Осень на двоих

Последние дни семестра были на редкость шумными. По замку разлеталось все больше совершенно невероятных сплетен и слухов. Кто-то утверждал, что Дамблдор купил у мадам Розмерты восемьсот бочек хмельной медовухи. Кто-то искренне верил, что на балу будут лепреконы и вейлы. Некоторые поговаривали, что в Хогвартс приглашена группа «Ведуньи», и это вроде как была единственная подтвержденная информация. Кто такие «Ведуньи», Гарри понятия не имел, но, судя по ажиотажу среди выросших под музыку Волшебного Радиовещания, это был сверхзнаменитый ансамбль. Драко авторитетно утверждал, что лично знает солиста и нескольких музыкантов, но Блэйз у него за спиной со смехом уверял сокурсников, что Малфою это просто однажды приснилось, но он не хочет в этом признаться.
Некоторые учителя, а среди них и Флитвик, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала, позволив творить на своих уроках все, что им заблагорассудится. Конечно, не все преподаватели проявили подобное понимание. К примеру, отвлечь профессора Биннса от истории магии не смогла даже собственная смерть, что уж говорить о таком пустяке, как Святочный бал? Но это не особо мешало ученикам заниматься на его уроке своими делами или тихонько дремать, скрывшись за книгой. МакГонагалл и Грюм заставляли студентов работать на уроке до последних минут. И, конечно, Снейп скорее бы усыновил весь Гриффиндор, чем позволил бездельничать в лаборатории зельеварения. А чтобы немного отвлечь от романтических порханий в облаках некоторых индивидов, он, не скрывая злорадного удовольствия, сообщил, что на последнем уроке будет контрольная по противоядиям. После чего бесконечно наслаждался ужасом, проступившим на лицах некоторых учеников.
На злосчастную потасовку Поттера с Хаффлпаффцами среди всего этого безумия никто почти не обратил внимания. Потолковали денек и забыли за ворохом других впечатлений, хотя, конечно, Гарри частенько ловил на себе недружелюбные взгляды некоторых ребят, которые его поступок явно не оценили.
Гермиона же, вместо того, чтобы думать о бале, как и другие девушки, отчего-то очень обеспокоилась предстоящим вторым испытанием и постоянно допрашивала друга о разгадке послания в золотом яйце, не давая ему прохода.
— Да успокойся, Гермиона. У меня уйма времени до двадцать четвертого февраля, — отмахивался от неё юноша.
Он, конечно, просматривал книги в поисках информации, но не слишком усердствовал, оставив все на волю случая. Он был уверен, что рано или поздно вспомнит, что означают скрип и визг под золотой скорлупой.
— Но, может, для разгадки нужны недели и недели! — не отступала девушка. — Представь себе, все додумаются, в чем состоит вторая задача, а ты нет. Вид у тебя будет идиотский.
— Это вряд ли кого-то удивит, — посмеиваясь, комментировал Арчер. — Гарри любит оставлять о себе запоминающееся впечатление.
— О, да отстаньте вы от меня! — закатил глаза Поттер. — С драконом же я смог разобраться.
— Да, и чуть не был убит в процессе, — любезно напомнил лучший друг.
— Брось, Том, у меня всё было под контролем, — надменно фыркнул Гарри.
— Угу. Всё. Кроме дракона.
— Впереди два с половиной месяца! Это целая куча времени! — упрямо насупился Поттер.
— О, конечно! Тебе этого вполне хватит, чтобы настроиться на умопомрачительное фиаско, — ехидно посмеиваясь, согласился друг.
Гарри сделал вид, что обиделся и уткнулся в книгу, не замечая, как Том бросил вопросительный взгляд на гриффиндорскую отличницу, и та, неожиданно покраснев, опустила глаза и вдруг торопливо засобиралась.
— Куда это ты? — поинтересовался Поттер, заметив, что она встает из-за стола.
Стараясь не смотреть на ребят, Гермиона с усилием запихивала в сумку учебник по чарам.
— Мне нужно, хм, нужно... сходить в гостиную, у меня там, хм, дела. Да. Дела. Пока.
И ни на кого не глядя, девушка поспешила прочь из библиотеки. Оба слизеринца проводили её задумчивыми взглядами.
— Она как-то странно себя ведет в последнее время, да? — помолчав, протянул Гарри, многозначительно покосившись на друга.
Том усмехнулся каким-то своим мыслям.
— Пожалуй.
* * *
Гермиона так торопилась оказаться подальше от внимательного взгляда Арчера, что почти ничего вокруг себя не замечала, поэтому, когда на ее пути, словно из-под земли, возник болгарский чемпион, гриффиндорка едва в него не врезалась.
— Ох, прости, пожалуйста, — сконфуженно пробормотала она, пытаясь как-нибудь его обойти.
— Подожди, — он преградил ей дорогу, и быстро глянув по сторонам, убеждаясь, что они в коридоре одни, шагнул ближе.
Гермиона, прижав сумку к груди, насторожено уставилась на него.
— Я давно пытался с тобой поговорить, — с грубоватым акцентом произнес он.
— О? — она подозрительно сощурилась.
— Ты... ты уже идешь с кем-нибудь на бал?
Она с минуту безо всякого выражения смотрела на него, не сразу поняв смысл вопроса.
— Что? — резко переспросила девушка, полагая, что ослышалась.
— Я хотел бы пригласить тебя, если ты еще свободна, — явно чувствуя себя не в своей тарелке, сказал Крам.
Неожиданно все эти «преследования», коими виделось гриффиндорке повышенное внимание знаменитого ловца, обрели совершенно иной смысл.
— Ты хочешь пойти со мной на бал? — ошеломленно переспросила она.
— Да, я был бы рад, если бы ты согласилась, — он выдал нечто отдаленно похожее на улыбку.
Гермиона в недоумении смотрела на него. Пожалуй, это было даже более невероятным, чем приглашение Арчера. Кто бы мог подумать, что Виктор Крам, которого постоянно окружала куча поклонниц, заинтересуется обычной магглорожденной? Но в сравнении с той бурей чувств, которую испытала Гермиона, когда её пригласил Том, сейчас она была просто сильно удивлена. Её все еще мучили подозрения относительно искренности болгарского чемпиона. Не пытается ли он через неё каким-то образом навредить Гарри? Но каким, Бога ради? Можно ли допустить, что она просто ему нравится? Маловероятно, конечно, но почему бы и нет? От одного похода на бал ничего дурного не будет, ведь так?
Внезапно поверить в то, что ей заинтересовался знаменитый болгарский чемпион, оказалось куда проще, чем в то, что Том Арчер хочет пойти с ней на бал.
Гриффиндорка медленно вдохнула и выдохнула. Она так хотела, так невообразимо хотела пойти на бал с Томом, что при одной мысли об этом у неё начинала кружиться голова. Но именно поэтому ей совершенно не стоило этого делать. Держать под контролем собственные чувства, когда рядом был Арчер, становилось слишком трудно. А дать ему понять, насколько он ей небезразличен девушка была не готова. Она и себе в этом до конца признаваться боялась. Это будет слишком ужасно, если он просто рассмеется ей в лицо. Лучше уж пойти на бал с кем-то другим. С кем-то, чье присутствие не заставляет ее сердце так бешено колотиться в груди. И коль скоро желающих было не так уж и много...
Расценив её продолжительное молчание по-своему, Крам помрачнел:
— Если не хочешь, так и скажи, — прямо заявил он.
— Нет-нет! — она торопливо замотала головой, потом, сообразив, что это звучит несколько двусмысленно, сделала глубокий вдох и решительно кивнула: — Я согласна.
— Правда? — на этот раз он улыбнулся куда шире. — Отлично!
— Да, — она улыбнулась в ответ.
— Тогда, до встречи? — он отступил на шаг, не сводя с неё взгляда.
— До встречи, — слабо пролепетала она и, несколько сконфужено распрощавшись с обрадованным Крамом, в полнейшем унынии поплелась в гриффиндорское общежитие.
В душе у нее царила полнейшая сумятица. Гермиона еле слышно застонала от отчаяния.
«Ну зачем я вообще согласилась?» — ругала она себя.
К сожалению, догонять сейчас Крама и отказывать ему, было бы еще глупее. Да и потом, почему собственно она не должна с ним идти? Она ведь ничего не обещала Тому, так? И никаких обязательств перед ним у неё нет. Но отчего же тогда так паршиво на душе?
«О, ну хватит, Гермиона! — мысленно прикрикнула она на себя. — Он с первого дня вашего знакомства только и делал, что оскорблял тебя! Что у вас за отношения такие? Три года подряд терпеть тебя не мог и вдруг решил снизойти до приглашения на бал? Вот ещё! — девушка сердито фыркнула: — Неужели он и правда на что-то рассчитывал? После всего, что я от него вытерпела? Нет уж».
Она зашагала вперед уверенней, но через двадцать шагов снова сникла. Лицо Тома, его голос и глаза никак не желали покидать сознание девушки. Ей так нравилось, как он звал её по имени... в последнее время он даже вел себя куда терпимее.
«Неужели все это теперь исчезнет? — тоскливо думала она. — Неужели я всё испортила?»
К собственному стыду от этих мыслей она едва не расплакалась.
«Какая же ты дура, Гермиона!» — корила себя девушка.
И что теперь делать?
Как же ей нужно было сейчас с кем-нибудь поговорить об этом! Но с кем? С Гарри? Он обожал своего лучшего друга и, безусловно, посоветовал бы пойти на бал с ним, тем более, Арчер сам её пригласил. С Джинни? Она терпеть не могла слизеринцев, кроме Гарри и, конечно, проголосовала бы за Крама. Невилл? Слишком застенчив. Рон? Гермиона язвительно фыркнула: «Ну да, как же!»
Она снова вздохнула.
А еще ей предстояло как-то объясниться с Томом.
Жизнь неожиданно стала ужасно сложной.
«Не нужно было соглашаться», — апатично подумала девушка, подходя к портрету, скрывающему вход в гостиную Гриффиндора.

* * *
Администрация школы, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила небывалую изобретательность. Замок никогда еще не выглядел так нарядно. Нетающие сосульки свисали с перил мраморной лестницы, традиционные двенадцать елок Большого зала были увешаны светящимися желудями, живыми ухающими совами из чистого золота и другими волшебными игрушками. Рыцарские доспехи пели рождественские гимны. Завхоз замка Филч раз десять извлекал из доспехов Пивза, откуда тот между гимнами распевал песни собственного сочинения и весьма грубого содержания.
За пару дней до начала Рождественских каникул, когда Том и Гарри засели в Выручай-Комнате, Арчер вдруг резко прекратил тренировку и обратил горящие предвкушением глаза на лучшего друга. Перехватив его взгляд, Гарри вопросительно поднял брови.
— Как думаешь, может, стоит попробовать? — тихо предложил Том.
— Сейчас? — Поттер неуверенно огляделся, словно где-то в комнате имелась подсказка, как лучше поступить.
— А почему нет? — не отступал друг. — По мне так мы слишком долго тянули с этим.
Юноша глубоко вздохнул.
— Ну, пожалуй, ты прав... кто первый?
Том мгновение размышлял.
— Думаю, лучше ты, — решил он. — Если что-то пойдет не так, я, по крайней мере, смогу тебе помочь.
— Вот уж не знаю, — оскорбленно нахмурился Поттер. — Я все-таки куда лучше разбираюсь в целительстве.
— А у меня магия более стабильная, — парировал Том. — Давай.
Поворчав немного для приличия, подросток уселся на пол и раскрыл пособие по анимагии и тетрадь с их собственными конспектами и заметками. Том призвал поближе кресло и, забравшись на него с ногами, произнес:
— Так. Не торопись. Шаг за шагом, как мы с тобой делали, — наставлял друга он. — Расслабься и дыши ровно. Как только почувствуешь потоки магии, начинай постепенно их собирать и готовить к трансформации. Первый раз превращаться всегда сложно, поэтому действуй осторожно и только когда будешь уверен, что полностью контролируешь свою магию, произноси заклинание. Помнишь о рисках?
Гарри, который ещё раз перечитывал некоторые основные пункты в конспектах, кивнул и поднялся на ноги. Сняв мантию и оставшись только в форменных школьных брюках и рубашке, он закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь подавить волнение.
— Риски. Ага. Есть риск неполной трансформации, что может повлечь за собой шок и расстройство психики и иногда даже травмы и смерть. Но если процесс наблюдает другой волшебник, он может отменить заклинание.
— Здесь я смогу тебе помочь, — уверено кивнул Том. — Дальше?
— Возможна полная или частичная потеря себя, после трансформации в животное, — продолжил говорить Гарри, рассуждения о практических вопросах помогали быстрее привести мысли в порядок. — С одной стороны, наблюдающий волшебник может так же отменить трансформацию, пока процесс не станет необратим. С другой, рискует сам наблюдатель, так как невозможно предсказать анимагическую форму мага до полного превращения. И она может представлять собой угрозу, если я превращусь, например, в медведя или другое опасное животное.
— Вывод? — потребовал Арчер.
— Не позволять сознанию ускользнуть. Полностью контролировать процесс. Постараться ясно осознать момент трансформации и объединить человеческий разум с животными инстинктами.
— Хорошо. Ещё?
— Ещё мне чертовски не хочется стать какой-нибудь золотой рыбкой, — вздохнул Поттер. — Вот это реально будет конфуз года.
Послышался тихий смешок Тома.
— Не переживай, в случае чего я смогу организовать для тебя небольшой аквариум.
— Спасибо за заботу, мой такой забавный лучший друг, — едко проворчал Гарри.
— Не отвлекайся, — посоветовал Арчер, Гарри послушно унял всколыхнувшиеся было тревоги и сосредоточился на своей магии.
— Ну, начали, — прошептал он.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем юноша начал чувствовать тонкие нити волшебной энергии, оплетающие его с ног до головы. Они текли и струились, подобно тысячам рек, излучая бледное сияние. Свободные, гибкие, податливые и почти осязаемые, они касались его кожи, бежали по венам, смешанные с кровью, бились в груди в такт каждому удару сердца. Очень осторожно и медленно Гарри коснулся сознанием каждой из них, чувствуя как переплетения магических нитей отзываются едва уловимым звоном, словно это струны удивительно сложного музыкального инструмента.У каждой из них было своё звучание, свой неповторимый оттенок, своя тональность. Он снова и снова перебирал эти волшебные струны, пока все они не зазвучали единой правильной мелодией, пока каждая не приняла верную форму и не потекла в нужном направлении.
И только когда юноша осознал, что держит в своих руках единый, абсолютно гармоничный и послушный инструмент, он медленно втянул воздух через приоткрытые губы и плавно потянул на себя дрожащие от напряжения нити, как стрелок, натягивающий тетиву лука. Выждав еще мгновение, он резко выдохнул, формулируя в уме заклинание анимагической трансформации и направляя собранную энергию точно в цель. Та, подобно крыльям, с шорохом распахнулась за спиной юноши, окружила его со всех сторон словно кокон и... застыла.
Не очень-то понимая, удалось ли его заклинание, Гарри приоткрыл один глаз, потом, помедлив, другой. Ничего не происходило. Он вроде как все ещё оставался самим собой. Поттер обратил вопросительный взгляд на лучшего друга, который, почти не дыша, наблюдал за ним, готовый в любой момент прийти на помощь. Том нахмурился и покачал головой. Гарри разочаровано вздохнул.
— Думаю, теперь твоя... — он замолчал. Руку неожиданно будто окунули в ледяную воду. Подросток закатал рукав — вся кожа была покрыта мелкими пупырышками, как от холода. — Странно.
— Что там? — Арчер подошел поближе и оба слизеринца в задумчивости уставились на руку Гарри.
— И что это такое? — он закатал второй рукав, но с другой рукой все было в порядке.
— Хм, — Том осторожно взял друга за запястье и принялся вертеть его руку из стороны в сторону. — А что ты чувствуешь?
— Холод, — нахмурился Гарри. — И всё.
— Хм, — снова сказал Арчер и надолго замолчал.
— Думаю, у меня все-таки ничего не вышло, — расстроенно пробормотал Поттер. — Видимо, слишком рано произнёс заклинание. Может, еще раз попробовать?
— Попробуй, — подумав, согласился друг.
Они снова разошлись по своим местам — Том в кресло, Гарри — в центр комнаты. Наступила напряженная тишина. Но вновь сосредоточиться на своей магии для второй попытки юноша так и не успел, потому что всё его тело вдруг сковало страшным холодом, будто он целиком провалился под лед. Вскрикнув, он упал на колени. Арчер тут же оказался рядом:
— Гарри? Ты как? — встревоженно спрашивал он.
— Не знаю, — прошептал подросток, морщась от боли. Руки и ноги свело сильной судорогой. — Все кости ломит.
Он вдруг с ужасом услышал, как что-то внутри него хрустнуло. Раз, другой. К горлу подкатила тошнота, казалось, кто-то размешивал огромной ложкой все его внутренности, попутно ломая кости.
— Гарри, твоя рука, — пораженно прошептал Арчер.
Превозмогая боль, Поттер опустил взгляд, в бессмысленном ступоре глядя на собственную руку — пальцы посветлели, сморщились и истончились, ногти медленно удлинялись, становясь уже и острее.
— Как... как это прекратить?! — задыхаясь, спросил он.
— Началась трансформация, — Арчер сидел на корточках рядом с ним, поддерживая друга за плечи. — Сосредоточься, Гарри, это не должно продлиться долго.
— Я... я не уверен, что...
Губы отказывалась его слушаться. Он попытался их облизать, но язык будто прилип к нёбу. Юноша зажмурился, пытаясь вопреки страху и боли ухватиться за свою магию, контролировать процесс, ускорить его, если возможно.
Том что-то ему говорил. Повторял снова и снова. Но Гарри почти не слышал его — в ушах стоял страшный гул, а голова болела так, будто ее сжимали в тисках. Он вдруг понял, что больше не чувствует собственных ног и, покачнувшись, уперся в пол руками, низко опустив голову. Боль и парализующий холод отступали и вместо них подростка захлестнула волна совершенно новых странных ощущений. Его тело будто перестало ему принадлежать. Стало легким, тонким, удивительно хрупким. Удержать равновесие он теперь мог только опираясь всем телом на руки. Пальцы конвульсивно сжимались, царапая черными когтями пол, а спина, казалось, росла и расширялась, вытягивалась, полностью меняя форму, ломая привычный силуэт и превращаясь во что-то совершенно новое.
Неожиданно он почувствовал, как с силой ударился чем-то об пол... но только чем? Что-то большое и широкое снова и снова с шорохом ударялось о твердый камень, но это было не больно, просто странно. Ещё он слышал чей-то голос, очень громкий. Раздражающе резкий. Он мотнул из стороны в сторону головой, открыл глаза и потрясенно замер.
Мир стал удивительно ярким, словно его зрение многократно возросло, а угол обзора расширился вдвое. Казалось, он теперь мог уловить любое движение, разглядеть малейшую деталь комнаты. Нечто рядом с ним шевельнулось, и он резко повернул голову, чуть склонив её набок. Что-то... нет... кто-то, медленно протягивал к нему руку.
— Гарри? Ты слышишь меня?
«Прекрасно слышу!» — хотел ответить он, но вместо слов из горла вырвался резкий, высокий крик.
Он вздрогнул, переступив с ноги на ногу... с ноги на ногу? Разве это не руки? Он опустил голову, взгляд скользнул по пепельно-серой груди с черными и бурыми вкраплениями и уперся в пару когтистых... лап? Что-то снова с шорохом зашевелилось у него за плечами. Пытаясь понять, что это такое, он дернулся сначала в одну сторону, потом в другую, но это «что-то» упорно следовало за ним.
И вдруг помещение заполнил хохот. Он перестал метаться и повернул голову к источнику звука. Человек сидел прямо рядом с ним на полу и почему-то казался огромным. Это едва не напугало его, но тут прозвучал знакомый голос. Достаточно знакомый, чтобы почувствовать доверие к нему и успокоиться.
— Во имя Морганы, Гарри, прекрати скакать по полу! — смеялся человек. — Ты похож на чертову курицу!
«Гарри? — он задумался. Воспринимать речь человека и обдумывать ее оказалось очень трудно. — Гарри это моё имя, так ведь?»
Очень медленно разум его прояснялся. Воспоминания, ощущения, мысли и чувства переплетались друг с другом, объединяя человеческое сознание с животным, делая его пребывание в ином, незнакомом теле более понятным и позволяя контролировать собственные движения и органы чувств, которые до этого, казалось, совершенно обезумели.
Когда головокружение и полная дезориентация отступили, Гарри, наконец, смог в полной мере почувствовать свою новую форму. Он и правда был небольшим и сам себе казался легким. Невероятно сильно хотелось оттолкнуться ногами от земли и взлететь. Взлететь? Он пошевелил плечами и к своему удивлению вместо рук по полу заскользили черно-бурые перья.
«Крылья? — подумал Гарри, ощущая, как сердце колотится от восторга. — У меня есть крылья! Я птица! Я могу летать!»
Переполненный чувствами, он оттолкнулся от каменных плит, подпрыгивая и одновременно делая взмах крыльями, готовый взмыть вверх.
Полет был эмоциональным и насыщенным, но недолгим, закончившись позорным падением на брюхо.
Несколько следующих попыток не увенчались успехом и Гарри, очень разочарованный, нахохлился в углу комнаты, мрачно глядя на смеющегося лучшего друга.
— Ну-ну, не все сразу, Гарри, — продолжая ехидно посмеиваться, подытожил Том, подходя ближе. За ним по воздуху плыло большое зеркало в деревянной раме. — По крайней мере, ты не превратился в медузу... ну, или там... не знаю... морского конька, — он снова прыснул. — Давай, разгляди-ка себя как следует, — и с этими словами он установил зеркало прямо напротив друга, чтобы тот смог наконец увидеть собственное отражение.
Гарри с интересом уставился в зеркало. По ту сторону стекла на него, не мигая, смотрела некрупная птица с изогнутым острым клювом. Светло-серое оперение на груди с черными и бурыми вкраплениями, на животе становилось почти белым. Верхняя часть тела была пепельно-серой и чёрной с охристыми краями перьев. На тёмной спине угадывался светло-бурый рисунок. Узкие длинные крылья сверху имели тот же цвет, что и спина, а снизу, подобно оперению на груди и животе, были светлыми с узкими продольными отметинками. Хвост, как и крылья, имел чёткую границу между тёмным верхом и светлым низом и заканчивался длинными черными перьями. От головы по спине к хвосту шла тонкая чёрная полоса, которая в сочетании с хвостом чем-то напоминала стрелу.
В целом, выглядело все это очень симпатично. Ещё раз взглянув в собственные янтарные глаза в отражении, Гарри поплотнее прижал крылья к бокам, сосредоточился и начал расти и увеличиваться.
Обратная трансформация оказалась куда проще. Перья рассыпались по полу и таяли, словно дымка, спина распрямлялась, а крылья плавно опадали складками одежды. Аккуратная птичья голова увеличивалась, загнутый черный клюв начинал постепенно светлеть, принимая очертания носа, в янтарных глазах появились изумрудные вкрапления, постепенно заполняя радужку. Желтые, когтистые лапы расширялись, кожа выравнивалась, пальцы постепенно становились больше похожи на человеческие.
Наконец, после нескольких мгновений бешеного головокружения, в отражении Гарри увидел самого себя. С несколько диким выражением лица, он сидел на корточках, продолжая упираться руками в пол, и пристально рассматривал самого себя, как-то совсем уж по-птичьи склонив голову к плечу. Ощущение нереальности происходящего практически зашкаливало.
— Ну как? — Том помог ему подняться на ноги.
— С ума можно сойти, — сипло выдавил Поттер и быстро заморгал.
После невообразимо яркого птичьего зрения, мир глазами человека казался узким, тусклым и подернутым мутной дымкой. Юноша медленно провел рукой по лицу, невольно пытаясь смахнуть с глаз эту блеклую паутину, но ничего не изменилось. Оставалось только смириться. Вздохнув, подросток выпрямился, медленно поднялся с пола и покачнулся, привыкая стоять на длинных человеческих ногах. Удивительно, как быстро изменилось восприятие мира, пока он находился в теле птицы.
Том, понимая состояние друга, усадил его в кресло, давая прийти в себя:
— Дезориентация — это нормально, — сказал он. — Разуму и телу поначалу будет сложно перестраиваться из одного состояния в другое, но это пройдет.
— Знаю, — Поттер кивнул. — Мне просто нужна пара минут, чтобы привыкнуть.
— Ну, что же, — Арчер усмехнулся. — Поздравляю, Гарри, ты теперь анимаг!
— Анимаг, — прошептал юноша, закрывая глаза. — Поверить не могу, — вдруг вспомнив нечто важное, он снова посмотрел на Тома. — А что за птица была, ты понял?
— Ну, — друг задумался. — Сперва, пока ты скакал тут по кругу, размахивая крыльями, я решил было что ты и правда превратился в курицу, — насмешливо сообщил он. — Но потом пригляделся и... не знаю... похоже на ястреба, вроде бы.
— На ястреба, — с придыханием повторил Поттер, блаженно улыбаясь. — Круто.
— Не то слово, — согласился Арчер и хмыкнул. — Ты только летать научись, а то так и будешь с вылупленными глазами по полу носиться.
— Ну, уж за чем, за чем, а за полетами дело не станет, — уверенно объявил Гарри. — Это я умею делать лучше всего.
— Как себя чувствуешь? — с интересом полюбопытствовал Том.
— До сих пор не верю, что у меня получилось, — признался Поттер.
— Я имел в виду физически, — ехидно уточнил друг.
— О, — Гарри задумался, — вообще-то не очень. Тошнит. И голова кружится.
— Ну, это вроде как нормальные последствия после первого превращения, — Арчер задумчиво листал их конспекты. — Думаю, с моей трансформацией стоит подождать.
