Осень на двоих

Снейп не сразу это осознал, но после стихийного выброса мальчишки и последующего разговора с ним в лазарете, рухнул, казалось, последний барьер недоверия между мальчиком и его деканом. В одно мгновение подросток вдруг стал абсолютно открытым и искренним, включив Снейпа в круг доверенных лиц, куда до этого входил лишь Томас Арчер. Ну... быть может не настолько доверенных, как Арчер, но всё же теперь мальчишка то и дело заглядывал к зельевару по поводу и без. Он то приносил журнал «Современный зельевар», чтобы обсудить с профессором особенно заковыристую или интересную статью, то делился своими эссе по зельям, прибегая к Северусу с восторгом ребенка, которому не терпится похвастаться перед родителями своим новым достижением, то просто заглядывал на огонек, беззаботно интересуясь, как дела у его декана, и рассказывая о своем проекте по истории магии. Снейпа подобное поведение поначалу вводило в ступор. Никогда в жизни, никто из его студентов не заходил к нему вот так просто поинтересоваться, как у него дела. Да чего уж там говорить, за последние четырнадцать лет мало кого вообще интересовал сам Снейп. А тут какой-то сопливый тринадцатилетний балбес решил записать своего учителя в близкие друзья, и отчего-то это ничуть не злило последнего, разве что немного смущало. Северус не привык к подобному отношению, да и не знал, что с этим делать. Поэтому на все дружелюбные порывы мальчишки он, как и раньше, отвечал сухим сарказмом, язвительными замечаниями и ворчливым поведением, что ничуть не беспокоило Поттера, который будто видел насквозь все попытки своего декана отгородиться от мира своей напускной раздражительностью. У мальчишки даже хватило наглости просить своего профессора сопроводить его в архивы Министерства магии, чтобы собрать там дополнительные материалы о своем исследовании. К собственному удивлению Северус легко согласился и всеми правдами и неправдами выбил для паршивца разрешение на посещение архива в конце ноября, хотя так до конца и не понял, что подвигло его на подобную щедрость и отзывчивость. Время шло и чем дальше это заходило, тем сильнее Северус боялся потерять абсолютное доверие мальчишки и тем настойчивее отталкивал Поттера, понимая, что долго это не продлится. Не могло продлиться, слишком много у зельевара было тайн, узнав которые мальчик возненавидел бы его всей душой... начиная с той, где он, Снейп, пересказывает подслушанное пророчество, погубившее чету Поттеров, Волдеморту.
Только как, чёрт побери, отказаться от этого доверия и доброты? Как убедить себя, что он совсем не привязался к мальчишке? Северус был в замешательстве.

А в это время виновник его мрачных дум, преспокойно потягивался на диване в общей гостиной Слизерина и, листая учебник по чарам, скучал. Том организовал вечерние сборища по совместному выполнению домашних заданий, стянув на это мероприятие всех однокурсников, а потом ненавязчиво предложил обсуждать не только школьную программу, но и проекты, выходящие за границы Хогвартских дисциплин, что неожиданно привлекло многих старшекурсников. В итоге на факультете появился неофициальный клуб, который совместил в себе способ выгодного обмена знаниями между представителями чистокровных семей, дополнительные занятия магией и изучение заклинаний, которым в школе их не учили. Ребята со старших курсов даже согласились помочь младшекурсникам с практическими тренировками, так сформировались небольшие учебные группы по возрасту и способностям. Многие слизеринцы, не принимающие участия в собраниях, тем не менее, с интересом прислушивались к обсуждениям участников, и даже посоветовали в какой аудитории лучше всего проводить практические занятия. Староста Слизерина Маркус Флинт взялся обсудить создание клуба с деканом, и уже к концу октября у Тома на руках было официальное разрешение на проведение внеклассных мероприятий, которые пока возглавил Флинт, обязуясь передать бразды правления Арчеру в следующем году. Как впоследствии оказалось, именно это Том и планировал организовать ещё в начале года. А Гарри, ввиду нового увлечения лучшего друга, все больше времени проводил сам по себе. Хоть Том постоянно требовал его присутствия на всех мероприятиях, Поттер во внутреннюю политику факультета не вникал и больше слушал, чем говорил, к тому же Арчеру удавалось куда лучше находить подход к сокурсникам, с которыми у Гарри в последнее время отношения были немного натянутые из-за его собственных предубеждений. Слишком многое из того, что они говорили и во что верили, казалось ему неправильным и непонятным. Плюс ко всему Люциус Малфой продолжал настаивать на виновности Хагрида и уже приплел к делу Клювокрыла, а Гарри упрямо твердил, что ничего подписывать не будет и вообще никто его не ранил. Это автоматически поставило его и Драко по разные стороны баррикад, хоть Поттер и пытался сохранить с наследником Малфоев нормальные отношения. Но во имя отца блондин держал оборону и демонстративно презирал зеленоглазого сокурсника, всячески его игнорируя. Вскоре Гарри перестал обращать на это внимание, переключившись на более интересное времяпрепровождение.
