Осень на двоих

Мало-помалу жизнь двигалась вперед. Время до первого состязания тянулось мучительно медленно, давая Гарри возможность в полной мере ощутить себя презираемым изгоем. Из всей школы, не считая слизеринцев, с ним по-прежнему общалась только Луна. Ей вообще было все равно, что Гарри стал четвертым чемпионом и она, пожалуй, была единственным человеком, кто не спросил у него, бросал ли он в кубок своё имя, за что юноша был очень благодарен. Впрочем, девушка большую часть времени пребывала в своих вымышленных мирах и на реальность внимания обращала не больше, чем требовалось для того, чтобы не врезаться в стены. Когда через пару дней Поттер случайно столкнулся с ней во дворе школы, она лишь посетовала на то, что возле Запретного Леса стало слишком многолюдно и шумно. После чего обсудила с ним странное поведение нарглов и посоветовала не обращать внимания на шептунов, после чего с абсолютно потусторонним лицом уплыла на обед.
Тем не менее, со своим новым положением отверженного Гарри сумел освоиться довольно быстро и, последовав многочисленным советам однокурсников и своего декана, перестал беситься и жалеть себя. В конце концов, все постоянно на него таращились, либо с восторгом, либо с ненавистью, а раздражало это одинаково. Можно было бы уже и привыкнуть.
Куда больше Поттера теперь беспокоило первое испытание. Они с Томом без конца гадали, что же может ожидать Гарри и уже перебрали все возможные варианты, которые только могли прийти им в голову. В итоге обоим наскучило это занятие, и друзья постепенно переключились на повседневную рутину, время от времени тренируясь в Выручай-Комнате, разбираясь с текстами Салазара в тайной библиотеке или практикуясь в анимагии. При этом если Гарри теперь старательно делал вид, что никакого Турнира Трёх Волшебников не существует в природе, то Арчер внимательно наблюдал за происходящим в Хогвартсе и прислушивался к разговорам, надеясь выудить какую-нибудь полезную информацию. Пока ничего стоящего узнать он так и не смог.
Впрочем, было ещё кое-что, интересующее Тома почти так же сильно, как и грядущие испытания. Точнее, кое-кто. Если бы пару месяцев назад кто-нибудь сказал Томасу Арчеру, что его будет волновать поведение Гермионы Грейнджер, он бы незадачливого шутника просто прикончил. Эта навязчивая нудная отличница всегда только раздражала его, и когда она вдруг так неожиданно ополчилась на Гарри, первой реакцией Тома было злорадное удовольствие, даже не смотря на то, что сам Поттер явно переживал из-за её отречения. И, пожалуй, Том оставил бы все как есть, если бы не его любопытство.
Грейнджер была назойливой, шумной, раздражающей, помешанной на книжках дотошной занудой с пунктиком идеальной ученицы. Арчер её презирал. Но. Помимо этого она была искренней, кошмарно прямолинейной и, как бы он не хотел в этом себе признаваться — преданной. В каком-то смысле. Устроить Поттеру бойкот было совсем не в её характере. Зажать в углу и допрашивать с пристрастием, пока у Гарри дым из ушей не повалит — легко! Заламывать в панике за его жизнь руки — очень даже. Шумно возмущаться несправедливостью мира, попутно поучая друга и давая идиотские советы — всегда пожалуйста. Но окидывать обвиняющим взглядом и отворачиваться? Проходить мимо и даже не смотреть на него?
Гермиона была кем угодно, но не лицемеркой. Не такого рода, по крайней мере.
Впрочем, могла быть и ещё одна причина такого поведения девушки. В последнее время она почти всегда находилась в компании Лонгботтома и двух младших Уизли. Возможно, она просто нашла себе новых, более удобных с точки зрения её моральных принципов, друзей? И Гарри стал больше не нужен ей? Это многое бы объяснило. В конце концов Грейнджер всегда была до омерзения поверхностной, по мнению Арчера.
И всё же, к собственному удивлению, Том вдруг понял, что любопытство перевешивает неприязнь и тогда, наконец, принял решение.
Утром в субботу, когда все нормальные люди ещё спали, Грейнджер могла быть только в библиотеке. Юноша тихонько хмыкнул и закрыл Карту Мародеров. Пока его лучший друг и два других соседа по спальне мирно пускали пузыри в подушки, Том переоделся и выскользнул из общежития, собираясь наконец выяснить, что творится в кудрявой голове гриффиндорской зануды. И если она и правда настолько примитивна, что поверила сплетням и домыслам и променяла Гарри на кого-то ещё, то это было весьма любезно с её стороны: отречься от Поттера сейчас, пока он ещё к ней не слишком привязан.
* * *
Низко склонившись над книгой, Гермиона что-то сосредоточенно читала, отвлекаясь только для того, чтобы торопливо сделать пометки в своих конспектах. Арчера, который остановился прямо за её спиной, прислонившись к книжной полке, она даже не заметила. Поэтому, когда юноша заговорил, гриффиндорка от неожиданности чуть было не опрокинула на книгу подставку с перьями и чернильницей.
— Нашла себе новых друзей, Грейнджер? — вкрадчиво уточнил он.
— Т-том! — она мгновение потрясенно смотрела на него, потом быстро огляделась по сторонам, словно беспокоясь, что их кто-то может увидеть, но библиотека в это время пустовала. — Что... что ты здесь делаешь?
— Пришел взглянуть в глаза лживой предательнице, — ласково улыбнулся он, — которая верит жалким сплетням. И как тебе живется, Грейнджер? Парочка Уизли тебя утешили после такой подлости от гадкого слизеринца Поттера?
— Прекрати, пожалуйста, — девушка побледнела то ли от обиды, то ли от страха, после чего снова огляделась. — Тебе не стоит со мной разговаривать.
— О, я знаю, поверь, это доставляет мне мало удовольствия, — он скривился.
— Тогда зачем ты здесь? — нахмурилась Гермиона. — Пришел меня оскорбить?
— Дай-ка подумать, — он сделал вид, что размышляет над её словами, после чего выдал самую гадкую свою ухмылку: — Да, именно за этим я и пришел.
— Тогда уходи, — гриффиндорка поджала губы, — мне не о чём с тобой разговаривать.
По губам слизеринца скользнула презрительная усмешка:
— Как пожелаешь, — он собрался уйти. — Не ожидал, честно говоря, от тебя такого лицемерия.
Девушка вздрогнула — его заявления явно задело её.
— Подожди, — Гермиона обреченно закрыла глаза, Арчер помедлил, выжидательно глянув на неё.
Гриффиндорка пару секунд молчала, потом шумно выдохнула и открыла глаза, взглянув на слизеринца.
— Том, мне не стоит говорить с тобой, — быстро прошептала она, поднимаясь из-за стола и собирая свои вещи. — Если нас увидят, решат, что я помогаю Гарри. Тогда ему будет ещё хуже, — она прижала к груди свою сумку и, закусив губу, снова тревожно осмотрелась по сторонам: — Мне кажется, я знаю, что будет на первом испытании.
Арчер скептически поднял брови:
— Неужели?
— Точнее не я, а Рон, — не обращая внимания на его тон, поправилась девушка, — мы пока не уверены. Джинни обещала все разузнать, но пока мы не узнаем наверняка, я не могу ничего сказать.
— Мы? — недоверчиво переспросил Том.
— Я знаю, что Гарри кто-то подставил, — Гермиона подошла ближе к нему, глядя в тёмные глаза слизеринца. — Джинни, Рон, Невилл и я пытаемся выяснить, как ему помочь, но нельзя, чтобы об этом кто-то узнал. По крайней мере, до первого испытания.
— Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время играть в шпионов? — сухо уточнил юноша.
— Возможно, ты прав, — не стала спорить она. — Но так нам куда проще все разузнать. К тому же, — девушка заговорщицки улыбнулась, — кто бы ни бросил имя Гарри в кубок, он сейчас думает, что никто с других факультетов не станет помогать ему сейчас. Возможно, это даже его выдаст. Скрытые союзники ещё никому не мешали.
«Гриффиндорцы, — мысленно закатив глаза, подумал Том, — вечно норовят заделаться героями где нужно и где не нужно».
— Ну, хорошо, — он иронично рассматривал девушку, которая в своём стремлении к конфиденциальности стояла так близко, что он мог почувствовать тепло её дыхания и уловить слабый аромат шампуня, исходящий от её волос. — Я понимаю твои мотивы. Понимаю твою рыжую подружку, в конце концов, Гарри спас ей жизнь. Даже Лонгботтома понимаю. С его пацифистскими наклонностями и патологическим человеколюбием вообще странно, что он не попал на Хаффлпафф, — Арчер выдержал небольшую паузу, продолжая пристально вглядываться в глаза гриффиндорки. — Но как в вашу тесную компанию затесался Рон Уизли? Не припомню чтобы он был в таком восторге от Гарри. Так почему же он хочет помочь ему?
— По той же причине, что и Джинни, — пожала плечами Гермиона. — Гарри спас его сестру, конечно, Рон чувствует себя обязанным.
— О, так это и есть знаменитое гриффиндорское благородство? — в деланном изумлении округлил глаза Том, склоняясь к её лицу. — Скажешь, когда нужно будет плакать в умилении?
— Можешь начинать прямо сейчас, — Грейнджер хмуро взглянула на него, даже не обращая внимания на то, как близко они стоят. — Именно Рон первым догадался, что может быть на первом испытании.
— Чудно, — пропел Том. — И что же?
— Я, — тут она наконец заметила, что практически прижалась к слизеринцу, пока они перешептывались и, смутившись, поспешно отступила назад, — не могу пока сказать.
— Да брось, Грейнджер, — теперь уже сам Арчер шагнул к ней, намеренно сокращая расстояние между ними, чем ещё больше смутил девушку. — Хоть намекнуть-то ты можешь?
— Я, я... — она нервно дернула плечом. — Что если мы не правы? Тогда...
— Тогда продолжим искать дальше, — тихо перебил её Том, — Так и?..
Она открыла рот. Потом закрыла и покачала головой. Его близость страшно нервировала её, и все же, сдавать позиции она не спешила.
— Прости. Я не могу сказать, — виновато прошептала Гермиона. — Я не хочу сделать хуже. Пожалуйста, подожди немного.
Том не двинулся с места, ещё какое-то время внимательно глядя в её глаза. Пожалуй, он сейчас мог бы с легкостью прочитать её мысли, но какое в этом тогда веселье? И потом, время пока есть. Влезть к ней в голову он всегда успеет. Куда интереснее было бы понаблюдать, как этот квартет мечется в поисках нужных ему ответов. Что ж, пускай...
— Ладно, — он разорвал зрительный контакт и отступил в сторону, а Грейнджер перевела дух.
— Спасибо, — облегченно вздохнула она. — Только, пожалуйста, не говори никому.
— Как скажешь, — он безразлично пожал плечами.
Она благодарно ему улыбнулась и уже собиралась уйти, когда, вспомнив что-то, снова посмотрела на него.
— Я знаю, что просить тебя об этом глупо, — вздохнула она. — Но пожалуйста, скажи Гарри, что я ему верю и не злюсь на него.
— Это как-то не особенно вяжется с твоей просьбой никому не говорить, — насмешливо заметил Арчер, хотя настроен он был уже не так враждебно, как прежде.
Она смущенно покраснела.
— Я имела в виду не говорить никому, кто мог бы использовать это против нас, — пояснила она.
— Да понял я, понял, — Арчер закатил глаза.
— Спасибо, Том, — повторила девушка и, быстро проскользнув мимо него, выскочила из библиотеки.
Проводив её взглядом, юноша фыркнул и покачал головой. И кто их разберет, этих гриффиндорцев ненормальных. И всё же что-то в её поведении не давало ему покоя. Гермиона казалась слишком встревоженной, с опозданием понял слизеринец. Даже напуганной. Создавалось впечатление, что она знала куда больше, чем хотела показать. И то, что она узнала, сильно тревожило её.
«И что же Мордред побери, такого будет на первом испытании, что Грейнджер в такой панике?» — с беспокойством думал Том, когда его взгляд упал на забытый Гермионой лист пергамента, что лежал на парте. Заинтригованный, юноша шагнул ближе, заглядывая в заметки гриффиндорки, написанные аккуратным убористым почерком. Мгновение спустя его лицо сделалось пепельно-белым.
— Ах, дьявол, — процедил он, схватив пергамент со стола и вчитываясь куда внимательнее, чем до этого.
Если эта информация подтвердится, то всё куда хуже, чем они предполагали.
* * *
Гарри лежал на диване, сосредоточенно читая записи Гермионы. Том сидел в кресле возле него и рассматривал лицо друга, ожидая какой-нибудь реакции. Наконец Поттер вздохнул, отложив пергамент в сторону, и завозился на диване, устраиваясь поудобнее.
— Значит драконы, да? — задумчиво протянул он, уставившись в потолок.
— Я смотрю, ты просто в ужасе, — ехидно заметил Арчер, Гарри скосил на него глаза.
— Могло быть и хуже, если честно, — признался друг. — Впрочем, я все равно не знаю пока, что делать.
— Ну, думаю, для начала стоит дождаться подтвержденной информации, — предложил Том. — В конце концов, эти гении сыска могут и ошибаться.
— Ты прав, — согласился Гарри. — И все же... если мне и правда нужно будет противостоять дракону, это будет немного, хм, проблематично.
— А как насчет твоего наследия? — вдруг вспомнил Том. — Почему бы тебе просто не приручить этого дракона?
Поттер кисло взглянул на друга.
— Это же не дрессированный пудель, — поморщился он. — Я не могу просто дать ему команду.
— Почему нет? — не понял Том. — До этого тебе довольно легко удавалось налаживать контакт с разными зверюшками.
— Это так не работает, — ответил юноша. — Чем разумнее и сильнее волшебное существо, тем сложнее с ним взаимодействовать и тем больше для этого нужно времени. Драконы необычайно умны. У некоторых заклинателей уходили недели, а то и месяцы на то, чтобы добиться хоть какого-то доверия от них. И то, необходимо было выбирать максимально благоприятную обстановку для общения. Не думаю, что забитая орущими зрителями арена — лучшая атмосфера, чтобы искать общий язык с драконом.
— Ну, да, — согласился Арчер. — К тому же не стоит демонстрировать твоё наследие на глазах у зевак. Мы до сих пор не знаем, почему не осталось ни одного заклинателя. Возможно, у министерства и на них зуб имеется, — слизеринец скривился.
Гарри кивнул, сонно прикрывая глаза.
— Надо что-то придумать, — пробормотал он.
— Дождемся новостей от Грейнджер, — предложил Том. — Возможно, она там ещё что-нибудь разузнает.
— Угу. Том?
— Что?
— Спасибо.
Арчер вопросительно взглянул на друга.
— За что именно?
— За то, что решил поговорить с Гермионой, хотя ты её терпеть не можешь.
— О чем ты? — фыркнул юноша. — Я на неё случайно наткнулся и не смог отказать себе в удовольствии позлорадствовать. То, что я выяснил, будто она затеяла крестовый поход в твою честь, оказалось чистой случайностью.
— Конечно-конечно, — Поттер не открывая глаз, улыбнулся. — Ты же у нас зло во плоти. Добрые дела не для тебя, — он помолчал. — Я рад, что она верит мне.
— Рано или поздно ты бы всё равно об этом узнал, — заметил Том.
— Да. И всё же спасибо.
Арчер со вздохом пожал плечами.
— Всегда пожалуйста.
* * *
Рита была вне себя от горя. Она целыми днями болтала с учениками Хогвартса, пытаясь разузнать побольше подробностей о Гарри Поттере, и каково же было ее разочарование, когда выяснилось, что это не так просто сделать, как она думала. Журналистка просила их рассказать что-нибудь о знаменитом Мальчике-Который-Выжил, но оказалось, что почти никто ничего не может о нем сообщить. Приветливый, общительный, чересчур дружелюбный, хорошо учится, обожает зелья, вечно попадает в неприятности и ничего, вот ни капельки о том, как он живет. Ни про семью, ни про свои привязанности, ни про интересы. Особо рьяные ненавистники еще смогли придумать пару-тройку гадостей, но все это по большей части не имело никакой ценности для дотошной журналистки. А подробностей личной жизни никто, как оказалось, и не знал.
«Какой-то идеальный шпион просто, — думала раздосадованная Скитер, — ну неужели среди кучи людей нет ни одного, с кем мальчишка мог откровенничать?»
Слушать о том, какой он «зацикленный на себе эгоист, только и мечтающий о славе» от рейвенковцев или «нормальный парень для слизеринца, хоть и врун» от гриффиндорцев ей наскучило. Хаффлпаффцы только пожимали плечами и бурчали что-то о том, что Поттер «нехорошо поступил, бросив своё имя в кубок», а слизеринцы молчали как рыбы. Что и не удивительно, эти изворотливые змееныши всегда были до отвращения скрытными. Ни слова не вытянешь, если они того не хотят. От самого Поттера проку тоже было мало. С того злосчастного интервью он шарахался от Риты, как от чумы, да и чего с ним-то разговаривать?
На вопрос, с кем Поттер дружит, все отвечали одно и то же «С Арчером и Грейнджер». Но мрачная магглокровка, как кандидатура в друзья, быстро отпала, когда выяснилось, что с мальчишкой она вообще не общается, а Томас Арчер на деле был просто знакомым, от скуки болтающимся повсюду вместе со знаменитым мальчиком, чтобы отхватить себе искорку его славы. Скукота. Складывалось ощущение, что в этой проклятой школе у Гарри не было ни одного друга. А если и был, то Рита его ещё не нашла.
Это была первая статья, посвященная Мальчику-Который-Выжил, с того момента, как этот самый мальчик уничтожил Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть! Она должна стать бомбой! Её должны запомнить! Рите нужна была История, а не унылые школьные будни.
«Он же подросток, Мордред его разбери! Сплетни, ссоры, непримиримые соперники, скелеты в шкафу или тайные романы! Поцелуи украдкой в тёмном коридоре, страстные влюбленности! Где всё это? Он что, только учится и всё?»
Не могла у легендарного Поттера быть такая нудная жизнь!
Да, конечно, его похищали в прошлом году, ну и что с того? Кому про это интересно читать? Тем более редактор, будь он проклят, просил этой темы не касаться из-за каких-то своих политкорректных соображений. И о чем, скажите на милость, писать? О том, сколько у него в день уроков и что он ест на завтрак? Бред! Многие болтали, что Поттер — тёмный маг. Но помилуйте! Он же слизеринец! Все, кто учится на змеином факультете, априори тёмные волшебники. Этот стереотип уже приелся. Вот если бы мальчишка кого-нибудь убил или проклял — было бы интересней. Но, похоже, Гарри был до отвращения правильным. Даже уроки не прогуливал. Кошмар какой-то.
Душа журналистки просила сенсации, но она всё не находилась. Где же страшные тайны и леденящие душу секреты? Поттер уже начинал казаться Рите плоским, как лист бумаги. Знаменитый Мальчик-Который-Выжил — скучный подросток. Разочарованию репортерши не было предела.
И когда женщина уже совсем отчаялась, она, наконец, вспомнила, что на одном потоке с Гарри учится дочка её хорошей подруги. Как только она это осознала, то едва не завыла от собственной глупости! Панси Паркинсон. Вот её спасение от блеклой повседневности! Рита мало внимания обращала на девчонку и редко с ней разговаривала. Но, к счастью, не нужно было хорошо разбираться в людях, чтобы понять, что эта капризная барышня завистлива и весьма ограничена. И главное, она любит сплетничать. Это же очевидно. Все девочки вроде неё сплетницы. Оставалось только аккуратно подтолкнуть бедную дурочку, и она выболтает что угодно, даже не понимая, что делает. И вот, наконец ей представился шанс перехватить девчонку в коридоре школы, когда та была совершенно одна.
— Панси!
Девушка обернулась и едва не поморщилась от отвращения. Как же ей надоела эта писака! Она уже всю школу замучила со своей статьей! Поначалу многие с удовольствием давали ей интервью, все же не так часто ты становишься объектом внимания прессы, а в этом есть своя прелесть, если умеешь выгодно себя подать. Но когда оказалось, что девяносто процентов вопросов журналистки сводятся только к Поттеру, большинство опрашиваемых школьников приуныли.
Что ж, похоже, пришел её черед давать интервью про Гарри Поттера. Панси терпеть его не могла. В нём же не было ничего особенного! Даже Арчер, и тот казался куда интереснее, хоть Паркинсон его и побаивалась, после того, как тот поджег Малфоя в прошлом году. А Поттер... что в нём такого? Неопрятный раздолбай. Девушка совершенно не понимала, почему даже Дафна так на нём зациклилась. Да и остальные тоже. Подумаешь, Знаменитый Шрам!
«И чего они все носятся с ним, — сердито думала слизеринка, — безродный сирота. Разве он единственный, про кого стоит писать статью? Лучше бы про Драко что-нибудь написали, он же такой замечательный».
— Привет, — Рита тем временем подплыла к Паркинсон и слащаво её улыбнулась. — Ах, Панси, как ты выросла и похорошела! Всё больше похожа на свою маму. Чудо, как хороша!
— Спасибо, — расплылась в улыбке девушка.
Как бы ей не нравилась Рита, слушать комплименты было приятно.
— Как твои родители?
— О, чудесно!
— Как я рада! — воскликнула Скитер, взяв её под руку. — Не уделишь минутку старой знакомой?
Панси вздохнула и огляделась по сторонам. Они на факультете решили ничего журналистам не рассказывать во избежание нежелательных последствий, но ведь не будет ничего плохого, если она немного поболтает с Ритой. Вдруг та и про неё что-нибудь напишет. Пообещав себе, что про Поттера она ничего рассказывать не будет, Панси кивнула.
— Хорошо.
— Вот и прекрасно, девочка моя! — Рита потащила её в сторону небольшой ниши в стене, наполовину скрытой гобеленом. — Вот так нам никто не помешает, — пояснила журналистка, когда они втиснулись в узкий проем. — Итак, дорогая моя, что ты можешь мне рассказать, про своего однокурсника Гарри Поттера?
Паркинсон презрительно скривилась.
— Да ничего особенного, — она пожала плечами. — Мальчишка, как мальчишка.
— Но, должно же быть что-то, — с надеждой прошептала Рита, сжимая в руках перо и блокнот. — Поможет любая мелочь. Он с кем-то встречается?
— А, ну, — девушка замешкалась. Не стоит, наверное, рассказывать, что Дафна положила на него глаз? В конце концов это у Гринграсс временное увлечение от скуки и не стоит того, чтобы об этом писать. — Нет.
— И ему никто не нравится? — не отставала Рита.
— М-м-м, — вот этого Панси не знала. — Нет, кажется.
— Кажется? — сощурилась репортёрша. — Неужели ты ни с кем его не видела вместе? С кем он часто общается? Или гуляет после уроков?
— Да ни с кем он не гуляет, — нахмурилась Панси. — Только с Арчером.
В глазах женщины промелькнула какая-то эмоция.
— Всё время слышу про этого Арчера, — задумчиво протянула она. — Так кем же все-таки приходятся друг другу эти двое?
