауч судорожно вздохнул и заговорил. Он рассказал о том, как его спасла мать, поменявшись с ним местами в Азкабане. Как его вывел из тюрьмы отец. Как отец инсценировал кончину супруги, после её смерти в тюрьме под личиной сына, и как скрывал Барти, контролируя его с помощью зелий и заклинаний, чтобы тот не сбежал. О том, как он, оправившись от Азкабана, мечтал отыскать хозяина, чтобы вернуться к нему на службу. После нескольких наводящих вопросов Крауч рассказал и о том, как ему удалось избавиться от заклятий и сбежать во время Чемпионата мира по квиддичу. Он признался, что использовал украденную палочку, чтобы запустить в небо Черную метку и сбежать.
— Что произошло потом? — спросил Дамблдор.
— Потом я встретил её, — лицо Крауча скривилось в гримасе отвращения. — Стерву из министерства. Она нашла меня в лесу недалеко от лагеря.
— Как её имя?
— Сцилла Инггрис. Сказала, что я нужен ей.
Гарри удивленно поднял брови. Он полагал, что её кто-то похитил или убил, но, видимо, она тоже была заодно с Пожирателями. Внезапно в разговор вмешался Шеклболт.
— Сцилла?! Да вы издеваетесь! Она, кончено, специфическая личность, но её в жизни ничего кроме министерского архива не интересовало!
— Ну, как видно, что-то интересовало, — подал голос Снейп, Кингсли смерил его ледяным взглядом и вновь обернулся к Краучу, пальцы старшего аврора вцепились в спинку директорского кресла с такой силой, что костяшки почти побелели.
— Ты согласился помочь ей?
— Да.
— Почему? — подала голос Тонкс, Шеклболт хмуро глянул на неё, но ничего не сказал.
— Она сказала, что поможет мне, — Крауч прикрыл глаза. — Что вернёт моего хозяина.
Повисла гнетущая тишина. Волшебники обменялись тяжелыми взглядами, после чего Дамблдор продолжил допрос.
— Что произошло после этого?
— Она многое знала. Знала, что Грюм будет преподавателем в Хогвартсе. Она спросила меня, готов ли я рискнуть всем ради своего хозяина. Я был готов. Я мечтал... я больше всего на свете хотел послужить ему, доказать, что я достоин. Она сказала, что ей нужен человек в Хогвартсе. Человек, который незаметно проведет Гарри Поттера через Турнир Трех Волшебников. Который будет следить за Гарри Поттером. Обеспечит его победу. Превратит Кубок в портал, который отнесет первого, кто его коснется, к ней.
— Кубок, — прошептал директор, голос его был спокоен, хотя глаза метали молнии. — Так это ты подбросил имя Гарри в Кубок. Вы планировали похитить его во время третьего испытания?
— Да.
— Как-то это не ново, — едва слышно прокомментировал Том.
— Что хорошо сделано раз, — сухо напомнил Гарри, — можно повторить и дважды.
— Кто варил вам оборотное зелье? — тем временем спросил Шеклболт, бросив недружелюбный взгляд на Снейпа.
— Питер Петтигрю и я. Мы сварили зелье заранее.
Гарри услышал, как Сириус тихо выругался.
— После чего напали на Аластора, и ты занял его место? — уточнил Дамблдор.
— Да.
— Что стало с Петтигрю после нападения на Грюма?
— Он вернулся к Инггрис.
— Куда именно? — с нажимом потребовал Шеклболт.
Не смотря на действие зелья, губы Крауча искривились в ухмылке.
— Не знаю, — выдохнул он. — Я там никогда не был. Она умна. Очень умна. Не выдает всех своих планов. Умная министерская стерва...
Директор и Кингсли переглянулись.
— Где ты скрывался?
— Дома. Она наложила на отца империус, чтобы он не мешал, — Крауч засмеялся хрипло и надрывно. — Теперь проклятый старик был у меня под контролем. Мы заставили его заниматься своими повседневными делами, чтобы не вызывать подозрений, а заодно предоставлять нам нужные сведения. Он неплохо послужил нам.
— Но твой отец сумел сбежать, — догадался Дамблдор.
— Да. Через некоторое время он стал сопротивляться заклятию Империус, точно так же как и я. Были моменты, когда он прекрасно понимал, что происходит. Инггрис решила, что отец больше не должен выходить из дома. Вместо этого она заставила его писать письма в Министерство. Она велела ему сообщить, что он болен. Но Петтигрю не выполнил свой долг. Он утратил бдительность. Отец сбежал. Он собирался рассказать обо всем Дамблдору. Признаться. Он собирался признаться, что вызволил меня из Азкабана. Инггрис сообщила мне о побеге отца. Его нужно было остановить любой ценой. Я ждал и наблюдал. Целую неделю я ждал, когда же отец явится в Хогвартс. И наконец, наконец, отец добрался до школы. Всё могло полететь к чертям, если бы тогда я не встретил Поттера. Если бы он не рассказал об отце.
Гарри густо покраснел от стыда, попав под прицел нескольких взглядов. Не то что бы его кто-то здесь обвинял, но сам он прекрасно понимал, что сообрази он, что к чему быстрее, и Крауча удалось бы раскрыть ещё прошлым вечером.
— Я послал Поттера за Дамблдором, — продолжил говорить Крауч. — Отправился к Запретному лесу. Я оглушил Крама. Я убил... — он глубоко вдохнул и сипло выдохнул, — убил своего отца.
Гарри почувствовал, как по спине побежал холодок. Если бы не его глупость, старший Крауч был бы жив. Он прикрыл глаза, чувствуя подкатившую к горлу горечь. Его проклятая беспечность стоила жизни человеку.
«Чёрт!»
— Ты убил своего отца, — тихо повторил Дамблдор. — И что ты сделал с телом?
— Отнес его в лес. Наложил маскирующие чары. Потом когда все ушли, я трансфигурировал тело в кость и зарыл на свежевскопанной грядке перед хижиной Хагрида.
В комнате повисла гробовая тишина, которую нарушал лишь скрип прытко-пишущего пера и тяжелое дыхание Крауча младшего.
Потом Дамблдор произнес:
— Зачем вам нужен был Гарри?
— Она сказала, что мальчишка нужен для ритуала. Что хозяин вернется, и я буду вознагражден так, как никто из волшебников не смеет и мечтать.
Дамблдор и Кингсли вновь обменялись напряженными взглядами.
— Расскажи мне о ритуале, — потребовал директор.
— О нём знает только Инггрис. Только умная стерва. Только она, — Крауч тихо захихикал. — Она знает всё. Знает, что делать. Знает.
— Почему ты поверил ей? Как она доказала, что собирается вернуть Волдеморта? У неё были какие-то артефакты, принадлежащие ему?
— Не артефакты. Она знает, где милорд, — прохрипел Крауч. — Знает, что с ним произошло. Слышит его шепот. Я тоже слышал его. Я чувствую, как пробуждается его метка. Он скоро вернётся. Совсем скоро.
Неожиданно его взгляд совершенно осознанный и полный безумного восторга вперился в Гарри.
— Даже если меня больше не будет в Хогвартсе, это не остановить! — он хрипло захохотал. — Не остановить! Часы тикают, Гарри Поттер, ты слышишь? Она получит то, что хочет. Всегда получает. Мой Лорд скоро вернётся, а ты умрешь. Это очень-очень просто!
Дамблдор поднялся и, бросив на хохочущего Барти Крауча полный презрения взгляд, взмахнул палочкой, связывая того дополнительным заклинанием.
— Думаю, на этом можно заканчивать, — заключил директор, посмотрев на Кингсли. — Остальное, полагаю, вы можете узнать у него в Аврорате.
Поняв намек, тот кивнул и рывком поднял Пожирателя на ноги. Дав знак Тонкс следовать за ним, Шеклболт повел Крауча к выходу из кабинета. Барти прекратил смеяться и теперь только прожигал Гарри пристальным взглядом.
— Скоро, — прошептал он и успел почти весело подмигнуть Поттеру, прежде чем авроры увели его прочь.
Тонкс торопливо закрыла блокнот с записью допроса и сунула его в сумку. Глянув на Сириуса и Гарри, она молча вышла в коридор. С тихим вздохом Дамблдор окинул оставшихся в кабинете волшебников долгим взглядом.
— Сириус, Минерва, я попрошу вас подождать меня в моём кабинете, — устало сказал он, потом перевел взгляд на Гарри и Тома и, помедлив, взглянул на Снейпа. — Северус, мне думается, мистера Поттера и мистера Арчера следует проводить в лазарет.
— Мы в порядке! — торопливо вклинился Гарри.
— И всё же, — настойчиво произнёс директор, Гарри глянул на Тома и они синхронно кивнули: на споры не было ни сил, ни желания. — Прекрасно. После этого, Северус, я прошу тебя подойти ко мне в кабинет.
Снейп кивнул и холодно взглянул на своих учеников. Сириус быстро обнял крестника на прощание, пообещав связаться с ним в ближайшее время, после чего ушел вместе с МакГонагалл, а Гарри и Тому не оставалось ничего другого, кроме как, подобрав с пола свои сумки, проследовать за хмурым деканом Слизерина.
— Кто бы мог подумать, что нас всё это время учил защите Пожиратель смерти, да? — язвительно пропел Арчер спустя пару минут, Гарри безо всякого энтузиазма хмыкнул.
— Да. И кто бы мог подумать, что я этого Пожирателя отправил вчера прямиком к Краучу, — тускло заметил он.
— Это не твоя вина, — твердо сказал Том.
Гарри бросил на друга раздраженный взгляд.
— О, ты думаешь? — огрызнулся он и, не желая больше говорить об этом, ускорил шаг, чтобы нагнать декана.
Он не злился на Тома. Он злился на себя. Но отчего-то выплескивал свое негодование на лучшего друга, словно это могло что-то сейчас исправить. Это было нечестно по отношению к Тому, но в душе Гарри творился такой сумбур, что он просто не знал, как ещё себя вести. Мелкая афера с подменой зелья внезапно превратилась в катастрофу. Мало того, что самозванец оказался Пожирателем смерти, а не работником министерства, так еще и выяснилось, что настоящего Грюма почти год держали запертым в его собственном сундуке. И всё это время Гарри видел его на карте. Несколько месяцев он безразлично таращился на точку с именем Аластор Грюм в кабинете профессора ЗОТИ и никому не говорил об этом, думая о чем? О своей дурацкой карте Мародеров, которую могли отобрать? О том, чтобы усложнить жизнь Дамблдору? Чтобы держать при себе все свои секреты? Он ведь даже не задумался о том, что во всем этом есть что-то нехорошее. Не хотел задуматься. Так же, как не задумался, отправляя Крауча к отцу. Как не задумался, когда потащил Тома на эту глупую вылазку, из-за которой они оба могли погибнуть. Ах да! И ко всему прочему, какая-то психопатка собралась воскрешать Волдеморта. Идеальное завершение истории! Поттер презрительно фыркнул.
— Гарри! — окликнул друга Арчер.
— Не сейчас, Том, — не оборачиваясь, бросил тот. — Потом поговорим.
— Г-гарри... — что-то в голосе друга заставило его замедлить шаг, он звучал слабо, почти испуганно.
Юноша медленно обернулся. Арчер стоял, опираясь рукой о стену и тяжело дышал.
— Том? — Поттер в два шага очутился рядом с ним, — что с тобой?
— Я... — с губ Арчера сорвался нервный и как будто растерянный смешок, — я не знаю...
— Что значит, не знаешь? Том!
Он не ответил, слепо глядя в одну точку и, вдруг покачнувшись, начал оседать на пол. Гарри успел в последнее мгновение подхватить его под руки. Не устояв на ногах, он вместе с Арчером опустился на колени, продолжая звать друга.
— Том! — Поттер чуть встряхнул его. — Что такое?!
Арчер хватал ртом воздух, словно задыхаясь, на лбу выступила испарина, глаза закрывались сами собой.
