Осень на двоих

Гермиона расправила плечи и ткнула пальцем в книгу, что лежала на столе перед ней.
- Проклятье! - объявила она, Том кисло покосился на гриффиндорку.
- Хм?
- Вполне вероятно то, что происходит с Гарри, вызвано чьим-то проклятьем, - пояснила девочка, - очень похожая симптоматика, только эти его выбросы никуда не вписываются... - она задумчиво закусила губу.
- Браво, Грейнджер... симптомы у неё сошлись, - Арчер вальяжно откинулся на спинку стула, бросив на Гермиону уничижительный взгляд. - Эта идея так же «гениальна», как и десять предыдущих... и так же лишена смысла.
- Я хоть что-то делаю, - оскорбилась она, - а ты последние два часа вообще никаких идей не предложил.
- Потому что прежде чем исторгать кретинический бред, я его тщательно обдумываю, - усмехнулся слизеринец, - слышала про такое понятие, как «аналитика»?
- О, и что же надумал твой гениальный ум? – язвительно уточнила гриффиндорка.
- Чтобы он ни надумал, это тебя не касается, - мстительно ответил Том и снова уткнулся взглядом в книгу, давая ей понять, что разговор ему наскучил, Гермиона обижено поджала губы.
- Ты невозможен, ты знаешь это?
- Ага, - Арчер самодовольно усмехнулся, не поднимая на неё глаз.
- Неужели тебе доставляет такое удовольствие насмехаться над людьми?
- Нет, Грейнджер, - он все-таки посмотрел на неё, - люди как таковые меня совсем не интересуют, но ставить на место выскочек – сплошное удовольствие, - он хмыкнул. - Надо же себя чем-то иногда радовать.
Гермиона некоторое время молча его рассматривала и вдруг совершенно спокойно улыбнулась:
- Знаешь, иногда мне кажется, что ты совсем не такой ужасный, каким хочешь казаться, - заявила она, Том удивленно моргнул. Впервые за три года эта девчонка, вместо того, чтобы обижаться, ругаться и противоречить... улыбалась!
- Ты у нас теперь и в светила психологии записалась? – уточнил он, скрывая своё удивление ядовитой ухмылкой.
Она продолжала отвратительно безмятежно ему улыбаться.
- И когда ты растерян или напуган, то становишься таким как сейчас, - она склонила голову к плечу. - Колким и жестоким, но на самом деле тебе просто страшно, да?
- Да что ты знаешь?! – рявкнул Том, начиная злиться по-настоящему. Какого дьявола было нужно этой лохматой, настырной, невозможной... конечно, он боялся! Все чего-то боятся, Том прекрасно осознавал собственные слабости, хоть их было и немного. Но это никого не касалось, и уж тем более это не касалось упрямой гриффиндорки напротив, которая отчего-то так сильно его раздражала. – Не лезь не в своё дело, Грейнджер, - зашипел он, подавшись вперед, - я терплю тебя только потому, что Гарри по какой-то неизвестной мне причине, вполне возможно просто из жалости, решил причислить тебя к узкому кругу своих друзей и посвящает в наши дела. А ещё потому, что ты вызвалась помочь ему. Так что сделай милость, обрати свои благородные гриффиндорские извилины на исследования, а не на мой психологический анализ.
Она смерила его долгим задумчивым взглядом и, высокомерно хмыкнув, вернулась к чтению. Том вздохнул с облегчением – если бы она сказала ещё хоть слово, то ему, возможно, пришлось бы объяснять лучшему другу, куда бесследно исчезла одна конкретная гриффиндорская отличница. О, Мерлин, как же она бесила его! Он бы с радостью придушил её, если бы у него появилась такая возможность. Ну почему у Гарри такая потребность подбирать всё жалкое, одинокое и побитое жизнью? На кой черт вообще ему нужны ещё друзья, кроме самого Арчера? Мир за чертой их дружбы стоило делить на людей полезных, вроде Малфоя, и бесполезных, вроде Уизли. Остальное совершенно не имело значения.
Но разве объяснишь это сердобольному Поттеру?

***

Вернувшись в школу после похода в министерский архив, Гарри проспал практически все выходные. А отоспавшись как следует, с утра пораньше в понедельник принялся предельно ужато и максимально запутано пересказывать лучшему другу ВСЁ сразу, начиная с Библиотекаря и заканчивая историей светлых и тёмных магов, то и дело перепрыгивая с одного на другое, бурно жестикулируя и вставляя собственные комментарии и точки зрения. При этом он мало заботился о том, чтобы лучший друг хоть что-то понял из того эмоционального потока бессвязных фактов, которые исторгал его рот, но забывал обработать мозг.
Наконец он опрокинул кубок с тыквенным соком на Малфоя во время завтрака и окончил своё повествование, болезненно потирая голову после звонкого подзатыльника от выше упомянутого залитого соком слизеринца. Том, верный себе, всё это время сохранял завидную выдержку, и происходящее комментировать не стал, хотя в его черных глазах искрилось откровенное и весьма злорадное веселье.
Некоторое время друзья молчали, пока Арчер размышлял над рассказом Поттера, отстранённо ковыряя вилкой свой омлет в тарелке.
- Итак, ты узнал, откуда пошли Тёмные и Светлые семьи волшебников, - заключил он, скосив глаза на друга, - и что ты теперь собираешься делать?
Гарри моргнул:
- Напишу об этом эссе.
Том с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.
- Потрясающе. Молодец, Гарри, мудрый вывод, - язвительно пропел он, зеленоглазый слизеринец непонимающе нахмурился, и Арчер вздохнул. Нужно было срочно что-то делать, пока тот не разболтал свою теорию ещё кому-нибудь: - Тебя не смущает то, что этой информации нет ни в одном учебнике, например?
- Нет, - просто ответил его друг.
- А что если твою работу оспорит комиссия? – он с нажимом выдвинул новый довод, надеясь, что тайный подтекст все же дойдёт до тугодумного Поттера.
Подтекст доходить не пожелал.
- Тогда я докажу, что они неправы.
- Каким образом?
- Факты, мой друг, - чопорно заявил Гарри, делая вид, что поправляет невидимые очки, - факты и холодная логика.
- Логика? – Том иронично изогнул бровь. - У тебя?
- Ну, тогда просто засыплю их фактами, - мальчик беспечно пожал плечами, - у меня полно данных.
- Данных о чём? – Арчер начал излагать свою мысль более понятными словами, иначе это лишённое здравого смысла человеческое создание так и останется в счастливом неведении. – Гарри, это же вода. Сказка, рождённая твоим воспалённым сознанием под влиянием обстоятельств и романтического склада характера.
Поттер нахмурился:
- У меня не романтический склад характера.
Том смерил друга насмешливым взглядом.
«То есть из всего сказанного он решил оспорить именно это, - подумал мальчик, - или он только это и услышал».
Он прекрасно знал сверхъестественную способность лучшего друга с блеском игнорировать всю неудобную для себя информацию. Задумываться о последствиях Гарри просто не умел. Арчер попытался подойти к проблеме с другой стороны:
- Ты сейчас хочешь мне сказать, что «светлые» и «тёмные» это всего лишь политические взгляды, так?
- Нет, - он энергично мотнул лохматой головой, - магическая предрасположенность тоже имеет место быть, но она определяется наследственностью или семьёй, или ещё чем-то... это...нечто глубже...сложнее...
- Сложнее политики? – Том усмехнулся.
- О, да...
- Допустим, - Арчер покорно кивнул. – Итак, жили были две политические партии: «Светлые» и «Тёмные»... и почему же нигде об этом не написано?
- Написано! Много где! Просто никто почему-то не хочет как-то... ну... систематизировать и упорядочить эту информацию! Том, задумайся на мгновение! Все эти войны можно прекратить! В них нет смысла. Это битва двух иллюзий. Волшебники делают её реальной, но они же и могут её остановить. Нужно лишь рассказать миру об этом!
- А тебе не приходило в голову, что миру неплохо живётся и так? – флегматично протянул Арчер. - Это ведь словно бесконечное соревнование, побуждающее обе стороны постоянно держать себя в хорошей форме.
- Война ведёт только к убийству и смерти, - хмуро обронил Поттер, уставившись в свою тарелку, Том понимал, о чем сейчас думает лучший друг, но необходимость увести разговор в другое русло была сильнее, чем желание пощадить его чувства.
- Всего лишь естественный отбор, - он пожал плечами, - слабые уходят, сильные остаются. Всё честно, - в зелёных глазах слизеринца полыхнул гнев, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Арчера, и тот вдруг подумал, что немного перегнул палку. Нужно было исправлять ситуацию, пока Поттер в конец не обиделся.
- Да брось ты, Гарри, - пренебрежительно фыркнул он, - неужели ты и правда решил, что это твоё «Эссе» сможет хоть что-то изменить? Не уподобляйся Грейнджер. Книги не всегда говорят правду и уж тем более не тогда, когда на твои выводы влияют личные мотивы. Или ты думаешь, что споёшь красивую песенку, и все решат жить дружно? Людям плевать на причины. Им просто нравится рвать друг другу глотки, вот и всё. А ты лишь выставишь себя на смех. Или тебя сочтут чудиком. Тебе мало внимания?
Поттер скривился, но в ответ больше ничего не сказал, внезапно впав в глубокую задумчивость. Том тихо выдохнул, этого он и добивался. Друг, конечно, обиделся, но, по крайней мере, перестал отстаивать свою идеалистическую точку зрения, и главное, так открыто рассуждать о ней. Здесь было не лучшее место для подобных разговоров. Малфой, сидящий рядом с ними, и так почти не дышал, прислушиваясь к их беседе, не хватало ещё, чтобы он сейчас подлил масла в огонь какими-нибудь скудоумными комментариями, начинающимися со слов: «Мой отец говорит...» Если его достаточно сильно замотивировать, то с Гарри станется во всеуслышание объявить о том, что многовековое противостояние Тьмы и Света есть следствие того, что давным-давно кто-то что-то между собой не поделил и развязал междоусобную войну, попутно перепутав понятия добра и зла. И значит, все идеологические противоречия, которые годами копились в упрямых волшебных мозгах, лишены всякого смысла и теперь они, всеми четырьмя факультетами, включая директора и деканов, могут беспрепятственно устроить коллективные объятья, поливая друг друга слезами счастья и примирения. Учитывая исключительно «тёплые» отношения между четырьмя факультетами, это будет та ещё картина. Арчер вообще серьёзно опасался, что этого лохматого идейного вдохновителя в едином порыве, не сговариваясь, попытаются придушить все разом. На Поттера и так уже многие косо смотрели, после всех его многочисленных злоключений. Не хватало ещё, чтобы кто-то решил, будто Мальчик-Который-Выжил пытается навязывать миру новую идеологию.
Не стоило давать этим людям больше знаний, чем мог постичь их скудный умишко. Тот, кто хочет знать правду, ищет её, а не слепо идёт за лживым поводырём. Это понимал Том. Это понимал и тот, кто тщательно похоронил истину в переплётах старинных, забытых Богом книг, и отравил удобной и простой ложью умы серой массы.
«Они не знают, потому что не хотят знать, - думал Арчер. - Потому что это перевернёт их хаотичный бездумный мирок с ног на голову. Потому что это заставит их задуматься о смысле собственных решений и поступков. Они не позволяют себе знать».
Сегодня и сейчас тот, кто попытается исцелить этих людей ото лжи, падёт жертвой их невежества и страха перед истиной. И Гарри не станет этой жертвой. Том не позволит ему. Даже если это будет значить, что ему придётся стереть воспоминания лучшего друга о том, что он узнал в Министерстве.
Размышления Арчера прервал шорох множества крыльев над головами учеников, когда в большой зал влетели почтовые совы. Ученики отвлеклись от своих тарелок и разговоров и подняли головы, выискивая среди множества птиц своих крылатых почтальонов. Перед многими студентами на столы опускались разномастные совы, доставляя письма от семей или посылки с заказами из Хогсмида. Том получил свой Ежедневный Пророк и углубился в чтение, Малфой, проигнорировав письмо от отца, тут же принялся распаковывать посылку от матери, что привлекло внимание Забини – все знали, что миссис Малфой всегда присылает любимому сыну исключительно вкусные сладости, и частенько пытались выторговать себе что-нибудь. Врождённая жадность, конечно, не позволяла Драко оторвать от сердца свои бесчисленные лакомства, но выменять их на что-нибудь равноценно нужное он никогда не отказывался, чем и пользовался Блэйз, соблазняя друга разнообразными деловыми предложениями. Вот и сейчас, как только Малфой развернул упаковку со сладостями, Забини вступил в бой и оба сокурсника принялись увлечённо торговаться. Никто из слизеринцев в их дела не вникал, тем более их куда больше заинтересовала сова, опустившаяся на стол возле Гарри. Мальчик редко получал письма от кого бы то ни было, поэтому в любой корреспонденции знаменитого Поттера всем чудилось нечто таинственное, тем более вышеупомянутый Поттер на сову смотрел с величайшим удивлением.
- По-моему это тебе, - сдержано заметил Том, когда друг не сделал попыток взять письмо, привязанное к лапке совы.
- Но я не жду писем, - недоуменно сказал Гарри, все же отвязывая конверт, - может быть это от Хельги?..
- Кто бы это ни был, ответа он не ждёт, - Том проводил взглядом улетающую сову, которая доставила послание.
- Но кто мог мне написать?
- Прочитай и узнаешь, - предложил Арчер, наблюдая, как Поттер вертит в руках послание.
- Подписи нет, - прокомментировал он, - только моё имя.
Том задумчиво хмыкнул и, вытащив волшебную палочку, поводил ей над конвертом.
- Вроде не проклято...
Гарри одарил друга ироничным взглядом:
- Ты параноик, ты знаешь?
- Лучше быть живым параноиком, чем мёртвым энтузиастом, - парировал Арчер и нетерпеливо дёрнул плечом, - открывай!
Поттер со вздохом подчинился и развернул послание, Том тут же пододвинулся ближе, чтобы прочитать, что там было написано:
«Дорогой Гарри!
Ты, должно быть, недоумеваешь, кто же отправил тебе это загадочное письмо. Но не переживай. Я не собираюсь оставаться анонимным...лишь частично, пожалуй, ведь это совершенно неинтересно – раскрывать все свои карты оппоненту до начала игры, не находишь?
Хочу заметить, что меня весьма впечатлили прошлогодние события. Неужели ты и правда смог в одиночку одолеть василиска? Весьма впечатляюще для ребёнка. Надеюсь, отчасти твой триумф – моя заслуга, ведь это я осознал, как важно закалить твой характер и укрепить выдержку.
Ты делаешь успехи, Гарри, и это радует меня.
Куда интереснее убить сильного противника, чем беспомощного ребёнка.
К слову, я рад, что ты выжил после нашего знакомства в Запретном Лесу. Признаюсь, я испытал несколько неприятных мгновений сразу после того, как оставил тебя там. Меня беспокоило, что ты можешь умереть так и не став тем, кем пророчит волшебный мир. Но ты оказался сильнее. Гораздо сильнее, чем я думал, и это моя заслуга. Именно я подарил тебе шанс узнать, на что ты способен.
Я надеюсь, ты благодарен мне за это.
Я с радостью помогу тебе достичь большего, Гарри, об этом ты можешь не волноваться. Я прослежу, чтобы твой титул героя был заслужен. Я сделаю это для тебя, я создам тебя, воспитаю и научу выживать в этой страшной реальности.
И когда настанет время, ты будешь готов умереть или выжить.
Я создам тебя.
Но сейчас не время говорить об этом, конечно.
Я пишу тебе с другой целью.
Как мне стало известно, после прошлогодних событий у тебя сохранилась одна занятная вещица и я хочу получить её как можно скорее. Полагаю, тебе этот дневник не нужен, ведь то, что обитало в нем, уничтожено, ну а мне он очень пригодится в моих исследованиях. Надеюсь, ты будешь столь любезен, что отдашь его мне.
Взамен я предлагаю информацию. Некоторые бесценные сведения, которые могут очень пригодиться тебе в будущем.
Я расскажу тебе, что это был за дневник и расскажу, что наш общий друг, Квиринус, выкрал из Хогартса в ту ночь, когда мы с тобой повстречались.
Поверь мне Гарри, ты захочешь это знать.
За эти драгоценные знания я прошу лишь старую бесполезную тетрадку, от которой тебе не будете никакого прока. Согласись, это выгодный обмен.
Подумай, как продуктивно ты можешь использовать ту информацию, что я с радостью тебе предоставлю. Для этого тебе всего-лишь нужно отдать мне дневник.
Если ты разумный человек, Гарри, ты примешь правильное решение и встретишься со мной в условленном месте через пять дней.
О своём решение ты можешь сообщить мне в письме. Отправь ответ совой из почтового отделения Хогсмида. Они будут знать, кому направить письмо. Просто скажи, что хочешь отправить посылку господину Цзедрусу. И если тебе вдруг интересно, это имя не настоящее, так что не пытайся выследить меня таким образом. Ты лишь зря потратишь время.

