Осень на двоих

Дверь в аудиторию ЗОТИ оказалась не заперта, и Гарри, помедлив, шагнул в полутемное помещение, озираясь по сторонам. Надо признать, в такое время суток здесь было страшновато. Тихо ступая по каменному полу, мальчик пересек класс и остановился возле двери в кабинет профессора. Он пару раз глубоко вздохнул и тихонько постучался. Ответа не последовало. Подросток нахмурился и постучал громче. Из щели под дверью лился слабый свет, Гарри был уверен, что Люпин там, но почему он не отвечает?

— Профессор? — позвал Поттер. — Профессор, вы там? Я могу зайти? Профессор! Мне очень нужно с вами поговорить! Профессор, можно я зайду?

Так и не получив ответа, слизеринец шумно выдохнул и решительно открыл дверь. На первый взгляд в кабинете никого не было. На столе горела пара свечей и лежала раскрытая книга, всё выглядело так, словно кто-то вышел из комнаты буквально мгновение назад и вот-вот вернется.

"Возможно, он дежурит сегодня?" — подумал Гарри, оглядываясь по сторонам. Неосвещенная половина кабинета тонула во мраке, но мальчик знал, что в том углу стоит книжный шкаф и громоздятся различные клетки и ловушки для волшебных существ, вроде пикси и боггартов, поэтому он безо всякого интереса скользнул взглядом по тёмным очертаниями предметов обстановки и отвернулся. Застыв посреди комнаты, подросток пару минут задумчиво переминался с ноги на ногу, чувствуя себя до крайности глупо.

"И чего я не взял Карту Мародеров? — обругал себя он. — Я бы уже давно знал, где искать Люпина".

Нужно было уходить. Одно то, что он без разрешения вломился в кабинет профессора, тянет на пару лет отработок... для полного комплекта ему не хватало ещё испортить отношения с Ремусом. Единственное, что не давало Гарри покоя, это странное, неприятное ощущение, будто в кабинете он все же не один. Ему казалось, словно кто-то очень пристально наблюдает за ним, но... откуда? Здесь было не так много мест, где можно спрятаться. Взгляд Поттера остановился на рабочем столе Люпина.

"Да быть не может! — убеждал себя слизеринец. — Кто в здравом уме станет прятаться под столом? Это же самое очевидное место!" — он сделал маленький шаг по направлению к столу, продолжая уговаривать себя, что это просто глупо. Потом остановился, воровато обернулся в сторону двери, словно опасаясь, что кто-нибудь может зайти, и снова шагнул вперед. Постепенно, шаг за шагом, мальчик почти подобрался к своей цели, когда из под стола послышался еле различимый шорох. Гарри замер. Теперь он был совершенно уверен, что не один в кабинете. Только вот он не совсем представлял, что теперь делать. Мальчик отчего-то очень сомневался, что это профессор Люпин прячется от него под столом в собственном кабинете. Поттер, конечно, понимал, что был чересчур навязчив со своим желанием поговорить, но не настолько же... Решив, что это, скорее всего, какой-нибудь мелкий пикси или другое безобидное волшебное существо, сбежавшее из своей клетки, подросток выдохнул и смело заглянул под стол.

Из темноты на него смотрела пара янтарных глаз.

Гарри понял, что не ошибся.

Это и правда, в каком-то смысле было волшебное существо.

Только вот совсем не пикси.

Огромный волк оскалился и низко зарычал, предостерегающе опустив голову. Густая рыжевато-коричневая шерсть на загривке встала дыбом, а тело было напряжено, словно зверь изготовился к прыжку и вот-вот бросится на легкую добычу.

— О-ого... — вырвалось у слизеринца, пока он с немым восхищением и ужасом одновременно рассматривал зверя.

Он впервые в жизни видел живого оборотня, только, похоже, этот собирался с минуты на минуту его сожрать — не самый удачный опыт знакомства с волшебными тварями. Гарри не знал, что ему теперь предпринять. С одной стороны зверь отчего-то медлил, никак не решаясь напасть, а с другой, его сейчас может спровоцировать малейшее движение, вряд ли волк так просто позволит ему уйти... или позволит? Очень осторожно мальчик перенес вес тела так, чтобы у него была возможность быстро вскочить на ноги, и одновременно успокаивающе улыбнулся раздраженному зверю:

— Извини, — мягко сказал он. Бархатистые уши шевельнулись, когда подросток заговорил, словно оборотень внимательно прислушивался к его словам. — Я не хотел так врываться, я уже ухожу...

Волк следил за каждым его движением, пока мальчик медленно поднялся с колен и отступил назад. Когда зверь не последовал за ним, Поттер сделал ещё несколько осторожных шагов, потом ещё, и так до тех пор, пока не уперся спиной в дверь.

"Вот теперь можно паниковать", — решил мальчик и, круто развернувшись на каблуках, рывком распахнул дверь, выскочив в пустующую аудиторию, после чего захлопнул дверь кабинета и привалился к ней спиной. Только когда между ним и волком оказалась толстая деревянная дверь и каменная стена, Гарри позволил себе шумно выдохнуть.

— С ума сойти, — пробормотал он, зажмурившись, — профессор Люпин — оборотень? — слизеринец неодобрительно цокнул языком: — Хоть табличку бы на дверь вешал, что ли.

Ему тут же представилась эта картина — аккуратная белая табличка и на ней красивым почерком Ремуса выведено: "Просьба не беспокоить, профессор ЗОТИ в данный момент временно озверел".

Поттер тихо засмеялся и глянул в окно, за которым мерцал серебристый диск полной луны.

"Ну, это по крайней мере многое объясняет, — решил он, и, накинув на себя мантию-невидимку, отправился в Слизеринское общежитие. — Том меня придушит, когда узнает".

* * *
Историю магии, которая на следующее утро выпадала первым уроком, Гарри благополучно проспал, велев Забини катиться к дьяволу, когда тот попытался его разбудить. В итоге, утро мальчик провел, валяясь в кровати в общей спальне и наслаждаясь одиночеством. В голове у него небольшим небоскребом громоздились вопросы, но Поттер даже не представлял, как к ним подступиться. Он, конечно, мог пойти к Снейпу, но все же лучше сначала попытаться поговорить с Ремусом... Если тот, конечно, вообще захочет с ним разговаривать после вчерашнего. Гарри скорбно вздохнул. И что только теперь о нём думает профессор? Самым странным было то, что Поттера не особенно беспокоила истинная сущность учителя ЗОТИ, куда больше его интересовало, знает ли ещё кто-то в школе, что Люпин оборотень? Знает ли директор? Вероятно, знает, ведь он одобряет эти ежемесячные "отгулы" Ремуса. Но что его сподвигло взять на работу вервольфа? Мало кто согласился бы принять к себе такого сотрудника, будь он хоть трижды одарён и талантлив. К зараженным ликантропией в волшебном мире относились так же презрительно, как и к остальным волшебным существам. Мальчик мрачно засопел. Неудивительно, что в прошлой войне многие из них поддержали Волдеморта, если он пообещал им лучшую жизнь. Разве виноват, например, Люпин в том, что он не способен контролировать? Или способен? Все-таки странно, что он не напал вчера. Насколько было известно Поттеру, оборотни опасны и кровожадны, их цель — разорвать жертву любой ценой. Так что же удержало Люпина от нападения? Так ли опасны на самом деле оборотни, как о них пишут? Или это очередная ложь? В любом случае, Дамблдор, должно быть, принял какие-то меры предосторожности, раз за последние три года в школе никого ещё не съели и не покусали. Не мог же директор просто предоставить дикого зверя самому себе и каждое полнолуние надеяться, что всё закончится мирно. И почему старик вообще пошел на такой риск? Гарри задумчиво почесал нос. Неужели даже у директора все-таки присутствовало такое качество, как сострадание? Ведь для зараженного ликантропией волшебника найти работу в магическом мире было практически невозможно, и то, что профессор, невзирая на предрассудки волшебников, принял Ремуса на работу, значит, что директор все же не так плох, как кажется? Ведь правда?

Размышления подростка прервал звук открывшейся двери, Поттер чуть отвел в сторону полог кровати, за которым прятался, и расслабленно выдохнул.

— А тебя рано выпустили, — с улыбкой заметил он, выбираясь из своего укрытия.

Том обернулся к нему, удивленно подняв брови:

— Прогуливаешь?

— Ага, — слизеринец широко ухмыльнулся, — я вчера поздно лег спать.

— О? — Арчер уселся на свою кровать. — И чем же ты был занят?

— Том! Ты не поверишь! — Поттер подскочил к лучшему другу. — Я рассматривал альбом с фотографиями родителей и нашел там вот кого! — он порывисто сунул снимок Блэка под нос Арчеру. Тот, нахмурившись, чуть отстранился, и мгновение непонимающе смотрел на изображение, пока, наконец, в его глазах не появилось узнавание.

— Блэк? Он был другом твоего отца?

— Я не знаю точно, — торопливо принялся рассказывать Гарри, запихнув фото в карман.— Я когда это увидел, чуть не рехнулся от любопытства.

— Могу понять.

— И решил спросить у Люпина, он же хорошо знал моих родителей, — мальчик замолчал, заметив, как посерело лицо лучшего друга. — Эм... Том? Ты чего?

— Ты ходил прошлым вечером к Люпину? — очень тихо спросил тот.

— Прошлой ночью точнее, — поправил его Гарри, с легкой обидой глянув на друга: — Ты мог бы рассказать мне, между прочим, что уже всё знаешь.

— Я не думал, что тебе когда-нибудь приспичит тащиться к нему посреди ночи в полнолуние, — сдавленно сообщил Арчер, и раздраженно добавил: — Да ты мог бы и сам догадаться, если бы хоть через раз включал мозги.

— Кстати, я его там встретил, если тебе интересно, — самодовольно сообщил Поттер, игнорируя едкий комментарий друга.

— Он не покидает школу? — поразился Арчер. — Я думал, они его изолируют на время превращений.

— Ну, похоже, что нет.

— Недоумки. Ты... он не... не напал на тебя? — Арчер окинул друга цепким взглядом, словно искал признаки укусов или оторванных конечностей. — Что произошло?

— Ну он порычал на меня, и я ушел, — Гарри легкомысленно пожал плечами, — все закончилось хорошо.

— ГАРРИ!

— Ну чего?

— Ты хоть осознаешь, КАК тебе повезло вчера?! — Том провел рукой по лицу и со стоном рухнул на свою постель. — Мерлин, ты такой кретин...

— Ну откуда мне было знать, что он оборотень?! — Гарри плюхнулся рядом с ним на кровать.

— А то, что он куда-то постоянно пропадает на пару дней во время полнолуний, тебя не навело на некоторые соображения, нет? — Арчер скосил на него глаза. — Господи, тебе что, надо все по слогам объяснять?

Поттер обижено засопел.

— Раз ты такой умный и все давно понял, то чего мне-то не рассказал?

— Не знаю, — помедлив, протянул Том, глядя в потолок, — не до того было.

— Ну-ну, — Гарри бросил насмешливый взгляд на друга, в его зеленых глазах зажглись лукавые искры: — Кстати, я знаю, зачем ты вчера взорвал котел, — пропел он.

— Вот как? — удивленным Арчер не казался. — И зачем же?

— Из-за Гермионы! — победно хмыкнул он. — Я знаю, что вы с ней поспорили.

— О, Гарри, — мученически застонал Том, — и ты туда же!

— А что? Я не прав? — Поттер склонил голову к плечу.

— Представь себе, — лучший друг приподнялся на локтях и с издёвкой посмотрел на Гарри, — ты такой легковерный.

— Ну а почему тогда?

— Потому.

— Исчерпывающий ответ, — Гарри недовольно фыркнул и посмотрел на часы, — ты пойдешь на следующий урок?

— Не-а, — Том потянулся, — мне разрешили сегодня пропустить.

— О, ну а я пойду, — мальчик соскочил с кровати и принялся запихивать в сумку пергаменты и учебники, — встретимся на обеде.

Махнув рукой другу, Поттер выскочил из спальни для мальчиков и почти вприпрыжку отправился на уроки. Присутствие Тома как обычно его невероятно воодушевило.

День проходил медленно и скучно. Ни зелий, ни целительства, ни ЗОТИ в расписании на сегодня не стояло, и Гарри почти спал на ходу, "проснувшись" только к трансфигурации, где ловить ворон было себе дороже. Сразу после этого Поттер заторопился в Большой Зал на обед, выискивая в толпе лучшего друга, но Тома, похоже, там не было. Усевшись на свободное место рядом с Драко и Блэйзом, Гарри только успел навалить к себе в тарелку печеного картофеля, как у него за спиной, словно из под земли выросла МакГонагалл.

— Мистер Поттер, — слизеринец так круто обернулся от неожиданности, что чуть не свалился с лавки.

— Мэм?

— Прошу вас проследовать со мной.

Гарри проглотил тут кусок, что успел запихнуть в рот до её появления и поспешно поднялся на ноги, чувствуя на себе недоумевающие взгляды сокурсников. Ему и самому было интересно узнать, что так срочно понадобилось от него декану Гриффиндора. Спустя пару минут молчаливого путешествия по коридорам школы, Гарри сообразил, что она ведет его в лазарет. Внезапно он испугался, что Дамблдор и правда издал какой-нибудь специальный указ и теперь его будут принудительно конвоировать на обследования к Помфри, но как только слизеринец и профессор Трансфигурации переступили порог больничного крыла, подросток понял, что дело здесь совсем не в обследованиях.

В сравнительно небольшом кабинете медсестры, куда привела его МакГонагалл, собралось удивительно много людей. Первым Гарри заметил лучшего друга. Том выглядел совершенно несчастным, словно только что совершил преступление. Это было странно. Потому что Том никогда не выглядел несчастным... кроме тех случаев, когда пытался произвести такое впечатление намеренно. Рядом с Арчером стоял хмурый, очень-очень хмурый Снейп. У окна в кресле сидел Дамблдор, тихо переговариваясь о чем-то с мадам Помфри. Последним Поттер заметил Люциуса Малфоя. Светловолосый волшебник застыл в самом дальнем углу комнаты, вцепившись в свою трость, и выглядел так, будто вот уже час жевал лимон и никак не мог избавиться от кислого привкуса во рту. Стоило Гарри войти в кабинет, все собравшиеся тут же обернулись к нему. Кроме Тома. Арчер почему-то смотрел в пол, и весь его образ говорил о раскаянии и сожалении. Это все-таки было до ужаса подозрительно.

"Что случилось-то?!" — мысленно вопрошал мальчик, когда к нему навстречу с перекошенным от бешенства лицом шагнул его декан.

— Какого дьявола вы молчали, Поттер?! — рявкнул он.

— Э-э-э... в смысле? — Гарри растеряно оглядел присутствующих, вперед выступил Дамблдор.

— Гарри, мой мальчик, не волнуйся, мистер Арчер поведал нам обо всем, тебе только нужно это подтвердить.

— Э-э-э, да? — Гарри беспомощно посмотрел на друга.

"Что ты им тут поведал, Бога ради?!?!"

Том поднял на него умоляющий взгляд, всем своим видом выражая сожаление:

— Гарри, прости, я знаю, ты просил молчать, но все это слишком далеко зашло! Нельзя спускать Ренклифту с рук то, что он напал на тебя! Прекрати прикрывать его! Я уверен, директор сможет нам помочь!

— А?

Поттер моргнул: "Директор сможет нам помочь?! Том, ты спятил?"

Мальчик всё гадал, когда это все разом сошли с ума, и почему не предупредили его, но тут в обсидиановых глазах лучшего друга полыхнул знакомый огонь: "Подыграй мне, чёрт бы тебя побрал!"

— О! А! Ага... — Гарри запнулся и осмотрел всех взрослых, которые терпеливо ожидали от него какого-то ответа. — Простите, это всё было немного, э-э-э, неожиданно...

— Мистер Поттер, — в разговор снова вступил Снейп, — это правда, что за день до урока по Уходу за Магическими Существами, где вы предположительно получили свои травмы от когтей гиппогрифа, на вас напало двое старшекурсников с Рэйвенкло?

— Трое, — поправил его мальчик.

— Что?

— Их было трое, сэр, — вежливо пояснил он.

Зельевар зарычал.

— И вы никому не сказали?

— А надо было?

— Поттер! Вы мелкий кретин... — Снейп оборвал себя на полуслове и опалил своего ученика разъяренным взглядом, хотя Гарри начинал догадываться, что злость профессора, похоже, направлена не на него конкретно, а на мир в целом. — Как сильно вы пострадали во время нападения?

— Ну... — мальчик почесал затылок, — я ногу вывихнул...

Мадам Помфри принялась торопливо листать медицинскую карту, пока не нашла нужную запись, после чего подняла безмерно расстроенный взгляд на директора:

— Всё верно, — несчастным голосом прошептала она, — я упустила это, я не подумала, что это может быть связано...

— Поппи, прошу, не кори себя, — прервал её причитания Дамблдор и обернулся к Поттеру: — Гарри, как я понимаю, у тебя не раз случались конфликты с мистером Ренклифтом в этом году?

— Эм, типа того, сэр, — медленно ответил слизеринец, который всё ещё не понимал, куда ведет этот разговор.

— И мистер Ренклифт не раз угрожал вам и предпринял несколько попыток напасть на вас, включая тот случай, когда вы подвернули ногу и ему удалось ранить вас режущим заклинанием?

— Режущим заклинанием? — эхом повторил подросток.

— Прекратите паясничать, Поттер! — зашипел Снейп. — Это совершенно бессмысленно, Ренклифт уже во всем сознался.

— Во всем? — удивился Гарри.

— Да. Во всем. Почему вы не сказали, что вас ранил не гиппогрифф, а Джошуа Ренклифт днём раньше?!

— Я не... — и тут до Гарри, наконец, всё дошло.

Каким-то образом все эти люди почему-то решили, что порезы на спине Поттера оставил не Клювокрыл, а Ренклифт за день до урока по Уходу за магическими существами.
"Только с чего они всё это... — Гарри снова посмотрел на своего нехарактерно подавленного друга. — Ах, ну конечно! Вот с чего!"

Теперь всё встало на свои места. Поттер чуть не рассмеялся, он мог бы сразу догадаться, кто приложил руку к этому спектаклю. Оставалось только воссоздать целиком всю картину, чтобы понимать, как действовать дальше.

«Итак, что мы имеем? — лихорадочно думал мальчик. — С прошлого года Ренклифт не дает мне покоя. Он настраивает против меня своих сокурсников, нападает на меня, вполне вероятно он даже каким-то образом причастен к этой истории с дементорами. Одновременно с этим возникает конфликт с Малфоем, из-за чего мои собственные однокурсники начинают косо на меня смотреть, хоть и не говорят об этом вслух. Кроме Драко. Он-то с удовольствием высказывает все свои претензии. Младший Малфой смотрит в рот отцу, а тот ополчился на меня за то, что я не хочу участвовать в этой истории с судебным процессом».
Гарри покосился на Люциуса. Наконец и его присутствие здесь стало понятным. «Так что же делает Том? Почти три месяца он просто наблюдает за происходящим с абсолютным спокойствием, будто всё это его не касается. Потом "случайно" взрывает свой котел и оказывается в лазарете. Это дает ему доступ к записям мадам Помфри и своего рода алиби, если кто-то вдруг решит, что всё это подстроено. Иначе, зачем ещё Арчеру попадать в больничное крыло, если только он не собирался подменить записи медсестры о том случае с гиппогрифом?»