— Угу, — юноша прикрыл глаза. — Я хотел бы быть более вменяемым, на случай, если у тебя что-то пойдет не так.
— Значит, после Святочного бала, — подумав, решил Том. — Вряд ли у нас будет ещё время до начала каникул.
Поттер согласно кивнул и снова зажмурился, борясь с тошнотой. Паршивое самочувствие было единственным, что портило восторги подростка по поводу их первого успеха.

* * *
В этот раз многие не поехали домой на рождественские каникулы, и в гостиной Слизерина было непривычно многолюдно. Развлекаясь, ребята проводили вечера, играя в шахматы или МаджиКо. Гарри и Том изобретали все новые и новые способы обыгрывать соперников, а иногда с азартом сражались и друг против друга, собирая кучу зрителей. Блэйз потихонечку подначивал сокурсников делать ставки, потому что определить победителя порой было почти невозможно, а следить за игрой лучших друзей становилось всё увлекательнее. За книжки и домашние задания никто садиться не спешил.
На второй день каникул Гарри получил письмо от Сириуса. Тот поздравил его с наступающими праздниками, обещая следующей посылкой передать подарок, сетовал на целителей в клинике святого Мунго, интересовался, как дела у крестника и призывал к осторожности. «Гляди в оба, — гласило послание, — особенно сейчас. Ведь тот, о ком мы говорили, наверняка где-то совсем рядом. Будь предельно осторожен, чтобы, не ровен час, не попасть в беду. Пиши, если столкнешься с чем-то необычным. Все время держи меня в курсе дела. Сириус».
— «Гляди в оба!», — проворчал Гарри, убирая письмо в тумбочку. — Можно подумать, я хожу зажмурившись и натыкаюсь на стены.
Том, слушая бормотание друга, только тихо смеялся.
— С твоим «везением», что гляди, что нет, — натягивая пижаму, сказал он. — Тут не поможет, даже если ты себе на затылке дополнительную пару глаз наколдуешь, все равно куда-нибудь, да вляпаешься.
— Ну, спасибо, — буркнул Поттер, забираясь в кровать и задергивая полог.
— Да, отлично, мне особенно нравится сочетание пижамных штанов и бархатной окантовки на подоле, — донесся до него веселый смех Забини, который все это время развлекался тем, что раздражал Малфоя, крутящегося перед зеркалом в парадной мантии.
— Интересно, он когда-нибудь собой налюбуется? — послышался задумчивый голос с кровати Гарри.
— Не в этой жизни, — хмыкнул Том, закрывая глаза.
* * *
Коридор был погружен во мрак и казался бесконечным. Он медленно шел вперед, приглядываясь к теням, что пролегли длинными, бесформенными фигурами по каменным стенам и полу. Вокруг стояла густая, обволакивающая тишина, в которой он слышал лишь звук собственных шагов и дыхания. Холодные стены и низкий сводчатый потолок давили на него, создавая чувство, будто он оказался где-то глубоко под землей. Здесь не было ветра, не было света, не было неба. И не было ни единой живой души. Он шел вперед, слушая эхо собственных шагов. Звук двоился, отражаясь от стен, и отчего-то раздавался позади, словно кто-то неотступно следовал за ним.
Он ускорил шаг, не решаясь обернуться, и незримый преследователь пошел быстрее. Теперь шаги звучали гораздо ближе, и это внезапно привело его в ужас. Он сорвался на бег, молясь, чтобы проклятый коридор закончился, молясь выбраться отсюда, сбежать от неизвестного, чьи шаги раздавались все ближе и ближе. Он чувствовал присутствие прямо у себя за спиной, ощущал горящий ядовитой ненавистью взгляд, устремленный на него. Казалось, ещё мгновение и на его плечо опустится чья-то рука. Парализованный ужасом он оступился и замер. Темный коридор погрузился в вязкую тишину, которую через мгновение разорвало сиплое дыхание за его спиной. Оно с трудом вырывалось из горла стоящего позади него человека. В нос ударил приторно-сладкий смрад гниющей плоти.
Ужас его был так велик, что по щекам покатились слёзы отчаяния. Он не мог сбежать от этого. Не мог этому противостоять. Не мог укрыться в этом стылом бесконечном коридоре, что пролегал в неизвестности, вне пространства и времени.
Когда страх невозможно стало переносить, он, наконец, обернулся.
В шаге от него стояло существо, некогда бывшее живым человеком... девушкой. Серая кожа, покрытая язвами и струпьями обтягивала изуродованное, худое лицо, искривленный, открытый будто в безмолвном крике рот обнажал почерневшие, зубы, белесые запавшие глаза слепо таращились в пустоту. Руки, с тонкими искривленными пальцами безвольно висели вдоль тела. Жидкие, почти выпавшие тёмные волосы спускались ниже плеч и падали на кошмарное, искаженное смертью лицо. Под распахнутыми полами старой, покрытой засохшими пятнами крови, мантии, отдаленно похожей на их школьную форму, виднелась грязная рубашка, разорванная сломанными ребрами, что торчали в разные стороны так, будто кто-то с нечеловеческой силой руками выворачивал каждое из них.
Он смотрел в пустые, поблекшие глаза, задыхаясь от страха, не в силах пошевелиться. Звук ее хриплого дыхания сводил с ума. Никогда в жизни, ни перед одним существом он не испытывал такого ужаса, как перед ней.
Покойница издала кошмарный стон, полный ярости и боли, и протянула к нему белую руку, намереваясь вцепиться в него скрюченными костлявыми пальцами. От смрада разложения и смерти к горлу подкатила тошнота. Мышцы одеревенели, не позволяя ни отступить, ни отвернуться.
«Она убьет меня, — в панике думал он. — Разорвет грудную клетку, вырвет сердце, сломает ребра, и я останусь здесь навечно. Запертый здесь. Обреченный блуждать по этим коридорам, слепо таращась в темноту такими же пустыми мертвыми глазами, слушая собственный предсмертный хрип, что будет вырываться из моего горла вопреки моей воле».
Холодные пальцы, покрытые зловонной слизью, сомкнулись на шее. И тогда он смог наконец закричать.
Судорожно хватая ртом воздух, Том распахнул глаза. Он лежал в собственной кровати, обливаясь потом и чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. Паника клокотала в горле, ему казалось, что его вот-вот стошнит. В ушах всё ещё звенел собственный крик. Он до сих пор ощущал тот удушающий сладковатый запах тления, витающий в воздухе, чувствовал прикосновение ледяных рук к своей коже.
«Что за дьявольщина?» — потрясенно думал он, механически ощупывая собственное горло.
Никогда прежде ему не снилось ничего подобного, и никогда еще он так не боялся собственных кошмаров.
Кто-то резко откинул полог его кровати. Арчер дернулся и резко сел, готовясь отразить атаку. Но это был всего лишь Блэйз. Том перевел дыхание.
— Ты не спишь? — Забини был нехарактерно бледен.
— В чем дело? — хрипло спросил Том и только сейчас, когда страх, терзающий разум, постепенно отступал, возвращая ему способность мыслить и воспринимать происходящее, он понял, что крик, который до этого слышал и принял за отголосок собственного сна, реален.
— Поттеру, кажется, плохо, — нервно произнес Блэйз, — мы никак не можем его разбудить. Драко пошел за Снейпом.
Чувствуя, что он всё ещё дрожит и, осознавая, что вся его пижама пропитана потом, Арчер, тем не менее, торопливо выбрался из-под одеяла и поспешил к кровати друга. Гарри метался из стороны в сторону, словно его тоже терзали кошмары, руки были прижаты к лицу и до Тома доносились сдавленные стоны, полные боли.
— Что с ним? — он обернулся к Забини. Тот развел руками.
— Понятия не имею. Мы проснулись от его крика. Ты разве не слышал? Он сначала так кричал, словно его режут.
— Я начал ставить звуконепроницаемые чары на свою кровать после того случая с вопящим яйцом, — соврал Том, склоняясь над другом. — Гарри, — позвал он, но тот, казалось, не слышал его. — Гарри, проснись! — Арчер несильно тряхнул юношу за плечо, но это не принесло никакого результата.
— Что случилось? — в спальню торопливо вошел Снейп, за ним по пятам шел бледный Малфой.
— Похоже на кошмар, но мы не можем разбудить его, — объяснил Блэйз, искоса наблюдая за Гарри. — Он кричал, как от боли.
Зельевар осторожно осмотрел мечущегося в кровати подростка.
— Поттер, вы слышите меня?
— Бесполезно, сэр, — сказал стоящий у него за плечом Драко. — Мы его и звали, и трясли, и...
Крики внезапно оборвались, и Гарри судорожно втянув в себя воздух, отнял руки от лица, глаза его распахнулись. Все четверо присутствующих подступили к кровати подростка.
— Мистер Поттер, вы слышите меня? — повторил Снейп.
Мальчик непонимающе посмотрел на декана, пытаясь что-то сказать, но не находя в себе сил.
— Просто кивните, если понимаете меня, — пришел ему на помощь зельевар, Гарри быстро кивнул.
— Хорошо. Дышите, Поттер, постарайтесь успокоиться. У вас что-нибудь болит?
Замешкавшись, юноша на миг нахмурился, после чего неуверенно покачал головой. Северус смерил подростка пристальным взглядом и задал следующий вопрос:
— Вам приснился кошмар?
Гарри некоторое время просто смотрел на учителя, потом, облизав пересохшие губы, осторожно вдохнул:
— Я... я не помню, — хрипло прошептал он. — Кажется, нет.
— Что же с тобой случилось? — не выдержав, спросил Малфой.
— Мне просто стало плохо, — юноша нахмурился. — Очень болела голова.
— Голова? — Том, окончательно взял себя в руки, воспоминания о собственном кошмаре тускнели, отступая все дальше. — Или шрам?
— Шрам, — кивнул Поттер. — Думаю, шрам.
Снейп обеспокоенно нахмурился.
— Как часто у вас случаются подобные приступы? — уточнил он.
— Так сильно болело только один или два раза, — припомнил Гарри.
— «Так сильно»? — зельевар сощурился. — Хотите сказать, что это у вас частое явление?
— Просто покалывает иногда, ничего такого, — торопливо сказал юноша. — Я в порядке, правда. Мне уже лучше.
Декан несколько мгновений молчал, принимая решение.
— Надеюсь, так и есть, — наконец, медленно произнес он. — Думаю, сейчас вам стоит отдохнуть, а утром подойдите ко мне в кабинет.
— Хорошо, сэр, — Гарри поплотнее закутался в одеяло, пытаясь согреться.
Профессор обернулся к столпившимся за его спиной мальчишкам.
— Ложитесь спать, — велел он. — Полагаю, на сегодня инцидент исчерпан.
Отступив от кровати Поттера, мужчина покинул спальню, оставляя своих слизеринцев в одиночестве. Когда за ним закрылась дверь, Забини нервно хохотнул, запустив пальцы в волосы:
— Ну и напугал ты нас, Поттер, — выдохнул он. — Честное слово, ты так орал, что мы решили, будто тебя тут убивают.
— Извините, не хотел будить, — сконфуженно пробормотал Гарри.
— Да мы привыкли уже просыпаться из-за тебя посреди ночи, — с напускным недовольством проворчал Драко.
— Всего-то один раз было, — насупился Поттер. — Откуда мне было знать, что это дурацкое яйцо будет так вопить?
— И правда, откуда? — ехидно фыркнул Малфой. — К тому моменту уже вся школа знала, что подсказка ко второму испытанию вышла весьма шумной. Один ты, Поттер, как обычно пропустил эту полезную информацию.
Будничная перебранка постепенно сняла витающее в спальне напряжение и ребята, спустя какое-то время, разбрелись по своим кроватям, собираясь еще немного поспать. Том помедлил, разглядывая бледное лицо друга.
— Тебе точно ничего не снилось? — негромко спросил он.
Гарри качнул головой.
— Нет. А если и снилось, то я не запомнил сна.
— Мы звали тебя, ты не слышал?
— Нет, — повторил юноша. — Я помню только, что жутко болел шрам, а потом я проснулся и увидел Снейпа.
— Понятно, — Арчер помолчал. — Может, тебе стоит принять какое-нибудь зелье?
— Я не знаю, какое зелье мне поможет в данном случае, — досадливо скривился Гарри. — Обезболивающее все равно не действует.
— Ты пробовал?
— Да. Пару раз шрам болел сильнее обычного, я попросил пузырек у мадам Помфри. Сказал, что голова болит.
— И почему я впервые об этом слышу? — нахмурился Том.
— А что, мне нужно каждый раз тебя уведомлять, если у меня что-то заболит? — раздраженно бросил Гарри. — Ты все равно ничем помочь не сможешь.
— А тебе в голову не приходило, что спустя столько лет внезапные боли в шраме — несколько ненормальное явление? — ядовито уточнил друг.
— Да откуда я знаю? — Поттер отвернулся. — Может, он на погоду реагирует?
— Ну-ну, — Арчер закатил глаза. — Убеждай себя в этом и дальше.
— Иди спать, Том, — устало ответил Гарри. — Это бессмысленный разговор.
— Это я как раз уже понял, — юноша окинул лучшего друга сердитым взглядом и вернулся в свою кровать.
В спальне снова наступила тишина, но Том еще долго лежал без сна, глядя в темноту. Новости о шраме Гарри его мало удивили. Он знал, что это иногда случается, порой замечал, как друг болезненно морщится и трет лоб. Он так же знал, что Поттер не будет делиться с ним этим, в конце концов, Гарри всегда предпочитал умалчивать о собственных недугах. Беспокоило сейчас Арчера другое. Почему шрам заболел именно сегодня ночью? Почему как раз в тот момент, когда самому Тому снился ужасно реальный кошмар? Совпадение? Или между двумя этими событиями есть связь? И если есть, то какая?
* * *
Снег все падал и падал, и скоро замок и окрестности укрылись толстым белым покровом. Голубая карета Шармбатона сидела в одном большом сугробе, как огромная обледенелая тыква; домик Хагрида смахивал на имбирный пряник; иллюминаторы дурмстрангского корабля заиндевели, а с мачт и снастей свисали тяжелые витые сосульки. Эльфы на кухне трудились не покладая рук, обеденные столы ломились от изысканного жаркого и соблазнительных десертов. Все радовались жизни, в школе витало предвкушение праздника.
Однажды после обеда Тома перехватила Гермиона и, отойдя с ним в сторону, что-то быстро ему сказала, глядя куда угодно, только не на Арчера. Тот кивнул, коротко бросил в ответ пару фраз и, махнув ей рукой на прощание, присоединился к лучшему другу, умирающему от любопытства неподалеку.
— Что она от тебя хотела? — тут же спросил Поттер, стоило Тому подойти ближе.
Арчер закатил глаза.
— Ничего интересного.
— Ну скажи...
— Гарри, отвали.
— Хорошо, — Поттер весело сверкнул глазами. — Тогда я скажу, — Арчер вопросительно поднял брови. — Ты пригласил её на бал, и она только что тебе отказала!
Том в гробовом молчании обратил на друга долгий нечитаемый взгляд.
— Нет, — твердо сказал он.
— Ты врешь! — после мимолетной растерянности воскликнул Гарри.
— С чего бы вдруг?
— Ты слишком долго медлил с ответом! — объяснил Поттер. — Признай, я угадал!
— Не угадал, — с издевкой бросил друг. — С какой бы радости я стал звать на бал Грейнджер?
— Она же нравится тебе! — заявил Гарри.
Арчер смерил его уничижительным взглядом:
— Ничего глупее не слышал.
— Но ты стал звать ее по имени! — спорил юноша.
— И с каких пор это признак страстной влюбленности? — Том насмешливо изогнул бровь.
— Я говорил просто о симпатии, — Гарри нахмурился.
— Тем более.
— Но если дело не в этом, тогда в чем?
— Ты не отстанешь? — Том вздохнул.
Поттер широко ухмыльнулся:
— Не-а.
— Хорошо. Она спрашивала меня про твой подарок на Рождество.
— Чего?
— Ну, ты же знаешь Грейнджер, — Арчер фыркнул, — она же клиническая перфекционистка. Хотела быть уверенной, что тебе понравится ее подарок и просила у меня совета.
— До этого я как-то не замечал, чтобы ее так заботило твоё мнение в этом вопросе, — недоверчиво известил Поттер.
— Мало ли, что у неё там заклинило в голове, — Том безразлично пожал плечами.
— Все равно подозрительно, — Гарри сощурился.
Друг раздраженно глянул на него:
— У тебя паранойя, ты в курсе?
— Это здравый смысл.
— Гарри, здравый смысл — это не выходить на ринг против дракона под непроверенным магическим щитом без страховки и запасного плана, — парировал Том. — А твои идиотские расспросы — это раздражающая назойливость, вызванная параноидальными навязчивыми мыслями.
Поттер мгновение молчал, переваривая длинное заявление приятеля, потом сердито цокнул языком:
— Ты мне до старости этого дракона вспоминать будешь?
— Да.
— Зануда ты, Том, — вздохнул Гарри.
— Какой есть.
— Зато с таким характером вы с Гермионой были бы прекрасной парой, — лукаво улыбнулся подросток.
— Иди к Мордреду в пасть, Гарри.
— Ты такой доброжелательный, Том.
* * *
Утро Рождества слизеринцы встречали в общей гостиной, разворачивая подарки. Гарри получил от Сириуса волшебное зеркало. В записке к нему говорилось, что оно двустороннее и второе такое же находится у Блэка. Чтобы связаться с крестным, юноше следовало посмотреть в зеркало и позвать его по имени. Если зеркало у него рядом, он ответит. Поттер тут же испробовал подарок, чтобы поздравить крестного с Рождеством. Судя по заспанному лицу — зов Гарри разбудил Блэка, но тот отказался в этом признаваться. Поболтав несколько минут, они распрощались и слизеринец отправился разворачивать другие подарки. Оказалось, что помимо зеркала, Сириус прислал крестнику длинный плащ из кожи, наподобие того, что купил себе летом в Лондоне. Только этот был поменьше размером и без рисунка. Поттер недоуменно повертел в руках подарок, гадая, зачем ему, Мерлина ради, кожаный плащ, после чего осторожно отложил его в сторону.
От Гермионы Гарри получил новый набор для ухода за метлой.
— И стоило ради этого с тобой советоваться, — пробормотал Поттер, иронично глянув на друга.
— У тебя же был один комплект, — невозмутимо ответил Арчер. — Она узнавала, стоит ли дарить тебе новый. Я сказал, что средства для полировки метлы у тебя почти на исходе.
— Ну да, ну да, — хмыкнул юноша.
Сам Том, к собственному удивлению, тоже нашел возле своей кровати пестрый сверток от гриффиндорской отличницы, в котором обнаружился шарф из тёмно-бежевой шерсти и пара перчаток того же цвета. Гарри очень красноречиво улыбался, но комментировать подарок не стал. Том отодвинул шарф и перчатки подальше.
От сокурсников ребята как обычно получили сладости и книги. Том был практичен и подарил другу «переносную библиотеку» — сундук, разделенный внутри на секции. Он вмещал в себя до трехсот книг, можно было разбить их по темам и при поиске нужной книги просто говорить название труда, после чего «библиотека» сама открывала нужный отсек. Но главной особенностью было то, что стоило только постучать по сундуку палочкой, и он уменьшался до размера небольшой шкатулки и, независимо от количества книг, почти ничего не весил. «Я подумал, что у нас становится слишком много книг и их негде хранить», — прокомментировал Арчер свой подарок. Гарри был в восторге. На его вопрос, где другу удалось достать такое чудо, тот только с усмешкой сказал, что это вроде как общий подарок от него с Хельгой. Поттер весело хмыкнул. Они с Арчером как обычно схоже мыслили, так как свой подарок он тоже приобрел у Долоховой. Это был небольшой приборчик, похожий на прямоугольную лупу:
— Это называется «универсальный переводчик», — пояснил Гарри, когда друг вытащил подарок из коробки. — Просто кладешь его на иностранный текст, и он отражает слова на английском. А если покрутить вот это колесико и прижать «переводчик» к чистому листу пергамента секунд на десять, то весь переведенный текст будет сам туда записываться, — юноша с энтузиазмом улыбался. — А еще он может самостоятельно все переводить, просто настраиваешь его, вкладываешь в книжку и идешь заниматься своими делами. Главное, подобрать тетрадь подходящего размера, чтобы весь текст туда влез. Он еще много чего может! Вот инструкция.
С этими словами он вручил другу небольшой буклет, и тот принялся с интересом его листать, довольно хмыкая, когда натыкался на какую-нибудь полезную функцию помимо тех, что перечислил Поттер.
Почти весь день ребята с сокурсниками провели на улице, смастерив во дворе внушительных размеров крепость из снега, после чего разбились на группы: одна засела в крепости, а вторая рассредоточилась по местности, намереваясь взять их в осаду и захватить форт. В качестве атакующих орудий у них были снежки и безобидные шуточные заклинания.
Гриффиндорцы, играющие в снежки неподалеку, ненавязчиво перемещались ближе к слизеринцам, всё чаще и чаще «случайно» попадая в них снежками. В конце концов, все представители змеиного факультета засели в укрепленной снежной крепости, отражая атаки вражеского дома. К семи часам стемнело, целиться стало сложно, и осаду пришлось снять. Облепленные снегом, раскрасневшиеся и взъерошенные воины вынуждены были разбрестись по общежитиям. До бала оставался всего час, и пора было приводить себя в более-менее приличный вид.
В спальне Гарри, Том, Драко и Блэйз переоделись в праздничные мантии и с любопытством уставились друг на друга.
— Чувствую себя глупо, — пробурчал Гарри, нервно отдергивая тяжелую ткань своей парадной мантии из темно-зеленого бархата на черной подкладке из шелка.
— Ты и выглядишь глупо, — хмыкнул Том, небрежно откинув челку и окидывая своё отражение в зеркале критичным взглядом.
Поттер завистливо вздохнул. В отличие от него, Арчер выглядел великолепно в тёмно-синей мантии с высоким воротом и тонкой бархатной окантовкой на подоле и рукавах. И волосы у него нормально лежали, а не торчали в разные стороны.
Драко и Блэйз, тихо переругиваясь, соперничали за место возле зеркала. Причем если Малфой просто никак не мог на себя насмотреться, то Забини делал это из паталогической вредности и желания позлить приятеля.
— Ну что? Готов? — Том обернулся к другу.
Гарри скривился.
— Это точно не женская мантия? — уже в четвертый раз пробормотал он.
— Ты издеваешься, Поттер? — Драко отлепился от собственного отражения и надменно уставился на сокурсника. — Она пошита по последней моде! Одна из самых эффектных моделей. Взгляни на крой! А рукава? Это же произведение искусства. И при этом выглядит в меру строго и спокойно. Отец постоянно заказывает мантии только у этого модельера.
— О, теперь-то я спокоен, — язвительно фыркнул Гарри.
— Только с твоим гнездом на голове беда, — подумав, заявил Малфой.
— Может, их маслом уложить? — задумчиво предложил Блэйз.
— Нет уж, спасибо, — Гарри поморщился. — Я уже и без того чувствую себя идиотом, — он развернулся на каблуках, решительно направляясь к выходу. — Я ухожу.
— Я с тобой, — Том, тихонько посмеиваясь, догнал друга у самого выхода.
Поттер вымученно улыбнулся, наблюдая за Арчером. Тот даже двигался в своей мантии так естественно, словно в ней родился — легко, плавно и элегантно. Как настоящий аристократ.
Гарри же без конца спотыкался, передергивал плечами и сутулился, чувствуя себя пингвином.
В гостиной их уже ожидали однокурсницы. Увидев Дафну, Поттер окончательно сник. Она выглядела потрясающе в легкой мантии из белого атласа, расшитого тонкой изумрудной нитью. Золотисто-медовые волосы были закручены в тугие локоны и уложены на затылке в замысловатую высокую прическу, сколотую серебряными гребнями, лишь одна вьющаяся прядь небрежно спадала на лицо, завершая образ. Увидев его, девушка мягко улыбнулась.
— А вот и ты! — звонко объявила она, шагнув ближе. — Чудная мантия.
— С-спасибо, — Гарри не мог оторвать от неё восхищенного взгляда. — Ты выглядишь, эм... выглядишь отлично.
— Спасибо, — расцвела она. — Ты тоже! Только вот... — её взгляд упал на его волосы.
— Да, знаю, — смущенно проворчал юноша. — Я пытался их как-то ну... пригладить. Это бесполезно. Выгляжу чучелом, да?
— Глупости какие, нет, конечно! — в её фиалковых глазах вспыхнуло веселье. — Всего-то пару штрихов подправить.
С этими словами она подняла руки, запустив пальцы в непокорную шевелюру своего партнера по танцам. От её прикосновения по затылку, шее и спине у Поттера побежали мурашки. Девушка пропускала торчащие черные локоны сквозь пальцы так осторожно, будто гладила его по голове. Гарри, забыв дышать, во все глаза смотрел на Дафну, думая о том, что раньше никогда не замечал ямочек на её щеках, когда она улыбается.
Да, ему очень нравилось, как она улыбается.
Наконец Дафна опустила руки и, склонив голову к плечу, внимательно его оглядела.
— Ну вот. Гораздо лучше.
— Что? — завороженный её прикосновениями, Поттер не сразу понял, о чем она толкует.
Гринграсс иронично хмыкнула и, взяв его за плечи, плавно развернула к зеркалу. Гарри удивленно поднял брови. Его волосы сделались гладкими, мягкими и лежали на удивление хорошо, придавая ему очень даже благородный вид.
— Как это тебе удалось? — он глянул на отражение Дафны.
Наслаждаясь результатом своих манипуляций, она стояла у Гарри за спиной, а её руки, как с опозданием и легким смущением заметил слизеринец, лежали на его плечах.
— Маленькие волшебные женские хитрости, — лукаво сощурилась девушка и, по-кошачьи скользнув в сторону, взяла его под руку.