Оказалось, что один хорошо ему знакомый черный пес частенько наведывается на границу Запретного Леса к тому самому поваленному дереву, где они впервые повстречались. Гарри несколько раз видел его прячущимся за деревьями, словно в ожидании кого-то. Пару раз мальчик замечал его в компании Живоглота, но тот редко задерживался надолго и большую часть времени казался напряженным и недовольным. Возможно присутствие пса в непосредственной близости от школы, которую кот воспринимал как свою частную собственность, не способствовало развитию душевных взаимоотношений.
Однажды, ближе к вечеру, когда Том был занят своей новой игрой в клуб по интересам, Гарри тихонько сбежал из гостиной и, минуя кабинет Снейпа, где в последнее время был частым гостем, вышел на улицу. Поудобнее перехватив сумку, до отказа забитую едой, мальчик поспешил к поваленному дереву. Осенний лес был хмур, мрачен и неприветлив. Ветер гулял меж широких стволов деревьев и те издавали протяжный скрип, от которого у подростка по спине бежали мурашки. Оставив провизию у поваленного дерева, Гарри подобрался к самой границе Запретного Леса и, всматриваясь в сумеречные заросли, негромко позвал: «Эй, ты тут?»
На мгновение он замер, дожидаясь какой-нибудь реакции, и вот из тени выступил знакомый зверь, с любопытством глядя на слизеринца. У Поттера вырвался радостный смех.
- Ты все-таки тут! – воскликнул он, подскакивая к нему, тот больше не казался настороженным, и вместо этого бешено завилял хвостом, выражая собственный энтузиазм. – А я подумал, что ты, наверное, голодный, - весело объявил зеленоглазый волшебник, подтащив к собаке сумку с едой, та навострила уши и принюхалась. – Ну, конечно, голодный! – оценив реакцию животного, согласился мальчик и принялся вытаскивать одно угощение за другим, пес уселся рядом со слизеринцем и с умильным выражением на морде принялся наблюдать за процессом. – Не то чтобы я мог тебе пир горой устроить, но это хоть что-то, а то ты такой худой, что смотреть больно...
Продолжая непринужденно болтать, мальчик извлек все свои запасы провизии и разложил перед псом, тот растеряно уставился на продукты, словно гадая с чего бы начать.
- Вообще-то я не знаю, что едят собаки, - сообщил Поттер, усаживаясь прямо на землю, - у тёти Мардж был бульдог и он пил виски, ты пьешь виски?
Пес уставился на него долгим выразительным взглядом, подросток улыбнулся.
- Виски у меня нет, - на всякий случай сообщил он, не зная как ещё трактовать такую реакцию, зверь фыркнул и вернулся к разглядыванию еды, наконец, он принял решение и в мгновение ока расправился с тремя котлетами из индейки, стейком и булочкой. После чего подумав, закусил это все тыквенным пирогом.