— Профессор! — продолжая держать друга, Гарри обернулся. — Профессор!
Снейп уже торопливо шагал к ним.
— Что произошло? — Северус склонился над ними, положив ладонь на лоб Арчера, между его бровей пролегла тревожная складка.
Отодвинув Гарри в сторону, он внимательно осматривал побелевшее лицо Тома.
— Я не знаю, — чувствуя, как к горлу подступает паника, просипел Поттер. — Всё было нормально,... ведь только что все было нормально.... — шептал он, пока Снейп укладывал потерявшего сознание Тома на наколдованные носилки. — С ним всё было хорошо...
— Поттер! — рявкнул Снейп, вынуждая мальчишку выйти из ступора и поднять на него испуганный взгляд. — Его ранили? Возможно, его задело каким-то заклинанием, когда Крауч напал?
— Н-нет, — Гарри затряс головой, — нет-нет, я... мы скрывались за магическим щитом.
— Подумайте, Поттер, — жестко повторил Снейп, не позволяя подростку удариться в панику. — Подумайте.
Гарри уставился себе под ноги, торопливо шагая за деканом и пытаясь восстановить в памяти события этого утра. Перед глазами скакали отрывочные и бессвязные воспоминания, смешиваясь и теряя смысл.
Завтрак. Чей-то громкий смех в Большом зале. Выручай-Комната. Последние обсуждения плана. Горящие тревогой карие глаза Гермионы, и её тихий голос. Поблескивающий в лучах солнца золотой галлеон. Кривая усмешка Тома. Шорох пергамента. Мутная жидкость. Гладкая, деревянная столешница. Плотно закрученная крышка. Отчаянные поиски ключа. Куски полусгнивших объедков в столе. Осколки стекла на полу. Серая, выцветшая кожа. Мягкий гребень вдоль позвоночника. Слепые чёрные бусины мертвых глаз. Шесть открытых замков. Восемь тонких паучьих ног. Длинный тонкий хвост. Перевернутые вверх дном ящики стола... Алые капли крови, выступившие на прокушенной коже.
«Симптоматика воздействия яда».
«Видишь ту штуку в банке на столе?»
«Фиксирующий раствор»
«Непонятное существо чем-то напоминающее помесь лягушки и тритона»
«Первичная трансфигурация в полуживой объект»
«Готов поклясться, что в прошлый раз оно было зеленого цвета. А теперь почти белое».
«Нестабильная форма объекта под влиянием токсинов...»
«...думаю, это и есть седьмой ключ!»
«Трансфигурации подвергается флакон с ядом».
«Ну посмотри, что такого?»
«Яд начинает действовать при попадании в кровь».
«Упаси тебя Мерлин, если ты не прав»
«Alba salamandrae»
— Это был не тритон, — едва слышно произнёс Гарри, его взгляд остановился на бледном лице лучшего друга, Снейп вопросительно взглянул на слизеринца.
— Это Белая Саламандра, — они уже подходили к Больничному Крылу, — и она укусила Тома.
Снейп выругался сквозь зубы.
— Мне нужны детали, Поттер.
— Когда он пытался её достать, — прошептал Гарри, — она укусила Тома за палец. Поэтому яд так медленно действовал.

— Северус? — им навстречу вышла Поппи. — Что произошло?
— Отравление, — коротко бросил Снейп, помогая медсестре уложить Арчера на больничную койку. — Сверхострая интоксикация. Поражение центральной нервной системы. Требуется замедлить действие. Яд попал в кровь напрямую.
Мадам Помфри быстро кивнула, расставляя на столе флаконы с лекарствами.
— Замедлим. Известно, что это был за яд?
— Ловушка, — не глядя на Арчера процедил Снейп. — Флакон с ядом был трансфигурирован в полуживое существо. В саламандру.
«А ключ лежал в этом флаконе», — подумал Гарри, застыв у стены и не решаясь подойти ближе.
Поппи подняла взгляд на Снейпа.
— Северус, это же...
— Да.
— Но, чтобы изготовить противоядие нужна...
— Да.
Гарри в молчаливой обреченности прикрыл глаза. Как же он не понял раньше? Как не заметил столь очевидного совпадения?
В памяти гремел возмущенный голос Шеклболта:
«Сцилла?! Да вы издеваетесь! Она, кончено, специфическая личность, но её в жизни ничего кроме министерского архива не интересовало!»
Кажется, он понял, кем на самом деле была эта женщина... женщина ли?
— Делай что сможешь, — коротко проинструктировал Снейп, — я проверю личные вещи Крауча, возможно у него есть нужный ингредиент.
— Сколько у нас времени? — прошептала Поппи.
— Не больше пяти-шести часов,... возможно, часов двенадцать, при условии, что ты сможешь замедлить действие яда.
Снейп круто развернулся на каблуках и наткнулся взглядом на Поттера. Тот неподвижно стоял у самого входа. В изумрудных глазах царил абсолютный ужас и смятение. Профессор шагнул к нему, положив руку на плечо.
— Мы сделаем все, что в наших силах, — пообещал он. — Не паникуйте раньше времени, Поттер.
— Мы ничего сделать не можем, сэр, — монотонно заговорил Гарри. — На сегодняшний день этот яд считается одним из наиболее редких и наиболее опасных. Для приготовления яда и противоядия используется кровь варны. Последняя оставшаяся в живых варна прекрасно знала, какой выбрать яд, чтобы мы наверняка не нашли противоядия. Поэтому через пять или шесть часов Том умрет. Вот и всё.
— Поттер...
Гарри поднял помертвевший взгляд на своего учителя, по губам подростка расползалась почти дикая ухмылка.
— А знаете, сэр, — с поразительным спокойствием сказал он. — Это ведь я сказал ему достать из банки саламандру.
В сознании эхом слышался насмешливый голос лучшего друга:
«Трансфигурированный ключ, да, Гарри?»
Поттер обреченно закрыл глаза.
«Том, прости меня...».

____________________

С тяжелым вздохом северного ветра солнце плавно очертило дугу над Хогвартсом, отразившись в витражных стрельчатых окнах замка оранжевым пламенем, и опустилось в облака, раскрасив небо розовыми и голубыми красками. В Запретном лесу пели птицы. Волшебная деревушка гудела и бурлила жизнью — почти все студенты Хогвартса от третьего до седьмого курса гуляли, бродили по магазинчикам Хогсмида, обсуждали планы на грядущее лето, шутили, смеялись и отчаянно старались забыть о приближающихся экзаменах. Никто еще не узнал о Пожирателе смерти в Хогвартсе. Не услышал о нападении профессора на студентов. Не думал о безумном волшебном существе, которое намеревалось возродить Тёмного Лорда. Время продолжало двигаться вперед. Жизнь шла своим чередом.
Стрелка часов неспешно и равнодушно отмеряла секунды на циферблате.
Домовые эльфы на кухне Хогвартса готовили ужин. Профессора собрались в кабинете директора на внутреннее совещание. Филч бродил по опустевшим коридорам замка, что-то ворча себе под нос. Миссис Норрис играла в гляделки с Живоглотом, расположившись на противоположных подоконниках в одном из коридоров. Этажом выше Пивз разрисовывал стены, напевая шутовскую песенку. На поляне фестралов Луна Лавгуд сочиняла стихи. Северус Снейп закрылся в своей лаборатории и велел без надобности его не беспокоить.
Стрелка с тихими щелчками поглощала время.
Гермиона Грейнджер нетерпеливо мерила шагами Выручай-комнату и тревожно кусала губы. Рубеус Хагрид перекапывал грядки возле своей хижины, будто искал что-то в земле, и отчего-то был очень бледен. На крыльце его домика сидела молодая женщина с ярко-фиолетовыми волосами, одетая в мантию аврора, и, отвлеченно почесывая за ухом огромного пса, наблюдала за школьным лесничим.
Верхушки деревьев в Запретном лесу на несколько минут окрасились в золото, когда из-за облаков показался край солнечного диска. Время двигало мир вперед и исчезало, следуя за солнцем по небосводу.
Секундная стрелка резала мгновения на части.
Десять шагов от кровати до стены, резкий разворот на каблуках, двадцать от стены до окна, снова разворот и десять обратно к кровати. Один шаг — одна секунда. Шестьдесят шагов за минуту. Три тысячи шестьсот шагов — за час. Десять тысяч восемьсот шагов за последние три часа. Десять тысяч восемьсот секунд с того момента, как Снейп пообещал всё исправить. Ещё десять тысяч восемьсот секунд до того, когда ничего исправить уже будет нельзя.
Гарри боялся прекратить считать. Боялся сбиться со счета, ведь если он собьется, то не будет знать наверняка, сколько осталось времени. Сколько нужно пройти, пока не будет поздно.
Десять тысяч восемьсот шагов.
Собственная беспомощность сводила с ума. Он пытался размышлять. Пытался искать решение. Пытался что-то придумать. Но никак не мог прекратить считать проклятые шаги.
— Так и будешь ходить туда-сюда? — раздраженно осведомилась Гермиона, сидевшая возле кровати Арчера.
Гарри промолчал. Он не мог отвлекаться. Осталось пройти ещё десять тысяч семьсот пятьдесят шагов.
— Нужно что-то придумать, — упрямо повторила Гермиона.
По крайней мере, Гарри казалось, что она это уже говорила. Где-то пятьсот шагов назад. С тех пор ничего не изменилось. Зачем она это повторяет? Десять тысяч семьсот шагов... он не знал, почему отсчет теперь пошел в обратную сторону. Возможно, если он будет считать назад, сможет каким-то чудом вернуть те последние десять тысяч девятьсот секунд? Это была хорошая идея. Гарри продолжил считать в обратном направлении. Десять тысяч шестьсот семьдесят три....
Куда девается потерянное время?
— Слёзы феникса? — тем временем предложила Гермиона. — Уверена, мы можем попросить директора...
Десять тысяч шестьсот тридцать.
Дамблдор уже приходил. Гарри совсем не помнил, что говорил ему директор. Не помнил с того момента, как тот сказал, что Фоукс им не поможет. Он что-то говорил о выборе. О том, что фениксы особые существа. Что они сами выбирают, кому помогать. Выбирают достойного. И что бы к дьяволу это значило? Как отделять достойного от не достойного? И почему Том в список достойных не попадал? Гарри больше не слушал директора. Тот только отвлекал.
Возможно, стоило пойти в Запретный лес и поискать там единорога? Их кровь, вроде как, способна исцелять любые раны. Да-да. Так и написано в книгах. «Кровь единорога, полученная в полночь, продлевала жизнь и исцеляла раны. Кровь, полученная на рассвете, могла вернуть к жизни умирающего человека». Но до полуночи нужно было пройти слишком много шагов. У Поттера не было столько в запасе.
— Гарри, пожалуйста, поговори со мной, — голос Гермионы дрогнул. — Я не знаю, что делать.
Он тоже не знал. Десять тысяч девятьсот восемьдесят шагов он искал способ найти хоть какое-то решение. Хоть один выход. Но с каждым шагом, казалось, только уходил все дальше от малейшей возможности спасти Тома. И все же... все же на что-то надеялся. Снейп обещал всё исправить. Нужно дождаться Снейпа. Он поможет. Он должен помочь. Он же мастер зелий, черт побери!
Ещё триста шагов спустя Гермиона ушла. Она, кажется, злилась.
— Если ты собираешься бесцельно метаться из угла в угол — пожалуйста! — сердито бросила она, раздраженно стирая со щек слезы. — Я не хочу просто торчать тут и смотреть, как он умирает!
Хлопнула дверь палаты, и стало тихо.
Гарри не нравилась тишина. Слишком отчетливо он слышал тиканье часов и собственные шаги. Он нахмурился, опустив голову, и сосредоточился на тихом, едва уловимом дыхании лучшего друга, который неподвижно лежал на кровати.
Десять тысяч четыреста.
Когда дверь открылась вновь, Гарри дошел до девяти тысяч. Чем меньше оставалось шагов, тем страшнее ему становилось.