Гарри заметил, что узкие рукава ее мантии сделаны из тончайшего кружева, придавая её образу какой-то особенный, нежный оттенок, отчего собственный наряд стал почему-то казаться ему грубым и мешковатым. Он со вздохом снова взглянул на их совместное отражение и вдруг понял, что в целом все не так плохо. Пожалуй, даже наоборот.
— А мы хорошо смотримся вместе, да? — словно читая его мысли, мурлыкнула Дафна. — Ты выглядишь очень внушительно.
— Внушительно? — Поттер усмехнулся. — Что за слово такое?
Она небрежно повела плечом, как бы невзначай прижимаясь ближе к нему:
— Слово как слово.
Гарри почувствовал, что его нервозность и неуверенность в себе отступают. Может, он и не выглядел «внушительно», как сказала Дафна, но и глупо больше себя не чувствовал. Подросток повернул голову, глядя на девушку рядом с ним.
— Ну что? Идем?
Она просияла улыбкой, тонкие пальцы крепче сжали его руку.
— Идем.
Уже когда они подходили к лестнице, ведущей из подземелий к Большому Залу, Гарри вдруг понял, что совершенно забыл про лучшего друга.
— А где Том? — он принялся крутить головой.
— Ушел вперед, ты не заметил? — Дафна удивленно глянула на него.
— Э-э, я отвлекся, — пробормотал Поттер.
Гринграсс хихикнула.
Гарри вытягивал шею, пытаясь высмотреть Тома среди толпы ожидающих у дверей Большого Зала учеников. Повсюду пестрили разнообразные наряды, шум стоял такой, что хоть уши затыкай. Гарри с гордостью отметил, что когда они проходили мимо, многие ребята провожали Дафну заинтересованными взглядами.
«Да-да, — мысленно ликовал он. — Помрите от зависти, она со мной».
Наконец, Поттер заметил лучшего друга, тот с вежливой улыбкой слушал свою спутницу, которой к разочарованию Гарри была не Гермиона.
— Том пригласил Мириам Делроад? — пораженно вытаращился он, когда узнал наконец в темноволосой красавице пятикурсницу со Слизерина.
Некоторые считали её самой привлекательной девушкой на факультете. Высокая, стройная, с бледной кожей, алыми губами, густыми иссиня-черными волосами и большими миндалевидными глазами тёмно-карего цвета, она действительно выделялась из толпы, а сейчас, одетая в роскошную мантию из зеленого шёлка, она притягивала к себе множество восхищенных взглядов.
Самому Поттеру Делроад не очень нравилась. По мнению юноши, её красота была несколько агрессивной... как, впрочем, и сама Мириам. И если Дафна казалась Гарри воздушной и легкой, словно фея, то эта напоминала ему фурию.
— Да, а ты не знал? — Гринграсс вопросительно улыбнулась.
— Я думал, что она идет с Мариусом, — вспомнил он.
— Так и было, — кивнула девушка. — Но как только её пригласил Том, Мириам передумала идти с Причардом.
— А они разве не встречались? — недоумевал Поттер.
— Ну, возможно, Мариус, бедняга, тоже так думал, — пожала плечами Дафна. — Только вот Мириам никогда постоянством не отличалась.
— Ну ничего себе, — присвистнул Гарри.
Да уж, Том, как обычно, выделился, ничего не скажешь.
— Хотя, стоит признать, что из них вышла впечатляющая парочка, — пробормотал он, наблюдая за другом. Тот был сама галантность и вел себя так, словно полностью поглощён своей партнёршей, а она явно наслаждалась его вниманием.
— Думаешь? — Дафна с интересом взглянула на него.
— О, да, — юноша усмехнулся. — Поразительное лицемерие с обеих сторон. Один безупречно играет в джентльмена, но при этом полностью безразличен к своей спутнице. Другая мила и любезна с партнером лишь до тех пор, пока считает, что он достаточно хорош, чтобы она выгодно смотрелась на его фоне.
— И оба холодны, как лед, — закончила за него Гринграсс.
— Пара бездушных упырей, — беззлобно хмыкнул Гарри.
— Но каких привлекательных, — иронично поддела его девушка.
— Ты куда привлекательнее, чем Мириам, — спокойно сообщил Поттер.
Дафна разве что не зажмурилась от удовольствия, словно сытая кошка.
— Только при ней такого не говори, — шепотом попросила она. — Бедняжка не перенесет конкуренции.
— Как скажешь, — рассмеялся Поттер.
Мимо них прошла Флер Делакур в сопровождении Роджера Дэвиса — капитана команды Рэйвенкло по квиддичу. Несчастный Дэвис не отрывал от волшебно красивой француженки завороженного взгляда, а та даже на него не смотрела. На её прекрасном лице отражалась вселенская скука и презрительная брезгливость ко всему и вся.
Неподалеку, важно задрав нос, стоял Малфой в черной бархатной мантии с высоким воротником. Он был буквально переполнен самодовольством, Гарри не очень понимал, с чем это связано: с чувством собственной неотразимости или Асторией Гринграсс, которая все-таки согласилась пойти с ним на бал и теперь сияла довольной улыбкой, то и дело склоняясь к уху Драко и что-то ему рассказывая.
Блэйзу таки удалось уговорить Миллисенту пойти с ним на бал, и теперь он вместе с ней о чем-то оживленно спорил. Судя по улыбкам, дискуссия была шуточная и весьма захватывающая.
Панси Паркинсон на балу не было. Она единственная из всех четверокурсниц Слизерина на Рождество уехала домой.
Дубовые входные двери тяжело отворились, и в холл вошли гости из Дурмстранга во главе с профессором Каркаровым. Сразу за ним шел Крам с незнакомой красивой девочкой в голубой мантии. В раскрытые двери Гарри успел заметить перед замком на лужайке возведенный волшебством грот, полный розовых кустов, среди которых высились каменные статуи разнообразных волшебных существ. Над кустами и скульптурами порхали разноцветные огоньки — настоящие живые феи, только совсем крошечные.
— Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора МакГонагалл.
Дафна и Гарри переглянулись.
— Готов? — шепотом спросила она.
— Пожалуй, — неуверенно пробормотал он.
— Не переживай, — слизеринка хитро ему подмигнула. — На твоей стороне неотразимое преимущество.
— О, — юноша с интересом взглянул на неё. — И какое же?
Она приосанилась:
— Я.
— Прекрасно, — он усмехнулся, расслабляясь. — Танцевать за нас двоих будешь?
— Нет, конечно, — Гринграсс сверкнула глазами. — И только попробуй оттоптать мои новые атласные туфли! Обещаю, я сломаю тебе обе ноги.
Поттер в притворном ужасе взглянул на свою спутницу.
— Для кого-то столь изящного и воздушного это прозвучало до неприличия грубо, — иронично сообщил он, Дафна тихо рассмеялась.
Она легким движением руки расправила широкие складки своей мантии, и они двинулись через галдящую толпу, куда показала МакГонагалл, — справа от двери было небольшое свободное пространство. Профессор объяснила чемпионам, что они войдут в зал парами, церемонно — после того, как все остальные усядутся за столы. Флер Делакур с Роджером Дэвисом встали первыми у самых дверей. Подошли Седрик с Чжоу, Гарри перехватил мрачный взгляд хаффлпаффца, направленный на него, и отвернулся: меньше всего ему сейчас хотелось выяснять с ним отношения по поводу той злополучной разборки в коридоре. Взгляд слизеринца упал на девушку, стоявшую с Крамом, что-то в её внешности привлекло внимание подростка, и он стал с интересом её разглядывать, пока до него вдруг не дошло, что это была Гермиона. Но как она выглядела! Поттер шокировано уставился на неё. Девушка сейчас совсем не была похожа на себя. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, гладко расчесаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел, легкая мантия небесно-голубого цвета красиво подчеркивала фигуру, а походка и осанка совсем изменились, должно быть, потому что плечи не оттягивала тяжелая сумка с книгами. Как это он сразу не заметил, что его подруга настолько хорошенькая? Гарри даже устыдился немного. Хотя с другой стороны Гермиона никогда особого внимания своей внешности не уделяла, предпочитая чтобы её и встречали и провожали исключительно «по уму», так что это её преображение и правда оказалось неожиданным.
Тот факт, что Гермиона пришла на бал в сопровождении международной знаменитости, удивил Поттера куда меньше, чем её новый образ.
Гриффиндорка немного скованно улыбалась, глядя по сторонам, её взгляд наткнулся на Гарри, и в карих глазах скользнуло одобрительное удивление, когда она оглядела его с ног до головы. Поттер подумал, что он, должно быть, тоже сам на себя не похож в этой дикой мантии, которая стоит дороже, чем небольшой домик в пригороде, и волосами, которые в кои-то веке не торчат во все стороны, а вполне себе пристойно лежат, как и положено нормальным волосам.
— Привет, Гарри! — Гермиона помахала ему рукой и, помедлив, приветливо кивнула Дафне. Слизеринка ответила ей безупречно вежливой улыбкой и отвернулась к Поттеру.
— Ну кто бы мог подумать, — еле слышно произнесла она.
Гарри хмыкнул.
— Что тебя так смешит? — с любопытством уточнила Гринграсс.
— Мне просто интересно, что шокирует тебя больше, — весело пояснил Гарри, — тот факт, что Гермиона так привлекательна или то, что она пришла на бал с Виктором Крамом?
Дафна невинно хлопнула ресницами:
— Ни то, ни другое, — беззаботно пропела она.
— Вот как?
— Именно. Просто раньше я и не догадывалась, что у Грейнджер есть вкус.
— Потому что она магглорожденная? — с едва заметной ноткой враждебности уточнил Поттер.
Слизеринка закатила глаза.
— Нет, Гарри, потому что она все время выглядит так, словно в жизни зеркала не видела! — простонала Гринграсс. — Это же почти преступление для девушки так наплевательски к себе относиться! Тем более, когда она от природы не обделена привлекательностью! — Дафна двумя руками вцепилась в его рукав, округлив глаза: — Ну посмотри же на неё, Гарри! — сокрушалась она. — Какая хорошенькая! Почему она всегда так не выглядит?
— Быть может, потому что ей просто все равно? — посмеиваясь, предположил юноша.
— Чушь! — фыркнула Гринграсс. — Всем девушкам хочется быть симпатичными. Если они утверждают обратное, то либо они лицемерки, либо у них комплексы.
— Либо круг их интересов несколько шире причесок и нарядов, — язвительно добавил Гарри.
— Такие как раз меня и убивают! — жарко зашептала Дафна, даже не обидевшись. — Она может быть хоть магглорожденной, хоть магглом, хоть сквибом... кем угодно! Но должна следить за собой. Невыносимо видеть, как такую внешность так бездушно хоронят в книжной пыли. Прекрати смеяться, Гарри!
— Прости, — продолжая веселиться, выдохнул Поттер, шутливо подмигивая своей спутнице. — Ты вообще в курсе, что многие могли бы счесть тебя легкомысленной?
Гринграсс высокомерно вздернула нос:
— В том-то и смысл, Гарри, — чопорно пояснила она.
Гарри все-таки расхохотался в голос, привлекая к себе внимание окружающих.
Наконец двери в Большой зал распахнулись, и толпа хлынула в зал. Поклонницы Крама, те, что устраивали засаду в библиотеке, проходя мимо, казалось, готовы были убить Гермиону, но гриффиндорка никого из них даже не замечала. Её взгляд был прикован к одной единственной паре: черноволосой красавице Мириам Делроад и галантно ведущему её под руку Томасу Арчеру, который, проходя мимо Грейнджер, даже не повернул головы в её сторону, увлеченный беседой со своей спутницей. Гарри почудился проблеск растерянности, обиды и сожаления в глазах Гермионы, когда она провожала взглядом Тома, но эти чувства быстро исчезли, и она с легкой улыбкой обернулась к Краму, больше ни разу не взглянув в сторону Арчера.

________________

Северус Снейп терпеть не мог Рождество.
Шумные мероприятия по поводу этого праздника он терпеть не мог ещё больше.
Нынешний Святочный бал он уже искренне ненавидел.
Сначала его втянули во все эти кошмарные приготовления к празднику, заставив устанавливать чёртовы елки и развешивать украшения, потом долго мучили расспросами, как лучше установить судейские и преподавательские столы (он-то дьявол их разбери, откуда знает?!), а напоследок Дамблдор, будь он неладен, прицепился к нему с выбором парадной мантии, мол «Северус, черный — это слишком мрачно. Ты и так всегда ходишь в черном! Взгляни, какая прекрасная фиолетовая мантия у меня есть, не хочешь ли примерить? Нет? А почему бы тебе не взглянуть на эту чудесную зеленую? Посмотри, на ней даже есть серебристые звездочки. Как раз цвета Слизерина, если уж ты не любишь фиолетовый. Северус, ну куда же ты уходишь?!»
Потом, они потребовали, чтобы Снейп следил за порядком. Восхитительно! И как тут прикажете хоть за чем-то следить, когда толпа мелких спятивших на радостях слюнтяев носится туда-сюда по залу, обжирается сладким и целуется друг с другом в тёмных углах? Впрочем, вопрос следовало бы переформулировать: за каким, к Мордреду, порядком?!
Снейп решил сконцентрироваться на том, чтобы никакой умник не протащил на праздник огневиски, не напился и не уронил елку на судейский стол. Как впоследствии выяснилось, даже это было непростой задачей, потому что каждый второй гриффиндорский недоумок задался целью выпить на балу что-нибудь покрепче пунша и уже через полчаса после начала торжества у Слизеринского декана накопилась целая коллекция нелегальной выпивки, которой хватило бы на небольшой бар.
Потом оказалось, что Крам без адекватной на то причины пригласил на бал Гермиону Грейнджер, и Каркарова по этому случаю едва не хватил удар.
Потом на Снейпа наткнулся развеселый Поттер, который радостно пожелал своему декану счастливого Рождества и скрылся в неизвестном направлении с Дафной Гринграсс. С Гринграсс, во имя Мерлина! О чем вообще думал этот тупой ребёнок, когда выбирал себе пару на бал?
Потом идиоты Уизли все же чуть не уронили елку на стол, за которым едва не лопался от гордости их старший брат, которого отправили заменять внезапно заболевшего Крауча на празднике.
Потом Дамблдор позвал Снейпа и других профессоров петь рождественский гимн.
Потом вконец ошалевший от грохочущей музыки, спятивших студентов и невменяемых коллег Северус внезапно обнаружил себя сидящим за столиком в компании Эрмелинды Герхард.
И она была прекрасна.
Потому что она молчала.
Не пела гимнов, не трещала без умолку, не привлекала к себе внимания, не пыталась веселить его плоскими шуточками, не предлагала попробовать «этот чудесный десерт», который «наверняка поднимет тебе настроение, Северус». Она просто молчала. Сидела напротив, наблюдая за беснующейся молодежью, пила вино и молчала. Даже не улыбалась. Мерлин свидетель, Снейпа уже тошнило от обилия улыбок вокруг. Зельевар против воли принялся её разглядывать. Надо отметить, госпожа Герхард к вопросу наряда на бал отнеслась более чем скромно и ярким одеждам предпочла строгую темно-зеленую мантию с высоким воротом. Единственным отличием от её повседневного образа были, пожалуй, пшеничные волосы, которые по случаю праздника она распустила, скрепив по бокам яркими заколками. Почувствовав на себе взгляд, женщина повернула к нему голову. В пронзительно-голубых глазах явно читался вопрос.
— Что-то не так, профессор? — уточнила она, когда он так ничего и не сказал.
Осознав вдруг, что ответить ему нечего, Снейп начал лихорадочно рыться в памяти, в поисках какой-нибудь придирки и на удивление быстро её обнаружил:
— Да, — неторопливо протянул он. — Хотел узнать, как продвигается лечение мистера Поттера.
Она мгновение медлила с ответом и наконец, неопределённо повела плечами:
— Не слишком продуктивно с учетом того, что мальчика постоянно дёргают с этим Турниром.
— И, тем не менее, он регулярно бывает у вас после уроков, — отметил Северус.
Его осведомленность не произвела на целительницу должного впечатления. Эрмелинда склонила голову к плечу, пристально глянув в глаза зельевара:
— Непрерывно следить за своими учениками входит в ваши обязанности, профессор? — поинтересовалась она.
— Поттер — особый случай, — поморщился Снейп.
— По причине его известности или вашей личной симпатии? — с легкой полуулыбкой уточнила она.
Северус едва не задохнулся после такого заявления.
«Личная симпатия? У меня? К Поттеру?!»
— По причине того, что я несу за него ответственность, — холодно отчеканил он. — Но в основном, по причине того, что буквально год назад мальчишку едва не убил ваш родственник.
— Я не состою в родстве с магическими существами, — невозмутимо напомнила она.
— Кроме заявления мистера Поттера о причастности к делу варны, иных доказательств этому факту нет, — упрямо заявил Северус. — Таким образом, я не могу абсолютно отрицать то, что похищение было совершено вашим... кто он там вам?
— Клаус был кузеном моего отца.
— Именно, — Снейп с удовольствием отметил, что упоминание о почившем родственнике доставляет целительнице некое подобие дискомфорта. Не то чтобы Эрмелинда скорбела по Айскальту, скорее ей было не по душе то, что её с ним ассоциируют.
— Почему вам так нравится оскорблять людей? — вдруг спросила волшебница.
Северус на долю секунды растерялся. Как правило, окружающие предпочитали отвечать резкостью на резкость или игнорировать его дурной нрав, или обижались... или по мере возможности старались избегать его. Эрмелинда же реагировала на удивление открыто: не злилась, не грубила в ответ, не смущалась, просто в лоб задавала абсолютно компрометирующие вопросы, ответов на которые у Северуса не находилось. Ему очень хотелось верить, что подобная реакция — следствие того, что её задевает такое отношение. Но кто же разберет этих северянок с их обледенелыми мозгами?
Декан Слизерина презрительно взглянул на неё:
— Я ещё даже не начинал оскорблять вас, госпожа дипломированный целитель, — надменно сказал он, глядя в её спокойные голубые глаза.
Женщина покачала головой.
— Вы удивительно замкнутый человек, профессор, — заметила она. — Мне до сих пор не ясно, отчего мистер Поттер так вас боготворит.
— Поттер? Меня? — Снейп мигом растерял весь свой спесивый вид.
— О, да, он просто вас обожает, уж не знаю за какие заслуги, — Эрмелинда с улыбкой отвела взгляд, явно думая о Гарри.
Змеиный декан мысленно закатил глаза: «Ну вот, ещё один кандидат в фан-клуб Гарри Поттера» — подумал он. Даже удивительно, как мальчишке удалось обаять эту женщину? Большую часть времени Эрмелинда выглядела и вела себя так, словно целиком состоит изо льда — ни привязанностей, ни симпатий. А тут за какие-то пару месяцев она уже мило улыбается при одном только упоминании о паршивце. И как у него это выходит?
Целительница тем временем продолжала размышлять:
— Полагаю, на то есть всего две причины, — говорила она. — Либо всё дело в авторитете и он очень уважает вас как своего декана, невзирая на ваш скверный характер, либо, — тут она пристально взглянула ему в глаза, — этот ребенок видит в вас нечто большее, чем вы показываете окружающим.
— Либо, — в тон ей протянул зельевар, — вы чересчур романтизируете действительность. Ваш уважаемый супруг не обеспокоен этой вашей склонностью?
Улыбка исчезла с её лица, как и все признаки доброжелательности.
— Моего «уважаемого супруга» уже год как ничего не беспокоит, — холодно сообщила она. — В виду того, что он мертв.
Снейп не был бы собой, если бы позволил хоть одним жестом выдать свою досаду из-за собственного бестактного замечания. Он лишь спокойно взглянул на неё в ответ.
— Мне жаль.
— Не стоит, — жестко отрезала она. — Это случилось слишком давно, чтобы о чем-то сожалеть.
— Год это не срок, когда дело касается смерти близкого человека, — заметил Северус. Эрмелинда проницательно взглянула на него.
— Вы теряли близких, — не вопрос, скорее утверждение.
— Однажды, — коротко бросил он, стараясь не смотреть на свою собеседницу.
— Давно?
— Целую вечность назад, — зачем, во имя Мерлина, он всё это ей рассказывает?
— Что произошло?
В том, как она говорила, не звучало ни жалости, ни сочувствия, только затаенное любопытство и далекий отзвук собственной боли. Наверное, именно поэтому Снейп вместо того, чтобы прекратить этот разговор ответил:
— Предательство и убийство, — собственный голос казался Северусу пугающе спокойным, словно он обсуждал заметку в газете, а не собственную чудовищную ошибку, которая стоила жизни самому светлому человеку из всех, кого он знал.
Эрмелинда несколько мгновений медлила, думая о чем-то своем, после чего обратила на Снейпа долгий, пристальный взгляд.
— Как вам удалось справиться с этой потерей?
Северус ответил не сразу. Перед его мысленным взором пролетали воспоминания, которые он похоронил в памяти много лет назад, в которых не было ничего кроме угрызений совести, боли и сожаления. Когда он снова посмотрел на целительницу, в его глазах царила могильная пустота:
— Мне этого не удалось, — безжизненно произнёс он.
— Я... соболезную вашей утрате, — теперь в её голосе явно проскальзывало сочувствие. Это отрезвило Снейпа, в жалости он не нуждался.
Зельевар смерил волшебницу напротив ледяным взглядом:
— Это была не моя утрата, — отрезал он, поднимаясь из-за стола. — Хорошего вечера, госпожа Герхард.
— Счастливого Рождества, профессор Снейп, — вздохнула ему вслед женщина.
«Да уж, счастливее некуда», — ядовито думал Северус шагая прочь от её внимательного взгляда и тихого голоса.
Некоторое время декан Слизерина снимал накопившееся раздражение и досаду, разгоняя обжимающиеся по кустам парочки в зимнем саду, пока к нему словно репей не прицепился издерганный в конец Каркаров со своей паранойей.
— Не вижу, Игорь, никаких причин для беспокойства, — холодно отвечал ему Снейп, в душе мечтая об убийстве.
— Как ты можешь, Северус, закрывать глаза на происходящее? — с явной тревогой возразил Каркаров, понизив голос. — Тучи сгущаются все последние месяцы, и меня, не стану скрывать, это очень тревожит...
«Тучи сгущаются, — зельевар едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. — Тоже мне лирик. Придумал бы что пооригинальнее».
Но вслух он лишь безразлично посоветовал:
— Тогда беги. Я уж как-нибудь объясню твое бегство.
— Ты?! — Каркаров нервно дернул головой. — Да что ты можешь в своём нынешнем положении?
— О, поверь мне, многое, — сдержано оповестил Снейп директора Дурмстранга. Тот вдруг криво ухмыльнулся.
— О, ну да. Ведь у тебя под прицелом мальчишка. Стоит только подгадать момент...
— Не смей, — процедил Северус, перебивая собеседника, — даже упоминать об этом в Хогвартсе. Ты и так уже выболтал достаточно, чтобы привлечь к нам нежелательное внимание.
Из кустов, не замечая учителей, выбралась парочка Рэйвенкловцев.
— Роджерс, Уивери!— рявкнул Снейп, перепугав их до ужаса, — минус десять очков Рэйвенкло! Убирайтесь отсюда!
Дети пискнули и торопливо скрылись из виду. Каркаров какое-то мгновение молчал, нервно озираясь по сторонам.
— Она ведь пробуждается, — вдруг зашептал он. — Я чувствую Его присутствие. Он всё ближе. Разве ты не чувствуешь? Разве не просыпаешься посреди ночи, ощущая это ужасное жжение?
— Заткнись, Игорь! — зашипел на него Северус, нервно передернув плечами, мысли о пробуждении чёрной метки на его предплечье достаточно сильно нервировали его и без истерических комментариев другого Пожирателя Смерти. — Не забывай, где мы находимся.
— Ты хоть осознаешь, что скоро всё рухнет? — словно не слушая его, осведомился Каркаров. — Он не простит нам...
— Тебе, — жестко поправил его Снейп. — Не стоит тянуть окружающих в свою лодку, Игорь.
— Но ты ведь...
— Никогда не выдавал собственных сторонников министерству, — презрительно напомнил зельевар. — Если хочешь забиться в нору поглубже, сейчас самое подходящее для этого время. Что до меня, я остаюсь в Хогвартсе.
— Дамблдор не спасет тебя, когда придет час расплаты, — покачал головой волшебник.
— А мне и не нужно его спасение, Игорь, — Снейп с каким-то особым остервенением раздвигал кусты волшебной палочкой, распугивая всех попадающихся на пути подростков. — Я вполне способен самостоятельно позаботиться о своей судьбе.
— Ты покойник, Северус, — обреченно вздохнул Каркаров.
— Беспокойся лучше о своей шкуре, Игорь, — безразлично посоветовал зельевар.
Окинув своего собеседника мрачным взглядом, глава Дурмстранга развернулся на каблуках и, ссутулившись, побрел в противоположную сторону, скрываясь из вида. Снейп проводил его холодным взглядом и вернулся к прерванному ранее занятию — распугиванию излишне расслабившихся студентов.
Ему категорически не нравились эти разговоры, и больше всего не нравилось внимание Каркарова к Поттеру. Северусу мало верилось, что именно Игорь подбросил имя мальчишки в Кубок, но если только этот пронырливый ублюдок увидит хоть малейший шанс спасти свою шкуру и вернуть расположение Тёмного Лорда, предоставив тому Мальчика-Который-Выжил, он не станет думать дважды. Снейпу оставалось только пристально наблюдать за Каркаровым, чтобы он не причинил вреда Гарри и по возможности вообще не приближался к мальчику до тех пор, пока не закончится этот проклятый Турнир и все лишние люди не уберутся из Хогвартса восвояси.
«Чёртов Поттер, — с привычной уже усталостью подумал зельевар. — Одни проблемы от этого негодника».