Надеюсь на скорейший ответ.

Твой старый друг,
Шакал».

- Ну? И от кого это?
Гарри поднял голову, взглянув на Драко. Оказалось и он, и Забини выжидательно его разглядывают, надеясь на разъяснения. Поттер сложил письмо пополам и сунул в карман:
- Так, ничего особенного, - он пожал плечами, - просто весточка от старого знакомого.
Он искоса глянул на Тома, тот чуть поморщился, но ничего не добавил. Малфой разочаровано хмыкнул, явно ожидая другого ответа, и быстро потерял интерес к сокурснику.
- Не часто тебе пишут «старые знакомые», Поттер, - весело заметил Блэйз, не желая так просто отступать, - чего он хотел?
- Интересовался, как у меня дела, - мгновенно соврал Гарри, - ничего такого.
- О, - теперь и Забини выглядел разочарованным, - скука.
Гарри тихо выдохнул и переглянулся с лучшим другом. Оба мальчика прекрасно помнили этого человека, именно по его вине они оба чуть не погибли в Запретном лесу два года назад, именно он однажды с такой лёгкостью пробрался в Хогвартс и отравил Гарри, когда тот учился на первом курсе. И теперь он вдруг решил объявиться? Это не могло не вызывать беспокойства. Но обсуждать письмо от Шакала в Большом Зале было не лучшей идеей, поэтому ни Гарри, ни Том не спешили выражать свои мысли по этому поводу.
Все занятия в этот день прошли как в тумане. Гарри никак не мог сосредоточиться на словах профессоров, снова и снова возвращаясь к письму от Шакала. Или Велиара Грависа. Так он представился тогда в Запретном Лесу. Поттеру безумно хотелось поговорить с Томом, но каждый раз, когда он встречался взглядом с другом, он видел в его чёрных глазах безмолвное предупреждение: «Подожди. Не сейчас». И Гарри молчал, бесконечно прокручивая в голове текст письма. И с чего вдруг Гравис решил, что это он каким-то образом помог Гарри справиться с василиском? Что это за: «Я создам тебя»? Чушь какая-то. Гарри смутно помнил слова Шакала в Запретном Лесу, он все твердил что-то о воспитании духа, о том, что преподаст Гарри урок... как раз перед тем, как вонзил в грудь Тома кинжал. Неужели этот ненормальный и правда решил, что каким-то образом влияет на судьбу Поттера? Что, убивая его друзей, помогает ему стать сильнее? Мальчик в жизни ничего глупее не слышал.
Слизеринец сжал руки в кулаки, чувствуя жгучую ярость. О, как он хотел отомстить. Впервые в жизни он испытывал подобные эмоции. В душе Поттера полыхало желание предать его правосудию, предоставить министерским аврорам и знать, что этот психопат гниёт в Азкабане под стражей дементоров. Такая участь была ужаснее смерти. Куда мучительнее.
Увлечённый своими мрачными фантазиями, снова и снова представляя, как он отомстит Гравису, Гарри не заметил, как пролетело время, и они с Томом, наконец, смогли сбежать в Выручай-Комнату, чтобы обсудить всё как следует. Как только дверь в их тайное убежище закрылась, Гарри круто развернулся на каблуках, оказавшись напротив Тома:
- Что будем делать? – в лоб спросил он.
Том молчал несколько мгновений и, наконец, безмятежно улыбнулся:
- Думаю, стоит дать ему то, что он хочет.
- Том, ты в своём уме? – зашипел на него лучший друг. - Этот псих чуть не прикончил нас, ты забыл?
- Я прекрасно все помню, спасибо, - сухо ответил Том, - и все же не вижу смысла ему отказывать.
Он обошёл лучшего друга, который так и застыл посреди комнаты, и с удобством расположился в ближайшем кресле, закинув ноги на подлокотник.
- Том...
- Да брось, Гарри, - лениво протянул Арчер, - отдай ему тетрадь, - он хмыкнул, - думаю, его тронет такая отзывчивость.
- По-моему, он и без того достаточно тронутый, - проворчал Поттер, и поразмыслив, сел в кресло напротив Тома. – И вообще ты странно реагируешь, - он с подозрением посмотрел на Арчера.
- Да? – он усмехнулся. - И почему же?
- Мне казалось, из всех людей ты будешь последним, кто по собственной воле отдаст что-то Гравису.
Том, как ни в чём не бывало, пожал плечами:
- Ну, я подумал, почему бы не наложить на тетрадку пару смертельных проклятий и послать её нашему другу с пожеланиями долгой жизни? – ответил он, по тонким губам скользнула змеиная ухмылка.
- Не думаю, что он глупее нас, - с сомнением протянул Поттер, - он догадается, если мы что-нибудь сделаем с дневником, - мальчик нахохлился, - и вообще, по-моему, это дурацкая идея, встречаться с ним...
- Гарри, - Арчер вздохнул, - я шутил.
- О... - он помолчал, - а... ну тогда ладно...
- И все же мне было бы интересно узнать, что он хочет тебе рассказать, - вдруг сказал Том.
- Уверен, он соврёт, - нахмурился Поттер, - если вообще что-то скажет.
- Думаешь, это ловушка?
- А почему нет? В прошлом он уже пытался выманить меня из школы.
- Да, и вполне успешно, - напомнил Том, его друг фыркнул.
- Я не виноват, меня загипнотизировали.
- Ну да, ну да, - Арчер усмехнулся. – Одного не понимаю. Зачем он вообще это затеял? Неужели он действительно думает, что ты, как жертвенный баран, с готовностью отправишься к нему не встречу, чтобы вот так просто, по старой дружбе, отдать дневник Волдеморта? Любой идиот в этом подвох заподозрит.
- Да какая разница, что он там думал? – безразлично отозвался Поттер.
- Значит, ты и правда ничего не будешь делать? – не поверил Том.
- Я – нет, - Гарри уверенно кивнул, - но нельзя упускать такую возможность.
Арчер заинтересованно подался вперёд:
- Продолжай...
- Я думаю, профессор Снейп найдёт решение.
- Снейп? – Том удивлённо поднял брови. - Ты собрался рассказать ему?
- Думаю, это правильно, учитывая ситуацию. Снейп сможет во всем разобраться.
- И с каких это пор ты так доверяешь ему? – едко уточнил Арчер.
- Дело не в доверии, - просто ответил Гарри, - а в том, что я совершенно не хочу больше связываться с Грависом.
- Но это не значит, что стоит кому-то рассказывать об этом письме. Не лучше ли оставить всё в секрете, раз ты все равно вознамерился ничего не предпринимать?
- Том, мне хватает одного психа, пытающегося меня прикончить, - раздражено сказал Поттер, - я не собираюсь терпеть второго, особенно когда можно что-то сделать.
- И ты хочешь все рассказать? – лучший друг скептически посмотрел на него. - Тебе напомнить, как много твоих проблем решил Снейп?
- Он забрал меня от Дурслей.
- О, чудесно! Давай теперь посвящать его во все наши дела, - язвительно пропел Том.
- Ну почему ты так не хочешь рассказывать ему?
- Да потому, гений, что если узнает Снейп, то узнает и Дамблдор, а я не хочу думать о том, какие «светлые» мысли забредут в голову нашему расчудесному директору, когда он поймёт, что у тебя, помимо Блэка, объявился ещё один «почитатель».
- А что в этом такого? – Гарри непонимающе свел брови у переносицы.
- Да то, что от этого старика можно ожидать любой подлости. Я не хочу рисковать.
- Ты думаешь, Дамблдор может желать мне зла?
- Да Мордред его поймет, - Том дёрнул плечом, - я только знаю, что ничего хорошего от него точно ждать не стоит.
Гарри некоторое время размышлял над словами друга, наконец, он покачал головой и решительно посмотрел на Арчера:
- Нет, Том. Гравис чуть не убил тебя однажды. Мне плевать, чего он хочет и что планирует, меня волнует наша безопасность. Я не буду рисковать, оставляя эту информацию при себе. Снейп сможет нам помочь.
- Неужели знаменитый Гарри Поттер испугался? – Том ехидно усмехнулся.
- Я просто не хочу иметь с этим человеком ничего общего. И не собираюсь играть в его игры... тем более по его правилам. Пусть катиться в ад со своей «бесценной информацией», - мальчик скривился, - я не буду в этом участвовать, лишь бы потешить своё любопытство. Но и сидеть без дела, зная, что он разгуливает на свободе и творит, что ему заблагорассудится, я тоже не намерен. Пусть с ним разбираются авроры. Это правильно.
Арчер скривился. Он все ещё слишком хорошо помнил то мгновение, когда чуть не расстался с жизнью от рук этого человека. Он, как и Гарри, жаждал мести, но в отличие от друга он не думал о правосудии. Он думал об убийстве. О том, что будет смотреть, как тот умирает и наслаждаться каждым мгновением. Мысли об этом доставляли ему удовольствие, но он понимал, что с такими, как Шакал, действовать нужно предельно осторожно. И уж тем более не стоит посвящать в это весь чёртов преподавательский состав во главе с директором и министерством. Они и так уже во всех красках показали, как «бесценна» их помощь на примере Блэка, то-то он шляется в Хогвартс, как к себе домой. Они только всё испортят, они всегда всё портят. В лучшем случае они просто спугнут Грависа, а в худшем толкнут на более решительные действия. И Том серьезно опасался, что точно знает, кто именно пострадает в таком случае.
Гравис... или кем бы он ни являлся на самом деле, был умён и непредсказуем. И ещё, судя по содержанию своего письма, он был совершенно безумен. Это делало его опасным противником. И Гарри всерьез думал, что может разобраться с ним, сдав его аврорам?
Впрочем, в том, чтобы рассказать всё профессорам тоже был свой смысл. Они решат, что Гарри доверяет им. Вполне неплохая демонстрация сотрудничества. Директору понравится. А когда они в очередной раз наломают дров и подведут его, Гарри, наконец, поймет, что им нельзя верить. Никому из них. И после этого они, наконец, смогут разобраться с Шакалом по-своему, без чужого вмешательства. Что ж, будь что будет. Том с недовольным лицом откинулся на спинку кресла, демонстрируя своё поражение.
- Ладно, - согласился он, - делай что хочешь.
Поттер просиял:
- Они помогут нам, Том, я уверен.
- Конечно-конечно, - Арчер зевнул, - только не забудь почаще протирать свои розовые очки, Гарри, не ровен час они совсем запылятся и ты вообще перестанешь что-либо в них различать, кроме приторных цветов.
Лучший друг на это только миролюбиво рассмеялся:
- Ты как обычно очень «оптимистичен», Том, - сообщил он.
Арчер беззлобно хмыкнул. Оставалось лишь набраться терпения. Рано или поздно Гарри сам поймет, что эти люди не стоят его доверия.