Куда пропадало утекающее время?
Появление Снейпа почти заставило сбиться с шага. Почти заставило остановиться. В руках профессора был флакон с зельем. В душе Поттера встрепенулась надежда, когда он посмотрел на своего декана. Скользнув взглядом по лицу Гарри, Северус шагнул к кровати Тома и бегло его осмотрел, потом наложил диагностические чары и нахмурился.
Гарри подумал, что Снейп не выглядит сейчас как человек, который нашел лекарство от яда, и решил, что пока не стоит останавливаться. Следом в палату вошла мадам Помфри. Она тоже бросила этот странный взгляд на Гарри и подошла к Снейпу. Поттер не знал, почему они так смотрят на него. Он ведь не делает ничего плохого.
Медсестра и профессор на какое-то время в молчании застыли над Томом, глядя то на него, то друг на друга. Потом Поппи опустила взгляд на пузырек с зельем в руке Снейпа.
— Ты уверен, что это лучший вариант? — тихо спросила она.
— Других у нас пока нет, — досадливо скривился тот. — Слишком мало времени.
— Неужели нет никакой альтернативы? — всё так же шепотом спросила мадам Помфри.
— Ты сама предложила...
— Я помню. Я просто надеялась, что тебе удастся что-то найти.
— Какой смысл кому-то было изобретать новое противоядие, если сам риск изготовления яда на основе крови варн стал не актуален после их полного истребления? — Северус выглядел раздраженным.
— Но «Живая смерть», Северус...
— Это даст нам какое-то время...
— Либо убьёт его, — отчаянно зашептала Поппи. — Если мы сейчас введем мистера Арчера в мёртвый сон, он может больше никогда не очнуться...
— Я в курсе рисков, — раздраженно перебил Снейп. — Но он так и так может не очнуться. У нас, по крайней мере, будет время.
Медсестра собиралась сказать что-то ещё, когда вдруг с отчетливой ясностью осознала, что мерные шаги, всё это время раздававшиеся за их спинами, вдруг стихли. Она медленно обернулась.
Гарри стоял буквально в паре метров от них и впервые за последние несколько часов в его глазах вместо мрачной сосредоточенности отражались ещё какие-то чувства. Короткое мгновение радости, что мальчик наконец вернулся к окружающей действительности растаяло, стоило Поппи разглядеть почти безумное отчаяние и ужас царящие в его изумрудных глазах. Это была плохая альтернатива той пустой обречённости, которая переполняла его взгляд до этого.
— «Живая смерть»? — с трудом разомкнув пересохшие губы, хрипло спросил Гарри, глядя на Снейпа.
Мадам Помфри готова была поклясться, что декан Слизерина едва заметно поежился от этого взгляда.
— Поттер...
— Сэр, вы не можете дать Тому «Живую смерть», — покачал головой Гарри и даже как будто улыбнулся. — Его организм не справится с ядом в таком состоянии, и тогда Том больше никогда не проснется.
— «Живая смерть» замедляет все процессы жизнедеятельности организма, Поттер, — холодно оповестил его Северус. — В том числе, замедлит действие яда.
— И что потом? — внезапно на смену страху пришла злость. — Усыпим его до лучших времен и подождем, пока объявится Шакал и вежливо предложит своей крови? — с каждым словом голос Гарри становился всё громче. — Мы даже не знаем какой эффект окажет ваше зелье! Собираетесь убить его прямо сейчас, чтобы поскорее забыть это досадное недоразумение, да?!
— Поттер...
— Я не позволю вам! — теперь мальчишка кричал, и Снейп вдруг подумал, что рад этому, потому что Поттер, наконец, перестал походить на зомби и начал проявлять хоть какие-то эмоции, увы, эта истерика сейчас была совсем не лучшим проявлением беспокойства.
— Послушайте, Поттер...
— Не собираюсь я вас слушать! — рявкнул тот. — Я достаточно слушал! Вы не можете спасти его! Просто признайтесь уже! И не надо травить его очередной дрянью, от которой ему только станет хуже! Лучше вообще к нему больше не подходите! Вы только навредите ему! Это всё что вы можете!!!
В глазах Снейпа отразилась ледяная сталь.
— Вы хотите наблюдать, как ваш друг будет метаться в агонии, когда начнут отказывать внутренние органы, Поттер? — вкрадчиво осведомился он. Гарри вздрогнул и замолчал, вскинув на профессора растерянный взгляд.
— Хотите сидеть рядом, когда тело начнут сотрясать конвульсии? — ярость в глазах Поттера исчезала, плечи поникли, а лицо побледнело, но этого Снейпу было мало: — Видите испарину на его лбу? Видите, как побледнела кожа? У Арчера началась лихорадка. Хотите посмотреть, как она сжигает его изнутри? Хотите посмотреть, как он мучается?
— Сэр, пожалуйста... — голос Гарри дрожал, он даже не понимал, о чём сейчас просит, — пожалуйста...
— Прикоснитесь к его рукам, Поттер, они холоднее льда.
Гарри судорожно втянул носом воздух, не отрывая взгляда от лица профессора.
— Северус, остановись, — прошептала шокированная Поппи, прикоснувшись к рукаву его мантии, это было ужасно жестоко говорить такое мальчику...
— Хотите смотреть, как начнется внутреннее кровотечение? — не обращая внимания на медсестру и отчаянный шепот Гарри, продолжил говорить Снейп. — Как из его глаз, носа и рта польется кровь?
— Нет, пожалуйста, нет, — умолял Гарри.
— Вы много времени потратили, читая о свойствах яда, Поттер, но совсем не обращали внимания на симптоматику, — Северус подался вперед, его лицо оказалось почти на одном уровне с лицом Гарри. — Вы так боитесь, что от любого зелья мистеру Арчеру может стать хуже, а подумали ли вы о том, насколько плохо станет ему без этих зелий? Нет? Так подумайте, Поттер.
— Не надо, пожалуйста...
— У вашего друга остался примерно час до того, как откажут почки.
— Не надо, сэр, не надо...
— Ещё часа два продержится печень.
— Хватит, пожалуйста, хватит...
— Через три часа начнут лопаться сосуды, и ваш друг будет захлебываться собственной кровью.
— Умоляю вас, сэр...
— Пять часов до того, как перестанут работать легкие. Шесть — до того, как откажут сердце и мозг. Вы готовы просто сидеть рядом и смотреть?
Гарри трясло, и он никак не мог успокоиться. Каждое слово било словно хлыст. Он даже не замечал, что по его щекам катятся слёзы, только продолжал в отчаянии снова и снова повторять:
— Хватит, пожалуйста, хватит, умоляю, сэр...
— Достаточно, Северус, — наконец, жестко оборвала Поппи и шагнула к Гарри. — Мистер Поттер, поймите, это единственный шанс...
— Это не шанс, — глядя прямо перед собой глухо прошептал тот, проведя дрожащей рукой по лицу. — У нас просто не осталось выбора, да? — он поднял взгляд на декана. — Это ведь не попытка спасти его, да? Вы просто отчаялись, так? Лекарства нет. И спасти его нельзя, — голос Гарри становился все тише, дрожь прекратилась, в глазах угасала надежда. — Всё бесполезно. Мы просто теряем время, да?
Снейп смотрел в глаза мальчишки, во взгляде мастера зелий не было ни сострадания, ни жалости — только холод.
— Ваши истерики определенно бесполезны, Поттер. Вы сейчас отнимаете моё время. А значит, отнимаете время Арчера.
— Что дает это время, если лекарства нет? — прошептал Гарри.
— Время — это преимущество, — жестко сказал Северус. — Умение ценить время дает вам способность им управлять.
— Я не знаю, что мне делать, — Гарри отвернулся, глядя на бледное лицо Тома.
— Лучшее, что вы можете сделать, это не мешать мне, — отрезал Снейп. — А теперь отойдите.
Северус отвернулся от затихшего Поттера, и одним богам было известно, как сильно ему хотелось сказать мальчишке хоть что-то утешающее и вселяющее надежду, но никакие слова сейчас не могли его успокоить. Гарри не нужна была жалость, не к чему было сострадание. Ни одна жизнеутверждающая речь не смогла бы привести его в чувство и вырвать из бездны страха и отчаяния, в которой он блуждал последние несколько часов. Равнодушие было жестокой мерой, но ни на что другое Гарри не реагировал.
Снейп поставил на тумбочку опустевший флакон, засек время и через пять минут снова произнёс диагностические чары, чувствуя, как спину ему прожигает пристальный взгляд Поттера.
Поппи подошла ближе, изучая результаты диагностики. Её лицо помрачнело. Медсестра подняла на Северуса взгляд и какое-то время оба молчали.
— Что ж, — помедлив, произнёс Снейп, оборачиваясь к Гарри, — похоже, «Белая Саламандра» оказалась сильнее. Приблизительно через пять часов она полностью нейтрализует действие «Живой смерти» и вновь начнет прогрессировать.
— Что вы...
— Я хочу сказать, — жестко перебил Снейп, — что мы всего лишь замедлили действие яда.
— Но вы сказали...
— Полагаю, я ошибся.
— Но вы ведь продолжите поиски? — с едва уловимой надеждой прошептал Гарри. — Вы ведь не остановитесь, так?
— Я... — Северус помолчал, глядя в изумрудные глаза подростка и проклиная себя за трусость и бессилие. — Я не уверен, что можно что-то сделать, Поттер. У нас есть максимум девять часов. Вполне возможно, ваш друг не доживет даже до утра, — он на мгновение сжал руки в кулаки, после чего вновь расслабил пальцы. — Мне жаль.
Смотреть в глаза своего студента он больше не мог и, ничего не сказав, покинул палату, оставляя за спиной умирающего мальчишку и его друга, который провожал его потерянным взглядом до тех пор, пока Северус не скрылся за дверью.
Мадам Помфри осталась еще на несколько минут. Она снова проверила состояние Тома, то и дело бросая сочувственные взгляды на Гарри. Потом забрала с прикроватной тумбочки поднос с пустыми пузырьками от зелий и, пообещав вернуться позже, вышла из палаты.
Никто ничего не мог сделать. Полный замок магов и никто не может им помочь. Ни одно живое существо в этом проклятом мире не могло или не хотело им помогать. Гарри неотрывно смотрел на лицо лучшего друга. Возможно, следовало сходить в Запретный лес? Найти единорога и убедить его выделить им немного крови? А поможет ли она? Яд просто выжигал любые зелья из организма. Подняться в кабинет Дамблдора и попытаться аргументированно донести до Фоукса мысль, что Том все же заслуживает прожить дольше пятнадцати лет, чтобы чёртова птица расщедрилась на пару слезинок? Найти любое другое волшебное существо, чьи слёзы, кровь, глаза или иные части организма способны вылечить Тома? Найти варну. Найти варну и умолять... Гарри свёл брови у переносицы. К чёрту лживую тварь. Шакал уже пытался однажды убить Тома. То, что Арчер вновь умирает по вине перевертыша, только позабавит того.
Тогда, быть может, отправиться в библиотеку Слизерина? Перевернуть её вверх дном? Найти хоть что-то.... Сколько времени займут поиски рецепта противоядия, которого там может даже не быть? Больше всего на свете Гарри сейчас боялся, что если уйдет отсюда, то, когда вернётся обратно, будет слишком поздно. Значит, уходить нельзя.
Гарри сделал глубокий вдох и, открыв глаза, поднял взгляд на часы. Придется начинать отсчет заново. Он совсем сбился со счета. Как он считал до этого? Что он делал всё это время?
Очень медленно он отступал назад, пока не оказался на противоположной стороне больничной палаты. Теперь до кровати Тома было десять шагов. Десять шагов от кровати до окна. Три тысячи шестьсот шагов до того, как солнце начнет клониться к горизонту. Восемнадцать тысяч — до того, как яд вытравит из организма «Живую смерть». Тридцать две тысячи четыреста шагов до конца этой страшной дороги.