Поттер перевел взгляд на колдомедика, которая продолжала просматривать медицинскую карту с таким затравленным видом, словно допустила страшнейшую ошибку в своей жизни. Стоило лишь чуточку переделать её отчет и рваные раны на спине Гарри, оставленные волшебным существом, удивительным образом превратились в абстрактные порезы "магического характера". Гарри читал этот раздел в учебнике целительства вместе с Томом. Оба диагноза действительно были похожи, но все же разительно отличались. Учитывая происшествие на уроке, мадам Помфри и правда даже не заметила бы такой мелочи, ведь всем и так было ясно, как Гарри получил эти порезы. Если только кто-то не оставил их днём ранее, и раны просто не открылись от резкого движения, когда Поттер оттолкнул Малфоя на уроке. Судя по скорбному лицу медсестры, она сейчас именно так и думала, и, похоже, страшно корила себя за то, что как следует не осмотрела повреждения на спине мальчика.

И как удачно подвернулась Гермиона со своим чувством вины, ведь взрыв на уроке теперь можно было списать на юношескую спесь, импульсивность, обиды, подростковую неуверенность в себе, или прочую чепуху в подобном роде. Арчеру даже изображать ничего не придется, Грейнджер сама с энтузиазмом поддержит эту легенду, так как искренне верит, что дело в ней. Теперь становилось совершенно ясно, что Тому с самого начала не было никакого дела до Гермионы и её мнения, она просто подала ему хорошую идею, вот и всё.

Таким образом, обладая нужными знаниями, можно было без труда немного переделать результаты медицинского осмотра, полученные в тот день, когда Гарри ранил Клювокрыл. А потом развернуть целую трагедию, так густо замешав правду с ложью, чтобы никто не смог впоследствии отделить одно от другого. Ведь Джошуа действительно напал на Поттера, Том лишь добавил красок в эту историю и тем самым избавился от двух проблем одновременно. С одной стороны, Ренклифт получит по заслугам, за всё и сразу (даже за то, чего не делал), а с другой, у Люциуса Малфоя больше не будет поводов конфликтовать с Гарри и продолжать разбирательство против Хагрида и Клювокрыла. От Арчера требовалось только сделать пару намёков, чтобы дальше этот вертеп закружился самостоятельно, без его участия. Красиво, просто и гениально.

Гарри снова глянул на друга. Финальным аккордом чёртов манипулятор специально ввязался в это лично, понимая, что в противном случае Гарри будет всё отрицать. А теперь, когда замешаны они оба, Поттер уже не сможет отступить, оставив друга разбираться с последствиями этой лжи.

Идеальное преступление.

Оставалось только понять, как это Ренклифта убедили сознаться в том, чего он не делал?

— Итак, Поттер? — поторопил его Снейп. — Мы ждём.

Гарри сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.
"Главное теперь ничего не испортить", — решил слизеринец, поднимая большие, печальные глаза на своего декана.

— Я подумал, что так будет лучше, — он перевел несчастный взгляд на Дамблдора, — я не хотел никого беспокоить, сэр! Рэйвенкловцы и так меня недолюбливают, я не хотел всё усугублять! Я просто подумал, что если смогу замаскировать порезы под раны, оставленные гиппогрифом, то никто ничего не узнает. Я не думал, что мистер Малфой начнет судебный процесс против Хагрида.

— Вы намеренно полезли под когти гиппогрифа?! — ужаснулась мадам Помфри.

— Я знал, что делаю, правда! Клювокрыл только порвал мою мантию, он не ранил меня! Правда! — он умоляюще смотрел на всех взрослых сразу.

— Вы устроили такое представление, сорвали урок и довели до суда своего профессора, просто чтобы никто не узнал, что на вас напали?! — гаркнул Снейп. — Вы хоть осознаете, какую глупость совершили?!

— Тогда мне казалось, что я поступаю правильно, — Поттер виновато повесил голову, — а потом я не знал, что делать.

— Вы могли рассказать правду, — мягко заметил директор.

— Простите, сэр, — мальчик горестно вздохнул.

— Так значит, — вдруг вступил в разговор Люциус, — когда вы сказали, что не хотите обвинять невиновного, и что гиппогрифф вас не ранил, вы не лгали, пытаясь мешать мне выполнять мою работу.

"Я такое говорил?" — мысленно поразился Гарри.

— Я никогда не хотел вам мешать, сэр, — покладисто сказал он, — я просто не думал... не думал, что всё так обернётся.

— Признаться, я несколько удивлен, что вы так долго скрывали это, — покачал головой Малфой. — Я только не понимаю, зачем вы вообще инсценировали нападение?

— Я просто не знал, как ещё залечить эти порезы не вызывая лишних вопросов, — голос мальчика предательски дрогнул, когда он прошептал эти слова.

Снейп тихонько застонал. Ну конечно! Как же он сразу не догадался! Естественно мальчик был в отчаянии! Его травила половина Рэйвенкло, на него напали, нанесли тяжелые травмы, несчастный ребенок даже рассказать никому не мог, как обычно думая, что доставит всем проблемы, или что от него снова отмахнутся, как от назойливой мухи. Северус подавил в себе острый приступ жалости к ребенку. Глупый, глупый мальчишка! Загнал себя в угол собственными страхами и пошел на отчаянные меры, бросившись под когти гиппогрифа, лишь бы правда не всплыла на поверхность. Снейпу вспомнилась история с отравлением на первом курсе. Тогда мальчик тоже упрямо молчал, не желая признавать свою слабость, и чуть было не погиб.
"Мерлин! Сколько же этого ребенка должны были отталкивать, чтобы он так боялся попросить о помощи? И тот единственный раз, когда мальчик решился положиться на взрослых, снова доказал ему, что его судьба никого не волнует, — со стыдом вспомнил декан Слизерина, беспомощно прикрывая глаза. — Ничего удивительного, что Гарри никому не верит, — подумал он, — странно ещё, что он хотя бы пытается доверять людям".

Тем временем Гарри обратил к Люциусу пылающий мольбой взгляд:

— Мистер Малфой, сэр, я прошу вас, пожалуйста! Не увольняйте профессора Хагрида! Он ни в чём не виноват! И гиппогриф не виноват! Это моя вина! Если хотите, можете всё на меня свалить, только простите его! Пожалуйста!

Снейп с интересом следил за аристократом. Осознает ли он, что мальчишка только что накинул удавку ему на шею, и теперь будет медленно затягивать её до тех пор, пока тот не примет нужное Поттеру решение. О, Северус прекрасно знал этот "режим молниеносного натиска". Ещё ни один человек не устоял перед всепоглощающим обаянием мальчика, когда Поттер входил в раж. Судя по тому как "задергался" старший Малфой, на него этот прием действовал так же, как и на всех остальных. Люциус упорно старался держать лицо, но Снейп уже видел, как идет трещинами и рассыпается его стальная броня. Дополнительный эффект давали пристальные взгляды остальных присутствующих, каждый из которых ожидал от него одного очевидного ответа. Наконец, Люциус "сломался".

— Хорошо, — с показной неохотой решил он, — я отзову свои обвинения по делу великана и его гиппогрифа при условии, что директор предпримет дополнительные меры безопасности для студентов, если это Недоразумение и дальше будет преподавать в Хогвартсе.

— Безусловно, Люциус, Хагрид приложит все усилия, чтобы подобного впредь не случилось, — покладисто пообещал Дамблдор.

На лице Гарри расцвела сияющая улыбка, полная восхищения и признательности, и это очевидно до полуобморока смутило Малфоя, не привыкшего что кто-то вообще может так на него смотреть.

— Спасибо, мистер Малфой! — воскликнул подросток. — И... — он опустил глаза, — я прошу прощения за всё это...

— Оставьте, Поттер, — отмахнулся от него Люциус и поспешно отвернулся от светящихся благодарностью зеленых глаз.

— Конечно, я рассчитываю на то, что имя Гарри не всплывет в этом деле на суде, — вскользь бросил Дамблдор нарочито небрежным тоном, который, впрочем, никого не обманул.

— Я не планирую раздувать скандал из подростковых комплексов и фобий, директор, — высокомерно фыркнул Люциус, глядя на старика, — это никому не интересно.

— Я так и подумал, Люциус, — с улыбкой покивал Альбус, — просто хотел услышать это от тебя.

Малфой презрительно скривился:

— Тем не менее, — его голос снова приобрёл неторопливые чопорные интонации, — я хотел бы обратить ваше внимание на возмутительную халатность вашего медперсонала. То, что квалифицированный целитель не заметил настолько очевидную деталь в травмах мистера Поттера, наводит меня на мысль, о профнепригодности данного колдомедика.

Снейп мысленно закатил глаза. Ну естественно, Люциус не мог не сделать какую-нибудь гадость напоследок. Впрочем, это уже проблемы Поппи и Дамблдора.

— Я учту ваше замечание, мистер Малфой, — дипломатично согласился Альбус, — но мне думается этот разговор стоит перенести на более подходящее время.

— Как вам будет угодно, директор, — не стал вредничать Люциус.

Все снова обратили своё внимание на двух притихших подростков. Пока взрослые препирались между собой, мальчики явно заострили внимание на своём безмолвном конфликте — Арчер упрямо смотрел в окно, стойко игнорируя лучшего друга, который в это время пытался прожечь в нём дыру обиженным взглядом. Почувствовав, что на них смотрят, оба слизеринца почти синхронно повернули головы к директору школы.

— Скажите, сэр, — подал голос Гарри, — а Ренклифт правда во всем сознался?

— Весьма неохотно, конечно, но да, — Альбус улыбнулся, — он признался и в использовании режущего заклинания и в том, что подстроил нападение дементоров.

Поттер пораженно вытаращил глаза на Дамблдора:

— Так это был он?!

— О, да.

— Но как?

— Профессор Флитвик как раз сейчас с ним об этом разговаривает, — ответил старик, — как я понял, мистер Ренклифт просто подгадал время и место, отправив вас прямиком в ловушку.

— А Мелисса тоже в этом участвовала?

— Нет. Её обманули, так же как и вас, используя чары маскировки. Весьма ненадежно, конечно, но достаточно, чтобы передать короткое послание под личиной другого человека, — директор мельком взглянул на Тома.

— О... — Гарри помрачнел, — и что теперь с ним будет?

— Полагаю, теперь у меня нет иного выхода, кроме как исключить мистера Ренклифта из школы, — вздохнул Дамблдор, — он уже не раз намеренно подверг жизнь одного из учеников опасности, боюсь, обычных школьных отработок в качестве карательных мер здесь будет недостаточно.

— Но зачем он всё это делал? — сокрушенно покачал головой Поттер. — За что?

— Людям свойственно ошибаться, Гарри, — помедлив, ответил директор. — Сладко пребывать в плену заблуждений и иллюзий, но порой это толкает их на ужасные преступления. Ложь — бальзам для измученного сердца. Она пленит и дурманит израненные души. Но те, кто поддался искушению, желая быть в неведении, закрывая глаза на зло... обманывают самих себя. В стремлении к мнимому спокойствию, они сковывают себя цепями ненависти и одиночества, погружаются в ядовитые пучины отчаяния.

Дамблдор замолчал и повернулся в сторону витражного окна. Его мудрые голубые глаза заволокла дымка печали. Снейп мысленно застонал. Он знал, чем всё это обычно заканчивается и не горел желанием ещё пару часов слушать очередную душеспасительную лекцию о добре и зле.

— Самообман и жестокость, мой мальчик, приведут человека лишь в тупик. Тупик бесконечных скитаний и саморазрушения, — тем временем продолжал директор. — Впустив в сердце тьму, человек уже не сможет укрыться от неё. Она неотступно будет следовать за ним, отравляя разум и душу...

По тому, как начал стекленеть взгляд мальчишки, Северус понял, что тот сейчас уснёт прямо посреди проповеди, и решил, что пора вмешаться, пока Альбуса окончательно не унесло:

— Вы можете написать на него заявление в аврорат и довести дело до суда, — услужливо предложил слизеринцу "добрый" профессор зелий, заслужив упрекающий взгляд Дамблдора, чей монолог он так бесцеремонно прервал.

Поттер прочистил горло, выходя из ступора:

— Я, пожалуй, воздержусь, сэр, спасибо, — решил он.

— Как хотите.

— Что ж, полагаю, вопрос исчерпан, — бодро объявил Дамблдор, снова перехватывая инициативу, — я рад, что всё, наконец, разрешилось. Гарри, Томас, вы можете возвращаться в свою гостиную.

Оба подростка переглянулись и поспешно ретировались из лазарета, продолжая обмениваться враждебными взглядами.

Оставшиеся в кабинете мадам Помфри взрослые задумчиво смотрели им вслед.

— Надеюсь, эта история не подорвет дружбу мальчиков, — высказался Альбус.

Снейп в искренность этих слов не очень-то поверил, хотя он и сам опасался как бы Поттер не ополчился на своего приятеля. Мальчишка слишком чутко относился ко лжи и недомолвкам.

Несколько минут хмурые слизеринцы в мрачном молчании шли по коридору, потом Гарри осторожно оглянулся, убеждаясь, что за ними никто не идет и уже через мгновение вся его угрюмость растаяла без следа. Он весело покосился на лучшего друга. Том неторопливо шагал рядом с ним, гордо расправив плечи и заложив руки за спину. От забитого, измученного чувством вины мальчика не осталось и следа, Арчер был, как обычно, преисполнен самодовольства и высокомерия. Поймав взгляд Гарри, Том насмешливо изогнул брови, его тонкие губы дрогнули в заговорщицкой ухмылке:

— Отличная работа, коллега, — вполголоса похвалил он.

Поттер широко ухмылялся.

— Аналогично, коллега, — он помедлил, — но ты всё же мог намекнуть мне раньше о своих планах.

— Мог, — не стал спорить Арчер, — но какое в этом тогда веселье?

* * *
Снейп отодвинул в сторону стопку проверенных работ пятого курса Гриффиндора и на время впал в унылую задумчивость. Мерлин всемогущий! Пять лет почти по слогам вбивать в головы малолетних недоумков простейшую информацию и в итоге узнать, что все его усилия оказались тщетны. Если бы не Грейнджер, Северус уже начал бы думать, что на львиный факультет распределяются только дети с полным отсутствием какого-либо таланта к зельеварению. Да его третьекурсники и то написали бы эти работы лучше. Мысли профессора плавно перетекли к конкретной парочке слизеринцев, которая не давала ему покоя. Вся эта ситуация с Ренклифтом казалась зельевару какой-то неправильной, хотя он и не мог понять почему. С одной стороны всё было ясно, как днём. Ренклифт упоённо третировал Поттера, тот как обычно всё замалчивал, пока ситуация не накалилась до предела. Это вынудило Арчера рассказать всё профессорам. Обычное дело. Даже эта безумная история с гиппогрифом и попытками Гарри скрыть истину была вполне в стиле мальчишки. Да и Ренклифт сам во всем признался после того, как Дамблдор пригрозил ему вызвать авроров, а записи Поппи гласили, что раны мальчика были магического характера и нанесли их предположительно в течение последних двадцати четырёх часов, без определения точного времени. Всё сходилось. Кроме одного. Северус никак не мог понять, зачем Арчер взорвал свой котел накануне. Была ли это намеренная попытка попасть в лазарет под благовидным предлогом или мальчик не рассчитывал на такой эффект? Поттер, конечно, выдумал бредовую историю про мяту, но кто в неё поверит? И если все это было частью их коварного плана, то почему тогда в кабинете медсестры Поттер выглядел таким растерянным, словно и правда не понимал, что происходит. Северус хорошо знал мальчишку и был абсолютно уверен, что тот не притворялся ни секунды. Да и зачем ему этот спектакль, когда он действительно пострадал от рук старшекурсника Рэйвенкло, и ему уже давно стоило бы попросить помощи? Снейп не видел повода для лжи в этом случае. Если только... Глаза зельевара расширились от внезапной догадки. Ввозможно целью было не избавиться от Ренклифта, а снять обвинения с Хагрида и его глупой птицы. Северус знал, что мальчик сильно переживал из-за всей этой истории, возможно гиппогриф все же ранил его тогда на уроке, просто Гарри постарался обставить всё так, будто зверь вообще не нанёс ему никаких увечий и тем самым аннулировать обвинения Малфоя. А его приятель по удачному стечению обстоятельств попал в лазарет, где подменил записи Поппи. План был хорош.

Но опять же. Почему Гарри был так искренне удивлен? И отчего так страшно перепугался, когда Арчер взорвал котел, если они планировали это с самого начала? И почему нельзя было просто рассказать всё как есть, а не устраивать слёзное светопреставление со спецэффектами?

Северус досадливо поморщился. Как бы он ни разворачивал эту историю, вопросы у него не заканчивались. Единственным выходом было вызвать к себе Поттера и устроить ему допрос, но он сомневался, что это будет хорошей идеей, мальчик и так был на него обижен за историю со стихийными выбросами, вряд ли он обрадуется, если Снейп сейчас начнет обвинять его во лжи. Зельевар с сожалением подумал, что даже не может использовать на мальчишке веритасерум. Поттер стал слишком хорошо разбираться в зельях, чтобы во второй раз попасться на эту удочку.

Что ж, Северусу оставалось только осторожно наблюдать и надеяться, что эта парочка не задумала какую-нибудь глупость.

* * *
Том был так доволен своей аферой, что буквально лопался от гордости. Гарри его понимал. Они смогли обмануть всех! Вот только у Поттера всё ещё оставалась пара вопросов, и он вовсе не собирался оставаться в неведении. Этим же вечером, когда друзья сбежали от посторонних глаз в Выручай-комнату, чтобы немного попрактиковаться в заклинаниях и обсудить последние новости, Гарри, наконец, смог утолить своё любопытство:

— Скажи, Том, — начал он, наблюдая, как Арчер бродит вдоль книжных полок, читая названия книг и выискивая что-нибудь интересное, — как тебе удалось заставить Ренклифта признаться?

Друг весело глянул на него:

— Я был очень убедителен.

— Ага, — Поттер кивнул, — и в каком именно заклинании выражалась твоя убедительность?

Том с видом триумфатора уселся в кресло напротив лучшего друга:

— Не в заклинании, — авторитетно глядя на Гарри поправил он, — в целой науке.

— Науке? — непонимающе нахмурился Поттер.

— Ты ведь знаешь, что такое Легилименция и Окклюменция?

Гарри кивнул:

— Способность мага проникать в сознание другого человека и область магического знания, изучающая защиту "сознания" от посягательств извне, — как по учебнику продекламировал он.

— Точно! — Том замолчал, красноречиво глядя на друга, тот при этом выглядел весьма скептически настроенным.

— И когда же ты освоил столь сложную технику? — недоверчиво поинтересовался он.

— Недавно, — уклончиво протянул Арчер, и Гарри со вздохом покачал головой.

— Том, я читал об этом вместе с тобой, помнишь? На то, чтобы в совершенстве овладеть этими навыками, требуются годы, — он выдержал весомую паузу, — и ты хочешь сказать, что освоил и то, и другое за сколько? За три месяца?