- Ну, с аппетитом у тебя все отлично, - заключил Поттер, наблюдая за своим лохматым приятелем, - вот, - он поставил на землю миску и вылил туда воду из бутылки, - пить же захочешь, стейк был сегодня пересоленный немного.
Пёс послушно выпил всю воду и повернул голову, обратив на мальчика долгий преисполненный благодарности взгляд.
- Не смотри ты так, - отмахнулся Гарри, - тоже мне, большое дело! Можно подумать, я не знаю, каково это - голодать целыми днями.
Зверь дернулся и вскочил.
- Что? Что не так? – Гарри обеспокоенно огляделся, полагая, что кто-то приближается к ним, но двор был пуст, а когда подросток снова посмотрел на пса, то обнаружил, что тот беспокойно расхаживает взад-вперед перед ним.
В памяти всплыла их первая встреча в Литтл Уининге. Пес тогда вел себя так же. Словно пытаясь принять какое-то решение, он злился и нервничал, расхаживая из стороны в сторону.
- Приятель, ты ведешь себя странно, - обратился к нему Гарри, - живот заболел?
Зверь замер и посмотрел на мальчика, который продолжал спокойно сидеть на земле, скрестив ноги, и наблюдать за метаниями собаки. Тихо фыркнув и, издав глубокий вздох, пёс обошел мальчика по кругу, внимательно его разглядывая, и медленно лег рядом с ним на землю, положив голову на передние лапы.
- Ну, что с тобой? – непонимающе спросил Поттер, зверь тихонько заскулил и обратил на него полный печали взгляд, подросток нахмурился. - Прости, я не понимаю, что с тобой не так. Если ты снова хочешь есть, вот, - он пододвинул к псу небольшую горку разнообразных продуктов, на которые тот не обратил ни малейшего внимания.
Гарри сокрушенно покачал головой и поднялся с земли, собака вскочила следом за ним и вопрошающе тявкнула.
- Пора идти, - с сожалением сказал мальчик, - меня там обыскались, наверное. Ты только доешь всё... или спрячь, я не знаю, когда смогу навестить тебя снова.
Потрепав пса по голове, подросток улыбнулся на прощание и, прихватив опустевшую сумку, поспешил к школе, чувствуя, как зверь провожает его взглядом.
Теперь у Гарри появилась своя маленькая тайна, и при каждом удобном случае он тайком, под мантией-невидимкой, пробирался к лесу с целой сумкой разнообразных угощений и подолгу сидел там на поваленном дереве со своим новым приятелем. Оказалось, это довольно увлекательное занятие рассказывать обо всем на свете кому-то кто ничего не говорит в ответ, а только слушает, навострив уши и склонив голову набок, с таким интересом, словно понимает каждое его слово. Очень быстро мальчик понял, что невероятно привязался к своему четвероногому приятелю, а тот, кажется, с каждым днем ждал их встречи все с большим энтузиазмом. Только вот часто сбегать к Запретному Лесу у Гарри почти не получалось, да и пес там был не всегда.
- Знаешь, - сказал однажды Гарри, - я решил, что буду звать тебя Нокс. А то, обращение «Пёс» и «Приятель» мне не очень нравятся. К тому же, это имя вроде как тебе подходит. Ты знал, что «нокс» в переводе с латинского это «ночь»? – Поттер почесал затылок. - Или вроде того. А ещё Нокс это заклинание, с помощью которого можно погасить свет. А раз ты весь черный, то это имя вполне тебе подходит, что думаешь?
Пёс звонко гавкнул, неотрывно глядя на мальчика, тот рассмеялся.