***

Гарри выследил профессора Снейпа по карте Мародеров, когда тот направлялся в кабинет мадам Помфри. Сначала мальчик собирался посидеть в Слизеринской гостиной, пока его декан не освободиться, но терпение подвело его и, сунув в карман письмо Грависа, Поттер поспешил в сторону лазарета, решив, что может подождать профессора в коридоре или в приёмной. Он почти бежал, предвкушая разговор с профессором. Никогда раньше ему так не хотелось поделиться своими переживаниями с кем-то кроме Тома. В последние годы Снейп стал для Гарри не просто любимым профессором. Сам того не осознавая, декан Слизерина дарил Гарри то, чего мальчик никогда не испытывал: чувство защищенности, чувство, что рядом есть взрослый, который беспокоится о нём. Поттеру сложно было доверять взрослым, особенно когда большую часть своей жизни он не видел от них ничего, кроме безразличия и жестокости. На то, чтобы привыкнуть к профессору потребовалось два года, но теперь Гарри отчетливо понимал, что может положиться на этого человека. Может рассказать ему о своих проблемах и тот не отвернётся от него. Никогда не отворачивался. И всегда пытался помочь, хоть Гарри и не часто позволял ему это сделать. Рядом со своим профессором Гарри впервые в жизни смог почувствовать себя ребенком. Мог вести себя глупо и безрассудно, ни о чём не думать и ему это чертовски нравилось. А сейчас он вдруг понял, что ко всему прочему может прийти к Снейпу и попросить помощи. Это было новое, совершенно необыкновенное чувство, и мальчику не терпелось испытать на практике каково это - иметь родителей... или кого-то очень похожего на них. Конечно, Гарри бы в жизни не пришло в голову назвать Снейпа отцом. Профессор едва ли подходил на эту роль, да и потом это просто было глупо. Гарри давно осознал, что чужие дети никому не нужны и отношение Снейпа к нему никогда не сравнится с родительской любовью. Но порой мальчик так отчаянно мечтал, чтобы в его жизни появился кто-нибудь, хоть кто-нибудь, кому будет не все равно, кому будет важен сам Гарри, а не его титул Мальчика-Который-Выжил, кто сможет просто принять и полюбить его таким, какой он есть, что Поттер готов был уцепиться за любой образ хоть отдаленно напоминающий родительский. В жизни Поттера всегда был Том. И никто, ни одна живая душа, не смогла бы заменить его, но Том делил с Гарри его одиночество. Том был таким же брошенным, никому не нужным ребенком, как и сам Гарри, и иногда Поттер желал, чтобы в их жизни появился взрослый, способный защитить их от жестоких реалий этого мира. Взять на себя опеку и ответственность. Избавить от необходимости принимать серьезные решения. И, как ни странно, именно Снейп частично стал для Гарри этим человеком.
Толкнув дверь больничного крыла, слизеринец улыбнулся своим мыслям. Оставалось дождаться, пока его профессор освободиться и тогда они смогут поговорить. Ему ужасно хотелось узнать, что скажет его декан, когда узнает о письме.
Из-за двери кабинета мадам Помфри послышались голоса. Гарри подошел ближе и, привалившись спиной к стене, принялся ковырять пол носком ботинка. Он подумывал постучать, сообщив о своём присутствии, чтобы профессор не подумал, будто Гарри опять подслушивает, но, поразмыслив, мальчик решил, что не хочет мешать, и ничего плохого не случится, если он просто тихонько подождет здесь. Когда по ту сторону двери впервые прозвучало его имя, слизеринец подумал, что мадам Помфри каким-то образом узнала, что он ждёт в приёмной, но когда никто так и не вышел из кабинета, Гарри заинтересованно придвинулся ближе к двери, пытаясь прислушаться к разговору.
- ...не осталось времени, - он узнал голос Снейпа, профессор казался чем-то раздраженным... даже рассерженным.
- Ты можешь не напоминать мне об этом каждый день, Северус? – ворчливо потребовал голос мадам Помфри. - То, что ты постоянно меня третируешь расспросами, пользы не приносит.
- Господа, я думаю сейчас разумнее вернуться к нашей основной теме разговора, - Гарри удивленно моргнул, узнав голос Дамблдора. О чём они там разговаривают?
- С радостью, - колко ответила медсестра. – Итак, существует тело физическое и тело магическое...
- Спасибо, мы в курсе, - прервал её Снейп, повисло наполненное раздражением молчание.
- Северус, возможно нам все же стоит выслушать, что хочет сказать Поппи, - послышался миролюбивый голос директора.
- Спасибо, Альбус, - ответила медсестра. – Как я говорила, существует два тела. Одно из которых полностью соткано из магической энергии. Это тело, точнее его мощность и плотность, питает магическое ядро. Ядро постоянно генерирует магическую энергию, распространяя её по магическому телу так же, как сердце гонит по венам кровь в физическом теле. Вопреки распространённому утверждению, что магия «течет в крови волшебника», это не совсем так. Физическое и магическое тела действительно плотно переплетены между собой и, тем не менее, они не являются до конца единым целым. Волшебная энергия в чистом виде разрушительна для физической оболочки, поэтому она циркулирует исключительно в рамках так называемой магической коры – специальных антител в крови волшебника, не дающих магии повредить физическому телу. «Плотность» магической коры... или количество этих антител, напрямую зависит от мощности магического ядра. То есть, чем сильнее волшебник, чем крепче кора. Магическая кора формируется у волшебников до восемнадцати лет, а у детей до одиннадцати она настолько тонкая, что это вызывает спонтанные выбросы энергии, которые мы называем стихийной магией. Но эти процессы вполне естественны, и не опасны для юных волшебников. Их магия в этом возрасте практически сливается с эмоциями и никак не затрагивает организм. То есть вреда магу не приносит.
Тем не менее, волшебная энергия не должна и не может соприкасаться с физическим телом без участия защитных антител. Когда мы колдуем, то в большинстве своём используем волшебные палочки. Это в своём роде проводники магической энергии, позволяющие ей беспрепятственно перетекать из магического тела, преобразовываясь в различные формы заклинаний. Некоторые из нас так же способны на высшую, беспалочковую, магию, где проводником служит сознание и чувства волшебника. Эта магия гораздо сложнее, потому что её направляет разум без дополнительной помощи. У волшебников, способных творить заклинания без палочки, магическая кора становится гибкой и податливой, позволяя трансформировать мыслеобразы в магию, но, в то же время, магия остается отделенной от физического тела.
- Спасибо за лекцию, - ядовито процедил Снейп, - мы все в курсе физиологии волшебников. Может, ты перейдешь к сути проблемы, Поппи?
- А суть проблемы, Северус, в том, что магическая кора мистера Поттера разрушается.
Гарри вздрогнул: «Что это значит?»
- Да, мы уже выяснили, что количество антител в организме Поттера падает, - Снейп не казался удивленным. «Они знают, - отчетливо понял мальчик, - знают уже давно». – Вопрос в том, как быстро это происходит и как это остановить. Ради Мерлина, Поппи, мы обсуждаем это уже два месяца, быть может, уже пора пропускать вводную часть?
- Я говорю всё это, чтобы стала ясна суть проблемы, Северус, - обижено сказала медсестра.
- О, так и в чем же эта суть?
- В том, что с подобной аномалией никто и никогда ещё сталкивался, - очень тихо произнесла Поппи, Гарри пришлось изо всех сил прижаться ухом к двери, чтобы расслышать её. – Я... не знаю, как это остановить. Я ничего подобного не встречала. Всё что я пока смогла, это выявить причину.
- Да, только пользы от этого никакой, - отметил зельевар.
- Напротив, - мягко произнёс Дамблдор, - теперь нам известно, что причиной послужил яд, которым отравили Гарри на первом курсе. Он повредил клетки головного мозга мальчика, отвечающие за формирование защитных антител в крови.
- Прекрасно! И что нам это дало? – сварливо бросил Северус. - Никто все равно не знает, как эти клетки восстановить.
- Да, но зная корень проблемы, мы можем найти решение, - спокойно сказал директор, - нам нужно только время.
- Да. Которого, как я уже говорил, у нас почти нет, - процедил декан Слизерина. - Мы два месяца наблюдаем состояние Поттера, неужели у тебя за это время даже никакой теории не появилось? - явно обращаясь к Помфри, сказал он.
- Представь себе, нет! – огрызнулась в ответ медсестра. – В отличие от коры, магическое ядро Гарри прекрасно функционирует, развиваясь в соответствии с его взрослением, тогда как его магическая кора не развивается вообще. И чем интенсивнее становится давление волшебной энергии, тем сильнее истончается магическая кора. Это как трещина в дамбе, которая разрастается по мере давления водной массы, и я не имею ни малейшего понятия, как это остановить!
- Но однажды эта дамба не выдержит, - медленно произнёс Дамблдор, озвучивая общие опасения. – Что произойдет тогда, Поппи?
С минуту в кабинете было очень тихо и, наконец, медсестра произнесла:
- Учитывая потенциал мальчика,...колоссальный по силе выброс магической энергии, полагаю.
- Насколько колоссальный? – уточнил Снейп.
- Скажем так, тот стихийный выброс, что уничтожил василиска в прошлом году, по сравнению с грядущим взрывом, покажется нам безобидной хлопушкой. Выброс такой силы может стереть с лица Земли не только Хогвартс, но и все окрестности на несколько миль вокруг.
- Сколько у нас времени, прежде чем это произойдет? – помертвевшим голосом спросил директор.
- Магическое ядро продолжает развиваться, - вздохнула мадам Помфри. - В полную силу Гарри войдет годам к восемнадцати.
- То есть мальчик, дай Мерлин, доживет до восемнадцати лет, прежде чем его убьёт собственная магия, – констатировал Снейп.
- В лучшем случае до девятнадцати, - ответила медсестра.
- Но что же делать? – никогда ещё в голосе своего декана Поттер не слышал такого отчаяния, но именно сейчас ему было плевать на то, что чувствует зельевар. Они врали ему. Всё это время они врали. Они говорили, что так ничего и не выяснили, а на самом деле,... на самом деле...
- Возможно, если мы замедлим развитие магии, мы сможем остановить и разрушение магической коры? – предложил Дамблдор, Гарри снова обратил своё внимание на разговор за дверью.
- Предлагаете сделать из него сквиба? – ядовито поинтересовался декан Слизерина. - И каким образом это спасет его? Мальчишка же останется совершенно беззащитным, если вы блокируете его магию! И я даже думать не хочу, как именно вы собираетесь объяснять это ему!
- Так у нас появится время, чтобы найти решение...
- О, прекрасно, - голос Снейпа сочился ядом, - и пока мы этого решения не нашли, вы собираетесь изолировать мальчишку подальше от мира и блокировать его магию. Весьма гуманное решение, директор.
- Северус, это лишь один из вариантов. Подумай о Гарри. Эти стихийные выбросы случаются всё чаще. Рано или поздно они убьют мальчика, - попытался убедить его директор.
- Возможно. Но все же я считаю, что стоит хотя бы объяснить Поттеру, что с ним происходит, - настойчиво сказал Снейп, явно не в первый раз поднимая этот вопрос.
- Не сейчас, Северус, - после недолгой паузы ответил Дамблдор, - Гарри необязательно знать всё это. Мы только напугаем его.
- Можно подумать, он уже не достаточно запуган своими стихийными выбросами, – едко прокомментировал Снейп, - хотите и дальше держать его в неведении?
- Ему тринадцать лет, Северус, - вмешалась Поппи, - ты хочешь сказать тринадцатилетнему ребенку, что он, возможно, не доживет и до восемнадцати?
- Рано или поздно он поймет, что мы скрываем от него, вы хоть представляете, как он почувствует себя в этом случае?
- И всё же я прошу тебя не говорить ему, Северус, - настойчиво произнёс Дамблдор, - дай нам время хотя бы до конца года. Возможно, мы сможем найти решение этой проблемы.
Декан Слизерина шумно выдохнул, но продолжать спор не стал.
- Хорошо. Но Мерлина ради, поторопитесь. Нужно что-то сообщить Поттеру, пока он не решил проявить инициативу. Зная его деятельную натуру, мальчишка в своих изысканиях вполне может угробить самого себя, а заодно и половину школы.
Дальше Гарри их уже не слушал. Он так и стоял, прислонившись спиной к стене возле кабинета мадам Помфри не в силах пошевелиться. Не в силах что-либо сделать. Не в силах уйти. В его голове снова и снова повторялись слова Снейпа:
«...мальчик, дай Мерлин, доживет до восемнадцати лет, прежде чем его убьёт собственная магия»
«...доживет до восемнадцати лет...»
«...его убьёт собственная магия...»
«Я умру? Так скоро? Я могу не дожить и до девятнадцати? Я умру? Умру из-за собственной магии? Но я не могу...у меня столько дел...нужно окончить школу,... исследовать дневники Слизерина...и я ещё столько всего не знаю...и у меня собака есть...и мы с Томом собирались стать анимагами,...а Том,...как же Том? Я не могу сейчас умереть. Но я умру. Так быстро. Так мало времени. Но почему? За что?»
Он был оглушен, ошеломлен и шокирован настолько, что никак не мог осознать, что же сейчас произошло. Он уже почти не понимал, где он находится. Пятнадцать минут назад все было прекрасно. Пятнадцать минут назад его волновали какие-то бессмысленные, незначительные проблемы. О чём он вообще беспокоился? Он даже не мог понять, почему он беспокоился. Из-за чего? И зачем? Он ведь все равно скоро умрет. Какой смысл переживать из-за Блэка или Грависа? Они не представляют никакой угрозы. Гарри убьет собственная магия. Все его планы. Все мечты. Все мысли о будущем. Всё это не имело смысла. Он, быть может, даже не успеет окончить школу. Какая ирония. Ему оставалось жить от силы четыре года, и он узнал об этом стоя под дверью школьной медсестры, слушая, как люди, которые по идее должны были помогать ему, тайком перешёптываются у него за спиной, решая его судьбу.
Он даже не услышал, как открылась дверь, к реальности его вернул удивленный голос Снейпа:
- Поттер? Что вы здесь делаете?
Гарри медленно повернул голову, и Северус вздрогнул, увидев бездонную пустоту в зеленых глазах.
- Я искал вас, сэр, - ровно ответил Гарри, его голос был таким же мертвым, как и взгляд.
- Зачем? – зельевар видел, что с мальчишкой происходит что-то ужасное, но отказывался верить в худшие свои опасения. Если Гарри услышал их разговор...
- Это уже неважно, сэр, - покачал головой подросток, - совершенно неважно.
- Гарри? – Северус поморщился, из кабинета вышли Дамблдор и Поппи, и теперь оба замерли за его спиной с недоумением глядя на юного слизеринца.
- Ты нехорошо себя чувствуешь? – медсестра шагнула ближе, заметив состояние мальчика.
- Нет, мэм, - Поттер обратил на женщину тусклый взгляд, - я как раз собирался уходить.
Он отступил на шаг, Снейп понял, что это нельзя так оставлять:
- Поттер.
- Да, сэр?
- Вы всё слышали?
- Да, сэр, - на лице Гарри не дрогнул ни один мускул, а голос оставался таким же ровным и тихим, Снейп услышал, как тихо охнула за его спиной Поппи.
- Гарри, я думаю, нам стоит поговорить о том, что ты слышал, - мягко заметил директор, - все не так плохо, как ты считаешь.
- Я не хочу ни о чем говорить, профессор, - спокойно ответил Гарри, - я хотел бы вернуться в своё общежитие.
- Гарри, у тебя шок, - попыталась остановить его Помфри, - позволь мне помочь...
- Я в порядке, мэм, - мальчик отступил ещё на шаг.
- Гарри, прошу тебя, нам необходимо поговорить, - настаивал Дамблдор.
- Нет, сэр. Я уже все понял. Спасибо за беспокойство, сэр, - он развернулся на каблуках и направился к выходу из лазарета, оставляя за своей спиной трёх растерянных волшебников, которые даже не представляли, что им теперь делать.