У Гарри совсем не осталось сил. Он устал считать секунды. Их оказалось слишком много. И одновременно мучительно мало. Он покачнулся и медленно осел на кровать. Смотреть в окно на школьный двор тоже было тяжело. Там, внизу, на залитой солнцем улице продолжалась жизнь. Там, за прохладной гранью стекла, был целый мир. Мир, не ограниченный белыми стенами больничной палаты. Мир, не загнанный в рамки неподвижности. Мир, у которого был завтрашний день и целая вечность впереди. Мир, существование которого не отмерялось девятью часами.
Девять часов жизни. Можно ли что-то успеть за девять часов? Можно ли что-то узнать и увидеть? Кого-то полюбить? Чему-то научиться? Останется ли время на сожаления? Останется ли на отчаяние? Возможно, стоит немного времени выделить на осознание? Сколько нужно минут на то чтобы всё вспомнить? Или чтобы всё забыть? Что бы попрощаться...
Есть ли сострадание у секундной стрелки?
Гарри безучастно смотрел на циферблат. Чертова стрелка походила на рапиру. Один рывок по циферблату — один укол. И каждый укол становился всё больнее. Он не хотел больше этого чувствовать. Он больше ничего чувствовать не хотел. Так было бы куда проще. Гораздо легче. И тогда, возможно, он смог бы подняться с кровати и куда-то пойти? Что-то сделать? Возможно, тогда эти девять часов не исчезали бы так бессмысленно?
Ещё десять минут канули в небытие. Гарри закрыл глаза.
Так во что же превращается уходящее время?
Луна говорила, что в звезды. Или в лучи солнца на закате.
Гермиона бы сказала, что оно превратится в прошлое.
Снейп, должно быть, предположил бы, что оно станет памятью.
Гарри вдруг с болезненной ясностью понял, что для него минувшие часы стали бездной.
Она раскрыла свою пасть у него за спиной, и каждая минувшая секунда падала в чёрную пропасть крохотным камешком почвы под его ногами и просто исчезала в пустоте. Он смотрел на часы и ждал, когда земли под ногами совсем не останется. Быть может, тогда его тоже не станет? И, возможно... только возможно, ему больше не будет так холодно. И так страшно. Возможно, он снова сможет дышать? Осталось подождать совсем чуть-чуть. И всё прекратится.
Интересно, чем было уходящее время для Тома?
Он совершенно неподвижно лежал на кровати. У него теперь не было жара, и он больше не задыхался. Не вздрагивал. Его лицо не кривилось от боли, на лбу не выступала испарина. Он не метался, терзаемый кошмарами. Не страдал. Он будто спал. Мирно и спокойно. Лишь лицо становилось бледнее. Под глазами залегли глубокие тени. Размеренное дыхание стихало, и сердце постепенно замедляло свой ритм, пока продолжалось действие «Живой смерти». Или это яд убивал его?
Восемь часов, двадцать минут и тринадцать секунд. И уже двенадцать. Одиннадцать. Десять.
Гарри приказал себе прекратить считать.
Во что для Тома превратилось время?
В палату снова заходила мадам Помфри. Она что-то говорила Гарри. О чем-то спрашивала. Он что-то ей отвечал. Он не знал, о чем они говорили, только запомнил, как школьная медсестра в молчаливой поддержке чуть сжала его плечо и оставила на столике рядом с ним стакан тыквенного сока и пару сэндвичей. К нему подходил кто-то ещё. Кажется, Дамблдор. Поттер не стал с ним разговаривать и не стал слушать. Потом вернулась Гермиона. Гарри рассказал ей про чертовы девять часов. Она тоже что-то говорила. Потом долго сидела возле кровати Тома и, должно быть, плакала. Хотя Гарри не был уверен.
Он не смотрел на неё.
Он смотрел на часы.
На белый циферблат с чёрными цифрами, где тонкая, похожая на рапиру секундная стрелка жадно пожирала время, и в бездну за спиной Гарри осыпалось всё больше камешков.
«Скоро их совсем не останется», — почти с радостью подумал он.
Солнце мягко коснулось краем горизонта. Облака окрасились в красно-розовые цвета, а небо стало почти фиолетовым.
Во что превратилось время для Тома?
Гарри смотрел на свои ладони и думал о том, как держал руку друга в своей. Он рассматривал следы укуса на пальце Арчера и, кажется, ещё надеялся найти способ его спасти. Когда он потерял эту надежду? В какой момент она исчезла в бездне вместе со временем? Должно быть, когда Гарри сел на эту кровать возле окна и больше не смотрел на друга.
Теперь же он думал, что у Тома были очень холодные руки. Они всегда были такими холодными? Снейп что-то говорил об этом, так? Что это яд забирает тепло.
Так во что же превратилось время для Тома?
Том ненавидел снегопады. Но любил холод. Не любил зиму, но обожал бродить по снегу. Как могло в одном человеке сочетаться столько странных противоречий?
Он говорил, что в зиме нет смысла. Она ничего не создает, только разрушает. Он говорил, что снегопады коварны и обманчивы. Что заблудившись среди вьюги, ты никогда не найдешь дороги назад. Говорил, что снег оглушает и ослепляет.
Должно быть, для Тома исчезнувшее время превратилось в снегопад. Бесконечную белую пургу, застилающую глаза и заметающую путь назад. И теперь он блуждал среди белоснежной мглы, а с небес на его плечи и волосы в глухой тишине плавно опускались снежинки и больше не таяли. Потому что у него была слишком холодная кожа. Потому что яд забирает тепло.

Гарри закрыл глаза. Возможно, если ему удастся заснуть, он попадет в этот странный снежный мир, состоящий из тысяч потерянных секунд и там, среди вечных снегов сможет отыскать лучшего друга? Отыскать и вернуть обратно. Или остаться там с ним навсегда.
О, если бы он только мог...

* * *
Этот белый мир по-прежнему казался чужим и знакомым одновременно. Здесь не было ничего, кроме густого тумана и бескрайней белой пустоты. Здесь властвовали тишина и неподвижность. И лишь где-то за пологом непроглядного марева можно было услышать, как огромные камни, срываясь со стен, падают вниз и разбиваются о белую землю, превращаясь в пыль.
Гарри сидел, скрестив ноги, наблюдая, как клубится сизая дымка и слушал грохот разрушающейся крепости.
Должно быть, это было плохо, что она разрушалась. В этом было что-то неправильное. Что-то... опасное. Но ему было все равно. В этой странной цитадели за стеной мглы не было никакого смысла. Зачем она стояла здесь в этом белом мире тумана и тишины? Кого защищала?
— Не делай этого, — знакомый голос, похожий на заблудившееся в горах эхо, прозвучал совсем рядом, но Гарри не пошевелился.
Он знал, что некто или нечто с его лицом и волосами белыми, как снег, сидит за его спиной, повторяя его позу, словно зеркальное отражение.
— Почему?
— То, что ты разрушишь, невозможно будет восстановить, — известил спокойный голос.
— Я и не хочу восстанавливать, — пожал плечами Гарри. — Пусть лучше ничего не будет.
— Ты ошибаешься, дитя магов. Остановись.
— Не могу.
— Не хочешь, — двойник помолчал. — Остановись.
— Я не знаю как, — Гарри безразлично смотрел в пустоту.
— Знаешь.
— Кто ты? — спросил Гарри. — Что ты делаешь в этом мире? Почему являешься мне?
— Однажды ты поймешь, — двойник за спиной пошевелился, оборачиваясь. — А теперь, спи, дитя магов.
Гарри не успел ничего сказать или сделать, когда на глаза опустилась холодная ладонь. Сознание подёрнулось густой дымкой, и он почувствовал, как проваливается в белую пустоту.

* * *

Лодка плавно покачивалась на волнах, а вокруг, насколько только хватало глаз, простирался бескрайний бирюзовый океан. Над головой бездонным куполом раскинулось голубое безоблачное небо. Тёплый ветер пах солью, рыбой и водорослями. Солнце приятно грело кожу. После бесцветного пустого мира всё здесь казалось ярким и тёплым. Красивым. Здесь терзающая его боль отступила, растворившись в солёной воде, и не осталось ничего, кроме спокойствия, такого же безграничного, как океан вокруг.
— Прекрасно, — одобрительно вздохнул кто-то рядом с ним.
Гарри в легком недоумении оторвал взгляд от неба, опустив глаза. Он был уверен, что сидит в этой лодке один, но оказалось, что напротив расположилось странное существо. Оно было совсем небольшого роста — фута три или четыре, и отдаленно походило на человека. По крайней мере, одето оно было вполне по-человечески: во что-то наподобие туники и штанов из тонкой светло-коричневой кожи. В остальном с людьми сходства было мало. Серо-голубую кожу тонкими витиеватыми линиями покрывали едва заметные узоры. Волосы, насыщенного тёмно-синего оттенка, были гладко зачесаны назад, открывая заостренные уши, и завязаны на затылке кожаным ремешком. Худые чересчур длинные руки с широкими кистями и тонкими пальцами оканчивались острыми черными когтями. Покрытый синими волосками хвост неподвижно лежал на скамье, только кончик кисточки подрагивал от легкого ветра.
Ярко-зеленые глаза с янтарными вкраплениями пристально следили за Гарри, а тонкие губы кривились в легкой усмешке, обнажая ряд острых зубов.
— Вижу, ты не впечатлен, — заметило существо, склонив голову к плечу.
Голос у него был на удивление мягкий.
Гарри пожал плечами.
— Скорее всего, я сплю, — высказал он свои подозрения. — А значит, ты мне просто снишься. Не вижу смысла бояться собственного сновидения.
— Разумно, — согласилось существо. — Но что если я не просто снюсь тебе? Что если я сейчас нахожусь в твоём сне?
— Хочешь сказать, что ты реален? — уточнил Поттер.
— О да, — оно ухмыльнулось шире.
— И кто же ты такой?
— Меня даже забавляет, Гарри, что каждая наша с тобой встреча начинается именно с этого вопроса.
Юноша помолчал, разглядывая собеседника.
— Это не ответ, — заметил он.
— Отчего же? Мне кажется это очень хороший ответ. Остроумный я бы сказал, — существо отклонилось назад, облокачиваясь на край лодки. — И я бы с удовольствием подождал, пока ты сам додумаешься до ответа, но у нас не так много времени, прежде чем ты провалишься в следующую фазу сна, где мне уже не удастся до тебя достучаться. А я и так достаточно долго ждал, пока тебе надоест паниковать и ты, наконец, заснешь. Как там, кстати, наш друг Том? Ещё жив?
Впервые за весь разговор Гарри почувствовал, как в душе встрепенулись эмоции, и от них по всему телу разлилась холодная призрачная боль. Возможно ли, что это действительно не совсем сон? Ведь во сне не было бы так больно? Слишком реальными начали казаться эти чувства.
— Тише-тише, не нервничай так! Ещё немного, и ты проснешься, — существо подняло руки, и Гарри заметил, что на каждом пальце у его странного собеседника по пять фаланг.
Вера в то, что всё это не совсем сон усилилась. Поттер сомневался, что его подсознание смогло бы изобрести столько мельчайших деталей. Создание напротив него казалось чересчур настоящим. И отчего-то знакомым. Но откуда Гарри мог знать его? Он определённо не видел раньше... он свел брови у переносицы:
— Ты — Шакал? — уточнил он.
— В точку! — обрадовалась варна.
Гарри застыл. Это ведь что-то значит, да? Шакал не просто так оказался в его сновидении? Поттер вдруг понял, что почти счастлив видеть его. Ведь если варна здесь. Если он действительно каким-то образом проник в его сон, значит... значит... значит ему что-то нужно. Боль и холод отступали, в душе разгоралась потерянная было надежда.
— Это твоё настоящее обличие? — спросил Гарри, чтобы хоть что-то сказать, чтобы добавить реальности в происходящее, чтобы заставить сон перестать быть сном.