— Почем мне-то знать? — фыркнула слизеринка, начиная злиться.
— И нет никакой девушки? — снова уточнила Скитер с какой-то другой интонацией. — Возможно, он на кого-то обращает внимание больше чем на других?
— Да он кроме Арчера ни на кого внимания не обращает! — закатила глаза Панси. — Вечно: «Том то, Том сё»! Обожает его.
— Вот как, — выдохнула Рита. — И, по-твоему, в этом нет ничего, хм... странного?
Паркинсон снова со вздохом выглянула из их убежища, надеясь, что никто не увидит её в обществе репортерши. Ей было очень неуютно рядом с этой женщиной, которая разве что не прижималась к ней всем телом в этой узкой арке за гобеленом. Девушке ужасно хотелось отделаться от неё, но ещё больше ей хотелось хоть кому-то рассказать... выговориться, только вот стоит ли? И не станет ли от этого только хуже? Она тряхнула головой, решительно глядя на журналистку:
— Это... это ведь между нами, да? — вымученно улыбаясь, спросила слизеринка. — Я бы не хотела, чтобы это...
— Конечно-конечно, — Рита ласково погладила её по плечу, — не бойся, дорогая, никто не узнает.
— Ну хорошо, — она глубоко вздохнула. — Я думаю, что это ненормально! Они же как сиамские близнецы! Ходят повсюду вместе, иногда где-то пропадают часами, шепчутся постоянно о чём-то своем.
— О-о-о, — глаза женщины вспыхнули жадным огнём, — неужели?
— Да, — Паркинсон скривилась. — И это отвратительно. Липнут друг к другу как пиявки, ни на миг не разлучаются, делают вид, что друзья, а на самом деле... — она презрительно скривилась. — Должно быть, у них есть какой-то ужасный секрет!
От переизбытка эмоций после полученной информации Рита впала почти в экстаз, мигом потеряв интерес к Панси. Та что-то ещё говорила, но репортерша уже почти не слушала и быстро от неё отстала. Девушка, с облегчением выдохнув, поспешила в своё общежитие, убеждая себя, что ничего дурного она не сделала.
«Пускай все знают, что Арчер и Поттер что-то замышляют, — мстительно думала она. — Пускай узнают, что они не такие безобидные, какими хотят казаться! Ясно же, что у них ото всех есть тайны! Может быть, они даже планируют какую-то гадость! Ведь они никакие не друзья! У слизеринцев не бывает друзей! Только выгодные сообщники! И эта парочка ничем не лучше нас! Пусть не важничают так этой своей Великой Дружбой! Странно, как они вообще переносят друг друга. Ясно же, что такие разные люди никак не могут дружить. Только выгодно сотрудничать».
Именно так она Скитер и сказала, пока та что-то торопливо строчила в своём блокноте. Слизеринка торопливо шла вперед, все больше убеждаясь в собственной правоте. И главное, она ничего особенно важного и не сказала. Кому навредит такое интервью?
Откуда ей было знать, что оставшаяся в одиночестве скандальная репортерша, снова и снова прокручивая в голове этот разговор, пришла совсем к другим выводам. Ей хотелось вопить от восторга. Наконец-то она нашла свою сенсацию!
— Ну кто бы мог подумать, — на алых губах женщины играла дьявольская ухмылка, — что наш образцово показательный Мальчик-Который-Выжил крутит роман со своим якобы лучшим другом, — мурлыкала она себе под нос, мечтая поскорее засесть за статью. — О, это будет просто ВЗРЫВ!
* * *
Гермиона резко вскинула руку, привлекая внимание Снейпа.
— Мисс Грейнджер, урок только начался, — сухо заметил зельевар, записывая на доске задание, — можете вы хоть полчаса спокойно просидеть на месте, не размахивая руками? Поверьте, умнее вы от этого все равно не выглядите.
Со стороны слизеринцев послышались издевательские смешки. Гриффиндорка их проигнорировала.
— Простите, сэр, — спокойно сказала она, — я просто хотела узнать, могу ли я поменяться местами с... с Поттером?
После её слов Гарри отвлекся от своего котла и недоуменно посмотрел на девушку, после чего обменялся настороженными взглядами с лучшим другом. Северус обратил на Гермиону долгий взгляд.
— И отчего, позвольте узнать, вы решили так радикально сменить свои предпочтения? — с холодной насмешкой уточнил он. — Мистер Уизли вам так быстро наскучил?
Гриффиндорка чуть покраснела, даже не взглянув на своего рыжеволосого соседа по парте, который после слов слизеринского декана стал чуть ли не пунцовым, злобно глядя на Снейпа.
— Мне просто надоело делать за него всю работу, — объяснилась Гермиона, заслужив удивленные взгляды своих однокурсников — до этого Грейнджер не жаловалась. — Арчер хоть списывать не будет.
То, что Рон не станет просить помощи у Поттера, было даже более очевидно, поэтому она не посчитала нужным говорить и это. Северус несколько секунд безо всякого выражения рассматривал нахалку.
— Боюсь, не могу удовлетворить вашу просьбу, — наконец, заявил он. — Это ваша проблема, если вы допускаете подобное поведение.
Он собрался отвернуться, но Гермиона не желала так просто сдаваться.
— Сэр, пожалуйста, — напряженно произнесла девушка.
Снейп вперил в упертую девицу ледяной взгляд, явно собираясь оштрафовать Гриффиндор на пару десятков баллов, когда что-то в её глазах заставило его передумать.
— Хорошо, — к удивлению всех присутствующих процедил он. — Мистер Поттер, будьте любезны пересесть к мистеру Уизли.
— Спасибо, сэр, — Гермиона принялась торопливо собирать с парты свои вещи.
Зельевар в мрачном молчании наблюдал, как Гарри и Гермиона меняются местами, после чего снова посмотрел на девушку и любезно поинтересовался:
— Вы довольны, мисс Грейнджер?
Гермиона кивнула, стараясь не обращать внимания на то, как смотрят на неё сокурсники.
— Да, спасибо, сэр, — тихо ответила она.
— Прекрасно, — профессор взглянул на часы. — Вы отняли у класса десять минут на свои прихоти, мисс Грейнджер, — жестко отчитал ее он. — За это ваш факультет лишается десяти баллов. Мои поздравления, — он сурово оглядел притихших студентов: — Задание на доске. Можете приступать. Если кто-то не успеет справиться с зельем до конца урока и получит ноль, может поблагодарить нашу отличницу.
Гермиона с совершенно несчастным лицом опустила голову, раскладывая перед собой ингредиенты и стараясь ни на кого не смотреть.
Урок прошел в напряженной тишине. Гриффиндорцы несколько раз с укором поглядывали на свою кудрявую сокурсницу. Слизеринцы молча злорадствовали. Том чему-то ухмылялся, Гарри пытался не придушить Рона, который шумно сопел, с особой изощренностью расчленяя ни в чем не повинные ингредиенты и швыряя их в котел с такой небрежностью, словно задался целью взорвать к чертям всю школу.
Когда прозвучал сигнал к окончанию урока, рыжий в числе первых сдал Снейпу своё кошмарное варево, за которое тут же лишился ещё пары баллов, и, похватав с парты свои вещи, ринулся к выходу.
— Эй, Рон! — Поттер успел ухватить его за рукав буквально в последнее мгновение.
— Чего тебе? — пробурчал тот.
— Ты перепутал учебники, — он протягивал ему старую, потрепанную книгу. — Это, по-моему, твой...
— Спасибо, — Уизли выхватил учебник из рук слизеринца, швырнув на парту взятую по ошибке книгу, и вылетел вон под насмешливые комментарии Малфоя.
* * *
— И вот что это было? — весело протянул Том, пока они шли на трансфигурацию.
Поттер молча смотрел себе под ноги, потом вдруг открыл сумку и вытащил учебник по зельям. Между страниц торчал пожеванный лист пергамента.
— Так и думал, — пробормотал он, вытягивая записку за уголок.
«Полночь. Запретный Лес. Поляна за Хижиной Хагрида. В Хогвартс приехал Чарли Уизли».
Друзья молча рассматривали послание. Том выглядел, как человек, изо всех сил старающийся не разразиться диким хохотом.
— О, Мерлин, — еле слышно проскулил он дрожащим голосом, — этот шпионский клуб неподражаем.
Гарри его веселья не разделял. Сунув записку в карман мантии, он мрачно глянул на друга.
— И почему нельзя было просто всё рассказать? — проворчал он. — Зачем всё так усложнять, не понимаю?
— Гарри, это же гриффиндорцы, — закатил глаза Арчер, продолжая посмеиваться. — Эти клоуны не могут не раздуть аферу века из всего, что видят.
Поттер безрадостно хмыкнул.
— По крайней мере, теперь мы наверняка знаем, что на первом испытании будут драконы, — заключил он.
Том вопросительно изогнул бровь.
— Как ты вообще это понял из той лабуды, что они тебе подсунули?
— Очень просто, — вздохнул Гарри. — Чарли Уизли работает в Румынии, в заповеднике по разведению драконов.
— О, — Арчер посерьезнел, взглянув в глаза лучшего друга. — Что ж, похоже, этим вечером нам предстоит прогулка в Запретный Лес.
— Зачем, если и так всё ясно? — не понял Поттер.
— Ну, не знаю, как ты, — протянул юноша, — а мне очень хочется взглянуть, с чем нам придется иметь дело.
— Нам? — Гарри невольно улыбнулся. — Кажется, от Слизерина в турнире участвую только я.
— Тебе кажется, — усмехнулся Том. — В турнире участвуем мы оба, просто тебе, как обычно, достаётся всё внимание.
— Завидуй молча, — рассмеялся Поттер, чувствуя, что испорченное было настроение стремительно улучшается.
* * *
Когда до полуночи оставалось не больше получаса, друзья, вооружившись мантией-невидимкой и Картой Мародёров, отправились на разведку. Они прошли по опушке леса, описывая дугу и все больше удаляясь в лес, пока озеро и замок не скрылись из виду. Неожиданно впереди послышались громкие голоса людей и свирепый душераздирающий рев. Ребята переглянулись. Похоже, они были почти на месте. Теперь идти приходилось очень осторожно, чтобы ненароком не споткнуться в темноте и не выдать себя, скрываться вдвоем под мантией теперь было куда сложнее, чем когда им с Томом было по одиннадцать лет. Наконец мальчики увидели яркие огни и силуэты людей. Остановившись в тени деревьев неподалеку, друзья в напряженном молчании разглядывали небольшую поляну впереди. Из их укрытия был прекрасно виден большой загон, огражденный крепкими брусьями, где находились четыре огромных злобного вида дракона: серебристо-голубой с длинными острыми рогами, зеленый, покрытый гладкой чешуей, красный, шею которого украшала бахрома из тонких золотых пик и гигантский черный. Крылатые рептилии издавали громоподобный рык, из клыкастых пастей вырывались в темное небо на высоту двадцати метров яркие языки пламени, они скалились на волшебников и щелкали зубами. Не менее тридцати магов, по семь или восемь на каждого дракона, старались утихомирить их, крепко держа в руках цепи, прикрепленные к толстым кожаным ремням, опоясывающим шеи и лапы драконов.
Раскрыв рот, Гарри как завороженный рассматривал чешуйчатых монстров. Юноша впервые видел вживую драконов и это, пожалуй, произвело на него куда большее впечатление, чем он рассчитывал. Поттер был рад, что Том все-таки уговорил его на эту прогулку, иначе, даже зная, что его ожидает, он мог бы растеряться на первом испытании, столкнувшись с такой махиной нос к носу.
Гарри покосился на друга, но того, как оказалось, куда больше привлекли люди возле загона.
— Смотри-ка, мы, похоже, не одни тут шпионим, — прошептал он, кивком головы указав на пару высоких фигур, стоящих чуть в стороне.
Поттер пригляделся:
— Это же Хагрид! — сообразил он. — И директриса Шармбатона!
— Ага, — Том сощурился, — спорим на мою волшебную палочку, что Делакур в курсе того, что будет на первом испытании?
Юноша согласно кивнул, он и сам уже понял, что к чему. Тут послышались крики и угрожающий рев, Поттер снова обратил свое внимание на загон и успел увидеть, как группа драконоводов направляет на черного гиганта свои волшебные палочки, выкрикивая усыпляющее заклинание. Дракон качнулся и очень медленно повалился на землю, упав с таким грохотом, что содрогнулись деревья.
— Какие красавицы, — ласково проговорил Хагрид, разглядывая зверей.
— Только ближе не подходи! — предупредил один из драконоводов, в котором Гарри с опозданием узнал Чарли Уизли. — Сам знаешь, они стреляют огнем на расстояние семь метров. А эта хвосторога на все пятнадцать, — он махнул рукой в сторону спящего дракона.
После этого разговор пришлось прервать, чтобы усыпить остальных драконов. Поттер задумчиво нахмурился. Похоже, требовалось не меньше десяти волшебников, чтобы усыпить ящеров — мощные зверушки. Когда все драконы были временно выведены из строя, драконоводы опустили палочки и подошли к поверженным подопечным. Они затянули потуже цепи и торопливо приковали их к чугунным прутьям, вбитым глубоко в землю явно с помощью палочек.
Хагрид и мадам Максим подошли к самому забору.
— Ну как, Хагрид? — начал, еще не отдышавшись, Чарли. — Они скоро придут в себя. Мы их в дорогу усыпили снотворным, думали им лучше проснуться глубокой ночью, когда темно и тихо. А видишь, что получилось. Они очень недовольны...
— Какие у вас здесь породы? — лесничий смотрел на черного дракона с трепетной нежностью, почти с благоговением.
— Это самка венгерского хвосторога, — сказал Уизли, указывая на черного дракона. — Вон тот — валлийский зеленый обыкновенный. Тот, что поменьше, синевато-серый — шведский тупорылый. А красный — китайский огненный шар.
Чарли огляделся по сторонам, мадам Максим шла вдоль изгороди, разглядывая спящих драконов.
— Не знал, что ты ее приведешь, — нахмурился он. — Чемпионам не положено знать, что им предстоит. А она, конечно же, своему расскажет.
— Просто подумал, ей будет приятно взглянуть, — не отрывая от драконов восхищенного взгляда, простодушно ответил Хагрид. — Значит, четыре. На каждого по одному дракону. А что они должны будут с ними делать? Сразиться?
Тут Гарри и Том подобрались поближе, чтобы лучше слышать разговор.
— Кажется, просто пройти мимо. Мы будем все время рядом. Если ситуация станет опасной, заклятие Уничтожения наготове. Организаторам понадобились почему-то драконихи-наседки. Понятия не имею почему. Могу только сказать: не завидую тому, кто вытянет хвосторогу. Она сзади так же опасна, как и спереди. Взгляни сам, — Чарли махнул рукой на хвост, вдоль которого бежал частокол длинных шипов цвета бронзы.
Дальше разговор полу-великана и волшебника перешел на посторонние темы, и слизеринцы поняли, что делать им здесь нечего. Они увидели и услышали все, что нужно. Арчер ткнул приятеля локтем в бок и потянул его обратно в школу.
В спальню друзья вернулись во втором часу ночи. Они в мрачном молчании переоделись в пижамы, после чего Том забрался на кровать друга и, задернув полог, наложил на него заглушающие чары, чтобы никто не мог их подслушать. Слизеринцы уселись бок о бок на одеяле, привалившись к стене.
— Итак, — сказал Арчер, покосившись на друга, — мы теперь точно знаем, что на испытании будут драконы. Но дар заклинателя на глазах у всех ты использовать не можешь. Что насчет парселтанга?
— Я вообще не уверен, что парселтанг на драконов подействует, — вздохнул Гарри. — Они змеям — дальняя родня. Я могу сделать только хуже.
— Да уж, — Том скривился, — тем более кто-нибудь может обвинить тебя в тёмной магии, — он закатил глаза, — ведь эти недоумки считают способность общаться со змеями — тёмным даром.
— Угу.
— И ты не можешь показать свой магический потенциал, — продолжал размышлять друг.
— Даже, если бы и мог, я не буду нападать на дракона, — проворчал Гарри.
— Почему?
— Я так похож на самоубийцу? — фыркнул юноша, раздраженно сверкнув изумрудными глазами. — От слабых заклинаний дракону ничего не будет, а достаточно мощные, чтобы в одиночку свалить магическое существо класса А, прикончат меня быстрее самого дракона. Тем более, я не хочу на него нападать. Это идет вразрез с кодексом заклинателей.
Арчер закатил глаза.
— Так и знал, что ты так скажешь. И что мы будем делать?
— Не знаю, — Гарри со вздохом прижался затылком к прохладной стене и уставился в темноту.
— А вообще ты прав, — после продолжительного молчания, сказал Том.
— Хм? — Поттер чуть повернул голову, глянув на лучшего друга.
— Ну ты же их слышал. Никто не просит вас сражаться с драконом. Просто пройти мимо.
— И?
— Значит, нужно сосредоточиться не на атаке, а на защите, — победно усмехнулся Арчер, его глаза в свете волшебного огонька, полыхнули азартом.
Гарри приободрился.
— А ведь верно! — воскликнул он. — Осталось только придумать, как лучше это сделать.
— Именно! — на губах Тома сверкнула предвкушающая ухмылка. — И на это у нас есть всего два дня.
* * *
На следующее утро, Гарри пришел на завтрак со слипающимися глазами и ватной головой. Он всю ночь вертелся с бока на бок, выдумывая разные способы пройти мимо дракона, и набрал с полсотни бредовых вариантов, прежде чем его мозг наконец отключился. Том, напротив, был бодр и полон энтузиазма — сложные задачки всегда приводили его в восторг. У самого Поттера от всех этих размышлений уже болела голова, поэтому он решил временно отвлечься от предстоящего испытания и присоединился к разговору Драко и Блэйза, которые обсуждали квиддич. Вскоре послышался шелест крыльев — в Большой зал прилетели почтовые совы с посланиями от родственников и номерами «Ежедневного пророка». Зал наполнился оживленными разговорами и шорохом бумаги, пока ученики разворачивали свои посылки и листали газеты. Том получил письмо от Хельги и сунул его в карман, не собираясь читать его у всех на глазах. Вместо этого он, как и многие слизеринцы, раскрыл «Пророк». Гарри просматривал письмо от строительной компании, которая прислала ему список предстоящих работ и цены на восстановление дома в Годриковой Лощине. Он уже добрался до итоговой суммы и уже начал приходить к выводу, что ему, похоже, придется выиграть чёртов Турнир, чтобы расплатиться за ремонт, когда со стороны Драко послышалось тихое ругательство. Громкие голоса в зале неожиданно стихли до еле слышного гула. Поттер начал чувствовать, что все больше и больше людей поворачивают головы и смотрят на него. В душе подростка зашевелились нехорошие подозрения. Он оторвал взгляд от своего письма и взглянул на Малфоя. Тот с каменным лицом протянул ему новый номер «Ежедневного Пророка» и отвернулся. Под пристальными взглядами сокурсников, Гарри взял газету и уставился на собственную фотографию, занимающую почти половину первой страницы.
«Гарри Поттер. Тайна раскрыта!» — гласило название. По спине юноши побежали мурашки.
«Какая тайна?» — занервничал он, торопливо пробегая взглядом по статье.
Большую ее часть составляло красочное жизнеописание Гарри. Рассказ был переполнен несусветной чепухой о «жизни знаменитого Мальчика со шрамом на лбу». Фактически вся статья была посвящена только ему, имена чемпионов Шармбатона и Дурмстранга перевраны, о них сказано несколько слов в самом конце статьи, а имя Седрика вовсе не упоминалось. Хотя изначально, писать должны были о Турнире Трёх волшебников, насколько помнил юноша. Гарри раздраженно передернул плечами, перечитывая эту чушь, в поисках той самой тайны, о которой говорилось в названии. Его взгляд перескакивал с предложения на предложение, все больше убеждаясь, что у Риты Скитер проблемы с головой. Что она несет вообще?
«Моя сила — это дар, унаследованный от родителей, — сообщала статья. — Если бы мама с папой увидели меня сейчас, они бы очень мною гордились. Да, по ночам я все еще плачу, вспоминая о них, и не стыжусь в этом признаться. Я знаю, на Турнире ничего со мной не случится, потому что родители смотрят на меня с небес...»
«Когда я вообще такое говорил?» — недоумевал Гарри, читая дальше, пока не наткнулся на ещё большую околесицу.
«Безобразный шрам, подарок трагического прошлого, портит во всем остальном очаровательное лицо Гарри Поттера, в чьих глазах навсегда застыла пелена одиночества и печали. Что же скрывает за собой этот гипнотический изумрудный взгляд? Возможно, страстную, пламенеющую любовь к человеку, которую он вынужден скрывать? Взаимна ли она? Или Мальчику-Который-Выжил предстоит пережить муку разбитого сердца? Пока я знаю лишь одно. В Хогвартсе Гарри обрел свою любовь. Многие рассказывают, что Гарри всюду появляется в обществе Томаса Арчера и ни на мгновение с ним не расстается. «Он кроме него ни на кого не обращает внимания!» — сокрушенно вздыхают его однокурсницы. — Обожает его». Томас Арчер, уверенный в себе слизеринский красавчик и блестящий ученик и Гарри Поттер, легендарный, могучий герой, одолевший Того-Кого-Нельзя-Называть, мечта каждой девушки и лучший студент Хогвартса! «Так кем же все-таки приходятся друг другу эти двое?» — задалась вопросом ваш преданный корреспондент, Рита Скитер, дорогие читатели. «Они как сиамские близнецы! — говорит одна хорошая знакомая Гарри. — Ходят повсюду вместе, иногда где-то пропадают часами, постоянно шепчутся о чём-то своем и ни на миг не разлучаются. Я знаю, они только делают вид, что друзья».
Что же толкнуло всеми любимого, знаменитого Гарри Поттера на этот путь? Боль прошлого? Внутренние страхи? Что могло так жестоко подорвать сознание этого юного создания? Как он решился на столь горькую, запретную любовь? И куда она приведет его?
Я буду внимательно наблюдать за развитием этой истории, дорогие мои читатели, пока не узнаю, где кроется та тьма, что манит Мальчика-Который-Выжил к этому тернистому, полному боли и одиночества пути».
Гарри снова и снова перечитывал последнюю часть статьи, до тех пор, пока кто-то не тронул его за плечо. Словно во сне он повернул голову, встречаясь взглядом с Дафной.
— Гарри, всё нормально, — тихо сказала она. — Мы знаем, что это неправда.
Поттер оглядел своих сокурсников. Многие смотрели на него с удивлением, кто-то неодобрительно хмурился, кто-то, наоборот, ободряюще улыбался. Арчер на него не смотрел, пребывая в мрачной задумчивости. Гул голосов в зале, пока Гарри читал статью, упал до еле различимого шёпота. Ученики других факультетов презрительно косились в его сторону и перешептывались. Юноша снова опустил взгляд на статью, недоуменно моргая. Кажется, все они поняли что-то, чего он никак не мог понять.
Подняв голову, он посмотрел на Драко, потом перевел взгляд на Забини.