________________________

Снейп закрыл дверь своего кабинета и устало опустился в одно из кресел у камина. Спустя два часа бесплодных поисков зельевар вынужден был прийти к заключению, что Поттера ему не найти. Конечно, мальчишка не покидал территорию школы, иначе об этом ему уже сообщили бы защитные чары и директор, истерично мерцающий голубыми очами, но и найти его декан Слизерина не смог. Мелкого пакостника не было ни в Большом Зале, ни в общей гостиной, ни в библиотеке, ни во дворе школы где, как было известно Северусу, мальчишка частенько заседал в компании какой-нибудь книжки или своего приятеля. К слову, даже Арчер не знал, куда делся его лучший друг, и когда исключительно мрачный декан Слизерина заявился в общежитие и принялся допрашивать мальчика о месте нахождении его пустоголового товарища, Том лишь чуть поднял брови в недоумении и покачал головой, сообщив, что Поттер в гостиной даже не появлялся. Несколько минут Снейп серьёзно размышлял над тем, чтобы проследить за Арчером. Зная отношения мальчиков, тот вполне мог отправиться искать лучшего друга, чтобы выяснить, что же такого случилось, раз их декан ищет Мальчика-Который-Выжил по всей школе. Но тот, как ни странно, обеспокоенным или вообще хоть отчасти заинтересованным ситуацией не выглядел, его, казалось, куда больше занимала книга, за чтением которой его застал профессор зелий. В итоге, Северус заключил, что он может прождать под дверью гостиной о-очень долго, а этот хитрый змееныш так никуда и не пойдет. В итоге зельевар, наступив на горло своей гордости, зашел к Люпину, предположив, что Поттер мог осесть у него, но профессор Защиты на осторожные расспросы Снейпа только покачал головой и обеспокоенно спросил: "Всё ли в порядке у Гарри?"
Конечно же, у "Гарри" все, как обычно, было НЕ в порядке, но делиться своими соображениями по этому поводу с чертовым оборотнем Северус не собирался и, проворчав в ответ что-то маловнятное, отправился в свой кабинет, чтобы как следует обдумать сложившуюся ситуацию. А ситуация складывалась самая скверная, и дело было даже не в том, что поведала им с директором сегодня Поппи, а в том, что мальчик умудрился услышать весь разговор.
Снейп ещё раз прокрутил в уме события этого вечера и чертыхнулся сквозь зубы. Дьявол бы побрал этого кошмарного ребенка! Ну что за манера подслушивать чужие разговоры?! Особенно когда именно ему эти разговоры слышать не нужно. Северус тихо выдохнул, стараясь подавить собственную злость на Поттера и понимая, что на самом деле злится он на себя и только на себя. Ну что мешало ему рассказать мальчику хотя бы часть правды? Почему Снейп с его хвалеными мозгами и способностью предвитеть события не мог перестраховаться. Он же слизеринец, чёрт побери, а не какой-нибудь скудоумный гриффиндорец, которому при рождении вместо мозгов выдали отвагу и граничащее с кретинизмом благородство. Северус ведь знал, знал, что Поттеру так или иначе удастся узнать правду, хотят они того или нет, ну зачем же он молчал?
Снейп даже думать не хотел о том, какие мысли теперь блуждают в голове у мальчишки. Он снова и снова ставил себя на место подростка, пытаясь представить, каково это узнать, что твоя магия убивает тебя. Узнать, что кто-то опять распорядился твоей жизнью. Узнать, что люди, которые обещали помочь, так бессовестно лгали тебе. И это случилось именно тогда, когда Гарри в кои-то веки решил довериться им. Довериться ЕМУ, Снейпу. А он подвел его. Снова.
Он уже и сам не помнил, когда неприязнь к мальчишке и желание отделаться от его простодушной доброжелательности переросла в намерение не просто заполучить расположение Поттера, но и добиться его доверия. Снейп точно знал, что не был очарован мальчишкой, в отличие от других профессоров, ему вообще на него было плевать. Просто мелкий паразит умудрился каким-то мистическим образом попасть в Слизерин, и это было логичным желанием зельевара – втереться к бестолковому ребенку в доверие, чтобы оградить свой факультет от его идиотических выходок, и одновременно избежать расправы слизеринцев над бесценным для волшебного мира наследником Поттеров. К тому же, мальчишка просто-таки генерировал неприятности одну за другой, а это значило, что за ним нужно постоянно присматривать, чтобы этот тупица не свернул свою бесполезную шею в очередном приступе героизма.
И всё же... все же... доверие этого ребенка рождало в душе Снейпа совершенно необъяснимое тепло, значение которого профессор не понимал. Не мог же он на самом деле привязаться к мальчишке. Бога ради! Это же был чёртов Поттер! Сын Джеймса Поттера, будь он трижды проклят! Да Снейп скорее согласится на пожизненный круциатус и камеру в Азкабане по соседству с Беллатрикс Лестрейндж, чем признает, что испытывает к надоедливому паразиту что-то, кроме раздражения.
Но осознание того, что он занимает особое место в жизни мальчишки, что тот верит ему, почти опьяняло. Этот ребенок жил в коконе абсолютного света, такого ослепительного, что ни один человек, встретившись с ним, уже не мог оторвать глаз от этого сияния, окружающего его. И Северус каким-то необъяснимым, непостижимым образом оказался одним из немногих людей, кому Гарри решился отдать частичку этого света.
И теперь Снейп все это пустил коту под хвост. И ради чего? Ради идиотического желания Дамблдора облепить всё вокруг секретами? Или ради самого себя? Чтобы не стать тем человеком, который объявит ребенку, что тот умирает? Или ради всеобщего блага, чтобы в порыве отчаяния мальчик не разнёс свой стихийной магией всю школу?
Чушь!
Так почему же он молчал? Почему не захотел прислушаться к своей интуиции, которая постоянно твердила ему, что они не правы? Что тайны только оттолкнут мальчика. Причинят ему боль. Напугают его. Почему не пожелал хоть раз в своей паршивой жизни проявить понимание и сострадание к единственному человеку, который, по мнению, Снейпа этого заслуживал? От которого сам Северус не видел ничего, кроме доброты и доверия?
Никогда ещё Снейп так остро не чувствовал себя негодяем. Клеймо Пожирателя Смерти и позорное, отвратительное прошлое не сводили его с ума, заставляя каждую секунду мучиться чувством вины, лишь потому, что Снейп делал все, что в его силах, чтобы исправить собственные ошибки. Северус верил, что способен на нечто большее, чем ненависть и убийства. Он бесконечно убеждал себя, что даже он когда-нибудь заслужит искупление. И как же теперь ему удастся и дальше оправдывать себя?
Он помнил взгляд Поттера, когда тот узнал правду. Пустота, застывшая в глубине изумрудных глаз, пугала его. Пожалуй, после поцелуя дементора люди и то выглядели живее, чем мальчик в то мгновение. Северусу не нравилось это состояние подростка, он ждал... даже надеялся, что тот будет вопить и требовать объяснений, а не стоять там, как соляной столб. Поттер мог хотя бы поинтересоваться, почему взрослые, казалось бы, разумные люди вот уже несколько месяцев к ряду играют в секретный кружок по интересам, когда на кон поставлена его жизнь.
Но Гарри ничего этого знать не захотел... или был настолько шокирован, что даже не до конца осознал всё, что произошло, чтобы хоть как-то выразить собственные чувства. По мнению Северуса, лично ему было бы куда спокойнее, если бы Поттер закатил истерику. Или как-нибудь ещё обозначил им свою точку зрения на ситуацию. Этот замороженный ступор, в который впал подросток, ни к чему хорошему привести не мог. Слизеринский декан достаточно хорошо знал своего ученика, чтобы понимать, что, как правило, вместе с эмоциональным фонтаном (который порой бил через край), у мальчишки тут же отключаются мозги и те жалкие способности здраво мыслить, коими тот обладал. А в таком состоянии наследник Поттеров был способен на самые выдающиеся глупости, вроде похода в Тайную Комнату. Закрываясь от мира показным безразличием, мальчик становился непредсказуемым.
Именно поэтому Снейп так упорно искал мелкую напасть по всей школе. Он надеялся, что ему удастся вызвать упрямого паршивца на разговор, как-то вытряхнуть его из этого оцепенения, разозлить или расстроить, довести до скандала, но не позволять оставаться в таком состоянии. Это было опасно в первую очередь для самого Гарри.
Но Поттер как сквозь землю провалился.
Уже сидя напротив камина этим вечером, зельевар заключил, что разумнее будет пока оставить зеленоглазого слизеринца в покое. Лучше поговорить с ним завтра, когда страсти немного поулягутся, и это эмоционально неуравновешенное создание хоть немного придет в себя. Снейп надеялся, что мальчишке хватит мозгов вернуться в свою гостиную до отбоя.
Только вот что он ему завтра скажет? "Мне жаль"? "Не расстраивайтесь, мистер Поттер"?
Или ему стоит взять пример с Дамблдора и попробовать засыпать мальчишку сахарными речами о том, что всё будет хорошо?
«...И жить все мы будем в пряничных домиках, на окраине мармеладного царства...» - Северуса аж перекосило от отвращения.
Да уж... лучше некуда... То, что это чушь собачья, даже тринадцатилетка поймет.
Но поговорить с Поттером необходимо. Снейп облажался. Они все облажался, и нужно было как-то исправлять ситуацию, пока не стало слишком поздно. Пока мальчик сгоряча не натворил глупостей, о которых все они потом пожалеют.