- Я так и думал, что тебе понравится... Нокс, - в ответ пес снова залаял, Гарри погрустнел. - Хотел бы я забрать тебя с собой, - вздохнув, признался он, Нокс внимательно его слушал. – Может быть, мне разрешат оставить тебя? Вряд ли на Слизерине все придут в восторг, но ты мог бы жить, например, в совятне... а, нет, - Поттер увял, - там тоже не лучшее место. Но я что-нибудь обязательно придумаю, - пообещал мальчик, - скоро зима, тебе нельзя оставаться здесь, иначе ты замерзнешь насмерть.
Пес как-то слишком уж легкомысленно гавкнул.
- Не замерзнешь? – слизеринец улыбнулся и погладил его по голове, - да ты оптимист, надо было назвать тебя Годриком, он, говорят, никогда не унывал, - Поттер рассмеялся, заметив озадаченное выражение на морде пса. – Не знаешь, кто такой Годрик? Он был основателем одного из факультетов этой школы и вместе... - пёс зевнул, - ...но тебе, наверное, нет до этого никакого дела, - быстро свернул своё повествование мальчик, отчаявшись найти в этом мире хотя бы одну родственную душу, которой была бы интересна истории магии.

***

Последний день октября, выпавший на субботу, ознаменовался первым походом в Хогсмид, куда Гарри никто так и не отпустил. В итоге подросток провожал Тома с самым печальным в истории обделенных жизнью детей лицом, разжалобив даже МакГонагалл, которая пробормотала что-то вроде: «Правила требуют разрешения от опекуна, мне жаль, мистер Поттер». Потом он с этим же лицом потащился до самых подземелий, и там обрушил всю титаническую мощь своего горя на Снейпа, пока тот не взбесился, велев оставаться в гостиной Слизерина до самого вечера. И вот, оказавшись наедине с очень крепким алиби, утверждающим, что он, Гарри Поттер, весь день просидел один в общежитии, отчаянно скорбя о своей поломанной судьбе, подросток с легким сердцем и не очень чистой совестью быстренько прихватил мантию-невидимку, карту мародеров и тихонько сбежал через тайный ход в волшебную деревню, где нашел Тома. Вдвоем друзья прекрасно провели день, гуляя по извилистым, узким улочкам и поедая разнообразные сладости. Правда, Поттеру пришлось все это время скрываться под мантией-невидимкой, но это ничуть не испортило его настроения. Хогсмид привел его в абсолютный восторг, здесь даже был собственный дом с привидениями – жуткого вида покосившаяся хижина, окруженная высоким забором. Окна дома были заколочены, краска давно облезала, а деревянные стены посерели и местами явно прогнили. Конечно, Поттеру мало верилось, что там действительно обитали некие кошмарные духи, но царившая вокруг дома потусторонняя атмосфера приводила мальчика в полный восторг. Всю обратную дорогу до школы он только и делал, что строил разные версии событий, благодаря которым Визжащая Хижина получила столь мрачную репутацию. Арчер, вопреки всем своим высокомерным замашкам, поддержал приятеля, подкидывая тому особенно интересные идеи, и в результате ребята сошлись на том, что они просто обязаны пробраться внутрь и изучить дом как следует.
Вечером того же дня должен был состояться праздничный пир в честь Хэллоуина, и в качестве исключения, Гарри решил присоединиться к своим однокурсникам, а не болтаться по школе, как неприкаянный. В результате, этой ночью, нагулявшись и отъевшись до отвала, мальчик спал как младенец и видел радужные сны.
А на следующий день выяснилось, что прошлой ночью в школу пробрался Сириус Блэк и изрезал на ленточки портрет Полной Дамы, что закрывал проход в гостиную Гриффиндора. Хогвартс гудел как улей и все почему-то интересовались у Поттера, как он воспринял это вторжение. Гарри же, не придумав ничего умнее, пожимал плечами.
Снейп весь завтрак смотрел на своего зеленоглазого студента волком, словно тот лично приложил руку к порче школьного имущества, хотя подросток подозревал, что все эти черные взгляды в его адрес – следствие стресса и недосыпа, не мог же Снейп узнать, что Гарри пробрался в Хогсимд? Ведь так?