— О да, — Шакал довольно улыбнулся. — Рад встретиться лицом к лицу, так сказать, ведь до этого все мои лица не были моими, но здесь, — он обвел взглядом окружающий пейзаж, — я не могу ни соврать, ни притвориться кем-то другим. Первая фаза сна всегда настолько кристально чиста, что буквально смывает любую фальшь.
— Как ты попал в мой сон?
«Не торопись. Не торопись. Не торопись. Убедись, что это не сон. Найди доказательства. Не торопись».
— Не в сон, глупый мальчик, лишь в переходную фазу, — варна фыркнул, ощущение реальности всё усиливалось. — Видишь эту миленькую лодочку, в которой мы сидим? Она — последний рубеж, отделяющий твоё сознание от мира снов. Как только она исчезнет, ты провалишься в океан сновидений, и нашу встречу на этом можно будет считать оконченной. Именно поэтому нам нужно поспешить.
«Поспешить? Нет. Нет. Нет. Я не могу спешить. Я ещё не до конца убедил себя. Я ещё не до конца поверил. Нельзя спешить».
— Так ты пришел поговорить, — медленно произнес Гарри.
«Как же поверить? Как заставить себя поверить? Скорее-скорее».
Он сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Заставляя сосредоточиться.
«Это не сон. Так ведь? Не сон».
— Хорошо, — решился он. — Чего ты хочешь?
Шакал помолчал, рассматривая Поттера и чему-то улыбаясь.
— Знаешь, как охотятся на огнехвостов? — вдруг спросил он, Гарри удивленно моргнул, но ничего не сказал, и Шакал продолжил говорить: — Огнехвосты чудесные создания. Внешне этого зверька почти не отличить от обычной лисицы, только хвост у него состоит из пламени. И эти хвосты необычайно ценный трофей. Не говоря уже о шерсти, из которой изготавливают перчатки и сети для работы с драконами.
— Я... знаю, кто такие огнехвосты, — медленно произнёс Гарри.
«Знал бы я о них во сне? Смог бы вспомнить их?»
Шакал смерил его задумчивым взглядом и снова заговорил:
— Волшебники весьма изобретательны, когда дело доходит до убийств, да?
«Ты слишком настоящий, чтобы быть сном».
— Освежевать милого зверька, чтобы потом поймать и обездвижить дракона. Искрошить в пыль пару феечек, чтобы приговорить успокаивающую настойку. Оторвать крылышки у лунной бабочки, чтобы сделать парящий фонарик, — Шакал помолчал. — Выкачать кровь варны, чтобы изготовить яд, которым можно было бы отравить себе подобных. Фаталистическая жестокость везде и повсюду. И как вы живете с этим?
«Где... где твоё безумие? Почему ты так спокоен? Я придумал тебя? Или нет? Пожалуйста, докажи, что ты настоящий, пожалуйста...»
— Тебе ли нас осуждать? — пожал плечами Гарри. — Ты пожираешь людей, чтобы принять их облик.
«Давай же!»
— Мир полон зла, — констатировал варна. — И ты либо учишься отвечать злом на зло, либо умираешь. Так возвращаясь к огнехвостам...
«К чёрту огнехвостов!»
— ...хочу отметить, что эти зверьки необычайно умны и способны за милю учуять ловушку. Чтобы их поймать, нужна недюжинная изобретательность. Опытные охотники прекрасно знают, что огнехвост способен обойти почти любую западню на своём пути, и знаешь, что они делают? — Шакал усмехнулся, а Гарри вдруг понял, что не знает, даже не задумывался об этом никогда. — Они ставят огромное множество ловушек. От самых простеньких до весьма коварных. И тогда даже хитрый огнехвост может ошибиться. Он с легкостью обойдет десять простых силков и, расслабившись, пропустит сложный. Или наоборот будет так сосредоточенно избегать хитроумных ловушек, что не заметит самую простенькую. Очень грустно. Но, увы, неизбежно. Так вот, Гарри, ты нынче мой огнехвост, — на губах варны расцвела довольная ухмылка.
«Да к дьяволу! Я бы такое в жизни не смог придумать!»
— Ты был предельно сосредоточен на Кубке, испытаниях и Пожирателе смерти в школе, и пропустил такой очевидный подвох с ядом, — на этих словах Гарри вздрогнул, на миг отвлекаясь от попыток поверить в реальность происходящего. — Признаться, я совсем не ожидал, что ты попадешься на такой ерунде и преподнесешь мне замечательный подарок. И кто бы мог подумать, что по твоей милости на пороге смерти окажется твой обожаемый лучший друг, да?
Боль тисками сжимала грудь. Он больше ни о чем не мог думать.
«По твоей милости...»
«Все верно... верно. Я виноват. Только я».
— Честно, когда я делал яд, думал, что от него пострадает какой-нибудь недалекий болван, который будет совать свой нос, куда не следует. Но вот наш огнехвост попался с самые очевидные силки. Удивительно, не так ли?
«Ужасно. Кошмарно. Отвратительно. Страшно. И больно, больно, больно...»
— Барти, конечно, молодец, и играл по правилам, я удивлен, что ты со своим приятелем смогли его вычислить. Я даже поверил на мгновение, что эта идея с Кубком, такая сложная и ненадежная, с кучей переменных, сработает. Впрочем, я не исключал возможности провала и подстраховался, как мог. Расставил силки. Яд был одним из вариантов, но я особенно на него не рассчитывал. Слишком мала была вероятность, что ты сунешься в кабинет Грюма и начнёшь хватать его личные вещи, — он развел руки в стороны. — В итоге ты опять меня удивил.
— Так чего ты хочешь? — тихо спросил Гарри.
«Подожди. Подожди... — унять бы только нервную дрожь, утихомирить бешеное сердцебиение, — ещё чуть-чуть...»
— Хочу предложить обмен, — спокойно ответил Шакал.
— Обмен?
— Именно. Равноценный обмен. Кровь за кровь.
Разливающаяся по телу надежда была похожа на раскалённую лаву. Её невозможно было остановить. Невозможно было остудить. Она сожгла дотла боль и страх. Она заглушила голос разума. Она поглотила сомнения.
— Ты дашь мне противоядие? — он не хотел говорить этого, не должен был произносить вслух, не мог верить в это!
— Дам, — кивнул Шакал, Гарри показалось, что он задыхается, — чудесное свеженькое противоядие с моей собственной кровью.
— Что... что ты хочешь взамен? — прошептал он, хотя хотел закричать.
— Твою кровь. Равноценный обмен, помнишь? Думаю, итог устроит нас всех.
«Да! Да! Да!»
Он почти согласился. Он готов был на что угодно. Но что-то остановило его. Что-то... что это? Откуда взялись сомнения? Им не место было в этом бурлящем, раскаленном потоке надежды. Так почему же?..
— Так просто? — недоверчиво спросил Гарри. — Я должен обменять свою кровь на противоядие? И всё?
Шакал вздохнул.
— Ну, конечно, нет, Гарри. Ничего стоящего в этой жизни просто не дается. Вполне возможно, обмен получится чуть сложнее. Если изменить формулировку, то я предлагаю не кровь за кровь, а жизнь за жизнь.
— Ты хочешь меня убить?
Это ничего не меняло. Совершенно ничего. Он готов был на всё что угодно ради Тома. Тогда что тревожит его?
— Я не хочу твоей смерти, — варна качнул головой. — И, заметь, это чистая правда, здесь в твоём сне, я совсем не могу врать.
— Так что же усложняет твою формулировку?
Что-то было не так. Что?
— Хм, ну, видишь ли, я планирую небольшой ритуальчик, в котором тебе нужно поучаствовать, и, возможно, ты этого не переживешь.
Ритуал. Гарри уже слышал о ритуале. Когда? Когда он слышал о нём? Это было что-то важное. Что-то... страшное.
«Она сказала, что мальчишка нужен для ритуала. Что хозяин вернется...».
— Ты собрался воскресить Волдеморта?
— Ага, — Шакал широко ухмылялся. — Здорово, да?
В голове эхом разносился смех Крауча-младшего.
«...Это не остановить! Не остановить! Она получит то, что хочет. Всегда получает».
«Кровь за кровь».
«Жизнь за жизнь».
«...Возможно, ты этого не переживешь».
«Мой Лорд скоро вернётся, а ты умрешь».
«Десять шагов от кровати до стены».
«Я соглашаюсь не умереть...»
«Двадцать от стены до окна».
«...Я соглашаюсь помочь в воскрешении Тёмного Лорда».
«Один шаг — одна секунда».
«Стрелка часов неспешно и равнодушно отмеряет секунды на циферблате».
«Шестьдесят шагов за минуту».
«Стрелка с тихими щелчками поглощает время».
«Три тысячи шестьсот шагов за час».
«Часы тикают, Гарри Поттер, ты слышишь?»
«Если Шакал возродит Волдеморта, начнется война».
«Десять тысяч восемьсот шагов».
«Секундная стрелка режет мгновения на части».
«Если начнется война, погибнет много людей».
«...Десять тысяч восемьсот секунд до того, когда ничего исправить уже будет нельзя».
«Тонкая, похожая на рапиру секундная стрелка жадно пожирает время».
«Пока я буду виноват лишь в смерти Тома, но если я помогу возродить Волдеморта, то по моей вине погибнет куда больше людей».
«Но Том будет жить».
«Твой дом горит, кого ты спасешь — родного брата или десять незнакомцев?
«Брата».
«Что если спасение брата погубит сотни жизней? — голос Гермионы в его сознании казался почти настоящим, словно она сидела рядом с ним в этой лодке. — А теперь подумай и ответь снова, кого ты спасешь?»
«Брата».
Буря в душе становилась всё тише.
«Тогда всё рухнет. Мира, который ты знаешь, больше не будет», — теперь голос сознания стал походить на его светловолосого двойника из белого мира.
«Мне плевать на мир. Том будет жить. Этого достаточно».
«Даже зная, что на твоих руках кровь всех кто погибнет в этой войне»
«С этим я как-нибудь смирюсь. А вот с мыслью, что оставил родного брата умирать, я жить не смогу».
Решение было до смешного очевидным.
«Кого ты спасешь?»
— Том будет жить?
— Обещаю. Ему точно ничто не будет грозить, если ты согласишься. И советую поторопиться с ответом, взгляни на свою лодку.
Гарри опустил взгляд и только сейчас заметил, что прочные деревянные борта и дно лодки постепенно истончаются и становятся прозрачными, как стекло.
— Очень скоро эта преграда между сном и явью исчезнет, ты провалишься во вторую фазу сновидений и, вполне возможно, забудешь весь этот разговор, что будет весьма обидно, потому что я и так полдня пытался пробраться к тебе в голову и весьма утомился. К тому же друга твоего спасать будет поздновато. Так что думай быстрее, Гарри.
Он уже подумал. Решение было принято задолго до этого мгновения. Задолго до того, как Гарри впервые увидел злосчастную банку с ядом. До того, как осознал, что в том шуточном споре с Гермионой о горящем доме говорил совершенно искренне.
«К черту незнакомцев. Они чужаки. Все чужаки. Лишь одно имеет значение».
— Я хочу, чтобы ты поклялся, что спасешь его.
— Клянусь-клянусь, — Шакал ухмылялся, словно сытый кот.
— Нет, — Гарри покачал головой, — я хочу, чтобы ты поклялся мне как заклинателю.
Улыбка на губах варны на несколько мгновений померкла, а взгляд до этого спокойный и уверенный посерьёзнел и сделался очень холодным.
— А я смотрю, ты взрослеешь, мальчик, — тихо процедил он, тонкие губы вновь искривились, но на этот раз улыбка варны больше походила на оскал. — Что ж ладно, — он протянул вперед руки, развернув их ладонями вверх. — Кровью варн от земли к небу, от неба к звездам от звезд к Великому Потоку отдаю в руки Заклинателя клятву... — он вопросительно поднял бровь, глядя на Гарри.
— Спасти жизнь Томаса Арчера...
— Спасти жизни Томаса Арчера...
— И вернуть его обратно в Хогвартс любой ценой...