* * *
Том прикладывал все силы к тому, чтобы не скончаться от скуки. Эта дурацкая игра в светский раут, которую он начал исключительно ради того, чтобы позлить Грейнджер, уже порядком ему надоела. Мириам была безупречно воспитана и умопомрачительно красива, среди своих сокурсников она держалась как королева и на мир смотрела через призму абсолютной, ничем не замутненной самовлюбленности и тотального эгоизма. Она ему даже нравилась этими своими высокомерными, властными манерами и холодным отблеском стали в карих глазах.
Но Мерлин... как же быстро ему наскучило общение с ней.
Таких как Делроад нетрудно было заставить действовать в угоду своим интересам, стоило только потянуть за нужные ниточки. При всей её надменности, Мириам легко и дёшево продавалась. Слишком легко. Слишком скучно. Глядя на неё, Арчера невольно посетила мысль, что с Грейнджер было куда интереснее. Потому что её нельзя было купить. Её преданность невозможно было заслужить ни лестью, ни статусом, ни авторитетом. Но стоило только добиться верности взбалмошной гриффиндорки, и она готова была идти ради тебя на любой риск. Глупое...глупое качество мотылька-однодневки. Такое... губительное. Глупая, вспыльчивая, наивная отличница со сбившейся системой ценностей и приоритетов. Ходячая библиотека с ворохом никому не нужной лишней информации в кудрявой голове. Честная, раздражающе прямолинейная и порой совершенно непредсказуемая. Невыносимая. Том никогда бы не признался, что ему весело с ней спорить. Что ему вообще с ней весело. Увы, её бесхитростная натура была ему совершенно бесполезна. На кой дьявол ему её мораль и тошнотворно правильный взгляд на мир? Какая от этого польза?
Её бесценная гриффиндорская преданность для слизеринца не стоила и кната. В ее привязанности не было выгоды. В ее верности не было нужды. Потому что если она делала что-то ради другого, то делала лишь потому что хотела этого. Потому что считала это правильным. Потому что следовала велениям сердца. Ей нельзя было приказать, нельзя было ею управлять, нельзя было заключить сделку. Она была непостижимо свободна и так же накрепко связана собственными идеалами и убеждениями.
Конечно, забавно было бы заполучить себе подобного союзника. Хотя бы просто так. Хотя бы только ради того огня, что вспыхивал в её глазах, когда она смотрела на него, ругалась с ним, злилась на него. Но такая мелочь не стоила ни времени ни усилий. Грейнджер делила мир на друзей и врагов, а дружить с ней Арчер не собирался, спасибо большое.
В жизни Тома был всего лишь один человек, которого он принял абсолютно и безоговорочно. Которого ценил просто за то, что он есть. Которого никогда не желал использовать в угоду собственной выгоде и который не пытался использовать его. Который стал ему семьей. С Гарри не нужно было заключать сделок, не нужно было обдумывать каждый свой шаг и поступок, не нужно было выстраивать какую-то особенную линию поведения. Гарри никогда не желал менять Тома или навязывать свою точку зрения. С ним можно было оставаться собой, не беспокоясь о том, как это будет воспринято. Ему можно было доверить все свои секреты. Ему можно было доверить свою жизнь.
Гермиона Грейнджер никогда бы не смогла стать для Тома ни другом, ни семьей. Её образ мыслей, поступки и решения были ему чужды и непонятны. Большую часть времени она только злила и раздражала его. Её доверие и верность потребовали бы от него немалых усилий, но вряд ли окупились. Что ему от ее преданности, если она оспаривает каждую его мысль? И стоит ли тратить на неё силы и время, если раз поняв, что ее используют, девушка растеряет все свое доверие, которое просто рассыпется прахом? А он бы наверняка попытался её использовать. Так зачем утруждаться? Но, чёрт побери... иногда с ней было так весело.
Арчер удержался от тоскливого зевка, в пол уха слушая свою прекрасную спутницу. Она наконец решила, что танцевать ей надоело, и они переместились за столики, где какое-то время провели в компании Малфоя и Астории. Когда же к ним присоседились Блэйз с Миллисентой, Арчер под шумок слинял, воспользовавшись тем, что Мириам пригласил на танец слизеринский семикурсник. В зале начало становиться душно, а в зимнем саду толпилось слишком много парочек и, после недолгих размышлений, Том вышел в коридор, где царила относительная тишина, и было приятно безлюдно.
Грохот музыки и шум множества голосов отчего-то стали раздражать его. Том отошел от Большого Зала и остановился, размышляя, не стоит ли просто уйти. В конце концов, они не обязаны были сидеть на празднике до закрытия. Арчер вообще пошел на бал только для того чтобы позлить Грейнджер и поддержать друга, тот из-за всей этой суматохи был не в своей тарелке. Но теперь, судя по тому, как Гарри, забыв обо всём на свете, танцует с Дафной, можно было заключить, что ободряющее присутствие Тома более не требуется, а значит, он волен идти на все четыре стороны. Он как раз определился с решением и собрался отправиться в подземелья, когда его окликнул знакомый голос:
— Том?
Не оборачиваясь, он закатил глаза. «Ну, конечно, куда же без тебя», — устало подумал он. К нему приближались торопливые шаги.
— Ты уходишь? — голос звучал недоуменно.
Арчер неторопливо повернул голову, и безо всякого выражения посмотрел на Гермиону.
— Ты что-то хотела?
— Да, — девушка сделала глубокий вдох, — я хотела узнать, не злишься ли ты на меня?
— Злюсь? — он удивленно поднял брови. — С чего бы мне злиться?
— Н-на то что я пошла на бал с другим, — запинаясь, пробормотала она. — Я не хотела обидеть тебя.
Арчер мгновение удивленно смотрел на неё и вдруг рассмеялся. Ничего веселого в этом смехе не было.
— Обидеть? — иронично переспросил он. — Что это на тебя нашло?
— Я... я просто...
— Признаться, я был несколько удивлен отказом, — он бесцеремонно оборвал её на полуслове. — Думал, дело в личной неприязни или каких-то твоих предрассудках, но исходя из того, на кого пал твой выбор, всё оказалось куда прозаичнее.
— Что? — непонимающе нахмурилась гриффиндорка.
— Ради Мерлина, не строй из себя святую, Грейнджер, — высокомерно фыркнул юноша. — Пойти на бал с легендарным ловцом, который весь вечер не спускает с тебя восторженных взглядов? Почему бы и нет? Это весьма лестно... и по многим причинам выгодно, — он помолчал. — Хотя я и не думал, что ты так меркантильна.
— Меркантильна?! — она возмущённо вспыхнула. — Ты и сам хорош!
— А что я? — невинно уточнил слизеринец.
— Ты сказал, что не пойдешь на бал! — напомнила девушка.
Арчер безразлично пожал плечами.
— Я передумал. Такое случается, знаешь ли.
— О, ну конечно, и в самый последний момент случайно смог пригласить самую красивую девушку факультета!
— А ты ревнуешь? — злорадно улыбаясь, поддел он.
— Нет, — Гермиона раздраженно дернула плечом. — Просто пытаюсь понять пределы твоей лживости!
— Для слизеринца их нет, — любезно известил её Том. — Но право, Грейнджер, разве я хоть в чем-то солгал тебе?
— Я не знаю, — она покачала головой. — Уже совсем ничего не понимаю. Ты говоришь одно, а делаешь совсем другое. Зачем ты вообще позвал меня на бал? — горько спросила она. — Хотел поиздеваться? Ты ведь даже не собирался идти со мной с самого начала. Ты пригласил Мириам, а надо мной просто хотел посмеяться, когда я появлюсь на балу одна. Ведь так?
— Весьма занятная теория, — задумчиво протянул Арчер. — Полагаю, так и стоило поступить.
— Ты лгал мне, — она упрямо свела брови у переносицы, — и продолжаешь это делать сейчас.
— Чудно, — Том начал злиться. — И чего ты теперь от меня хочешь? Признания? Извинений? Слезного раскаяния? — он с издевкой усмехнулся: — Прости, Грейнджер, ты пришла не по адресу.
— Я просто хочу услышать от тебя правду, — тихо попросила она.
— Прекрасно, — уже резче бросил Арчер, теряя терпение. От этого бессмысленного разговора у него начала болеть голова. — Вот тебе правда. Я пригласил тебя и планировал идти с тобой. И даже странно что ты, после того как отказала мне чтобы покрасоваться перед всей школой в паре с Крамом в угоду своему самолюбию, смеешь меня в чем-либо обвинять.
Каждое его слово било её, словно хлыст. Гермиона качала головой, скорее пытаясь убедить себя, а не его.
— Нет, — прошептала она. — Я не верю тебе.
— Как угодно, — он поморщился, массируя виски. — А теперь катись уже к своему кавалеру.
Девушка, окончательно запутавшись, шагнула к нему:
— Том...
— Уходи, — он отвернулся.
— Я не...
— Ты глухая или безмозглая, Грейнджер? — неожиданно зло рявкнул юноша. — Я сказал, катись к черту. Думаешь, мне приятно с тобой тут торчать?
Она оскорбленно дернулась и отступила.
— О, и еще, — он окликнул её, когда гриффиндорка уже собралась уходить. Гермиона обратила на него напряженный взгляд. — Ты неожиданно потрясающе выглядишь сегодня, — в его тёмных глазах горела холодная насмешка. — Сразу становится ясно, кто ты на самом деле.
— На самом деле? — эхом переспросила Гермиона, она понимала, что стоит просто уйти, но никак не могла оторвать взгляда от его лица. — О чем ты говоришь?
Губы Арчера скривились в ухмылке.
— О, не делай вид, будто ты не поняла меня, Грейнджер, — протянул он. — Этот невинный образ правильной отличницы тебе совсем не к лицу. Хорошая была маска, признаться — милая начитанная девочка, днями напролет штудирующая книжки в библиотеке. Кто бы заподозрил в тебе такую двуличность? Зато теперь все встало на свои места. Ведь сколько бы книг ты ни прочитала, это не изменит того, что ты просто невообразимо скучная кукла. Такая же, как все остальные, — он с наигранным разочарованием развел руками. — Как, впрочем, я всегда и предполагал. Хотя, честно говоря, я даже не думал, что ты своей унылой посредственностью сможешь хоть кого-то заинтересовать.
Гермиона мгновение просто смотрела на него, в карих глазах полыхал гнев, боль и жгучая обида.
— Ненавижу тебя, — прошептала она.
— Взаимно, Грейнджер, — коротко бросил юноша, окидывая её презрительным взглядом.
Развернувшись на каблуках, Гермиона торопливо зашагала обратно в зал, где её уже искал Крам. Её трясло от ярости, она злилась на Тома за жестокие оскорбления, на себя за глупую наивность, на весь свет за самый отвратительный вечер в её жизни. Но хуже всего было то, что к этим эмоциям примешивалось совершенно абсурдное чувство вины. Девушку не покидала мысль, что во всем виновата только она. Что Арчер был честен, когда приглашал её на бал. Что этот надменный самоуверенный слизеринец, который пробуждал в ней столько противоречивых эмоций, на какое-то мгновение увидел в скучной гриффиндорской заучке нечто большее. Что всё могло сложиться совсем иначе.
«И ты всё это разрушила», — горько упрекала себя девушка.
Не сдержавшись, Гермиона обернулась в последний раз, в надежде, что он смотрит ей вслед, что можно ещё что-то исправить, но Тома в коридоре уже не было.
«Отправился развлекать свою Мириам, — ядовито подумала девушка, тряхнув головой. — Ну и пожалуйста! Вы — прекрасная пара!»
Ускорив шаг, гриффиндорка поспешила в зал, чтобы отыскать Виктора, пока тот не решил, будто она от него сбежала.
А в это время, укрывшись в тени стылых коридоров от посторонних взглядов, стоял Том, обессилено привалившись к стене спиной. Обхватив голову руками, он медленно осел на пол — в висках пульсировала страшная мигрень, которая усиливалась с каждой секундой. Он ни о чем не мог думать, кроме дикой, ослепляющей боли, от которой голова, казалось, вот-вот расколется надвое. Юноша медленно провел ладонью по серому от боли лицу, чувствуя, как его бьет озноб. Нужно было что-то сделать. Попросить помощи. Достать обезболивающее зелье. Добраться до спальни и провалиться в спасительный сон. Что угодно, лишь бы не сидеть здесь в одиночестве, ожидая, пока это прекратится. Но для этого нужно было пошевелиться. Нужно было что-то сказать, куда-то пойти. А всё, что он мог, это сидеть неподвижно, сжимая голову и сходя с ума от боли, и где-то вдали, словно раскаты грома, ему чудилось эхо дикого, нечеловеческого вопля.
* * *
«Не так уж и плохо, — отстраненно думал Гарри, неторопливо описывая круги по залу в паре с Дафной. — Вообще-то, даже очень неплохо», — мысленно поправился он, поймав тёплый взгляд фиалковых глаз. Сперва он жутко нервничал, но стоило только начать танец, двигаясь в такт неторопливому мягкому темпу музыки, как все его глупые опасения мигом вылетели из головы и юноша тут же позабыл о том, что на них все смотрят. Он вообще забыл обо всем на свете, думая только о своей руке, лежащей на талии девушки, о тепле её тела, которое чувствовал сквозь тонкий атлас чужой мантии, о нежной улыбке, которая была адресована только ему одному. Вокруг них плавно кружились другие пары, но Поттер их даже не замечал. Он смотрел на девушку прямо перед собой и заворожено улыбался, наслаждаясь этой непривычной близостью. Пожалуй, ему начал нравиться Святочный бал, хотя поначалу он счел это мероприятие до тошноты официальным.
Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них установили множество столиков, каждый человек на десять. Четырех чемпионов, стоило им войти в зал, откомандировали к судейскому столу, где их сияющей улыбкой встретил Дамблдор. Все вокруг аплодировали, поздравляли друг друга и шумно переговаривались. Царящий в зале гомон совершенно сбил с толку и дезориентировал Поттера, он машинально улыбался и кивал, когда с ним заговаривали, но был не в состоянии сформулировать ни одной внятной мысли и очнулся от ступора, только когда Дафна мягко и ненавязчиво пыталась усадить его за стол. Пока все занимали свои места, Гарри рассеянно разглядывал праздничное убранство зала, невольно восхищаясь масштабами празднества. Пожалуй, так Хогвартс к Рождеству еще ни разу не украшали. Взгляд юноши скользил по радостным лицам присутствующих, задержавшись на директоре Дурмстранга, который, в отличие от окружающих, выглядел мрачнее тучи и не сводил тяжелого взгляда со своего чемпиона. Точнее с его спутницы. Похоже, Каркарова совершенно не радовал тот факт, что Крам пригласил на бал Гермиону.
Чуть поодаль сидел Перси Уизли, старший брат Рона, и рассказывал кому-то о своём повышении, чуть ли не лопаясь от гордости. Среди общего шума до Гарри долетели только обрывки разговора: «...назначен личным помощником мистера Крауча и представляю его на вашем балу... серьезно болен... нездоровится с самого Чемпионата мира... сильное переутомление». Дальше шли какие-то невнятные восхищения и восхваления неоспоримых заслуг «достопочтенного мистера Крауча» и Гарри перестал прислушиваться, переключив своё внимание на Гермиону. Девушка увлеченно беседовала с Виктором Крамом и даже не замечала, что и как ест. А Крам, кажется впервые на памяти Поттера, с кем-то так охотно разговаривал, с удовольствием рассказывая про собственную школу, пока его не прервал Каркаров.
— Виктор, — рассмеялся старший маг, его глаза, холодные и пустые, были обращены к Гермионе, — смотри не скажи чего-нибудь лишнего. Как бы твоя очаровательная собеседница не нашла к нам дорогу.
Тут к разговору с улыбкой присоединился Дамблдор:
— У тебя, Игорь, все тайны да тайны. Можно подумать, ты не любишь гостей.
— Мы все, Дамблдор, заботимся о своих владениях, — Каркаров оскалил желтые зубы. — И ревностно оберегаем вверенные нам очаги знаний. Мы по праву гордимся, что никто, кроме нас, не знает все их секреты, и мы бдительно храним их. Разве не так?
— А я, Игорь, не стал бы утверждать, что знаю все секреты Хогвартса, — добродушно ответил Дамблдор. — Не далее как сегодня утром отправился я в туалет, свернул не туда, и очутился в прелестной, совершенно незнакомой комнате с превосходной коллекцией ночных горшков. Позже я вернулся получше осмотреть ее, а комнатка-то исчезла. Возможно, она доступна только в полшестого утра, а может, когда месяц в фазе одна четверть или когда слишком полный мочевой пузырь. Я, конечно, все равно ее отыщу.
«Да, а ещё у нас Тайная Комната есть, — ядовито подумал Поттер, глянув на директора. — Ну, знаете, такая... с василиском внутри. Та самая, вход в которую за последние пятьдесят лет вы так и не удосужились поискать, — юноша отвернулся от жизнерадостного директора. — Комнату с горшками, по-видимому, отыскать важнее».
Он понимал, что Дамблдор просто в этой своей идиотически-добродушной манере ставил Каркарова на место, но почему-то упоминание о тайнах Хогвартса неожиданно болезненно отозвалось в душе юноши. Том тогда чуть не погиб и если бы директор хотя бы попытался самостоятельно решить проблему, а не пускать ситуацию на самотек, всё могло бы закончится куда быстрее и Гарри не пришлось бы убивать возможно единственного в своём роде василиска. Но кого это волновало? Куда интереснее было сидеть, сложа руки, и безучастно наблюдать за происходящим. Поттер мрачно уставился в свою тарелку. Порой он совершенно отказывался понимать Дамблдора.
Руки юноши осторожно коснулись прохладные пальцы, он поднял голову, встречаясь взглядом с Дафной.
— Ты в порядке? — тихо спросила она.
Гарри почти неосознанно сжал её ладонь в ответ и кивнул. Девушка ещё какое-то мгновение проницательно смотрела в его глаза, но больше ничего не сказала, позволяя ему остаться наедине со своими мыслями. Но Поттер уже вырвался из круговорота неприятных воспоминаний, отвлеченный чутким вниманием своей спутницы.
Справа от них капризно жужжала Флер Делакур, ругая убранство замка и восхваляя собственную школу.
— Просто убожество! — обвела она взглядом искрящиеся инеем стены Большого зала: как и все французы, она немного картавила. — У нас во дворце Трапезную украшают ледяные скульптуры. Они не тают и переливаются всеми цветами радуги. А какая у нас еда! А хор лесных нимф! Мы едим, а они поют. И в холлах никаких ужасных рыцарей без головы. А попробуй залети в Шармбатон полтергейст, его выгонят с треском, вот так! — и Флер с силой хлопнула по столу ладонью.
Гарри недовольно скривился. Француженка раздражала его все больше. Вдруг рядом с ним раздался тягучий, почти ленивый голос, преисполненный отвращения:
— Просто убожество, — сказала Дафна, практически повторяя интонации Флер, но намеренно четко выделяя каждую букву, словно желая подчеркнуть насколько нелепо звучит акцент Делакур. — В каком хлеву должно быть выращивают полукровных отпрысков магов и волшебных существ, если бедняжечки так дурно воспитаны? — Дафна говорила громко и звонко с невероятной точностью копируя брезгливый голос Делакур, но смотрела она при этом исключительно на Гарри.
Поттер застыл, во все глаза глядя на слизеринку, которая из тихой, мягкой девушки в одночасье превратилась в надменную привередливую аристократку. После ее слов в их сторону тут же повернулось несколько голов. Флер резко стихла и теперь, гневно сощурившись, смотрела на Дафну. Впрочем, та обратила на неё внимания не больше, чем на столовые приборы.
— Я так разочарована, — продолжала жаловаться Гринграсс. — Я думала, что студенты такой удивительной школы, как Шармбатон — утонченные волшебники с безупречными манерами! И что же в итоге я вижу? Неотесанную, грубую деревенщину! Как же так, Гарри? — с болью выдохнула девушка. — Такая красивая девочка! И никто, никто не учил её себя вести! Какой позор, — она почти театрально прикрыла глаза, будто старалась сдержать слезы отчаяния.
Гарри сочувственно погладил её по плечу:
— Не стоит так переживать, — успокаивающе произнёс он. — Не думаю, что все наши французские гости так отвратительны. Дело в наследственности. Вейлы — волшебные существа, наполовину дикие. Неудивительно, что она ведет себя так, будто выросла в лесу. Просто дурные гены.
К тому моменту, как он договорил, их уже слушали все, кто оказался достаточно близко. Дамблдор неодобрительно взглянул на паясничающих слизеринцев, но не успел ничего сказать, потому что Флер, наконец, обрела дар речи:
— Да как вы смеете?! — взвизгнула она. — Это оскорбление! Оскорбление гостей! Низость! Возмутительно!
На этих словах Дафна открыла глаза, окатив француженку ледяным взглядом:
— Возмутительно, милая, твоё безобразное воспитание, — ровно произнесла она. — Ни один уважающий себя гость не опозорит себя и свою семью, оскорбляя радушного хозяина. Печально, что никто не объяснил тебе это раньше.
За этими словами последовала долгая пауза, которую нарушила очень мрачная мадам Максим.
— Мисс Гринграсс, я полагаю? — внимательно разглядывая девушку, уточнила она.
Дафна вежливо, но холодно улыбнулась.
— Да, мадам.
— Я знакома с вашим отцом.
— Я знаю, мадам, — все так же любезно ответила девушка. — Он очень лестно отзывался о вашей школе и сейчас я в некоторой растерянности. Можно ли верить этим рассказам?
— Безусловно можно, мисс Гринграсс, — директриса бросила предостерегающий взгляд на открывшую было рот Делакур. — Я прошу прощения за Флер, она несколько забылась из-за обилия новых впечатлений. Её грубость лишь следствие легкой взволнованности, — волшебница перевела взгляд на Дамблдора. — Никто не пытался оскорбить достоинств Хогвартса.
— Я ни мгновения так не думал, моя дорогая мадам Максим, — успокаивающе улыбнулся старик. — Дети на то и дети, чтобы эмоционально реагировать на все незнакомое и новое. Уверен, если дать мисс Делакур немного времени, она быстро освоится и привыкнет.
«Мисс Делакур» на это только брезгливо фыркнула и отвернулась, напоследок убийственно глянув на Дафну. Но та как будто совершенно забыла о её существовании и уже вовсю обсуждала с Гарри какие из блюд, поданных на праздничном ужине, ей понравились больше всего. А Гарри с удовольствием ей подыгрывал, краем глаза наблюдая за Флер. Надо признаться, он и не думал раньше, что кого-то может настолько перекосить от злости.
После ужина Дамблдор встал и, пригласив присутствующих последовать его примеру, взмахнул волшебной палочкой. Столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Еще один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой. На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. Музыканты разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и участники состязания со своими дамами поднялись со своих мест, чтобы открыть праздничный бал.
И вот теперь Гарри и Дафна плавно кружились в танце по залу, очень даже довольные обществом друг друга. Всё шло прекрасно. Гарри умудрился вполне сносно вальсировать с Гринграсс и даже ни разу не споткнулся и не наступил ей на ногу, что было для него несомненным достижением.
Первый танец окончился неожиданно быстро, как с явным сожалением отметил Поттер, зато дальше все пошло куда веселее. Минорные ноты песни, с которой начался бал, сменились веселой громкой музыкой и можно было совсем не беспокоиться о том, что на них смотрит вся школа. Столы опустели. За исключением немногочисленных учеников, все присутствующие на балу ребята плясали кто во что горазд и уже ни на что внимания не обращали. Гарри внезапно для себя обнаружил, что, оказывается, танцевать — здорово и вообще балы, это, оказывается, весело.
Между столов черной злобной тенью скользил Снейп, зорко следя за порядком и явно всеми фибрами души презирая происходящее, за ним с легкой усмешкой наблюдала Эрмелинда Герхард, в одиночестве расположившись за дальним столом. Очередной танец кончился, и все снова друг другу зааплодировали.
Веселье было в самом разгаре. Пожалуй, Гарри давно настолько отлично себя не чувствовал. За вечер он так освоился в общении с Дафной, что казалось, будто они сто лет знакомы, и уже вовсю смеялись и шутили, разговаривая обо всем на свете. Впервые за последние недели, юноша совсем позабыл и о турнире и предстоящих испытаниях. Хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.
Вдоволь напрыгавшись, Дафна, явно уставшая от грохота музыки, потянула Гарри за собой. Они по краю зала обошли танцующих, чуть не врезавшись в мрачного Снейпа, и вышли в холл. За распахнутыми настежь парадными дверями раскинулся удивительной красоты зимний сад, укрытый защитным куполом для того, чтобы уберечь гуляющих ребят от январского мороза.
Тихо переговариваясь и продолжая держаться за руки, парочка слизеринцев спустилась по лестнице, очутившись в окружении цветущих крупными белоснежными розами кустов, между ними бежали извилистые дорожки, мощенные цветной плиткой, над кустами высились каменные статуи. С цветка на цветок, будто светлячки, порхали крохотные феи. В центре сада журчал фонтан. На резных скамьях сидели ученики, отдыхая от танцев. Зачарованный купол осыпал сад волшебными снежинками, которые, мерцая в свете магических огоньков голубыми отсветами, плавно опускались на землю и бесследно исчезали. Музыки, грохочущей в Большом Зале, здесь почти не было слышно. Наслаждаясь тишиной, Гарри и Дафна некоторое время прогуливались по дорожкам в умиротворенном молчании, все дальше углубляясь в сад. Добравшись до границ защитного купола, за которым раскинулась холодная снежная ночь, Гарри сел на пустующую скамейку. Дафна, оставшись стоять на дорожке, подняла голову к усыпанному звездами небу и в наслаждении прикрыла глаза.
— Сегодня на удивление замечательный вечер, да? — пропела она.