Многие слизеринцы тоже хотели поговорить о происшествии и вечером, когда они собрались в гостиной, Драко, не удержавшись, поднял эту тему.
- Ну и что ты думаешь по поводу Блэка? – лениво спросил он у Гарри, изо всех сил стараясь выглядеть равнодушным и высокомерным, все присутствующие слизеринцы тут же начали интенсивно прислушиваться к разговору, одновременно делая вид, что заняты своими делами и им вовсе неинтересно, что там думает Поттер.
А виновник всеобщего внимания, помедлив, поднял голову, отвлекаясь от своего домашнего задания по Рунам, и пожал плечами.
- Ничего не думаю, - постно сообщил он.
- Неужели тебя вообще не пугает то, что Блэк сумел пробраться в Хогвартс? – удивленно спросил Блэйз.
- А должно? – Гарри непонимающе оглядел сокурсников.
- Ну, он же вроде как убить тебя хочет, - напомнила Панси Паркинсон, как бы невзначай подсаживаясь ближе.
- Да, а теперь он и в школу забрался, - добавил Нотт.
Поттер вздохнул, вся эта ерунда ему порядком надоела.
- Ну и пусть, - безразлично заявил подросток, - что бы там ни пытался отыскать в Хогвартсе Блэк, это явно не имеет ко мне отношения.
- Откуда такая уверенность? – изумился Малфой. - Разве ты не знаешь, кто такой Блэк?
- Знаю, - кивнул Гарри, - а ещё, если кто не в курсе, я знаю, что портрет Полной Дамы скрывает вход в гостиную Гриффиндора, а не Слизерина. И вот здесь напрашиваются два варианта, - подросток выдержал эффектную паузу, Том, который с всевозрастающим весельем наблюдал за разговором, усмехнулся. - Или Блэк полный идиот и думал, что я учусь на Гриффиндоре, хотя о том, что я слизеринец, разве что глухой не слышал, или он искал что-то ещё.
- Или кого-то ещё, - подумав, заметил Блэйз.
- Хм... кого, например?
- Грейнджер, - закатил глаза Драко, - все знают, что ты с ней дружишь, вот Блэк и решил похитить её, чтобы выманить тебя!
- И это возвращает нас к варианту номер один, что Блэк кретин, - насмешливо заключил Том.
- Почему это? – нахмурился блондин.
- Потому что эта очень дурацкая идея – пытаться штурмом брать Гриффиндорскую башню, с шумом и порчей школьного имущества, чтобы выкрасть там одну единственную девчонку, которой там нет, - ответил за друга Гарри, - все ведь на празднике были.
Повисла задумчивая тишина.
- Может он хотел затаиться и поджидать...
- О, Малфой, я тебя умоляю, - застонал Том, - даже ты не смог бы изобрести план глупее этого! Это же верный способ попасть в лапы директора! С таким же успехом он мог вернуться в Азкабан и послушно запереться в камере. Ты думаешь, он смог бы уйти из Гриффндорской гостиной вместе с Грейнджер и его бы вот так просто отпустили? Ты что, этих красно-желтых недоумков плохо знаешь? Они ради героического поступка с астрономической башни всей толпой свалятся, а уж схватить беглого преступника... что может быть милее их благородным сердцам?
Некоторые слизеринцы рассмеялись на столь яркое описание львиного факультета, Гарри только зевнул. Эта идиотская вражда ему порядком надоела. И чем так плох Гриффиндор? По правде, от рейвенкловцев у Поттера было куда больше проблем, учитывая, что весь их факультет поставил себе целью испортить жизнь Мальчику-Который-Убил-Василиска. Надо признать, Ренклифт теперь почти не задирал Поттера, вместо этого он как-то умудрился настроить против него весь свой факультет и теперь до него то и дело долетали обрывки оскорблений, а иногда и мелких незначительных проклятий, пущенных в его сторону. Благо реакция у слизеринца была отменной, да и Том всегда присматривал за другом, поэтому все эти происшествия никак не повредили здоровью Гарри, хоть и изрядно надоели. Пожалуй, одна только Луна Лавгуд оставалась лояльной к Поттеру и они даже несколько раз вместе ходили кормить фестралов. Арчер с ними идти отказался. Он вообще довольно странно реагировал на Лавгуд, стараясь делать вид, что её не существует в природе, но рейвенкловку это ничуть не обижало.