— А что за любовь-то? — непонимающе моргая, спросил он.
На лицах сокурсников проступило удивление.
— В смысле? — уточнил Блэйз.
— Ну она тут пишет про какую-то мою «тайную любовь», — хмурясь, пробормотал Поттер. — А потом про Тома. Я чего-то не понял, о какой любви речь, — он принялся листать газету, — или я пропустил абзац?
— Поттер, — очень тихо сказал Драко, недоверчиво глядя на него, — ты что, издеваешься?
— Да почему издеваюсь? — искренне возмутился Гарри. — Я просто не понимаю, о ком она говорила. Тут имя пропущено? И почему любовь запретная? — он еще раз оглядел своих притихших сокурсников. — Или я чего-то не понял?
Блэйз издал странное хрюканье, спрятав лицо за ладонями. Малфой поджал губы. Арчер, подперев рукой голову, тихо вздохнул.
— Поттер, ты действительно не понял? — переспросил Нотт, его губы подрагивали, будто он старался сдержать улыбку.
— Не понял чего? — Гарри окончательно растерялся, оглядываясь на друзей.
Забини приглушенно застонал, плечи его дрожали. Лицо Драко начало медленно покрываться красными пятнами от перенапряжения. Теперь даже Дафна начала хихикать.
— Может сказать ему? — Теодор с жалостью покосился на Гарри.
— Даже не вздумай, — продолжая улыбаться, покачала головой Гринграсс. — Он такой милый сейчас.
— А сказать-то надо, — флегматично протянул Арчер.
— Иначе так и умрет идиотом, — добавил от себя Драко, его голос дрогнул.
— Что сказать? — Гарри начал чувствовать себя глупо.
— Поттер, — со вздохом произнёс Малфой. — В статье ничего не пропущено.
— Но тогда о какой тайной любви речь?
Блэйз уже почти лежал на столе, сотрясаясь всем телом. Том прикрыл глаза, стараясь держать себя в руках. Понимая, что от него ждут ответа, Драко обреченно вздохнул.
— Поттер, она пишет, что у тебя роман с Арчером, — с трудом выдавил он.
— Эм... да? — Гарри бестолково уставился на блондина, тот кивнул.
— Но он же парень, — с детской непосредственностью сообщил Гарри.
— И что с того? — подал голос Нотт.
— А что, так можно? — продолжал расспрашивать юноша, широко раскрытыми глазами глядя на сокурсников.
— Ну, бывает, — смущенно пожал плечами Драко. — Не то чтобы сильно приветствуется, но иногда встречается.
— Ничего себе, — пораженно присвистнул Поттер, снова уставившись на статью. — То есть то, что мы с Томом так много общаемся, значит, что у нас, эм, роман?
Блэйз сломался и взвыл от смеха. Дафна прикрыла рукой рот и крепко зажмурилась, чтобы не рассмеяться в голос. Нотт согнулся пополам от беззвучного хохота. Даже Драко, не выдержав, опустил голову, вздрагивая от смеха. Арчер с улыбкой закатил глаза. Весь Большой зал в недоумении наблюдал за веселящимися слизеринцами и растерянным Гарри.
— Поттер, — прорыдал Блэйз, убирая руки от лица, глаза у него слезились, — святая невинность!
— Мне кажется, пора рассказать ему о птичках и пчелках, — с издевкой протянул Малфой, стараясь не смеяться.
— А ещё говорят, что Слизерин — это логово разврата, — покачал головой Нотт. — Поттер, где ты прячешь нимб, а?
— Да что я сказал-то? — поднял брови Гарри.
Блэйз с Малфоем зашлись в новом приступе хохота. Дафна, краснея, отвернулась. Том со вздохом наклонился к уху Гарри и с максимальными подробностями разъяснил другу, что подразумевается в данном случае под словом «роман между двумя парнями». Гарри, открыв рот, слушал Арчера, пока наконец до него не дошло, что именно имела в виду Скитер в своей статье. И стоило ему это понять, как уже он сам едва не рыдал от смеха вместе с Малфоем и Забини.
Пожалуй, он был даже благодарен ненормальной репортерше за этот бред, потому что он уже давно так от души не хохотал.

Не успел Гарри пройти и десяти шагов от Большого Зала, как его перехватила МакГонагалл и велела немедленно отправляться к Дамблдору.
— А зачем? — не выдержав, поинтересовался юноша.
— Вас ожидают, — при этих словах ведьма поджала губы, явно чем-то раздраженная... или кем-то.
Гарри был знаком с одним человеком, который как-то по-особому умел выводить людей из себя... да и сам частенько не был способен сдержать собственный буйный темперамент. В результате чего и возникало большинство конфликтов.
Поттер глянул на Тома. Тот, похоже, пришел к тем же выводам и закатил глаза.
«Кажется, Сириус тоже уже успел оценить статью Скитер», — подумал юноша, отправляясь к кабинету директора. По правде, он даже не представлял, как его крестный отреагирует на этот бред. «Главное успеть объясниться прежде чем он начнет орать», — решил подросток и поспешил за профессором трансфигурации.
Дверь была открыта и, решив, что раз его уже пригласили, то можно не стучаться, слизеринец перешагнул порог. В кабинете Дамблдора никого не было. Поттер озадаченно огляделся, задаваясь вопросом, куда все подевались, когда откуда-то раздался голос его крестного:
— Гарри!
Подросток подпрыгнул от неожиданности и круто обернулся на голос, но вокруг по-прежнему не было ни души.
— Сириус? — неуверенно позвал он. Послышался негромкий смешок.
— Камин, Гарри, загляни в камин.
Слизеринец медленно подобрался к обозначенному предмету обстановки и удивленно воззрился на представшее его глазам зрелище. Он, конечно, был в курсе путешествий по каминной сети, даже сам не раз перемещался подобным образом, но еще никогда он не видел, чтобы маги делали это частями.
В камине среди языков пламени торчала голова Сириуса. Хорошо. Гарри, конечно, многое повидал за последние годы и его уже мало что удивляло, но отделенная от тела голова, объятая огнем, несколько пошатнула устоявшееся было мировоззрение Мальчика-Который-Выжил.
— Сириус! — воскликнул Гарри, присев на корточки у камина. — Ты в порядке?!
Блэк заразительно рассмеялся, оценив по достоинству выпученные от удивления глаза крестника.
— Ага! Вижу, ты впервые столкнулся с таким видом общения, — заключил он. — Шокирует, да?
— Немного, — нехотя признал Поттер.
— Магглы ведь так не делают, а? — подмигнул ему старший волшебник.
— У них для этого есть телефоны, — сухо сообщил Гарри.
— Что такое телефон? — заинтересовался Сириус.
— Неважно, — с улыбкой отмахнулся юноша и, чтобы как-то сменить тему, спросил: — А где директор?
— Он решил, что нам с тобой лучше поговорить наедине.
— Понятно, — плохое начало. Гарри, посерьезнев, посмотрел в глаза крестного. — Так зачем ты хотел меня видеть?
— Ну, сперва, чтобы узнать как ты, — ответил он.
— Нормально, — юноша выжидательно уставился на Блэка. Вообще-то, не очень-то похоже было, что тот в ярости или что-то вроде того.
«Может, он не читает «Пророк»? — мысленно понадеялся подросток. — В конце концов, не всё же население магической Британии выписывает эту глупую газетенку. Вдруг, Сириус как раз не из таких?». Но уточнять он не стал, а Сириуса, казалось, волнует, что-то совсем иное.
— Гарри, послушай, — торопливо сказал он, — мне надо кое о чем предупредить тебя.
— Предупредить? — насторожился слизеринец.
— Да. Я не хотел сначала тебя волновать, тебе и без того хватает головной боли, но ты должен знать, что Каркаров был Пожирателем смерти.
Повисла непродолжительная пауза.
— О, — протянул Поттер, не совсем уверенный, как ему сейчас следует реагировать. — М-м-м, правда?
— Он сидел со мной в Азкабане, но его выпустили, — начал рассказывать Блэк. — Даю голову на отсечение, Дамблдор потому и пригласил в этом году в Хогвартс Грюма, чтобы он глаз с него не спускал. Это ведь Аластор тогда раскрыл Каркарова. И того отправили в Азкабан.
— А зачем потом выпустили? — стараясь поддержать разговор, спросил Гарри, пока не очень понимая, куда клонит его крёстный.
— Он пошел на сделку с Министерством магии, — Сириус нахмурился. — Пообещал раскрыть своих подельников. Многие оказались в Азкабане по его милости. Там его ненавидят, я это знаю. С тех пор он преподает в Дурмстранге, учит своих студентов темным искусствам. Так что будь осторожен с его чемпионом.
— Ладно, — Поттер послушно кивнул, не особо разделяя беспокойство Сириуса.
В конце концов, тот, как и многие в волшебном сообществе, был слишком подвержен предвзятому мнению насчет темных магов. Что уж говорить, Блэк и всех слизеринцев считал злом во плоти, даже не понимая, как ошибается. Доверять суждениям своего излишне темпераментного опекуна подросток не спешил. Но и отмахиваться от этого предостережения было бы глупо. Да и не то чтобы Поттеру сильно нравился директор Дурмстранга.
— Думаешь, это Каркаров бросил мое имя в Кубок? — предположил Гарри.
— Вполне возможно.
— Тогда он шикарный актер. Видел бы ты, как его перекосило, когда меня избрали четвертым чемпионом.
— Ну, удалось же ему убедить Министерство в искреннем раскаянии, — напомнил Блэк.
— Да. Потому что они идиоты, — криво усмехнулся Поттер.
Сириус хохотнул.
— Не без этого, Сохатик, — он свел брови у переносицы. — И вот еще. Я внимательно следил за публикациями в «Пророке».
«Вот дьявол, всё-таки читает», — расстроился Поттер, краем уха слушая крестного, который продолжал говорить:
— Я узнал, что перед приездом в Хогвартс Грюм подвергся ночному нападению. Знаю, они там пишут, что это его очередной бред, но я так не думаю. Кому-то нежелательно его присутствие в Хогвартсе. Я уверен, ничего ему не мерещилось. Грюм был лучшим аврором в Министерстве, не удивлюсь, что кто-то пытался его убрать. И еще до меня доходят тревожные слухи: в последнее время Пожиратели Смерти как-то чересчур оживились. Один погром на Чемпионате мира по квиддичу чего стоит. У них даже хватило наглости послать в небо Черную Метку. И еще... Ты слышал об исчезновении одной ведьмы из Министерства?
— Хм? — Гарри с сомнением покачал головой. — Нет, не думаю.
— Сцилла Инггрис, она занималась ведением архивов.
— Классное имечко, — невольно присвистнул Поттер. — И когда это случилось?
— Никто не может точно сказать, — ответил Блэк. — Она часто бывала в разъездах и когда ее хватились, могло пройти уже немало времени.
— Зачем кому-то похищать её?
— Ради информации, конечно, — фыркнул Сириус. — Ты даже представить себе не можешь, сколько тайн кроется в недрах Министерства.
Гарри мог. В прошлом году он своими глазами видел бесконечные стеллажи с книгами, и это была лишь малая доля того, что хранилось на полках министерской библиотеки и что было доступно глазу среднестатистического обывателя. Если у этой Сциллы был доступ к засекреченной информации, её исчезновение и правда являло собой зловещее предзнаменование. Только вот отчего вдруг начинать сейчас столь бурную деятельность? Неужели Сириус прав и готовится что-то ужасное? Думать об этом совсем не хотелось.
— И что, по-твоему, всё это значит? — довольно жестко спросил Гарри.
— Я думаю, — старший маг сделал глубокий вдох, — думаю, готовится новое восстание.
— Восстание? — скептически переспросил юноша. — И кто же его возглавит? Волдеморт мертв.
Сириус скривился.
— Не спеши с выводами, Сохатик, — через силу произнёс он. — В конце концов, тела так и не нашли.
— Ну, хорошо, — пожал плечами слизеринец. — Допустим, он жив. Ты считаешь, Каркаров исполняет его приказ?
— Не знаю... Каркаров вполне мог бы снова перекинуться на Его сторону. Но при одном условии: если у того опять будут сила и влияние. Кто бы ни подложил в Кубок твое имя, у него были на то причины. По-моему, Турнир — самый подходящий способ уничтожить тебя и списать все на несчастный случай.
— Как-то слишком сложно, по-моему, — с сомнением протянул Поттер.
— Возможно, — согласился Сириус, — но все же, пожалуйста, будь очень осторожен. Мне совершенно не нравится вся эта ситуация и больше всего не нравится, что ты оказался втянут в это.
Гарри только философски пожал плечами, словно говоря: «Что теперь поделаешь?». Блэк вздохнул. Какое-то время оба молчали, потерявшись в своих мыслях. Поттер почесал нос и искоса глянул на крёстного, тот казался расстроенным и обеспокоенным. Стоило как-то отвлечь его. Юноше совсем не хотелось заканчивать разговор на такой ноте, Сириусу нужно было отдыхать и восстанавливать силы после двенадцати лет в Азкабане, а не бегать по кругу в постоянной тревоге за своего проблемного подопечного.
«Хорошо он ещё про драконов не знает», — мысленно порадовался слизеринец.
В итоге Гарри брякнул первое, что пришло ему в голову:
— Кстати, Сириус. Хм, ты ещё не читал последнюю статью Скитер?
Тот вышел из мрачной задумчивости и взглянул на подростка.
— Читал, — по выражению лица мужчины сложно было определить, о чем тот думает.
— И ты не... ну, ничего не хочешь мне сказать? — продолжал осторожно прощупывать почву слизеринец.
— А, ты об этом! — наконец, догадался Блэк и хмыкнул: — Ну, — он задумался, — я всегда считал, что в чём в чём, а в любви мы должны быть свободны!
— Сириус! — воскликнул Гарри, не ожидавший такой спокойной реакции. — Том же парень! Разве это нормально?!
— Молодость, она на то и молодость, чтобы всё попробовать, — шутливо подмигнул зардевшемуся крестнику маг.
Потом немного помолчал, явно размышляя стоит ли задать следующий вопрос и, наконец, с любопытством склонил голову:
— А у вас с ним, правда, хм...
— Да нет же! — мученически простонал слизеринец. — Что за чушь! Том мой лучший друг!
— Ну, это никому никогда не мешало, знаешь ли, — ухмыльнулся крёстный, уже явно развлекаясь.
— Мне нравятся девочки, Сириус! — Гарри в сердцах всплеснул руками и вдруг замялся: — В смысле не все девочки, — он запнулся. — В смысле мне, конечно, нравится Гермиона! И Луна нравится. И Джинни иногда нравится. Но не то чтобы прямо они все мне нравятся, но...
Сириус расхохотался.
— Не смешно вообще-то, — пробурчал смущенный подросток.
— Прости, Сохатик, — продолжая веселиться, выговорил Блэк. — Просто в этом смысле ты вылитый Джеймс! — он покачал головой, что выглядело довольно странно, ввиду отсутствия остального тела. — Твой отец был таким же! В обычной ситуации — адекватный и разумный парень, но если речь заходила о девушке, которая ему нравится, он превращался в полного идиота и двух слов связать не мог. Видел бы ты его, когда он ухаживал за твоей матерью! Бедняга разве что пузыри не пускал. Это было то еще зрелище! — он перестал смеяться и, лукаво сощурив глаза, воззрился на своего крестника. — Ну так и? Кто она?
Гарри сконфужено почесал затылок.
— Да так, эм... одна, одна девочка из класса.
— Хорошенькая?
— Ну, наверное...
— И? Ты уже ей признался?!
— В чём? — ужаснулся Поттер.
— Ну в любви, в чем ещё?!
— Нет конечно! — Гарри выкатил глаза на крестного, — зачем это?!
— Эх, Гарри, — вздохнул Блэк, — тебе ещё расти и расти, — он вдруг просиял улыбкой. — Не беспокойся, твой крестный тебя в беде не бросит! Вот увидишь, сделаешь, как я скажу, и любая девчонка упадет в твои объятья! Будь спокоен, со мной не пропадешь! Дела любовные — мой конек!
— Да не люблю я её! — возмущенно завопил Поттер. — Прекрати глупости говорить!
— Конечно-конечно, — Сириус весело ему подмигнул.
Гарри покачал головой.
— Если так и дальше будет, я, пожалуй, продолжу крутить роман с Томом, — задумчиво сообщил он.
— Ты же сказал, что нет у вас никакого романа!
— Именно, — подтвердил подросток. — И как раз поэтому у нас с ним такие идеальные отношения.
«И главное то, что никто не лезет с глупыми вопросами».
* * *
Конечно, было здорово, что Сириус не закатил истерику из-за статьи Скитер и ко всей этой ерунде отнёсся с долей здорового юмора, но, увы, этого нельзя было сказать об остальных. Весь оставшийся день Гарри буквально кожей чувствовал на себе пристальные взгляды. Когда он проходил мимо, в спину летели смешки и сказанные вполголоса оскорбления. Стоит заметить, что Тома общественное порицание обходило стороной. То ли издеваться над ним было не так весело, то ли большинство студентов откровенно его побаивалось, чтобы что-то говорить и предпочитали делать вид, что Арчера просто не существует. Поэтому Гарри доставалось за двоих. Впрочем, никаких кардинальных перемен юноша не замечал, буквально днём ранее все обитатели замка вели себя примерно так же. Разве что некоторые старшекурсники чуть сменили стратегию нападения, перейдя в открытое наступление. Да и то, большую часть того, что они говорили, Поттер даже не понимал. К примеру, буквально после обеда, когда Том и Гарри направлялись на Историю Магии, дорогу им преградил рослый пятикурсник — загонщик Рэйвенкло Стефан Эрмонд. Неподалёку, привалившись к стене, стоял его приятель — Джонатан Лэнс. Оба разглядывали Гарри с гаденькими ухмылочками.
— Эй, Поттер, — Эрмонд окинул слизеринца брезгливым взглядом, — каково это — играть за другую команду? Чувствуешь себя ещё более особенным?
Том собирался пройти мимо, но Гарри недоуменно моргая, глянул на Стефана:
— Не знаю, я все время играл за одну и ту же команду, — простодушно сказал он.
Лицо Арчера, когда тот осознал, что брякнул лучший друг, приняло выражение человека, пытающегося постигнуть дзен-буддизм. Джонатан, изогнув бровь, удивленно глянул на Гарри, Эрмонд скривился, казалось, реакция слизеринца его только раззадорила.
— Не строй из себя идиота, Поттер, — фыркнул он. — Ты прекрасно понял, о чем я, — он гадко усмехнулся: — И много вас таких уродов на Слизерине?
Гарри скосил глаза на Арчера и снова непонимающе воззрился на оппонента:
— Ну, нас семеро и семеро запасных, — осторожно протянул он, гадая, как это кто-то в Хогвартсе может не знать столь очевидных вещей. Тем более загонщик!
Том обреченно прикрыл глаза, борясь со внутренней смутой, Эрмонд же смотрел на четвертого чемпиона с искренним отвращением.
— Неужели тебе даже не стыдно? Публично признаваться в этой мерзости? — пораженно выдохнул он.
Гарри пожал плечами.
— Я не собираюсь тебя переубеждать, но мне нравится этим заниматься и, наверное, многие в Хогвартсе со мной бы согласились.
— Гарри, заткнись, пожалуйста, — приглушенно выдохнул Том, из последних сил сдерживая свой порыв зайтись безумным хохотом.
— А что такого я сказал?!
— Видишь? Даже твой любовничек понимает, что об этом не говорят открыто! — гаркнул Стефан.
Арчер внезапно растерял всё веселье и, нехорошо сощурившись, обратил пристальный взгляд на Стефана. Развить конфликт до смертоубийства не дал возмущенный до крайности Поттер.
— Да что я сказал-то? — обиженно вопрошал он, — Квиддич — отличная игра, с каких это пор говорить о нём — дурной тон? Ты же сам в команде!
Повисла многозначительная тишина. Лицо Эрмонда медленно покрывалось красными пятнами гнева, а на его приятеля внезапно напал приступ жестокого кашля.
— При чем тут квиддич, недоумок? — наконец, поразился Рэйвенкловец.
— А о чём мы разговариваем, по-твоему? — закатил глаза Поттер.
Том, отвлекся от мыслей о кровавой расправе над Эрмондом и, кашлянув, прикрыл рукой рот. Глаза его искрились от плохо сдерживаемого смеха.
— Всё, я повеселился, — нарочито скучающим голосом объявил он. — Идем, клоун! — и, даже не взглянув на оцепеневшего от шока Рэйвенкловца и его содрогающегося от полу-придушенного хохота приятеля, прошел мимо, утягивая за собой недоумевающего Гарри.
— А что смешного? — продолжал возмущаться Поттер, тут же позабыв про Эрмонда. — Он спросил про команду, ну я и подумал про квиддич. О чем тогда речь была?
— Гарри, лучше просто молчи, — дрогнувшим голосом попросил Том, — иначе люди решат, что ты ещё и умственно отсталый.
Джонатан Лэнс, продолжая посмеиваться, окликнул Гарри и когда тот обернулся, помахал в воздухе листовкой с какой-то яркой картинкой:
— Эй, Поттер, а этим вы с Арчером занимаетесь? — весело поинтересовался он.
Гарри с любопытством вытянул шею, пытаясь разглядеть рисунок. Тому удалось разобраться что к чему быстрее друга и он, ухватив за ворот мантии, потащил того прочь по коридору, больше не оборачиваясь.
— Но Том, — заныл Гарри, — я хотел посмотреть, что там нарисовано!
— Ни в коем случае, — сквозь зубы процедил Арчер, — иначе это окончательно уничтожит твою шаткую детскую психику вкупе с радужным представлением о мире.
Провожая их взглядом, Лэнс со смехом покачал головой.
— Да никакие они не любовники, — пробормотал он, скосив глаза на своего приятеля.
— С чего ты взял? — фыркнул тот.
— Да ты посмотри на Поттера, — расхохотался юноша, — он, небось, до сих пор вкладыши из шоколадных лягушек собирает.
Оба рэйвенкловца глянули вслед переругивающимся между собой слизеринцам.
— Я скорее поверю, что Поттер ночами рыдает в подушку по своим предкам, чем в этот слушок про роман с Арчером, — заключил Лэнс.
— Возможно, ты и прав, — тихо протянул его друг. — Но с чего тогда Скитер вообще об этом написала?
— Может, она что-то не правильно поняла?
— У меня кузен работает в колонке светской хроники в «Пророке», — задумчиво протянул Эрмонд, — надо будет у него спросить.
В последний раз глянув в ту сторону, где скрылась парочка студентов змеиного факультета, оба юноши направились на следующий урок.
Арчер, тащил Гарри за собой до тех пор, пока оба не оказались в безлюдном коридоре на втором этаже. Там, наконец, он сдался и, привалившись спиной к стене, почти истерически расхохотался.
— Ради Мерлина, Гарри, скажи честно, ты действительно не понял, о чем шла речь?! — вытирая слезящиеся глаза, выдавил он.