— И вернуть его обратно в Хогвартс любой ценой...
— Живым и здоровым...
— Живым и здоровым... — Шакал выжидающе глянул на него, но больше Гарри добавить было нечего, и он просто кивнул, тогда Шакал продолжил говорить: — Если Заклинатель отдаст свою кровь и не станет препятствовать мне в совершении ритуала... кровью варн от земли к небу, от неба к звездам от звезд к Великому Потоку закрепляю в руках, в душе и в магии эту клятву, — варна снова откинулся назад на стеклянный борт лодки. — Доволен?
— Да, — Гарри еще немного помолчал, глядя в сторону.
Возможно, он совершал самую кошмарную ошибку в своей жизни, но разве у него был выход?
— Хорошо. Я согласен, — он сделал глубокий вдох: — Кровью заклинателей от земли к небу, от неба к звездам от звезд к Великому Потоку закрепляю в руках, в душе и в магии эту клятву.
Шакал резко развел руки в стороны. На миг всё вокруг озарилось белым, ослепляющим светом, который померк, оставляя в воздухе лишь угасающие искры магии.
Резко подавшись вперёд, варна коснулся длинным пальцем лба Гарри, и в его голове вдруг замелькали картинки: ворота Хогвартса, мощеная дорожка, Хогсмид, узкая тропика через лес, небольшая прогалина, поваленное дерево у подножья гор.
— Будь там, — велел Шакал, выпрямляясь, — Арчера доставишь туда же, — он поднялся на ноги, лодка несильно качнулась. — И, к слову, Гарри, не пытайся перехитрить меня. Ты уже попался в ловушку, мой дорогой огнехвост, и выхода из нее нет, попробуешь вырваться — твой друг умрет. И ты тоже.
Мгновением позже он растаял в воздухе словно дым.
Лодка пошла трещинами. Ещё чуть-чуть и Гарри провалится в глубокий сон.
Он глубоко вдохнул и оттолкнулся от лодки, прыгая вверх. Мир качнулся и будто опрокинулся. Гарри падал в пучину бирюзового неба, а над его головой, удаляясь, синела бездна океана сновидений. Ещё через секунду он открыл глаза, оказавшись в палате Больничного крыла. Воспоминания о разговоре с варной были такими яркими, словно это происходило на самом деле. Гарри резко сел. Солнце опустилось за горизонт. Часы на школьной башне отсчитывали полночь. Вокруг было темно и тихо. Мадам Помфри ушла спать, а значит в ближайшие несколько часов сюда никто не придет. Поттер стремительно вскочил с кровати, у него было очень мало времени. Нужно торопиться. Он точно знал, куда нужно идти. Дорога, которую показал во сне Шакал, так четко отпечаталась в его памяти, словно он ходил по ней каждый день. Ворота Хогвартса, мощеная дорожка, Хогсмид, узкая тропика через лес, небольшая прогалина, поваленное дерево у подножья гор. Гарри почувствовал, как губы расплываются в улыбке. Наконец-то у этого бесцельного пути в пустоту, по которому он шагал последние несколько часов, появился конечный пункт.

* * *
Северус не помнил, как уснул. Весь день и весь вечер он провел в лаборатории в окружении книг и котлов, пытаясь найти альтернативу крови варны для противоядия. С самого начала он прекрасно понимал, что вся эта затея не имеет смысла. Для проведения экспериментов нужен был сам яд, а все, что было в распоряжении мастера зелий — это образцы крови Арчера, которые не передавали и половины нужных данных для поиска противоядия. В собственных изысканиях Снейп даже дошел до идеи выделить из отравленной крови мальчика концентрат яда и попытаться извлечь из яда образец крови самой варны, увы, для этого нужно было, как минимум, выкачать всю кровь из тела Арчера и даже в этом случае Северус не мог гарантировать успех. Да и сомнительно, что мальчишка пережил бы такую операцию. Очищающие кровь от токсинов зелья тоже не дали нужного результата. Всё было тщетно.
Но он не в силах был остановиться. Не мог заставить себя сдаться, потому что каждый раз, когда он останавливался, в памяти всплывал взгляд Поттера.
Чёрт.
Снейпу было бы куда проще, если бы этот взгляд был наполнен презрением и ненавистью, но мальчик смотрел на него словно потерянный ребенок: со страхом, растерянностью и надеждой, будто Снейп каким-то чудом сможет решить все проблемы и спасти Арчера. Но Северус не мог. Просто не знал как. И это сводило его с ума. Потому что когда Гарри злился и обвинял его во всём сразу, он мог защищаться или игнорировать его, мог не чувствовать себя так словно предает его. С доверием и надеждой бороться было куда сложнее. И Снейп продолжал работать. Продолжал изучать книги и древние манускрипты. Разжигать огонь в горелках. Доставать из кладовой всё новые и новые ингредиенты. Исписывать бесчисленные пергаменты мелким каллиграфическим почерком, фиксируя собственные изыскания. Делать расчёты. И снова ставить котлы на огонь в очередной попытке совершить чудо для одного единственного зеленоглазого мальчишки, который вот уже несколько часов подряд, словно в бреду, бродил из угла в угол по больничной палате, глядя под ноги и что-то шепча себе под нос так тихо, что нельзя было разобрать ни слова. Интересно, осознавал ли сам Поттер, что его состояние пугает слизеринского декана и школьную медсестру не меньше, чем состояние Томаса Арчера? Мальчишка находился в абсолютном шоке: он не произносил ни слова, не ел, не пил, не останавливался ни на мгновение и, казалось, даже не совсем понимал, что происходит вокруг. Но стоило Северусу появиться в поле зрения Поттера, как в изумрудных глазах вспыхивала жизнь: отчаянная надежда, слепая вера и уязвимость. Снейп не знал, как с этим бороться. И не мог отвернуться от мальчика.
Только поэтому, вернувшись из Больничного крыла, он заперся в своих комнатах и снова занялся изучением книг и всевозможных статей о ядах. Он почти забыл о времени, блуждая из кабинета в спальню, из спальни в лабораторию, а оттуда обратно в кабинет, уткнувшись в книгу и попутно надиктовывая любые свои идеи и мысли прытко пишущему перу, которое плавало за ним по воздуху вместе со свитком пергамента и записывало всё, что он говорил.
Устав от беспрерывного барражирования из помещения в помещение, Северус сел с книгой в кресло и, возможно, сам того не заметив, забылся чутким тревожным сном, который постепенно перенёс его в неясное сновидение. И там он всё так же пытался найти противоядие, но мысли были слишком смутными и непонятными, чтобы хорошенько запомнить или обдумать хотя бы одну из них.
Он проснулся, когда левую руку обожгла боль. Чувство было такое, словно к коже прижали раскалённый металл. Резко распахнув глаза, не до конца понимая, что происходит, Северус сжал пальцами предплечье левой руки и с хриплым стоном согнулся в кресле, не в силах молча терпеть нарастающее с каждой секундой жжение. По мере того, как медлительный после сна разум прояснялся, душу Снейпа сжимал безотчетный, всепоглощающий ужас.
Неужели он забыл, каково это? Неужели за все эти годы отвык от обжигающей боли, что охватывала метку, когда его вызывали? Неужели...
Та часть сознания, которая не была захвачена мучительной агонией, выла и кричала от ужаса, когда к нему начало приходить кошмарное понимание, что это не отклик на призрачное присутствие Волдеморта в мире живых. Что магия, пробудившая метку ото сна куда мощнее и куда страшнее. Что это может означать лишь одно. Он возвращается. В эту самую секунду Тёмный Лорд возвращается к жизни, и метка горит, чувствуя Его магию.
«Дьявол! Дьявол! Дьявол!»
Северус резко поднялся на ноги, с колен на пол упала раскрытая книга. Покачнувшись, он ухватился рукой о каминную полку, опрокинув на пол графин с водой — тот, упав на каменные плиты, разбился вдребезги. Снейп даже не обратил внимания. Ему нужно было попасть к директору. Нужно было срочно предупредить Дамблдора.
Покачиваясь и еле держась на ногах, он почти наощупь выбрался из кабинета и, опираясь о стену, пошел вперед по тёмным коридорам подземелий, сосредоточившись лишь на том, чтобы устоять на ногах. Боль огнем растекалась по всему телу. Перед глазами плыли чёрные круги, он почти не видел, куда идет. У самой лестницы на первый этаж он буквально столкнулся с Эрмелиндой Герхард.
— Профессор Снейп? — она окинула его удивленным взглядом, быстро отмечая болезненную бледность и испарину на его лбу. — Вы здоровы?
— Что вы тут забыли? — процедил Северус сквозь зубы, чувствуя, как к боли и страху примешивается злость.
— Патрулирую коридоры, — спокойно оповестила она, вопросительно склонив голову к плечу, её взгляд на миг задержался на руке Снейпа, которая сжимала его же левое предплечье с такой силой, что пальцы почти побелели. — Что с вами?
— Не вашего ума дело, — огрызнулся Северус, пытаясь пройти мимо, но назойливая северянка преградила ему дорогу.
— И куда, позвольте узнать, вы направляетесь в таком состоянии?
Эрмелинда была спокойна, но в глазах явно читалось предупреждение, что она пропустит его, только если её коллега в данный момент ползёт в сторону Больничного крыла.
Снейп решил бросить на стол свой самый внушительный козырь.
— Меня ожидает директор Дамблдор.
Должного впечатления на неё это заявление не произвело.
— В такой час?
— Вас не касается...
— Вы даже до следующего этажа вряд ли доберетесь, — заметила она. — Очень сомневаюсь, что вам сейчас по силам дойти до башни директора.
— Вам-то что за дело? Идите своей дорогой, — он снова попытался её обойти.
— Если вы забыли, я целитель.
— И что с того?
— Не в моей привычке игнорировать человека, если он не здоров.
— Я здоров.
Эрмелинда иронично взглянула на него.
— Оно и видно, — язвительно прокомментировала она. — Не то что бы мне было очень приятно ваше общество, но позвольте помочь вам и можете идти хоть на все четыре стороны.
— Помочь? — его губы скривились в злой усмешке, Снейпа трясло от боли и ярости. — Что ж, попробуйте помочь с этим, — он резким движением отвернул рукав мантии, обнажая предплечье, где находилась тёмная метка.
Увидев проклятое клеймо, Снейп невольно скривился от отвращения: бледная кожа вокруг метки воспалилась и покраснела, а сам рисунок полностью проступил на руке и казался еще отвратительнее, чем раньше. Северус поднял взгляд на целительницу, ожидая, что её отпугнёт знак Тёмного Лорда, но та лишь внимательно рассматривала метку с поразительным спокойствием и легким любопытством, после чего подняла насмешливый взгляд на него.
— Занятный рисунок, — прокомментировала она. — Не думала, что вы увлекаетесь татуировками, профессор Снейп.
— Вы не напуганы? — вопрос вырвался быстрее, чем он успел справиться с собственным удивлением, боль лишила его способности контролировать собственные эмоции.
— Что конкретно должно напугать меня в этой картинке, профессор? Отсутствие у вас вкуса? — она как будто действительно не понимала.
— Прекратите паясничать! — рявкнул он. — Вам прекрасно известно, что означает эта метка!
— Хм? — она нахмурилась.
«Да не смешите меня, — пораженно подумал Снейп, — в магической Британии нет ни единого мага, кто не узнал бы...»
— Вы вообще с этой планеты?
— Вы бредите? — так и не дождавшись вразумительного объяснения, уточнила она.
— К чёрту, — нетерпеливо зашипел Северус. — У меня совершенно нет времени объяснять вам очевидные вещи, дайте пройти!
Она вздохнула.
— Я так понимаю, это и есть причина вашего плохого самочувствия?
— В своём роде, — он шагнул в сторону.
Эрмелинда взяла его под руку, и Снейп едва её не проклял.
— Не прикасайтесь ко мне, — зашипел он.
— Если вам больно, у меня есть то, что может помочь... — даже не думая отступать, сказала она.