- Его просто замучили нарглы, - с неизменным спокойствием поясняла она, - шумят в голове и не дают думать.
- Нарглы? – Гарри со смешком почесал затылок. - Если так поразмыслить, то Том почти весь из них состоит.
- Твой друг иногда похож на человека, который очень запутался, - вдруг заявила девочка, усаживаясь на деревянную ограду, за которой начинался Запретный Лес.
- А в чем именно он запутался? – полюбопытствовал Поттер, привалившись спиной к той же ограде.
- Во многом. В себе, - она накрутила на палец прядь светлых волос. - Шептуны и нарглы – хитрые. Они прячутся в тёмных уголках и за спиной, а оттуда нашептывают человеку всякое и сбивают его с пути.
- Откуда ты все это только берешь?- рассмеялся Поттер, подумав про себя, что его лучшего друга и целый локомотив с намеченного маршрута не сдвинет, куда уж там разным выдуманным существам! Но Луна только как-то странно на него посмотрела и отвернулась.
- Нарглы, они многих путают, не только Тома. Они выдумывают что-нибудь неприятное или страшное, а потом потихоньку наговаривают на ухо. Поэтому некоторые люди ведут себя грубо или жестоко.
- Ты так это видишь? – слизеринец выдохнул и вяло улыбнулся. - Исходя из твоей логики, нарглы это просто какие-то жуткие твари, превращающие людей в злобных монстров.
Лавгуд впервые за весь разговор посмотрела прямо на Гарри, одарив его удивительно снисходительной улыбкой.
- Нарглы не такие могущественные, - пояснила она, - они только пугают и путают. Они не могут поселить в душе тьму, просто прячутся в тех потемках, что уже имеются, - она загадочно склонила голову набок, внимательно изучая своего собеседника, - а у тебя нет нарглов.
- О, приятно слышать, - мальчик потянулся, эти лишенные логики разговоры с Луной всегда приводили его в очень благодушное состояние, но тут девочка излишне серьезно посмотрела прямо в его глаза, и слизеринец застыл от такой неожиданной смены настроения.
- Нарглам не спрятаться там, где нет тени, - медленно сказала она и спрыгнула с ограды на землю.
Гарри хмыкнул.
- Это хорошо или плохо? – уточнил он.
- Это странно, - помедлив, решила девочка. - Идем, здесь собралось слишком много слушателей.
Слизеринец, пытающийся осмыслить последнюю её реплику, моргнул и недоуменно огляделся. Вокруг, кроме него, Луны и трех фестралов неподалеку, не было ни одной живой души.
- Ты о чем? – осторожно уточнил он.
- А ты разве не видишь их? – удивилась рейвенкловка и показала куда-то в сторону деревьев, Поттер настороженно пригляделся.
- Никого там нет, - уверенно сказал он.
- Ты просто не замечаешь, - Луна нагнала его, когда подросток зашагал к школе, - знаешь, они ведь часто за тобой наблюдают.
- Кто?
- Светлые тени, - она мягко улыбнулась.
- Эй, хватит этих страшилок, - со смешком сказал Гарри, - зачем кому-то наблюдать за мной?
Лавгуд остановилась и внимательно взглянула в изумрудные глаза собеседника, что замер напротив.
- Ты Тот-Кто-Говорит... им интересно, - тихо сказала она, глядя на вытягивающееся от удивления лицо Поттера.
- Я – кто?
Ответить Луна не успела.