— Ну, поначалу, и правда не понял, — признался Поттер и, скрестив на груди руки, приосанился, — а потом, когда до меня дошло, о чем речь, я просто решил идти до конца.
Том, странно усмехаясь, молча смотрел на него.
— А что? — Гарри тоже усмехнулся. — Оно того стоило, разве нет? Ты рожу Эрмонда видел? Я думал, его удар хватит от злости.
— Бесценное воспоминание, — глубокомысленно покивал Арчер.
Друзья в полном молчании уставились друг на друга, а через несколько секунд разразились безумным хохотом. На урок никто из них решил уже не идти.
* * *
К сожалению, долго развлекаться по поводу статьи Скитер не вышло. Первого испытания никто не отменял, и драконы никуда не делись. Гарри, конечно, и дальше бы с удовольствием косил под идиота да занимался всякой ерундой, но Том официально объявил начало мозгового штурма и почти всю субботу они с Гарри проторчали в Библиотеке Слизерина, пытаясь найти способ справиться с заданием. После непродолжительных размышлений Поттер пришел к выводу, что чемпионам нужно будет забрать у драконихи яйцо из кладки. В конце концов, не просто же так привезли именно драконих-наседок.
— Знаешь, — Гарри задумчиво почесал затылок, — лучше бы они просили нас сразиться с драконом.
— Почему?
— Потому что это проще, чем отобрать детеныша у разъяренной самки дракона, — вздохнул Гарри.
— Хм, — Арчер скрылся за книгой, между бровей у него пролегла тревожная складка.
Увы, очень скоро Тому стало ясно, что ничего хорошего из их мозгового штурма не выходит. К вечеру следующего дня они так и не придумали, как Гарри обойти дракона. Обсудив множество различных вариантов, друзья так и не пришли ни к чему более-менее устраивающему обоих. По большей части это было из-за Гарри. Он отметал любое разумное предложение лучшего друга и вместо него предлагал какой-нибудь совершенно идиотский вариант, превращая серьезный разговор в цирк:
— ПРИДУМАЛ! — заорал Гарри прямо на ухо лучшему другу.
Тот слегка вздрогнул и поднял голову, впиваясь в Поттера пристальным взглядом.
— Удиви меня, — скучающе протянул он.
— Я выйду к дракону, призову метлу, запрыгну на неё, взлечу и...
— И он тебя сожрет вместе с метлой, — закатил глаза Том, — или ты станешь самым знаменитым летающим факелом в мире... минуты на три — четыре.
— Ну, хорошо, — не отступал Поттер. — Тогда я завернусь в мантию невидимку и проскользну мимо...
— И засветишь на всю магическую Британию свою занятную вещицу, которую вообще-то школьнику иметь не полагается.
Гарри на миг задумался.
— А! Знаю! Мне надо будет раскраситься в фиолетовый цвет!
— Зачем?
— Ты знаешь, что драконы воспринимают не весь цветовой спектр и фиолетового они даже не видят! Ха! Как тебе такое?
— Просто гениально, — оценил Арчер, — возможно это будет первый в истории случай, когда дракон сдохнет со смеху... вместе с парой сотен зрителей, — он на миг прикрыл глаза, словно представляя себе эту картину: — "Варфоломеевская ночь" в сольном исполнении Гарри Поттера. Звучит неплохо. Возможно, тебя даже увековечат в книгах... в разделе самых жестоких массовых убийств в истории.
Гарри в задумчивости навернул по библиотеке еще пару кругов и снова навис над лучшим другом:
— А ты можешь контролировать только свой огонь или любой огонь?
— Любой.
— Тогда ты будешь с трибун отводить от меня огонь, а я пока проскользну мимо.
— Отлично. С огнем разобрались. А с клыками и когтями что делать будешь? Дракон же не слепой.
— Э-э...
— Ясно. Ещё блестящие идеи?
Гарри приуныл, перестал мельтешить перед глазами лучшего друга и рухнул в соседнее кресло.
— Я предложил уже миллион вариантов.
— Да. Один глупее другого, — Том опустил взгляд в книгу.
— Что ты читаешь? — от скуки полюбопытствовал Поттер.
— Энциклопедию драконов.
— Ого! У нас тут есть книжки про драконов?!
— Ага.
— Где?
— В разделе о драконах.
— У нас есть раздел о драконах?
— Да. Твой эльф как раз закончил вчера его разгребать.
— А, — говорить снова стало не о чем.
В итоге Арчеру очень быстро это надоело и он бросил попытки достучаться до своего безалаберного друга. Что-то ему подсказывало, что Гарри именно этого и добивался. Он не знал, чем тот руководствуется, полностью игнорируя предстоящее испытание, но искренне надеялся, что у Поттера хватит мозгов для того, чтобы не превратиться в обугленную головешку на первых же секундах свидания с драконом.
Остальные слизеринцы тоже с помощью не лезли, но на своего чемпиона поглядывали с затаённым ожиданием и надеждой, полагая, что раз Поттер так спокоен, то у него на грядущее испытание уже есть план. О драконе знали немногие, только Драко, Блэйз и Дафна. Последняя даже попыталась убедиться, что Гарри действительно готов к первому заданию Турнира, но в ответ получила лишь невнятное пожатие плеч и пространные речи ни о чем. Арчер тоже ничем её не порадовал и девушка оставила попытки что либо узнать от этой скрытной парочки. На самом деле, Том и рад бы был обсудить предстоящие испытания, только, к сожалению, проще было удавиться, чем достучаться до Поттера с его непрошибаемым пофигизмом, который так некстати овладел Мальчиком-Который-Выжил перед самым началом Турнира.

На следующий день сдалась Гермиона, которая всё чаще и чаще бросала на слизеринцев тревожные взгляды. Ей совсем не нравилась та растерянность, с которой некоторые из них, включая даже Арчера, смотрели на Поттера. Девушка достаточно хорошо знала Гарри, чтобы догадаться, с чем связана эта обеспокоенность. Похоже, ее друг не только не придумал, как ему справиться с драконом, но даже и не пытался этого сделать.
Подгадав нужный момент, гриффиндорка перехватила юношу в коридоре, пока он был один, и затащила в пустующую воскресным утром аудиторию.
— Гарри, — прошептала она, заперев дверь и наложив на неё заглушающие чары. — Как ты?
Поттер пожал плечами и улыбнулся.
— Да нормально, — он улыбнулся, — как твои дела?
— У меня все хорошо, — нахмурилась она. — Только меня беспокоит предстоящее испытание.
— Ах, это, — слизеринец неопределенно пожал плечами. — Да. Спасибо, кстати, что предупредила.
Она отмахнулась от его благодарности, словно это не имело никакого значения.
— Как я могла промолчать о таком?! Скажи, ты уже знаешь, что будешь делать?
— Знаю, — юноша кивнул. — Не беспокойся обо мне.
Грейнджер мгновение с подозрением его рассматривала, после чего напряженно произнесла:
— Тебе предстоит встретиться с драконом. Ты хоть осознаешь это?
Поттер закатил глаза.
— Да брось, Гермиона! Там будет куча магов, уверен, они подготовились на случай непредвиденных обстоятельств. Что может случиться?
— Зная тебя, никогда нельзя быть до конца уверенной, — сухо заметила она.
— Слушай, всё в порядке, правда, — уверил её Поттер, — хватит вам всем уже за меня так переживать. Ко мне уже даже Грюм подходил с вопросами.
— С какими вопросами? — не поняла гриффиндорка.
— Да интересовался, не нужна ли помощь или что-то вроде того, — отвлеченно бросил подросток.
— И что ты ему сказал?
— Что у меня всё нормально.
Она какое-то мгновение пристально смотрела ему в глаза.
— Ты ведь так и не придумал, как обойти дракона, да? — уточнила она.
— Эм, — он помешкал и наконец, сконфуженно почесал затылок, — Ну вроде того, ага...
— Гарри! — Гермиона обреченно вздохнула, — Ты хоть понимаешь, насколько это всё серьезно?! Что ты планируешь делать, если так и не решишь ничего?
Поттер в ответ только задорно усмехнулся.
— На месте разберусь.
Она открыла рот, чтобы ещё что-то сказать, но потом лишь шумно выдохнула и покачала головой.
— Ты неисправим, — заключила она. — Не жалуйся, если тебя прикончат!
— Как скажешь, — легко согласился он. Потом, подумав мгновение, вдруг посерьезнел. — Как думаешь, Диггори знает, что нас ожидает?
Девушка недоуменно моргнула, словно не сразу поняла о ком вообще речь.
— Не... не знаю, — наконец, пробормотала она.
— Это плохо, — Гарри сокрушенно покачал головой, — из четырех чемпионов, получается, только он не знает о драконах.
— Правда? — занервничала девушка.
— Да, — он тяжело вздохнул, — мне кажется, это немного несправедливо, ты не думаешь?
— Д-да, — она нахмурилась, о чем-то размышляя.
Гарри мысленно усмехнулся. Теперь Гермиону на какое-то время будут заботить совсем иные переживания, а не тревога за него.
— Испытания должны быть честными, — продолжил развивать мысль он, — и если трое уже знают о драконах, то кто-то должен предупредить четвертого, хм?
Она вскинула голову, раздраженно взглянув ему в глаза.
— О, да поняла я, поняла! — девушка всплеснула руками, — и что ты за слизеринец?! Вечно думаешь о других! О себе бы побеспокоился хоть разочек!
Продолжая ворчать, Гермиона покинула аудиторию, оставляя друга одного. Гарри только улыбнулся ей вслед.
В последующие полтора дня к нему с пространными вопросами и ненавязчивыми предложениями помощи подошла половина слизеринцев, МакГонагалл, Снейп, снова Грюм и даже до крайности смущенная Джинни Уизли. Все хотели знать, как Гарри себя чувствует, готов ли он к испытанию, есть ли у него план и что он намерен делать. В итоге к вечеру понедельника Поттер так ото всех устал, что, укрывшись мантией-невидимкой, сбежал в Выручай комнату и сидел там до глубокой ночи.
А следующим утром делать что-либо было уже поздно.
* * *
В день первого испытания весь Хогвартс буквально стоял на ушах. Мало кто знал, что готовят организаторы турнира, но предположений уже выдвинули достаточно, чтобы всеобщее возбуждение взлетело до небес. Уроки закончились в полдень, но все ученики были так взволнованны, что мало кто вообще обратил на них внимание. Первое испытание должно было состояться сразу после обеда и многие, торопливо перекусив, уже потянулись в сторону Запретного леса, направляясь к месту проведения первого испытания. Конечно, никто еще не догадывался о том, что именно там увидит.
Гарри в задумчивости жевал бифштекс, не особенно принимая участия в разговорах своих однокурсников. Том рядом с ним степенно читал книгу и делал вид, что не сходит с ума от беспокойства, Малфой и Блэйз молча сверлили своего чемпиона взглядами, Дафна, неожиданно сменив постоянное общество Паркинсон на Миллисенту Булстроуд, то и дело устремляла долгие взгляды на Поттера. Сам Гарри на напряженных сокурсников внимания не обращал, погруженный в свои мысли. Он лишь раз бросил заинтересованный взгляд на стол Хаффлпаффцев, за которым сидел бледный как мел Седрик. Судя по его лицу, Гермионе все-таки удалось передать новость второму чемпиону Хогвартса. Гарри снова сосредоточился на своей тарелке, и сидел так до тех пор, пока к нему бесшумно не приблизился его декан:
— Мистер Поттер, — холодно сказал он, — вы все ещё собираетесь участвовать в первом испытании?
Гарри поднял голову, встречаясь взглядом со Снейпом.
— Не очень хотелось бы, сэр, — с улыбкой признался он.
Несколько слизеринцев вяло улыбнулись плоской шутке, зельевар даже бровью не повел.
— Это очевидно, мистер Поттер. Но, как мы уже заключили, это не в вашей власти, поэтому извольте проявить хоть каплю энтузиазма и присоединиться к другим чемпионам, которые, как вы, возможно, заметили, ушли.
Гарри оглядел Большой Зал. И правда. Даже Седрика уже не было видно.
— Но я не доел.
К этому моменту за ними наблюдали уже все немногочисленные присутствующие в большом зале.
— Смею предположить, что на пустой желудок думать и действовать всегда легче, — на удивление спокойно сообщил зельевар. — Следуйте за мной, Поттер.
Под ледяным взглядом своего декана юноша нехотя отложил вилку и поднялся с места.
— Удачи, Гарри, — прошептала ему Дафна.
— Не помри там, — подмигнул Блэйз.
— И не смей нас опозорить, — добавил от себя Драко.
— Ценю вашу заботу, — язвительно пробормотал подросток, бросив последний взгляд на Тома.
Лучший друг в полном молчании встретился с ним взглядом, тонкие губы тронула едва заметная ободряющая улыбка, Гарри улыбнулся в ответ и поторопился за Снейпом. Вдвоем в гробовом молчании они вышли из большого зала, минули путаные лабиринты коридоров и вышли в холодный ноябрьский полдень. Оказавшись в безлюдном внутреннем дворе школы, мастер зелий вдруг остановился, опустив руку на плечо Гарри. Юноша поднял голову: от равнодушной маски профессора не осталось и следа. Подросток вдруг ясно осознал, что старший маг чертовски нервничает, хоть и не показывает этого.
— Ничего не бойтесь, Поттер, — ровным голосом велел Снейп, пристально глядя в глаза своего ученика. — Вы можете быть младше остальных чемпионов, но это не делает вас слабее или глупее. Главное, не забывайте, ваша цель — не выиграть, а уцелеть и по возможности остаться невредимым, вы хорошо меня поняли?
— Да, сэр, — тепло улыбнулся юноша, — спасибо.
— На случай осложнений в течение всего испытания будут дежурить волшебники, вам нечего опасаться.
— Хорошо, сэр.
— Что ж, — он мгновение помолчал, разглядывая лицо подростка, — удачи вам, Поттер.
— Спасибо, сэр.
Они отправились дальше, к опушке леса. За весь оставшийся путь Снейп не сказал больше ни слова и даже не взглянул на слизеринца, глядя только прямо перед собой. Недалеко от купы деревьев, за которыми находился загон, была расставлена палатка, загородившая драконов. У самого входа слизеринский декан остановился и в последний раз взглянул на Гарри.
— Войдете сюда к другим чемпионам, — проинструктировал он, так спокойно, словно диктовал список ингредиентов к зелью на уроке, — Дождетесь своей очереди. Там мистер Бэгмен. Он объяснит вам, что делать...
Гарри кивнул.
— Я понял сэр.
Снейп собрался уходить, но передумав, глянул в пол оборота на юношу.
— И к слову, — медленно произнес он, — я буду крайне... разочарован, если вы позволите какой-то ящерице вас сожрать. В конце концов, для молодого человека, которому в двенадцать лет удалось в одиночку справиться с василиском, дракон должен показаться сущим пустяком.
— Спасибо, что беспокоитесь обо мне, сэр.
Губы зельевара дрогнули в призрачной полуулыбке.
— Я больше беспокоюсь за дракона, глупый вы ребенок, — коротко бросил он, прежде чем уйти.
Очень воодушевленный такой поддержкой, Гарри вошел в палатку. Все чемпионы уже собрались внутри. В углу на низком деревянном стуле сидела Флер Делакур, растерявшая весь свой самоуверенный вид, сейчас она казалась просто перепуганной до смерти девчонкой. Виктор Крам был хмур, но относительно спокоен. Седрик нервно ходил из угла в угол. Увидев Гарри, он вдруг слегка улыбнулся, слизеринец неуверенно улыбнулся в ответ, гадая, с чего это вдруг Диггори сменил гнев на милость.
В палатке так же был и Бэгмен. В отличие от мрачных участников Турнира, он был бодр и весел. Радушно поприветствовав четвертого чемпиона, он усадил его на один из свободных стульев и, сияя улыбкой, оглядел молодых волшебников.
— Итак, все в сборе. И я сейчас сообщу вам, что делать! — жизнерадостно заявил он. — Когда зрители соберутся, я открою вот эту сумку, — старший волшебник поднял небольшой мешочек из красного шелка и потряс им. — В ней копии тех, с кем вам предстоит сразиться. Все они разные. Каждый по очереди опустит руку и достанет, кого ему послала судьба. Ваша задача — завладеть золотым яйцом.
Гарри огляделся. Седрик кивнул, дав понять, что понял, о чем речь, и вновь принялся ходить по палатке. Флер и Крам не шевельнулись.
Очень скоро послышался топот множества ног. Зрители шли, шутя, смеясь, возбужденно переговариваясь... Гарри слушал их и страшно завидовал. Хотел бы он сейчас вместе с Томом и своими сокурсниками сидеть на трибунах, а не ждать здесь своего недоброго часа, в который нос к носу придётся столкнуться с драконом. Тем временем Бэгмен развязывал шелковый мешочек.
— Леди, прошу вас, — объявил он, предлагая мешочек Флер.
Она опустила внутрь руку и вынула крошечную точную модель валлийского зеленого с биркой номер два на шее. Флер не выказала ни малейшего удивления, скорее осознанную обреченность. Да, как и предполагал Гарри, мадам Максим ей все рассказала.
Вторым выбирал Крам. Ему выпал китайский огненный шар с номером три. Крам не моргнул и глазом, просто смотрел под ноги.
Седрик вытащил сине-серого шведского тупорылого под номером один. И Гарри понял, что его ожидает. Он сунул руку в мешочек — венгерская хвосторога, номер четыре. Гарри взглянул на дракониху — та растопырила крылья и оскалила крошечные клыки.
— Ну, вот! — сказал Бэгмен. — С этими драконами вам предстоит встретиться. На шее у дракона номер очереди. Все ясно? Тогда вынужден вас оставить, я сегодня еще и комментатор. Мистер Диггори, по свистку первый войдете в загон, ясно? А теперь мне пора бежать! Удачи всем! — Бэгмен поспешил прочь.
Гарри посмотрел на остальных чемпионов. Шокированным никто из них не выглядел, хотя нервничали все одинаково сильно. Переборов подступающее к горлу волнение, Поттер сделал глубокий вдох, приказывая себе успокоиться. Прозвучал сигнал и с лица Диггори схлынули все краски. С вялой улыбкой слизеринец повернулся к нему.
— Удачи, Седрик.
Тот даже не нашел в себе сил ответить и только кивнул, после чего торопливо вышел из палатки. А через минуту снаружи взревели зрители. Итак, Диггори уже в загоне лицом к лицу с живой копией своего дракончика.
Хуже всего оказалось ожидание. Сидеть и слушать комментарии Бэгмена, вой зрителей и приглушенное рычание дракона. Крам по-прежнему не шевелился, глядя в пол. Флер, как ранее Седрик, расхаживала по палатке. Гарри застыл в самом дальнем углу и сам себе напоминал приведение. Он так и держал в руке свою миниатюрную копию дракона, которая сидела на ладони слизеринца и флегматично жевала его рукав.
— Вот бы ты и в жизни такая дружелюбная была, — тихо вздохнул подросток.
Спустя пятнадцать минут оглушительный рев возвестил, что Седрик перехитрил дракона и схватил золотое яйцо.
— Превосходно! — кричал Бэгмен. — Молодец! А сейчас оценки судей!
Но результат Гарри так и не услышал. Должно быть, судьи показали оценки только трибунам. Вновь раздался свисток.
— Осталось трое! — провозгласил Бэгмен. — Мисс Делакур, прошу!
Флер, дрожа с головы до ног, покинула палатку с высоко поднятой головой, сжимая в руке палочку. Гарри и Крам остались вдвоем, но друг на друга даже не смотрели.
Все началось сначала. Крики, комментарии, рев гигантского ящера, и взрыв аплодисментов, когда Флер справилась с заданием. Показывают оценки, тишина... очередная овация... и третий свисток.
— Мистер Крам, ваш выход! — объявил Бэгмен.
Крам, ссутулившись, вышел, и Гарри остался один, сосредоточенно слушая бешеный стук собственного сердца. От былого спокойствия не осталось и следа. Юноша снова взглянул на хвосторогу у себя в руке. Шипастый хвост чуть оцарапал кожу, Поттер мысленно представил, что будет, если этот хвост реальных размеров его заденет, и нервно сглотнул.
«Встать бы сейчас и уйти, — мечтал он. — Что такого? Пускай говорят что хотят!»
Он зажмурился, заставляя себя дышать ровно.
Крики снаружи заглушил жуткий рык китайского огненного шара, трибуны стихли, а через мгновение раздался вопль Бэгмена:
— Да! Он схватил яйцо!
Аплодисменты сотрясли морозный воздух, как будто разбилось огромное зеркало. Крам завершил раунд, и настала очередь Гарри.
Очень медленно юноша опустил своего дракончика на скамью и расправил плечи. В голове не осталось ни единой мысли. По телу прошла волна дрожи. В груди нарастала тревога. Если ему не удастся сделать то, что он задумал — ему конец. Загнав подальше сомнения и усмирив страх, он сосредоточился на собственной магии.
— Не подведи меня, — прошептал слизеринец. — Только не сейчас.
Раздался свисток и Гарри вышел из палатки, собирая всю свою волшебную энергию, представляя, как она сворачивается в его груди сияющей стальной пружиной, готовой распрямиться в любое мгновение и вырваться на волю, как только придет время.
Наконец впереди показались трибуны, сооруженные для зрителей в последние дни перед испытанием. С них на Гарри смотрели сотни лиц. Юноша вошел в загон, в другом конце которого, восседала хвосторога, загораживая собой гнездо с кладкой. Крылья её были полураскрыты, свирепые желтые глаза уставились на незваного гостя. Громадный чешуйчатый хвост, унизанный шипами бил по мерзлой земле, оставляя глубокие, метровой длины следы. С трибун раздавался невообразимый шум, но Поттер почти ничего не слышал.
Он остановился, глядя только на дракона. Предельная сосредоточенность больше не оставляла места ни страху, ни сомнениям. Вдох. Он сделал шаг вперед. Магия внутри ревела, словно горный водопад. Выдох. Хвосторога оскалила острые как пики клыки. Вдох. Еще три шага. Искрящаяся в груди энергия кружила, завывая, как ураганный ветер. Выдох. Исполинские кожистые крылья дракона развернулись в полную длину, раздался угрожающий рык. Вдох. До гигантского ящера оставалось не более пятнадцати шагов. По плечам и спине едва уловимо скользнул незримый шелк пришедшей в движение магии. Дракон распахнул пасть, выпустив струю пламени. Выдох. Не произнося ни слова, Гарри взмахнул палочкой. Звенящая от напряжения пружина распрямилась, и на волю вырвался поток энергии, окружив юношу сияющим серебристым куполом. Огонь ударился о магический барьер, во все стороны брызнули искры, не причинив четвертому чемпиону никакого вреда.