Гарри с легкой полуулыбкой наблюдал за девушкой. На её волосы и плечи опускались слабо мерцающие зачарованные снежинки и она, объятая бледно-голубым сиянием волшебных огоньков, казалась ему совершенно неземной. Когда он так и не ответил, слизеринка открыла глаза и посмотрела на него:
— Почему ты молчишь? — с любопытством спросила она.
— Я думаю, что ты похожа на снежную фею, — прямо ответил он.
В глазах девушки скользнуло недоумение.
— Никогда раньше не слышала о снежных феях, — помедлив, призналась она.
— Ничего удивительного, — Поттер весело хмыкнул, — я ведь только что их придумал.
Дафна мгновение внимательно его разглядывала, после чего снова обратила свой взгляд к звездам.
— Знаешь, я завтра уеду домой до конца каникул, — сказал она, — и я подумала, почему бы тебе не поехать со мной?
— Хм? — Гарри вопросительно поднял брови.
— И не нужно так удивленно хмыкать, — иронично заметила Гринграсс. — Я думаю, тебе стоит познакомиться с моими родителями. Моя мама удивительно поёт и играет на фортепиано, а папа рассказывает совершенно потрясающие истории. Ты бы им понравился.
— Думаешь?
— Ну конечно, — она с улыбкой обернулась к нему. — А вечером мы могли бы погулять по саду. У нас есть прекрасный сад, а вдали видны горы, и иногда доносится слабый запах моря, — она развернулась и, шагнув к нему, взяла его за руки. — Ты когда-нибудь был на море, Гарри? — покачав головой, он поднялся на ноги, оказавшись лицом к лицу с Дафной, так близко, что мог теперь ощутить тепло её дыхания на своей коже. — Море прекрасно, ты знаешь? — она мечтательно улыбнулась. — Безмятежная бесконечность, такая мягкая и спокойная и одновременно беспощадная и смертоносная. Я обожаю море. Как ты думаешь, могли бы мы с тобой однажды поехать к морю вдвоем?
— Почему бы и нет? — он, словно завороженный смотрел в её необыкновенные фиалковые глаза, и ему казалось, будто они становятся всё ярче с каждой секундой, будто разгораются изнутри магическим пламенем.
— Почему у нас всё так сложно устроено, Гарри? — вдруг спросила она.
Он пожал плечами.
— Наверное, потому что нам нравится всё усложнять, — предположил он.
— Я бы хотела жить по-другому, — вздохнула она. — Чтобы не было этой глупой войны и противостояния. Не было министерства с их законами и этих странных волшебников, помешанных на чистоте крови.
Гарри удивленно изогнул бровь.
— А ты разве не придерживаешься мнения, что чистокровные превосходят магглорожденных?
Она иронично фыркнула.
— Ради Мерлина, Гарри, это же просто смешно. Взгляни хотя бы на Грейнджер. Она же куда талантливее некоторых слизеринцев. И как тут можно рассуждать о превосходстве?
— А как же Совет лордов?
— «Совет лордов», — она закатила глаза. — Отмирающая никому ненужная структура. Они уже давно ничего не решают.
— И всё же они влиятельны.
— Условно. Да. Но стоит появиться кому-то мало-мальски превосходящему их по силе, как они тут же начинают пресмыкаться перед ним, в попытках спасти свою шкуру. Это загнивающая, шаткая система.
— Нежизнеспособная.
— Да, — она хихикнула, — и вообще, я сторонница анархии.
— Мерлин всемогущий! — притворно ужаснулся Поттер. — А твои родители об этом знают?
— Догадываются, — Дафна в задумчивости отвела взгляд. — Впрочем, политика и все эти дрязги не особенно привлекают меня.
— И твоя семья придерживается таких взглядов?
— Да, — она передернула плечами, словно тема вдруг ей стала неприятна и пристально взглянула в глаза слизеринца. — Не хочу говорить об этом, — тихо сказала девушка.
— Значит, не будем, — легко согласился подросток.
Дафна благодарно улыбнулась и вдруг, подавшись вперед, мягко коснулась губами его губ. Поцелуй длился всего мгновение. Одно необыкновенное, почти нереальное мгновение, которое растаяло, словно утренний туман, стоило ей чуть отстраниться.
— Спасибо тебе, Гарри, — прошептала она.
Все это время юноша почти не дышал, не отрывая от девушки пристального взгляда. Наконец, он очень медленно выдохнул, но так ничего и не сказал, просто рассматривая её лицо. По тому, как себя вел Поттер, было совершенно невозможно понять, о чем он думает.
Дафна вдруг смутилась.
— Мне... мне не стоило этого делать?
— Нет-нет! — торопливо воскликнул Гарри, опасаясь, что сам того не сознавая обидел её. — Я просто, эм, ну просто, знаешь... — он вдруг замолчал, удивленно подняв брови. — Твои глаза...
— Глаза? — она недоуменно склонила голову к плечу.
— У тебя глаза светятся, — известил её слизеринец, пораженно моргая, сам не очень веря в то, что видит.
Фиалковые глаза девушки мерцали в свете волшебных огней, как у кошки. Дафна несколько секунд непонимающе смотрела на него и вдруг изменилась в лице. Вся мечтательная романтичность испарилась, словно её и не было. Девушка резко отступила от него, досадливо скривив губы.
— Вот дьявол, — процедила она, отворачиваясь.
— Дафна... — юноша, недоумевая, протянул к ней руку, но она отшатнулась от него, как от огня.
— Не прикасайся, — прорычала она, обхватив себя руками за плечи. — Чёрт.
— Что...
— Уходи, Гарри, — глухо прошептала она. — Просто уходи.
Не сказав больше ни слова, она развернулась на каблуках и бросилась прочь из сада, выскочив в стылый школьный двор, не защищенный чарами тепла. Поттер мгновение растеряно смотрел на то место, где буквально минуту назад стояла его сокурсница, после чего, обеспокоенный, кинулся следом за ней. Дафна не успела уйти далеко. Остановившись посреди заснеженного двора и совсем не обращая внимания на январский мороз, она вдруг запрокинула голову, в безмолвном отчаянии уставившись в чёрное небо. Её лицо побледнело и исказилось, словно она испытывала немыслимую боль и скорбь. Гарри застыл в нескольких шагах от неё, не зная, что предпринять, когда девушка вдруг покачнулась и осела на землю.
Слизеринец кинулся к ней, но стоило ему оказаться рядом, как Дафна вдруг обратила совершенно дикий взгляд к небу и закричала. Никогда раньше Гарри не слышал столь ужасного крика. Он совсем не походил на человеческий. И, казалось, заполнил собой все пространство, тысячей голосов разносясь на сотни миль вокруг. Зажмурившись, Гарри упал на колени рядом с Дафной, зажимая руками уши. Исступленный вопль будто пробирался под кожу, сжимая ледяной рукой сердце, тисками сдавливая голову и вытягивая из тела каждую частицу тепла.
Это безумие продолжалось целую вечность, юноше казалось, что он вот-вот оглохнет, но внезапно крик оборвался, и в запястья слизеринца вцепились ледяные пальцы. Гарри распахнул глаза, глядя в белое, как мел лицо Дафны. Её зрачки горели во тьме призрачным фиолетовым огнём, а ярко-алые губы кривились, словно она из последних сил сдерживает стон боли:
— Дитя двух пророчеств, — изломанным старушечьим голосом просипела она. — Дитя потерянное и найденное. Испей собственной крови в обители мертвых. Плачь льдом и туманом. Отмеряй удары своего сердца. В день черной луны познай агонию потери. В день черного солнца услышь шепот собственной гибели. Плачь льдом и туманом и взирай на пустоту своего мира.
Холодные пальцы, до боли сжимающие его руки, разжались, глаза девушки медленно закрылись и она, покачнувшись, упала на землю. Гарри не пошевелился. Он, не отрываясь, смотрел на неё, а в голове у него снова и снова прокручивались странные, лишенные смысла слова.
«Что, к дьяволу, это было?»
Словно сквозь туман, он услышал, как кто-то его зовет, но был не в силах обернуться. На его плечо легла чья-то рука, и юноша медленно повернул голову, пытаясь понять, что происходит вокруг.
— Гарри! — в который раз повторил Блэйз, с тревогой глядя на него. — Гарри!! Ты меня слышишь?
Казалось, Забини кричал, но его голос доносился до Поттера словно сквозь плотный слой ваты.
— Оставь его, — донёсся издалека другой голос. — Оно его оглушило. Помоги мне лучше.
Словно во сне Гарри повернул голову, наблюдая, как Драко и Блэйз склонились над Дафной и, кажется, пытались уложить её на носилки. Неожиданно, словно из ниоткуда перед юношей возник их декан, он быстро осмотрел оглушенного студента и, убедившись, что с ним все нормально, отвернулся к потерявшей сознание девушке. Отогнав слизеринцев от Дафны, Снейп сам уложил её на носилки, взмахнул волшебной палочкой, и носилки плавно взмыли в воздух. Бросив напряженный взгляд на Гарри, зельевар что-то сказал Малфою и поторопился обратно в школу. Носилки поплыли следом за ним. Блэйз и Драко провожали учителя и сокурсницу взглядами, пока те не скрылись за дверями, после чего подошли к Гарри, помогая ему подняться на ноги.
— Дыши, Поттер, это всегда в первый раз шокирует, — подросток все ещё очень плохо слышал, но даже это не помешало ему уловить дрожь в голосе Малфоя.
Блэйз подвел ошарашенного сокурсника к скамейке и усадил на неё, осторожно присев рядом.
— Слышишь что-нибудь? — спросил он, теперь его голос звучал более отчетливо.
Гарри кивнул, продолжая смотреть на двери, за которыми исчезли Снейп с Дафной.
— С ней всё будет в порядке? — заметив откровенный ужас на лице Забини, спросил он.
Тот мгновение непонимающе смотрел на Поттера, но его взгляд быстро прояснился.
— С кем? С Дафной? — он махнул рукой. — Да-да, не волнуйся. Выспится, как следует, и все.
По мере того, как шок проходил, юноша начал замечать, что с его сокурсниками творится что-то неладное. Гарри переводил задумчивый взгляд с одного мальчика на другого, оба казались жутко напуганными. И беспокоились они явно не за благополучие Дафны. Но если их так встревожила не судьба одноклассницы, то что? Голову начинали заполнять всё новые и новые вопросы.
— Что это было? — Поттер нервно передёрнул плечами, у него было такое чувство, словно он провел вечер в компании дементора. — Этот жуткий крик.
Драко и Блэйз переглянулись.
— Поклянись, что никому не расскажешь, — потребовал Малфой.
— Можно подумать, никто не слышал этого воя, — поёжился Гарри.
— На самом деле мало кто его слышал, — заметил Драко. — Вы были во внутреннем дворе, а купол зимнего сада защищен звуконепроницаемыми чарами.
— Тогда как вы здесь очутились?
— Мы вас видели в саду, — помедлив, признался Блэйз, — и поняли в чем дело.
— Так и в чем же дело? — нетерпеливо спросил Поттер.
— Это, — Малфой помедлил, подбирая слова. — Это такое проклятье.
— Что?!
— Плач Банши, — очень тихо сказал Забини. — Некоторым волшебникам не везет родиться с таким проклятьем.
— Банши? — Гарри подумал что ослышался.
— Да, — Забини кивнул. — Ты, наверное, не знаешь о них. Они у нас что-то вроде фольклора. Услышать её крик — дурной знак, это значит, что с тобой случится нечто ужасное.
— Банши, — повторил Гарри, глядя прямо перед собой.
Блэйз невесело усмехнулся:
— Даже забавно, что это так назвали, ведь Банши — всего лишь выдумка.
— Да. Но проклятье, тем не менее, настоящее, — мрачно сообщил Малфой.
Гарри молчал. Забавно было даже другое: пара чистокровных волшебников, которые совершенно не в курсе, что легенды о Банши — это совсем не вымысел. Впрочем, неудивительно, учитывая то, что маги уничтожили этих существ в середине восемнадцатого века, так как считали, что это единственный способ избежать исполнения их мрачных пророчеств.
О Банши, или Призрачных Девах, как их иногда называли, Гарри прочитал в Летописи Заклинателей еще летом. Об этих существах было мало что известно. Они жили поодиночке, показывались среди людей редко и некоторые даже считали их призраками из-за белых волос, кожи и одежды. Порой в ночи можно было услышать их леденящие душу рыдания. Это означало, что грядет страшная беда. Среди волшебников было распространено убеждение, что если выследить «накликавшую беду» банши и убить её, то это может спасти от злой участи. Увы, это были только слухи, но их боялись, ненавидели и безжалостно уничтожали. Исследовать образ жизни этих существ не удалось даже заклинателям. В книге говорилось о том, что Банши обладали способностью исчезать и появляться в разных местах, и отследить их перемещения было практически невозможно. Заклинателями лишь было отмечено, что эти существа шли по следу страшного горя, и их крик всегда предсказывал надвигающуюся беду. Тем не менее, многие считали это проклятьем и пытались истребить этих существ. Ходил слух, что последняя Банши, умирая, оцарапала поразившего её мага и предрекла, что «плач её навеки будет следовать за ним». После этого среди магов стали рождаться дети отмеченные проклятьем Банши — предсказывать грядущую беду. Их отличительной чертой были ярко-фиолетовые глаза, такие же, как и у самих существ.
«Глаза, — Поттер мысленно застонал. — Ну конечно».
У Дафны цвет глаз, разумеется, не был насыщенно фиолетовым, но все равно такой оттенок среди обычных волшебников не встречался никогда.
«Мог бы и раньше заметить», — упрекнул себя слизеринец.
Он читал, что проклятых детей раньше убивали, чтобы отвести беду. Но с течением времени обычаи и культура менялись и то, что раньше было правдой, вдруг стало детской сказкой. Осталось лишь проклятье, но, судя по всему, волшебники отказались от радикальных мер в отношении своих детей. Поттеру вдруг подумалось, что если бы не Шакал, очень скоро варны стали бы такой же выдумкой. Как же быстро волшебники забывали и меняли неугодную им историю.
— И кто знает об этом? — после продолжительного молчания спросил Поттер.
— Немногие на Слизерине, — помолчав, сказал Драко. — Ну и профессор Снейп конечно.
— И те, кто знает, боятся её как огня. Они думают, что она может вызвать приступ намерено, — добавил от себя Забини.
— Но это не так?
— Да. Она их не контролирует, — Малфой поморщился. — Она даже не знает, какую беду на этот раз предсказала.
Гарри поднял голову глядя в небо, затянутое серыми тучами.
— Паршивое проклятье, — ни к кому не обращаясь, заметил он.
Он не хотел признаваться, но произошедшее неожиданно напугало его. Он не верил в пророчества и предсказания — их произносили люди. Они всегда были туманными и неоднозначными. Всегда опирались на чью-то веру. «Плач Банши», в отличие от пророчеств, был громом, предвещающим неотвратимое приближение бури. Никакой двусмысленности.
— Скажи, Поттер, — Драко неуверенно покосился на сокурсника и замолчал.
— Хм? — Гарри по-прежнему рассматривал небо, на душе у него царила напряженная тишина, словно в преддверии шторма.
— Она... оно говорило тебе что-нибудь? — почти шепотом спросил Малфой.
— Говорило, — медленно протянул юноша, ни на кого не глядя.
— Что оно сказало? — выдохнул Драко.
Гарри задумчиво молчал почти минуту.
— Что я умру.
Наступила шокированная тишина. Малфой и Забини расширив глаза, смотрели на него. Поттер негромко хмыкнул, продолжая рассматривать сизое небо.
— И что вы так уставились на меня? — иронично бросил он. — Ничего кошмарного в этом нет. Смерть — это естественное событие в жизни любого человека.
— Но...
Драко резко замолчал, когда Гарри поднялся на ноги.
— Ты куда?
— Мне что-то стало скучно, — зевнул тот, — я, пожалуй, вернусь в общежитие.
— Скучно? — изумленно переспросил блондин, — тебе стало скучно?
— Бывает так, что человеку становится скучно, — философски пожал плечами подросток и побрел ко входу в замок, чувствуя на себе два горящих недоумением и растерянностью взгляда.
В гостиной обнаружился Том. Друг лежал с книгой на кровати и выглядел мрачно.
— Привет, — Поттер скинул парадную мантию, оставшись в брюках и белой рубашке. — Ты решил сегодня лечь пораньше?
Арчер искоса глянул на него.
— Мне надоела болтовня Мириам, — зевнул он. — А что же Гринграсс? Она так быстро тебе наскучила?
— Да нет, — Поттер уселся на кровать, расшнуровывая ботинки, — просто... — он задумался на мгновение, — она как бы на меня наорала.
Арчер хмыкнул, возвращаясь к чтению. Поняв, что друг на разговоры не настроен, Поттер переоделся в пижаму и лег в кровать. Зародившееся было беспокойство в груди так ни во что и не вылилось. Он задумчиво уставился в потолок. На душе царила странная пустота. Некоторое время он думал о Дафне, но мысли эти ни к чему не приводили, снова и снова перекидываясь на воспоминания о словах банши. В сознании вспыхивали вопросы, ответов на которые у Гарри не было. Тогда Поттер снова мысленно возвращался к Гринграсс. Нужно было поговорить с ней, но подросток не очень представлял, о чем именно. Не то чтобы его отношение к девушке как-то изменилось. В конце концов, она же не виновата, что родилась с таким проклятьем.
Гарри тихо вздохнул. Всё же мысли о дурном предзнаменовании и странном пророчестве банши сейчас занимали его куда больше, чем Дафна Гринграсс. Решив, что следует, наверное, её навестить завтра утром в лазарете, когда впечатления о сегодняшних событиях немного поулягутся, юноша закрыл глаза. Странно было то, что он почему-то даже не переживал за неё. Немного сочувствовал, пожалуй. И всё.

_________________________

На следующее утро оказалось, что Дафна, как и большинство студентов Хогвартса, уехала домой, так что поговорить с ней у Гарри так и не вышло. Замок заметно опустел и теперь в коридорах, общей гостиной Слизерина и Большом зале царила умиротворяющая тишина. Гарри и Том за своим столом завтракали практически в одиночестве, да и общая спальня теперь была только в их распоряжении и ребята могли хоть ночь напролет обсуждать новые заклинания, практиковаться в чарах и секретничать сколько угодно, коль скоро никто не мог их подслушать. Воодушевленные кучей свободного времени и отсутствием сокурсников, друзья распланировали практически все оставшиеся дни до конца каникул, надеясь успеть переделать море дел. К сожалению, на завтраке их четко составленный план был хладнокровно уничтожен профессором Снейпом, который безапелляционно потребовал Поттера к себе в кабинет. Догадываясь, о чем пойдет разговор с деканом, юноша апатично повздыхал, доел свою запеканку и побрел в подземелья. Арчер, которого друг так и не посвятил в подробности прошлого вечера, провожал Гарри красноречивым взглядом, который обещал безжалостный допрос с пристрастием в скорейшем времени.
Велев мальчику сесть в свободное кресло, напротив своего рабочего стола, декан Слизерина сцепил пальцы замком и внимательно посмотрел в глаза Гарри. На несколько мгновений между ними повисла тишина, наконец, Северус негромко произнес:
— Полагаю, в связи со вчерашними событиями у вас возникли некоторые вопросы.
Поттер немного помолчал. По правде сказать, вопросов-то у него не было, но раз уж Снейп так настаивает...
— Я надеюсь, с Дафной всё нормально?
Зельевар мысленно скривился.
«О, ну естественно, это всё, что его беспокоит».
— Да, мистер Поттер. Прошлой ночью она благополучно пришла в себя, а сегодня утром вернулась домой. Эти, хм, приступы никак не отражаются на её здоровье.
Гарри кивнул, и некоторое время задумчиво хмурился.
— Скажите, сэр, — медленно, словно взвешивая каждое слово, произнёс он, — вы верите в то, что плач Банши действительно пророчит беду тому, кто его услышал?
— Вопреки распространенному мнению, плач Банши это не проклятье, — после непродолжительного молчания ответил Снейп. — Это не предсказание, в которое можно верить, а можно не верить. Изначально Банши никого намеренно не проклинали. Они лишь предвещали то, что неизбежно произойдет.
Краем сознания Гарри отметил, что Снейп говорит о Банши не как о мифических существах, но развивать тему не стал.
— То есть, это значит, что я скоро умру, — сухо заключил подросток.
Северус обратил на него очень тяжелый взгляд.
— Существуют задокументированные исторические сведения о том, что перед началом войны между магглами в пятнадцатом веке, люди слышали надрывный плач сотен голосов. Крик Банши не всегда пророчит смерть. Иногда он просто предрекает цепь трагических событий.
— Но, так или иначе, они связаны с чьей-то смертью, — заметил Поттер.
— Да. Но это не означает, что погибнуть должен именно тот, кто услышал плач Банши, — устало сказал Снейп, казалось, этот разговор зельевару совершенно не нравился, похоже, он ни в какую не желал воспринимать зловещее предзнаменование в контексте гибели самого Поттера.
— Она со мной говорила, — вдруг известил профессора подросток. Тот вырвался из собственных мрачных дум и вопросительно поднял брови.
— И что же она сказала?
— Я не помню, — с абсолютной непосредственностью пожал плечами юноша. Северус начал невольно раздражаться.
«Ну да, конечно, почему бы полностью не забыть предсказание существа, которое может сыграть роковую роль в твоей жизни?! — сварливо думал он. — Тупой ребенок».
Поттер тем временем принялся задумчиво теребить собственный рукав.
— Но я запомнил, что она назвала меня, э-э-э, «дитя пророчества».
Снейп, не ожидавший подобного заявления, вскинул на слизеринца напряженный взгляд.
— «Дитя пророчества»? — эхом переспросил он.
— Ну, да. Или как-то так, — Поттер внимательно наблюдал за выражением лица своего декана, которое вновь стало бесстрастным, но на одну единственную долю секунды юноше все-таки удалось заметить, как в непроницаемо-черных глазах зельевара мелькнуло беспокойство и... страх?
— Сэр, — Гарри склонил голову к плечу, — вы не знаете, почему она так меня назвала?
Северус молчал почти минуту, терзаясь сомнениями. Мальчишка должен был знать. Чёрт побери, да он, пожалуй, из всех людей был единственным, кому это знать было просто необходимо! Он имел на это право, и Снейп, будь он проклят, уже давно все рассказал бы Поттеру, если бы не просьба директора сохранить секрет. Впрочем, в прошлом году Северус уже сохранил один секрет по просьбе Альбуса, и это закончилось просто отвратительно. Дважды одну и ту же ошибку Снейп повторять не хотел. К тому же Гарри практически прямо спросил о пророчестве, есть ли смысл отпираться? Скрывать это одно, а врать совсем другое.
С другой стороны, обрушить такие новости на голову ребенка, у которого и так проблем по горло, казалось зельевару весьма жестокой затеей. Готов ли Гарри к этой информации? Не сломает ли это мальчика окончательно? Северус в безмолвии рассматривал подростка напротив него. Хотя какой он к дьяволу ребёнок? Мальчишку вынудили повзрослеть слишком быстро. Слишком рано он узнал о гадкой неприглядной стороне этого мира. О смерти, о войне, о предательстве и жестокости. И это не сломило его. Изменило. Да. Но не сломило. Северус сделал глубокий вдох, принимая решение.
— Незадолго до вашего рождения, было предсказано, что родится ребенок, которому под силу будет уничтожить Тёмного Лорда, — медленно, почти нехотя сказал он, Гарри на эти слова никак не отреагировал, внимательно ожидая дальнейших разъяснений. — Примерно оно звучало так: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы...», — Снейп замолчал.
Поттер продолжал пристально смотреть на своего декана, но, поняв, что тот продолжать не собирается, удивленно поднял брови.
— И всё?
— Это неполный текст пророчества, — сообщил зельевар. — Другая часть мне неизвестна.
— А кому известна? — задал встречный вопрос Гарри.
— Директору.
— Дамблдору?
Северус раздраженно взглянул на слизеринца.
— Нет, Поттер, Каркарову, — ядовито бросил он. — Естественно Дамблдору, бестолковый ребенок.
— О, — подросток помолчал немного, после чего поднял недоумевающий взгляд на учителя: — Так какое это имеет отношение ко мне?
Снейп досадливо скривился. Ну почему паршивцу вечно нужно все разжевывать?
— Ваши родители, мистер Поттер, состояли в организации, созданной для борьбы с Тем-Кого-Нельзя-Называть, и во время войны не раз бросали ему вызов, — сухо сказал он. — Вы, как мне известно, родились аккурат на «исходе седьмого месяца», что делает вас идеальной кандидатурой.
Юноша какое-то время размышлял над словами своего декана.
— Чушь какая-то, — пробормотал он. — Ну, подумаешь, хватит у меня могущества, это же не значит, что я сломя голову кинусь его уничтожать.
— Скажите это Тёмному Лорду, — фыркнул зельевар.
— Так выходит Вол... эм, Тёмный Лорд тоже знал о пророчестве?
— Ту часть, что я вам рассказал, — кивнул Снейп.
— Так он из-за этого преследовал моих родителей? — уточнил Поттер. — Из-за пророчества они скрывались вместе со мной, да?
— Да.
— Я смотрю, со здравым смыслом у него были серьезные проблемы, — пробормотал себе под нос юноша. — А о пророчестве им профессор Дамблдор рассказал? — продолжал расспрашивать Гарри.
— Да, — все так же односложно отвечал Северус.
— Понятно, — слизеринец отвел взгляд и о чем-то задумался.
Снейп, которому этот разговор и так давался чудовищно тяжело, напряженно рассматривал своего ученика. Ему решительно не нравилось спокойствие мальчика. Что это? Шок? Отрицание? Что творится в этой лохматой голове? Наконец, Гарри что-то для себя решил и обратил изумрудные глаза на декана Слизерина.
— Так вот почему их убили, — жестко сказал он. — Из-за меня.
Снейп едва не закатил глаза. Ну естественно мелкий идиот тут же ударился в драму!
— Не болтайте чепухи, Поттер, вы тут совершенно ни при чем, — процедил он.