— На самом деле я начал работать над этим ещё в июле, — признался Арчер.

— О, — Поттер задумчиво почесал нос, — а почему не сказал?

— Потому что, — Том вдруг как будто бы смутился. — Потому что я не изучал её. Я просто, как бы... однажды понял, что уже знаю, как её использовать.

Теперь Гарри действительно казался удивленным.

— Думаешь, у тебя природные способности? Как наследие?

— Не знаю, может быть, — друг пожал плечами.

— Но почему тогда эти способности проявились только сейчас? — опровергнул собственную теорию Поттер. — Разве не должны наследия проявляться сразу же? Как с парсельтангом.

Арчер снова пожал плечами и ничего не сказал.

— Том?

— Хм?

— О чем ты умалчиваешь?

Лучший друг почесал нос, вздохнул и хмуро уставился в пол:

— Впервые я заметил, что в точности знаю, как применить окклюменцию в прошлом году после того... после того как...

— В тебя вселился Риддл? — догадался Поттер.

— Да. Я не был уверен, хорошо это или плохо, — Том покосился на лучшего друга. Тот, к его удивлению, выглядел скорее заинтересованным, чем рассерженным или напуганным.

— И как ты об этом узнал?

— Когда Снейп спрашивал меня о том, что случилось в Тайной Комнате, я сказал, что не знаю, и тут же почувствовал, будто кто-то влезает в мою голову, — Арчер поморщился, — я сначала испугался, что Риддлу каким-то образом удалось вернуться, пока не понял, что это Снейп пытается прочесть мои мысли. Тогда я совершенно рефлекторно скрыл свои воспоминания, так, словно действительно ничего не помнил.

Поттер в ужасе смотрел на друга:

— Снейп умеет читать мысли?!

— Похоже, что умеет.

— Кошмар, — мальчик прижал ладонь ко лбу, — что же делать? Мне тоже надо выучить окклюменцию!

— Расслабься, — Арчер засмеялся, — это работает только в случае прямого зрительного контакта. Просто не смотри ему в глаза и всё.

Поттер напряженно впился взглядом в одну точку, вспоминая все его беседы с деканом Слизерина и пытаясь сообразить, смотрел ли он ему тогда в глаза. А если смотрел, то смог ли Снейп узнать, о чем он думал? А вдруг Гарри там о чём-нибудь тайном размышлял, а профессор всё увидел? От острого приступа паранойи его спас веселый голос Тома:

— Я смотрю, то, что наш декан способен читать мысли, напугало тебя куда сильнее, чем то, что я каким-то образом унаследовал то же умение от Риддла.

— Ну, это же неплохо, — отвлеченно ответил Гарри, все ещё думая о профессоре зелий, — ты теперь сможешь защищать сознание и научишь этому меня. Жаль только ты раньше мне не рассказал.

— Я не думал, что новость о Снейпе тебя шокирует куда больше, чем зловещая способность, которая перешла к твоему лучшему другу от безжалостного тёмного мага, — иронично заметил Арчер.

— Ой, да брось ты! — фыркнул Поттер. — Что зловещего в чтении мыслей? Дело-то не в Легилименции, а в том, как ты её используешь, — мальчик задумался, — хотя, когда речь о тебе, что угодно начинает казаться зловещим.

Арчер со смехом швырнул в него подушкой.

— Так хочешь узнать, что случилось с Ренклифтом или нет?

— Ну, я, кажется, уже догадался, — горделиво признался Гарри, — ты как бы "смешал" мысли Ренклифта, добавив одну маленькую деталь про режущее заклинание. А дальше его сознание само перестроилось под новые сведения, он даже и не заметил, как у него появились другие воспоминания, — он улыбнулся, — вообще-то, это гениально.

— Спасибо.

— Только как ты впихнул к нему в голову воспоминания про дементоров?

— Никак, — Том помрачнел, — они там уже были.

— То есть, это и правда был он?

— Да, только...

— Что?

— Странное воспоминание, — медленно протянул Арчер, — словно эта идея ему не принадлежала.

— Хочешь сказать, есть кто-то ещё? — напряженно спросил Поттер.

— Да. И, похоже, этот кто-то был идейным вдохновителем Ренклифта.

— Но кто?

— Понятия не имею, — Арчер скривился, — ты себе не представляешь, какой бардак в голове у этого недоумка. Мне пришлось его обездвижить и минут десять копаться в мозгах, прежде чем я смог найти там то, что мне было нужно.

— И вся эта шумиха со взрывом на зельях была нужна для того, чтобы подделать записи мадам Помфри и обеспечить тебе алиби, — Гарри кивнул.

— Я знал, что ты злой гений!

По губам лучшего друга скользнула самодовольная усмешка. Мальчики затихли. Арчер раскрыл книгу, что-то там выискивая, а Гарри в это время задумчиво смотрел в сторону.

— Том?

— Хм?

— Спасибо...

Арчер поднял голову:

— За что?

— Ты ведь все это сделал для меня, — Поттер вздохнул, — я знаю, тебя жутко бесит, моя... э-э-э...

— Недальновидность? — любезно подсказал Том. — Безалаберность? Глупость? Индифферентность? Инертность?

— Ну, да, — мальчик смущенно потупился. — Типа того. Я просто, ну, знаешь...

— Да-да, я понял, — Том закатил глаза, — я тебя не первый день знаю, Гарри. Ты с детства был неспособен решать свои проблемы.

— Но это не потому что я не могу их решить! — словно оправдываясь, торопливо объяснил Поттер.

— Да. Это я тоже знаю, — Том улыбнулся. — Ты не хочешь.

— Наверное.

— Расслабься, — Арчер пожал плечами, и самодовольно усмехнулся, — просто предоставь это мне.

— Да уж, — Гарри смущенно почесал затылок. — Только не прикончи никого случайно, решая мои проблемы.

— Ну, это как пойдет, — безмятежно отозвался Том.

Они обменялись веселыми взглядами.

— А теперь, — как ни в чем не бывало, пропел Поттер, — когда мы постановили, что ты самый умный человек на планете, научи меня Окклюменции!

— Паршивый из тебя подхалим, — ехидно заметил Том. Отбросив в сторону книгу, он с показной неохотой поднялся с кресла:

— Ладно, так уж и быть, посмотрим, что можно сделать с твоими дырявыми мозгами.

* * *
Гарри задумчиво почесал бровь, вздохнул, перенёс вес тела с правой ноги на левую и снова почесал бровь. Впервые в жизни ему было так трудно заставить себя постучать в чью-то дверь. На его счастье, дверь неожиданно открылась сама, и взору мальчика предстал бледный и очень встревоженный профессор ЗОТИ, который так куда-то спешил, что чуть было не врезался в своего ученика.

— Гарри? — выдохнул он, отступив на шаг. — Что ты здесь делаешь?

Он нервно огляделся, словно ожидал, что за Поттером стоит ещё толпа людей.

— Я пришел поговорить с вами, профессор, — виновато сказал подросток, — и извиниться.

— Извиниться? — Люпин выглядел растерянным. — За что?

— За то, что так нагло к вам вломился тогда, — выпалил Гарри, — я не знал... то есть... я не хотел создавать проблем!

— Гарри, — Ремус вздохнул, — думаю, это мне стоит извиняться.

— Что?

— Я подверг тебя опасности. Ты представить себе не можешь, как мне жаль. Я... я понимаю, что тебе нелегко было прийти сюда сегодня, и поверь, я рад, но тебе не нужно себя заставлять, я знаю, что должно быть пугаю тебя...

— Чего? — слизеринец моргнул.

— Гарри, — Ремус подался вперед, словно хотел схватить мальчика за плечи, но в последнее мгновение осекся и резко отшатнулся, — я не хотел, чтобы ты видел то существо, то чудовище, в которое я превращаюсь, — он отвел взгляд, — это должно быть отвратительно.

— Сэр, — Люпин взглянул на Поттера, и с удивлением обнаружил, что тот смотрит на него почти со злостью, — вы говорите ужасную ерунду!

— Что?

— Я животных обожаю! — сердито рявкнул мальчик. — А вы говорите, что это было отвратительно! — за напускной злостью Ремус вдруг разглядел искреннее возмущение. — Почему вы думаете, что ваша вторая сущность так ужасна?!

— Гарри, это кровожадный зверь, — с нажимом произнёс Люпин, уверенный, что мальчик просто не осознал, с какой опасностью столкнулся, — чудо, что он не набросился на тебя!

— Но это была бы моя вина, не так ли? — простодушно пожал плечами подросток.

— Что? — это заявление окончательно сбило профессора с толку.

— Ну, в смысле, мне не стоило выходить после отбоя, и уж тем более нельзя было так к вам вламываться. Если бы волк напал, виноват был бы я.

— Я... — Ремус запнулся и замолчал, ошеломленно глядя на мальчика, — неужели тебя не пугает моя сущность?

— Нет! Говорю же!

— Порой ты меня поражаешь, Гарри, — покачал головой Люпин и, опомнившись, отступил в сторону, — заходи, думаю, не стоит, обсуждать всё это на пороге.

Поттер без колебаний шагнул в кабинет, и его профессор со вздохом прикрыл дверь, решив что его визит к директору может подождать. Что бы там ни говорил Гарри, Ремус прекрасно осознавал, какому риску подверг мальчика. Если бы он так старательно не пытался стать для подростка другом, этому ребенку не пришло бы в голову приходить к нему в кабинет посреди ночи в полнолуние. Но прежде чем он обсудит всё с Дамблдором, необходимо было поговорить с мальчиком, ведь возможно это будет его последний день в качестве профессора в Хогвартсе. Ремус не хотел бы просто выставить Гарри из кабинета, ничего не объяснив.

— Так о чем же ты так настойчиво хотел спросить меня в ту ночь? — поинтересвался Люпин, когда они с Поттером уселись друг напротив друга.

— Вот об этом, — с этими словами слизеринец достал из кармана изрядно помятую фотографию и протянул её профессору. Ремусу хватило лишь мимолетного взгляда на изображение, чтобы всё понять.

— Я предполагал, что ты так или иначе догадаешься.

— Так это правда? — подскочил Гарри. — Блэк был другом моего отца?

— Не просто другом, — нехотя произнёс Ремус, — они были как братья. Джеймс доверял ему во всем.

— Почему же Блэк решил служить Волдеморту? — удивленно спросил Поттер.

При имени тёмного волшебника Ремус заметно напрягся.

— Я не могу говорить с уверенностью. Сириус происходил из семьи тёмных волшебников, возможно, его предрасположенность все-таки взяла верх над дружескими чувствами. Хотя долгое время Сириус отвергал взгляды своей родни. Однажды всё зашло так далеко, что он ушел из дома. Родители твоего отца приняли его как родного. Когда Тот-чьё-имя-не-называют начал охоту на Джеймса и Лили, было решено скрыть их с помощью заклятия доверия, — Люпин глянул на задумчивого слизеринца. — Заклятие доверия это...

— Я знаю, что такое Фиделиус, профессор, — слабо улыбаясь, ответил подросток, чем очень удивил Ремуса. — Блэк стал хранителем тайны?

— Да.

— И рассказал Волдеморту о том, где прячутся мои родители.

— Да.

— Зачем?

— Что?

— Зачем он это сделал? Как можно предать человека, который стал тебе семьей? Разве это не странный поступок?

— Возможно, он был не в себе, — тихо сказал Люпин. — Я и сам тысячу раз задавался этим вопросом, но ответа на него так и не нашёл. Сириус... был весьма импульсивным в юности, но по большей части все его шутки и розыгрыши были довольно безобидными. Я бы сказал, он частично совмещал в себе самые яркие черты характера Фреда и Джорджа Уизли. Безумный и Неугомонный, — старший волшебник прикрыл глаза, стараясь заглушить печальные воспоминания, — я никогда бы не подумал, что он может оказаться убийцей. Бедный Питер стал жертвой этого заблуждения.

— Питер?

— Питер Петтигрю. Он был нашим другом. Узнав о предательстве Сириуса, он попытался остановить его и в итоге погиб страшной смертью, — Люпин с болью смотрел на Гарри, — мы даже тела не смогли найти.

— Так всего вас было четверо? — помолчав, уточнил Гарри.

— Да. Джеймс, Сириус, Питер и я, все мы дружили в школе.

Слизеринец отвел взгляд и нахмурился, словно производил в уме какие-то подсчеты:

— Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост, — прошептал он, — это ваши прозвища! Это вы создали Карту Мародеров! Вы ведь Лунатик, так?

— Точно, — Люпин улыбнулся.

— А остальные? — мальчик с жадным любопытством смотрел на своего профессора.

— Джеймса мы называли Сохатым. Питера — Хвостом, а Сириус был...

— Бродягой, — кивнул Поттер. — Странные клички.

Ремус пожал плечами:

— Мы были детьми.

К удивлению профессора, подросток не казался расстроенным или сердитым, он лишь задумчиво водил пальцем по ручке кресла и чему-то задумчиво улыбался. Постепенно слабая улыбка покинула лицо мальчика и он заметно помрачнел.

— Значит, Блэк был лучшим другом отца, — пробормотал он. — Отрекся ради дружбы с ним от собственной семьи, ушел из дома. Потом зачем-то переметнулся на сторону Волдеморта, предал моих родителей, выдал их местоположение Тёмному Лорду, а когда об этом узнал Питер и попытался схватить Блэка, он устроил взрыв и убил его. То есть, чуть ли не за один день Блэк хладнокровно убил сразу двух близких друзей, один из которых был ему как брат, а второй пытался добиться правосудия. И целую улицу сторонних наблюдателей, которым не посчастливилось оказаться поблизости. Так, что ли?

— Да.

Гарри досадливо цокнул языком и покачал головой. Как ни старался, он не мог себе представить Фреда и Джорджа Уизли в такой ситуации. Если Блэк в юности был похож на них, то как же это нужно было свихнуться, чтобы такое учудить?

— Выходит, — медленно заговорил он, — либо мой отец паршиво разбирался в людях, либо я чего-то не понимаю.

— Гарри, не стоит пытаться понять поступки безумца, — мягко произнёс Люпин, — я потратил на это двенадцать лет и поверь, это ни к чему не привело. Я прошу тебя об одном, — помолчав, сказал он, — не пытайся искать его, не пытайся мстить, это очень опасно!

Слизеринец выплыл из каких-то своих мыслей и удивленно моргнул:

— Да я и не собирался.

— О. Правда??

— Да, — мальчик пожал плечами. — Блэка ловит половина министерских авроров, дементоры из Азкабана и, насколько я понял, профессор Снейп, тайком, — он почесал нос, — не то чтобы они все очень в этом преуспели, но мне-то зачем влезать, если здесь и так очередь выстроилась? Пусть себе бегают друг за другом.

— Хм, я боялся... я не говорил тебе, потому что боялся твоей реакции, — признался Люпин, — я думал, что ты захочешь отомстить.

— Сэр, я ценю жертву своих родителей, очень трепетно отношусь к их памяти и всё такое, но я не готов посвящать себя адской мести из-за смерти людей, которых я даже не помню, — Поттер помолчал. — В смысле, если бы я встретил Блэка, я бы с радостью его проклял и всё такое, но искать его ради этого я не стану.

— Это хорошо, — помедлив, сказал Ремус. Выглядел он несколько удивлённым. — У тебя очень взрослый подход к ситуации.

Гарри пожал плечами, словно не видел в этом ничего особенного.

— О! Точно! — неожиданно подскочил он подросток. — Я совсем забыл спросить! А директор-то знает, что вы оборотень?

Ремус моргнул от столь резкой смены темы разговора. Надо признаться, такой реакции он не ожидал. Мужчина намеренно скрывал правду от Гарри, как и все остальные профессора, опасаясь, что, узнав о предательстве Блэка, мальчик придёт в отчаяние. Или в бешенство. И захочет ему отомстить. Вместо этого Поттер повел себя очень... по-слизерински. Сообразив, что от него ждут ответа, Люпин кивнул:

— Да. Я невероятно благодарен ему за то, что он принял меня на работу, зная, что я такое...

— А ещё кто-то знает?

— Да, — Ремус улыбнулся, — твой декан.

— Ого, а он почему?

— Он готовит для меня специальное зелье, которое позволяет мне контролировать зверя.

— Так вот почему волк на меня не напал...

— Полагаю, да, — Люпин с сомнением взглянул на подростка, — хотя, это скорее исключение, а не правило. Гарри, пожалуйста, помни, волк очень опасен, вне зависимости от того, принимаю я зелье или нет.

— Хорошо, профессор, — легко согласился мальчик, поднимаясь с кресла, — только зря вы так его ненавидите, — вдруг сказал он, пронзив своего учителя удивительно серьезным взглядом, — ведь чем больше вы ненавидите зверя, тем сильнее он ненавидит вас в ответ.

На этом слизеринец ушел, оставив Ремуса осмысливать его последние слова в совершенной растерянности.