Впервые в жизни юноша использовал весь потенциал своей разрушительной магии для защиты, а не для нападения, и результат превзошел все его ожидания, ведь на какое-то время он стал полностью неуязвим. Дракон не мог причинить ему никакого вреда, он не смог бы сейчас даже сдвинуть его с места и замедлить. Укрытый этим щитом, Гарри способен был без всяких трудностей просто подойти к гнезду и спокойно забрать золотое яйцо, но лишь одно не давало ему этого сделать. Прочно врезавшись в память в его сознании сейчас горела золотистая вязь нерушимых законов: "Заклинатель помогает и защищает. Заклинатель в первую очередь служит существам, а не властвует над ними. Заклинатель не нарушает естественный баланс. Заклинатель обязан неукоснительно следовать Законам и в полной мере принимает наследие до момента своего вечного забвения". Не навредить, не нарушить баланс, не злоупотреблять силой и властью.
Краем уха Поттер слышал вой на трибунах и крики комментатора, но не обращал на них никакого внимания. Теперь он уверено шел вперед, под защитой всей своей магии, неразделимо связанной с ним сотнями незримых нитей и подвластной каждой его мысли.
Издав полный бешенства рев, хвосторога двинулась в наступление. Огромный шипастый хвост обрушился на щит. Раздался грохот, словно кто-то ударил в гигантский колокол. По телу юноши прошла дрожь напряжения. Сдерживать удары оказалось сложнее, чем огонь. Дракон неистовствовал, снова и снова бросаясь на барьер. Она чередовала удары когтями и хвостом, поливала плотный магический купол огнем, но не могла пробить оборону противника.
До гнезда оставалось всего ничего, когда Гарри остановился. Он поднял голову, глядя прямо в глаза разъяренного дракона. Сдерживать её становилось всё труднее. Каждый удар отдавался тупой болью во всем теле, на лбу выступил пот от напряжения, а магический купол уже мерцал не так ярко, как вначале. На защиту, как оказалось, уходило куда больше сил, чем на нападение.
Воспользовавшись тем, что враг остановился, хвосторога снова атаковала, нависнув над ним и пытаясь разорвать щит Гарри когтями и клыками. Барьер издал скрежет, словно по очень толстому стеклу начали расходиться трещины. Стиснув зубы, Поттер направил волну магии на защитный купол, торопливо его укрепляя, но удары не прекращались.
«Если так пойдет и дальше, барьер не выдержит», — отчетливо понял юноша. Неожиданно вся эта затея начала казаться ему ужасно неудачной. Дракониха вдруг остановилась и, опустив голову так низко, что она оказалась на уровне лица Гарри, уставилась в ему глаза. Крылья её подрагивали от злости, а из ноздрей то и дело вырывались клубы чёрного дыма. Исполинский хвост в последний раз ударил по земле и замер.
«Ну наконец-то!» — Поттер стиснул зубы. Впереди его ожидало самое сложное.
Несколько секунд дракон и человек смотрели друг на друга. Ничего не происходило. И вдруг юноша почувствовал давление в висках, оно становилось все сильнее, словно кто-то зажал его голову в тисках и сжимал их все больше. Казалось, его череп вот-вот треснет. В ушах стоял жуткий грохот, словно мир вокруг него вдруг начал рушится. Когда давление уже практически невозможно было выносить, в сознание громовым раскатом ворвалась раскаленная ярость. Она растекалась по разуму как расплавленный металл, сковала его, запустив острые когти в каждую мысль и каждое чувство. За яростью последовали слова. Их невозможно было ни разобрать, ни понять, они гремели в голове тысячей оглушительных голосов и били с такой же страшной мощью, как и смертоносный хвост дракона, оставляя в сознании глубокие борозды от огромных шипов.
«Так вот что такое легилименция дракона», — отстраненно подумал Гарри.
Хвосторога вторглась в мысли чудовищным, невыносимым гневом, силой настолько разрушительной, что способна была свести с ума. Он чувствовал ее бешенство и чувствовал, что хочет она одного — разорвать его на части.
«Убирайся прочь! — гремело в его голове. — Убирайся!»
Не позволяя себе отвлекаться, Поттер сосредоточился на одной единственной мысли. Максимально простой. Максимально понятной. Он вызывал ее в своем сознании снова и снова, стараясь облечь в визуальный образ. Он представлял золотое яйцо в гнезде хвостороги и без конца твердил про себя:
«Обман. Подделка. Я пришел помочь. Я пришел забрать подделку».
Он не знал, сколько длился этот кошмарный диалог. Но давление вдруг полностью исчезло. Гарри, с трудом вырвавшись из того хаоса, что творился у него в голове, посмотрел на дракониху. Она продолжала негромко рычать, но казалась куда спокойнее, чем до этого. Медленно, все еще держа его в поле зрения, хвосторога отодвинулась ближе к своему гнезду и внимательно осмотрела кладку. На одно кошмарное мгновение Гарри испугался, что она сейчас испепелит все яйца, но тут дракониха снова повернула голову к нему и замерла, словно ожидая чего-то. Зрители на трибунах безмолвствовали. И казалось, даже не дышали.
Не делая резких движений, Поттер приблизился к гнезду и поднял голову, глядя на настороженную хвосторогу. Потом медленно вдохнул и, убрав волшебную палочку, снял щит. За его спиной прокатился встревоженный и шокированный ропот. Но никто не решался издавать громких звуков и даже Бэгмен прекратил комментировать происходящее. Понимая, что это, быть может, последние мгновение в его жизни, Гарри наклонился и поднял золотое яйцо. Дракониха оскалилась, и тогда юноша протянул яйцо к ней, чтобы показать. Гигантская рептилия нависла над ним, и несколько секунд рассматривая подделку. Поттер вдруг подумал, что она сейчас сожрет его вместе с проклятущим яйцом, но хвосторога лишь сердито фыркнула, выпустив из ноздрей клубы дыма, и вроде как потеряла к нему всякий интерес. Гарри начал осторожно отступать назад, пока не оказался на безопасном расстоянии от драконихи, что не сводила с него пристального взгляда. Убедившись, что ему больше ничего не угрожает, подросток развернулся на каблуках и спокойно покинул загон, стараясь не сорваться на бег.
Еще мгновение висела потрясенная тишина и вдруг, словно кто-то включил звук, раздался взрыв криков и аплодисментов. Зрители неистовствовали, как ирландские болельщики на Чемпионате мира.
— Непостижимо! — надрывался Бэгмен. — Я никогда не видел ничего подобного! Самый юный чемпион быстрее всех завладел яйцом!
«Быстрее всех? — вяло подумал слизеринец. — Ну надо же».
Ему казалось, что он провел в этом чертовом загоне несколько часов. Оглушенный сотрясающим трибуны ревом, подросток смотрел на вопящих от восторга зрителей, прижимая к груди золотое яйцо, и мечтал оказаться где-нибудь в тишине и одиночестве, чтобы спокойно упасть в обморок.
Смотрители драконов отправились проверять состояние хвостороги, но та только предостерегающе зашипела на них и, обернув в защитном жесте хвост вокруг своего гнезда, враждебно косилась на окружающих. Со стороны трибун к Поттеру торопливо шагали Снейп и МакГонагалл. Слизеринский декан оказался рядом первым и, пока никто не видел, одобрительно кивнул.
— Превосходно, мистер Поттер.
Гарри хватило только на усталую улыбку.
— Вы в порядке, мистер Поттер? — к ним подошла МакГонагалл.
— Да, мэм.
— Пока судьи совещаются, ступайте к мадам Помфри, — велел тем временем Снейп. — Пусть она вас осмотрит на всякий случай. Вон туда.
Послушно кивнув, юноша поплелся в палатку первой помощи по соседству, возле которой стояла разгневанная медсестра.
— Драконы! — возмущалась она, затащив Гарри внутрь. — В прошлом году дементоры, в этом драконы! А на будущий год кого еще притащат?! Горных троллей?
Продолжая негодовать, она осмотрела Поттера со всех сторон, проверила реакцию зрачков и напоследок произнесла диагностирующее заклинание.
— Что же, могло быть и хуже, — ворчливо пробормотала она, сунув ему в руку флакон с восстанавливающим зельем. — Небольшое магическое истощение. Как себя чувствуете?
— Голова болит.
Она обеспокоенно нахмурилась и выдала ему обезболивающее зелье, после чего усадила на кровать.
— Посидите минутку спокойно, и можете пойти узнать результат.
Гарри не хотел никуда ходить. На него навалилась кошмарная усталость, в голове царил жуткий бардак, мысли обрывались и путались, и всё, о чем он сейчас мечтал — лечь и проспать часов двадцать. Подросток оценивающе осмотрел кушетку, размышляя, не стоит ли поддаться искушению и прикорнуть ненадолго, но тут в палатку ворвалось торнадо, оказавшееся при ближайшем рассмотрении Гермионой Грейнджер. За ней по пятам шли Арчер, Драко, Блэйз и Дафна.
Не дав никому опомниться, девушка кинулась на шею Поттера, на мгновение сжала его в объятьях, после чего тут же оттолкнула, вонзив в него пылающий взгляд:
— О чем ты думал, Гарри?! — голос гриффиндорки звенел от переполняющих её эмоций. — Я чуть с ума не сошла! Ты мог погибнуть!
— Не погиб же, — беззаботно сообщил слизеринец, поднимаясь на ноги.
— А если бы что-то пошло не так?! Это была самая безумная глупость, которую ты только мог выкинуть! Ты, конечно, блестяще себя показал, но это было очень безрассудно!
— Ой, ну не будь ты такой пессимисткой, Гермиона, — отмахнулся от неё юноша, — у меня всё было под контролем. Видишь? — он демонстративно крутанулся вокруг своей оси и самодовольно усмехнулся, — ни царапинки!
— И правда, Грейнджер, хватит на него орать, — лениво протянул Арчер, шагнув к ним. — Отойди в сторонку, дай-ка я сам его прибью.
— Да прекратите вы на него нападать, — Блэйз обнял Гарри за плечи и встряхнул. — Он же там всех сделал! Диггори пытался отвлечь дракона и превратил камень в собаку, — начал рассказывать он сокурснику. — Неплохая мысль, конечно, и почти сработала: яйцо-то он схватил, но дракон в последний момент предпочел собаке человека и пальнул по нему такой струей огня, что я понадеялся на худшее. Увы, его только обожгло чуток. Эта кукла французская применила какие-то чары и сумела погрузить дракона в транс, зверюга оцепенела, но вдруг всхрапнула и подкоптила чуток блондиночку. Крам, красавчик, каким-то заклятием умудрился засветить дракону прямо в глаз. Все бы хорошо, да только чудище заметалось от боли и передавило половину настоящих яиц. Краму из-за этого снизили баллы. Но ты,... — с придыханием произнёс он. — Ты был круче всех! Просто пошел напролом, дракон не дракон, нашему Поттеру все нипочем!
— Как тебе это вообще удалось? — подал голос Драко.
— Просто объяснил ему, что яйцо не настоящее, — пожал плечами Гарри.
— Ага, и он вот так просто пододвинулся и дал тебе его забрать? — не поверил Малфой.
— Ну, вообще-то драконы владеют особой формой легилименции, — сообщил юноша таким тоном, словно это должно было быть для всех очевидно. — Мне просто нужно было заставить хвосторогу ей воспользоваться, чтобы показать, что яйцо — подделка.
— Никогда о таком не читала, — нахмурилась Гермиона. — Так это и был твой план?
— Да.
— Я даже думать не хочу, сколько всего могло пойти не так в этом твоём «гениальном» плане, — вздохнул Том, покачав головой.
— Поэтому я тебе о нём и не рассказал, — негромко проинформировал друга Поттер. — Знал, что ты не оценишь.
— Ну, хорошо всё, что хорошо заканчивается! — радостно объявил Забини, снова встряхнув четвёртого чемпиона за плечи.
Гарри невольно скривился, от всех этих встряхиваний у него снова разболелась голова.
— По крайней мере, его не сожрали, — согласно кивнул Драко.
— Предлагаю закатить по этому поводу вечеринку! — Блэйз хлопнул в ладони, обводя сокурсников горящим взглядом.
— Поддерживаю, — произнесла Дафна, Поттер встретился с ней взглядом, и девушка тут же ответила ему восторженной улыбкой. — Ты молодец, Гарри, мы зря волновались.
— Правда? — оживился он, — эм, да, здорово!
— Ну-ну, — вполголоса проворчал Арчер.
— Нужно сказать нашим, что у нас намечается небольшой праздник, — Забини направился к выходу из палатки. — Кстати, никто не собирается пойти послушать результаты?
— Идите. Я сейчас приду, — пообещал Гарри.
Драко, Дафна и Блэйз вышли на улицу. Гермиона тоже собралась было уходить но вдруг помедлила, тревожно рассматривая друга. Поттер вопросительно поднял брови.
— Гарри, ты точно в порядке? — тихо произнесла она.
— Да. Почему ты спрашиваешь? — неестественно широко улыбаясь, спросил юноша.
— Потому что у тебя кровь носом пошла, — известил Арчер, мрачно сверля приятеля взглядом.
— Правда? — подросток коснулся губы и уставился на испачканные кровью кончики пальцев, — Вот чёрт...
— Я приведу мадам Помфри, — Гермиона выскочила из палатки.
— Я в порядке, — Гарри поднял взгляд на Тома, но не смог сфокусировать на нём взгляд, почему-то все вокруг начало качаться и кружиться. — Я в полном... в полном... — Арчер успел в последний момент подхватить друга, когда тот начал оседать на пол. — В полном порядке, — еле слышно пробормотал тот, безвольно повиснув на плече Тома.
Мир был странно пустым и беззвучным.
Вокруг клубился сизый туман, за которым лежала белоснежная пустыня, молчаливая и бездыханная, до краёв переполненная оглушительной тишиной и сухим ветром.
Окутанный маревом безмолвия, Гарри шел вперед и туман, словно некое живое существо, наделенное подобием блеклого разума, плавно расступался перед ним, пока взору юноши не открылась невообразимых размеров крепость, окруженная бесконечно высокими стенами, теряющимися далеко в выси. У крепости не было ни ворот, ни окон, и лишь узкие прорези бойниц с черным слепым безразличием взирали на мир.
Остановившись в нескольких футах от мрачного, негостеприимного сооружения, Гарри поднял голову, осматривая холодные серые стены. Удивительно, но неприступная цитадель, что издалека выглядела абсолютным монолитом, вблизи оказалась частично разрушенной и покрытой чёрной копотью, словно недавно подверглась жесточайшей атаке.
Отчего-то это зрелище ввергло Гарри в ужас. Но больше всего его пугали сквозные дыры в стенах, за которыми не было ничего — лишь гулкая, безжизненная пустота и густой туман.
Неожиданно со всех сторон его окружил голос, удивительно похожий на его собственный:
«Не стоит пугаться ран, что являются лишь результатом твоих деяний, дитя магов», — звук странно двоился, словно эхо, гуляющее по горным вершинам, и угасал где-то за пеленой непроглядного тумана, но Гарри смотрел только вперед, совершенно точно зная, откуда исходит этот голос.
«Покажись мне», — попросил он.
«Я уже перед тобой», — ответил все тот же голос.
В это же мгновение в пяти шагах от юноши спиралью свилась белоснежная дымка, рисуя плавные очертания человека, которые постепенно уплотнялись, пока неясный призрак не принял облик человека. Серебристые глаза с яркими вкраплениями изумрудных искр пристально смотрели на Гарри, а он не мог оторвать взгляда от лица, что полностью повторяло его собственное. Это существо, кем бы оно ни было, являлось совершенной копией Гарри, он будто смотрелся в зеркало и видел самого себя. Друг от друга их отличал лишь цвет волос и глаз.
И все же, глядя на своего двойника, юноша ни за что не смог бы назвать его человеком. Он был слишком неподвижен... почти нереален, а из глубин серебряных глаз на подростка безразлично взирал древний разум, объятый полотном отрешенной бесконечности, не ведающий ни времени, ни пространства.
«Кто ты?» — спросил Гарри.
«Я — это ты», — светловолосое "отражение" не шевелило губами, его голос как будто раздавался сразу отовсюду.
«Ты же не человек».
«Человеком тебя делают лишь кровь, плоть и бремя смертности, дитя магов. Я то, что обитает вне этих рамок».
«Я не понимаю...»
«Время разъяснит тебе всё, когда ты будешь готов понять», — лицо двойника ничего не выражало, но в глубине его глаз Гарри чудились далекие всполохи отстраненного любопытства и странной иронии.
Однажды Гарри уже встречал нечто подобное — загадочное, принявшее образ человека создание в светлых одеждах, реальное и нереальное одновременно. Её звали Библиотекарем и она была частицей волшебства, что обитала в мире людей.
«Ты искра магии? — предположил он. — Светлая тень?»
«Светлые тени спят в пустоте у берегов Великого Потока, — качнуло головой отражение, — Ты разбудил меня и смешал пустоту с туманом. Теперь Я — это Ты».
Гарри совсем не понимал, о чем говорит его светловолосая копия. Это упрек? Или простая констатация факта? Что всё это значит?
«Сейчас ты должен уходить, — тем временем произнёс двойник. — Я восстановлю стены. Но бреши закрыть я не в силах».
«Бреши?» — непонимающе спросил подросток.
Светловолосый Гарри указал на цитадель за своей спиной, а точнее, на провалы в её стенах, где клубилась пустота.
«Найди новые камни для этих стен», — произнес напоследок двойник и, не сказав больше ни слова, бесшумно растворился в витках белой дымки.
«Новые камни? — удивленно подумал юноша, оглядывая пустое бесцветное пространство вокруг себя. — Но где их взять? Тут же ничего нет».
Ответом ему была вязкая, непроницаемая тишина, и подступающий со всех сторон молочно-белый туман, за пеленой которого бесшумно скользили неясные серые тени.
А через мгновение в сознание ворвалась какофония звуков и голосов. Гарри вздрогнул и открыл глаза, уставившись на обеспокоенное лицо мадам Помфри. За плечом у неё маячили Том и Гермиона. Судя по ощущениям, кто-то уложил его на кушетку. Воспоминания о белом мире и пугающем двойнике постепенно таяли в памяти, как утренний туман.
— Мистер Поттер? — позвала его медсестра. — Вы слышите меня?
— Д-да, — хрипло пробормотал Гарри, постепенно приходя в себя. — Долго я был в отключке?
— Пару минут, не больше, — проинформировала его Поппи. — Можете встать?
Слизеринец кивнул и под настороженными взглядами присутствующих поднялся на ноги.
— Кажется, я все-таки немного переборщил с магией сегодня, — проворчал подросток.
— «Немного» это мягко сказано! — фыркнула мадам Помфри.
Заставив его выпить еще одну порцию восстанавливающего зелья, медсестра взяла с него клятвенное обещание, что он хорошенько отдохнет, и отпустила на свободу, выдав записку для Снейпа с требованием освободить Гарри от уроков на один день. Убедившись, что с её другом все нормально, Гермиона еще раз обняла его на прощание и ушла. Том обморок друга никак не прокомментировал, то ли не желая обсуждать это там, где любой может подслушать, то ли считая, что говорить тут не о чем. Он лишь негромко уточнил действительно ли Гарри в порядке и, получив утвердительный ответ, закрыл тему. У выхода их ждали трое остальных слизеринцев, оказалось, они даже не знали о том, что произошло.
— Ну где вы ходите? Результаты уже объявили! — заворчал Драко.
— И? — без особого интереса спросил Поттер.
— Вы с Крамом заняли первое место! — торжественно объявил Блэйз. — Поздравляю! Тебя, кстати, просили подойти в палатку для чемпионов.
Договорившись с однокурсниками, что они встретятся в слизеринском общежитии, Гарри вернулся в палатку. Флер, Седрик и Крам вошли почти одновременно с ним. У Диггори одна сторона лица была густо намазана оранжевой противоожоговой мазью, Поттер сочувственно скривился, но ничего не сказал. Буквально через минуту к ним присоединился Бэгмен.
— Поздравляю! Вы все молодцы! — объявил он. — Я хочу вкратце изложить дальнейшие планы. До второго тура почти три месяца. Он состоится двадцать четвертого февраля в девять тридцать утра. Но за это время вам будет, о чем подумать. Взгляните на золотые яйца, которые у вас в руках, видите: они открываются... вот петельки. Внутри яйца ключ ко второму заданию. Он поможет вам подготовиться. Все ясно? Уверены? Тогда отдыхайте!
Радуясь, что всё наконец-то закончилось, Гарри, прихватив из палатки свою миниатюрную копию Хвостороги и злосчастное золотое яйцо, отправился обратно в замок. Все мысли о белом мире и разрушенной крепости, затерянной в витках плотного тумана, вылетели из его головы. В конце концов, мало ли что привидится после встречи с драконом!

__________________________

Почти весь следующий день Гарри блаженствовал, валяясь в кровати, ничего не делая и ни о чём не думая. Первое испытание вымотало его куда сильнее, чем он предполагал, и освобождение от уроков оказалось как нельзя кстати. Сокурсники, включая Арчера, к безделью своего чемпиона отнеслись совершенно невозмутимо и довольно быстро оставили его в покое.
После полудня, когда Поттеру таки надоело валяться в кровати с книжкой, он лениво сполз с кровати, переоделся в школьную мантию и бросил долгий задумчивый взгляд на свою тумбочку, где, как нечто совершенно бесполезное и ненужное, пылилось золотое яйцо. Гарри так и не открыл его прошлым вечером, не желая забивать себе голову дурацким Турниром хотя бы один день. Мгновение юноша размышлял, не стоит ли взглянуть на подсказку ко второму испытанию прямо сейчас, но в итоге отказался от этой мысли.
«Скучно», — поморщился слизеринец и вышел из спальни, намереваясь прогуляться по школе, пока все остальные на уроках.
Прогулка вышла недолгой, потому что, не успел он добраться до выхода из подземелий, как его сцапала Эрмелинда Герхард.
— Добрый день, мистер Поттер, — поприветствовала она юношу, окинув его внимательным взглядом, — вижу, вам стало лучше?
— Да, мэм, спасибо.
— Прекрасно. Полагаю, стоит поздравить вас с успешным окончанием первого испытания?
— Эм... спасибо? — Гарри всё еще не очень понимал, чего она от него хочет.
— Ваш декан сообщил мне, что вы освобождены от уроков на сегодня, — сказала она, переходя к делу. — Полагаю, раз вы решили не придерживаться постельного режима, я вполне могу с вами поговорить.
— Конечно, мэм, — нехотя пробормотал подросток, — а о чем?
— О вашей магии, мистер Поттер.
Он мгновение непонимающе таращился на неё, пока, наконец, не вспомнил, что перед тем, как началось всё это безумие с Турниром, целительница взялась исследовать его состояние. В итоге, вместо того, чтобы бесцельно шататься по школе в своё удовольствие, Гарри пришлось тащиться за Эрмелиндой в ее кабинет. Закрыв дверь и наложив на неё заглушающие чары, профессор целительства пригласила юношу расположиться в гостевом кресле, после чего сама села за свой рабочий стол и, достав из ящика какую-то папку с бумагами, пристально воззрилась на своего ученика и, по совместительству, пациента. Гарри, не мигая, уставился на неё в ответ.
— Мистер Поттер, — её голос был ровным, негромким и почти бесстрастным, — как давно произошло разрушение вашей магический коры?