— Если бы я тут был ни при чем, Тёмный Лорд охотился бы за чьими-то другими родителями, — нахмурился подросток. — Так что я тут очень даже при чем.
— Это не делает вас виновным в их смерти.
— Косвенно — делает, — не согласился Гарри. — Если бы я родился на день раньше или на день позже,... или вообще не родился, они были бы живы.
— Самая глупая в мире вещь, Поттер, это гадать «что было бы, если бы...», — отрезал зельевар. — Я больше не желаю даже слышать о том, что вы в чем-то виноваты, потому что это не так.
Мальчик тепло улыбнулся своему профессору:
— Спасибо, сэр, я рад, что вы так беспокоитесь обо мне, но я в порядке, — он пожал плечами. — Конечно, неприятно узнать, что ты как-то замешан в смерти собственных родителей, но с другой стороны, — тут ему в голову пришла какая-то другая мысль, и мальчика резко сменил направление разговора: — Так вот почему со мной все так носятся! — воскликнул он. — Директор думает, что я какой-то избранный что ли?
— В своём роде, — сухо отозвался зельевар, уже совершенно не представляя, куда сейчас заведет его этот разговор.
По правде говоря, он ожидал взрыва негодования или злости, но Поттер, к его удивлению, лишь возвел глаза к потолку и издал мученический стон:
— Да тут у всех со здравым смыслом плохо, — тоскливо прокомментировал он.
— Не забывайтесь, Поттер, хамства я не потерплю, — процедил зельевар, быстро справившись с собственным удивлением на такую странную реакцию.
Во имя Мерлина! Минуту назад паршивец посыпал пеплом голову, культивируя эту свою благоприобретенную трагическую роль в судьбе собственных родителей и вот теперь он сидит тут с ехидной физиономией и иронизирует. Кошмарно непоследовательный мелкий идиот!
Гарри тем временем пожал плечами:
— Простите, сэр, — дежурно бросил он и, подумав, с интересом уставился на старшего мага: — Выходит, директор хочет, чтобы я уничтожил Тёмного Лорда, если он вернется?
«Отличный вопрос!» — мысленно скривился Снейп. Хотел бы он сам знать на него ответ. Исходя из поведения Дамблдора, тот действительно ждал, что мальчишка каким-то неведомым образом одолеет Тёмного Лорда, но с другой стороны всё это сильно смахивало на дурдом. Как можно ожидать, что один бестолковый сопляк с набором заклинаний из школьной программы одолеет Того-Кого-Не-Смог-Одолеть-Сам-Дамблдор? Конечно, Гарри был весьма неординарным ребенком и талантливым волшебником, но против Тёмного Лорда он не выстоял бы и пяти минут. Северус глянул на слизеринца. Неудивительно, что мальчишка в недоумении.
— Полагаю, в какой-то степени директор надеется, что вы сыграете решающую роль в схватке с Тёмным Лордом, — осторожно сказал зельевар.
«При условии, если Он будет так мил, чтобы возродиться лет через десять, когда мальчишка освоит что-нибудь посильнее Экспеллиармуса», — добавил про себя он.
Гарри задумчиво свел брови на переносице.
— Одного не понимаю, — негромко протянул он, — почему директор вообще решил, что я буду с ним драться?
Северус, зловеще сощурившись, воззрился на юношу:
— А вы планировали встать на его сторону? — бархатистым голосом уточнил он.
— Я планировал заняться какими-нибудь другими делами, — флегматично известил его Гарри. — Ну знаете, в университет поступить, например. Исследованиями заняться, — он помолчал немного, и ядовито добавил: — До старости дожить.
Снейп мгновение потрясенно рассматривал Поттера. Мальчишка вообще не планировал принимать участия в грядущих событиях?!
— Боюсь, это уже не в вашей власти, — через силу сказал он. — Если начнется война, вы вынуждены будете делать выбор. Или же, — губы зельевара растянулись в нехорошей улыбке, — вы планируете сидеть, сложа руки, и наблюдать, как убивают ваших друзей?
Гарри несколько мгновений пристально рассматривал своего декана, словно пытаясь донести до него какую-то смехотворно очевидную мысль.
— Сэр, половина моих друзей — дети бывших Пожирателей смерти, которые явно примут сторону Тёмного Лорда, если начнется война, — очень медленно сообщил он. — Следуя вашему аргументу, мне тоже стоит присоединиться к Нему, чтобы помочь «своим друзьям»?
Если Снейпа и поразил этот довод, виду он не подал.
— О, безусловно, — холодно согласился декан Слизерина, — если вас привлекают массовые убийства.
— Не очень, сэр, — поморщился Гарри. — Но и роль «спасителя» мне тоже не по душе, спасибо большое.
Северус против воли начал злиться. Он понимал, что требовать от четырнадцатилетнего ребенка разумных, взвешенных решений несправедливо да и глупо, если уж на то пошло, к тому же когда он по сути никому ничего и не должен. Но половина магического мира возлагала на этого мальчика столько надежд, что Гарри просто не мог так бездушно игнорировать это. Не имел права. Слишком много было поставлено на карту. Слишком много зависело от того, примет Поттер участие в войне или нет. Снейп не был уверен, что юноша сможет самостоятельно уничтожить Тёмного Лорда, но он верил, что одно только присутствие Гарри в этой борьбе уже будет значить достаточно. И вот когда столько сил и времени потрачено на мальчишку, оказывается что этот невозможный паршивец, вообще не собирался принимать участия в грядущих событиях? Чуть подавшись вперед, Снейп окатил подростка тяжелым взглядом:
— Ваш эгоизм неуместен, Поттер. Советую хорошенько обдумать, что действительно имеет для вас значение, — процедил он. — Потому что когда всё рухнет, обдумывать ситуацию и принимать решение будет поздно.
— Возможно, вы правы, — не стал спорить юноша. — Но как бы ни сложилось наше будущее, я хотел бы решать сам, а не цепляться за дурацкие пророчества.
— Прекратите вести себя, словно избалованный ребенок! У вас есть обязанности и вы должны...
— Я никому. Ничего. Не должен, — словно читая мысли своего декана, перебил его Гарри, в зеленых глазах теперь царил абсолютный холод. — Если вы думаете по-другому, это не моя проблема.
— Ваши родители погибли не для того чтобы вы трусливо отсиживались в стороне, — не отступал Северус.
— Мои родители погибли для того чтобы я жил, а не умирал за чужие идеалы, — парировал Гарри.
— «Чужие идеалы»? — прошипел Снейп. — То есть, желания людей пытающихся сохранить и защитить волшебный мир не вписываются в вашу идеальную картину бытия?
— Если мы говорим о том волшебном мире, который я вижу сегодня, то да. Это чужие идеалы, сэр. Я хочу защитить своих друзей. Но защищать всех подряд, только потому, что кто-то сказал, что это правильно, я не собираюсь. Мне плевать, что там говорится в пророчестве и что думает директор. Я не собираюсь жертвовать собой во имя абстрактной иллюзии мира.
— Значит, вы предпочитаете делать вид, что это всё вас не касается?
— Конечно, касается, — вздохнул Гарри, — это всех касается. Но я не хочу быть просто чьим-то орудием.
Снейп внезапно совершенно успокоился. Такая позиция была ему близка, и оспаривать он ее не мог. Да и не хотел. Только вот необходимо было донести до мальчика еще одну немаловажную истину.
— Мне понятны ваши мысли, Поттер, — признал он. — Но вас могут просто не спросить. Когда Тёмный Лорд возродится, он начнет на вас охоту. Вас могут вынудить сражаться в ответ.
— Если Тёмный лорд возродится, и начнет на меня охоту, то я подумаю, как быть дальше, — твердо ответил Гарри. — Я не верю, что всю мою жизнь определяет какое-то глупое пророчество.
— До сегодняшнего дня выходило именно так, — колко заметил зельевар.
Гарри хотел сказать что-то еще, но вдруг закрыл рот и устало откинулся на спинку стула. От ледяного равнодушия в изумрудных глазах не осталось и следа.
— Это ужасный разговор, сэр, — пожаловался он.
Северус против воли насмешливо хмыкнул.
— А вы как хотели, Поттер? Думаете, вам только со мной придется отстаивать эту свою революционную точку зрения? Рано или поздно вас ожидает разговор с директором и вряд ли он будет реагировать так же, как и я.
— Ну, я не такой идиот, чтобы на его вопросы отвечать так же прямо как и на ваши, — миролюбиво улыбнулся Гарри. — Вам-то я верю.
Северус подозрительно сощурился:
— Не так давно вы говорили обратное, — напомнил он.
— Я просто злился на вас, — простодушно признался Поттер.
— Ужасный паршивец, — проворчал зельевар, юноша лучезарно улыбнулся в ответ, а спустя мгновение нетерпеливо заерзал на стуле:
— Сэр, это всё? — спросил он. — А то меня Том ждёт, мы хотели заняться домашним заданием, а то я с этим балом совсем про него забыл.
— Идите, — милостиво разрешил Снейп. Мальчик вприпрыжку направился к двери. — Поттер, я надеюсь, мне не стоит говорить вам, что о ситуации мисс Гринграсс никто не должен знать. — Гарри обратил на него долгий немигающий взгляд. Снейп закатил глаза. — Ну конечно, вы уже все разболтали своему приятелю, — приходя к неверным выводам, заключил он. — Что же, тогда перефразирую. Не говорите никому, кроме мистера Арчера.
Гарри решительно кинул.
— Конечно, сэр, я и не собирался, — и был таков.
Северус утомленно прикрыл глаза. Однажды этот ребенок сведет его в сумасшедший дом этой своей непосредственностью. Или в могилу. В который раз этот невозможный паршивец умудрился удивить своего декана. Поттера, казалось, вообще не заботило будущее. Его не пугало пророчество и отведенная ему роль. Не терзала жажда мести. Не тревожила судьба друзей. Как же так выходило, что настолько эмоциональный подросток порой проявлял такое пугающее безразличие? Снейп совершенно не понимал, что творится в душе Гарри, но будь он проклят, если расскажет директору о том, что услышал сегодня от мальчика.
* * *
Сразу же после разговора со своим деканом Поттер поспешил в выручай-комнату, где его уже ждал Том. Лучший друг естественно хотел знать, о чем был разговор, а Гарри так и не определился, что ему сказать. Пересказывать всю эту чушь про предсказания он не хотел. Говорить о том, что случилось с Дафной тоже. Врать Арчеру он не собирался, но и обсуждать последние новости настроения не было. Он вообще не хотел об этом думать, потому что стоило только начать, как в голову лезли непрошенные мыcли о том, что все эти годы из него пытались вылепить какого-то национального героя, который однажды всех спасет. Поганое детство, отравление, василиск, похищение, разрушение магической коры, Турнир: все это будто специально было кем-то подстроено и спланировано, чтобы закалить его характер, научить сражаться и выживать. Конечно, вряд ли Дамблдор был настолько безумен, чтобы самостоятельно срежиссировать все эти происшествия, но сколько всего могло бы просто не произойти, если бы директор хоть что-нибудь предпринял, а не наблюдал со стороны?
Гарри и раньше посещали эти вопросы относительно поведения Дамблдора, но только теперь у этих вопросов появился возможный ответ — пророчество. Какое-то бредовое предсказание, из-за которого Поттер из обычного ребенка вдруг стал каким-то избранным. Что за чушь?!
Так что же сказать Тому? Повздыхав немного, Гарри в итоге поведал Арчеру все с самого начала, начиная с того, что произошло на балу и заканчивая разговором с деканом Слизерина. Друг слушал молча и по мере того, как продвигался рассказ, мрачнел всё больше. Когда же Поттер закончил пересказ событий, оба надолго замолчали. Наконец, Арчер вышел из задумчивости и покачал головой:
— Ты определенно родился под какой-то особенно «счастливой» звездой, Гарри, — прокомментировал он.
Поттер скривился:
— Больше ничего не скажешь?
— Ну, тому, что из всех возможных кандидатур, ты умудрился пригласить на бал ту единственную девчонку, с которой все критически ненормально, я даже не удивлен, — неторопливо протянул Арчер, его приятель в ответ на это только раздраженно фыркнул.
— А что-нибудь по существу сказать можешь?
Том пожал плечами, раскладывая на столе пособия по анимагии.
— Ну, могу поздравить, — отозвался он. — За один неполный день ты обзавелся двумя пророчествами в свою честь. Это даже для тебя круто.
— Том!
— А что «Том»? — насмешливо бросил Арчер, оборачиваясь: — У тебя собралась весьма занимательная коллекция: одно пророчество предвещает твою вероятную гибель, а второе означает, что Волдеморт, если он вообще жив, планирует убить тебя при первой же встрече. Напрашивается весьма депрессивная последовательность. Только вот мне мало верится, что это хоть сколько-нибудь тебя беспокоит.
— Меня другое волнует, — нехотя признался Поттер.
— Дамблдор?
— Да.
Том пожал плечами.
— Ты никогда не играл по его правилам, с чего бы начинать сейчас?
— Но он ведь верит в этот бред про спасителя! Мне не нравится то, что он делает.
— Никому не нравится, — Арчер хмыкнул. — Да только это не твоя проблема. Он не сможет заставить тебя... — юноша вдруг замолчал, в задумчивости разглядывая друга.
— Что? — не понял Гарри.
— Нужно узнать полный текст пророчества, — решительно заявил Том.
— Зачем?
— На то есть две причины, друг мой, — глубокомысленно изрек он, показывая два поднятых пальца. — Во-первых, — он загнул один палец, — знание — сила. А во-вторых, — он загнул второй палец, сжав руку в кулак, — мне не нравится, что директор знает о тебе что-то, чего ты сам не знаешь.
— По словам Снейпа, полный текст известен только Дамблдору, — с сомнением протянул Гарри. — Не пойду же я спрашивать у него.
— Нет, конечно, — Арчер закатил глаза, — но если ты не в курсе все настоящие когда-либо произнесенные пророчества хранятся в министерстве магии в Отделе Тайн. Тебе просто нужно подать туда запрос и самому все выяснить.
— Дамблдор узнает об этом, — мрачно известил Поттер.
— И что с того? Не то чтобы ты делал что-то противозаконное, — Арчер немного помолчал. — К тому же, вся информация о пророчествах вроде как является секретной и касается только того, кому предназначено прорицание. Так что, как ни посмотри, ничего ужасного в этом я не вижу. Просто направь запрос. А лучше попроси своего крёстного. Уверен, он, чтобы угодить, в зубах тебе это пророчество притащит.
— Я подумаю, — неохотно пробормотал Поттер.
— О чем?
— О том, хочу ли я вообще знать это пророчество.
— Почему бы не узнать то, что напрямую тебя касается? — друг вопросительно поднял брови.
— Не то чтобы мне это было очень интересно, знаешь ли, — проворчал Гарри. — Я не верю прорицателям. И не понимаю, почему вообще все так носятся с этими пророчествами.
— Даже не знаю, — язвительно протянул Том. — Дай-ка подумать? — он на миг замолчал. — Может, потому что они сбываются?
— Я придерживаюсь убеждения, что пророчество имеет силу, только когда кто-нибудь верит в него, — неожиданно спокойно сказал Поттер. — Что имеет смысл, исходя из моих наблюдений. Я понимаю, что большинство волшебников подвержены всякого рода предрассудкам, но ты-то чего с ума сходишь?
— Ну, я, например, хочу знать, что же там за предсказание такое, — иронично заметил Арчер.
— Да я и не удивлен, — хмыкнул Гарри, — Томас Великий всегда все хочет знать.
— Ты путаешь меня с Грейнджер, — друг высокомерно взглянул на него. — Я предпочитаю знать лишь то, что может оказаться мне полезным.
Ребята обменялись веселыми взглядами.
— Не понимаю я тебя, Том, — покачал головой Поттер. — Ты самый практичный реалист из всех кого я знаю, который вечно все проверяет и перепроверяет. Так почему же ты веришь в какую-то чушь, которую кто-то там сказал? Это же глупо! И ни к чему хорошему не приводит. Посмотри, до чего это довело Волдеморта!
Арчер ответил не сразу, отвлеченно разглядывая разложенные перед ним книги, в его глазах застыла странная обреченность, словно собственные мысли пугали его:
— Когда произносится пророчество, запускается колесо судьбы, Гарри, — очень тихо сказал он. — Его не обогнать и не перехитрить. Пророчество — это эхо неизбежности. Именно поэтому я так серьезно отношусь к этому.
— Это глупо, Том.
— Как сказать, — Арчер поднял голову, взглянув в спокойные изумрудные глаза юноши. — Взгляни, что сотворило с твоей жизнью одно единственное прорицание.
— Дело не в пророчестве, а в тех, кто верит в него, — упрямо заявил Поттер. — У нас на руках уже три разнообразных предсказания. На мой взгляд, это уже перебор. Если во всю эту дребедень верить, крыша поедет.
— Лучше, конечно, впасть в отрицание, — съязвил Том.
— Лучше голову себе чепухой не забивать, — парировал Гарри. — И вообще, — он хлопнул в ладони, отгоняя мрачные настроения после разговора. — Мы тут заночуем такими темпами. Как насчет того, чтобы выяснить, наконец, твою анимагическую форму?
Арчер смерил друга насмешливым взглядом.
— О да. И я очень надеюсь, что это будет не птица.
— Почему это? — удивился Гарри. — Птицей быть круто!
— Да. Если ты умеешь летать, — ехидно заметил Том. — Но наблюдая за тем, как ты, словно бешеная индюшка, изо дня в день носишься тут из угла в угол, пытаясь взлететь, я заключил, что это слишком хлопотно, спасибо большое.
Гарри обижено надулся.
— Тебе бы только покритиковать, — проворчал он, забираясь с ногами в кресло. — Давай уже начинать.
Том хмыкнул и медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Как и Поттер в прошлый раз, юноша замер в центре небольшого тренировочного зала. Друзья вновь проговорили правила и риски превращения, перепроверяя друг друга на случай разного рода непредвиденных ситуаций, после чего Том сконцентрировался на заклинании. Много времени на это ему не потребовалось. Магия, как и всегда, безупречно подчинялась его воле. Подросток прекрасно чувствовал, как она струится спокойно и уверено, медленно свиваясь вокруг него плотными кольцами, готовая прийти в движение в любое мгновение. Ему стоило лишь чуть направить ее, как многочисленные потоки энергии, завибрировали, устремившись в нужное ему русло. Осознав, что полностью готов, юноша закрыл глаза, мысленно произнося заклинание.
Несколько мгновений ничего не происходило. Гарри, затаив дыхание наблюдал за другом, чувствуя движение его магии. Отсутствие волшебной коры сделало его очень восприимчивым к чужой магической энергии, поэтому стоило Тому сформировать и невербально произнести заклинание, как Поттер тут же это ощутил и чуть подался вперед, ожидая, когда начнется трансформация.
Ещё несколько секунд Арчер был совершенно не подвижен. Он знал: на то, чтобы заклинание начало действовать, требуется некоторое время, и просто терпеливо ждал. Неожиданно по телу прокатилась волна жара. За ней еще одна. Следом на юношу навалилась чудовищная, почти невыносимая слабость, Том покачнулся и обессиленно осел на пол. Ему казалось, что он с безумной скоростью вращается на огромной карусели, которая никак не останавливается. К горлу подкатила тошнота. Подросток дрожал, словно его било в лихорадке, на лбу выступила испарина. Казалось еще немного, и он просто лишится чувств. Тело вдруг стало таким безвольным и немощным. Он не мог пошевелиться, не мог даже обхватить себя руками за плечи, чтобы хоть немного унять дрожь. Собственное бессилие так испугало его, что Том едва не запаниковал, но вдруг на плечи опустились чужие ладони и рядом раздался тихий, успокаивающий голос лучшего друга:
— Держись, Том. Как только начнется превращение, все прекратится. Не пытайся остановить трансформацию. Все нормально. Просто сосредоточься.
Гарри продолжал говорить что-то еще, Арчер не смог разобрать слов, он лишь слушал уверенный, спокойный голос, что удерживал его в реальности, не давая провалиться в омут беспамятства и тупой, ноющей боли, терзающей, казалось, каждую клеточку его тела.
Поттер тревожно разглядывал бледное лицо друга, больше всего на свете желая хоть как-то помочь ему. Он представлял, что испытывает сейчас Арчер, но все что он сейчас мог — это говорить с ним, заставляя оставаться в сознании и контролировать трансформацию. Неожиданно Том перестал дрожать и на вдохе вдруг открыл глаза, опалив друга совершенно диким взглядом. Тонкие губы скривились, словно от боли, все его тело изогнулось и начало постепенно меняться, уменьшаясь и изгибаясь, покрываясь густой угольно-черной шерстью. Зрачки сужались и вытягивались, а радужка светлела, приобретая золотисто-зеленый оттенок.
Уже давно Гарри гадал, какая же анимагическая форма будет у его друга. Он думал о каких-нибудь смертельно опасных хищниках и хладнокровных рептилиях, полагая, что если уж Тому и суждено стать анимагом, то это будет какая-нибудь особо кошмарная тварь. Хладнокровная убийца. Сильная, стремительная, смертоносная. Но по мере того, как очертания зверя перед ним становились все четче, изумрудные глаза подростка расширялись все больше. Он ожидал чего угодно, даже дракона! Но только не этого.
Хотя... с другой стороны, в этом прослеживалась некоторая закономерность.
Некоторая чертовски ироничная закономерность.
«Том будет в ужасе», — с веселой обреченностью понял Гарри.
Боль и жар, волнами прокатывающиеся по телу, постепенно сходили на нет. Головокружение и тошнота отступали, и мир перед глазами становился все яснее и четче. Ярче. Чувства обострились до предела и невообразимым, необъяснимым образом смешались. Обилие новых впечатлений сбивало с толку, дезориентировало и пугало. Он низко прижимался к полу, боясь пошевелиться и обводя взглядом полупустой зал, который внезапно стал казаться просто огромным и странно блеклым, словно все краски потускнели. Зато удивительно ярко он видел сидящего рядом с ним человека, слышал биение его сердца и дыхание, ощущал кружение магии вокруг него. Нет не так. Он не просто ощущал. Он видел его магию. Искрящиеся серебристые нити, переплетенные между собой, укрывали плечи человека, словно тончайшая ткань. Чужая магия пахла ветром и холодом и казалась плотно связанной с физическим телом, являясь его естественным продолжением.
Поразительно.
Никогда раньше он не думал, что магия может иметь форму. Мерцая перламутровыми отблесками, она едва заметно подрагивала в такт биению сердца человека и казалась почти живой. Любопытство и удивление притупили страх, возвращая способность ясно мыслить и воспринимать окружающую действительность целиком, а не отдельными фрагментами. В это же мгновение к нему вернулось осознание собственного «Я» и понимание того, что он лежит на полу, а все его тело, подчиненное животным инстинктам, напряжено до предела. Оно казалось гибким, легким и стремительным. Сильным. Но... что же это за тело? Он медленно повернул голову в одну сторону, потом в другую, пошевелил плечами. Потом пошевелил ушами. Пошевелил? Ушами? Занятно. В зависимости от того, как поворачивалось ухо, он даже малейшие звуки улавливал по-разному. Заставив себя расслабиться, он осторожно поднялся на ноги. На все четыре. Впрочем, скорее уж это были лапы. Под мягкими подушечками ощущались острые, как иглы когти. Позади, будто сам по себе, из стороны в сторону размахивал длинный пушистый хвост. В душе Арчера вдруг зашевелились нехорошие подозрения. И именно в этот момент раздался подрагивающий голос Гарри:
— Том? Ты меня понимаешь?
Он поднял голову, посмотрев на лучшего друга. Тот вдруг стал казаться просто огромным. Том досадливо дернул ухом. Он до последнего надеялся, что его анимагическая форма будет покрупнее кокер спаниеля. Увы, судя по всему, он ошибался.
Плечи Гарри дрожали, а самого его буквально перекосило от распирающих эмоций. Плохое предчувствие усилилось троекратно.
Очень стараясь держать себя в руках, друг отправился в другой конец зала, где стояло большое зеркало.
— Ты только не воспринимай все слишком близко к сердцу, Том, — говорил он, стараясь не смотреть на застывшего посреди комнаты зверя. — Я считаю, что у тебя роскошная анимагическая форма. А ты просто не любишь животных, поэтому ты бы на любой результат отреагировал одинаково. Да? Ты только, пожалуйста, на меня не набрасывайся сразу. Я ведь не виноват, что ты... — его голос сорвался и резко стих, у Тома похолодело в груди.
«Не может быть», — в ужасе думал он, пока его лучший друг нарочито медленно тащил в его сторону зеркало, сводя Арчера с ума отвратительным скрежетом металлической рамы по каменному полу.
Оказалось, может.
Из отражения на Тома взирал крупный кот со вздыбленной угольно-черной шерстью и самым идиотским выражением на мерзкой кошачьей морде, которое только можно вообразить. Слизеринец грязно выругался, но вместо слов откуда-то из глубины его груди раздалось глухое рычание. Он отшатнулся от собственного отражения.
Гарри, который все это время прятался с другой стороны зеркала, бессильно всхлипнул от смеха.
— Из всех животных, — простонал он, — именно кот! И кто тут родился под «счастливой» звездой, а, Том?
Арчер разъяренно зашипел в ответ, прижав к голове уши с парой умильных кисточек на концах. Поттер почти рухнул на пол, заливаясь хохотом.
— Том-кот! — задыхаясь от смеха, выдавил он. — Это самое восхитительное совпадение имени и анимагической формы в истории магии!(1)
— Хватит ржать, идиот! — рявкнул дрожащий от гнева голос.
Гарри резко стих и повернул голову туда, где мгновение назад сидел кот, обнаружив на его месте немного дезориентированного, но от этого не менее злого юношу со спутанными волосами и потемневшими от ярости глазами.
— Это, к дьяволу, не смешно!