— Обезболивающие зелья не помогут. Уж поверьте, в этом я разбираюсь лучше вас.
— Если сейчас не приглушить боль, может начаться шок, — ни резкие ответы, ни грубость, ни злость, казалось, не могли отпугнуть эту кошмарную женщину, Северус решил зайти с другой стороны.
— Поверьте, если сейчас же не связаться с директором последствия могут быть куда страшнее.
Её брови изогнулись в легком удивлении.
— Профессор Дамблдор знает, как вам помочь?
— Это совершенно не касается моего здоровья, невозможная вы женщина! — гаркнул Северус. — Вы не понимаете, насколько всё серьезно!
— На данный момент я лишь понимаю, насколько серьезно проклятая метка может отразиться на вашем самочувствии, — заметила она. — Остальное меня мало волнует.
— Как вы поняли, что метка проклята?
— Это немного очевидно, знаете ли, — она чуть улыбнулась.
— Вы только что делали вид, будто не знаете, что означает метка.
— Я и не знаю, — ничуть не смутившись, согласилась она. — Но то, что она магического характера догадаться не трудно. Идемте в мой кабинет, — он снова открыл рот, чтобы запротестовать, но она перебила его. — Оттуда мы можем связаться с директором.
— Мне необходимо видеть его лично, — смирившись, Снейп неохотно позволил увлечь себя вверх по лестнице и далее по коридору по направлению к кабинету целительства.
— Значит, попросим его подойти ко мне, — тем временем предложила Эрмелинда.
Потерявшись в своих мыслях, он едва не спросил: «кого?» — но, вовремя сообразив, о чем они разговаривают, лишь мрачно проворчал:
— Этот разговор не для посторонних ушей.
— Вы сейчас все равно ничего вразумительного сказать не сможете, — парировала Эрмелинда. — Видели бы вы себя. Вы вот-вот лишитесь чувств.
Снейп понял, что от неё бесполезно отбиваться. Что ж, пускай поиграет в колдомедика. В конце концов, остановить происходящее он был не в силах и если эта кошмарная, обжигающая боль действительно означает то, что он думает, несколько минут промедления ничего уже не изменят. Северус понял, что его бьет мелкая дрожь и заставил себя успокоиться.
— Чёрт с вами, — процедил он. — Но мне нужно, чтобы вы вызвали Дамблдора, как только мы доберемся...
— Да-да, — нетерпеливо перебила она. — Это я уже поняла.

Усадив ворчливого коллегу в гостевое кресло и придвинув к нему стул, Эрмелинда села напротив.
— Закатайте рукав, — велела она.
— Я уже говорил, никакие зелья и мази не помогут... — начал было спорить Северус, но наткнувшись на опасно сощуренный взгляд целительницы, с раздраженным вздохом выполнил её просьбу.
Герхард осторожно взяла его за запястье, поворачивая руку из стороны в сторону, чтобы получше рассмотреть метку. Северус, стиснув зубы, наблюдал за ней. Ему страшно хотелось отдернуть больную руку и, послав целительницу к Мордреду в пасть, уйти. Но на её лице не было ни праздного любопытства, ни отвращения, лишь профессиональная сосредоточенность медика, и только это заставило Северуса покорно сидеть на месте.
— Помимо жжения испытываете ещё какой-то дискомфорт? — вдруг спросила она, Снейп непонимающе нахмурился, Эрмелинда на него не смотрела, поэтому выражения его лица не видела, но, казалось, и так поняла недоумение профессора: — Головокружение, жар, онемение конечностей, лихорадка, мигрень, озноб, тошнота, затруднённое дыхание?
Снейп с минуту молча смотрел на неё.
— Нет.
— Хорошо, — она, наконец, выпустила его руку из своих пальцев и взглянула ему в глаза, — а теперь правду.
— Да кто вы...
— Жар точно, — она окинула его цепким взглядом, — лихорадка,... очевидно головокружение, вы еле ходите. Тошнота? Мигрень?
— Мигрень, — пробубнил Северус, с ней просто невозможно было спорить.
Эрмелинда кивнула и, поднявшись со стула, подошла к шкафчику в противоположном конце кабинета. Открыв дверцы, она взяла деревянную коробку, где в маленьких баночках лежали странного вида пилюли. Целительница по очереди доставала из коробки разные баночки, проверяла наименования, написанные на этикетках, и вытряхивала на ладонь по две пилюли. Когда в её руке собралась приличная горка, она вернулась к своему столу и налила из графина стакан воды, после чего протянула пилюли Снейпу.
— Что это? — с подозрением спросил он.
— Жаропонижающее, обезболивающее, общетонизирующее...
— Я говорил вам, что зелья...
— Это не зелья, — перебила она, — это лечебные порошки в капсулах. Пейте.
— Один чёрт, — упрямо проворчал Снейп, но все же принял лекарства, запив всё водой. — Довольны?
— Почти, — она помолчала. — У вас бывают аллергические реакции на какие-нибудь препараты или еду?
Снейп обратил на неё нечитаемый взгляд.
— Что?
— Раздражения на коже, — принялась объяснять она, — затруднённое дыхание, отёчности?
— Н-нет, — чувствуя легкую неуверенность, ответил Северус.
«О чем Бога ради толкует эта женщина теперь?»
— Хм, — Эрмелинда какое-то мгновение смотрела на него, потом вернулась к шкафчику и несколько секунд изучала расставленные на полках пузырьки с зельями, потом сняла с полки баночку с какой-то мазью и, вернувшись к Снейпу, села на стул. Надев на руки перчатки из странного гладкого материала, она, зачерпнув немного вязкой зеленоватой субстанции начала наносить мазь на покрасневшую, воспалившуюся кожу и метку. Снейп скептично наблюдал за ней, придумывая какую-нибудь особенно колкую гадость и за этим процессом даже не заметил, как боль начала постепенно отступать, жжение стихало, мазь приятно холодила кожу. Северус удивленно уставился на собственную руку. Эрмелинда как раз закончила и закрутила крышку банки.
— Поставьте локоть на рабочий стол и расслабьте руку, — велела она, снимая перчатки и бросая их в урну, Снейп сделал, как было велено, и вопросительно взглянул на неё:
— Что это за мазь? Какие ингредиенты вы использовали?
Эрмелинда позволила себе чуть усмехнуться.
— А, так вам стало лучше?
— Определенно, — нехотя признал Северус. — Как вам удалось добиться такого эффекта? Что входит в состав?
Герхард убрала лекарства в шкаф, вернула на место стул, на котором сидела до этого, и обернулась к нему.
— Ну, в основном морфин, иногда добавляю лидокаин и новокаин в разных пропорциях, ещё эпинефрин, но совсем чуть-чуть, плюс дополнительные загустители и стабилизаторы, травяные настойки. В силу того, что состав весьма негативно сказывается на организме, пришлось дать вам дополнительные препараты, чтобы не сильно травмировать организм.
— Морфин? — почти по слогам переспросил Северус. — Лидокаин? Во имя Мерлина, это же...
— Маггловские лекарственные средства порой помогают куда лучше зелий, потому что наша магия может быть имунна к посторонним магическим примесям, которые содержат зелья. А вот к маггловским анестетикам иммунитета нет ни у нас, ни у магглов. Это очень удобно в таких случаях, — она помолчала. — Правда есть побочные эффекты, вроде....
— Вы выжили из ума?! — взвился Снейп. — Вы хоть осознаете риск...
— Во-первых, прекратите орать, профессор, — холодно оборвала его Эрмелинда, — во-вторых, сядьте, вам вредно делать резкие движения, а в-третьих, не нужно учить меня тому, что я знаю лучше вас.
Северус медленно сел, открывая и закрывая рот в немом ступоре. Эта кошмарная женщина! Притащить в школу химическую дрянь, от которой,... от которой... он замер, медленно опустив взгляд на свою левую руку. Он её совершенно не чувствовал. Зельевар в ярости посмотрел на целительницу.
— Что вы сотворили со мной?!
— Я как раз начала говорить о побочном эффекте...
— Я не чувствую свою руку!
— Да, это пройдет через, — она взглянула на часы, — сорок минут.
— Это переходит все границы, — едва слышно процедил Северус, прожигая собеседницу ненавидящим взглядом. — Я немедленно поставлю в известность директора о ваших отвратительных экспериментах.
— Вы ведете себя как капризный ребенок, профессор, — невозмутимо заметила Герхард, направляясь к камину, — что, к слову, весьма печально. Я ожидала большего от мастера зелий.
— Вы нарушаете магический баланс, примешивая к зельям маггловскую химию! Вы задумывались о последствиях? Для магов такое лечение может стать фатальным!
— Почитайте на досуге что-нибудь расширяющее мировоззрение, профессор. Оно у вас до обидного узкое, — она бросила в камин горсть летучего пороха, вызывая директора.
— Вам не место в этой школе.
— Вам тоже, — парировала Эрмелинда
— На что вы намекаете? — сощурился он.
— Нельзя допускать до преподавания людей с такой архаичной точкой зрения.
В языках пламени, наконец, появилась голова Дамблдора. Директор немного удивленно взглянул на целительницу.
— Чем могу помочь профессор Герхард? — вежливо осведомился старик.
— Хочу попросить вас спуститься ко мне в кабинет, директор, — Эрмелинда была неизменно спокойна, лишь в глубине светло-голубых глаз Альбус заметил легкое, едва уловимое раздражение.
— Что-то произошло?
— Полагаю, да, — волшебница оглянулась на хмурого Снейпа, который осторожно ощупывал свою потерявшую чувствительность руку, бросая на волшебницу враждебные взгляды. — У меня тут профессор Снейп. Он утверждает, что ему нужно с вами срочно поговорить.
— Я сам к нему поднимусь! — объявил Снейп, снова вскочил и тут же покачнулся.
— Да сядьте вы во имя Норн! — потеряв терпение, зашипела на него Эрмелинда. — Под действием местной анестезии нельзя делать резких движений.
Северус опять сел в кресло.
— Я могу воспользоваться вашим камином? — спросил Дамблдор, который не видел и не слышал Снейпа, но из разговора, кажется, понял, что стоит поторопиться.
— Да, я открою вам доступ, — Эрмелинда отступила в сторону и сняла защиту, открывая камин для входа.
Спустя несколько мгновений звенящей напряженной тишины, пока Снейп буравил Эрмелинду злобным взглядом, в кабинет шагнул Дамблдор. Стряхнув с мантии пепел, директор бросил вопросительный взгляд на профессора целительства, та лишь повела плечом и кивнула в сторону Снейпа.
— Директор, — Северус выпрямил спину, — вы в курсе, что эта женщина использует запрещенные лекарства в стенах вашей школы?
Дамблдор моргнул, потом обернулся к Эрмелинде. В абсолютном молчании она неторопливо села за свой рабочий стол и, поставив локти на стол, сцепила пальцы замком.
— Чаю, директор?
— Благодарю, профессор.
Женщина достала волшебную палочку и парой взмахов призвала чайник, две чашки и мешочек с травяным сбором, после чего сосредоточилась на приготовлении чая, полностью игнорируя происходящее в её кабинете. Сообразив, что она не собирается ничего объяснять, Альбус снова взглянул на Снейпа.
— Северус, боюсь, я не совсем понимаю...
— Наркотики, Альбус, — процедил тот, — она использует маггловские наркотики для изготовления зелий.
— Миссис Герхард?
— Я не использую наркотики, директор, — спокойно отозвалась она, заливая травы кипятком.
— Вы признались мне пять минут назад, что добавляете опий в лекарства, — не спуская с целительницы презрительного взгляда, напомнил Снейп. — Будете теперь отрицать?
— Я говорила про морфин, дремучий вы невежа, — парировала Эрмелинда, закрыв заварной чайник фарфоровой крышкой.
— А морфин, по-вашему, никакого отношения к опию не имеет? — язвительно хмыкнул Северус.