- Гарри! - со стороны школы к ним торопливо приближалась Гермиона. - Привет, - она глянула на Лавгуд. – Гарри, у тебя не найдется минутки поговорить?
Поттер внутренне поежился, он уже хорошо научился распознаваться выражение этих серьезных карих глаз, чтобы понять, что гриффиндорка собирается толкнуть какую-то очередную отрепетированную речь. А ему не хотелось опять оправдываться, ему хотелось узнать, о чем же говорила Лавгуд. Слизеринца не покидало ощущение, будто он уже где-то слышал это выражение «Тот-Кто-Говорит». Только вот от кого? И когда? Мальчик тяжело вздохнул, понимая, что от Гермионы ему сейчас все равно не отделаться. Пусть выскажется и угомонится, а Гарри потом сможет спокойно подумать.
- Давай, - кивнул он и повернулся к рейвенкловке, впавшей в невозмутимое молчание, - Луна, мы... э-э-э...
- Пойду на ужин, - согласно кивнула она, - бурбелуки мне шепнули, что сегодня будет яблочный пирог, - не сказав больше не слова, она направилась к школе, Гермиона проводила ее недоуменным взглядом.
- Она иногда кажется такой... странной, - пробормотала гриффиндорка и нахмурилась. - Гарри, что такое бурбелуки?
- Столовые феи, - вежливо пояснил слизеринец, тут же наткнувшись на ошеломленный взгляд Грейнджер, - они живут под столом и по нюху угадывают блюда.
Гермиона долго смотрела на него, явно гадая, где тут шутка и стоит ли из вежливости улыбнуться.
- Ты их видел? – вместо этого спросила она.
- Нет, конечно, - убежденно отозвался мальчик, - они же сидят под столом, как их можно увидеть?
На лицо Гермионы наползла угрюмая тень сомнения.
- Никогда не слышала о них, - категорично заявила она, - уверена, ты их придумал.
Поттер таинственно улыбнулся, почти предчувствуя, что сегодня вечером одна неугомонная, кудрявая отличница обязательно ненароком заглянет под стол в Большом Зале, чтобы самой во всем разобраться.
- Ну так, о чем ты хотела поговорить?
- Ах, ну да, - девочка тут же забыла о всяких глупостях и ухватила друга за рукав мантии, - идем за мной.
Примерно минут десять спустя оба третьекурсника скрылись от любопытных глаз у озера, где сейчас никого не было. Поттер облокотился о ствол старой ивы, склонившей тонкие ветви к самой воде, и выжидательно уставился на гриффиндорку.
Гермиона с минуту молчала, кусая губы и, наконец, заговорила.
- Гарри, я знаю, что часто на тебя давлю и, наверное, я излишне требовательная, извини, но пожалуйста, ответь мне, что с тобой происходит?
Поттер задумался, гадая, что именно она имела в виду:
Его побеги к Запретному лесу, чтобы поиграть с Ноксом?
Или его приступы?
Или то, что после вторжения Блэка в школу, идиотское Министерство решило усилить охрану и теперь дементоры разве что в сам замок не вползали? А от этих тварей у Поттера жутко болела голова, и порой он безвылазно сидел в подземельях, где влияние стражей Азкабана до него не дотягивалось.
Вот что она хочет знать???
- Не понимаю, о чем ты, - честно признался он, Гермиона поджала губы, в карих глазах вспыхнуло раздражение.
- Я не слепая, Гарри, - тут же пошла в бой подруга, - я видела, что произошло с тобой на трансфигурации и знаю, что погром с том коридоре устроил ты.
- Хорошо, что ты одна такая умная, - искренне заметил Поттер, - остальные, слава Мерлину, думают, что это Пивз разбушевался.
- А на самом деле? – настойчиво спросила она.
- А на самом деле у меня случаются неконтролируемые выбросы стихийной магии, которые все вокруг разносят в щепки, - прямо заявил подросток, Гермиона застыла, потрясенно глядя на него.