— Прости, Том, — невинно улыбнулся Поттер, — но все-таки смешно.
Он снова прыснул. Арчер швырнул в него учебник по анимагии, попав точно в лоб. Гарри охнул, схватившись за голову, и обвиняюще глянул на друга.
— Больно, между прочим!
— Скажи спасибо, что я тебя не убил вообще, — процедил Арчер.
— Да брось, Том, — примирительно сказал юноша, — чего ты так расстроился? У тебя отличная анимагическая форма.
— И поэтому ты тут по полу катаешься от смеха? — сухо уточнил друг, его гнев постепенно угасал, в конце концов, долго злиться на Гарри когда тот находится в таком настроении, было практически невозможно.
Увы, подавить чувство разочарования было куда сложнее. Столько лет, тренировок и сил, столько надежд было вложено, чтобы в итоге это оказался какой-то поганый кот! Во имя Мерлина! Том всей душой ненавидел кошек, почему же из такого многообразия животных ему досталась именно эта анимагическая форма?!
Гарри помог другу подняться на ноги и усадил в кресло.
— Как самочувствие? — участливо поинтересовался он.
— Как будто меня поезд сбил, — поморщился Арчер и бросил на приятеля колючий взгляд: — Или ты про моё моральное состояние интересовался?
— И это тоже, — Гарри присел на ручку его кресла, разглядывая лицо Тома, пожалуй, он ещё никогда не видел его настолько расстроенным.
— Скажем так, — юноша мгновение помолчал, — я бы предпочел превратиться в золотую рыбку.
— Да прекрати, Том, — закатил глаза слизеринец, — мне кажется, ты чересчур все драматизируешь.
— Тебе кажется, — ядовито процедил Арчер.
— Вот зря ты бесишься, — не отступал Поттер. — Во-первых, коты очень быстрые, прекрасно видят в темноте и могут куда угодно проникнуть, а потому это идеальная форма, чтобы шпионить. Во-вторых, они совсем не безобидные. А в-третьих, твой кот, по-моему, даже крупнее Живоглота, — подросток мгновение о чем-то размышлял. — На самом деле мне кажется, что в природе таких больших котов не бывает.
— Да. Скажи это тиграм и львам.
— Я имел в виду домашних котов, — не подумав, брякнул Поттер и осекся, напоровшись на опасно суженные глаза друга. — Я хочу сказать, — быстро затараторил он, пока ему в голову не прилетел очередной особо увесистый предмет, — что хоть ты и выглядишь, как эм... домашний кот, по размерам сильно их превосходишь, почти как рысь! — воскликнул он и, заметив скептический взгляд Арчера, тут же торопливо поправился: — Ну... маленькая такая рысь. Ну, не прямо рысь, ты и не похож на рысь, шерсть такая пушистая... только кисточки на ушах...
— Гарри...
— А?
— Если ты сейчас же не заткнешься, я тебя прокляну.
Поттер меланхолично вздохнул.
— Вся проблема в том, что ты просто почему-то боишься кошек, — протянул он.
— Я их не люблю, — сухо поправил его Арчер.
— Ты никаких животных не любишь.
— Кошек особенно.
— Все-то тебе не по душе, — проворчал юноша. — А, между прочим, у нас все получилось! — он широко улыбнулся, — Мы теперь анимаги, Том!
— Да, чудесно просто, — ядовито протянул подросток, — не умеющая летать птица и бесполезный кот-переросток. Блеск-то какой.
— Ты просто пессимист.
— Гарри, мы четыре года на это убили...
— И стоит собой гордиться! Мы смогли самостоятельно освоить анимагию в четырнадцать лет! Кому ещё такое под силу?! Хватит уже сидеть с такой постной физиономией. Мы гении.
— А от скромности ты не умрешь, как я погляжу, — Том против воли чуть усмехнулся.
— Уж кто бы готовил, — со смехом парировал Гарри, поднимаясь на ноги. — Идем уже на обед, я умираю с голоду.
Арчер болезненно скривился.
— Иди один. Боюсь, я пока не готов к приему пищи.
— Я могу побыть с тобой, — великодушно предложил Поттер, полагая, что оставлять друга в таком состоянии плохая идея.
Но тот лишь закатил глаза.
— Вот нянчиться со мной совсем необязательно, при всем своем разочаровании, я вряд ли буду весь вечер рыдать, забившись в угол, из-за какой-то паршивой кошачьей формы.
— А мне вот интересно, — Поттер уставился в потолок с абсолютно не-читаемым выражением на лице, — как ты воспринимаешь своего кота с точки зрения психологии? Я хочу сказать, — он посмотрел на друга, в изумрудных глазах плясали черти, — эта твоя забавная фобия распространяется на тебя самого? Возможно, ты начал сам себя бояться?
— Катись уже на обед, — с угрозой в голосе процедил Том.
— Нет, ну правда, — невинно моргнул Гарри, — может быть, ты хочешь поговорить об этом? — Том с тихим рычанием потянулся за своей волшебной палочкой. — Уже ушел! — с наигранным ужасом завопил Гарри, скрываясь за дверью, глаза его смеялись.
Арчер с усталым вздохом откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Его все еще тошнило, и тело ломило, но на душе уже было не так паршиво. Он не знал, что послужило тому причиной. Мысли о том, что даже эта отвратительная анимагическая форма может в итоге оказаться полезной или это идиотически неунывающее поведение лучшего друга, которое просто не позволяло погрузиться в пучины разочарования.
— Кисточки на ушах, — презрительно пробормотал он, помолчал и... вдруг от души расхохотался.

* * *
Закинув ноги на стол, что стоял аккурат напротив гобелена с фамильным древом Слизерина, Гарри раскачивался на стуле, безучастно разглядывая многочисленные имена своих предков, и думал. В другом конце комнаты, с комфортом расположившись за рабочим столом, Арчер штудировал какие-то древние труды, изредка делая пометки и что-то сосредоточенно подсчитывая в уме. В библиотеке стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом пера и шорохом пергамента.
Блуждая в своих размышлениях, Поттер почти перестал воспринимать окружающее пространство. Весь его мир в это мгновение состоял из огромного фамильного гобелена, кипы его собственных записей и бесчисленных дневников Слизерина, которые теперь были сложены в хронологическом порядке и стали чуть больше походить на последовательное повествование, а не на бред сумасшедшего. Впрочем, даже перечитав почти половину из этих мемуаров, Гарри так и не нашел той информации, которая его интересовала. Казалось, Салазара куда больше увлекало жизнеописание его детей, всякие бытовые глупости, вроде постройки новых ворот и пространные философствования о жизни и магии. Ничего полезного. Гарри искал совсем не это.
Уже давно его занимала история магии, которая даже сейчас казалась подростку обрывочной и какой-то до обидного незакономерной. Вот, скажем, Совет Лордов. С одной стороны крайне престижно в этом совете состоять, а с другой смысла в этом ноль. Даже сами волшебники признавали, что это какая-то отмирающая ужасно архаичная система, которая, по сути, никому не нужна, ведь есть министр. Далее сам министр магии. Почему, во имя Мерлина, самым могущественным лицом в магической Британии выбран министр? И когда вообще было решено, что управлять магами будет один единственный волшебник, которого вроде как выбирают голосованием в Визенгамоте? Если его избирают, то кто тогда его контролирует? Не похоже чтобы верховный суд магов Великобритании занимался законодательной или исполнительной деятельностью. Выходит, что министр магии обладает абсолютной властью? Или все же изначально его решения должны были рассматриваться в Совете Лордов? И отчего же не рассматриваются? И как вообще появился этот Совет? Назначали же их как-то раньше. И почему теперь не назначают, а только передают по наследству?
Одни вопросы.
До того, как волшебное сообщество погрязло в междоусобных склоках, условно разделившись на светлых и тёмных, был Совет Тринадцати Верховных Магистров, которые принимали решения, и Золотой Легион, который разбирался со всеми остальными вопросами. Вполне устойчивая система. Каждый из магистров имел право вынести на рассмотрение какой-либо закон, а остальные члены Совета Тринадцати могли проголосовать «за» или «против». Эдакая упрощенная версия маггловского парламента. Был Четырнадцатый Магистр, который вроде как ничего не решал, но единственный имел право начать военные действия. Жуткая ответственность, но, по-видимому, на эту должность избирался некто особенный.
Гарри качнулся назад, поставив стул на две ножки, и уставился в потолок.
Так может, именно эта структура со временем превратилась в Министра и Совет Лордов? Их сейчас, конечно, далеко не тринадцать, но все же... Магистров не избирали. Этот титул наследовали. А вот Четырнадцатый Магистр, как раз назначался раз в семь лет путем голосования. Довольно логично. А с учетом того, какой бардак творился в стране на момент образования министерства магии, становится понятно, почему впоследствии вся эта структура стала такой громоздкой и бессмысленной. Только никто почему-то не хочет ничего менять...
Поттер со вздохом посмотрел на фамильный гобелен. Непонятно только, что было до Совета Тринадцати. У волшебников вообще не было системы управления? Тогда каким образом она вдруг возникла практически из ниоткуда. Ведь ясно, что все эти магистры и лорды не из воздуха появились. Они и раньше были.
Вся эта непонятная, лишенная деталей и логики, картина в мыслях юноши напоминала некий круг, в середине которого зияла черная дыра. Но в центре должно было что-то находиться. Только что? Гарри досадливо скривился. Это походило на неполную картину, для завершения которой не хватает всего одного паззла.
Повздыхав немного, юноша решил подойти к вопросу с другого конца.
«Кто мог изначально создать сам титул «лорд»? — спросил он себя. — Кто был наделен достаточными полномочиями, чтобы произвести человека в ранг аристократа? Наделить его властью и землями, которыми тот потом будет управлять?»
Взгляд Гарри упал на имя Салазара Слизерина, медленно проследил за переплетениями многочисленных ветвей семейного древа и остановился на последнем живом представителе рода по мужской линии, возле которого была изображена коронованная змея. Единственная коронованная змея, если не считать самого основателя.
«Вот черт!»
Последний паззл плавно встал на своё место.
Глаза Поттера пораженно расширились.
— Я ПОНЯЛ! — заорал он, подскочив на месте от переизбытка чувств, и опрокинулся назад вместе со стулом.
От громкого вопля, разорвавшего умиротворенную тишину, Арчер чуть было не перевернул чернильницу на собственные записи и возмущенно воззрился на лучшего друга как раз в то мгновение, когда тот внезапно скрылся из его поля зрения, свалившись на пол.
— Ты жив? — сухо полюбопытствовал он со своего места.
Вместо ответа Гарри вскочил на ноги и чуть ли не в два прыжка оказался рядом с Томом, после чего схватил его за отвороты мантии, чтобы поднять на ноги и развернуть к себе лицом.
— Я всё понял! — снова завопил он.
Арчер поморщился, раздраженно пытаясь отцепить от себя внезапно спятившего друга. Сказать он так ничего и не успел, потому что Поттер продолжил голосить:
— Это был он! Он все начал! Он! У него такая же змея! Понимаешь?! Змея! Мы все гадали! А это было так просто!
— Да хватит орать! — рявкнул Том, стряхнув, наконец, руки Гарри. — О том, что ты рехнулся, я уже догадался. Теперь осталось понять почему.
— Да потому что мы идиоты!
— Лично я здесь вижу только одного идиота, — ядовито заметил Том. — И это не я.
— Ты даже не представляешь, что я сейчас узнал, — с благоговением выдохнул Гарри.
— Удиви меня, — с едкой иронией предложил юноша, поправляя мантию.
— Салазар Слизерин был королем магической Великобритании! — ухмыляясь от уха до уха, объявил Гарри. — А Гриффиндор, Хаффлпафф и Рэйвенкло первыми в истории Великими Магистрами, его ближайшими друзьями и советниками. Они не просто основали Хогвартс, Том. Они правили магической Британией!
— М-м-м, — скупо прокомментировал Арчер.
— А теперь угадай, кто является единственным наследником Слизерина сейчас? — в глазах Поттера пылал восторг.
— Гарр...
— Коронованная змея, Том! Только у тебя. Из всех наших предков только у тебя, его сына Анвияра и самого Слизерина! — торопливо говорил Гарри, не позволяя другу и слова вставить. — Она появляется только у законного наследника, а когда он умирает, титул переходит к его потомкам! Том, ты хоть понимаешь, что это значит?! Ты же король!
Арчер поперхнулся.
— Ты спятил.
— Нет!
— Да.
— Нет!!! — Гарри едва не подпрыгивал на месте. — Всё сходится!
Он потащил друга к фамильному древу и своему столу, на котором громоздились кипы исторических книг и его собственных записей. Некоторое время подросток торопливо разъяснял Арчеру ход своих размышлений, приводил всевозможные доводы и доказательства своей правоты, непрерывно тыкая пальцем то в одну книгу, то в другую, пока наконец Том не перестал смотреть на него, как на душевнобольного. Ещё некоторое время Арчер в задумчивости изучал всевозможные записи, листал древние фолианты и бросал на фамильное древо долгие оценивающие взгляды. Наконец, он повернулся к Поттеру.
— Ты ведь понимаешь, что только что обнаружил...
— Сенсацию? — перебив друга, восторженно подпрыгнул Гарри.
— Катастрофу, — спокойно закончил мысль Том.
— Почему? — подросток удивленно моргнул. — Никто же не знает кроме нас. А мы никому и не скажем! — Поттер почесал затылок, ещё больше взъерошив свою непокорную шевелюру. — Ну, по крайней мере, пока не поймем, как поступить с этой информацией.
— Не в этом дело, — скривился Арчер.
— А в чем тогда?
— А в том, что, если бы ты проследил чуть дальше за цепочкой собственных рассуждений, то понял бы, что есть хотя бы один волшебник, которому известно, кем был Салазар Слизерин.
— Дамблдор? — наугад предположил Поттер.
— Нет, идиот, — закатил глаза Том. — Это был тот волшебник, который когда-то, так же как и мы сейчас, смотрел на коронованную змею возле своего имени на этом гобелене и делал такие же выводы.
До Гарри, наконец, дошло.
— О... — постно прокомментировал он.
— Вот тебе и «о», — хмыкнул его друг. — И, по-моему, я только что понял, почему он пытался убить собственную дочь.
— И почему твои родители тебя спрятали, — помолчав, кивнул Гарри. — Они всё знали.
— Вот за них как раз я не ручаюсь, — Том пожал плечами и снова посмотрел на фамильное древо. — Возможно, им просто стало известно, что Волдеморт охотится за ними, но они не знали почему.
— Но какой смысл убивать собственных наследников? — Гарри нахмурился. — Разве он не хотел бы продолжить свой род? Может, он искал тебя не для того, чтобы убить? А для того, чтобы воспитать?
Том язвительно взглянул на лучшего друга.
— Ага, я прямо так и вижу его в роли заботливого дедули, — ядовито заметил он. — Брось, Гарри, уверен, что его до одури пугала перспектива увидеть однажды коронованную змею напротив чужого имени, ведь тогда он лишился бы этого своего права властвовать над миром. Королем стал бы другой волшебник.
— Да. Его потомок.
— Думаю, он даже собственных детей воспринимал как конкурентов.
— Но чтобы навсегда остаться королем, он должен был найти способ... — Гарри вдруг замолчал и в полном ступоре посмотрел на лучшего друга.
— Жить вечно, — тихо закончил за него тот.
— И выходит, он его нашел.
— Если он до сих пор жив и где-то скрывается, то да. Выходит, нашел.
— Кошмар какой, — Поттер тряхнул головой, отгоняя шок. — Но как ему это удалось?
— Хотел бы я знать, — еле слышно пробормотал Арчер, задумчиво водя пальцем по губам.
Некоторое время никто не произносил ни звука, наконец, Гарри шумно прочистил горло.
— Но, если корона появилась у твоей змеи, значит, он мертв?
— Или это просто значит, что он лишился права называться королем, — Том вздохнул, массируя переносицу. — Если подумать, то он ведь пытался возродиться тогда, на втором курсе, с помощью своего дневника.
— Ну да, — кивнул Поттер. — Хельга говорила, что это был, хм, крестраж.
— Что еще за крестраж? — нахмурился Арчер.
— Без понятия, — Гарри пожал плечами. — Я нигде не нашел определения, а когда спросил у Долоховой, она жутко взбесилась и велела никогда больше об этом не упоминать. Но если судить по дневнику Риддла, то крестраж это такой артефакт, который сохраняет частичку мага, создавшего его.
— И с помощью этого крестража можно вернуть к жизни мертвого человека? — изогнул бровь Арчер. — Попахивает некромантией.
Друзья переглянулись и, не сговариваясь, обвели долгими взглядами бесчисленные книги, расставленные на полках библиотеки.
— Интересно, а есть у нас труды по некромантии? — как бы невзначай протянул Том.
— Даже не думай, — предупреждающе сощурился Гарри.
— Любопытство не порок, — философски изрек Арчер. — Надо же нам знать, с чем мы имеем дело.
— Но ведь я уничтожил дневник, — упрямо насупился Поттер. — А значит, Волдеморту больше не из чего возрождаться.
— Угу, если дневник был единственным крестражем, — парировал друг.
— Думаешь, он сделал несколько?
— Я бы сделал, — пожал плечами Арчер, направляясь к стеллажу с книгами.
Гарри поднял опрокинутый стул и со стоном рухнул на него.
— Этого я и боялся.
— Хм? — Том задумчиво изучал корешки фолиантов.
— Ты ведь подумал об этом, да?
— Выражайся яснее.
— Ты хочешь узнать, как создать крестраж? — минорно уточнил Поттер.
— Не вижу в этом ничего плохого, — Том фыркнул. — Если у Тёмного Лорда есть нечто подобное, почему бы и нам не обзавестись парочкой?
— А тебе не пришло в голову, что раз даже Хельга не пожелала говорить о чем-то подобном, то это должна быть очень опасная магия?
— И что с того? — безразлично бросил его друг. — Если это позволит нам жить вечно, то дело того стоит, не думаешь?
— Не знаю, — помолчав, честно признался Поттер. — Во всем этом должен быть какой-то подвох.
Том вдруг тихо засмеялся, Гарри недоуменно уставился ему в спину.
— Что смешного?
— Просто подумал, что если все, что ты тут сейчас умозаключил насчет королей — правда, то становится понятно, почему у Волдеморта так знатно сорвало крышу.
— Чего? — не понял Поттер.
— Ну конечно, — Том насмешливо глянул на него в пол-оборота, — до этого твой гениальный мозг уже не додумался. Если он пришел к тем же выводам, что и ты, когда торчал в этой библиотеке, — начал терпеливо разъяснять он, — то его одержимость властью очень просто объясняется.
— Да?
— Да. Представь, что он чувствовал, осознавая, что является единственным законным наследником королевского рода, но не может официально заявить свои права на власть. Теперь понятно, почему он окружил себя исключительно чистокровным магами, хотя при желании мог бы привлечь на свою сторону многих магглорожденных. Ему нужна была не только сила. Ему нужно было куда более весомое влияние, а что может быть влиятельнее семей аристократов? Конечно, надо быть полным недоумком, чтобы устроить революцию только за право называться каким-то паршивым министром. Он не просто хотел власти. Он пытался вернуть в магический мир абсолютную монархию. Ведь на кой дьявол тебе пыльный кабинет, когда ты можешь получить трон и все к нему прилагающееся. Готов спорить на свою волшебную палочку, что магический король это не просто формальность, а куда более значимая власть, дарованная самой магией. Не зря ведь эта коронованная змея то появляется, то исчезает на фамильном гобелене сама собой. Отсюда помешанность Волдеморта на чистоте крови и этот надуманный титул Тёмного Лорда.
— Выходит, он решил получить силой то, что унаследовал по праву рождения, — медленно протянул Гарри.
— Именно.
Поттер обратил долгий, немигающий взгляд на друга, когда ему в голову вдруг забрела совершенно непрошеная мысль.
— Ты собираешься поступить так же? — уточнил он.
— Я похож на кретина? — вопросом на вопрос ответил Том.
— Не очень, — поразмыслив немного, признал Гарри.
— Тогда к чему этот вопрос?
— Просто интересуюсь на случай, если ты решил установить мировое господство, — пожал плечами подросток.
— Одно не отменяет другого, — лукаво усмехнулся Том. — В конце концов, желаемого можно добиться и другими путями. К тому же у Волдеморта борьба за власть свелась к бездумному истреблению магглов и магглорожденных.
— Что, между прочим, странно, — Поттер фыркнул. — Сам Слизерин магглорожденных считал весьма ценными элементами магического сообщества. Даже где-то написал, что они приносят в мир чистейшую магическую кровь, — он почесал затылок. — Непонятно только почему он впоследствии был так против того, что бы они учились в Хогвартсе.
— Может быть, потому что для самих магглорожденных это стало бы слишком шокирующим опытом? — предположил Том.
— Согласен, — подумав, решил Поттер. — Интересно, что там потом такое случилось, после чего все основатели между собой разругались? И почему факт существования короля скрывают? Уверен, министерству об этом известно куда больше, чем кажется.
Арчер негромко вздохнул.
— Возможно, — медленно протянул он, — мы когда-нибудь узнаем и об этом.

* * *
Шли дни. Гарри не оставлял попыток разузнать больше подробностей об основателях Хогвартса, а Том разбирал секцию магического права и, если честно, Поттер даже спрашивать не хотел, что его лучший друг собирается делать с этой кипой сильно устаревшей информации. Когда оба слизеринца уставали от книг и изысканий, они часами пропадали в выручай-комнате, практикуясь в дуэлях или разбираясь со своими анимагическими формами. Гарри все ещё безуспешно пытался освоить полет и жутко злился — чтобы он ни делал, его птица упрямо отказывалась летать. Том какое-то время просто развлекался, наблюдая за другом, и периодически давал ехидные и по большей части бесполезные советы, вроде: «Да-да, заберись повыше, Гарри, полететь-то ты не полетишь, но падать будешь забавно». На каком-то этапе это занятие ему наскучило, и Арчер перестал, наконец, делать вид, что анимагией не владеет, отчасти смирившись со своим котом. Обложившись всеми возможными пособиями по высшей трансфигурации, которые имелись в наличии, юноша принялся изучать дополнительные возможности анимагии. Гарри сначала не совсем понимал, зачем это нужно, потому что лично он и с основными-то возможностями, вроде умения летать, разобраться не мог, а уж о дополнительных и слышать не хотел.
— Да пойми же, дубина, — в который раз говорил ему лучший друг, — суть анимагии состоит не только в том, что ты можешь превращаться в забавных зверушек. Высшая трансфигурация теперь позволяет нам использовать анимагическую форму, даже не прибегая к полному превращению. К примеру, небольшая трансформация позволит тебе видеть в темноте, оставаясь в человеческом облике, или значительно улучшить слух, — Арчер снова уткнулся в книгу. — Это конечно непросто, но по сравнению с самой наукой анимагии — пара пустяков. Поверь, ты еще спасибо мне скажешь.
— Ага, скажу,— язвительно пробормотал Поттер, — когда застряну в полу птичьей форме. При условии, конечно, что мне удастся это пережить.
— Откуда такой пессимистичный настой? — усмехнулся Арчер, — неужели эта маленькая неудача с полетами сломила твой неунывающий дух?
Гарри пробурчал что-то невнятное и отвернулся.
— Да брось, — Том рассмеялся, — готов поспорить, что эта статейка тебя развеселит.
Он протянул другу книгу, Гарри прочитал заголовок:
— Анимагическая проекция?
— Ага, — Арчер энергично кивнул, — своего рода временное отделение твоей животной формы от человеческой. И при этом ты одновременно пребываешь и тем и другим.
— Неплохо, — задумчиво кивнул Поттер, читая описание заклинания. — Но если что-то случится с животным, то ты пострадаешь в равной степени.
Том, перегнувшись через плечо друга, несколько мгновений изучал описание всех возможных опасностей «проекции».
— Да, это может стать проблемой, — согласился он. — Животные слишком уязвимы, — он недовольно скривил губы, — наши, по крайней мере.
— Но попробовать стоит, — пожал плечами Гарри. — В конце концов, если все делать осторожно, то ничего и не случится. Так ведь?
Арчер промолчал. В устах лучшего друга эта фраза отчего-то приобретала несколько зловещий окрас.
За пару дней до окончания каникул Тому удалось сделать ещё одно открытие. Уже несколько месяцев он пытался расшифровать древнее пророчество Слизерина, но так и не продвинулся в своих изысканиях. Теперь же, когда Гарри раскрыл некоторые подробности истории магии, Арчера внезапно озарило.
— «Рукой короля ключ откроет засов» — прошептал он, — рукой короля... ну конечно! Речь о наследнике Слизерина!
Гарри, сидящий рядом с ним, отвлекся от дневников Салазара и вопросительно взглянул на друга.
— Я думаю, в пророчестве говорится о наследнике Слизерина, — уверенно заявил Арчер.
— Ну ты и до этого думал, что вся эта писанина как-то нас касается, — напомнил Гарри.
— Да. Но теперь я в этом уверен, — Арчер победно усмехнулся.
— Отлично, — без особого энтузиазма откликнулся Поттер. — Только кроме этого больше ничего не понятно.
— Ты не прав, — Том хмыкнул. — Пару строк мне все же удалось разобрать. Например, вот это, — он протянул другу листок, где было записано пророчество: — «Ключом, что по венам у магов несется» — думаю, речь о крови волшебников. Значит, чтобы открыть некую дверь нужно пролить кровь мага.
— Что за дверь? — скучающе уточнил Гарри.
— Я пока не совсем уверен, — признал Арчер, — там говорится «дверь в мир иной», возможно, это какая-то метафора?
— Допустим, — согласился Поттер. — А дальше?
— Дальше вот здесь, — Том указал на другую строку: — «Когда в небе солнце с луною сойдутся» — очевидно, что это затмение, только не понимаю лунное или солнечное.