***

А в это же самое время у самой кромки Запретного Леса, укрывшись от мира в тени деревьев, на мерзлой земле сидел объект размышлений Слизеринского декана, и бездумно смотрел в одну точку. Ещё на полпути к лестнице, ведущей в гостиную Слизерина, Гарри понял, что не хочет туда идти. Не хочет никого видеть и ни с кем разговаривать. Сейчас даже общество Тома не привлекало его, ведь тогда пришлось бы объяснять другу, что произошло. А это означало, что он вынужден будет снова пережить всё это. Гарри не хотел ничего рассказывать. Не хотел думать или говорить об этом. Гарри не был уверен, что сможет держать себя в руках, если он произнесет вслух то, что подслушал в лазарете.
И тогда мальчик решительно свернул в сторону выхода из школы, а через десять минут уже шагал к Запретному Лесу, мечтая укрыться где-нибудь от всего мира хотя бы на время. Шагая вперед, он даже не подумал, что на улице холодно, а он одет лишь в школьную мантию, не заметил ледяного ветра и моросящего дождя. Да и какое это теперь имело значение? Единственное, о чем думал Гарри, это время, которого с каждой секундой у него оставалось все меньше.
Добравшись до границы Запретного Леса, и убедившись, что со стороны школы его никто не увидит, Гарри почти без сил опустился на влажную землю за деревьями и слепо уставился прямо перед собой.
Он поверил им! Всем им! Поверил Снейпу. Он думал, что в его жизни наконец-то появился человек, которому не все равно! Рядом с которым он сможет почувствовать себя защищенным... нужным... и он снова ошибся. Снейпу было глубоко плевать на него.
Том был прав. Им нельзя верить. Никому из них. Сколько раз ещё потребуется получить удар ножом в спину, чтобы принять это? Сколько раз нужно разочароваться в людях, чтобы понять, что они все одинаковые. Магический мир или Маггловский, это совершенно не имело значения. Люди одинаково врали и там, и здесь. Только здесь он почему-то постоянно пытался поверить им. Он думал, что это будет другая жизнь, полная удивительных приключений. Думал, что их зачисление в Хогвартс превратило их жизнь в сказку. Что теперь всё изменится, и они не будут одинокими изгоями.
Как же он ошибался. Сказка превратилась в кошмар так быстро, что Гарри даже не успел ею насладиться. Ложь. Войны. Жестокость. Интриги. Тайны. И снова ложь. Столько лжи, что Гарри казалось, он никогда не выпутается из неё. Он не понимал, зачем и почему они делали это, не понимал, за что они так поступают с ним. Разве он провинился в чем-то? Разве он не имеет права знать правду? Хотя бы о том, что умирает. Что магия, ставшая для него всем, оказалась той силой, которая в итоге погубит его.
Гарри смотрел во мрак безмолвного леса, слушая ветер, что качал верхушки деревьев и шевелил сухую траву, и капли дождя, мерно падающие на землю, и ощущал себя одиноким. Совершенно, бесконечно одиноким. Мир был полон людей, но никому из них... ни одной живой душе не было до него дела. Всех волновала какая-то бессмысленная карикатура - "Мальчик-Который-Выжил". Слизеринец с отвращением поморщился. Его знал весь волшебный мир... и вместе с тем не знал никто. Потому что никому это не было нужно. Он был просто оболочкой... безликим образом, которому приписали какую-то великую миссию. Рамкой, за которую цеплялся каркас из слухов и домыслов. Остальное никого не интересовало.
Да и кому нужен тринадцатилетний сопляк с кучей проблем за плечами? Тот единственный человек, которому Гарри решился довериться, соврал ему. Мальчик даже не знал, что ужасает его больше: то, что он медленно и неотвратимо умирает, или то, что он снова в каком-то смысле остался один.
Гарри закрыл глаза. У него остался только Том. Всегда был только он. Гарри мог доверить ему все. Он мог доверить ему каждый свой секрет, каждый свой страх и каждое своё чувство. Он мог доверить ему свою жизнь. Том был единственным человеком, который никогда бы не предал его. Никогда бы не сделал ему зла. Без Тома в этом мире не осталось бы никакого смысла бороться. Никакого смысла дышать или пытаться снова и снова выживать. Гермиона считала, что такая зависимость ненормальна. Гарри было плевать на то, что там думала Гермиона. Если бы не было Тома, не было бы и самого Гарри. Конечно, существовал бы мальчик с его лицом и именем, но кем бы он стал? Как бы жил? Арчер был для Гарри семьёй, другом, братом, единственным близким человеком. Кроме него, как оказалось, у Гарри никого не осталось. Мальчик замер. Но если он умрет, что будет с Томом? Арчер никогда не простит ему этого. Имеет ли Гарри право сейчас сдаться? Отвернуться от всего, о чем они мечтали, и покорно ждать своей участи? Позволить кому-то другому принимать за себя решения, отобрать у него всё? Но остались ли у него силы бороться? Да и хочет ли он бороться?
Где-то неподалеку хрустнула ветка, и мальчик открыл глаза, вглядываясь в лесной сумрак. Из-за деревьев выступил большой чёрный пес и, склонив голову, недоуменно посмотрел на Гарри, словно не ожидал его здесь увидеть.
- Привет, Нокс, - голос Поттера звучал глухо и устало, пес шагнул ближе, не отрывая от слизеринца внимательного, почти человеческого взгляда.
Зверь подошел к мальчику и остановился так близко, что его черный нос почти уткнулся в нос самого Гарри. Мальчику казалось, что он почти видит немой вопрос в глазах собаки: "Почему ты здесь? Что случилось?" Очень медленно слизеринец протянул руку, осторожно касаясь спутанной чёрной шерсти, и вдруг, резко подавшись вперед, обнял собаку за шею, уткнувшись носом в густую шерсть. Пес на секунду напрягся от неожиданности, но уже через мгновение положил голову мальчику на плечо и шумно выдохнул, словно досадуя на то, что совершенно не понимает, в чем дело.
Гарри обнимал собаку так крепко, словно от этого зависела его жить. А Нокс даже не пытался вырваться из объятий, продолжая терпеливо сидеть рядом с мальчиком, позволяя ему цепляться за себя, как за последний путь к спасению. Гарри дрожал, то ли от холода, то ли от эмоций, которые словно шквальный ветер вырвались наружу и теперь почти сводили его с ума. Мальчик сначала даже не понял, что плачет. Так горько и отчаянно, как не плакал никогда в жизни. Он не мог успокоиться и не мог остановиться. Он не произносил ни слова, только судорожно, почти истерично всхлипывал, даже не зная, что именно он сейчас оплакивает – свою угасающую жизнь, вновь разрушенное доверие к людям или своё бессилие. Но так или иначе безмолвное присутствие пса дарило ему некоторое успокоение. По крайней мере, в его жизни кроме Тома было хотя бы ещё одно существо, которому было не все равно.
Слизеринец не знал, сколько он так просидел, заливая слезами своего четвероногого приятеля, на улице совсем стемнело и огни в башнях замка погасли, означая, что в школе прозвучал отбой. Гарри шмыгнул носом и чуть отстранился от пса, глядя на него со смущенной улыбкой:
- Спасибо, - его голос был хриплым и тихим, уши зверя шевельнулись, он повернул голову и внимательно посмотрел на мальчика, - прости, что я развел здесь такую кошмарную сырость, клянусь, я в жизни так не ревел... - подросток снова шмыгнул носом. - Просто выдался исключительно паршивый вечер.
Нокс заворчал, словно требуя подробностей, но Гарри только покачал головой.
- Не думаю, что сейчас я хочу говорить об этом, - сказал он, - но я все тебе расскажу потом, хорошо?
Пёс фыркнул.
- Я знаю, что ты всегда готов меня выслушать, - мальчик потрепал его по холке, - но здесь ты мне ничем помочь не сможешь.
Зверь с минуту рассматривал его, потом досадливо вздохнул и медленно лег у ног Гарри, положив голову на длинные лапы. Гарри запустил пальцы в густую шерсть пса, пытаясь согреть замерзающие руки, и обернулся, тоскливо глядя на величественный замок, возвышающийся над ним. Нужно было возвращаться, но как теперь это сделать? Мантии-невидимки и карты мародеров у него не было. А если его сейчас поймают, то он ещё и нарвется на отработку. Проблем хватало и без этого. Да и Снейп, скорее всего, подкарауливает его где-нибудь у Слизеринской гостиной, а видеть сейчас своего декана и тем более разговаривать с ним, Гарри совершенно точно не хотел. Он вообще никого видеть не хотел. Мальчик вздохнул, всерьёз размышляя, не стоит ли ему посидеть здесь в компании Нокса до утра, а потом потихоньку вернуться в общежитие с рассветом, но тут неподалеку послышались чьи-то легкие шаги. Тот, кто приближался к ним, двигался неторопливо и уверенно, словно точно знал, куда направляется. Гарри напрягся и посмотрел на Нокса. Тот поднял голову и с беспокойством вглядывался в темноту, пока, наконец, не подскочил на все четыре лапы.
- Тише, дружок, - еле слышно сказал Гарри, - нас не видно со стороны школы, только не шуми...
Но пёс его не слушал. Он обеспокоенно потянул носом воздух, шевельнул ушами и обратил на Гарри долгий, задумчивый взгляд, после чего вильнул хвостом, словно на прощание, и торопливо скрылся в лесных зарослях, оставляя Поттера одного. «Трусишка», - беззлобно подумал мальчик, тихо выдохнул и, привалившись спиной к стволу дерева, прислушался. Шаги вдруг стихли, и до Гарри донёсся шорох, словно кто-то торопливо разворачивал лист пергамента, мгновение было тихо, потом раздался вздох, и тогда Гарри вдруг совершенно отчётливо понял, кто стоит в нескольких шагах от него. Мальчик вглядывался в темноту, надеясь увидеть знакомый силуэт, но на пригорке возле того места, где прятался Поттер, никого не было. Слизеринец как раз задумался о том, стоит ли ему выдавать своё местоположение, когда звук шагов возобновился. Теперь человек шел прямо к нему. Гарри по-прежнему никого не видел, но уже догадывался почему.
- Гарри, ну подай ты уже признаки жизни, я же знаю что ты здесь, - раздался рассерженный шепот.
- Я здесь, Том, - тускло отозвался Поттер, выглядывая из своего укрытия.
Арчер тут же зашагал быстрее. Как только он оказался под сенью деревьев, послышался шорох ткани, и Том возник прямо перед лучшим другом словно из воздуха, держа в руках мантию-невидимку.
- Ну знаешь... - раздраженно покачал головой лучший друг, мрачной тенью возвышаясь над Гарри. - Ты что, не мог найти места получше? – он передернул плечами: - Ты в курсе, что на улице давно уже не лето?
Гарри кисло улыбнулся и пожал плечами. Том хотел сказать что-то еще, но передумал, на выдохе выпуская все скопившееся недовольство.
- Ты вымок до нитки, - уже спокойнее заметил он и бросил в него какой-то сверток, Гарри поймал его и развернул, после чего с недоумением уставился на зимнюю мантию и шарф. Том закатил глаза: - Одевайся, не хватало ещё лечить тебя от какой-нибудь идиотской простуды.
При мысли о лечении... любом лечении к горлу мальчика подступила тошнота, и он принялся торопливо натягивать шарф и мантию, пряча глаза от друга.
- Как ты меня нашел?
- По карте мародёров, представь себе, - Том потряс у него перед носом сложенным в несколько раз листом пергамента, - ты умудрился расположиться на самой границе леса, так что я еле смог тебя разглядеть - ты то появлялся на карте, то исчезал, балансируя на самом краю.
- Что ты здесь делаешь? - никак не прокомментировав эту тираду, спросил Гарри.
- Решил прогуляться после отбоя, - ядовито процедил Арчер, он всё ещё выглядел сердитым. - А ты что подумал?
- Нет... я хочу сказать, зачем ты пришел? – помедлив, поправился Поттер. - В смысле, раз ты видел меня на карте, значит, я был в школе, и со мной ничего плохого не случилось... и все такое...
Том взглянул на него как на идиота:
- И правда, с чего мне волноваться, что ты посреди ночи, один торчишь на границе Запретного Леса, и возможно именно в этот момент тебя доедает какой-нибудь особенно «очаровательный» его обитатель, или... – он вдруг оборвал свою ядовитую речь и принялся с нервирующим вниманием вглядываться в лицо лучшего друга: - Ты что плакал?
Поттер торопливо отвернулся.
- Нет! С чего вдруг?!
Слизеринец шумно выдохнул и, бросив на землю мантию-невидимку, уселся рядом с лучшим другом.
- Может быть, ты поделишься со мной последними сплетнями? – колко предложил он. - А то за последние пару часов, я как-то отстал от жизни, похоже. Снейп там тебя с перекошенным лицом разыскивает, ты тут рыдаешь в Запретном Лесу...
- Я не рыдаю!
- Подробности! – потребовал Арчер.
Гарри выдержал долгую, обиженную паузу и, наконец, буркнул:
- Мне просто нужно было подумать.
- О чем?
- Обо всём.
- Гарри...
- Слушай, я, правда, не хочу говорить об этом, - Поттер поморщился, даже он слышал истеричные нотки в собственном голосе, не говоря уж о том, что он говорил в нос.
Не удивительно, что после его слов Том абсолютно уверился в том, что случилось нечто ужасное, и никто не посчитал нужным рассказать ему об этом.
- Гарри, ты знаешь, как я ненавижу эту твою привычку скрывать что-нибудь важное, - процедил он.
- Том, – Гарри вдруг почувствовал, что у него совершенно не осталось сил на споры, - пожалуйста, - с мольбой в голосе произнёс он, - я не хочу сейчас говорить об этом.
Том с беспокойством разглядывал лицо лучшего друга, вся его злость испарилась без следа.
- Ты начинаешь меня пугать, - признался он.
- Я сам себя пугаю, - безрадостно рассмеялся Поттер.
- Это из-за письма? – попытался угадать Арчер.
- Что? – слизеринец недоуменно моргнул. - Какого... ах... ну, да...
Он и забыл о том несчастном письме, с которого началось это безумие. Какая теперь разница, в какие игры играет Гравис? Как оказалось, всё это уже не имеет смысла. Тот яд убил Гарри на первом курсе, просто смерть наступит несколькими годами позже. Когда лучший друг опять впал в молчаливую задумчивость, Арчер снова начал злиться. Что, к чёрту, там случилось?!
- Что тебе сказал Снейп? – спросил он.
Гарри хмыкнул и покачал головой.
- Проблема не в том, что он сказал, а в том, чего НЕ сказал, - он с болью посмотрел на лучшего друга, - ты был прав.
- Я всегда прав, - Том не удержался от самодовольной усмешки, - в чем именно на этот раз?
- Им нельзя было верить, - прошептал Поттер и отвернулся, его друг непонимающе нахмурился, пристально его рассматривая.
Гарри что-то узнал. Что-то такое, отчего в зеленых глазах застыло абсолютное отчаяние. Арчер знал его с самого детства и никогда, ни разу не видел, чтобы тот плакал. Что же так сильно выбило его из колеи? Том снова мысленно проследил очерёдность событий. Гарри искал Снейпа. Снейп был в больничном крыле. Чтобы Гарри ни узнал, с этим как-то был связан их декан и школьная медсестра. Гарри сказал, что им не стоило доверять. А в чём именно, помимо письма, которое определённо здесь было ни при чем, Гарри доверился Снейпу? Ответ пришёл мгновенно.
- Они что-то узнали о твоих стихийных выбросах, - слизеринец не спрашивал, а утверждал, его друг в ответ только кивнул, даже не удивляясь тому, как быстро он во всем разобрался. - Что они тебе рассказали? – осторожно спросил Том, пытаясь представить себе возможные варианты событий. Неужели то, что узнал от них Гарри, было так ужасно?
- В том-то и дело, что ничего, - прошептал тем временем Поттер. – Я случайно их подслушал. Они не собирались мне рассказывать.
- Рассказывать что? – Том почти подобрался к истине и его голос зазвучал настойчивее.
- Что творится с моей магией, - Гарри с сомнением смотрел на лучшего друга, явно не зная, стоит ли ему говорить правду.
- Гарри, ты меня с ума сведешь своими недомолвками! – взорвался Арчер. - Что такого они могли от тебя скрывать, что ты сам не свой? Хватит уже мямлить, как хаффлпаффская первокурсница. Ты можешь сказать прямо?!
- Я умираю, ясно тебе! – неожиданно громко рявкнул Гарри и тут же с шумом втянул носом воздух, когда впервые произнёс это вслух. Сейчас, в тиши ночного леса, это признание прозвучало для него, как приговор. - Я умираю, - уже тише повторил Поттер, пытаясь свыкнуться с новой реальностью. – Однажды эти стихийные выбросы меня прикончат, - он со страхом и злостью посмотрел в глаза лучшего друга: - Доволен?!
Выражение лица Арчера совершенно не изменилось, и Гарри даже не мог понять, о чем тот сейчас думает, что чувствует. Казалось, он молчал целую вечность, глядя куда-то мимо друга, пока, наконец, очень тихо не спросил:
- Почему?
- Моя магическая кора разрушается, - через силу пояснил мальчик. - Однажды она совсем исчезнет, и... – он горько усмехнулся, - моя собственная магия меня убьёт.
- И сколько времени они тебе дали?
На этот раз Гарри очень долго не отвечал, с ожесточением вырывая из земли сухие травинки.
- Возможно, я не смогу дожить и до восемнадцати, - еле слышно сказал он, дыхание Тома на миг оборвалось, прежде чем он снова сделал очень глубокий вдох и медленно выдохнул, словно призывая себя к спокойствию.
- И они не хотели говорить тебе? Ничего этого?
- Представь себе, я подслушал весь разговор, стоя под дверью кабинета Мадам Помфри. Смешно, а?
- До слез, - процедил Арчер, Гарри уловил дрожь в его голосе и медленно повернул голову, взглянув на бледный профиль друга. Губы Тома были сжаты в тонкую линию, а глаза горели такой абсолютной жгучей яростью, что, казалось, светились в темноте.
- Том...
- Помолчи, Гарри, - сдержано велел он, - помолчи минуту.
Гарри послушно закрыл рот, и какое-то время оба слизеринца в тишине сидели бок о бок. Наконец, Том заговорил:
- Я их ненавижу.
- Кого?
- Всех. Чёртовы бездушные ублюдки, - выплюнул Том. – Каждого из них. Я бы своими руками прикончил КАЖДОГО из них. Чистокровные, маглорожденные, тёмные, светлые... весь их поганый мирок я бы развалил по камешку. Я бы превратил всю эту страну в гигантское кладбище. Я НЕНАВИЖУ их.
- Том...
- Но я не сделаю этого, - шептал он, словно в бреду, - не так очевидно, по крайней мере. Я уничтожу их, заставлю их ЖЕЛАТЬ смерти. Вот увидишь, Гарри, каждая тварь в этом мире пожалеет, о том, что сделала с тобой... со мной, с нами. Я уничтожу весь их воображаемый славный мирок. Они будут ползать на коленях, пытаясь собрать осколки своей омерзительной жизни, а я буду смотреть на это.
Повисла тяжелая, вязкая тишина, друзья смотрели друг на друга, словно между ними происходил некий безмолвный диалог, и вдруг Гарри, сам того от себя не ожидая, хихикнул. Ледяные щупальца страха, сжимающие его сердце всё это время, потихоньку начали исчезать, оставляя после себя лишь болезненное покалывание. Он гадал, как Тому удавалось так легко возвращать ему желание жить дальше? Он ведь даже не сказал ничего особенного. Только, как обычно, пообещал переубивать всех разом. Хотя дело ведь было не в том, что он говорил. Слова не имели значения. Значение имело лишь то, что он был рядом в трудную минуту. Всегда был рядом. Всё верно. Гарри чуть повеселел. Он не умрет. И с чего это вдруг он начал себя хоронить раньше срока? Ведь с ним Том. Вместе они найдут решение.
Арчер, тем временем, моргнул, и его искаженное ненавистью лицо приобрело более осмысленное выражение, в котором ясно читалось непонимание.
- Блеск, - с усмешкой прокомментировал Поттер, - тебе бы страшилки, Том, писать.
- По-твоему, я шучу? – опасным шёпотом уточнил он.
- О нет, я вижу, что ты не шутишь, - Гарри, словно сдаваясь, поднял руки. – Но ты бы себя слышал... это наследственность в тебе говорит, что ли?
- Что?
- Ну, там всякое: "Мой дедушка был кровожадным тираном и убийцей и развязал страшнейшую войну на почве расовой нетерпимости и геноцида. И хоть я его не знал лично, мне часто представлялось, как он усаживает меня к себе на колени, сидя в кресле-качалке под шотландским, клетчатым пледом и рассказывает потрясающе увлекательные истории, наполненные ужасом, пытками и смертью", - весело пропел Гарри, на глазах возвращаясь в свой тотально-неунывающий режим.
Том смотрел на него, как на душевнобольного.
- Ты как-то неверно интерпретируешь мои слова, - сдержано заметил он.
- Ну не знаю... всё это твоё "я их уничтожу",... Том, - Поттер с убийственной серьезностью посмотрел на друга, - ты собрался начать войну?
- А почему нет? – не стал отпираться Арчер.
- В тринадцать лет? – Гарри насмешливо поднял брови, его друг, не сдержавшись, усмехнулся. – Я хочу посмотреть на это, расчистишь мне место в первом ряду?
- Да. Авадой.
- Да хоть Ступефаем, - мальчик покачал головой. - Что за настроения у тебя такие кровожадные? Не замечал раньше за тобой желания уничтожить мир.
- Новый мир куда проще строить на обломках старого, - авторитетно заявил Том.
Они оба понимали, что разговор растерял былую мрачную серьёзность, и теперь это скорее обмен шутливыми шпильками, только вот Гарри немного настораживали далёкие отблески алчущего огня в глазах друга. Однажды он уже видел у него подобный взгляд. Но тогда это был не Том.
К тому же Поттер достаточно хорошо знал лучшего друга, чтобы осознавать, что тот вполне способен попытаться воплотить в жизнь все свои угрозы под влиянием момента. Арчеру только не хватало увлечься идеей мирового господства. Такими темпами он и правда мог пойти по стопам своего "знаменитого" родственника. Не то чтобы Гарри собирался мешать ему, но и массовые убийства он не слишком-то приветствовал.
- Итак, ты собрался править миром, - он задумчиво покивал головой, словно всерьез размышляя над этим.
- Ну, должен же кто-то это делать, - самодовольно заявил Арчер.
- А тебе никогда не приходило в голову, что если ты уничтожишь мир, тебе нечем будет править? – поинтересовался мальчик, насмешливо мерцая зелёными глазами.
- А кто сказал, что я хочу править миром? – по губам лучшего друга скользнула демоническая ухмылка. - Быть может, я просто хочу разрушить его?
- А, ну тогда конечно! - легко согласился Поттер. - Только прежде, чем повергать все в огонь и хаос, подумай, где мы будем пережидать этот твой самодельный апокалипсис, а то мне не хотелось бы всю жизнь проторчать на горе обломков.
- Я рассмотрю твою просьбу, - Том изобразил шутливый полупоклон и поёжился. - Гарри, ты не думаешь, что стоит вернуться в школу? Лично я уже отморозил себе всю задницу, за тебя я даже говорить боюсь. Ты тут просидел гораздо дольше.
Поттер пожал плечами. Холода как такового он особенно не чувствовал.
- Я не хочу идти в гостиную.
- Ну а я, представь себе, хочу, - безапелляционно заявил Том, поднимаясь на ноги и поднимая за шиворот лучшего друга, - и ты пойдешь со мной. И меня не волнует, что у тебя там глубокая моральная травма, чувство, что тебя обидели, предали и всё такое, в связи с чем ты решил заморозить себя до смерти. Хочешь дуться на мир, дуйся в тепле и комфорте.
Том подобрал с земли мантию-невидимку и, укрыв ею себя и Поттера от нежелательных глаз, потащил друга обратно в школу, краем глаза наблюдая за его состоянием. Гарри, казалось, успокоился... или отвлекся, но Арчер понимал, что это всего лишь новая маска, за которой тот спрятал все свои переживания. Необходимо было что-то решать, пока лучший друг окончательно не опустил руки. Том уже видел в зеленых глазах осколки отчаяния, словно Гарри готов был признать поражение, и он не позволит ему поддаваться этому. Они найдут выход. Даже если для этого действительно придется развалить всю эту чёртову школу по камешку.