Слизеринец несколько секунд молчал, на его лице не отразилось ни единой эмоции. Он так и думал, что она сразу всё поняла.
— В конце прошлого года, — ответил он. — Когда меня похищали.
— Я предполагала нечто подобное, — пробормотала она, принявшись листать папку с бумагами.
— Правда? — вяло поинтересовался подросток.
— Да. Я изучала остаточную магию в Аберфелди, после того случая с вашим похищением. Даже для стихийного выброса каскад выброшенной энергии был слишком мощным.
Они некоторое время смотрели друг на друга.
— И что теперь? — все еще пребывая в этом странном состоянии эмоциональной опустошенности, спросил Гарри. — Вы расскажете об этом директору?
— Нет, если вы этого не хотите.
— Не хочу.
— Хорошо. Значит это останется между нами, — легко согласилась она.— Но я хочу знать, понимаете ли вы, в какой ситуации оказались?
— Смотря о чем речь, — помедлив, ответил слизеринец, чувствуя, как в груди слабо шевельнулась тревога.
Эрмелинда немного помолчала, подбирая слова и, наконец, произнесла:
— Как и большинство волшебников, вы родились и росли с магической корой, мистер Поттер. Все процессы колдовства, так или иначе, выстраивались исходя из её наличия. Сейчас же вся привычная для вашего организма система работы разрушилась вместе с волшебной корой.
Ну, это Гарри, пожалуй, и без нее знал.
— И что с того? Я научусь жить так. Не то чтобы у меня был выбор, знаете ли.
— Определенно выбора у вас не было, исходя из тех сведений, что предоставила ваша школьная медсестра, — целительница принялась листать свою папку. — Распад коры остановить было невозможно, — продолжала говорить она, — а её разрушение на более поздней стадии стало бы для вас смертельным. Вы ведь осознано уничтожили магическую кору, я права?
— Да.
— И этим, возможно, спасли свою жизнь, — она немного помолчала, — но вы ведь и сами понимаете, что основную проблему не решили.
— Проблему? Вы говорите о том, что моя магия теперь работает иначе?
— Да. Отчасти об этом. Видите ли, в некоторых семьях родители сознательно препятствуют развитию магической коры у своих детей, в результате чего с самого детства организм волшебника приспосабливается к потокам магической энергии и прекрасно с ними взаимодействует.
— Есть и другие? — оживился Поттер. — Такие же, как я?
— Таких как вы — нет. Я же сказала, детей с юных лет воспитывают иначе, а не разрушают кору в подростковом возрасте. Безусловно, есть немногочисленные маги, живущие без волшебной коры, но я сомневаюсь, что вы найдете их в Англии, — Эрмелинда вздохнула. — Речь сейчас о другом. В вашем случае избавление от магической коры для организма было событием почти противоестественным. Вы уничтожили природный барьер, контролирующий расход магии.
— И что это значит?
Она некоторое время размышляла над ответом.
— Представьте, если бы вы лишились способности чувствовать боль. Как вы узнаете, что с вами что-то не так, до тех пор пока не увидите кровоточащей раны, постепенно убивающей вас?
— Но моя магия не убивает меня, — нахмурился юноша.
— Пока вы не колдуете — не убивает, но стоит вам превысить допустимый лимит, и это может обернуться весьма печальными последствиями.
— Но как узнать этот самый лимит?
— В вашем случае это как раз та проблема, о которой я говорю. У вас нет естественного ограничителя, который формируется у волшебников без магической коры ещё в детстве. Возможно, он появится с годами, я в этом более чем уверена, но пока вам следует очень внимательно наблюдать за своим состоянием. Вы не почувствуете истощения, не узнаете, когда перешагнёте грань и ваше магическое тело начнет поглощать энергию физического. У тех, кто живет с магической корой, резерв магии ограничен и когда волшебник его исчерпывает, то просто не может колдовать, пока он не восстановится. Вы же... вы не почувствуете усталости до тех пор, пока не станет слишком поздно.
— И что мне делать? — задал встречный вопрос Поттер.
Целительница смерила его долгим взглядом.
— Постарайтесь, например, не выбрасывать ВЕСЬ запас на создание щита от разъяренного дракона.
— Как вы можете знать, что это был весь резерв?
— Для четырнадцатилетнего волшебника вы создали чудовищно мощный щит, — сообщила она, — но естественных сил на то, чтобы удержать его у вас уже не оставалось. Если внимательно наблюдать, это легко заметить. Ваше недомогание сегодня — яркий тому пример. С возрастом ваши силы и возможности будут расти, но пока постарайтесь исключительно бережно относиться к своей магии, иначе однажды ни один целитель не сможет вам помочь.
— Я понял, мэм, — тихо сказал юноша. — Это все?
— Полагаю, да, — она вздохнула. — Боюсь, на этом этапе дальнейшее ваше благополучие зависит от вас, — волшебница немного помолчала. — Впрочем, возьмите это, — она протянула ему лист пергамента.
Гарри взял его в руки и непонимающе глянул на профессора.
— Это список литературы, посвященной высшей магии, — пояснила она, — там вы найдете немало полезной информации о том, как соблюдать осторожность при колдовстве. И так же несколько эссе целителей, изучающих энергетические потоки колдунов. Если у вас возникнут вопросы, я буду рада вам помочь.
— Спасибо, мэм.
— И еще, — она чуть помолчала. — Постарайтесь не злоупотреблять восстанавливающими зельями. В вашем случае они могут нанести больше вреда, чем пользы. Позвольте своей магии возобновляться естественным путем.
Из кабинета Эрмелинды юноша вышел в очень глубокой задумчивости. Вообще-то, все, что она сказала, он уже знал, но волшебница придала всему этому несколько иное значение. Она не сказала ни слова о том, что магия разумна, ни о той плате, что она берет за колдовство, о «звере», что спал в оковах, пока Гарри не освободил его. Зато рассказала о резерве и ограничителе, без которого собственная магия может просто разрушить физическое тело, а Гарри даже не узнает об этом, пока не станет слишком поздно. Подобная точка зрения оказалась на удивление отдаленной от другой, мистической стороны вопроса, и казалась куда более простой для понимания. Впрочем, куда больше Гарри заинтересовало не её объяснение, а предложение помочь научиться видеть ту грань, которую переступать не стоит.
«Я не уверена, что смогу помочь вам, мистер Поттер, — сказала ведьма, — до этого я наблюдала только детей до восьми лет. Но с учетом вашей неосознанности и непонимания собственного потенциала, вы вполне сойдете за младенца».
— Младенца, — фыркнул себе под нос подросток. — Ну, спасибо большое.
Занятия решено было начать на следующей неделе, а пока Гарри снова было нечем заняться и он, поболтавшись немного по пустующим коридорам, отправился в библиотеку Слизерина, где и засел до самого вечера, разбирая рукописи одного из основателей школы.

* * *
На следующий день, вернувшись на занятия, Гарри вдруг обнаружил, что Хогвартс сошел с ума. Оказалось, днём ранее, пока юноша прятался ото всех и вся в библиотеке, было объявлено о предстоящем Святочном Бале — традиционной части Турнира Трех Волшебников, организованного для налаживания дружеских и культурных связей с представителями других школ. Предполагалось, что каждый должен прийти на бал с парой и вот это как раз и перевернуло естественный ход вещей с ног на голову.
Все женское население школы неожиданно сбилось в небольшие стаи и постоянно о чём-то шепталось и хихикало, без конца обсуждая наряды, которые они планируют надеть на праздник. Заказы на женские журналы мод внезапно возросли троекратно. Мальчишки старались происходящее стойко игнорировать и под прицелом опасных девчачьих взглядов обходили массовые скопления особей женского пола стороной. После занятий были организованы уроки танцев, на которые с воодушевлением летели все девушки и, почти под угрозой смерти, конвоировались все мальчики.
Драко презрительно кривился, на каждом углу рассказывая о том, что глупые уроки ему не нужны, и он чуть ли не с рождения танцует, как бог. Попутно он пытался пригласить на бал младшую сестру Дафны как-нибудь так, чтобы ненароком не оказаться убитым самой Дафной.
Старшая Гринграсс, к слову, к душевным метаниям Малфоя относилась совершенно равнодушно и большую часть времени была занята выбором тканей для парадной мантии и собственной прической. Впрочем, как и всегда.
Блэйз в первый же день пригласил на бал стразу троих одноклассниц, получил три отказа и отправился в странствие до другим факультетам, обозвав всех слизеринок разом фригидными. Гарри не знал значения слова "фригидные", но, когда Забини уходил, сокурсницы провожали его такими кошмарными взглядами, что Поттер решил никогда этого слова при них не произносить. Он даже невольно забеспокоился за судьбу однокурсника.
Том ради интереса пару раз сходил на уроки танцев и неожиданно стал страшно популярен у половины женского населения Хогвартса, после чего начал частенько где-то пропадать. Гарри предполагал, что лучшему другу приглянулась роль школьного идола, и он теперь вкушает плоды своей популярности, расхаживая по коридорам с независимым видом и наслаждаясь вниманием девчонок. Не то чтобы ему до них было какое-то дело, но не отказывать же себе в удовольствии?
Рита Скитер шастала по всей школе в поисках новой сенсации и страшно раздражала.
Гермиона школьное безумие игнорировала, просто таки с королевским достоинством восседая в библиотеке в компании книг. Том с издевкой заявил, что Грейнджер прячет в книжках журналы мод. Та на него почему-то обиделась и обозвала дураком. Том обиделся в ответ.
А сам Гарри... Гарри страдал.
Снейп сообщил ему, что чемпионы со своими парами будут открывать бал. Гарри не хотел ничего открывать. Он терпеть не мог всеобщее внимание, а тут ещё и танцевать придется перед всей школой. Отвратительно позорное мероприятие. Он и танцевать-то не умел, но поди тут откажись. Похоже, это была еще одна обязанность, от которой отвертеться у него не было ни единого шанса.
Спасаясь от унылых мыслей, юноша скрывался в библиотеке Слизерина и развлекался расшифровкой дневников Салазара или вместе с Томом тренировался в выручай-комнате. Одним словом, пытался делать вид, что ему нет дела до происходящего.
Уходу от реальности мешала почему-то только Дафна. Гарри постоянно ловил себя на том, что ему просто до чертиков любопытно, пригласил ли её кто-нибудь на бал.
«Ну конечно, пригласил! — говорил себе юноша. — Посмотри на неё! Странно, если такая девушка все еще ходит без пары».
И вот, продолжая терзать себя этими глупыми переживаниями, Гарри искоса поглядывал на светловолосую сокурсницу и мрачно бездействовал, периодически бросая враждебные взгляды на мальчишек, которые с ней заговаривали.
Дафна своего поведения в отношении Поттера никак не изменила, была мила, доброжелательна и болтала обо всякой чепухе. Они обсуждали книги, уроки, погоду, любимые цвета, нелюбимых профессоров, каникулы и планы на рождество... и ни один из них не поднял тему Святочного бала.
Странная ситуация вгоняла Гарри в ступор. Дафна вроде бы никаких особых шагов от него не ждала, но, а если вдруг? Как этих девчонок понять-то? Да и какие шаги в данном случае делать? И в каком направлении? Совсем не понятно.
Не то чтобы девушка как-то по-особенному его привлекала, с чего бы вдруг? Просто в компании Гринграсс Поттер начинал чувствовать небывалое воодушевление.
Хотелось совершать глупости.
Арчер, наблюдая за происходящим, однажды апатично поинтересовался, в курсе ли Гарри, что ведет себя как идиот. Поттер на это только пожал плечами и сделал вид, что не понял вопроса. Том вздохнул и временно оставил тему. А Гарри этим же вечером впал в глубокую задумчивость относительно своего необъяснимого поведения.
Оцепенение длилось до полуночи. Соседи по комнате, отметив, что Поттер выпал из реальности, разошлись спать, а сам юноша какое-то время бездумно разглядывал свою тумбочку, размышляя, не стоит ли, вооружившись картой мародеров и мантией невидимкой, пробраться в Выручай-Комнату и немного потренироваться в высшей магии по одному из пособий, купленному по рекомендации профессора Герхард. Взгляд подростка неожиданно наткнулся на золотое яйцо, которое так и пылилось в дальнем углу, и в юноше вдруг взыграло любопытство. Гарри окинул взглядом спальню. В своих кроватях за балдахинами мирно спали сокурсники — отличный шанс изучить подсказку ко второму испытанию без лишних свидетелей.
Приободрившись, Гарри потянулся и взял золотое яйцо в руки, внимательно покрутив его из стороны в сторону.
«Давно пора было его открыть», — укорил себя юноша и потянул за петельки замка. С тихим щелчком золотая скорлупа раскрылось подобно цветку, и в это же мгновение спальню заполнил оглушительный вой. Не ожидавший такого подвоха, Поттер выронил «вопящее» яйцо, зажав руками уши, и то, свалившись с кровати, покатилось на середину комнаты, не переставая издавать кошмарные звуки — словно кто-то царапал железом по стеклу.
Сообразив, что сейчас начнется, юноша кинулся ловить подсказку ко второму испытанию. В это же время, запутавшись в балдахине, со своей кровати скатился Блэйз, да так и остался сидеть на полу, бешено озираясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит. Почти одновременно с диким выражением лица вскочил Драко, размахивая из стороны в сторону волшебной палочкой с бледно мерцающим огоньком на конце. Том резко откинул полог, в тревоге осматривая спальню на предмет вторжения врагов. Гарри, наконец, удалось захлопнуть голосящее яйцо. Повисла зловещая тишина, когда взгляды троих подростков сошлись на четвертом соседе по спальне, сидящем на полу в обнимку с золотым яйцом. Первым слово взял Арчер:
— Что, к дьяволу, это было?
— Эм... подсказка ко второму испытанию, — помедлив, сообщил Гарри.
— Ты знать ничего не хотел о Турнире и втором испытании, последние две недели вообще игнорировал чертово яйцо, так почему же тебе приспичило открыть его именно СЕЙЧАС?! — зарычал Драко.
— Просто вдруг стало интересно, — юноша невинно улыбнулся.
— Я убью тебя, Поттер, — зашипел Малфой, кинувшись к сокурснику, — прямо сейчас удавлю!
Добраться блондину до Гарри не дал Блэйз, который так и сидел на полу и об которого впопыхах споткнулся Драко, полетев носом в ковер. Со стороны сокурсников послышался поток отборной и совсем не аристократичной ругани, главным действующим лицом в которой был «Гарри, чертов Поттер, чтоб его!».
— Такими темпами он только от смеха помереть может, — сухо заметил Том, наблюдая за ругающимся клубком, который составляли Драко и Блэйз.
Оба пытались подняться на ноги и одновременно отвесить друг другу по подзатыльнику. Арчер со вздохом уселся по-турецки на одеяле и принялся сумрачно созерцать происходящее. Гарри, прижав к груди золотое яйцо и, стараясь не смеяться, заполз обратно на свою кровать и на всякий случай вооружился подушкой и волшебной палочкой.
— Я не специально! — защищаясь, крикнул он.
— Какая разница?! — рычал Драко. — Тебя это уже не спасет!
Неизвестно, чем бы закончилась разворачивающаяся трагедия, если бы не пришел староста и не устроил всем четверым жуткую взбучку за нарушение порядка. Малфой пытался все свалить на Поттера, Гарри твердил, что «не нарочно», Том злобно на всех шипел, Забини, окончательно проснувшись, сыпал глупыми шуточками и всех раздражал.
Более или менее все успокоились только через час и в хмуром молчании разбрелись по кроватям, оставшись при своём мнении и заработав по взысканию у Филча.
Вполне очевидно, что утро следующего дня все четверо встречали враждебной тишиной и весь день друг друга всячески игнорировали, делая вид, что вообще не знакомы. После обеда всех участников инцидента вызвал к себе Снейп и долго, с пристрастием допрашивал, а выяснив подробности, заявил, что глупее людей в жизни не встречал и назначил всем ещё порцию отработок, чем едва не довел впечатлительного Малфоя до заикания.
Гарри общественное порицание проигнорировал и сбежал в библиотеку к Гермионе. Он вообще не понимал, почему все так на него ополчились? Подумаешь, разбудил посреди ночи! Бывало и похуже, если честно. И ничего, пережили. К тому же его теперь куда больше занимала подсказка ко второму испытанию. Он готов был поклясться, что дикие вопли, которые издавало золотое яйцо, что-то ему напомнили. Только вот что именно?
За ужином молчаливое противостояние вдруг нарушил Драко, которому явно требовалось выговориться. Крэбб с Гойлом для этого не годились. Окинув взглядом своих соседей по спальне, блондин подался вперед и тихо осведомился:
— Вы кого-нибудь уже пригласили на бал?
— Я пригласил уже пятерых, — известил сокурсников Блэйз, явно обрадованный возобновлением общения. — И все отказались.
— Потому что никто не хочет идти на бал с идиотом, — закатил глаза Драко, быстро возвращаясь к привычной манере разговора.
— Ну, я же не просто идиот, — обиделся Забини, — я ещё и очень забавный. Девушкам нравятся такие.
— Да. До тех пор пока их не просят сопроводить шута на бал, — ехидно заметил Малфой.
— Ты сегодня какой-то особо жестокий, Драко, — вздохнул Блэйз. — Ну, а как дела у вас? — он шутливо подмигнул Поттеру с Арчером, сидящим напротив. — Вместе пойдете? Кто кого пригласил? Гарри Тома или Том Гарри?
Арчер исподлобья взглянул на сокурсника.
— Шутка устарела пару недель назад, — известил он и снова сосредоточился на книге.
— Ну, а если серьезно? — заинтересовался Драко. — Вы уже пригасили кого-нибудь?
Том раздраженно вздохнул.
— Нет. И чем больше люди говорят об идиотском бале, тем меньше мне вообще хочется на него идти.
— Почему?
— Том не понимает всеобщего помешательства, — с улыбкой пояснил за друга Поттер.
— Спасибо за комментарий, Гарри, — колко отозвался Арчер, явно всё еще дуясь за ночной инцидент. — Впредь прошу не выдавать собственные мысли за мои.
— Но ты ведь согласен со мной, — примирительно заметил юноша.
— Согласен, — подумав, сказал Арчер, — но это не значит, что у тебя есть какое-то...
— Хорошо-хорошо, — отмахнулся Поттер, — я понял, не занудствуй.
Том, фыркнув, вернулся к чтению, а Гарри повернулся к Драко:
— Так вот. Я считаю, что все это глупо. Чего все с ума сходят? Подумаешь, бал!
— Подумаешь?! — оскорбился Драко. — Это, между прочим, исключительно важное событие! Ты хоть осознаешь, сколько полезных связей можно завести на таких мероприятиях? Но стоит только сделать неверный шаг и все! Можешь попрощаться со своей репутацией!
— Какой репутацией, Драко? — насмешливо спросил Гарри. — Это просто школьный праздник, а не королевский прием.
— Ты как всегда узко мыслишь, Поттер, — встрял в разговор Нотт. — Школьное или нет, это международное событие! За нами будут наблюдать репортеры и члены иностранных делегаций. Тебе пора принимать в расчёт некоторые политические тонкости, если ты собираешься жить в нашем мире.
— Мне нет никакого дела до политики, — скривился Гарри. — Я не собираюсь работать в министерстве.
— Да. Но ты значимая фигура в волшебном мире, — напомнил Малфой. — Ты уже часть механизма и чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя.
— Не смеши меня, Драко, — закатил глаза Гарри. — Во мне нет ничего значимого. Кто будет всерьез вплетать в политические интриги подростка, чье единственное достижение заключается в том, что он неведомым образом распылил в младенчестве могущественного темного волшебника?
— О, ты очень удивишься, — насмешливо пробормотал Блэйз.
— Да бросьте, — фыркнул Поттер. — Все что у меня есть — это глупое прозвище Мальчика-Который-Выжил. Можно им хоть до посинения размахивать, а толку-то? Ничего не изменится.
— Ты мало знаешь о том, как устроен магический мир, — чопорно заявил Драко. — И никогда не сможешь ничего добиться, если не поймешь, что каждый твой поступок и каждое решение будут иметь значение и последствия.
— Я и не собираюсь ничего добиваться.
— Дурак ты, Поттер, — обиделся Малфой.
— Иди к Мордреду в пасть, Драко, — огрызнулся Гарри.
Оба мрачно уставились в свои тарелки.
— Да что вы вообще подняли эту тему? — влез Блэйз. — У нас сейчас куда более важная проблема! Надо найти пару на бал!
— О, да Мерлина ради! — не выдержал Том, закрывая книгу. — Это уже смешно!
— Не то слово, — хмыкнул Поттер.
— Когда решимости хоть кого-нибудь пригласить хватит, тогда и умничай, — насупился Забини.
— А в чем проблема-то? — вздохнул Гарри.
— В том, что как только ты смотришь на кого-нибудь дольше секунды, девчонки тут же начинают глупо хихикать и тыкать в тебя пальцем. Немного неловко после такого подходить и звать кого-то на бал, — пожаловался Блэйз.
— На меня постоянно кто-то таращится и тыкает пальцем, — заметил Поттер, — и я всё ещё жив.
— Вопреки законам логики, — пробормотал себе под нос Драко.
— Вот пригласишь кого-нибудь, мы поговорим, — авторитетно заявил Нотт.
Поттер вздохнул. В голове у него что-то щелкнуло, словно внезапно на место встал нужный пазл.
— Да ради Бога, — он резко повернул голову. — Дафна?
— М-м? — девушка о чём-то тихонько переговаривалась с Миллисентой Булстроуд, но стоило Гарри её окликнуть, тут же прервала разговор и обернулась, вопросительно глядя на него.
— Ты пойдешь со мной на бал? — в лоб спросил юноша, достаточно громко и отчетливо, так что весь слизеринский стол с уважением покосился на него. Драко, сидевший напротив него, кажется, чуть не скончался от инфаркта. Дафна мгновение смотрела в глаза Поттера, в задумчивости склонив голову к плечу, затем чуть улыбнулась:
— Пойду.
Блэйз подавился картофельной запеканкой. Девушка неодобрительно на него посмотрела и вернулась к прерванному разговору, а Гарри к своему обеду.
— А мне она отказала вчера, — завистливо пробормотал Нотт.
— Она всем отказала, — проинформировал того Драко.
— Знаешь, Поттер, — тихо сказал Забини,— иногда я тебя ненавижу.
Гарри пожал плечами.
— Делов-то, — нарочито безразлично хмыкнул он.
Том рядом с ним только закатил глаза.
На следующий день, когда оба друга остались наедине в Выручай-Комнате, Арчер все-таки не выдержал:
— Расскажешь мне, какая муха тебя укусила? — спросил он.
Гарри, сосредоточенно изучающий последние этапы анимагической трансформации, поднял голову, непонимающе взглянув на приятеля:
— Чего?
Лучший друг вздохнул.
— Гарри не прикидывайся идиотом. Ты понял, что я говорю о Гринграсс.
— А что с ней не так? — продолжал недоумевать Поттер.
— С ней все не так, — твердо заявил Арчер. — Начиная с происхождения.