___________________

Дамблдор застал декана Слизерина за проверкой домашних заданий:
— Добрый вечер, Северус, — поприветствовал профессора директор, появившись в камине, — прошу, загляни ко мне в кабинет.
Снейп приложил все усилия, чтобы не испустить раздраженный вздох — он полдня настраивался на проверку работ кучи мелких недоумков и сейчас совершенно не хотел куда-либо идти. Но спорить со своим непосредственным начальником было не лучшей идеей.
— Буду у вас через несколько минут, — сухо пообещал волшебник.
Альбус кивнул и исчез в языках зеленого пламени. Гадая, что же опять произошло, зельевар отбросил в сторону перо и отправился на аудиенцию.
«Мерлином клянусь, если это опять Поттер, я кого-нибудь прокляну», — апатично подумал Снейп, покидая свой кабинет.
* * *
— А! Северус, вот и ты! — жизнерадостно объявил Дамблдор стоило профессору показаться на его пороге. — Прошу, проходи, присаживайся. Чаю? Меня угостили просто великолепными печеньями, пожалуйста, попробуй.
Альбус подвинул к нему тарелку сладкой выпечки, пока хмурый волшебник усаживался за директорский стол напротив старика. Снейп отвлеченно отказался от чая и сдобы, прожигая настороженным взглядом сидящего в соседнем кресле профессора ЗОТИ. Люпин выглядел кошмарно. Не то чтобы обычно оборотень излучал счастье и жизнерадостность, но сейчас он более всего напоминал побитую собаку. Зельевар списал это на последствия полнолуния. Однако стоило отметить, звероподобный нытик обычно изо всех сил делал вид, что эти трансформации его ничуть не обременяют. Без особого успеха, надо заметить.
«Ну что, во имя Мордреда, опять случилось? — раздраженно вопрошал про себя Северус. — Готов спорить, что бы ни произошло, в этом опять замешан проклятый мальчишка».
— Итак, коль скоро мы все собрались, прошу тебя, Ремус, расскажи нам еще раз, что произошло, — улыбнулся Альбус.
Люпин напряженно покосился на Снейпа, он явно не ожидал, что в разговоре будет участвовать его школьный недруг, и теперь чувствовал себя не в своей тарелке.
— Как я уже говорил, — тихо сказал он, — прошлой ночью Гарри видел мою, хм, другую форму.
Зельевар решил, что ослышался:
— Прошу прощения? — теперь он повернулся к оборотню всем корпусом, опасно сощурившись. — Мне на мгновение показалось, что ты сказал...
— Все верно, — покаянно вздохнул Люпин. — Боюсь, я был слишком неосторожен.
— Неосторожен? НЕОСТОРОЖЕН?! Каким образом мальчишка оказался в твоём кабинете посреди ночи?!
— Гарри увидел фото Джеймса и Сириуса. Ему нужны были ответы.
— Я не спрашивал, зачем Поттер отправился к тебе, недоумок, — раздраженно процедил Снейп. — Я спрашивал, как он туда попал?!
Той частью сознания, которая не была занята выяснениями отношений с Люпином, зельевар пообещал себе провести очень содержательную беседу с безмозглым сынком Джеймса Поттера насчет этих его излюбленных ночных вылазок.
— Эм, через дверь, — вяло отшутился Ремус.
Северус оскалился:
— О, как же я сам не догадался? — обманчиво спокойным голосом произнёс он. — И почему же, позволь узнать, ЭТА ЧЁРТОВА ДВЕРЬ НЕ БЫЛА ЗАПЕРТА?!
— Я, хм, полагаю, я забыл запереть её перед... перед тем, как обратиться, — Люпин говорил так тихо, что Снейп его еле расслышал. — Мне так жаль. Готов поклясться, мне казалось, я запер её, как обычно!
— Ты! — зельевар задохнулся от возмущения и замолчал, в ярости позабыв все ругательства и оскорбления. — Ты жалкий, клинический идиот! Ты хоть осознаешь, какой опасности подверг мальчика? И не только его! А если бы зверь вырвался? Что если бы он... ты искусал кого-нибудь из учеников или преподавателей?! — Северус резко обернулся к директору, указывая пальцем на оборотня: — Я говорил вам, Альбус, его нужно было запирать в клетке, где-нибудь за пределами замка! Я говорил, что ему не место в школе, которая кишит пустоголовыми детьми, только и мечтающими свернуть где-нибудь свои бесполезные шеи! И вот, пожалуйста! Что дальше? — он снова вперил в побелевшего то ли от стыда, то ли от гнева профессора ЗОТИ полный ненависти взгляд.
— Забудешь выпить зелье, слетишь с катушек и пережрешь все население Хогвартса и окрестностей?! Способны ли твои плюшевые мозги работать хотя бы раз в месяц?!
— Право же, Северус, — все-таки вмешался Дамблдор, — Ремус совсем не хотел подвергать кого-либо опасности.
— Да мне плевать, чего он там хотел или не хотел, — зашипел Северус. Он был так зол, что даже не задумался о том, как говорит со своим начальником, в голове у него снова и снова повторялась только одна картинка — Гарри Поттер, запертый в комнате с кровожадным чудовищем.
— Мальчик мог пострадать! — чеканя каждое слово произнес он. — Он мог погибнуть. Мог заразиться. Что мне с того, что этот герой дня сидит тут с виноватым видом и мямлит о своих сожалениях?
— Северус, ты не справедлив...
— Нет, все верно, Альбус, — возразил Люпин, сумев, наконец, вклиниться в разговор. — Я не могу оставаться в школе после случившегося.
— Видите? Даже он признал, что пора его уволить! — обрадовался Снейп.
— Да, но я еще не согласился, — улыбнулся директор. — Ремус, я прошу тебя, не принимай поспешных решений. Гарри подверг себя опасности, но, признай, ему не стоило покидать общежитие после отбоя. Думаю, он и сам понимает, что отчасти виноват...
— О, как чудесно! А если бы оборотень перегрыз вашему Золотому мальчику глотку, вы бы тоже сказали, что Поттер сам виноват? — желчно осведомился зельевар.
— Но ведь в конечном итоге с Гарри все хорошо, не так ли? — спокойно напомнил Дамблдор. — Ремус сдержал волка.
— Молодец какой, — саркастически пропел слизеринский декан. — Дадим ему косточку, за хорошее поведение!
— Северус...
— Мне кажется... кажется, что моей заслуги в этом нет, я не смог бы сдержать волка, когда поблизости такая легкая добыча, — с трудом выдавил Люпин.
— Вы слышали?! — воскликнул Снейп. — Он даже волка сдержать не смог... что?
— Ремус, объясни, пожалуйста, — торопливо попросил директор, пока Северус не успел напридумывать себе всяких ужасов.
— Зверь готовился напасть, я знаю. Я чувствовал. Даже ликантропное зелье не способно заглушить инстинкты хищника, если тот учуял жертву. Будь на месте Гарри кто-либо другой, все могло закончиться очень плохо.
— Хочешь сказать, твоя привязанность к мальчику спасла ему жизнь? — уточнил Альбус.
— Нет, — Ремус покачал головой, — дело в Гарри. Как будто ему удалось остановить ярость волка.
— Каким образом? — скептически поинтересовался Северус.
— Не знаю. Клянусь, когда Гарри заговорил...
— Он еще и разговаривал со зверем?! — перебил зельевар, уже мысленно представляя себе как этот лохматый недоумок заводит светскую беседу с бешеным монстром.
«Все-таки пора лично оторвать мелкому кретину его безмозглую голову, — решил он, — она ему все равно без надобности, раз за тринадцать лет он так и не научился ей пользоваться».
— Да, он... он вообще повел себя крайне необычно, — Люпин против воли улыбнулся. — Когда мальчик начал говорить с волком, когда посмотрел на... на меня, я почувствовал, как зверь успокаивается. Он все еще был насторожен, но больше не хотел напасть. Будто ему стало, хм, интересно.
— Интересно? — Дамблдор выглядел озадаченным. — Как необычно. Я не слышал раньше, чтобы хоть что-то могло остановить ярость оборотня. Хотелось бы узнать, как Гарри это удалось.
— Какая разница, как ему это удалось? У паршивца уже давно не все дома, я бы тоже на месте волка задумался, стоит ли нападать на такого неадекватного субъекта. Вдруг это заразно, — фыркнул Снейп. — Не о том здесь речь. Оборотня пора вышвырнуть из школы, пока он никого не покалечил!
— Я за этим и пришел, — печально улыбаясь, сказал Люпин.
— Ремус...
— Он прав, профессор. Я опасен. Моя неосторожность могла стоить жизни ученику. Я не готов так рисковать. Я и правда опасен, сэр.
— Мы уже говорили с тобой об этом, мой мальчик, — напомнил Дамблдор, — тогда произошло нечто подобное. Ты помнишь, что я тогда сказал тебе?
— Да, директор, — вздохнул оборотень.
— И сейчас я скажу тебе то же самое. Не твоя вина, что ты проклят, Ремус. Ты не выбирал для себя такой судьбы и никогда не хотел навредить людям. Но любая боль и любое несчастье это также великое благо. Через это мы учимся быть сильнее. Не сдаваться. Бороться. Не презирай себя за то, что тебе неподвластно и от тебя не зависит.
Снейп нахохлился, догадываясь какой другой случай упомянул директор. Как это похоже на старика! Вытирать сопли психованному оборотню, после того, как он пытался разорвать на куски студента. Можно подумать это его психотерапия сильно поможет.
— Хочу заметить, что дверь запереть было вполне в его власти, — сухо сообщил он. — Тут волка винить сложно. Как можно быть таким дураком? Или ты ждал, что ликантропное зелье превратит тебя в карликового пуделя, болван?
— Я прекрасно понимаю, что это моя ошибка! — неожиданно взорвался Ремус. — И признаю это! Чего еще ты хочешь, Северус?! Чтобы я уволился?
— Я хочу, чтобы ты заставил работать свои атрофированные мозги! Тебе уже не шестнадцать, нельзя списать все на подростковый идиотизм! Хватит без конца оплакивать свою трагическую судьбу и жалеть себя! Отвечай за свои поступки, черт тебя дери, а не разводи нюни!!
— Северус, прекрати! — посуровев, осадил зельевара Дамблдор. — Ты не понимаешь, о чем говоришь.
— О, я прекрасно понимаю, о чем говорю, Альбус! — огрызнулся Снейп, поворачиваясь к Ремусу. — И я скажу это только один раз, — он подался вперед, оказавшись лицом к лицу с вервольфом: — Если по твоей вине мальчик пострадает, я лично тебя прикончу, — прошипел он. — И мне будет плевать, кто несет за это ответственность, ты или зверь. Тебе ясно?
— Да. Ясно, — через силу выдавил из себя оборотень, не сводя сердитого взгляда с зельевара.
— Тогда этот разговор окончен, — Снейп поднялся с кресла. — Прошу меня извинить, директор, у меня еще есть дела.
Дамблдор устало кивнул, отпуская мастера зелий восвояси. Вести конструктивный диалог, пока тот в таком настроении, совершенно не представлялось возможным. Увы, нетерпимость Северуса к Люпину с годами не ослабевала.
Оставшись наедине с профессором ЗОТИ, Альбус в молчаливой задумчивости посмотрел в окно.
— Скажи, Ремус, — медленно заговорил он, не глядя на молодого волшебника напротив, — встречал ли ты хоть раз человека, который вызвал бы у твоего волка не гнев, а любопытство?
Люпин размышлял над ответом не больше нескольких секунд, после чего покачал головой:
— Никогда. Но быть может дело в зелье? Возможно, он меняется?
— Боюсь, что дело здесь не в звере, — вздохнул Альбус, по-прежнему глядя в окно. — Это Гарри.
— Гарри? Но как он может...?
— Не знаю, Ремус, не знаю. Но я не впервые слышу о том, что мальчик удивительно легко ладит практически с любыми существами, как волшебными, так и обычными. Мистер Поттер будто... зачаровывает их. И Хагрид, и профессор Граббли-Планк так или иначе упоминали об этом на учительских собраниях.
— Вы полагаете, что Гарри может обладать некой способностью, хм, приручать животных?
— Нет, — старик улыбнулся, наконец взглянув на Люпина. — Он не "приручает" их, он просто неким образом влияет на их поведение и эмоции, — Альбус чуть нахмурился, — и мне думается, что в некоторой степени это "влияние" отчасти распространяется и на людей.
— Тогда как это объяснить?
— Именно на этот вопрос я пока не могу найти ответа, — расстроенно признался директор.