***
- Поттер, задержитесь! – Гарри поднял голову, устремив на Снейпа равнодушный взгляд, Северус поморщился.
Зельевар наблюдал, как Арчер, прежде чем уйти, склонился к уху друга и что-то быстро ему шепнул, на что тот кивнул и принялся лениво запихивать в сумку свои вещи, пока остальные ученики покидали аудиторию. Наконец, они остались одни. Гарри продолжал сидеть за своей партой, разглядывая Слизеринского декана с отстранённым интересом, как человек, который не совсем понимает, чего от него хочет собеседник. Снейп сел за стол и пристально посмотрел на мальчишку. Тот не казался разбитым или таким застывшим, как прошлым вечером. Надо сказать, для человека, узнавшего такие кошмарные новости, он выглядел вполне собранным и спокойным. Подозрительно спокойным.
- Подойдите, - велел Северус.
Гарри поднялся из-за парты, покорно подходя к своему профессору и продолжая выжидательно его рассматривать.
- Мистер Поттер, - тихо сказал декан Слизерина, решив начать разговор с какой-нибудь бессмысленной банальности, - учитывая обстоятельства, я не стану назначать вам отработку за вашу самовольную прогулку вне вашего общежития после отбоя. Как не стану указывать, что в дальнейшем я не потреплю от вас подобной наглости.
Поттер на это только чуть поднял брови, словно не понимал, о чем говорит его учитель, Северус скрипнул зубами. Значит, паршивец решил играть святую невинность? Что ж... прекрасно... Он помолчал, с минуту размышляя, стоит ли развить эту тему, и в итоге отмел трусливое желание потянуть время. Сцепив руки замком, зельевар подался вперед, пристально глядя мальчику в глаза:
- Мне необходимо обсудить с вами то, что вы подслушали вчера в больничном крыле.
Он специально сделал акцент на слове "подслушали", надеясь хотя бы смутить мальчишку, но тот все так же спокойно разглядывал его, не пытаясь спорить или оправдываться. Снейпу не нравилось такое поведение. Этот гиперэмоциональный мелкий идиот обладал выдержкой поплавка и в нормальной ситуации уже начал бы стрекотать что-нибудь особенно бессмысленное или виновато мигать своими зелеными глазами. Или хотя бы злиться на то, что его отчитывают. Так отчего же он так сдержан сегодня?
- Мистер Поттер, - Снейп вздохнул, понимая, что сейчас совершенно неподходящая ситуация, чтобы играть в эти игры, - я понимаю, что вы напуганы и расстроены, и, тем не менее, я прошу вас отнестись к происходящему более рационально. Ваши чувства и эмоции сейчас не лучшие советчики.
- Я в порядке, профессор, - наконец, сказал Поттер, - спасибо.
"Ну безусловно..."
Снейп решил зайти с другой стороны и излагать сухие факты, душеспасительные разговоры он оставит для Дамблдора.
- Мадам Помфри и я проводим ряд исследований и тестов, которые помогут восстановить вашу магическую кору. Если опыты окажутся успешными, мы проведем курс лечения, и уже к концу года с вами всё будет в порядке.
Северус замолчал, ожидая какой-нибудь реакции от мальчишки. Он почти всю ночь провел в лаборатории, изучая проклятущий яд, которым отравили слизеринца, и, разрабатывая зелье, которое полностью восстановит магическую кору мальчика. Кропотливая работа на время отвлекла профессора от чувства вины и выдумывания длинной жизнеутверждающей речи для Поттера в стиле приторных директорских "песен". Но всё, что в итоге выдал паршивец было скупое "О?"
Вот вам и вся реакция на отчаянные попытки Снейп исправить положение.
- Учитывая ситуацию, я так же ожидаю от вас, что вы продолжите посещать больничное крыло, чтобы мадам Помфри могла наблюдать ваше состояние. Нравится вам это или нет, но это необходимо для вашего же блага.
- Конечно, сэр, - кивнул подросток.
Снейп в неверии уставился на него: "И всё? Так просто?!"
- Прекрасно, - кивнул зельевар, быстро справившись с удивлением и гадким голоском в голове, который безустанно шептал, что все далеко не так просто, как ему кажется. – Тогда вы должны явиться к мадам Помфри завтра после обеда.
- Я понял, профессор, - Гарри снова кивнул. - Я могу идти?
- Идите, - Снейп смерил его подозрительным взглядом.
Откуда такая сговорчивость? Мальчик тем временем подхватил свою сумку, брошенную возле парты, и направился к двери.
- Мистер Поттер... - подросток остановился в шаге от выхода и медленно обернулся.
- Да, профессор?
Снейп мгновение собирался с мыслями.
- Если вы хотите поговорить о том, что услышали, или вас мучают какие-то страхи и переживания, я готов вас выслушать.
Ну вот. Вполне неплохо. Очень прочувствовано даже...
- Спасибо, профессор, но у меня всё правда хорошо, - мальчик улыбнулся, только вот зеленых глаз эта улыбка не достигла.
Подумать только... Хорошо у него всё... То-то оно и видно! Снейп подавил желание схватить зомбированного паршивца за шиворот и как следует встряхнуть... или от души на него наорать. Но ничего этого он не сделал. Вот ещё! Можно подумать, ему нечем больше заняться, кроме как носиться с этим неблагодарным, безмозглым, сопливым болваном и его детскими обидами на весь мир. Только отчего же так скверно на душе?
- Что ж... тогда вы свободны, Поттер, - холодно отчеканил Северус, и Гарри в молчании покинул аудиторию.
Несколько минут Снейп бездумно смотрел на закрывшуюся за мальчишкой дверь, без конца вспоминая взгляд слизеринца. Гарри словно смотрел сквозь него, Северус даже сомневался, видел ли вообще его Поттер. Всё оказалось не так плохо, как думал зельевар. Всё было гораздо хуже. Потому что если раньше между Снейпом и Гарри стояла всего лишь стена, то теперь мальчик воздвиг между ними целый бастион, неприступный и укрепленный. И Северус очень сомневался, что сможет когда-нибудь снова пробиться через эту защиту. Отчего-то при мысли об этом сердце зельевара сжималось от абсурдного чувства потери.

***

Гарри положил себе на грудь раскрытую книгу и потянулся, поудобнее устраиваясь на диване в Тайной Библиотеке Слизерина, где он провёл уже два часа. От чтения устали глаза и мальчик уставился в потолок, размышляя, не стоит ли ему вздремнуть ненадолго, когда со стороны входа послышались шаги. Поттер повернул голову, встретившись взглядом с лучшим другом, который, похоже, перебывал не в самом лучшем расположении духа.
- Тебя там Грейнджер ищет, - известил он и поморщился, - все мозги мне выела.
- Зачем? – удивился Поттер.
- Как обычно, - скучающе протянул Арчер, падая в ближайшее кресло, - она беспокоится за тебя.
- А... – Гарри снова уткнулся в книгу.
Том помолчал, разглядывая друга.
- А ты разве не должен был сегодня идти на очередное обследование в лазарет?
Гарри скосил на него глаза, мгновение размышляя над ответом.
- Может быть... – согласил он.
- Так почему ты торчишь тут? – заинтересовался Том.
- Я забыл, - Гарри безразлично пожал плечами и спрятался за книгой.
- О, ну конечно, - язвительно пропел Арчер, - забыл он... решил теперь напакостить им в ответ?
- Чего? – Гарри опять посмотрел на друга, теперь с искренним непониманием.
- Я же понимаю, зачем ты это делаешь, - закатил глаза Том, - но может, ты и со мной поделишься подробностями своего "блестящего" плана, чтобы я мог как-то поучаствовать?
- Какого плана? – непонятливо переспросил Гарри.
Том заподозрил, что, похоже, его друг и правда ничего не планировал. В конце концов, мститель из Поттера был, как из Малфоя астронавт. А значит, он действительно просто забыл о том, что обещал явиться в лазарет. Только вот теперь, когда Арчер любезно ему об этом напомнил, Гарри продолжал лежать на диване в обнимку с книжкой, а не носиться по стенам, посыпая голову пеплом из-за своей забывчивости. А если признаков беспокойства о том, что он опоздал уже на сорок минут, Гарри не проявлял, значит, чихать он хотел на все эти обследования вместе взятые и на тех, кто их проводит. Том постарался выглядеть не слишком счастливым по этому поводу. Наконец-то в их жизнь больше никто не вмешивался. А с проблемой Поттера они и сами прекрасно разберутся. К тому же, за два месяца исследований эти «рассудительные» и «мудрые» взрослые волшебники не смогли додуматься ни до чего умнее, чем просто блокировать магию Гарри. Кретины.
Арчер не устоял перед соблазном позлорадствовать и закинул новую удочку:
- Мне казалось, ты обещал Снейпу прийти на обследование...
- Нет, - по губам друга скользнула саркастическая усмешка, - Снейп сказал, что ожидает от меня, что я пойду в больничное крыло, а я сказал: "Конечно, сэр", – он пожал плечами, - я не виноват, что он неправильно меня понял.
Том готов был рассмеяться.
- То есть, - сказал он, - на самом деле ты ответил что-то вроде "конечно, вы ожидаете, что я как послушный баран продолжу эти ваши «обследования», ведь вы так обо мне беспокоитесь, сэр", но случайно «проглотил» половину предложения?
- Что-то вроде того, - Поттер весело блеснул зелеными глазами.
- Ты же понимаешь, что они там тебя сейчас обыщутся, - насмешливо сообщил друг.
- И что? Уроки закончились, отбоя ещё не было, - Поттер равнодушно хмыкнул, - не то чтобы передвижения учеников по школе кто-то строго ограничивал. Я вполне могу ходить там, где мне заблагорассудится, пока не нарушаю правила, - он оглядел комнату, в которой сидел, наконец, кое-что осознавая, - ну не явно, по крайней мере, - справедливости ради добавил мальчик.
Арчер ничего не ответил, с задумчивой улыбкой глядя на друга.
- Что? – Гарри непонимающе поднял брови.
- Пытаюсь понять, как же сильно ты бесишься, раз стал так себя вести.
Гарри фыркнул.
- Не бешусь я...
- Оно и видно...
- Том, а чего ты от меня хочешь? – он отбросил книгу и раздражено взглянул на друга. - Чтобы я безропотно ходил на их дурацкие обследования? Ради чего, позволь узнать? Чтобы они смогли выбрать удобный момент и блокировать мою магию? Меня от их лжи уже тошнит. Не уверен, что смогу проглотить ещё!
- Ну вот, - спокойно констатировал Том, - а говорил, что не бесишься.
- Да ты сам бесишься.
- Томас Арчер не бесится, - высокомерно хмыкнул друг.
- Да, он просто сразу начинает планировать убийство, - язвительно парировал Гарри.
- Ты верещишь, - отметил Том.
- А ты не зли меня!
- Ой, боюсь-боюсь.
Гарри открыл рот, чтобы ещё что-то сказать, когда его взгляд упал на разбросанные по столу дневники Слизерина, которые мальчики отчаялись разобрать, но и убирать далеко не спешили.
- Это же цифры! – выдохнул он, мгновенно успокаиваясь.
- Чего? – Том моргнул, не ожидая такой резкой смены настроений друга и темы разговора.
- Дневники! – Поттер вскочил с дивана и схватил одну из тетрадей, размахивая ею перед носом Тома. - У них есть хронология! Это руны! Эти закорючки! Это рунические символы, обозначающие цифры!
Поттер подскочил от восторга, в миг позабыв о свой досаде на несправедливость мира и назревающей ссоре с лучшим другом.
- Так вот почему всё это казалось нам бредом, - наконец, Арчер понял, куда ведет его лучший друг.
- Да! Мы просто смотрели не в том порядке!
Мальчики обменялись азартно горящими взглядами. О том, что Гарри должен явиться к мадам Помфри или что его кто-то может искать, оба благополучно забыли.