— Хм, — Гарри задумался. — Вообще-то Банши тоже говорила что-то про затмение, как же там было... ах, ну да: «В день черной луны познай агонию потери. В день черного солнца услышь шепот собственной гибели».
- Лунное затмение, а потом солнечное, — задумчиво протянул Арчер, — любопытно. Нужно узнать, ожидаются ли они в ближайшем будущем.
— Гермиона ходит на астрономию, — вспомнил Поттер, — можно у нее спросить.
— Мы все ходим на Астрономию, - сухо поправил его Арчер.
— Да, - не стал спорить Гарри, - но из нас троих только она слушает, что там говорят. Тем более, лично мне не охота высчитывать лунные циклы и составлять прогнозы, а тебе?
Том на это брезгливо скривился, но больше никак слова друга не прокомментировал, снова обратив внимание на пророчество:
— Так. Далее у нас строчка про короля, с которой мы уже разобрались и...
— ...и двери смертей для живых распахнутся, — закончил за него Гарри. — А это что значит? Наступит конец света?
Том флегматично пожал плечами.
— Как знать, — он фыркнул. — Может, мне предначертано уничтожить мир?
— Благородная миссия, — глубокомысленно покивал Поттер.
— Забавно будет, если мне предначертано его уничтожить, а тебе спасти, — иронично заметил Том.
— Если верить той бредятине, из-за которой в итоге убили моих родителей, то мне предначертано только уничтожить Волдеморта, — напомнил Гарри. — Так что если ты в ближайшем будущем не планируешь взять себе его псевдоним, то беспокоиться не о чем, уничтожай себе на здоровье, я в сторонке посижу.
— Ты такой добрый Гарри, — ехидно мурлыкнул Том, — я просто расплачусь сейчас от умиления.
* * *
Утром в воскресенье Хогвартс буквально гудел от смеха и разговоров. Ученики вернулись в школу и весь день только и делали, что обсуждали прошедшие каникулы, Святочный Бал и грядущее второе испытание, о котором Поттер только-только успел благополучно позабыть. За сводчатыми окнами замка крупными хлопьями валил снег, в каминах полыхал огонь, в общих гостиных, коридорах и Большом Зале стоял непрекращающийся гомон голосов.
Драко и Блэйз, перебивая друг друга, рассказывали, как они с семьями ездили в Австрию на международный прием знатных родов Европы. Слушать рассказ Забини было интереснее, потому что тот вспоминал всевозможные забавные моменты, щедро приправленные неизменно черным юмором. Малфой же по большей части без конца нудил о том, сколько богатых и знаменитых магов он там встретил и какими связями обзавелся, нагоняя на Поттера тоску. Ближе к вечеру к ним присоединились Дафна с Миллисентой, и разговор из заунывных речей Малфоя перетек в полушутливую болтовню. Гарри с интересом наблюдал за Гринграсс, но девушка вела себя как обычно, исключая лишь тот факт, что за весь вечер она на Поттера даже не взглянула ни разу. Лишь когда сокурсники начали потихоньку разбредаться по своим комнатам, чтобы разобрать вещи и приготовиться ко сну, юноше удалось застать Дафну в одиночестве сидящей у камина. Услышав, как он окликнул её, девушка медленно обернулась:
— О, так ты все-таки разговариваешь со мной, — она грустно улыбнулась.
— Конечно, — слизеринец недоуменно моргнул, — почему я не должен разговаривать с тобой?
Гринграсс опустила глаза.
— Я боялась, что теперь ты не захочешь иметь со мной ничего общего, — её голос еле заметно дрогнул. — Мало кто может нормально общаться со мной, после того, как узнаёт о том, что я такое.
— Это же не твоя вина, — негромко сказал юноша, подходя ближе.
— И все же, — она вздохнула и печально покачала головой, — прости, что сразу не рассказала тебе. Я совсем не хотела, чтобы так вышло.
— Не думаю, что ты могла что-то изменить, даже если бы рассказала мне, — помедлив, слизеринец сел в кресло напротив неё. — И всё же, я хотел поговорить с тобой о... обо всем что произошло.
— Здесь не совсем подходящее для этого место, — Дафна смущенно улыбнулась, — я не хотела бы, чтобы нас подслушали.
Поттер огляделся. Вообще-то, в гостиной к этому моменту уже никого кроме них не было, но раз её это так беспокоит... Поразмыслив немного, он взмахнул палочной, создавая вокруг них звуконепроницаемый купол.
— Так нас никто не услышит, — уверил он сокурсницу, заметив её вопросительный взгляд.
— Спасибо, Гарри, — девушка все еще была очень напряжена.
Не решаясь встречаться с ним взглядом, она замерла в кресле и, опустив голову, разглядывала собственные руки, сцепленные замком на коленях.
— Так о чем ты хотел поговорить?
Поттер задумчиво почесал бровь.
— Ну, о том, что... — он помедлил, — о том, что сожалею.
Дафна непонимающе взглянула на него.
— Тебе совсем не нужно извиняться, Гарри, — прошептала она, — только не тебе. Это я должна просить прощения. Теперь из-за меня ты в опасности.
— Насколько я знаю, Банши не проклинают, лишь предрекают грядущие беды.
Её губы дрогнули в удивленной улыбке.
— Не думала, что ты знаешь о Банши.
— Почитал кое-что на досуге, — пожал плечами юноша. — Скажи, а ты помнишь о том, что с тобой происходит во время приступа?
— Нет, — она вновь опустила голову. — Все как в тумане в этот момент. Это... это ужасно, я не могу ничего изменить и не могу контролировать. Если бы только был способ избавиться от этого проклятья, — она вскинула на него полный отчаяния взгляд, в фиалковых глазах отражалось бесконечное мучение. — Мне больно знать, что тебе пришлось стать свидетелем всего этого, Гарри, и еще хуже то, что теперь это проклятье коснется тебя.
— Если ты знала, чем это может для меня обернуться, почему ты, эм, — слизеринец смущенно взъерошил свои волосы, — почему ты...
— Согласилась пойти с тобой на бал? — подсказала девушка.
— Да.
— Я понимала, что не должна тебя в это втягивать, — сокрушенно прошептала она, — но ты... я... не могла просто отвернуться от тебя, — в её глазах блеснули слезы: — ты очень дорог мне, Гарри, — еле слышно произнесла Дафна. — Мне так хотелось побыть с тобой хоть немного, прежде чем ты всё узнаешь, — она зажмурилась, — прежде чем я навлеку на тебя такую ужасную беду. Прости меня. Возможно, — её руки сжались в кулаки, — возможно, легенды не лгут и если уничтожить Банши, пророчество не сбудется? — она с надеждой посмотрела на него. — Если найти способ избавиться от неё...
— Это не поможет, — перебил её Поттер, устало помассировав переносицу, — мне жаль, но уничтожение Банши проблемы не решит. Если мне суждено погибнуть, то это в любом случае произойдет. Маги уже однажды пытались истребить всех этих существ, увы, это мало того, что никого не спасло, но ещё и создало ужасное проклятье.
Гринграсс чуть склонила голову, изучающе разглядывая своего собеседника, повисла тяжелая пауза.
— Так ты знаешь, что Банши это не просто легенда, — тихо заметила она.
— Я вполне это допускаю.
— Ты удивительный, Гарри, — мягко произнесла Дафна. — Так быстро во всем разобрался и так много успел узнать о них. Это одна из причин, почему ты так нравишься мне, — она чуть покраснела.
— Ага, — Поттер решил, что этот цирк пора заканчивать, пока все не зашло слишком далеко. — А знаешь, что ещё мне удалось выяснить? — откинувшись на спинку кресла, бодро спросил он.
Дафна вопросительно подняла брови.
— Сами Банши были своего рода физическим воплощением горя, скорби и боли, — принялся рассказывать юноша: — белая кожа, изможденные тела, седые волосы, осунувшиеся, искаженные печатью бесконечного страдания лица. Они словно являли собирательный образ всех страдающих от тяжелой потери людей. Но только внешне. Внутри же эти существа были совершенно бесчувственные. Им неведомы были человеческие эмоции, — слизеринец замолчал, не сводя с лица сокурсницы пристального взгляда.
— Я не совсем понимаю тебя, Гарри, — Дафна недоуменно нахмурилась.
— Видишь ли, — начал объяснять подросток, — волшебники, отмеченные проклятьем Банши чем-то схожи с этими существами. Не знаю, было ли это милосердием со стороны наславшей проклятье Банши или просто у самого проклятья такая особенность, но людям, наделенным этим необычным даром, совершенно чужды эмоции. Это своего рода защитный инстинкт, позволяющий сохранять рассудок во время приступов. Ты можешь выплеснуть горе сотен людей, но сама не испытаешь и толики этой боли, — он помедлил. — Ни страха, ни скорби, ни отчаяния... ни любви.
Гринграсс в полнейшем молчании смотрела в его глаза.
— Хочешь сказать, что я бесчувственная? — уточнила она.
— Не совсем, — качнул головой Гарри. — Какой-то спектр эмоций у тебя, безусловно, присутствует, но вовсе не тот, что ты постоянно демонстрируешь. И именно об этом на самом деле я и хотел с тобой поговорить.
Еще несколько мгновений они смотрели друг на друга, наконец, Дафна пошевелилась, медленно расправила плечи, положила руки на подлокотники и плавно откинулась на спинку кресла. В её глазах не осталось и следа прежних переживаний, теперь в них царило лишь расчётливое любопытство, а её лицо было спокойно и бесстрастно, словно вырезанная из мрамора маска.
— Поясни, — холодно произнесла она.
Поттер вздохнул.
— Я повторяюсь, но, спрошу ещё раз, с какой целью ты так настойчиво пыталась привязать меня к себе?
— «Привязать к себе», — она фыркнула, — как грубо это прозвучало. Неужели версия, в которой я пошла наперекор своей природе и безумно влюбилась в тебя, так плоха?
— Она немного неправдоподобна в твоём случае, — впервые за весь разговор Гарри слегка улыбнулся. — Будешь отрицать?
Она равнодушно дернула плечом.
— Уже не вижу смыла.
— Так зачем же я все-таки так тебе понадобился? — повторил Поттер.
— Ах, Гарри, — её губы скривились в ледяной усмешке, — ты блеснул таким разнообразием догадок, неужели до тебя так и не дошла эта очевидная истина?
— Я не такой умный, как ты, должно быть, считаешь, — иронично хмыкнул слизеринец.
— Я вообще-то на это и надеялась, — призналась она. — К сожалению, ты оказался достаточно умен, чтобы заподозрить меня в неискренности, что мало кому удается.
— Спасибо, — любезно кивнул юноша, Дафна смерила его насмешливым взглядом.
— Это всё еще не отменяет, того, что ты дурак, Гарри, — известила она. — Взял и испортил все, — девушка сокрушенно вздохнула. — Мог бы и дальше делать вид, что ничего не заподозрил. Так было бы куда проще.
— Не для меня. Так ты ответишь мне или будем до утра говорить загадками?
— Как угодно, — она недовольно скривилась. — Хочешь знать, почему ты привлек моё внимание? Всё просто. Ты же заклинатель.
Этого ответа Поттер, по правде сказать, не ожидал.
— Откуда ты узнала? — удивленно спросил он.
— Когда половина твоего сознания одержима магическим существом, догадаться не трудно, — призналась она. — Я еще во время Чемпионата по Квиддичу почувствовала в тебе наследие, но не сразу поняла, что именно так меня в тебе заинтересовало. А потом я увидела у тебя эту книжку, которую ты вечно читаешь, «Летопись Заклинателей», кажется, да? Тогда всё сразу встало на свои места.
— Ну, хорошо, — помолчав сказал Поттер. — И зачем же тебе понадобился заклинатель?
— А разве не ясно? — Дафна окинула его мрачным взглядом. — Я хочу, чтобы ты избавил меня от этого проклятья!
— И каким же образом?
— Заклинатели обладают властью над любым магическим существом и способны исправлять вред, нанесенный ими. А значит, ты должен найти способ исцелить меня.
«Круто, — мысленно поразился Гарри, — я теперь уже должен!»
— Ну, во-первых, ты не больна, чтобы исцелять тебя, — неторопливо произнёс юноша, — а во-вторых, не припомню, чтобы я был тебе чем-то обязан, — его вдруг посетила новая догадка: — Так вот что тобой двигало! — воскликнул он, выпрямляясь в кресле. — Ты думала, что если я влюблюсь в тебя, то сразу же возьмусь спасать от проклятья?
Дафна кивнула.
— Это был один из вариантов.
— А другой?
Некоторое время она безмолвно смотрела ему в глаза.
— Говорят, кровь заклинателя исцеляет раны, нанесённые магическими существами.
Поттер пораженно вытаращился на неё.
— Что за бред?
— Так говорят, — флегматично повторила она.
— И что же? Ты собиралась запереть меня в камере и пить мою кровь до одурения, пока не избавишься от проклятья? — язвительно уточнил подросток.
— Кровь должна быть отдана добровольно, иначе всё это теряет смысл, — ничуть не смущаясь, сообщила она. — Так что запирать тебя я, конечно, не стала бы. Но в остальном все почти верно.
— Ты в себе вообще? — с жалостью поинтересовался ошарашенный Гарри. — Более дурацкую затею и придумать-то сложно.
— Отчаянные времена, отчаянные меры и всё такое, — пожала плечами Дафна. — Я не могла не попробовать.
— А то, что в процессе я мог и умереть, тебя не сильно беспокоило, — закончил мысль Поттер.
— Ну, мы, кажется, только что установили, что на эмоции данного рода я не способна, — сдержанно напомнила слизеринка.
— А, ну да, — Поттер почесал затылок. — Ну ты, конечно...да, — он покачал головой. — И на кой черт так всё усложнять? Просто попросить нельзя было?
— Просто попросить? — насмешливо переспросила она. — Ты забыл, на каком факультете учишься? Здесь никто ничего не делает просто так, Гарри. Личная выгода превыше всего. Идти к тебе, унижаться и просить о помощи? — она презрительно фыркнула. — Гораздо проще было влюбить тебя в себя.
— Проще? — скептически переспросил юноша.
— Конечно, — уверенно кивнула Гринграсс. — Тогда мне не потребовалось бы даже просить. Любовь делает из людей идиотов. При должном вдохновении ты бы с радостью умер за меня во имя великого чувства.
Гарри некоторое время обдумывал её слова.
— Вообще, в целом, теория имеет право на существование, — наконец, решил он. — Но уж слишком много в ней сложностей.
Она с интересом склонила голову к плечу:
— Например?
— Ну, например, я мог бы оказаться таким же эгоистом, как и все остальные слизеринцы, и, невзирая на любовь к тебе, отказался бы помогать без внушительной компенсации. Тем более умирать.
— Я достаточно долго наблюдала за тобой, чтобы понять, что ты никогда не откажешься от помощи близкому человеку, — ответила Дафна.
— Хорошо, — кивнул Гарри. — Вот тебе ещё вариант. Я мог бы не влюбиться в тебя.
— Да. Но к тому моменту, я бы достаточно прочно осела в твоём сердце, как друг, и ты ценил бы меня не меньше чем ту же Грейнджер, а может и больше, и все равно помог бы мне.
— Допустим, — продолжил размышлять он. — А если бы я не смог помочь тебе?
— Я бы просто разорвала отношения, — без колебаний ответила Гринграсс. — Ещё остались варианты?
— Да, — Поттер криво усмехнулся. — Том.
— При чем тут он?
— Раз ты достаточно внимательно наблюдала, — неторопливо сказал Гарри, — то могла бы заметить, что он с самого начала был не в восторге от наших отношений, и если бы по твоей вине со мной что-нибудь случилось, он бы просто убил тебя.
— Я знаю, — спокойно кивнула Дафна. — Но страх смерти, как и любой другой страх, мне незнаком.
— Помимо сложных человеческих эмоцией, существуют примитивные инстинкты, Дафна, — покачал головой Гарри. — Ты можешь не бояться смерти, но это не отменяет инстинкта самосохранения, который при любом развитии событий будет толкать тебя по пути выживания любой ценой. Так что твое последнее утверждение несколько неискренне, знаешь ли.
На этот раз Гринграсс молчала довольно долго.
— И что теперь? — наконец, спросила она, изогнув бровь. — Побежишь жаловаться и просить защиты к своему приятелю?
— Ну, я не настолько слабохарактерный, — шутливо хмыкнул Поттер. — Просто пытался понять ход твоих мыслей.
— Ход моих мыслей очень прост, Гарри, — бесстрастно произнесла девушка. — Я хочу избавиться от проклятья. Остальное не имеет значения. Мне до чертиков надоело быть пугалом в собственной семье. Представь, я даже голос в Совете Лордов не наследую из-за этого. Вместо меня его получит моя безмозглая сестра. Родная мать периодически смотрит на меня с таким ужасом, словно у меня рога и хвост растут! Ты хоть осознаешь, как это унизительно?
— Тебя это злит? — с любопытством спросил Поттер.
— Да. Ужасно.
— Мне жаль, — слизеринец сочувствующе взглянул на неё. — Паршиво, наверное, к собственной семье даже привязанности не испытывать.
— Меня это как-то не сильно тревожит, — призналась она.
— То есть, все, что тебя волнует, это твоя репутация и положение в обществе?
— Я не могу сказать, что меня вообще что-либо волнует сейчас, Гарри, — ядовито напомнила она. — Слава Мерлину от сопливых переживаний я избавлена. Но осознавать что ты лишена множества привилегий, только потому, что в любое мгновение можешь свалиться в неконтролируемом припадке, после которого люди будут смотреть на тебя, как на опасную душевнобольную, очень раздражает, — она сердито откинула за спину прядь белокурых волос. — Видишь ли, немного сложно выстраивать собственное будущее, когда за тобой постоянно бродит такое проклятье, — она усмехнулась. — И не стоит так смотреть на меня, Гарри. Я знаю, что кажусь тебе лицемерной дрянью, и знаю, что была бы куда милее, если бы, заламывая руки, плакала о том, как мне плохо и больно, но ты сам лишил меня...или себя этого «удовольствия».
— Что верно, то верно, — вздохнул Поттер. — Даже и не знаю теперь что делать.
— Просто помоги мне, — предложила слизеринка. — В чем трудность? Я же не прошу ничего ужасного.
— Я и не спорю, — Гарри поднял руки, словно сдаваясь, — но вот в чем беда, — он сделал небольшую паузу, — я не могу тебе помочь.
Дафна сузила глаза.
— Поясни.
— Ты права, заклинатель способен исцелить мага от травмы, нанесенной магическим существом, но в твоем случае это невозможно, хотя бы потому что для этого магическое существо должно быть живым. А Банши были давным-давно истреблены волшебниками, за что последние теперь и расплачиваются.
— Но во мне ведь живет какая-то часть Банши, — не согласилась Дафна.
— В тебе живет лишь ее голос и ее ненависть, — вздохнул Поттер. — А этого, увы, недостаточно. Поверь мне, если бы я мог, то не стал бы скрывать этого.
Гринграсс какое-то время внимательно рассматривала своего собеседника, без какого либо выражения на лице. Наконец, она прервала зрительный контакт, отвернувшись к огню.
— Что ж, тогда полагаю, говорить нам больше не о чем, — заключила девушка и начала подниматься на ноги, когда вдруг вспомнила о чем-то и снова села. — Последний вопрос. Любопытства ради, — она помолчала, продолжая пристально рассматривать языки пламени в камине,— ты хоть немного был увлечен мной?
— Ну, ты мне и, правда, нравилась, — без тени смущения признался Гарри. — Ты, конечно, намутила воды и все жутко запутала, но не могу не признать, что притворялась ты потрясающе, — он с интересом уставился на неё: — Скажи, а тебе не тяжело все время играть роль?
Её губ коснулась призрачная тень улыбки, пока она размышляла над ответом.
— Играть роль иногда даже проще, — призналась Гринграсс и иронично взглянула на собеседника: — А тебе?
Гарри вопросительно поднял брови:
— Мне? — он запустил пальцы в волосы. — Даже не знаю. Я никогда ничего не играю.
— О, безусловно, — шутливо хмыкнула слизеринка. — Я заметила.
Поттер недоуменно моргнул, но развивать мысль Дафна не стала и, не сказав больше ни слова, поднялась на ноги, собираясь уходить.
— Слушай, — Гарри вскочил следом за ней, — я всё думаю, даже если я и не могу помочь тебе, ты не против просто общаться и дальше как раньше?
Слизеринка обернулась, недоумевающе взглянув на него:
— Зачем? — она будто искренне этого не понимала.
— Ну я же говорю, ты мне нравишься, с тобой весело, притворяешься ты или нет. Я хотел бы и дальше дружить, — честно признался Поттер.
— Дружить? — её брови удивленно поднялись. — Только дружить?
— Эм, ну да.
— То есть, ты все-таки не влюблён в меня? — прямо спросила она.
— А-а-а, так тебя это беспокоит! — Гарри рассмеялся. — Нет, не влюблен.
— Хорошо, — после недолгой паузы произнесла она. — Иначе, могли бы возникнуть трудности.
— Почему? — не понял Поттер.
Она мгновение просто смотрела ему в глаза.
— Потому что безответно влюбленные однокурсники это очень обременительно... и скучно.
— Но общаться-то мы можем?
— Зачем тебе это? — казалось, его настойчивость совершенно сбивала её с толку.
«Как минимум за тем, чтобы развеять этот глупый миф, про то, что у нас с Томом роман», — мысленно закатил глаза Поттер, но вслух сказал:
— Просто так.
Некоторое время девушка задумчиво его разглядывала, в фиалковых глазах застыло странное выражение:
— Хорошо, — отворачиваясь, произнесла она. — Доброй ночи, Гарри.
— Дафна? — юноша остановил её, схватив за руку уже у самого выхода из гостиной, она остановилась, но так и не обернулась.
— Скажи, а ты вообще никого не можешь полюбить?
С её губ сорвался тихий смешок.
— Отчего тебя вдруг это так волнует?
— Мне просто интересно, — признался он. — Об одержимых Банши волшебниках мало что известно.
— Вот как, — слизеринка мгновение молчала. — Полагаю, ответ вполне очевиден. Я никогда никого не смогу полюбить.
— И тебя это не беспокоит?
— Напротив, — она глянула на него через плечо, — это, пожалуй, один из немногих плюсов проклятья Банши.
— Почему?
— Потому что любовь всегда все усложняет, Гарри, тебе ли не знать?
Поттер пару секунд размышлял над её словами и, наконец, с тихим вздохом разжал пальцы, выпуская её руку.
— Не сказал бы, что любить кого-то так плохо, — негромко произнес он. — Ведь, когда в жизни есть хотя бы один дорогой тебе человек, ты никогда не почувствуешь себя одиноким.
Дафна безразлично повела плечом.
— Что ж, тогда мне повезло. Потому что от чувства одиночества я избавлена, так же как и от чувства любви.
На этом, она покинула гостиную, оставляя Поттера одного. Пару мгновений, он рассматривал дверь, за которой скрылась его сокурсница, после чего вернулся к камину и обессиленно упал в кресло, где до этого сидела Гринграсс. Гарри глубоко вдохнул: в воздухе ещё витал слабый цветочный аромат, обычно исходящий от её волос. Странное чувство потери оплетало юношу неприятным холодом. Том был прав. Дафна Гринграсс никогда не была милой девочкой с нежной улыбкой и ласковым взглядом. Поттер понял это ещё после того подслушанного разговора между ней и Паркинсон. Но, тем не менее, он вдруг отчетливо понял, что этой девушки ему будет сильно не хватать.
В голове звучал её спокойный голос: «ты все-таки не влюблён в меня?» — и его собственный смех: «нет, не влюблен».
Он безрадостно смотрел на огонь.
— Но мог бы, — еле слышно пробормотал Гарри, — наверное...

В спальню Поттер вернулся далеко за полночь. Все его соседи уже спали, и даже Арчер не стал дожидаться друга, чтобы узнать, чем закончился разговор с Дафной. Тихо переодевшись в пижаму, Гарри залез в кровать и почти час безрезультатно пытался уснуть, ворочаясь с боку на бок. Наконец, он сдался и выудил из тумбочки «Летопись Заклинателей». Подвесив в воздухе небольшой волшебный огонек, подросток раскрыл книгу и принялся неторопливо перелистывать страницы, в поисках нужного раздела.
Гарри не врал, когда говорил Дафне, что помочь ей не может. Банши, как и дементоры, относились к разряду «потусторонних существ» и заклинатели к ним имели весьма отдаленное отношение, потому что это была область другого наследия. К сожалению, ни одного знакомого некроманта у Поттера не было. Но, не смотря на это, разговор с Гринграсс натолкнул юношу на неожиданное понимание того, что кое в чем она все же была права. Заклинатели действительно могли исцелять людей, пострадавших от нападения магических существ. А это значит, что есть хотя бы один человек, который нуждается в помощи. Которому Поттер, как заклинатель, может помочь. К собственному стыду Гарри осознал это только сейчас.
Найдя, наконец, то, что искал в книге, он медленно улыбнулся, чувствуя, как в душе встрепенулись надежда вперемежку с легким волнением. Вверху страницы аккуратным убористым почерком был выведен заголовок раздела: «Оборотни».

От автора//Примечание.

(1) «Том-кот! — задыхаясь от смеха, выдавил он. — Это самое восхитительное совпадение имени и анимагической формы в истории магии!» — Тут имеет место быть небольшая игра слов. В английском языке все животные априори обозначаются местоимением неопределённого рода, но иногда, когда речь идет о домашних питомцах их все-таки подразделяют на «Он» и «Она», так вот домашних котов в таком случае могут называть Tom-cat. Есть ещё одно определение, которое на русском звучало бы как Мартовский кот, и тогда данное заявление в устах Поттера приобретает совсем уж двусмысленный окрас. Хотя кто сказал, что Гарри не умеет тонко троллить людей? =) Вспомним мультфильм "Том и Джери"

Long live the king — Да здравствует король! =)