* * *
А в это время главный объект обсуждений в директорском кабинете перевернулся на спину, вздохнул и завозился на узкой софе, пытаясь устроиться поудобней. Тишина тайной Библиотеки Слизерина располагала к неторопливым размышлениям, чем мальчик и занимался последние сорок минут. Его лучший друг, следящий за всеми этими вздохами из-за своей книги, наконец, не выдержал:
— Даю галеон за твои мысли, — объявил он. Гарри скосил на него задумчивый зеленый взгляд и сдул со лба упавшую на глаза чёлку.
— Вот скажи мне, Том, — с мрачной торжественностью произнёс он, — чисто гипотетически, представь себе, что мы с тобой дружим, дружим, потом однажды я решаю, что хочу спрятаться, скажем, от злого волшебника, предположим, под чарами Фиделиус и делаю тебя хранителем тайны.
— Ну?
— Ты пойдешь и расскажешь об этом злому волшебнику, чтобы он пришел и меня убил?
— Не понимаю намёка, — нахмурился Арчер.
Гарри закатил глаза.
— Ну просто представь!
— Представил.
— И?
— Ты сам-то понимаешь, что несешь?
— Бредово звучит, правда?
— Не то слово...
— Хорошо. А теперь давай добавим в эту фантазию то, что мы оба учимся на Гриффиндоре, и у тебя характер, как у Фреда или Джорджа Уизли.
Том смерил лучшего друга очень красноречивым взглядом:
— У тебя жар?
— Вот и я считаю, что все это выглядит как полная ахинея, — тоскливо признался Поттер, — как ни посмотри, бессмыслица выходит, да?
— Знаешь, я бы реагировал на твой занятный монолог куда живее, если бы ты потрудился объяснить мне, где можно начинать смеяться.
Гарри фыркнул и пересказал Тому то, что узнал от Люпина. Лучший друг долгое время молчал и наконец покачал головой, словно сдаваясь.
— Похоже, твой отец паршиво разбирался в людях.
Поттер рассмеялся.
— Я сказал Люпину то же самое, слово в слово.
— А он?
— А он сказал, что Блэк псих и непредсказуемый.
— Странно.
— Что?
— Ну ведь Блэк был не только другом твоего отца, — начал объяснять Том, — он был и другом Люпина. Почему профессор так уверен в виновности Блэка? Разве друзья не должны верить друг в друга?
— Думаю, учитывая ситуацию, сложно было не поверить. Потому что только Блэк мог рассказать о том, где находятся мои родители. Да и потом, ты же читал статьи? Он смеялся, когда ему выносили приговор, говорят, он смеялся до самого Азкабана, — Гарри закинул руки за голову и уставился в потолок. — Может, и правда рехнулся?
Арчер пожал плечами:
— Кто теперь разберется, — философски отметил он, — сейчас главное держаться от него подальше, потому что если он не свихнулся двенадцать лет назад, то вполне мог выжить из ума за последнее десятилетие. Как ни посмотри, такой срок в компании дементоров курортом не назовешь.
— Ну, да.
— Гарри?
— А?
— А сам-то ты что по этому поводу думаешь?
— В смысле?
— Ну о предательстве Блэка, смерти твоих родителей... обо всем, что рассказал тебе Люпин.
— О! Ты об этом! — Поттер задумчиво почесал бровь. — Сам не знаю, — наконец со вздохом признался он. — Я думаю, что должен злиться, так? Но почему-то не злюсь.
— То есть тебе все равно? — Том удивленно поднял брови.
— Нет! Я просто пока не разобрался во всем этом.
— М-м-м, — Арчер выдержал небольшую паузу, — и что случится, когда ты разберешься? Будешь искать мести?
— Да что вы все заладили со своей местью?! — Гарри всплеснул руками. — Можно подумать, мне больше нечем заняться!
— То есть ты не захочешь отомстить человеку, по вине которого погибли твои родители и из-за которого ты провел всё детство у никчемных магглов, превративших твою жизнь в кошмар? — Том говорил неторопливо и спокойно, но Гарри почудилась злость в его словах.
— Я просто не хочу иметь с ним ничего общего, — после продолжительной паузы признался Поттер, — пусть живет, или пусть умирает, мне нет до него никакого дела.
— Он лишил тебя семьи.
— Угу. И Волдеморт лишил меня семьи. А Дамблдор запихнул к магглам. А Снейп когда-то служил Тёмному Лорду и, что гораздо хуже, наврал мне о моей "болезни". А Гравис чуть нас с тобой не убил, не говоря уж о том, что из-за его яда с моей магией творится черт знает что. А Ренклифт настроил против меня весь Рэйвенкло. А старший Малфой попытался приплести меня к идиотскому судебному процессу и настроил против меня Драко, который в свою очередь повлиял на отношение ко мне Слизеринцев. А Дадли однажды устроил мне сотрясение мозга, трижды ломал мне руку и раз десять рёбра. Мардж выгнала меня на мороз, и я чуть не подхватил воспаление легких, — Гарри замолчал и, поджав губы, покачал головой. — Если бы я на каждое это событие вспыхивал жаждой отмщения, у меня бы крыша поехала.
— Но хоть что-то ты должен испытывать, — заметил Том, — злость, ненависть, ярость...
— Ты прав. Что-то я действительно испытывал. Но гнев, обида или злоба рано или поздно проходят, и я не горю желанием постоянно себя накручивать, чтобы снова и снова это переживать, мне и без того неплохо живется, спасибо большое.
Арчер хмыкнул.
— Тебя послушать, так ты без особого труда можешь управлять своими эмоциями, — заметил он, — будто они у тебя появляются не под влиянием внешних факторов, а по твоему желанию.
— Чего?
— У тебя нигде не встроен какой-нибудь волшебный эмоциональный идентификатор? — со смешком поинтересовался лучший друг. — Который определяет, что ты должен испытывать в той или иной ситуации.
— Я, по-твоему, похож на лицемера? — обиделся Поттер.
— Нет. Ты не делаешь это намеренно, — Том потянулся, устраиваясь поудобнее в своём кресле. — Ты просто... как будто так устроен.
— Если бы я был способен контролировать свои чувства, как ты сказал, — медленно проговорил Поттер, — я бы, во-первых, мог избегать стихийных выбросов, которые как раз и случаются под влиянием сильных эмоций, а во-вторых, не хотел бы тебе сейчас как следует врезать.
Арчер флегматично пожал плечами.
— Не психуй, это просто теория.
— Дурацкая теория.
— Пусть так. Я просто не могу понять твоё спокойствие.
— Я не спокоен, — Гарри уставился в потолок, — я просто не знаю, как реагировать. Я иногда думаю о том, как погибли мои родители. Вспоминаю голос мамы, как она умоляла Волдеморта сохранить мне жизнь. Представляю, как бы все сложилось, если бы их не убили, но... — Гарри обратил на друга растерянный взгляд, — но кроме осознания потери я больше ничего не испытываю, — он отвернулся. — Я бы хотел возненавидеть и Блэка, и Волдеморта, и всех остальных, — но... почему-то я не могу этого сделать. Это плохо?
Арчер долго молчал, разглядывая потерянное лицо лучшего друга.
— Не думаю, — наконец, сказал он, — просто необычно.
— Ненормально, — внезапно презрительно выплюнул Гарри, — я же всегда был ненормальным.
— Перестань, — Том раздраженно цокнул языком. — Вечно ты все драматизируешь.
Поттер искоса глянул на него, и по его губам скользнула еле заметная усмешка:
— Я же Гарри Поттер, — чопорно протянул он, пародируя интонации Драко Малфоя. — Вся моя жизнь — это сплошная драма.
— Скорее трагикомедия, я бы сказал, — усмехнулся Том.
— Ага, — Гарри тихо засмеялся, вырываясь из меланхоличного состояния. — Эй, Том?
— Хм?
— Вот как ты меня выносишь?
— С трудом, — Арчер ухмыльнулся, возвращаясь к чтению своей книги.
Поттер смешливо на него покосился.
— Тогда зачем ты со мной общаешься?
Том думал над ответом ровно десять секунд:
— С тобой весело.
— О спасибо! Значит, теперь я клоун?
Арчер иронично глянул на него поверх книги и ничего не сказал. Гарри завертелся на своем диване и, наконец, сел, оглядываясь по сторонам. Его взгляд упал на гобелен с семейным древом Слизерина. Какое-то время мальчик хмурился, о чем-то размышляя, и вдруг его изумрудные глаза широко распахнулись.
— Ну конечно, — прошептал подросток, — почему бы и нет...
— Ты что-то сказал? — Том выглянул из-за книги.
— Да! — Поттер, совсем позабыв о своих душевных метаниях, подскочил к гобелену, уставившись на бесчисленные имена их предков. — Рядом с твоим креслом моя сумка, можешь передать мне оттуда пергаменты с конспектами?
Арчер смерил друга недовольным взглядом, но, поскольку тот на него не смотрел, быстро сменил выражение лица на нейтральное. Отложив книгу, слизеринец принялся с ворчанием копаться в сумке Поттера, пока тот расчищал пространство возле гобелена и Мерлин знает зачем устанавливал прямо напротив него длинный, прямоугольный стол.
— У тебя тут чёрт ногу сломит, — Том извлек из-под кипы книг измятые пергаментные свитки и отлевитировал их на стол, возле которого суетился Гарри. Получив свои конспекты, мальчик тут же принялся разворачивать и раскладывать их на столе в каком-то ему одному известном порядке, после чего надолго замер над записями, сосредоточенно изучая то пергаменты, то гобелен над ними. Выглядела вся эта сцена очень интригующе. Том усмехнулся и интереса ради развернул один из свитков, который лежал отдельно от остальных конспектов в сумке друга, желая выяснить, что так увлекло Поттера.
Гарри поглотила его новая теория, её суть заключалась в том, чтобы попробовать сопоставить исторические события, о которых он писал в своём эссе, и многочисленные имена в роду Слизерина, и тем самым вычислить, мог ли кто-то из его предков быть причастным к переменам в истории магии. Понять, возможно ли составить какую-то хронологию. Он так увлекся, что даже не заметил, как лицо Тома застывало, словно мраморная маска, по мере того как он читал записи Поттера.
— Гарри.
— Подожди, Том, иначе я запутаюсь, здесь столько дат и имен, у меня аж голова...
— ГАРРИ!
— Ну чего? — Поттер посмотрел на друга в пол оборота и только тогда заметил выражение его лица. — Что не так?
— Вот это, — Том продемонстрировал ему свиток пергамента. — Вот это ужасно не так.
— А... о... э-э-э... это всего лишь моё эссе по целительству, — напряженно улыбнулся Гарри.
— Да ну? — мурлыкнул Арчер, окатив друга морозным взглядом. — И, конечно же, это просто случайное совпадение, что тема твоего эссе так удачно пересекается с проблемой твоих стихийных выбросов?
Гарри поежился и подошел к Тому, чтобы забрать у него злосчастное эссе.
— Ну, знаешь, я решил посвятить этому небольшой доклад, — он собрался было взять свиток, но Арчер резко отдёрнул руку, в которой держал пергамент, не позволяя Поттеру дотронуться до него.
— Вот, что ты скрывал, — прошептал он. — Это и есть твой альтернативный план исцеления.
— Это просто теория, — Гарри все-таки удалось отобрать у друга пергамент и отступить от Арчера на пару шагов, — я просто рассматриваю все варианты.
— Да, конечно! Например, вариант разрушения магической коры! — зарычал Том, вскакивая на ноги. —Ты вообще осознаешь, что это тебя убьёт?!
— Откуда тебе знать?! До меня никто не пытался сделать нечто подобное! — теряя терпение, воскликнул Поттер.
— Гарри, — Том попытался говорить спокойно и медленно, надеясь вразумить лучшего друга, — задумайся только, мы искали способ остановить уничтожение магической коры! И что в итоге? Ты так испугался её разрушения, что решил немедленно её разрушить? Это самая идиотская идея, которая только могла прийти тебе в голову!
— Ты не понимаешь, о чем говоришь! Может, это выход! Возможно, я вполне переживу это! И разберусь со своей магией!
— Это не выход, придурок, это самоубийство, — голос Тома вдруг упал до еле различимого шипения. Гарри хотел было ответить, но увидел в его руке волшебную палочку.
— Том...
— Извини, — Арчер устало опустил плечи, словно смирившись с неизбежным, — я не хочу так поступать, но ты ведь обязательно всё испортишь.
— Что?
— Тебе лучше не думать о таком решении проблемы, Гарри, — настойчиво сказал Том. — Да, так будет лучше, правда. Да. Ты даже не вспомнишь о нём. Мы найдем выход, я обещаю, но не с помощью таких безумных экспериментов.
— Что? Ты хочешь... Ты что, хочешь стереть мне память? — вся эта ситуация в целом была настолько абсурдной, что Гарри никак не желал верить в реальность происходящего. Ему казалось, что он вновь очутился в Тайной комнате и из глубины обсидиановых глаз лучшего друга, объятый алыми всполохами, на него смотрел совершенно другой человек. Враг. Но ведь это было невозможно. Дневник уничтожен, Риддл тоже. Всё, что делает Арчер, он делает по своей воле, но Том не мог, не мог...
— Прости, Гарри, — лучший друг направил на него волшебную палочку, и в ту же секунду смятение, парализовавшее душу Гарри, исчезло, оставив после себя лишь горький осадок и тоскливое разочарование. Слизеринец медленно поднял зеленые глаза на человека, который был ему как брат, стараясь стоять прямо, стараясь выглядеть равнодушным, стараясь сосредоточиться. Сейчас от этого зависели не только его воспоминания. Вполне возможно, что от этого могла зависеть их дальнейшая дружба. Как только Гарри это осознал, злость, отчаяние, шок и обида потеряли всякое значение, померкли, став лишними и бессмысленными. Их место, раскрыв исполинские крылья и запустив в душу ледяные когти, заняла пробудившаяся стихийная магия. В последней попытке спасти ситуацию, Поттер собрал воедино все своё спокойствие и посмотрел в глаза лучшего друга:
— Почему ты считаешь, что можешь решать за меня? — тихо спросил он.
— Потому что из нас двоих только меня заботит твоя жизнь, как оказалось, — Том пожал плечами и без предупреждения взмахнул волшебной палочкой.
Не ожидавший такой внезапной атаки, Гарри едва увернулся от бледно-зеленого луча заклятия забвения, чуть было не попавшего ему в голову. Пригнувшись, подросток укрылся за диваном, где смог на пару секунд предаться раздражению и досаде. Естественно, Том понял, что он заговаривает ему зубы, лишь бы только избежать дуэли, поэтому и напал первым. "Умник чёртов", — Гарри сердито скрипнул зубами.
Поттер стремительно обдумывал все возможные сценарии развития событий. Оглушить-проклясть-обездвижить-отобрать волшебную палочку... Нет! Для начала стоило обезоружить Арчера, потом обездвижить. Или сбить с ног, наложить силенцио. Заклинание было простым и неэнергоемким, можно было использовать его несколько раз подряд, всё сразу он не успеет отбить и от всего не увернется.
И что дальше?
Оставить Тома без волшебной палочки — спровоцировать на крайние меры. Арчер хорошо владел невербальной магией, да и при желании мог использовать несколько простых, но эффективных беспалочковых заклинаний подряд. Этого хватит, для того чтобы обезоружить Гарри и сбросить его чары.
Тогда оглушить?
Не слишком приятно, но так безопаснее для самого же Тома. В груди, словно пробуждаясь ото сна, шевельнулся колючий холод, откликнувшись на эти мысли. Он медленно растекался по венам, постепенно охватывая каждую клеточку его тела.
Размышления Гарри заняли всего несколько секунд. Он вовремя вернулся к реальности, стряхнув оцепенение, когда софа, за которой он прятался, взлетела в воздух и разломилась на несколько частей, которые чудом не задели Поттера. Том не стал утруждать себя попытками обойти преграду и просто уничтожил ее, лишив Гарри укрытия.
Слизеринец не успел даже выругаться, как Арчер продолжил атаку, вновь запустив в него Обливиэйт. Понимая, что не успевает уклониться, Гарри выставил щит, и заклинание разбилось об него, разлетевшись снопом зеленых искр.
Не медля, Поттер взмахнул палочкой, поднимая в воздух стопку книг с пола и, словно маленькие снаряды, с силой отправляя их в друга, одну за другой. Это не могло сильно навредить Арчеру, к тому же ни один из фолиантов так и не достиг цели, но они отвлекли Тома на те несколько драгоценных секунд, за которые Поттер успел вскочить на ноги и спрятаться за книжным стеллажом. Тут же в этот стеллаж врезался фиолетовый луч заклинания. Деревянные полки содрогнулись и надсадно заскрипели, в воздух взметнулось облако пыли, и во все стороны разлетелись поврежденные страницы бесценных рукописей. Поттер потрясенно выглянул из своего укрытия:
— Ты убить меня решил?!
— Всего лишь оглушить, — Том любезно улыбнулся.
— Я мог сотрясение получить, если бы ты в меня попал!
— Хватит ныть, Гарри, — слизеринец лениво вертел в руках свою волшебную палочку. — Ты сам виноват. Бегал бы поменьше — я бы просто стер тебе память.
— Ага! Спасибо большое за заботу!
Улыбаясь, Том лениво, будто играючи, запустил еще один луч в книжный стеллаж. Не выдержав второго попадания, тот со скрипом начал крениться, грозясь обрушиться прямо на Гарри. Было уже не смешно. Кажется, Арчер слишком увлекся. Окружив себя полупрозрачной сферой защитных чар, переливающейся голубовато-серебристым светом, Поттер отскочил в сторону, одновременно удерживая ее и блокируя заклинания друга, которые тот выпускал одно за другим, пытаясь пробить его оборону. Последнее оказалось таким сильным, что часть сферы, не выдержав, дала трещину и осыпалась искрами. Ярко-красный луч вскользь полоснул Гарри по щеке.
"Режущее, — понял он, — ничего себе, настолько мощное! Да что, черт подери, с ним...".
Он взглянул в лицо лучшего друга и вздрогнул, различив в глубине черных глаз всполохи алых огней. Том не просто пытался оглушить или обездвижить, он наслаждался, пытаясь причинить боль, словно был не в себе. Магия Арчера закружилась по комнате, когда он усилием воли начал поднимать в воздух всякую мелочь: старинные книги, подсвечники, чернильницы и обломки мебели, которые отправлял в Гарри, перемежая все это с чередой проклятий. Он был проворен, силен и максимально сосредоточен на своей цели, не собираясь уступать или делать какие-либо поблажки. Сплетая заклинания друг с другом и вливая в них силу, он без раздумий атаковал с хладнокровной стремительностью змеи. Поттер чувствовал магическую энергию друга, удушающе тяжелую, изворотливую и беспощадную. Она словно затягивала его разум в бездонную пропасть, сдавливала виски. Это было так странно. Гарри никогда раньше не ощущал присутствия магии так сильно, он даже на мгновение испугался, что это еще одна уловка Тома, какая-то особенная и сложная, нацеленная на то, чтобы пробраться сквозь его защиту исподтишка... но тут же понял, что дело в нём самом. Пробудившаяся стихийная энергия обострила все чувства, и теперь Поттер не просто ощущал магию друга, он видел её завихрения, блеклой дымкой мерцающие в воздухе. Они опутывали всю комнату зелеными, черными, желтыми и багровыми нитями, словно паутина. Гарри сделал судорожный вдох. Ледяные витки дикой стихии оплетали его тело, обжигая болью, не давали сосредоточиться и ясно мыслить. Перед глазами поплыли тёмные круги, голову стянул раскаленный обруч боли. Сдерживать силу, что рвалась наружу, стало почти невозможно. Освободить её значило навредить Тому... но и остановить его...
"Только бы не потерять контроль..." — стиснув зубы, думал слизеринец.
Это было похоже на ситуацию с василиском. Но если там мальчик стремился собрать воедино и направить всю имеющуюся в его распоряжении дикую магию в живое существо, позволив ей творить, что вздумается, то сейчас было критически важно не допустить полного высвобождения. Удержать её любой ценой. И тем не менее направить часть ее в конкретную цель.
Отбив очередное заклинание, Поттер остановился и, закрыв глаза, постарался взять под контроль собственный страх. Он больше не уклонялся и не убегал. Чувствал, как защитный купол содрогается от беспрерывных атак Арчера. Удерживать щит становилось все сложнее, но он уже понял, что даже если заклинания Тома сейчас достигнут цели, они будут поглощены стихийной магией так же, как яд василиска когда-то. На кон были поставлены уже не воспоминания Поттера, сейчас куда важнее было спасти Тома, иначе дикая стихия разорвет его на части.
Гарри сделал глубокий вдох и, открыв на выдохе глаза, опустил все щиты и барьеры, сдерживающие стихийную магию. Секундой позже необузданная, разъяренная энергия со свистом рассекла воздух, словно хлыст, и, поглотив желтый луч заклинания, который успел выпустить Арчер, ударила того в грудь, отбросив к стене. Не дав ему прийти в себя и подняться на ноги, она навалилась на него, не позволяя пошевелиться. Колоссальным усилием воли Гарри сдерживал эту стихию, не давая ей навредить лучшему другу. Поттеру казалось, что он каждой клеточкой чувствует её бешенство и разрушительные порывы. Они отзывались в нём самом нестерпимой болью, словно чья-то невидимая рука снова и снова поворачивала нож в его груди. Еле переставляя ноги, мальчик приблизился к Тому и, понимая, что сил стоять у него не осталось, медленно опустился рядом с ним на колени. Арчер открыл глаза и застонал, дернувшись под гнётом магических пут.
— Не... не сопротивляйся, — тихо попросил Поттер. Слова давались ему с трудом, — иначе я... не удержу её.
Гарри чувствовал себя так, будто держал за хвост разъяренную нунду, и ему совершенно не хотелось думать о том, что случится, если он отпустит её.
Том глубоко вдохнул и враждебно покосился на друга:
— И кто кого здесь решил убить? — процедил он.
— Ты сам виноват, — напомнил Гарри. — Я пытался объяснить тебе, — он замолчал, магия извивалась и рвалась на свободу, не позволяя как следует сосредоточиться на том, что он собирался сказать. — Та теория — это просто теория. Я не собирался разрушать магическую кору. Я понимаю, что это опасно. Не только для меня. Для всех, кто будет рядом тоже. Пойми, если бы я решился на это, мне бы в любом случае понадобилась твоя помощь.
Том тяжело вздохнул.
— Ты мог сказать мне.
— Я хотел. Мне просто нужно было сначала все обдумать самому, чтобы понять... понять, — он перевел дух и потряс головой, пытаясь сконцентрироваться. — Но ты... ты... так нельзя, Том. Ты, конечно, можешь меня обмануть, перехитрить, можешь стереть воспоминания. Но я узнаю об этом. Поверь. Узнаю. И я не уверен, что тогда смогу тебе доверять. Пожалуйста, не предавай меня. Если ты это сделаешь, у меня никого больше не останется. Том. Ты же вся моя семья.
Арчер мучительно долго молчал, глядя в сторону. На его побледневшем лице не отражалось ни одной эмоции. Наконец, он прикрыл глаза:
— Эта штука сейчас сломает мне ребра, — болезненно застонал он.
Гарри смерил его подозрительным взглядом и, помедлив, сосредоточился, пытаясь понять, как бы так освободить друга, попутно не размазав его по полу. Оказывается, выпустить и направить магию было куда проще. Решив, что поваленной на пол каменной скульптуре без головы все равно терять уже нечего, мальчик мысленно потянулся к ней, одновременно окончательно высвобождая свою магию. Мгновение спустя статуя разлетелась во все стороны мелкой мраморной крошкой. Увы, вместе с ней пострадал и старинный гобелен, и тяжелый деревянный стол с красивыми резными ножками, и пара напольных подсвечников. Поттер апатично поморщился и повернулся к другу.
Как только тяжесть и давление исчезли, Том сделал глубокий, жадный вдох полной грудью. Приподнялся на локтях, обводя порушенную библиотеку унылым взглядом. Пол был усеян вырванными из книг страницами, обломками мебели, клочками разорванных гобеленов, измятыми свитками. Старинные фолианты, с которыми по определению стоило обращаться исключительно бережно, были в беспорядке разбросаны по всей библиотеке. Несколько книжных полок сломались или покосились, и всё их содержимое громоздилось на пыльном ковре кучей макулатуры. В целом, урон, нанесенный тысячелетней библиотеке, можно было с уверенностью назвать особо жестоким актом вандализма.
— Напомни мне в следующий раз не устраивать дуэли в комнате с кучей бесценных книг.
Поттер хмыкнул, обессиленно привалившись к каменной стене:
— Непременно.
Арчер скосил на него глаза:
— Ты в порядке?
— Угу, — он прикрыл глаза, — только кажется, я сейчас отключусь.
Лучший друг, помедлив, сел рядом с ним. Некоторое время они молчали, думая каждый о своём.
— К слову, это было жульничество, — вдруг произнёс Том, иронично взглянув на Поттера, — нечестно было швыряться в меня стихийной магией.
— Пытаться стереть мне память тоже было нечестно, — сухо напомнил Гарри.
Арчер пожал плечами и задумчиво уставился в потолок.
— Ну, возможно, я немного перегнул палку, — признал он.
— Да, совсем чуть-чуть, — саркастически отозвался лучший друг.
— Кстати, классный щит, — помолчав, заметил Арчер, — как тебе удалось окружить себя им полностью?
— Тут и не так себя окружишь, когда тебя пытаются убить, — Гарри мрачно посмотрел на друга.
— Я не пытался тебя убить, — Том закатил глаза, — просто обездвижить.
— Да, комплексом из весьма сомнительных заклинаний, — огрызнулся Гарри. — Скажи, о чём ты думал, когда использовал режущее?!
— Я увлекся, — беззаботно сообщил Арчер, — ты оказался не таким беспомощным, как Малфой, а что за веселье без членовредительства?
— И правда, — голос мальчика буквально сочился сарказмом. — Спасибо, я ценю столь высокую похвалу.
— Нужно почаще устраивать такие поединки, — размышлял Арчер, — а то мы тренируемся только на манекенах. Бить по живой мишени куда интереснее.
— Хочешь реванш? — шутливо уточнил его друг.
— Не без этого.
Друзья переглянулись и расхохотались. Остатки напряжения покинули их.
— А вообще, ты — паразит, — отсмеявшись, проворчал Поттер. Хотя дулся он уже скорее для вида.
— Почему это?
— Ты уничтожил мой проект, — слизеринец кивнул головой в сторону фамильного древа Слизерина, возле которого лежал перевернутый стол, — там были все мои конспекты. Будешь теперь сам их восстанавливать.
— Зачем такие сложности? — Том удивленно изогнул брови. — Позови своего домовика, пусть он здесь разберется, в конце концов, он следил за библиотекой у своих предыдущих хозяев и знает, как восстанавливать поврежденные книги... заодно и конспекты твои в порядок приведет.
— Нечестно так обращаться с Виви, — насупился Гарри, — мы тут все погромили, а ему убирать?
— А на кой чёрт ещё нужны домовики? — изогнул брови Том. — Пусть работает. Ты не хуже меня знаешь, что после каждой твоей просьбы он впадает в экстаз. Готов поспорить, он там уже стух от скуки в обществе Хельги. Представь, как ты его порадуешь.
Гарри с тихим смешком покачал головой, но спорить не стал. В чём-то Том был прав, Виви действительно знал кучу полезных заклинаний для ухода за библиотекой. Он умел реставрировать старые книги. Он расставил бы всё в хронологическом порядке и поддерживал библиотеку в порядке, а то всё здесь зарастало пылью с огромной скоростью.
— Ладно, я поговорю с ним, — со вздохом кивнул Поттер, закрывая глаза. Сил на разговоры у него уже не осталось. — Видишь, Том, — сонно пробормотал он, — эта стихийная магия не такая уж неуправляемая...
Арчер взглянул на друга — тот так и уснул, сидя на холодном каменном полу. Этот выброс окончательно его вымотал. Том не хотел тревожить его, да и вряд ли Поттера сейчас можно было даже пушкой разбудить, поэтому, поразмыслив немного, слизеринец поднялся на ноги и несколькими взмахами волшебной палочки восстановил сломанную софу, после чего отлевитировал на неё спящего друга. Когда Гарри был устроен с каким-никаким комфортом, Том извлек из под стола свою сумку, вытащил оттуда незаконченную домашнюю работу по чарам и, усевшись прямо на пол возле безмятежно посапывающего Поттера, раскрыл учебник.
В это мгновение, в тиши подземелий Том чувствовал себя как никогда умиротворенным.