Примечание Реи: Ещё один момент. Я очень люблю свою бэту, она со мной с самой первой части и даже согласилась продолжать работать над фиком после годового перерыва, но я понимаю, что тексту нужна серьёзная доработка. Периодически я допускаю смысловые и речевые ошибки, не говоря уже о том, что ляпаю море опечаток, да и со знаками препинания люблю вытворять всякое безумство.

 ______________

Гарри положил на стол перед Снейпом лист пергамента и профессор несколько мгновений молчал, читая написанное, после чего поднял голову, опалив мальчика ледяным взглядом:

— Что это, Поттер?

— Отказ от дополнительного проекта по зельям, сэр, — любезно пояснил слизеринец.

Снейп мысленно разразился проклятиями. Чёртов сопляк!

— Могу я узнать по какой причине вы на полпути решили бросить своё исследование, мистер Поттер? — отрывисто уточнил он.

— Я понял, что взял на себя слишком много работы, сэр, — всё так вежливо ответил подросток, — я не уверен, что смогу качественно закончить задание, постоянно отвлекаясь на другие дисциплины.

— Прекрасный повод, — саркастично отметил Северус, прекрасно понимая, в чем на самом деле кроется причина отказа мальчишки.

— Так вы подпишете это? — слизеринец вопросительно смотрел на своего декана.

— Как вам будет угодно, Поттер, — Снейп взял перо, обмакнул в чернила и уже собирался подписать чёртово заявление, когда врожденная гордость вдруг вступила в противоречие с неожиданным упрямством. Рука зельевара, в которой он держал перо, замерла над пергаментом, и профессор поднял взгляд на мальчика: — Вы, конечно, вправе отказаться от проекта, Поттер, — сказал он, — но запомните одну вещь. Если вы не способны довести до конца дело и всё бросаете на полпути из-за предубеждений и личных обид, то вы никогда ни в чем не сможете состояться, как профессионал. Более того, подобные решения характеризуют вас как слабую, подверженную влиянию чувств личность. Скажите, Поттер, как вы собираетесь строить свою жизнь, если вы не можете справиться даже с такой незначительной проблемой?

Мальчишка равнодушно пожал плечами:

— Исходя из подсчетов, сэр, моя жизнь не продлится так долго, чтобы я вообще успел что-то из неё построить.

Снейпа передёрнуло от того, как спокойно прозвучал голос подростка, словно тот говорил о погоде. От нового приступа чувства вины декан Слизерина тут же начал злиться:

— О, так вы решили использовать своё состояние, как универсальную отговорку, Поттер? — он отложил перо и, сцепив руки замком, подался чуть вперёд, прожигая мальчика взглядом: — Что дальше? Прогулы уроков? Тоже скажете профессорам, что вам нет смысла посещать занятия по причине личной трагедии?

В зелёных глазах слизеринца на долю секунды полыхнула обида.

— Хочу заметить, профессор, что я ещё не пропустил ни одного урока, чтобы вы могли обвинить меня в этом, — напомнил он.

— За что я вам бесконечно признателен, — ядовито процедил зельевар. — А что же насчет обследований у мадам Помфри? К ней вы вчера не пришли тоже оправдываясь бессмысленностью бытия и несправедливостью мира в целом?

Ужасный паршивец на это заявление даже не попытался выглядеть смущенным и виноватым.

— Я просто забыл, что обследование должно было состояться вчера, сэр.

— О, как удачно, — саркастично пропел Северус, — я и не знал, что к уже известным симптомам вашего заболевания прибавились ещё и проблемы с памятью.

— У меня из головы постоянно вылетают всякие незначительные мелочи, профессор, — любезно пояснил мальчишка.

«Незначительные мелочи?! Нахальный щенок! — на мгновение Снейпа захлестнула совершенно абсурдная гордость за то, как по-слизерински тонко мальчишка пытался оскорбить оппонента. Только вот придаваться сантиментам было не время. Зельевар вернул своим мыслям прежний курс, злобно воззрившись на подростка.

— Что, по вашему мнению, даёт вам право дерзить, Поттер? — холодно отчеканил он.

— Я не дерзил, сэр, я просто объяснял вам...

— Довольно! — Северус громко хлопнул ладонью по столу, и мальчик невольно вздрогнул. Зельевар быстро взял себя в руки. Отчитывать ребенка это — одно, запугивать, учитывая его состояние, — совсем другое. Для полноты картины им только не хватало стихийного выброса. — Ввиду вашего ущербного коэффициента внимания, Поттер, — возвращая своему голосу тихие и вкрадчивые интонации произнёс он, — вы отправитесь на обследование к мадам Помфри прямо сейчас. Надеюсь, у вас хватит способности удержать эту несложную мысль, пока вы идёте от подземелий до больничного крыла?

— Сожалею, сэр, но я не могу, — бесцеремонно заявил подросток.

У Северуса появилось нестерпимое желание швырнуть в него чернильницей.

— Могу я узнать почему? — опасно сощурившись, поинтересовался он.

Гарри медлил с ответом долю секунды:

— У меня дополнительные занятия с профессором Люпином.

— Вот как, — Снейп сверлил своего ученика пристальным взглядом, пытаясь понять, врёт ли ему мелкий паразит, — и что же это за "дополнительные занятия"?

Гарри одарил его таким взглядом, словно глупее вопроса в своей жизни не слышал.

— По ЗОТИ, сэр.

Декан Слизерина пообещал себе придушить ужасного ребенка, как только представится такая возможность. Тот не просто наглел на глазах, а откровенно пользовался сложившейся ситуацией, доводя своего декана до белого каления. Снейп практически видел, как теряет контроль над мальчишкой. Но как же вернуть его обратно, если на угрозы этот непробиваемый гадёныш не реагирует, а другие формы общения вообще никак не воспринимает? Зельевар оскалился в презрительной ухмылке:

— В порядке любопытства, Поттер: зачем лучшему в классе ЗОТИ ученику потребовались "дополнительные занятия"?

— Профессор Люпин учит меня заклинаниям, которые не входят в школьную программу, сэр, — тут же пояснил слизеринец.

— Ах, ну конечно... и что же это за заклинания?

— Весьма интересные, сэр, — губы мальчика дрогнули в еле заметной улыбке, словно его бесконечно забавляла вся эта ситуация.

— По-вашему, это смешно, Поттер? — прорычал профессор.

— Нет, сэр, — покладисто отозвался мальчишка.

Снейп понял, что от этой словестной эквилибристики у него начинается мигрень и на мгновение прикрыл глаза, борясь с внутренней смутой. «Этот невыносимый сопляк!»

«Помни, что тебе говорил Дамблдор о терпимости к тем, кого очень хочется убить», — велел себе Северус.

— Что ж, раз вы так бесконечно заняты, мистер Поттер, то обследования у мадам Помфри мы перенесём на выходные.

— Нет, сэр, — снова повторил мальчик.

— Прекрасно, и чем же вы заняты на выходных? — сквозь зубы процедил Снейп, уговаривая себя не орать на этого невозможного паразита. Сейчас это мало чем поможет.

— Чем угодно другим, сэр.

— Вы забываетесь, Поттер. Я всё ещё ваш декан и ваш преподаватель, ваше поведение неприемлемо.

— Тогда я приношу свои извинения, сэр, — безразлично сказал подросток, — но на обследования к мадам Помфри я ходить не буду.

— Возможно, ваш жалкий мозг ещё не усвоил эту информацию, Поттер, но вас никто не спрашивает, — отчеканил Снейп, — вы обязаны явиться на обследования и это не обсуждается.

— Простите, сэр, но вы ошибаетесь, — покачал головой слизеринец, — это моё право — решать ходить мне на обследования или нет.

— Вы несовершеннолетний, Поттер, — профессор криво усмехнулся, — у вас пока нет никаких прав.

— Хорошо, — мальчик даже не стал спорить. — Тогда это решение могут принимать только мои родственники. А им моя судьба совершенно не интересна.

— Ваши припадки опасны для них в первую очередь, — напомнил Снейп.

— В таком случае, они просто выгонят меня из дома и тем самым решат все свои проблемы.

— Как вы не понимаете, вам нужна помощь целителя, глупый ребёнок?!

— Того целителя, что врал мне о моём состоянии, сэр? Нет. Не думаю.

— Ваше упрямство делает хуже только вам, — Северус даже не злился больше, гораздо важнее сейчас было достучаться до мелкого недоумка, пока тот не устроил сеанс разрушительного самолечения.

— Я сам с этим разберусь.

«Этого я и боюсь»

— Поттер, вам напомнить, чем обычно заканчивается ваша самодеятельность? Я что-то не припомню наличия у вас диплома колдомедика, позволяющего самому заниматься лечением.

— В случае необходимости я обращусь в клинику святого Мунго.

— Это не разумно, Поттер.

— Почему?

— Потому, безмозглый ребенок, что если вы вынесете новость о своей болезни за пределы школы и об этом узнают целители, то она может стать достоянием гласности. Вам мало внимания?

— О моём заболевании знает министр магии, профессор, — с нотками ядовитого сарказма в голосе напомнил мальчик, — не думаю, что даже я смог бы так громко прокричать о своей болезни, даже если бы вопил об этом с Астрономической Башни.

— Это конфиденциальная информация, и министр знает об этом.

— Да, но куда надежнее клятва тайны целителей, которую дают все колдомедики в Клинике Святого Мунго, — веско отметил Гарри.

Снейп невольно восхитился осведомленностью паршивца. Мало кто задумывается о таких вещах. Переспорить мальчишку становилось все сложнее.

«А ведь ему пока только тринадцать» — в ужасе подумал зельевар и бросил свой последний козырь:

— Вы ведь осознаете, что директор всегда может издать для вас специальное распоряжение, и вы не посмеете оспорить его.

— На каком основании? — Поттер вопросительно поднял брови.

— На основании того, что ваши припадки могут представлять угрозу другим ученикам.

— И что случится, если я откажусь? — дерзко спросил мальчик. — Меня отчислят?

Снейп прекрасно знал, что директор не отчислит своего золотого мальчика, даже если он взорвет полшколы, но не сообщать же об этом Поттеру, тем более кошмарный сопляк и так прекрасно об этом знал. И чем тогда пригрозить наглому созданию? Отработками? Снятием баллов? Строгим выговором? Отстранением от занятий? Лимонными дольками? Северус сильно сомневался, что в природе существует достаточно сильный рычаг, способный сдвинуть этот лохматый локомотив с намеченного пути. Кроме одного. По губам зельевара скользнула злорадная усмешка:

— Если директор решит, что вы угрожаете жизням учеников, он отстранит вас от занятий и изолирует в безопасном месте, где вы не сможете навредить себе или другим.

Северус с удовольствием принялся ждать, когда до мальчишки дойдёт смысл его слов и он наконец задергается. По странному стечению обстоятельств, новость не произвела на мальчишку никакого впечатления.

— Директор может меня исключить или отстранить от занятий, — спокойно сообщил он, — но я нигде не читал о том, что директор школы имеет какое либо право ограничивать мою свободу.

— Вы правы, — Снейп внимательно следил за своим учеником, выискивая любые признаки нервозности или неуверенности, он понимал, что если не переломит подростка сейчас, то не переломит никогда. Нельзя было допустить, чтобы он творил всё, что ему вздумается. Это было слишком опасно для мальчика. — Но такое право имеет министр магии.

Брови Гарри чуть поднялись в легком удивлении:

— Меня посадят в Азкабан?

— Прекратите нести чушь, Поттер! Мы обсуждаем вашу безопасность, а не...

— Это вы прекратите, сэр, — вдруг перебил его мальчик. Он по-прежнему говорил очень сдержано, но зеленые глаза полыхали злостью: — хватит угрожать мне. Я знаю, чего вы добиваетесь и что бы вы ни сказали, я не стану обращаться за помощью к людям, которые видят решение проблемы в блокировании моей магии!

— Поттер, никто не собирается блокировать вашу магию...

— А я не верю вам...сэр.

Снейп больше не знал, что говорить.

— Что ж, — медленно произнёс он, — это ваше дело.

С минуту профессор и ученик смотрели друг на друга, продолжая некое молчаливое противостояние. Наконец Гарри отвернулся, глядя куда-то в сторону.

— Пожалуйста, подпишите заявление, — очень тихо попросил он.

Северус внимательно разглядывал мальчика, его устало опущенные плечи и потерянное, бледное лицо. Казалось, ребенок тащит на себе такую ношу, что у него вот-вот подогнутся колени, и он упадет. Этот разговор измучил его куда больше, чем мог надеяться Снейп.

«Прекрасно, Северус, — пропела его искалеченная годами совесть, — мальчик два дня назад узнал, что умирает и что же ты сделал? Возможно, постарался помочь и поддержать его? О нет. Ты зажал его в угол, отчитал, глумился, оскорбил и осыпал угрозами. Очень педагогично. Просто слеза наворачивается».

Зельевар мысленно велел совести заткнуться. Он и сам уже пожалел, что затеял всё это. Профессор очень старался внушить себе мысль, что мальчик похож на своего отца, что его дерзость — признак пробудившихся отцовских генов. Так было бы куда проще: возненавидеть этого ребенка так же сильно, как и старшего Поттера и не терзаться больше чувством вины. Но вместе с этим Снейп понимал, что Джеймс Поттер на месте своего сына устроил бы истерику и дебош, порушил бы лазарет и осыпал всех вокруг проклятиями и угрозами, а потом бы ушел рыдать на плече у своего приятеля-идиота Блэка, попутно разрабатывая очередной по-гриффиндорски кретинический план мести. Эту же надменную отстранённость и нерушимый лед Северус однажды видел в глазах другого человека. Таких же изумрудных, как и у Гарри. Ужасно было в этом себе признаваться, но мальчик был куда больше похож на свою мать, чем на отца.

Увы, в тех глазах лёд так никогда и не растаял.

Досадуя на себя за неуместные мысли, зельевар раздраженно поджал губы, всё же взял в руки перо и поставил на пергаменте размашистую подпись, следом отрывистым движением пододвинув пергамент ближе к Поттеру.

— Наслаждайтесь, — холодно бросил он.