— А что не так с происхождением?
— Она же из семьи аристократов, Гарри.
— И что? С каких пор тебя это вообще заботит?
— Гарри, ты тоннами пожираешь книжки по истории магии, неужели ты так и не понял, как все устроено в нашем маленьком волшебном мирке?
— Я ещё не добрался до двадцатого века, — пробурчал Поттер.
— И не нужно. Послушай, лордов не просто так называют лордами. Такие семьи как Гринграсс отличаются не только дурным нравом и чистотой крови. Ты вообще слышал что-нибудь о Совете Лордов?
— Слышал, конечно, — обиделся Гарри.
— Тогда ты должен знать, что Совет Лордов составляют люди, приближенные к власти. Именно они стоят за министром магии и принимают решения.
— Формально, да, — Поттер скривился, — только что-то я не вижу, чтобы кто-то действительно что-то тут решал.
— На сегодняшний день каждый из них просто тянет одеяло на себя и работает только ради собственной выгоды, — не стал спорить друг. — Полный состав совета в последний раз собирался только на выборах министра, и во время войны с Волдемортом. Но, тем не менее, каждая семья аристократов имеет в совете голос и за этим голосом стоит реальная власть. Это их наследство, передающееся от родителей к детям на протяжении столетий. Почему, как ты думаешь, они заключают браки только с людьми своего круга? Так семьи получают дополнительные голоса. А чем больше голосов, тем больше власти и денег. Ты ведь в курсе, что у твоей семьи тоже было место в совете лордов?
Гарри удивленно поднял брови и покачал головой. Откуда только Том берет всю эту информацию? На закрытых кружках слизеринцев, которые сам же и устраивает? Арчер тем временем продолжал говорить:
— Твой отец должен был наследовать его, но после того, как он женился на магглорожденной, твой дед изменил завещание и голос Поттеров перешел к другой семье. Которая, увы, не пережила войну: наследников не осталось, и титул лорда для Поттеров был утерян. Конечно, ещё остается твой безумный крестный, но я сомневаюсь, что он слово «политика» даже написать без ошибок сможет. Если он и унаследовал место в совете, оно вряд ли перейдет к тебе, так как он всё ещё лорд Блэк, а ты уже просто Поттер без права наследования титула.
— Занимательно, — зевнул Гарри. — И к чему ты мне читаешь эту лекцию?
— Вы с Гринграсс можете улыбаться друг другу сколько влезет, но ты для неё — просто любопытная зверушка. Когда придет время, Дафна, как и многие наши сокурсники примет своё наследство и забудет, как тебя звали. И ты в итоге останешься ни с чем. Если уж тебе так охота сыграть в героя-любовника, приударил бы за мелкой Уизли. Она по тебе с младенчества слюни пускает. И чистокровка, если тебе так это важно. И до титулов её семейке как до луны. Это логично.
— При чем тут вообще Джинни? — удивился Гарри. — Я не собираюсь приглашать её на бал.
— Да. Куда приятнее пригласить самую недоступную девушку факультета, которая согласилась пойти с тобой только из праздного любопытства.
— Ну, спасибо большое.
— Скажешь, что я не прав?
— Том, ты забываешь одну мелочь, — Поттер ухмыльнулся, — Я не просто какой-то там Гарри. Я Гарри чёртов Поттер, который угрохал Волдеморта. Малфой сегодня весь ужин распинался о том, насколько громкое у меня имя. Так что, почему бы и нет? Мы с Дафной вполне неплохо подходим друг другу и без наличия у меня места в совете.
— Хочу напомнить, что ты за этим же ужином вовсю отрицал собственную значимость в контексте магической политики, — сухо известил Том.
— Я пересмотрел свои взгляды, — и глазом не моргнув, выкрутился Гарри.
— Ты жениться, что ли, на ней собрался? — Арчер вопросительно изогнул бровь.
— Если честно, даже не думал об этом, — безмятежно ответил юноша. — Но это ты завел тему наследств, я её просто поддерживаю. К тому же, это даже странно, что ты так отвергаешь саму мысль о том, чтобы начать отношения с аристократкой. Это же та самая власть, о которой ты мечтал.
— Один пресловутый стул среди сотни таких же стульев? — презрительно фыркнул Арчер. — Чтобы до конца жизни сидеть и громко возмущаться тому, куда катиться этот мир и ни черта не делать? Голос в совете — власть весьма условная. Ты вроде как имеешь право высказывать свое мнение, но без денег, признания и связей ты можешь с таким же успехом пинать Тауэр в надежде, что он подвинется. Ползти всю жизнь по этой длинной забитой интригами и препирательствами лестнице, чтобы к старости размахивать клюкой и все так же орать до хрипоты в пустоту? — он в отвращении скривился и покачал головой. — Нет, спасибо. Я поищу другую дорожку наверх.
— Принципиально, меркантильно и амбициозно, как всегда, — оценил Гарри. — И всё же я до сих пор не могу понять, как это связано с тем, что я пригласил Дафну на бал?
— Гарри, — Арчер вздохнул, — я же вижу, как ты на неё иногда смотришь. Она тебе нравится, и я понимаю это. Но Дафна не просто улыбчивая милашка, которая вечно листает журналы мод и носит цветочки в волосах. Ты разве не видишь, что она абсолютно бесчувственная? Её не заботит даже родная сестра. И это норма для них. Её воспитывали в совершенно другом мире, её учили искать во всем выгоду, учили не дружить, а находить связи, не любить, а выгодно сотрудничать, и я чертовски уважаю такой подход. Но ты для неё лишь занятный эпизод в жизни. Ответить на ухаживания местной знаменитости? Открыть Святочный бал с чемпионом Турнира Трех Волшебников? Насладиться всеобщим вниманием и попасть на передовицы популярного журнала? Почему бы и нет? Это привлекательная перспектива. Но как долго продлится её интерес, когда все закончится? Просто задумайся на секунду, каково тебе будет, когда она отвернется от тебя с такой же легкостью, как отвернулась от Паркинсон.
Гарри какое-то время мрачно молчал, глядя себе под ноги. Нельзя было отрицать, что лучший друг во многом прав. Но и соглашаться с ним совершенно не хотелось. Юноша решил подумать об этом как-нибудь в другой раз и ненавязчиво сменил тему:
— Кстати я давно хотел спросить, они с Панси что, поругались?
Том удивленно поднял брови.
— А ты не в курсе?
— В курсе чего?
— Вообще-то, с Паркинсон не общается никто на факультете.
— Ого! Так это потому Драко всё крутится вокруг Астории? — Поттер почесал затылок. — Надо же, а я и не заметил.
— И почему я не удивлен. — Арчер вздохнул. — В общем, подумай о моих словах, Гарри, я просто не хочу потом слушать твоё нытье.
Гарри, фыркнув, закатил глаза:
— Спасибо за заботу, Том.

* * *
Даже несмотря на разговор с другом, Гарри остался при своем мнении, продолжая упрямо видеть в Дафне «улыбчивую девочку с цветочками в волосах».
«Ну не может она быть настолько прагматичной и жесткой, какой её описывает Том», — думал он.
Все-таки Гринграсс была лёгкой. Почти воздушной. Образ холодной аристократки совсем ей не подходил. Вся эта ерунда про совет лордов и внутреннюю политику магов совсем не вязалась с её образом. Да и к тому же, самому Поттеру не было никакого дела до пресловутых аристократов — пусть себе заседают в своём совете хоть до нового пришествия, ему-то какое дело? Том, возможно, был как всегда прав, но что такого случится, если Гарри один раз сходит с Гринграсс на бал? Никто же не просит его потом на ней жениться, честное слово!
Время уже почти приближалось к отбою, Драко и Блэйз, обосновавшись за столом в углу спальни, переругивались, играя в покер. От скуки к ним присоединился Арчер, и шума стало в два раза больше. Гарри, который по пятому кругу начал перечитывать один и тот же абзац, со вздохом поднялся с кровати, и собрался было спуститься в гостиную в надежде найти тихий уголок, как вдруг его на полпути остановил голос Блэйза.
— Ты куда это? — прижав к груди свои карты, чтобы вытягивающий шею Драко не смог их разглядеть, полюбопытствовал он.
— В гостиную. — Гарри поморщился.— От вашего ора у меня в ушах звенит.
— Я бы не советовал, — сказал Том, внимательно изучая расклад на столе.
— Почему? — помедлив, заинтересовался Поттер.
— Там сейчас закрытое совещание демонов, — пояснил Забини. — Если ты в это влезешь, они тебя живьем сожрут.
Гарри ничего не понял и, фыркнув, отправился к выходу.
— Покойся с миром, — вздохнул ему вслед Малфой.
«Бред какой-то», — думал Гарри, приближаясь к слизеринской гостиной. И вдруг из-за двери послышался визгливый голос Панси:
— Ты не слишком ли много на себя берешь, Дафна? С чего ты решила, что можешь тут указывать?
— А почему бы и нет, раз никто больше не воспылал желанием, — раздался насмешливый голос.
Гарри застыл у самого порога, не решаясь прервать разговор. Дверь была чуть приоткрыта и, поддавшись любопытству, юноша осторожно заглянул внутрь. Взору открылась полутемная гостиная, где возле камина полукругом расположились восемь или десять человек, судя по всему — девчонок. В центре этой группы легко угадывался силуэт Дафны Гринграсс, стоящей у огня, и Панси Паркинсон напротив нее. Почти не дыша, Поттер приник к двери, весь обратившись в слух. И тут снова раздался возмущенный вопль:
— Ты забываешься, Дафна! С каких это пор ты здесь что-то решаешь? Что-то я не припомню, чтобы твоя семья была настолько влиятельна.
— Во имя Морганы, Панси, при чем здесь семья? Мы что, на заседании Совета Лордов? — с издевкой уточнила Гринграсс.
Гарри с удивлением отметил, что в её голосе не было ни доброжелательности, ни мягкости, а сама она, освещённая оранжевыми языками пламени, казалась высеченной из мрамора скульптурой с застывшим холодным лицом.
— Вопрос влиятельности семьи определяет все, Дафна! — тем временем заявила Панси. — Не забывай, как проявила себя твоя семья во время войны. Прятались, поджав хвост, как трусы.
— Все слизеринцы трусы, милая, не стоит сейчас показывать пальцем на кого-то конкретного, ведь этот кто-то потом может указать и на тебя, — заметила Дафна.
— Не смей оскорблять мою семью! — зашипела Паркинсон. — Они боролись за идею. И я разделяю её. А за что боролась твоя семья, отказавшись от всего, что имеет для нас ценность?! Предав наше общество! Наши идеалы!
— Вашего Лорда, ты хочешь сказать? — спокойно уточнила Дафна.
— Да. И Его тоже. Мать никогда не откажется от преданности Ему и отец тоже! Мы храним верность.
— Как трогательно, — язвительно протянула Дафна, Гарри никогда раньше не слышал, чтобы она с кем-нибудь так жестко разговаривала. — Отчего же они не поют о своей верности в соседней камере с Лестренджами?
— Замолчи. У тебя нет права...
— О, как удобно, — рассмеялась Дафна. — Значит, у тебя есть право рассуждать об этом, а у меня нет? На каких же основаниях?
— Все решает положение семьи в обществе, — ехидно произнесла Паркинсон.
— И каким же образом положение твоей семьи хоть как-то превосходит мою в данном случае?
— У отца три голоса в Совете, — отчеканила Панси, — и у матери еще два. Стоит мне только слово сказать, и вся твоя семейка сильно пожалеет.
— Чудно, сходи, напиши им письмо о том, как тебя обижают в школе. Уверена, они с удовольствием поставят на кон свою репутацию ради того, чтобы удовлетворить самолюбие собственного чада, которое самостоятельно даже конфликт с одноклассниками разрешить не может, — она хмыкнула. — Уверена, подобное бездарное использование власти весьма позабавит общественность. Возможно, о твоих родителях даже напишут статью в газете.
— Что ты вообще прицепилась к этой статье?! — рявкнула Панси. — Подумаешь, написала Скитер какую-то гадость про Поттера?! Что с того? Носишься с ним, словно он хрустальный! Решила играть с ним — пожалуйста! Только никто не обязан любить его вместе с тобой!
— О, Панси, дорогая, если бы ты любила его вместе со мной, это стало бы действительно серьезной проблемой, — мурлыкнула Гринграсс. — Но дело ведь не статье и ты сама прекрасно знаешь это. Ты нарушила правило факультета. С пренебрежением отнеслась к решению, которое было принято всеми твоими одноклассниками, а не мной лично. И за это ты расплачиваешься. Научись видеть дальше собственных симпатий и антипатий. Это, возможно, спасет тебя в будущем.
— Мы вообще не обязаны помогать ему! Он чужак! Всегда был чужаком.
— Он слизеринец. Значит, он один из нас, — твердо заявила Дафна.
— Я не собираюсь только из-за этого с ним носиться! — отмахнулась Паркинсон.
— Во имя Морганы, включи же свои несчастные мозги, Панси, — холодно процедила Гринграсс. — Никто не говорит о том, чтобы испытывать к нему какие-то личные симпатии. До тех пор, пока Гарри носит цвета Слизерина — он один из нас и мы будем помогать ему, коль скоро это выгодно. Хочешь назначить его своим врагом? Дождись, пока мы окончим Хогвартс.
— Меня больше интересует, чего от него хочешь ты?! — сузив глаза, поинтересовалась Панси.
— А вот это тебя не касается, дорогая, — после секундной заминки сказала Дафна.
Её лицо, похожее на ледяную маску, оставалось все таким же бесстрастным. Гринграсс повернула голову, окидывая долгим взглядом собравшихся вокруг девушек.
— Если у кого-то есть возражения или комментарии, прошу.
Повисла напряженная тишина. Никто не произносил ни слова.
— Что ж, похоже, твой бойкот остается в силе, Панси, — не без удовольствия протянула Дафна, её губы искривились в едва заметной усмешке. — Постарайся впредь собирать нас для разговора, придумав более весомые аргументы, чем примитивная истерика.
— Просто сдохни, Дафна!
Лицо Гринграсс вдруг смягчилось, принимая слегла обиженное, очень девчачье выражение, от бесстрастной маски не осталось и следа.
— Фу, это так грубо, Панси, — вздохнула она и улыбнулась: — Доброй ночи.
Гарри, выйдя из ступора, отшатнулся от двери и торопливо бросился обратно в спальню для мальчиков — совершенно ни к чему было сейчас встречаться с сокурсницами.
Сокурсницами, которых, как оказалось, он совсем не знал.
Малфой оборвал на полуслове ядовитую ругань с Забини и Арчером по поводу шулерства и посмотрел на входящего в комнату Гарри.
— О, смотрю, тебе удалось это пережить, Поттер, — отметил он.
— Полагаю, он предпочел в кое-то веки проявить осторожность и подслушать под дверью, — подмигнул Забини. — Что интересненького выяснил?
— Да так, — Гарри направился прямиком к своей кровати, на ходу стягивая мантию, — ничего особенного. Обычные девчачьи склоки.
— Скука, — согласился Малфой.
— А чего ты там так долго тогда проторчал? — Том аккуратно собирал со стола выигранные галлеоны и сикли.
— Интересно стало, — буркнул Гарри, ложась в кровать и задергивая полог. Ему было о чем подумать. Из головы не выходили слова Дафны:
«Никто не говорит о том, чтобы испытывать к нему какие-то личные симпатии. До тех пор, пока Гарри носит цвета Слизерина — он один из нас и мы будем помогать ему, коль скоро это выгодно. Хочешь назначить его своим врагом? Дождись, пока мы окончим Хогвартс».
«Интересно, — закрывая глаза, подумал Поттер, — кто же всё-таки я для неё?»
Юноша прислушался к себе, пытаясь понять, что же он чувствует после подслушанного разговора. Если та сторона, которую показала Дафна, была её истиной натурой, то это, пожалуй, должно было хоть немного его шокировать. Странное дело, но в душе было тихо и пусто. Ни смятения, ни разочарования, ни удивления. Ему было совершенно все равно.
«Все слизеринцы лжецы, — усмехнувшись, подумал он, — Том с самого начала видел их насквозь».

* * *
С каждым днём Хогвартс выглядел все наряднее и праздничнее. Учиться никому не хотелось. Студентов куда больше интересовал предстоящий бал и выбор партнера для танцев. Профессора в большинстве своём к отвлеченному состоянию учеников относились спокойно, за исключением Снейпа, который постоянно жаловался Дамблдору, что «с таким подходом несчастные мелкие идиоты рано или поздно взорвут всю школу, потому что они больше заняты тем, что таращатся друг на друга, чем обращают внимание на то, что кидают в котел». Директор понимающе улыбался и змеиного декана вежливо игнорировал. Даже строгую МакГонагалл куда больше увлекло ведение уроков танцев, чем трансфигурация. Что, в общем-то, было для неё не свойственно, но определенно всех устраивало.
В целом, мысли о предстоящем празднике занимали всех. За редким исключением.
— Влюбилась, Грейнджер? — насмешливо поинтересовался Том, когда они вдвоем с Гермионой сидели в библиотеке.
Гарри с Дафной отправились в Хогсмид, и Арчер, скучая, забрел во владения мадам Пинс, где и обнаружил гриффиндорскую отличницу в окружении книг и конспектов. Делать ему особенно было нечего, и он, поразмыслив немного, решил, что докучать кудрявой зануде куда веселее, чем болтаться в одиночестве по школе. После чего нахально уселся напротив нее и, под настороженным карим взглядом девушки, уткнулся в книгу. Поэтому после нескольких минут полной тишины вопрос Тома застал гриффиндорку врасплох. Она резко вскинула голову, в полном замешательстве глядя на него.
— Ч-что?
— Ты то и дело смотришь на нашу болгарскую знаменитость, — ехидно сообщил Арчер, который больше наблюдал за Гермионой, чем читал. — Из чего можно сделать вывод, что ты либо от него без ума, либо у тебя косоглазие, — он жалостливо взглянул на неё. — Если хочешь, я могу попросить для тебя автограф.
— Не говори ерунды, — фыркнула девушка, прячась за книгой. — Я просто не могу понять, почему он постоянно тут торчит.
— Возможно, в душе он такой же книжный червь, как и ты, — Том безразлично пожал плечами. — Тебе-то что с того?
Гермиона иронично взглянула на слизеринца.
— Сомневаюсь я, что он хоть что-то из наших книг понимает, — заметила она, потом, понизив голос, чуть подалась вперед и еле слышно зашептала: — Знаешь, он постоянно сюда приходит, открывает книгу и сидит над ней, но даже не читает, я наблюдала за ним. Он просто переворачивает страницы и периодически косится на меня. Мне всё это не нравится. Думаю, он следит за мной.
Арчер в легком недоумении смотрел на гриффиндорку.
— И какой ему в этом толк? — искренне полюбопытствовал он.
— Не знаю, — Гермиона мрачно глянула на знаменитого ловца. — Я думаю это из-за того, что я дружу с Гарри. Может, он что-то против него замышляет и надеется, что слежка за мной что-то даст?
Том хмыкнул.
— Зачем ему следить за тобой? Если Крам и правда хочет вызнать что-то о Гарри, гораздо логичнее было бы следить за мной. В конце концов, эта чокнутая репортёрша нас с ним на всю Англию ославила. Очевидно, что если кто и в курсе всех секретов Мальчика-Который-Выжил, то это я.
Гриффиндорка хмыкнула.
— Всё это, конечно, логично, Том, но почему он тогда преследует меня?
— Думаю, потому что у тебя паранойя, — язвительно сказал Арчер, — в конце концов, если... — он вдруг замолчал, обратив долгий взгляд на болгарского чемпиона.
Тот сидел, ссутулившись над книгой, и таращился в одну страницу вот уже минут двадцать, изредка бросая то непонятные взгляды на Гермиону, то исключительно мрачные на Тома. И Арчер готов был спорить на что угодно, что уже не раз видел Крама в библиотеке, когда здесь была Грейнджер. И, кстати, не только в библиотеке. Так или иначе, чемпион из Дурмстранга частенько оказывался поблизости, делая вид, что занят какими-то своими делами. Возможно, Грейнджер и правда не выдумывает? Но какое дело звезде квиддича до магглорожденной заучки? Арчер перевел задумчивый взгляд на гриффиндорку, внимательно её изучая. У неё, надо сказать, было приятное лицо. Гладкая кожа, большие глаза теплого карего оттенка, густые каштановые кудри, в беспорядке спадающие на плечи и спину. Чуть вздернутый нос, придающий ей немного задиристый вид, красивые выразительные губы, приятная улыбка. Пожалуй, она и правда была хорошенькой.
Арчер снова глянул на Крама и чуть не рассмеялся. О, как же просто и понятно всё это было с самого начала! И правда, почему бы мрачному, скрытному, исключительно знаменитому болгарскому ловцу не увлечься очаровательной тихой отличницей с огромными кристально честными глазами и копной непослушных кудряшек, которая в одиночестве коротает вечера за книгами в библиотеке? Идеальная история любви.
По губам Тома начала расползаться задумчивая улыбка, когда он снова обратил долгий, пристальный взгляд на Гермиону.
— Впрочем, Мордред бы с ним, с Крамом, — бархатным голосом сказал он. — У меня к тебе дело.
— Дело? — гриффиндорка непонимающе склонила голову к плечу, в её глазах мелькнуло любопытство. — Какое дело?
— Очень деликатное, — всё так же мягко протянул Арчер. — Скажи, ты уже решила, с кем пойдешь на бал?
— Нет, не решила, — она всё ещё непонимающе смотрела на него, явно гадая, к чему он завел этот разговор.
— Чудно, — пропел Арчер. — Тогда как насчет того, чтобы пойти на бал со мной?
Гермиона молчала почти минуту, пристально глядя на него и почти не дыша. Наконец, она шевельнула губами, делая судорожный вдох.
— Что за странные шутки? — она нахмурилась.
— Никаких шуток, — Том неотрывно смотрел ей в глаза, — я пригласил тебя на бал, Грейн... Гермиона.
Она вздрогнула, когда слизеринец произнес её имя. Впервые за все эти годы он назвал её по имени, и это оказалось так неожиданно приятно, что Гермиона не сразу поняла, что именно он сказал, но как только смысл последних слов начал доходить до оторопевшей девушки, её щеки начали покрываться пунцовым румянцем. В душе, словно поднятый с речной глубины ил, взметнулась буря чувств: сомнения, страх, неуверенность, раздражение и наперекор всему этому дикий, почти опьяняющий восторг, скрыть который оказалось сложнее всего.
— Почему... почему ты решил пригласить именно меня? — почти прошептала она, боясь не справиться с собственным голосом.
«И с чего это, Бога ради, я так разволновалась?!» — мысленно вопрошала она, с замиранием сердца ожидая его ответ.
Том с легкой полуулыбкой пожал плечами.
— Потому что ты единственная, с кем я хотел бы пойти, — прямо ответил он, вызвав в душе девушки новую волну смятения и радости.
— Я, — Гермиона замешкалась, от переполняющих эмоций у неё голова шла кругом, и ей никак не удавалось сформулировать ни одной внятной мысли. — Я могу подумать? — наконец, выдавила она.