* * *
— Ради Мерлина, Поттер, ты добиваешься того, чтобы тебя ждал весь Хогвартс? — застонал Драко, наблюдая со своего насеста на кровати метания однокурсника, собирающего по всей комнате свои вещи и запихивающего их в чемодан.
— Я не виноват, что эти дурацкие мантии не влезают, как бы я не пытался! — в отчаянии воскликнул Гарри. — Всё забито книгами! — мальчик досадливо пнул стоящий на полу раскрытый сундук, прожигая его ненавидящим взглядом.
— Ну, ты можешь не брать столько учебников, — флегматично предложил Том, не отрываясь от чтения.
— Или попробовать не сваливать всё в кучу, а сложить аккуратно, — весело вклинился в разговор Блэйз, играющий сам с собой в волшебные шахматы. — Очень помогает иногда.
Гарри окинул завистливым взглядом своих соседей по комнате, каждый из которых ещё утром закончил все сборы и теперь занимался своими делами.
— Как вы так быстро собираетесь — не понимаю, — пробурчал он.
Блэйз чуть наклонился в сторону Драко:
— Может, сказать ему, что есть специальное заклинание? — вполголоса спросил он с наигранным беспокойством.
Поттер прекрасно его расслышал.
— Знаю я это заклинание.
— Так чего ты тогда весь этот цирк устроил? — удивился Драко.
— Гарри просто наслаждается хаотичными метаниями по комнате, — любезно подсказал Арчер, с трудом пряча улыбку, — не нужно ему мешать.
— Когда складываешь вещи вручную, нет риска забыть что-нибудь важное, — чопорно объявил Поттер, запихивая в небольшую щель между книгами чернильницу и перья, — а заклинание пакует всё как попало.
— По крайней мере, оно пакует аккуратно, — иронично заметил Забини, наблюдая, как Гарри сваливает на книги ворох скомканных мантий.
— А, к чёрту, — пробормотал Поттер и взмахнул палочкой.
Крышка сундука с усилием захлопнулась, щелкнул замок, внутри что-то мучительно заскрежетало и хрустнуло.
— Хочется верить, что это была не чернильница, — безучастно прокомментировал Драко.
— Вот и всё, — объявил он, довольно мерцая зелеными глазами, и плюхнулся на свою кровать. — И не нужны никакие заклинания.
— Ты забыл своё эссе, — глумливо сообщил Том, кивком головы указав на тумбочку друга.
Гарри мученически застонал.
— Ты мог мне раньше об этом сказать?!
— Мог, но...
— ...какое в этом тогда веселье, да? — желчно процедил Поттер.
— Именно! — Арчер ухмыльнулся и снова уткнутся в книгу.
Со следующего дня начинались рождественские каникулы и половина студентов была занята сбором вещей или обсуждением предстоящих планов на праздники. Гарри и Том отправлялись в гости к Хельге, вежливо отказавшись от приглашения Малфоя и категорически отвергнув требование Снейпа остаться в Хогвартсе. Гарри понимал, что его декана заботит их безопасность. Госпоже Долоховой профессор не доверял, а вкупе с тем, что где-то за пределами волшебного замка рыскал психопат, мечтающий расправиться с Поттером, это недоверие превращалось в паранойю. Но именно в этом году мальчик не собирался думать ни о повышенных мерах безопасности, ни о маньяках-убийцах, ни о беспокойстве своего декана. У него были весьма конкретные планы на это Рождество, и в гробу он видал все их запреты и предосторожности. Том был с ним солидарен, считая, что при необходимости они и сами могут прекрасно постоять за себя. К тому же, его нестерпимо терзало любопытство с того момента, как лучший друг признался, что хочет разузнать нечто важное, пока они будут в Лондоне, но не уточнил, что именно, сказав, что расскажет всё на месте.
Праздничное настроение, витающее по замку, словно передалось погоде. Впервые за последние недели над школой раскинулось безоблачное, бледно-голубое небо. Солнце разливало мягкий свет по заснеженным землям волшебного замка, оседая сверкающим ореолом на верхушках деревьев запретного леса. Хогвартс-экспресс отправлялся из Хогсмида только вечером, поэтому, пользуясь случаем, по улице небольшими группками прогуливались ученики, кутаясь в зимние мантии и спрятав лица от колючего, морозного воздуха под шерстяными шарфами. Покончив со сборами, Гарри и Том, как и многие студенты, провели большую часть дня на улице с сокурсниками. Какое-то время они бессмысленно бродили по снегу, без особого интереса слушая хвастливые рассуждения Драко о предстоящем рождественском бале в поместье Малфоев. Как все порядочные слизеринцы, одноклассники чопорно кивали, одобрительно поддакивали и высокомерно поглядывали друг на друга, словно каждый из них пытался доказать идущему рядом, что только он осознает весь восхитительный размах предстоящего приёма. С другой стороны, как и все дети в возрасте тринадцати лет, ни один из них на самом деле не понимал, что веселого может быть на праздничном фуршете, где соберется куча нудных аристократов, которые весь вечер будут обсуждать лишь политику и собственное благосостояние. Том и Гарри в общем представлении не участвовали, лишь изредка обмениваясь друг с другом ехидными взглядами после очередного особо высокопарного высказывания Драко.
Мерное шествование слизеринцев с надутым видом закончилось, когда третьекурсники змеиного факультета натолкнулись на гогочущую группу своих одногодок с Гриффиндора. Вполне очевидно, что столь неожиданная встреча быстро привела к обмену колкостями и оскорблениями с обеих сторон. Скандал мог продолжиться до вечера или перерасти в ожесточенную потасовку, если бы в самый разгар страстей Гарри, вместе с Томом в сторонке наблюдающий за дебатами, не швырнул в Рона Уизли снежок. Повисла гробовая тишина. Все участники конфликта медленно обернулись к двум друзьям.
— Это был он, — тут же сдал друга Том, делая вид, что вообще проходил мимо.
Гарри беззаботно улыбнулся хмурому Уизли, стряхивающему с мантии снег:
— Прости, Рон, я не выдержал, — покаялся он, — очень уж хотелось.
Мгновение рыжий сверлил Поттера сердитым взглядом, ожидая какого-нибудь подвоха или оскорбления, и когда его не последовало, на лице гриффиндорца вдруг расцвела мстительная ухмылка:
— Вы, слизеринцы, даже прицелиться нормально не можете, — громко заявил он, обводя толпу недругов надменным взглядом, пока снова не посмотрел на Гарри: — Спорю, ты бы промазал, если бы не действовал исподтишка!
— Проверь свою теорию, Уизли! — ухмыляясь, предложил Арчер, запустив в гриффиндорца ещё одним снежком, угодившим Тому прямо в лоб.
— Ах ты гад! — угрожающе закричал Рон, хотя в его голосе было больше веселья, чем злости. — Ты ответишь за это! — сразу же за этими словами в Тома полетел наскоро слепленный снежный снаряд. Глумливо усмехаясь, Том отступил в сторону, уходя с линии огня.
— Не волнуйся, Ронни, малыш...
— Твои старшие братья...
— С удовольствиям отомстят за тебя...
— Разгромив кучку змеюк!
Фред и Джордж, затесавшиеся в компанию гриффиндорцев, с предвкушением разминали руки и плечи, словно готовясь к бою.
— Это мы ещё посмотрим, кто кого разгромит! — запальчиво объявил Малфой, переглянувшись с Блэйзом, у которого в глазах уже горело нетерпеливое предвкушение. Однако, мгновение спустя надменная ухмылка сползла с лица блондина, когда в это самое лицо прилетел очередной снежок.
После этого разговоры стали излишни. Рассредоточившись по местности в произвольном порядке, гриффиндорцы и слизеринцы с ожесточением забрасывали друг друга, не гнушаясь под шумок использовать заклинания меткости или ускорения. Фред и Джордж пошли дальше и принялись раскрашивать снежки в разные оттенки красного и желтого, отчего после попаданий таких снежков мантии противников оказывались заляпаны пятнами гриффиндорской расцветки.
Вскоре их примеру последовали и слизеринцы. Очень быстро все участники битвы приобрели раскраску факультета-соперника. Привлеченные шумихой, к полю битвы стали подтягиваться другие студенты. Кто-то присоединялся к одной из сторон, кто-то усаживался неподалеку, делая ставки на победителя и наблюдая за ходом развития игры. Ли Джордан, гриффиндорец и по совместительству квиддичный комментатор, усилил собственный голос в несколько раз и с упоением описывал разворачивающуюся баталию.
Вскоре предприимчивые слизеринцы возвели из снега высокую преграду с небольшими окошками-бойницами и продолжили увлеченно швыряться в гриффиндорцев через них, в то время как представители львиного факультета, соорудив из снега нечто наподобие щитов, пытались пробить оборону врага.
— Трусы! — орало гриффиндорское войско.
— Идиоты! — хором отвечал им слаженный слизеринский строй.
Постепенно безобидная игра в снежки стала походить на взятие Бастилии, где каждому игроку была отведена своя роль и задача. Даже появились свои главнокомандующие.
Гарри казалось, что он ещё никогда в жизни так не хохотал. Они вместе с Арчером, с ног до головы заляпанные красно-желтой краской, в промышленных масштабах лепили горы снежков, после чего прицельно выпускали их по противнику непрерывными очередями.
К вечеру на улице собрались почти все студенты и даже некоторые учителя, наблюдающие за шуточным сражением. Никогда еще стычка между львиным и змеиным факультетами не проходила так мирно.
Вскоре детей разогнал мрачный Снейп, объявив, что Хогвартс-экспресс отправляется через час и все, кто не успеет привести себя в порядок в течение следующих двадцати минут, поедут в Лондон в том виде, в котором сейчас находятся. Двор опустел почти мгновенно, но настроения ребят это ничуть не испортило.
Спускаясь в подземелья вместе с промокшими, перепачканными краской, раскрасневшимися и растрепанными сокурсниками Гарри думал о том, что этот день был просто идеальным завершением триместра.