— Спасибо, — в тон ему сказал Гарри, забирая своё заявление.

* * *
Закрыв за собой дверь кабинета зелий, Гарри медленно выдохнул и на секунду прикрыл глаза. Это оказалось сложнее, чем он думал. Снейп вцепился в него как клещ и ни в какую не желал отставать. Поттер даже начал беспокоиться, что не сможет сдержаться и все это закончится тем, что он сорвется и наорёт на собственного декана. Глупо бы вышло. Мальчик тряхнул головой, отгоняя отвратительное чувство, засевшее в сознании после разговора со Снейпом. Гарри неторопливо побрел вперед по коридору, теперь ещё придётся идти к Люпину и проситься на дополнительные занятия, чтобы Снейпу не удалось поймать его на лжи. Мальчик поднялся по лестнице, ведущей из подземелий, и неторопливо направился к аудитории ЗОТИ, перебирая в голове причины по которым ему вообще понадобилось бы посещать дополнительные уроки. Уже почти добравшись до кабинета Люпина, Гарри остановился у окна, задумчиво разглядывая пустынный двор. На улице было промозгло и холодно, что отбивало у большинства учеников желание выходить наружу. Тем более, вокруг до сих пор рыскали дементоры и даже после того, как директор настоял, на том чтобы стражей Азкабана убрали с территории школы, Гарри сомневался, что кого-то из учеников вдохновит возможность наткнуться на эту тварь во время прогулки. Тут глаза мальчика распахнулись во внезапном озарении.

— Ну конечно, — прошептал он, — дементоры!

* * *
— Люпин! — Том в негодовании всплеснул руками, — ты попросил Люпина учить тебя заклинанию Патронуса!

Гарри только пожал плечами, отвлеченно листая один из дневников Слизерина:

— Ну это было разумно...

— Что в этом разумного, хотелось бы знать? — Арчер фыркнул, — ты уходил со словами, что хочешь разорвать все связи с какими бы то ни было профессорами. Все связи, Гарри. И что ты сделал через пять минут после того, как послал Снейпа подальше? Возможно, раз и навсегда поклялся себе никогда больше не доверять им и не просить помощи? Нет. Это было бы так скучно! — язвительно пропел он. — Поэтому ты попросил Люпина... ЛЮПИНА! Научить тебя защищаться от дементоров!

— А что такого-то? Люпин же мне не врал...

— Это не повод ему верить.

— Почему ты так настроен против него? — Гарри удивленно поднял брови, — он ничего плохого нам не делал.

— Ты как всегда не видишь дальше собственного носа, — лучший друг закатил глаза, — он же...

— Что? — Поттер склонил голову к плечу, с любопытством глядя на Арчера.

— Ну... — Том вдруг замялся, — он такой же. Будешь слишком ему доверять, опять напорешься на те же грабли.

— Дело не в доверии, — наконец, вздохнул Гарри. — Просто я сказал Снейпу, что не могу пойти к мадам Помфри, потому что у меня занятия с Люпином. Если бы я не договорился с Люпином, Снейп рано или поздно понял бы, что я ему соврал.

— И что в этом такого? — непонимающе уточнил Том. — Его-то не особо заботили такие мелочи, когда он скрывал от тебя правду.

— В том-то и дело! — воскликнул Гарри, — так я могу сколько угодно сторониться Снейпа, потому что не доверяю ему, но если он уличит меня в том же самом, мой аргумент сойдет на "нет".

— По-моему, это слишком сложная схема, — чуть поразмыслив, решил Том, — во-первых, с твоей стороны было бы вполне логично ответить ложью на ложь, а во-вторых, ты же сам сказал ему потом, что вообще не будешь ходить к мадам Помфри. Так какой смысл теперь искать алиби, чтобы избегать обследований?

Поттер помолчал.

— И правда, — он почесал затылок, — я как-то не подумал...

— Ты никогда не думаешь, — насмешливо напомнил Арчер и, прекратив мерять шагами библиотеку, уселся в своё любимое кресло, закинув ноги на подлокотник. — Так что теперь ты можешь пойти к Люпину и отказаться от занятий.

— Нет, — тут же покачал головой Гарри.

— Почему? — брови друга вопросительно изогнулись.

— Это будет грубо. Профессор Люпин ничего плохого мне не сделал и согласился помочь. Действительно помочь, а не делать вид. Я не могу вот так просто явиться к нему на следующий же день и заявить, что передумал ходить на занятия. Тем более, он был другом моего отца, и мне кажется, он отчасти чувствует себя ответственным за...хм...ну за меня. Он всегда старается помочь, но никогда не навязывается, — Гарри сочувственно повздыхал. — И ещё у него совсем никого нет. Ни семьи, ни друзей, я подумал, что это будет правильно, если я хоть иногда буду с ним общаться. Грустно, когда не с кем даже поговорить.

Несколько мгновений Том с постным выражением на лице молча смотрел в изумрудные глаза лучшего друга.

— Меня прямо тошнит радугой, — наконец, прокомментировал он и поморщился. — Ради Мерлина, Гарри! Может, ты его и усыновишь ещё? — он сделал паузу, — или он тебя...без разницы.

Поттер хихикнул.

— Я не шутил вообще-то, — сухо заметил Арчер.

— Я в курсе, но всё равно смешно, — Гарри уткнулся взглядом в книгу, явно не желая продолжать этот спор.

Пофыркав для вида, Том взял со стола запечатанный конверт, который принёс с собой.

— Что это? — заинтересовался Поттер, выглядывая из-за книги.

— От Хельги, — Арчер развернул письмо, — я рассказал ей.

— Ага, то есть мне нельзя никого просить о помощи, а тебе можно? — обиделся зеленоглазый слизеринец.

— У нас с тобой разные взгляды на вопрос доверия к окружающим, — авторитетно отозвался Том, одновременно бегло просматривая письмо, — ты готов верить всем без разбора, особенно сирым и убогим, а я... — мальчик высокомерно усмехнулся, — я не доверяю никому.

— И как это объясняет твою просьбу о помощи у Хельги? — саркастично уточнил Поттер.

— Всё просто, — Том поднял взгляд на лучшего друга и расплылся в ослепительной улыбке, — помогая нам, она не ищет выгоды и не пытается манипулировать тобой или мной. Она помогает лишь тогда, когда хочет этого. И никогда ничего не обещает.

— Что-то не слишком убедительно, — проворчал Гарри, но всё же не сдержался, заинтересованно глядя на письмо в руках друга: — и что она пишет?

Том усмехнулся.

— Ну, сначала она написала, что я ошибся адресом, потому что, цитирую: " Томас, я что похожа на клинику святого Мунго? У меня много талантов, но целительство в их число не входит. Найдите чёртова колдомедика".

Гарри помолчал.

— Ого, да она не в духе...

— Слушай дальше, — Арчер усмехнулся: — "В случае если у вас с Гарри так и не хватит мозгов написать профессиональным целителям, сообщаю — о магической коре я знаю немного. Не больше остальных волшебников. Единственное, что могу порекомендовать, это постоянно практиковаться в магии, лучше дуэльной и невербальной, это развивает гибкость магической коры. Но это не решение проблемы. В некоторых книгах магическую кору называют "обручем", я даже пару раз встретила определение "поводок". Если вкратце, то магия, рождённая магическим ядром изначально — дикая стихия и волшебнику нужен в своём роде хлыст, чтобы эту стихию усмирить. В роли хлыста как раз и выступает магическая кора, она сдерживает дикую магию и не дает ей творить всё, что вздумается. Если "хлыст" сломается, этот "дикий зверь" разорвет своего "укротителя" на части. Не утешительный прогноз, но ничего другого сообщить вам не могу. Попробуйте больше тренироваться. Возможно, это как-то укрепит слабеющую магическую кору. Хотя, я, конечно, повторюсь, вам, болванам, нужен нормальный целитель. Я вам не панацея от всех бед. Хельга".

— Лаконична и строга, как обычно, — весело прокомментировал Гарри.

— Но это хоть что-то, — Том отложил письмо, — нам просто нужно понять с какой стороны взяться за проблему.

— Да тут с какой ни возьмись, лучше не станет, — кисло заключил слизеринец, — может быть, мне и правда стоит обратиться в Мунго?

— Мы оставим этот вариант на крайний случай, — пообещал Арчер и уверенно посмотрел на друга, — мы разберемся с этим. Я не верю, что у волшебников настолько хилая физиология. Дикая или нет, эта магия — часть тебя. Не может быть, чтобы не было способа усмирить её, — Том почесал бровь: — Кстати, ты в дневниках Слизерина ничего полезного не нашел? Я уверен, что там был раздел, где он говорил о магии и стихийных выбросах.

— Я перечитал этот раздел раз сто уже, — Поттер скривился. — Там вообще про магическую кору нет ни слова. Слизерин писал только о том, что магия течет в крови волшебников. Он постоянно тут рассказывает о том, что видит "искры магии повсюду" и чувствует её "в каждом своём вздохе", — Гарри принялся с шорохом перелистывать страницы, пока не нашёл нужную главу: — Вот, послушай: "Каждое наше деяние оставляет магический след. Мы состоим из магии, мы наполнены ею до краёв. Я слышу её шепот повсюду. Вижу в бликах солнца и искрах света на водной глади. Моя магия это моё второе сердце. Незаменимая пара рук и ног. Неотъемлемая часть меня самого. Она свободна, как ветер и делает свободным меня. Она мои крылья. Я способен вдохнуть воздух, а выдохнуть магию. Я способен понять каждый изгиб её сути, и я вижу эту магию в своих детях. В том, как играючи они могут изменять мир вокруг себя, как безграничны их способности. Сознание ребенка гибкое и податливое, оно окутывает и поглощает всё, что преподносит реальность. Оно делает возможным то, что взрослому магу кажется непостижимым. Воистину, дети — самые могущественные колдуны в мире".

— Я всё больше и больше склоняюсь к мысли, что он всё-таки был немного не в себе, — бесцветно заметил Том.

— А по-моему, он просто был романтиком, — Гарри улыбнулся.

— Да. Только толку нам от его тонкой душевной организации? — Арчер закатил глаза. — В каком бы порядке мы не читали эти книжки, смысла все равно не прибавляется.

— Да брось, Том, — отмахнулся Поттер, — мы ещё даже первый дневник до конца не дочитали. Вдруг дальше будет интереснее?

Арчер хмыкнул и пододвинул к себе учебник по рунам:

— Ну, верь, во что тебе больше нравится, — он задумчиво закусил кончик карандаша, постепенно погружаясь в свою научную работу.

Некоторое время друзья молчали. Том что-то конспектировал и тихо бормотал себе под нос, а Гарри лениво листал дневник, перечитывая странные заметки основателя своего факультета.

— Том?

— Хм? — Арчер мельком глянул на друга.

— А ты чувствуешь магию?

— В каком смысле?

— Ну, так как пишет о ней Слизерин, — Поттер хмуро смотрел в тетрадь, — что он постоянно ощущает магию повсюду. Слышит её...

Том с минуту обдумывал ответ.

— Пожалуй, нет, — наконец, сказал он, — я чувствую её только когда пытаюсь пользоваться беспалочковой магией. И то я не дышу магией, — иронично передразнил он. — А ты?

Гарри покачал головой.

— Я чувствую боль, когда происходят стихийные выбросы, но это ведь другое, — Гарри отложил дневник и задумчиво уставился в потолок, — вот не понимаю, почему так?

— Поясни, — Том свел брови у переносицы.

— То, как Слизерин описывает свои ощущения, описывает магию своих детей и всё такое... — он взглянул на друга, — мы ведь не ощущаем нашу магию, не можем так легко пользоваться ей. Я вообще нигде не читал и не слышал о том, что волшебники чувствуют что-то, когда колдуют. Нас не учат «ухватить поток магии и преобразовать его силой мысли», как тут написано, — Поттер ткнул пальцем в дневник. — Нас учат размахивать палочкой и правильно произносить заклинания. Такое чувство, что раньше волшебники колдовали как-то иначе. Что изменилось с тех пор?

Том пожал плечами.

— Многое. Вспомни своё исследование. Раньше магический мир был устроен иначе. К тому же, учитывая странный стиль письма, Слизерин вообще мог говорить об этом образно.

Гарри смерил друга ехидным взглядом:

— Ты же сказал, что моё исследование — полная чушь, — напомнил он.

— Я сказал это, потому что пока ты там трещал без умолку об истории магического мира, ухо Малфоя разрасталось до невообразимых размеров и почти к тебе прилипло. Зачем афишировать такую информацию?

— А что в этом такого? — недоуменно спросил Гарри.

— Конфликт интересов, — просто сказал его друг и ухмыльнулся: — нельзя вываливать на бедного Драко такую информацию, он может скончаться от шока...вместе с половиной Слизерина.

— Не понимаю...

— Гарри, — Арчер вздохнул, — они поколениями верили, что смысл всего определяет чистота крови. Они даже воевали за эту веру. Расскажи им, насколько они ошибались, и посмотри на реакцию. Ты половину школы тут же повергнешь в кататонический ступор своим открытием.

— Но не может быть, чтобы никто кроме меня не знал об этом! — воскликнул Поттер.

— Конечно, не может быть, — спокойно согласился Том, — я более чем уверен, что те, кому это нужно, знают правду. Но никто не спешит делиться этим с кем бы то ни было.

— Но почему?

— Потому что управлять людьми куда как проще, когда они верят в ту ложь, которую ты им подсовываешь в красивой обертке из под правды. Они думают, что сами принимают решения, но на самом деле их просто дергают за нужные ниточки, играя на их чувствах, страхах и предубеждениях. Всё элементарно!

— Ну да, — сухо согласился Гарри, — для злого гения.

— Для любого гения, — поправил его Том.

— И всё же я намерен закончить это эссе, — упрямо решил Поттер.

— Они потребуют доказательств, — заметил Том.

— Значит, я найду им доказательства.

— Где?

Гарри развел руки в стороны, словно пытался охватить всю библиотеку Слизерина.

— Здесь.

Арчер с сомнением покачал головой.

— Гарри, даже если тебе удастся, ты уверен, что они хотят знать?

— А почему нет? Это их история.

— Да. И ты, конечно, подумал, что будет, если ты сейчас во всеуслышание выскажешь свою теорию?

— А что будет?

Том раздраженно дернул плечом.

— Хаос. Страх.

— Но они должны знать...

— Если бы они хотели, они бы знали, — Арчер мрачно смотрел на друга, — Неведение — удобная ширма за которой сознание человека прячется от неудобной истины. Что будет, когда ты заберешь у них эту ширму? Гарри, если тебе удастся доказать свою теорию, то ты откроешь ящик Пандоры. Ты уверен, что готов к последствиям?

Поттер очень долго молчал, обдумывая слова лучшего друга и, наконец, медленно покачал головой:

— Я...не знаю...