Она опалила его неприязненным взглядом:
— Он оказывает опиоидное действие, но это же не наркотик в чистом виде, во имя Хермода!
— И кто из нас двоих невежда, госпожа «дипломированный целитель»? — с издевкой уточнил Снейп.
— Господа, — осторожно вклинился в перебранку Дамблдор, принимая из рук Эрмелинды чашку с чаем, — благодарю, профессор Герхард. А теперь прошу вас обоих успокоиться.
— Но, директор...
— Северус, я знаю о том, что профессор Герхард экспериментирует, совмещая маггловские и магические ингредиенты для зелий. Я с огромным интересом прочитал её исследования на эту тему и должен признаться, её подход показался мне крайне интригующим, — старик с легкой улыбкой взглянул на целительницу, — хоть и дерзким. Советую и тебе ознакомиться с её работой. Это весьма необычно.
— Но маггловский наркотик, Альбус!
— О, Северус, только не говори, что ты сам, работая над рецептами зелий, ни разу не проводил весьма спорных, с точки зрения этики и здравого смысла, экспериментов с ингредиентами.
— У меня хватало ума ни на ком их не использовать.
— Насколько мне известно, госпожа Герхард так же...
— Она использовала свою мазь на мне, — зашипел декан Слизерина. — Я не чувствую собственную руку! — он махнул здоровой рукой в сторону обездвиженной конечности.
Альбус остановил взгляд на руке Снейпа, которая неподвижно лежала на ручке кресла, потом медленно встретился с ним взглядом. В голубых глазах директора вспыхнула тревога.
— А могу я узнать, зачем профессору Герхард потребовалось использовать сильнодействующий анестетик, Северус? — тихо спросил он.
Снейп застыл в кресле, только сейчас вспомнив, с чего вообще начался этот скандал. Подумать только. Эта замороженная северянка со своими экспериментами и непрошибаемым упрямством настолько вытеснила из его головы весь страх и панику, что он умудрился забыть, для чего вообще шел к Дамблдору. Увы, эти недолгие двадцать минут были лишь временным способом оттянуть неизбежное.
— Альбус, нам нужно срочно поговорить, — Снейп бросил холодный взгляд на Эрмелинду. — Наедине.
Поняв намек, целительница поднялась на ноги, направляясь к выходу из собственного кабинета.
— Можете поговорить здесь, — разрешила она.
— Вам совсем необязательно уходить, — остановил её Дамблдор. — Я думаю, Северус, нам лучше подняться ко мне в кабинет.
— Профессору Снейпу в ближайшие полчаса лучше никуда не ходить, — помедлив у двери, сказала Эрмелинда. — Мазь безвредна, но в случае сильного стресса или перенапряжения... или даже резких движений, её действие может негативно сказаться на организме, — она бросила на коллегу колючий взгляд. — У меня в столе банка с измельченной ромашкой. Заварите себе чаю, профессор. А мне пора продолжить дежурство. Доброй ночи.
Дверь за волшебницей захлопнулась. Дамблдор перевел взгляд на мрачного Снейпа.
— Зря ты так груб с ней, Северус. Миссис Герхард весьма неглупая женщина и могла быть стать для тебя хорошим другом.
Снейп враждебно нахохлился в кресле.
— Я ей не доверяю.
— Что ж, — директор вздохнул и оставил тему, принимая поражение. — Думаю, самое время рассказать мне, что произошло.
Северус несколько мгновений молчал, обреченно глядя на своего начальника.
— Он вернулся, Альбус.

* * *
— Не понимаю, — Дамблдор снял очки и устало помассировал переносицу, разговор жутко вымотал обоих, и теперь, расположившись в соседних креслах, они угрюмо осмысливали ситуацию. — Как это произошло? Судя по словам Барти, для возрождения Волдеморта им нужен был Гарри, но мальчик в школе, с ним всё в порядке.
Северус, который последние несколько минут в отстраненной задумчивости сжимал и разжимал пальцы левой руки, пытаясь избавиться от чувства легкого онемения, поднял взгляд на директора.
— А точно ли мальчик в школе? — стараясь не паниковать, раньше времени, осведомился он.
— Да. Я как раз был в лазарете перед тем, как меня вызвала Эрмелинда. Когда я заглянул в палату, Гарри спал. Мы с Поппи решили его не будить.
— О, — Снейп помолчал и почти через силу спросил: — Как мистер Арчер?
Дамблдор вздохнул.
— Без изменений, но жизненные показатели падают, как я понял со слов Поппи. Бедный мальчик... — он оборвал себя на полуслове и покачал головой.
— Я думал, вы его недолюбливаете, — помедлив, заметил Северус, директор бросил на него усталый взгляд.
— Это не означает, что я желаю ему такой судьбы, — с упреком сказал он. — Я лишь полагал, что Томас оказывает не лучшее влияние на Гарри.
— Ну что ж, — Снейп болезненно скривился, — скоро это перестанет быть проблемой, не так ли?
— Прекрати, Северус. Ты прекрасно знаешь, что если бы я мог, то помог бы ему, — жестко сказал директор.
Снейп ничего не сказал, опять сосредоточив внимание на своей руке. К пальцам постепенно возвращалась чувствительность. Метка больше не болела, лишь едва ощутимо пульсировала, кожа вокруг неё всё еще была воспалена, но это легко решалось с помощью целебных мазей. По крайней мере, он снова чувствовал себя нормально. На какое-то мгновение, проснувшись от невыносимой боли в своём кабинете этой ночью, он испугался, что пробуждение метки убьёт его. Должно быть, во время своего возрождения, Тёмный Лорд черпал жизненные и магические силы у всех Пожирателей смерти через тёмную метку. И чем бы это закончилось для Северуса, не попадись ему на пути Эрмелинда в этот вечер? Хватило бы у него сил пережить эту сводящую с ума боль? Интересно, остальные Пожиратели испытали то же самое? Снейп мысленно содрогнулся, представив, что будет твориться на Слизерине через пару дней, когда эти дети узнают последние новости. Не стоит ли на время отселить куда-нибудь Поттера? Или перевести в другую школу?
«Дьявол».
Сейчас здесь в этом кабинете тепло и тихо. В камине горит огонь. На стене тихо тикают часы. В воздухе витает запах ромашки и мяты. В небе над школой мерцает диск неполной луны. Но непроглядная тьма за окном таит в себе угрозу. Потому что когда взойдет солнце, этот мир необратимо изменится. Потому что не будет больше затаённой надежды, что всё останется как прежде, что Он не вернётся, что можно будет прожить жизнь, не опасаясь потерять её в любое мгновение. Что одному конкретному лохматому мальчишке не придется проснуться завтра утром с ужасным осознанием отвратительно жестокой реальности, в которой погибнет его лучший друг и вернётся к жизни заклятый враг.
Больше всего на свете сейчас Северус хотел, чтобы это утро не наступило никогда. Чтобы это спокойствие и тишина не растаяли с первыми лучами солнца. Увы, теперь уже ничего нельзя было изменить.
— Но как ему вообще удалось вернуться? — пробормотал он. — Крауч сказал, что для ритуала нужен Поттер.
— Выходит, они нашли другой способ, — вздохнул Дамблдор.
— Но раз можно было обойтись и без Поттера, зачем нужно было устраивать весь этот балаган с Кубком Огня?
— Не знаю, Северус, — директор качнул головой. — Но, боюсь, сейчас у нас есть куда более важные проблемы, чем решение этой головоломки.
— Здесь вы правы, Альбус, — вздохнул он.
— Скажи мне, Северус, — директор в задумчивости крутил в руках чашку. — Он ещё не призывал Пожирателей Смерти?
— Нет. По крайней мере, я бы не почувствовал призыв, пока действовало обезболивающее.
— Я бы хотел... — Дамблдор замолчал, обратив на Снейпа тяжелый взгляд. — Ты знаешь, о чём я должен попросить, — с трудом произнёс он. — Если... если ты готов это сделать...
— Я готов, — очень тихо сказал Северус, глядя в одну точку.
— Я не просил бы, будь у нас другая возможность, — печально сказал директор.
— Я знаю, Альбус.
— Что ж, — он поставил чашку с недопитым чаем на низкий кофейный столик и встал с кресла, надевая очки. — Тогда, полагаю, этот разговор окончен. Нам обоим нужно отдохнуть. Завтра предстоит тяжелый день.
Снейп согласно кивнул и тоже поднялся на ноги. В его душе царил абсолютной холод.
— И ещё, Северус, — уже на пороге сказал Дамблдор, в последний раз посмотрев на декана Слизерина, — посматривай за своими студентами, боюсь, некоторые из них вскоре узнают о случившемся. Гарри сейчас небезопасно находиться среди них.
— Я знаю, Альбус, — Снейп сам поразился, насколько безжизненно звучит его голос. — Нам ещё нужно подумать, что делать с самим Поттером. Боюсь, он будет не совсем в порядке после того, как Арчера, как Арчер... хм...
— Конечно, — Дамблдор открыл дверь, и оба волшебника вышли в пустой тёмный коридор. — Доброй ночи, Северус.
Тот ничего не ответил, в полнейшем молчании отправившись в подземелья.

* * *
Он не был уверен, что именно его разбудило: солнечный свет, пение птиц за окном, чьи-то приглушенные голоса... или кошмарная головная боль? Сознание медленно прояснялось, но Гарри толком даже не мог понять, где находится. Не мог вспомнить, как уснул. Ему нужно было куда-то идти. Нужно было торопиться. Но куда? И зачем? Что произошло?
Память подбрасывала странные образы, все они были мутными и расплывчатыми и казались совершенно бессмысленными: его собственное отражение с белыми, как снег волосами, холодная рука, опустившаяся ему на глаза, бескрайний океан и покачивающаяся на волнах лодка из стекла, странное существо, сидящее в этой лодке напротив него, поваленное дерево, серая мгла. Должно быть сон? Гарри сосредоточился. Он вспомнил, как они влезли в кабинет Грюма, и как выяснилось, что Грюм — это Крауч младший. Помнил допрос Пожирателя смерти. И чувство вины, разъедающее душу. В чем он был виноват? Всё будто заволокло туманом. Почему он так отвратительно себя чувствует? Что с ним случилось? Разве с ним что-то случилось? В памяти всплыло бледное лицо Тома и его взгляд, полный страха и растерянности. По телу прокатилась дрожь. Том. Ну конечно же! Том он...он...
У Гарри перехватило дыхание. Он должен был проснуться, прежде чем взойдет солнце! Должен был успеть до рассвета! Потому что Снейп сказал, что Том не доживет до утра. Потому что если лодка исчезнет и он провалится в сон, Тома уже нельзя будет спасти.
Утро. Уже утро. Он опоздал. Опоздал. Что бы он ни должен был сделать, он опоздал.
«О нет, нет, нет, нет», — Гарри не хотел открывать глаза. Не хотел впускать в сознание солнечный свет. Он хотел лежать так целую вечность, закрыв глаза и притворившись, что всё ещё можно исправить. Что Том не умер этой ночью.
Вокруг было тихо. Очень-очень тихо. Ужасно тихо. Только тиканье часов сводило с ума. Гарри начал задыхаться и сделал глубокий судорожный вдох, за ним ещё один. Неизвестность сводила с ума, но ему было слишком страшно открывать глаза.
Тихо скрипнула, открываясь, дверь, послышались негромкие шаги и звяканье стеклянных флаконов с зельями на подносе.
— Как вы себя чувствуете? — голос мадам Помфри казался напряженным и встревоженным.
Гарри не знал, что на это ответить. Он даже не понимал, почему она разговаривает с ним. Он же лежит с закрытыми глазами. Разве не похоже со стороны, будто он спит? Прежде чем он успел что-то сказать, раздался второй голос. Он был очень тихим и Гарри не расслышал ответа, но этот голос оборвал все остальные мысли и заставил Поттера, забыв о собственном страхе и терзающей голову мигрени, резко распахнуть глаза. В десяти шагах от него, тихо разговаривая со школьной медсестрой, сидел Том. Живой.