_________

Грааль был похож на шар размером не больше ладони, состоящий из переплетения тонких проволочек, в центре которых крепилась блеклая бусинка, подобная потускневшей жемчужине. Гарри задумчиво водил над устройством палочкой, и оно слабо светилось и мигало.
Мальчик тоскливо вздохнул и покосился на лучшего друга. В отличие от него, Том работал вместе с Хельгой, и они вдвоем изучали старинную шкатулку, из которой то и дело сыпались разноцветные искры, оставляющие на белой скатерти грязные как сажа разводы.
Но даже это казалось Поттеру куда веселее возни с глупым проволочным шариком. Долохова сказала, что нужно стабилизировать его энергию, иначе от Грааля не будет никакого толку, но так и не объяснила, как этому поспособствует бездумное размахивание волшебной палочкой. Не понимая сути поставленной задачи, Гарри быстро заскучал.
Канун Рождества проходил на удивление мирно. Праздновать они собирались согласно маггловским традициям, так как классические кельтские обряды Хельга тихо презирала.
Госпожа Долохова после недолгих уговоров даже согласилась нарядить ель. Игрушек у неё не было, поэтому решено было заменить их разного рода волшебным хламом, который ведьма держала в подвале. Мальчики с разрешения колдуньи отправились туда на поиски чего-нибудь интересного, где и откопали в сундуках множество всякого старья, которому сейчас вместе с Хельгой пытались придать праздничный вид.
Надо сказать, чем больше предметов они вешали на елку, тем более пугающим становился этот, казалось бы, безобидный атрибут Рождества. Вместо гирлянды невысокое деревце обвил толстый шнур, отсвечивающий жутковато-кислотными цветами. В качестве игрушек были использованы легкие невзрывоопасные вещицы, с виду отдаленно напоминающие детские погремушки, а также необычные стеклянные колбы неправильной формы. На макушку Долохова водрузила Огненную спираль – туго скрученный жгут из тонкого металла, цветом походившего на раскаленную добела кочергу. Хельга заверила мальчиков, что дерево из-за неё не загорится, но руками спираль лучше не трогать, так как до поломки она была одной из разработок альтернативы Адскому Пламени, и старой ведьме совсем не хотелось знать, какие последствия повлечет за собой физический контакт с этой штукой.
Покончив с елью, они замерли в нескольких шагах от своего творения, придирчиво его осматривая. В целом, Рождественское деревце одновременно напоминало низкорослого рыцаря, облаченного в кривые доспехи. Или светящуюся скульптуру безумного мастера, которая вот-вот взорвется.
Теперь же подростки помогали Хельге привести в порядок ещё пару вещиц для украшения каминной полки. Поэтому Том вместе с Долоховой настраивал поющую шкатулку, которая упрямо плевалась искрами, но петь не желала, а Гарри пытался заставить Грааль светиться, а не мигать, и одновременно гадал, почему, к чёрту, эту штуку вообще так называют. Шарик из металлических проволок мало походил на чашу.
"А кто тебе сказал, что он должен так выглядеть?" – фыркнула Хельга, когда мальчик озвучил свои мысли. Поттер пожал плечами и, так и не получив внятного ответа, продолжил воевать с лже-Граалем.
К вечеру всё было готово. Убранство гостиной выглядело странно и даже немного пугающе – все вокруг мигало, светилось, жужжало и вращалось, гремело и гудело, словно комнату засунули в центр какого-то адского механизма, но Гарри все равно нравилось. Впервые в своей жизни он занимался чем-то подобным, чувствуя при этом себя почти частью семьи. Словно они с Томом братья, приехавшие на каникулы к своей тётушке.
Весь вечер мальчики увлеченно разбирали оставшиеся вещи, выискивая ещё волшебные устройства, которые можно было бы развесить по всему дому в качестве рождественских украшений. Занятие сопровождалось веселыми комментариями, смехом или попытками угадать, для чего было предназначено то или иное чудо магической науки до поломки. В это время хозяйка дома вместе с домовиком готовила праздничный ужин на кухне.
Наконец, подарки были упакованы и спрятаны под елью, ужин накрыт на большом столе в гостиной, а Виви, напевая что-то себе под нос, расставил по комнате разноцветные свечки и зажег в камине огонь.
Долохова отряхнула руки и с довольным видом закурила трубку, от которой по гостиной тут же пополз едкий сизый дым.
- Ну, полагаю, мы сделали все, что могли... кроме, пожалуй... - она сосредоточенно сощурилась, окинув взглядом вращающиеся и гремящие украшения и те, следуя её воле, стали двигаться не вразнобой, создавая неприятную какофонию звуков, а ритмично и слажено. Теперь в гостиной звучала довольно необычная, но все же мелодия, смутно напоминающая рождественский гимн.
- Так-то лучше, - ведьма кивнула и плавно опустилась на своё место во главе стола.
Когда вся их небольшая компания расселась, а Гарри удалось невероятными усилиями, уговорами и угрозами усадить за стол рыдающего от счастья домовика, который никак не мог поверить, что он тоже приглашен вместе с господами, Хельга подняла кубок с вином:
- С Рождеством, мальчики, - объявила она и залпом осушила его. Тут же парящая рядом с ней бутылка услужливо наполнила кубок опять.
Гарри и Том переглянулись и почти синхронно подняли свои кружки со сливочным пивом. Долохова фыркнула, она считала, что пить какую-то сладкую пакость на праздник – дурной тон. О чем высокомерно сообщила, как только началась трапеза. На деликатное напоминание Гарри, что им с Томом всего тринадцать, она лишь презрительно скривилась:
- И что с того? Вы что, в детском саду? Я же не предлагаю тебе огневиски, глупый ребенок. В моё время мальчиков в вашем возрасте уже отправляли воевать. Или, что ещё страшнее, женили на ком-нибудь, а вы по бокалу вина выпить боитесь! – женщина досадливо цокнула языком. - Что за странные стали нравы!
Друзья обменялись красноречивыми взглядами, но спорить с ней не стали.
Наевшись до отвала, ребята развалились на диване у камина, и целый вечер обменивались ленивыми поздравлениями, которые плавно перетекли в обсуждение малфоевского бала, потом самих Малфоев, потом других слизеринцев, а потом и профессоров Хогвартса. По большей части все их разговоры больше походили на самые тривиальные сплетни. Однако именно сегодня всех устраивали эти неторопливые, бессмысленные темы. Можно было просто расслабиться и ни о чём не думать. В конце концов, пригревшись у огня, они так и уснули на диване, абсолютно довольные неспешностью этого мгновения.
***
Утро для Поттера началось паршиво. Из-за того, что он всю ночь проспал в неудобном положении, откинув голову на подлокотник, все тело ужасно затекло, а шея нещадно ныла каждый раз, когда мальчик пытался повернуть голову. Том, зловредный чёрт, не потрудившись разбудить лучшего друга, улизнул в их комнату где-то посреди ночи и явно чувствовал себя превосходно, откровенно злорадствуя над мученически вздыхающим Поттером.
Весь завтрак Гарри ворчал и фыркал, сетуя на бессердечность Арчера, пока тот невозмутимо поглощал омлет и без особого интереса листал рождественский номер Ежедневного Пророка.
- Счастливого Рождества, кстати, - вспомнив, буркнул Гарри, когда у него закончились все обвинения и возмущения в адрес Арчера. Тот лишь кивнул в ответ, неопределённо махнув рукой в сторону гостиной, где стояла ёлка.
- Твой подарок там.
- И тебя с Рождеством, Гарри! – передразнивая друга, прогнусавил Поттер, - Спасибо, Том! Чудная погода, не находишь?
- Говоришь сам с собой? – Арчер ехидно ухмыльнулся. - Занятный симптомчик, приятель.
- Да пошел ты.
- Ах, мужчины, - в комнату вплыла хмурая Долохова, - вне зависимости от возраста ваши разговоры всегда так содержательны.
Ведьма опустилась на стул и закурила, цапнув с тарелки имбирное печенье.
- С Рождеством! – поприветствовал мрачную хозяйку дома Поттер.
- Да-да, - отмахнулась женщина, - конечно.
- И чего мне так везет всегда оказываться в компании людей, которые по утрам ведут себя так, словно всю семью похоронили накануне? - кисло прокомментировал Гарри, сосредоточенно ковыряясь вилкой в своей тарелке.
- Ты пока ещё не понял, но это одно из наибольших преимуществ одиноких людей, - чопорно объявила Долохова, - в любое время суток вести себя так, как тебе вздумается, а не так, как правильно. После долгих лет брака, я наслаждаюсь этим изо дня в день.
- А зачем вообще под кого-то подстраиваться, одинок ты или нет? – фыркнул Том.
- Чтобы избежать бесполезных ссор, - пояснила старая ведьма и сухо улыбнулась. - Ведь когда ты влюблен, твоя жизнь сводится к тому, чтобы сделать счастливым любимого человека, - прозвучало это исключительно желчно.
Гарри недоуменно моргнул, переглянувшись с лучшим другом.
- Чушь, - заключил Арчер.
- Ха! – Хельга кинула на мальчиков смешливый взгляд. - Я посмотрю, как вы запоете, когда у вас гормоны взыграют. Будете бегать на цыпочках и таскать в зубах цветы да подарки дамам сердца.
- Очень в этом сомневаюсь, - Том отодвинул в сторону газету и, подперев голову рукой, глянул на женщину со снисходительной улыбкой. - Для этого нужно быть законченным идиотом.
Поттер согласно кивнул, не слишком понимая, с какой это радости ему понадобится что-то для кого-то таскать в зубах. Это как минимум унизительно. И что за дамы сердца? Кому вообще нужны эти девчонки? Гарри, конечно, очень хорошо относился к Гермионе, Луне и другим знакомым девочкам из школы, но с чего вдруг он должен им что-то дарить... ну, если только не на праздники и дни рождения?
Долохова тем временем вперила в Арчера ехидный взгляд.
- О, поверь мне, наивный ребенок, люди превращаются в идиотов, когда влюблены, - она на мгновение задумалась, припоминая что-то. – Вот, к примеру, была у меня одна знакомая супружеская чета. Как же их... ах, ну да! Эмиль и Лорэйна Арденс! – услышав знакомую фамилию Гарри и Том заметно насторожились, а ведьма всё говорила, уже не обращая на них внимания: - Уважаемые люди, очень старинный, богатый род. Исключительно высоко себя ценили, растили дочь и души в ней не чаяли. Кажется, её звали Элен. В последний раз я видела малышку, когда ей исполнилось шестнадцать. Не могу сказать, что она у них была красавицей, но умна, слов нет, - Долохова в восхищении покачала головой.
– Исключительно талантливая ведьма. Планировала поступать в Международный Магический Университет, получать ученую степень по рунам и нумерологии. Блестящие мозги. Уже в шестнадцать она точно знала, чего хочет и готовилась продолжить дело семьи, как истинная наследница. Ни о каком замужестве, естественно, и речи не шло. В отличие от своих подруг, эта девочка интересовалась куда более важными вещами, - Хельга замолчала и с сожалением вздохнула. – И надо же было бедняжке так безнадежно влюбиться на шестом курсе! Все её планы полетели к чертям, как, впрочем, и учеба. Глупышка бродила за этим парнем, словно влюбленная кошка. Забросила занятия, махнула рукой на свой талант и, уподобившись своим пустоголовым подружкам, целыми днями только и делала, что таращилась в зеркало да кудри завивала. Надо сказать, её родители поначалу не особенно волновались, время было другое и молодых ведьм предпочитали поскорее выдать замуж, а не отправлять в университет. Проблемы появились потом, когда выяснилось, что этот парень, по которому вздыхала дурочка Элен, совсем не её породы.
- Это как? – шепотом спросил Поттер, зачаровано слушая старую ведьму. И дело было совсем не в том, что его интересовала скучная история любви, куда любопытнее ему было узнать подробности об этой семье.
- Приютский сирота, - пожала плечами Хельга, забивая трубку свежим табаком. – Беспородный дворняжка, неизвестно как попавший на Слизерин.
Друзья обменялись красноречивыми взглядами.
- Надо сказать, он обладал определенным влиянием среди своих сокурсников и блестяще учился. Поговаривали даже, что он был лучшим учеником во всей школе. Но как по мне, он был обычным хулиганом, который просто умудрился заручиться поддержкой влиятельных людей. Пустышка.
Гарри поборол желание засмеяться. Знала ли Долохова, о ком говорит? Очень вряд ли.
- Но даже не это так сильно расстраивало старших Арденсов. А то, что их единственная дочь практически ползала за этим мальчиком на коленях, готова была ради него пожертвовать всем, а он даже не обращал на неё особого внимания и только пользовался её любовью. Но Элен так и не захотела послушать родителей. Вот вам и вся история, - подвела итог Хельга. – Из гордой, умной девочки любовь превратила бедняжку в законченную дуру.
- А что... что случилось потом? – стараясь не выдать своей заинтересованности, спросил Том.
- Да ничего хорошего, - Хельга в задумчивости задымила трубкой. – Окончив школу, Элен за каким-то чёртом потащилась за этим парнем. Он долгое время был в разъездах, катался по всей Британии и за её пределами, а она упрямо следовала за ним, оставив дом. Я мало общалась с Лори в те годы, у меня подрастал сын, и своих дел было невпроворот, к тому же после бегства дочери Арденсы почти перестали выбираться в свет. Знаю только, что однажды к ним пришло письмо от неё с мольбой о помощи. Она была напугана и утверждала, что её пытаются убить. Естественно, Лори с мужем и несколько их друзей тут же отправились к ней. Но нашли они только её остывший труп в покосившейся хижине где-то в захолустье, да ревущего во все горло младенца не старше месяца, спрятанного за руническим барьером от чужих глаз. Дальнейших подробностей я не знаю. Девочку назвали Катарина, и какое-то время растили в доме Арденсов, как родную. Увы, малышка оказалась сквибом и жизнь в мире магов оказалась для неё слишком сложной и физически, и эмоционально. Тогда было принято решение отдать её на воспитание каким-то знакомым магглам... или тоже сквибам. Или родителям магглорожденного. Не помню. Ну а вскоре после этого уже начались волнения, когда объявился этот ваш городской сумасшедший.
- Кто?
- Волдеморт. Мне рассказывали, что он предлагал Арденсам присоединиться к нему, те отказались, в итоге их пытали и убили. Та же участь впоследствии постигла многие волшебные семьи.
- А как же их внучка? – выдохнул Гарри.
- Понятия не имею, - Долохова пожала плечами, - после того, как её отправили в маггловский мир, ниточка оборвалась. О девочке больше никто не слышал. Возможно, она умерла, возможно, вышла замуж, родила детей и живет себе нормальной маггловской жизнью. По моим подсчетам ей сейчас должно быть не больше сорока. Впрочем, я говорила совсем о другом! – она выпустила облачко серого дыма и раздраженно фыркнула. - Но чёрта с два я теперь вспомню о чем.
Она глянула на притихших мальчиков:
- Идите открывать свои подарки, прохвосты, и дайте мне поработать, скоро сюда налетят совы от ваших сокурсников и здесь такой бедлам начнется, что уже не сосредоточишься. И что за манера летать стаями? Это же совы, а не утки. Врываются постоянно по сто штук и выгоняй их потом, – старая ведьма, попыхивая трубкой и продолжая тихонько ворчать, вышла с кухни. Гарри наконец смог взглянуть на друга огромными квадратными глазами.
- Будь я проклят, - заявил он.
- Разделяю твои чувства, как никто другой, - Том задумчиво кусал губы.
- Она же говорила о твоей семье. Тот парень, запудривший голову Элен, это же он! Это Риддл!
- Спасибо, что разъяснил. Сам бы я ни за что не догадался, - проворчал Арчер.
- Хотел бы я знать, что же там на самом деле произошло, - зеленоглазый подросток запустил пальцы в волосы, - готов спорить, за всей этой историей кроется нечто большее. Почему, например, Элен убили, а ребенка нет? И кто её убил? И зачем? А вдруг её убил Риддл? – Поттер почесал затылок. - Почему тогда ребенка не забрал? Не нашел из-за барьера? Как считаешь?
Том пожал плечами.
- Как знать...
- Тебе неинтересно? – разочаровано протянул Гарри.
- Интересно, - друг поморщился, - просто на фамильном древе вся эта история выглядела такой простой. Не было персонажей и действующих лиц. Никакой драмы. Сухие факты, имена и даты. А теперь у них появилась история. Лица. Чувства. И мне это не нравится.
- Почему? – Гарри непонимающе смотрел на него, склонив голову к плечу.
- Потому что я не хотел этого знать, - отрезал Том, - мне не нравится мысль, что у безликих имен на фамильном древе Слизерина появилась своя история и жизнь.
- Разве ты не хочешь знать, что произошло?
- А какая разница? Они все мертвы, - Арчер обратил на друга стальной взгляд, - пусть мёртвыми и остаются.
Дальше развивать тему Поттер не стал. Посидев ещё немного в молчании, друзья перекочевали в гостиную, где без особого энтузиазма развернули свои подарки, обменялись сухими благодарностями и уставились в окно. Как раз в это мгновение по другую сторону стекла на подоконник опустилась первая сова из длинной вереницы крылатых почтальонов, что пожаловали в дом Хельги четверть часа спустя.
***
На следующий день, сразу после завтрака, друзья отправились на Косую Аллею, сказав Долоховой, что собираются немного прогуляться. Старая ведьма безразлично махнула им рукой на прощанье и велела возвращаться до темноты, после чего скрылась в своей лаборатории. Гарри предполагал, что она просидит там до глубокой ночи и вряд ли заметит, даже если они задержатся.
Дорога до Гринготтса была недолгой, но пока они неторопливо шагали вдоль по-рождественски нарядных магазинчиков, кутаясь в тёплые мантии, Поттер успел рассказать лучшему другу о своих планах. Арчер воспринял идею товарища довольно спокойно, но в его тёмных глазах Гарри успел заметить искру любопытства и оттого воодушевился ещё больше.
С тех пор, как он был здесь в последний раз прошлым летом, чтобы снять денег на покупку школьных принадлежностей в банке ничего не изменилось. Работающие за стойками гоблины не обращали на двух юных волшебников, шествующих через главный зал, ни малейшего внимания до тех пор, пока мальчики не остановились возле одного из них. Тот, помедлив, поднял на них взгляд, отвлекаясь от документов, которые изучал до этого:
- Чем могу служить, господа? – голос у него был скрипучий и малоприятный, служащий банка говорил неторопливо и тихо, несколько высокомерно глядя на детей сверху вниз.
- Я хотел бы узнать кое-что о своем счете, - Гарри постарался выглядеть уверенным и спокойным, но под пристальным взглядом волшебного существа чувствовал себя довольно жалко.
- Ваш ключ, пожалуйста, - тот протянул к нему руку ладонью вверх.
Стараясь не обращать внимания на длинные загнутые когти гоблина, мальчик положил на широкую ладонь служащего маленький ключик и подождал, пока тот внимательно его рассмотрит и сверится с какими-то записями в своём журнале. Наконец, он снова обратил внимание на своих посетителей.
- Добрый день, мистер Поттер, - куда приветливее сказал он, - моё имя Вакхдербакхс... вы можете называть меня Дербак, - смилостивился гоблин, заметив ужас в глазах мальчика. Тот сразу же благодарно кивнул.
- Пожалуйста, садитесь, - предложил служащий, и в ту же секунду из пола будто выросли два стула без спинок, на длинных ножках, с мягкими овальными сидениями.
Переглянувшись, мальчики взобрались, иначе не скажешь, на стулья и теперь оба находились на том же уровне, что и гоблин, а не смотрели на него снизу. Когда юные клиенты более или менее устроились напротив банкира, тот сцепил когтистые пальцы замком и посмотрел Гарри в глаза.
- Я слушаю вас, мистер Поттер.
- Я, - слизеринец чуть помедлил, - хотел бы узнать о состоянии своего счета.
- Какого из двух? – тут же осведомился Дербак.
- Двух? – растерялся подросток.
- Текущий, открытый на ваше имя в день вашего рождения, или основный счет семьи Поттер?
- А... не знаю, - Гарри вопросительно посмотрел на Тома, но тот лишь пожал плечами в ответ. – Наверное, основной.
Гоблин кивнул и, достав из недр своего стола толстую папку, принялся неторопливо её листать.
- Счет закрыт для снятия наличных и управления финансами до вашего совершеннолетия, - известил он. – Вы имеете право пользоваться только текущим счетом.
Мальчику вдруг пришла в голову тревожная мысль.
- А там много денег? – быстро спросил он. - На текущем счете?
Банкир снова сверился со своими бумагами.
- Счет рассчитан на ваше содержание в течение семнадцати лет, с учетом расходов на обучение и личных затрат, - служащий протянул мальчику лист пергамента со столбцами цифр, тот внимательно его изучил, ничего не понял и вернул обратно.
- Ладно, - слизеринец шумно выдохнул, - меня интересует недвижимость.
Дербак непонимающе моргнул, впервые проявив мало-мальски живую реакцию.
- Желаете приобрести? – уточнил он.
- Нет, - Поттер покачал головой, - я хотел узнать, есть ли у меня в собственности дом, или что-то вроде того.
- Ваш основной счет включает в себя документы на земельный участок и выстроенный на этом участке дом, оставшийся после ваших родителей, - гоблин сделал паузу, - дом пустует двенадцать лет.
Он протянул Гарри ещё несколько свитков. В первом были указаны реквизиты каких-то нормативно-правовых актов, возле которых значились аккуратные и совершенно непонятные мальчику пометки на гобледуке. Во втором свитке обнаружилось подробное описание дома: его состояние на момент последней проверки, площадь, метраж каждой комнаты и размер прилегающих территорий. Третий свиток был особо увесист. Он отличался красиво оформленным валиком, покрытым необычной резьбой и стягивающей его ярко-красной лентой с печатью банка. Аккуратно сорвав её, Гарри развернул свиток и быстро пробежал взглядом по содержимому - внутри убористым почерком было выписано всё то, на что ссылались первый и второй свитки. В самом низу документ был заверен несколькими печатями и подписями, из чего Поттер заключил, что это один из экземпляров свидетельства о собственности. Объем информации был впечатляющий, но внимание подростка особенно привлекла одна фраза:
- Там написано "частично разрушен", - сказал он.
- Всё верно.
- Насколько разрушен?
- Для проживания непригоден, - лаконично разъяснил Дербак.
- О, - Гарри несколько расстроился, он надеялся, что всё будет не так плохо. – А могу я... могу я уже сейчас там поселиться? Или до совершеннолетия дом мне как бы не принадлежит?
- Никто не может лишить вас права собственности без веского на то основания и распоряжения Малого Визенгамота. До своего совершеннолетия вы являетесь частично дееспособным. Вы можете совершать любые сделки, но, - гоблин улыбнулся, или попытался, в любом случае, с точки зрения Гарри выглядело это довольно неприятно, - только с письменного согласия законного представителя.
Дербак повозился немного за стойкой и с некоторым сомнением посмотрел на мальчика.
- Мистер Поттер, вы же осознаете, что это уже консультация? Ознакомлены ли вы с расценками банка Гринготтс?
Арчер тихо фыркнул. Гарри вежливо улыбнулся:
- Полагаю, до консультации это еще не дотягивает, - медленно протянул он, внезапно став очень похожим на Драко Малфоя. - А запрос общей информации по счету клиентов банка не входит в разряд консультирования. - Поттер одарил помрачневшего гоблина насмешливым взглядом. - Я извещу вас, если мне потребуются услуги юриста, спасибо.