— Конечно, — любезно улыбнулся Том, — думай, сколько тебе угодно. Я все равно не планировал приглашать кого-то кроме тебя.
Она на это только резко кивнула, чувствуя, как к щекам приливает жар и, тихо извинившись, почти бегом бросилась прочь, оставляя Арчера одного.
Когда библиотека, Том и весь этот разговор остались далеко позади, девушка оглядевшись, юркнула в тёмную нишу за гобеленом и, привалившись спиной к стене, шумно выдохнула, чувствуя, как от волнения у неё подгибаются ноги, а губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке. Перед глазами застыло спокойное лицо Тома Арчера. Она все еще отчетливо помнила, как он, не отрываясь, смотрел ей в глаза, а память услужливо снова и снова воспроизводила в сознании его тихий голос, когда он просил её пойти с ним на бал. Когда впервые назвал ее по имени.
«Гермиона».
У неё вырвался еще один необъяснимо счастливый вздох.
Никогда в жизни Гермиона Грейнджер не чувствовала себя такой растерянной и сбитой с толку. Да, Арчер и раньше вызывал у неё бурю противоречивых чувств от негодования, до восхищения, но никогда ещё она не ощущала себя такой потерянной.
В голове роем рассерженных пчел гудели миллионы вопросов: «Почему я?», «Неужели это правда?», «А вдруг это очередной способ унизить меня?», «Вдруг он просто смеётся надо мной?», «А что если нет? Что если всё-таки нет?», «Томас Арчер пригласил меня на бал?! Правда?», «Это сон?».
«Что же это со мной творится?» — мысленно вопрошала она, глядя в темноту.
Но разумного ответа не приходило. Мысли её снова и снова возвращались к привлекательному лицу Тома, к его бархатистому голосу, изогнутых в легкой усмешке губам, глубоким, гипнотическим глазам...
И вдруг бешеный ураган образов, вопросов и чувств замер, раскинувшись перед внутренним взором девушки в ясную, совершенно четкую картину. У Гермионы перехватило дыхание. В ужасе уставившись прямо перед собой, она зажала рот обеими руками. Осознание оказалось до обидного простым и неожиданно пугающим.
— Я влюбилась в Томаса Арчера, — отнимая руки от лица, прошептала она в пустоту.
В груди, в подтверждение ее словам, захлебываясь собственным ритмом, бешено колотилось сердце.

* * *
В целом, несмотря на неотвратимо надвигающийся бал, жизнь Гарри значительно изменилась к лучшему. И причина этому — золотое яйцо, похищенное у хвостороги. Он почти не сталкивался в коридорах с открытым недружелюбием и даже обнаружил, что многие вновь настроены довольно доброжелательно. Он даже получил несколько приглашений на бал от девушек с других факультетов, которые с удовольствием отклонил, не забыв известить каждую из них, что у него уже есть пара. Конечно, их в нем в первую очередь привлекала известность и возможность пойти на бал с одним из чемпионов. Такая перспектива определенно неплохо поднимала самооценку женского населения школы. Кто бы отказался сопровождать на балу скандальную знаменитость?
Именно поэтому их неожиданное внимание мало его трогало, и потому он с таким злорадством отказывал. Мотивы Дафны ему тоже были малопонятны, конечно, но Гринграсс, по крайней мере, была ему достаточно симпатична, чтобы провести в её копании целый вечер.
Да и сейчас его куда больше интересовал лучший друг, который упрямо не признавался, кого пригласил на бал и на все расспросы только пожимал плечами и загадочно улыбался.
— Какая тебе разница, кого я пригласил, Гарри? — лениво говорил он.
— Но мне же интересно! — ныл Поттер.
— Ну значит, можешь оставить свое любопытство при себе, — не уступал друг. — Если ты решил транслировать на всю школу, что идешь с Гринграсс на бал, то это не значит, что все остальные станут поступать так же.
— Но, Том...
— Отстань.
Гарри нехотя отступил и, для порядка, повздыхав над душой Арчера еще пару минут, демонстративно удалился в неизвестном направлении. Иди ему особенно было некуда, поэтому, побродив туда-сюда у входа в Выручай-Комнату, откуда он только что вышел, Гарри отправился в гостиную Слизерина, собираясь полистать Летопись Заклинателей. Он все еще пытался понять, что же напомнил ему вопль, который издавало золотое яйцо, когда он его открыл, и был почти уверен, что видел похожее описание в своей книге.
Увы, дойти до подземелий ему так и не дали. На втором этаже у лестницы о чем-то переговаривалось четверо пятикурсников с Хаффлпаффа. Увидев Поттера, в одиночестве блуждающего по школе, они разом затихли, обратив на него недружелюбные взгляды. Гарри даже удивился немного — эти обычно предпочитали избегать конфликтов, но видимо тот факт, что слизеринец обошел их чемпиона на первом испытании, сильно подпортил некоторым настроение. Юноша плевать хотел на их недовольство и, даже не взглянув на мрачных ребят, прошел мимо, полностью игнорируя оскорбительное замечание, брошенное ему в спину. Остановиться ему пришлось, только когда на плечо тяжело опустилась чья-то ладонь:
— Ты что, возомнил себя настолько важной фигурой, что решил, будто можно игнорировать нас, Поттер? — раздраженно уточнил кто-то из них.
Гарри вздохнул. По правде говоря, у рейвенкловцев выражать негодование выходило как-то органичнее. Он в пол оборота глянул на хмурого парня, который явно ждал от него ответа. Нужно было сказать что-то нейтральное или прикинуться, что он их не расслышал. Или еще что-нибудь придумать. Что-то, что Гарри всегда делал в подобных ситуациях. Но отчего-то он совершенно не представлял, как стоит отреагировать. Разозлиться? Но он не был зол. Отшутиться? Можно, конечно, но что тут веселого? Гарри изо всех сил пытался нащупать в себе хоть какой-то намек на те чувства, что обычно испытывал в таких ситуациях... или которые он должен бы испытывать. Страх? Беспокойство? Обида? На душе было безмятежно пусто. Что ж, пускай тогда это будет что-то вежливое и нейтральное.
— Убери руку, — собственный голос показался юноше ледяным.
«Не слишком-то вежливо получилось», — подумал он.
— Не лучшая идея — отвечать в таком тоне, Гарри, — нахмурился один из пятикурсников.
Он был загонщиком в их квиддичной команде и казался Поттеру вроде неплохим парнем, но именно сейчас от всех его симпатий не осталось и следа. В груди замерло холодное безразличие.
— А как, по-твоему, я должен отвечать кучке недоумков, решивших качать свои права, Райли? Ты думаешь, вы первые такие? Сходили бы к рэйвенкловцам посовещаться, у них есть чем поделиться из личного опыта.
— Ты назвал нас недоумками? — зарычал тот, что продолжал держать Поттера.
— А ты еще кого-то здесь видишь, гений? — закатил глаза слизеринец.
— Я думаю, давно пора было решить все по-мужски, — процедил парень, встряхнув его за плечо.
— По-мужски это вчетвером на одного? — с издевкой уточнил Гарри. — Очень мужественный посту...
Договорить ему помешал кулак, врезавшийся ему в скулу. Гарри пошатнулся, в глазах на мгновение потемнело, но в себя прийти он так и не успел, потому что за первым ударом последовало ещё два: один угодил под дых, второй, кажется, разбил нос.
«Мерлин, ну почему они решают все свои недовольства примитивным мордобоем? — отстраненно подумал Гарри. — Мы волшебники или кто?»
Он слышал, как кто-то из ребят кричит, пытаясь остановить нападающего, или нападающих? Он никак не мог понять, кому обязан столькими синяками? Перед глазами плясали черно-красные круги, мешая ясно разглядеть происходящее. Впрочем, ему было наплевать, сколько их там. Ему было бы наплевать, даже если бы они сейчас забили его до смерти. Только он не мог понять, почему ему вдруг стало так безразлично собственное благополучие. Казалось бы, буквально несколько минут назад у него все было в порядке с инстинктом самосохранения. И куда он теперь делся? Не специально ли он с самого начала провоцировал это нападение? Но зачем?
«Они начали первыми, так? — подумал он. — Значит, я имею право ударить в ответ. Верно?»
И вдруг все стало очень просто. Наконец все было логично. Причина и следствие. И не нужно гадать, пытаясь понять, кто прав, а кто виноват, и какая реакция в данном случае будет правильной. Его окровавленные губы растянулись в кривой усмешке.
«Вот и чудно».

* * *
Как только до Снейпа дошли слухи, что Поттера зверски избила в коридоре группа старшекурсников, он тут же поспешил в лазарет, чтобы лично убедиться, что проклятый мальчишка все еще жив. У входа в палату его уже ожидал Дамблдор. Он был непривычно мрачен, и стоило декану Слизерина подойти ближе, почему-то отвернулся к окну, глядя на улицу.
— Что с мальчиком? — опасаясь худшего, спросил Северус.
— Гарри в порядке, — тихо сказал директор, не глядя на него. — Поппи сейчас занимается его травмами.
— Насколько все плохо? — насторожился зельевар.
— Синяки, ушибы, разбитый нос, — старик помолчал. — Ничего такого, с чем не справились бы лечебные зелья нашей замечательной медсестры.
— Всё понятно, — процедил Снейп. — И где же эти герои, которые решили, что распускать руки — хорошая идея?
— Здесь же. В соседней палате.
Северус развернулся, чтобы навестить группу кретинов, посмевших напасть на его ученика.
— Постой, — окликнул его директор, отворачиваясь, наконец, от окна, — что ты собираешься делать?
— Вбить в головы этим недоумкам, что набрасываться с кулаками на студентов младших курсов — плохая идея.
— Об этом с ними поговорит их декан, — покачал головой Дамблдор. — Я хочу, чтобы ты поговорил с Гарри, Северус.
— Безусловно, — нахмурился глава Слизерина. — Пока мелкий паршивец снова не напридумывал себе всяких ужасов и не забился в свою раковину.
— Не сказал бы, что Гарри сильно шокирован произошедшим, — медленно протянул директор.
— Ну, еще бы, — скривился зельевар, — ведь каждый год находится пара-тройка гениев которым не терпится что-нибудь ему сломать. Такими темпами мальчишка скоро начнет шарахаться ото всех, кто превосходит его числом хотя бы вдвое.
— Боюсь, ты не совсем верно понял меня, Северус, — тихо сказал Дамблдор, вновь отворачиваясь к окну. — Я не хочу, чтобы ты успокаивал мальчика. Я хочу, чтобы ты назначил ему взыскание.
— Прошу прощения? — еле слышно процедил декан Слизерина. — На Поттера напали и избили, и вы хотите, чтобы я назначил ему отработку? За что, позвольте узнать?
— Северус, у Гарри полно ушибов и ссадин, у него сломан нос и рассечена бровь. Но те молодые люди, которые напали на него, боюсь, пострадали куда сильнее.
— Поясните, — после недолгого молчания потребовал Снейп.
— У двоих открытые переломы, одному раздробило кость от локтя до запястья, еще у одного так сильно распух язык от наложенного заклинания, что он едва не задохнулся. В сравнении с ними, травмы Гарри кажутся совершенно незначительными.
— И на основании этого вы собираетесь наказать его? — ощетинился зельевар. — Мальчишка защищался. И, на мой взгляд, весьма успешно. Кто после такого рискнет к нему лезть?
— Северус, по словам этих ребят, никто не применял магию. Все они магглорожденные и, не задумываясь, предпочли маггловский способ нападения. К тому же, по их словам, кулаки в ход пустили только двое, когда Гарри их спровоцировал. Но Гарри несмотря на это ответил им магией. Ответил очень жестоко, без разбора поражая всех, без исключения.
— Он защищался, — не отступал Снейп.
— Жестокость — не лучший способ доказать свою правоту, Северус, — отрезал директор. — Гарри подверг риску безопасность учеников. Это недопустимо, какие бы цели он ни преследовал. Именно поэтому я прошу тебя, как его декана, провести с ним беседу и назначить отработку. Мальчик должен понимать, что есть черта, которую переступать не следует.
Северус мысленно скрипнул зубами.
«Ну, конечно! Давайте из года в год травмировать ребенку психику, а потом удивляться, отчего это он начал больно кусаться и царапаться, — раздраженно подумал он. — Или всё дело в том, что Поттер слизеринец? А всё, что делают слизеринцы, по определению противозаконно и аморально?»
— А что говорит сам Поттер? — сухо поинтересовался он.
— То же самое, что и ты, — вздохнул Дамблдор. — Что он просто защищался.
— И сейчас вы предлагаете мне войти в эту дверь и заявить, что он должен был позволить избить себя до полусмерти во имя мира во всём мире? Не кажется ли вам это странным, Альбус? Те четверо получили то, что заслужили.
— Жестокость порождает еще большую жестокость, Северус, — покачал головой старик. — Это не выход и не решение.
— Прекрасно, — отрывисто бросил зельевар и, не сказав больше ни слова, отправился в палату Поттера.
Надо признать, мальчишка и правда выглядел неплохо. Большинство ссадин уже зажили, синяков почти не было видно. О случившемся, пожалуй, напоминал только распухший нос и черные круги под глазами — следствие перелома. Гарри сидел в кровати, с повышенным вниманием изучая что-то за окном. Услышав, как открылась дверь, он повернул голову и улыбнулся.
— Добрый день, профессор, — глухо произнес он, поправив пару ватных тампонов в носу и невольно скривившись от боли.
— Не такой уж и добрый, насколько я могу судить, Поттер, — зельевар подошел к подростку и, взяв его за подбородок, заставил поднять голову, чтобы лучше рассмотреть лицо.
Убедившись, что мальчишка и правда не собирается скоропостижно скончаться, Северус присел на стул возле его кровати и вопросительно изогнул бровь:
— Поделитесь, как вас угораздило? — устало полюбопытствовал он.
— Я защищался.
— Ломая людям кости?
Юноша пожал плечами:
— Они первыми начали.
— И вы в ответ решили их убить?
Гарри с легким интересом взглянул на профессора:
— А кто-то умер?
Северус постарался не думать, почему в голосе мальчишки столько будничного безразличия.
— Насколько мне известно — нет.
Поттер в ответ только моргнул, словно спрашивая: «И о чём мы тогда тут с вами разговариваем, сэр?»
— То есть, вас не смущает, что вы уложили в лазарет четверых учеников, двое из которых даже не причинили вам вреда? — через силу уточнил зельевар.
— Они первыми начали, — все так же спокойно повторил подросток.
Северусу начало становиться понятно беспокойство директора. Поттера, казалось, вообще не трогало, что он кого-то травмировал. Даже с учетом сложившейся ситуации это было не совсем нормально. В характере мальчишки было бы заниматься самобичеванием по примеру домового эльфа, а не сидеть с постной физиономией, словно ничего особенного и не случилось.
С другой же стороны, поведение мальчика было очень характерно для слизеринца — ни переживаний, ни угрызений совести. Северус мысленно вздохнул. Что ж. Раз вопросы морали у Поттера нынче не в моде, придется подойти к проблеме немного иначе.
— Неважно, кто начал. Важны ваши собственные поступки, мистер Поттер, — постарался объяснить профессор. — Всегда необходимо учитывать последствия ваших действий.
— Я должен был позволить им меня бить? — спросил юноша, так, словно действительно ждал прямого ответа на очевидно бессмысленный вопрос.
— Вы не должны были позволять себе терять контроль.
— Я и не терял.
— То есть, вы хотите сказать, что намеренно так воинственно отреагировали?
— Да.
— И вас не беспокоит, что впоследствии вас могут счесть агрессивным? — с колкой иронией поинтересовался зельевар.
— Пускай считают, — флегматично заявил Гарри. — Зато в следующий раз им вряд ли придет в голову ко мне соваться.
— Не спорю, — Снейп против воли уже наслаждался этим разговором, он не знал, что нашло на мальчишку в этот раз, но ход его мыслей определённо импонировал мастеру зелий. — Но вы не думаете, что это ухудшит вашу репутацию в школе?
— Куда уж хуже, сэр? — насмешливо протянул Поттер.
— О, поверьте, всё всегда может стать хуже. Разрушать куда проще, чем восстанавливать.
— Зато разрушать веселее.
— До поры до времени, мистер Поттер, — нахмурился декан Слизерина. — Не стоит увлекаться своей вендеттой. В большинстве случаев куда разумнее избежать открытого конфликта. Подумайте об этом.
— Подумаю, сэр.
— Прекрасно, — Северус поднялся со стула. — А чтобы вам было сподручнее думать, я попрошу вас явиться ко мне на отработку сегодня в восемь.
— Я наказан? — брови юноши удивленно поднялись.
— Да.
— Но за что?
Снейп с удовольствием отметил, что на эти новости мальчишка реагирует куда эмоциональнее и все больше становится похож на самого себя. Возможно, известие о предстоящем взыскании вывело его из этого странного эмоционального ступора?
— За драку в коридоре, конечно, — пояснил профессор, — и причинение тяжкого вреда другим ученикам.
— Но ведь не я это начал! — возмутился Гарри, изумрудные глаза вспыхнули негодованием. — Почему это я наказан?!
— Последствия, мистер Поттер, — с издевкой напомнил Снейп, — как я говорил, всегда необходимо учитывать последствия ваших действий.
— Несправедливо, — пробубнил подросток.
— Зависит от того, как на это посмотреть, — хмыкнул декан Слизерина, прежде чем покинуть палату, оставляя разобиженного мальчишку в одиночестве.

* * *
— Это все из-за того, что ты слизеринец, — фыркнул Том. — Будь уверен, если бы речь шла о гриффиндорце, его просто погладили бы по головке и пожалели.
— Я согласна, это несправедливо, — поддержала Арчера Гермиона, задумчиво нахмурив брови. — Но, Гарри, не слишком ли радикально ты себя повел? Я слышала, что у одного из ребят два открытых перелома, — она со вздохом покачала головой. — А ведь отношение к тебе других учеников только-только начало улучшаться.
— Мне плевать на отношение ко мне учеников, — скривился Поттер. — Оно меняется по три раза на дню, если постоянно обращать на это внимание, можно с ума сойти.
На самом деле, спорил он просто из упрямства. Когда прошлым вечером он пришел на отработку к Снейпу, тот буквально свалил ему на голову несметное количество грязных котлов, велев все их хорошенько отдраить без применения магии. Первые полчаса юноша страшно злился на декана: «Специально он их, что ли, собирает?» — ругался про себя он, остервенело оттирая пропитанный какой-то едкой дрянью метал. Но постепенно злость сходила на «нет» и подросток снова и снова возвращался мыслями к злосчастной потасовке, приходя к выводу, что повел себя, мягко говоря, не совсем адекватно.
Гарри и сам уже не понимал, что тогда на него нашло. Это же хаффлпаффцы, во имя Мерлина! С кем с кем, а с этими ребятами всегда можно договориться, зачем же он довел ситуацию до рукоприкладства?! Куда разумнее было бы просто поговорить с ними и все решить по-хорошему. Какого дьявола ему понадобилось их провоцировать? Ведь ясно было, что ничего дурного они делать сначала и не собирались.
Гарри пытался убедить себя, что сработал рефлекс, и он просто сорвался — в конце концов, сколько можно цепляться к нему по поводу и без? Вполне логично, что однажды можно просто потерять над собой контроль и вспыхнуть от одной искры. Только вот это ведь не так. Он же не был взбешен. Если припомнить, то он вообще в тот момент ничего не чувствовал. Тогда что же им двигало? Он ведь специально злил их, подталкивал к насилию, чтобы ответить самым примитивным и простым способом — жестокой расправой. Эдакая извращённая форма справедливости — если тебя бьют, бей в ответ.
Не то чтобы он что-то от этого выиграл. Более того, он серьезно покалечил нескольких ребят и даже угрызений совести после не испытывал.
Снейп ведь прав — нельзя так поступать.
К концу отработки Гарри так извелся всеми этими переживаниями, что даже собрался извиниться перед теми ребятами. Из аудитории профессора юноша уходил с твердым намерением исправить ситуацию, но, проснувшись следующим утром, почему-то передумал.
Жестоко или нет — это было в какой-то мере справедливо. Разве стоит просить прощения за то, что ты отстаивал собственную позицию? Он действительно перегнул немного в этот раз и определенно не станет так поступать в будущем, но и унижаться не намерен.
Пусть говорят и думают, что хотят, в конце концов, у него тоже есть право разочек выйти из себя и в запале наломать дров. Он же не убил никого, так? А раз все живы, то и незачем так волноваться.
Тем временем между Гермионой и Томом продолжался спор на тему «кто прав, а кто виноват»:
— Но, Гарри, — говорила гриффиндорка, — они ведь просто хотели поговорить с тобой...
— Да, и сами не заметили, как сломали ему нос, — закатил глаза Арчер. — Мерлина ради, Гермиона, не будь ты такой моралисткой. Чего бы они там ни хотели сделать вначале, закончилось все это избиением. Что, по-твоему, должен был сделать Гарри? Попытаться поддержать вежливую беседу?
«Гермиона? — тем временем весело удивился Поттер, переводя взгляд с лучшего друга на неожиданно смутившуюся девушку и обратно. — И что бы это значило?»
— Нет-нет, конечно, я не говорю о том, что Гарри должен был стоять там и ничего не делать, — торопливо ответила она, отводя взгляд. — Но, может быть, стоило как-то м-м... помягче отреагировать?
— Их было четверо, а он один, — парировал Том, с насмешливой улыбкой разглядывая Гермиону. — Тут всего два варианта: либо ты бьешь сильнее и побеждаешь, либо сдерживаешься, и тебя размазывают по стенке.
— Напало всего двое, — не согласилась она. — А Гарри покалечил всех четверых.
— Это просто предвосхищение событий, — авторитетно заявил Арчер. — Откуда Гарри было знать, что те двое рано или поздно не присоединяться к своим приятелям. Не стоит недооценивать противника.
— Возможно, ты прав, — девушка задумчиво покусывала кончик пера, старательно не замечая пристального взгляда оппонента. — Но всё это кажется мне каким-то... неправильным. Почему они вообще напали на Гарри? Это так непохоже на хаффлпаффцев. Они же мирные.
— Мирные или нет, но Гарри они рассматривают как потенциального соперника, которого нужно любым способом вывести из игры. Да и не стоит обобщать. Идиотов везде полно.
Поттер в полемике не участвовал. Подперев голову рукой, он с лукавой полуулыбкой наблюдал за друзьями, гадая, что между ними произошло, и с каких это пор кудрявая отличница стала вдруг для Тома «Гермионой»? Арчер определенно вел себя с ней куда вежливее обычного, но почему?
Вдруг юношу посетило совершенно невероятное озарение, и его изумрудные глаза удивленно расширились на мгновение: «Неужели Том пригласил Гермиону на бал?!» — пораженно подумал он, но пока решил оставить свои мысли при себе. Если он прав, то рано или поздно все равно об этом узнает, а если нет... то его просто засмеют... или ещё раз сломают нос... в четыре руки.