Сообразив, что так просто денег с мальчишки он не получит, Дербак растерял те жалкие крохи доброжелательности, коими обладал, и почти раздраженно посмотрел на своего клиента.
- Я хочу знать, что я могу сделать сам. Без согласия опекуна, - невозмутимо продолжил расспросы подросток.
- Мелкие бытовые сделки, безвозмездные сделки, не требующие регистрации в Министерстве Магии. Вы можете открыть у нас счёт и распоряжаться им, также распоряжаться своими доходами и осуществлять права на результаты своей интеллектуальной деятельности...
- Погодите, Дербак, - Гарри задумчиво почесал бровь, про себя проговаривая выложенное гоблином. - Так, это всё? Или что-то ещё?
- Всё, мистер Поттер. Если я правильно понял ваш вопрос. Можете делать со своим домом что угодно. Но не продавать, не дарить и не сдавать в аренду.
- Почему? - нахмурился мальчик.
- По закону, - сухо ответил банкир. - До совершеннолетия вы не можете заключать сделки купли-продажи недвижимого имущества.
- Ну и ладно, - равнодушно пожал плечами Поттер. - Меня интересовало, могу ли я восстановить дом. Продавать его я не собирался. Кстати, - вдруг воодушевился он, - как мне узнать, сколько будет стоить ремонт дома?
- Мы не занимаемся расчётом ремонтных работ, мистер Поттер, - оскорбленно отозвался гоблин, - В обязанности банка входит управление счетами, мы храним деньги и активы клиентов, ведем бухгалтерию и помогаем в некоторых правовых вопросах. Но не ремонтируем здания! - Дербак смерил Гарри красноречивым взглядом, всем своим видом демонстрируя искреннее негодование. Подросток на возмущение банкира никак не отреагировал, и гоблин, помедлив, вернулся к своему деловому тону: - Я могу порекомендовать фирму, которая оценит повреждения и подготовит план работ со всеми надлежащими расходами.
С этими словами Дербак выдал Поттеру визитку с именем и адресом. На прямоугольной карточке из плотной бумаги был изображен маленький бревенчатый домик, из трубы которого медленно поднимался дымок. В самом верху значилось короткое: "Ремонт и строительство". Слизеринец поблагодарил гоблина, убирая визитку в карман, и заметил как Арчер, до этого не принимающий участия в разговоре, пошевелился, чуть подавшись в его сторону:
- Спроси, - вполголоса велел он.
Гарри закатил глаза. Ещё по дороге в банк, когда Том озвучил свои мысли, он посчитал это глупой затеей, но знал, что друг не отстанет так просто и поэтому смирился, поворачиваясь к гоблину:
- У меня есть ещё вопрос, - нехотя произнес он, - есть ли... э-э-э... у кого-нибудь кроме меня доступ к моим счетам?
Гоблин даже не посмотрел в документы.
- Так как для управления текущим счетом необходим совершеннолетний волшебник с правом курировать финансовые вопросы, доступ к текущему счету был предоставлен вашему магическому представителю.
- О, - это было неожиданно, Гарри не рассчитывал на такой ответ. - И кто это?
- Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, - без запинки сообщил Дербак.
Поттер почти слышал, как мысленно чертыхается его лучший друг, и только он скосил глаза на Арчера, тот послал ему в ответ пылающий яростью взгляд, вынуждая задать следующий вопрос..
- И он, эм, делал что-то со счетами?
Теперь банкиру все же пришлось помедлить с ответом, пока он листал страницы в папке. После недолгой паузы он кивнул:
- Да. Господин Верховный Чародей, как и вы, узнавал, достаточно ли средств на вашем текущем счете до вашего совершеннолетия и несколько раз запрашивал выписки, проверяя баланс.
- И когда в последний раз он это делал? – зло спросил Том, гоблин взглянул на своего зеленоглазого клиента и, получив от него утвердительный кивок, ответил:
- Первого августа тысяча девятьсот девяносто первого года.
"Когда мне только исполнилось одиннадцать" - понял Гарри.
- Потом по его просьбе на счет школы была перечислена оплата за обучение на один год.
После этого Гарри сам переводил деньги за обучение, а помогала ему профессор МакГонагалл, объяснившая порядок этой несложной процедуры. Именно поэтому директор больше не считал нужным касаться этого вопроса.
- Также на ваш текущий счет, по распоряжению Альбуса Дамблдора, ежегодно перечисляются пожертвования.
- Пожертвования?
- После окончания войны для всех волшебных детей, оставшихся сиротами, и детей лишившихся одного из родителей-магов были открыты счета в Гринготтсе, куда начислялись добровольные пожертвования. Мистер Дамблдор распорядился закрепить за вашим текущим счетом отдельную ячейку и ежегодно перечислял туда собранные средства.
Гарри удивленно смотрел на гоблина. Ему ни разу не приходило в голову, что старик лично занимался его финансовым делами, год от года проверяя состояние счета и решая все эти вопросы. Слизеринец взглянул на друга, Том в ответ только презрительно скривился, словно говоря: "Не спеши возносить его до небес. Этот благодетель десять лет возился с твоими денежками, но так и не выкроил денька, чтобы проверить, как тебе живется у проклятых магглов, к которым он тебя и запихнул". Поттер вздохнул. Если мнение Арчера о директоре и изменилось, то далеко не в лучшую сторону. Сам Гарри был благодарен Дамблдору даже за это. Он ведь мог вообще махнуть рукой и на него и на все эти финансовые сложности. Впрочем, любовью к старику от этого мальчик тоже не воспылал.
В то время, пока друзья играли в гляделки, продолжая безмолвный спор, гоблин листал документы и, наткнувшись на какую-то запись, нахмурился.
- Прошу прощения, - сказал он, привлекая внимание своих посетителей, - как видно я упустил из вида ещё одну деталь. Тогда как у вашего официального представителя есть полный доступ к текущему счету, в документах указан ещё один человек, которому по распоряжению мистера Джеймса Поттера был предоставлен ограниченный доступ к вашему основному счету.
- Час от часу не легче, - проворчал Том.
- Кому? – тем временем спросил Гарри.
- Опекуну, назначенному вашими родителями.
Мальчики недоуменно переглянулись.
- Кому-то из Дурслей? – изумился Поттер.
- Нет, - гоблина, казалось, ничуть не смутила эта фамилия, словно он знал, кто это такие, - вашему крёстному отцу, мистеру Сириусу Блэку.
После этого заявления повисла гнетущая тишина. Гоблин хмурился, явно осознавая свою щекотливость ситуации, Гарри таращил на него глаза, убеждая себя, что ослышался, а Том... Том скучающе смотрел куда-то в сторону, поджав губы.
- И почему я даже не удивлен? – ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал он, после чего все же посмотрел на ошарашенного друга. – Извини, конечно, но твой отец был идиотом.
- Да. Снейп тоже часто это повторяет, - хрипло согласился Поттер, и поднял на притихшего банкира тяжелый взгляд: - Он... Блэк...что-то делал со счетами?
- Нет.
- Можно запретить ему доступ?
- Боюсь, что это может сделать только законный совершеннолетний представитель.
- То есть, директор Хогвартса, - догадался мальчик.
- Всё верно.
- Что ж, - подросток вздохнул, - очень плохо.
- Желаете направить запрос Альбусу Дамблдору? – уточнил Дербак.
- Нет, - немного подумав, ответил Гарри и замолчал, о чем-то сосредоточенно размышляя. Так ни до чего и не додумавшись, он расстроенно покачал головой и деловито воззрился на гоблина: - Мне нужен точный адрес моего дома.
После того, как несколько сконфуженный служащий передал слизеринцу копии всех прилагающихся документов о собственности, на основании которых мальчик мог там жить, друзья, сохраняя траурное молчание, покинули Гринготтс.
На улице шёл снег. Гарри обмотал лицо светло-серым шарфом и, засунув руки в карманы, побрел вперед по улице, глядя себе под ноги. Том шагал рядом с ним, то и дело посматривая на угрюмого приятеля.
- Скажешь что-нибудь? – наконец, спросил он.
Гарри искоса глянул на него.
- Думаю, придется добираться до Годриковой Лощины маггловским транспортом, - глухо пробормотал он, - колдовать вне школы нам нельзя, а портключа у нас нет.
Том фыркнул.
- Не строй из себя дурака. Ты знаешь, о чём я спросил.
- Мне нечего сказать, Том, - довольно грубо ответил Поттер, отводя взгляд.
Арчер красноречиво промолчал и продолжал так молчать ещё несколько минут, пока Гарри, наконец, не зашипел, будто рассерженный кот.
- Хватит так на меня смотреть, - велел он.
- Если хочешь поговорить...
- Не хочу я говорить, - проворчал друг, – отвяжись от меня.
- Как скажешь, - Арчер, ничуть не обидевшись, демонстративно отвернулся, рассматривая витрины магазинов, мимо которых они шли, и тихонько напевая какую-то весёлую песенку. Буквально через несколько секунд до него донеслось невнятное бурчание. Голос Поттера заглушал толстый шерстяной шарф, но, тем не менее, Арчер прекрасно его расслышал:
- Мой крестный! – не хуже Снейпа процедил Гарри. – Поверить не могу! Из всех людей моим крестным должен был оказаться психованный убийца и предатель. Волшебно просто! И никому, ни одному человеку не пришло в голову сообщить мне эту незначительную деталь.
Мальчик говорил тихо, но Том прекрасно видел пылающий в зеленых глазах гнев.
- Ну тебе не стоит так переживать, я думаю, - философски протянул он.
- Не стоит? – Поттер опалил его злобным взглядом. - Мой крестный - одержимый Пожиратель смерти, который прикончил кучу народу! На его руках (хоть и косвенно) кровь моих родителей. И правда! С чего бы мне переживать?
- А у меня дедушка – Волдеморт, - негромко напомнил Том, пожав плечами, - и что мне теперь? Повеситься?
Это остудило гнев Гарри, он осекся и некоторое время молчал, размышляя над ответом, после чего хмыкнул.
- Ты прав.
- Меня больше волнует его доступ к твоим счетам, - заметил друг.
- Да плевать мне на счета, - Поттер раздраженно дернул плечом, - что там такого-то?
- Ну, не знаю, - насмешливо протянул Том, - деньги?
- И что? Молиться на них теперь? – презрительно бросил мальчик.
- А на что ты собираешься жить после окончания школы?
- Работу найду, - Гарри ехидно глянул на друга, - тебе не приходила в голову такая идея? К тому же, там не так много денег, чтобы шиковать и бездельничать всю жизнь.
- А дом ты на какие средства ремонтировать хочешь?
- Надо сначала на этот дом посмотреть.
- И мы вернулись к первоначальному вопросу, - весело заметил Том. Они как раз подходили к кирпичной стене, отделяющий Косой переулок от маггловского Лондона. - Как ты собираешься туда добираться?
Гарри постучал палочкой по нужным кирпичам, и стена бесшумно отъехала в сторону, пропуская друзей в пустующий переулок за "Дырявым Котлом". Впереди за углом шумели машины и слышались голоса прохожих. Остановившись у самого выхода из волшебного квартала, Поттер повернулся к другу:
- Я думаю, туда должен идти автобус, - решил он и, не дожидаясь Арчера, вышел из сумрачного переулка в объятия гудящего Лондона.
Поттер был почти одержим желанием посетить Годрикову Лощину, но Тома эта почти маниакальная целеустремленность ничуть не обманула. Как бы Гарри ни пытался убедить себя и окружающих в том, что он совершенно спокоен, и его куда больше интересует родительский дом, а не новые сведения, полученные от гоблина, его лучший друг видел, что тот переживает, и что мысли о Блэке не дают ему покоя. Посещение Годриковой Лощины, куда так настойчиво жаждал попасть его друг, скорее относилось к попытке на что-то отвлечься, чем к жизненной необходимости. По правде говоря, тащиться к развалинам дома именно сегодня и сейчас не было никакой необходимости, и все же Поттер с упрямством барана шагал вперед.
Арчер понял все без слов и безропотно пошел следом, даже особо не ворча из-за метели, поднявшейся за то время, что они провели в Гринготтсе. Том шел рядом с Поттером, иногда придерживая того за локоть и меняя траекторию его движения – погруженный в свои мысли, Гарри не замечал ничего вокруг и то и дело норовил столкнуться с кем-то или с чем-то, сойти на проезжую часть или свернуть не туда.
- Куда мы вообще идем? – старательно подавляя недовольство, спросил Арчер. – Ты знаешь, где находится эта деревня?
- Что? – растерянно отозвался Поттер.
- Твоя безалаберность порой меня почти восхищает, - не удержался от шпильки Том. – Да будет тебе известно, что при необходимости переместиться из пункта «А» в пункт «Б», недостаточно знать одно название нужного места.
Гарри флегматично шмыгнул покрасневшим от мороза носом и развернулся в обратную сторону, направляясь к книжному магазинчику, который они прошли минут десять назад.
- Нам нужна карта, - прокомментировал он, заметив недоумение на лице Арчера.
Ценник на подробном атласе Англии для автолюбителей был кем-то сорван. Или, быть может, просто отвалился. Он и не был объектом интереса. Развернув карту прямо в магазине, мальчики долгое время внимательно ее рассматривали, шумно спорили, ругались и вертели её во все стороны. Годрикова Лощина была смешанным поселением магов и магглов, и друзья быстро сошлись во мнении, что она должна располагаться где-то на отшибе. Так оно и оказалось. На изучение маршрута ушло ещё какое-то время. Две главных магистрали до деревни проходили относительно близко к городку, и дойти до него было довольно легко, но зимой совершить такой марш-бросок было практически невозможно.
Поняв это, мальчишки переглянулись.
- Мы все равно поедем, - упрямо сказал Гарри.
- Мы всегда можем вернуться в Косой и попросить кого-нибудь наложить на нас согревающие чары. Авось продержимся, - хмыкнул Том.
- Перестань ерничать, - устало вздохнул Гарри. – Надо найти автовокзал.
На то, чтобы добраться до нужного места, ушло куда больше времени, чем изначально планировали мальчики. Сначала они сели не на тот автобус, заблудились и в итоге застряли на продуваемом всем ветрами перекрестке, где долго ругались, отбирая друг у друга все-таки купленную карту и пытаясь сообразить, куда их вообще занесло. С горем пополам, друзья добрались до цели своего путешествия только к вечеру, изрядно замерзшие, голодные и жутко злые.
- Пора учиться аппарировать, - мрачно заявил Арчер.
- А смысл? – в тон ему отозвался Поттер. - Все равно пока мы Хогвартс не окончим, аппарировать не сможем.
- Если не пользоваться при аппарации волшебной палочкой, никто нас не засечет, - внёс свое предположение Том, и его друг задумался над этими словами.
Поселение, которое Гарри упрямо называл "городком", находилось на юго-западе Англии и скорее походило на небольшую деревушку, в это время года нещадно заметенную снегом. Ветер гулял по извилистым улицам, пробирая до костей и бросая в лицо горсти колючих снежинок. Из-за разыгравшейся непогоды жители деревушки сидели по домам, и узнать у кого-нибудь верное направление не представлялось возможным. Медленно продвигаясь вдоль небольших однообразных домиков, мальчики вышли на центральную площадь, где был установлен обелиск, посвящённый выходцам Годриковой Лощины, павшим во время Второй мировой войны, и остановились, озираясь по сторонам. По правую руку, в некотором отдалении, виднелся высокий забор, за которым начиналось кладбище, а главная улица, изгибаясь, уходила левее и раздваивалась.
- Куда теперь? – Гарри обернулся к лучшему другу. Тот, пожав плечами, подошел к обелиску, демонстрируя полное нежелание принимать участие в поисках. – Очень ценная помощь, спасибо, Том.
Поттер застыл у развилки, глядя то в одну, то в другую сторону, когда его окликнул Арчер. Голос у друга звучал довольно странно и подросток обернулся, заметив, что тот так и стоит у обелиска.
- Что там? – Гарри подошел ближе, разглядывая холодный, черный камень и остановился, когда постепенно обелиск начал меняться, пока перед глазами мальчика не оказался совсем другой памятник, не имеющий никакого отношения к маггловской войне. На широком постаменте навеки замерли каменные изваяния мужчины и женщины, на руках которой сидел маленький мальчик.
– Том, это же... - в горле внезапно пересохло и Гарри замолчал, не в силах оторвать взгляда от скульптуры неизвестного мастера.
- Да, - тихо ответил друг, не зная, что ещё можно сказать. Не зная, стоит ли вообще что-то сейчас говорить.
Очень медленно, нехотя, Поттер повернул голову, обратив долгий взгляд на кладбищенские ворота, за которыми тянулись многочисленные ряды могильных плит, без какой-либо системы разбросанных по всей территории вотчины мертвых. Вдалеке виднелась маленькая церквушка, сейчас полностью объятая сумраком.
- Хочешь сходить? – осторожно спросил Арчер.
Гарри, помедлив, покачал головой.
- Нет. Уже стемнело. Мы будем искать нужную могилу целую вечность.
- Тогда предлагаю идти дальше, - посоветовал друг, - нам ещё обратно нужно как-то добраться.
- Доберемся, - мальчик мотнул головой, стряхивая оцепенение, и отступил от памятника своим родителям, бросив на безразличные каменные лица прощальный взгляд. - Я уже придумал, как можно сделать это проще всего. Идём, я думаю, нам левее.
***
Пройдя до самого конца улицы, друзья наконец нашли то, что искали. Дом находился на окраине деревни и представлял собой весьма печальное зрелище. Некоторое время оба мальчика постояли возле обветшалой калитки, пока Гарри несколько раз перечитывал надпись на закреплённой рядом доске:
«Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттеры. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для магглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью».
- Ты уверен, что всё ещё хочешь жить здесь? – наконец, осведомился Том, разглядывая бледный профиль друга. Тот мгновенно выпрямился, расправил плечи и свел брови у переносицы.
- Уверен, - твердо сказал он, решительно толкнув наполовину заметенную снегом калитку.
Та поддалась не сразу, но вдвоём слизеринцам все же удалось расчистить вход и впервые за последние двенадцать лет, Гарри, наконец, увидел свой дом.
Надо сказать, Дербак не преувеличил, когда сказал, что дом частично разрушен. Возможно, даже преуменьшил. Весь второй этаж почти полностью обвалился, а разломанная, покосившаяся крыша придавала дому пугающий изломанный силуэт.
Из чёрных провалов разбитых окон на мальчиков слепо таращилась вязкая тьма, царящая в доме. Крыльцо прогнило, и Гарри чуть не полетел головой в снег, когда одна из ступеней под его ногой с громким хрустом проломилась. Том успел вовремя схватить его под локоть и несколько коротких секунд мальчики балансировали на шатком крыльце, вцепившись друг в друга, чтобы не упасть.
- Мне кажется, внутри ещё хуже, - озвучил свои опасения Арчер. Но Гарри лишь кивнул и упрямо шагнул вперед, остановившись возле качающейся на ветру двери, повисшей на хлипких петлях. Сделав глубокий вдох, он осторожно её коснулся и та с тихим скрипом отворилась. Гарри тихо выругался.
- Темень непроглядная, - пожаловался он, - и как назло, нельзя даже Люмос использовать. Дурацкие запреты!
Том самодовольно усмехнулся у него за спиной, доставая из кармана обыкновенный маггловский фонарик.
- В отличие от тебя, мне это пришло в голову ещё в Лондоне.
Поттер улыбнулся:
- Спасибо, Том, - он взял фонарик из рук друга, и бледно жёлтый луч выхватил из темноты часть обветшалой гостиной и вздувшиеся от влажности деревянные полы.
«Когда-то был прекрасный паркет, - отстранённо подумал Гарри, - наверное...»
Какое-то время он так и стоял на пороге, потеряно глядя себе под ноги.
- Так мы заходим или нет? – подал голос теряющий терпение Том. - Что ты там углядел?
- Не знаю, - Поттер покачал головой, - просто мне на секунду почудилось на полу... что-то.
- Что?
- Не знаю, - раздраженный собственной нерешительностью, слизеринец перешагнул порог и вошел в дом.
Смотреть здесь было особенно не на что. Внутри было так же холодно, как и снаружи, но помимо этого здесь витал отвратительный запах гнилого дерева и плесени. Под ногами прогибался и мерзко скрипел отсыревший пол, грозясь провалиться в любую секунду. Вся мебель была покрыта слоем грязи и выглядела совсем неприглядно.
Очень медленно друзья обошли комнаты на первом этаже, пооткрывали некоторые шкафы и ящики, перебирая старые вещи, которые под влиянием времени и не самых хороших условий хранения растеряли всю свою ценность и уже ни на что не годились. Добравшись до кухни, Гарри изучил высокий буфет и полки на стенах, в надежде найти хоть что-нибудь оставшееся после родителей, но посуда в качестве сувенира не годилась, а ничего действительно стоящего тут не было. Разочаровано вздохнув, мальчик рывком закрыл последний пустой ящик, в котором вдруг что-то грохнуло. Нахмурившись, подросток снова заглянул внутрь и с удивлением вытащил на свет фонаря овальный медальон на длинной цепочке. Метал, скорее всего серебро, потемнел от времени и сырости и оказался ледяным на ощупь. Очень осторожно Гарри вертел в руках свою находку, разглядывая причудливый узор на крышечке медальона, пока не наткнулся на выгравированные с обратной стороны слова: "Моей милой Лили. С любовью Дж.Ч. Поттер" . Внутри оказались две фотографии совершенно нетронутые временем. Одна – молодой красивой женщины с огненно-рыжими волосами, а вторая – маленького мальчика с ярко-зелеными глазами, такими же, как и у женщины. Гарри закрыл медальон и крепко сжал в руке, после чего сунул его в карман.
На второй этаж решено было не идти во избежание лишних проблем и переломанных конечностей, поэтому осмотр был на этом окончен. Друзья в молчании вышли на улицу.
От холода у Арчера посинели губы, и он стал похож на озлобленное приведение:
- Если я сейчас же где-нибудь не погреюсь, то... - закончить свою угрозу он не успел, так как у самой калитки вспыхнул волшебный огонек и сердитый старческий голос грозно рявкнул:
- Эй вы там! А ну, проваливайте! Не знаете что ли, чей это дом?! – в темноте можно было разглядеть ссутуленный силуэт незнакомого волшебника.
Мальчики переглянулись. Очевидно, это был сторож или просто колдун, проживающий где-то неподалеку. Скорее всего, он принял их за местных детей, приехавших домой на каникулы и возомнивших себя искателями приключений, иначе уже давно пальнул бы по ним каким-нибудь заклинанием, на случай если это воры, а потом задавал бы вопросы.
Связываться с местными ни Гарри, ни Том желанием не горели. Поттер еле слышно призвал своего домовика, и мгновение спустя тот с хлопком объявился прямо перед ним, склонившись в уважительным поклоне:
- Хозяин?
- Забери нас домой, - шепотом попросил мальчик, и Виви, схватив детей за руки, тут же аппарировал вместе с ними прямо в дом Хельги.
Оказавшись в теплой гостиной, где тихо потрескивал в камине огонь, эльф засуетился вокруг дрожащих ребят, причитая, что молодым магам не следовало так далеко уезжать, что молодые маги теперь замерзли и молодым магам срочно нужно выпить по чашке травяного чая. Подростки на болтовню домовика внимания не обратили, потому что Поттер смущенно ковырял носком ботинка ковер, а Том в молчаливом бешенстве распиливал его взглядом.
- Скажи мне, Гарри, - каждое его слово, сказанное обманчиво мягким тоном, отдавало жгучим ядом, - если твой чёртов эльф мог перенести нас туда и обратно в мановение ока, то почему мы как два кретина тряслись в проклятом автобусе, а потом еще час, замерзая, тащились по снегу?
С большой неохотой Поттер поднял на друга невинный взгляд и сконфужено улыбнулся:
- Я просто про него забыл.