- Почему?
- Откуда мне знать? – вздохнул слизеринец, отводя взгляд, почему-то даже говорить об этом было неприятно, словно он какой-то больной... ущербный... его передернуло.
- И... и... давно?
- С первого курса, - помедлив, признался Поттер.
- Кто-нибудь знает?
- Да... мадам Помфри, профессор Снейп и профессор Дамблдор уже месяц себе голову ломают. Результатов никаких.
- Даже предположений?
Гарри покачал головой.
- Почему ты мне ничего не рассказал? – устало спросила девочка.
- А смысл? Я же не при смерти.
- Ну и отношение у тебя, - нахмурилась Грейнджер, удивительно, но она казалась не злой и даже не обиженной, просто... задумчивой. Это настораживало куда больше. – Так значит, ты уже месяц ходишь в лазарет на обследования?
- Ага.
- А твой распрекрасный Том знает, что с тобой происходит?
- Конечно, - этот ответ всколыхнул обиду в её глазах.
- Ему ты рассказал...
- Он сам видел несколько таких припадков, - Гарри поморщился, когда с губ сорвалось последнее слово. – Глупо было скрывать это от него.
Девочка снова о чем-то задумалась и тут вскинула на друга ясный взгляд, в глубине которого теплилось осознание.
- Ну конечно! В прошлом году! Это ты вышиб все окна на Трансфигурации! – воскликнула она, слизеринец скривился.
Ну вот какого дьявола она помнит каждую дурацкую мелочь?!
- Вроде того...
- И потом... - она осеклась, глаза её подозрительно сузились, - сразу после этого тебе было плохо... когда на тебя напал этот кретин Ренклифт. Ты ведь именно поэтому не защищался! Выброс истощил все твои силы, как магические, так и физические.
Гарри закатил глаза.
- И зачем ты такая умная, Гермиона? – беззлобно проворчал он, гриффиндорка только отмахнулась.
- Я тогда долго ломала голову, пытаясь понять, что же с тобой там случилось.
- Поняла? Довольна? – он вдруг разозлился, вечно же ей нужно демонстрировать всем вокруг свой обширный умственный потенциал.
- Совсем не довольна, - огрызнулась Гермиона, быстро сообразив, что обидела друга. – Я только не понимаю, почему тебе так плохо после этих выбросов, ведь в детстве...
- Да-да-да, - лениво растягивая слова на манер Малфоя, перебил её он, - я в курсе. Не должно быть ни боли, ни слабости.
- Боли? – брови девочки медленно поползли вверх.
Поттер мысленно отвесил себе пару подзатыльников за излишнюю болтливость.
- Ну не то чтобы больно, - тут же поспешил заверить её он, - просто немного неприятно.
Грейнджер выдержала ровно десять секунд тишины, разглядывая друга с поразительным спокойствием, но будь он проклят, если не видел засевшее глубоко в глазах ехидство. Оно буравило мозг и давило на виски многотонным прессом.
- Знаешь, в твоих устах фраза «немного неприятно» приобретает весьма зловещий окрас, - сообщила она, скрестив руки на груди, слизеринец застонал.
- Ой, ну и ты туда же, вы с Томом просто созданы друг для друга! – это мгновенно выбило её из колеи, гриффиндорка задохнулась от возмущения.
- Уж кто-кто, а я ничуть не похожа на этого самодовольного...
- Самоуверенного...
- Чванливого...
- Надменного...
- Хладнокровного...
- С непомерной планкой гордыни...
- Типа!
- Очень похожа, - и он улыбнулся от уха до уха.
- А?
- Два из трёх, - продолжая улыбаться, произнес слизеринец, - Том тут недавно выдал что-то вроде «Самодовольная, Чванливая, Зануда» почти слово в слово, даже интонации похожи. Может, вы поэтому так ненавидите друг друга?
- Гарри, да что ты....
- Это как кривое зеркало, - весело разъяснил Поттер, - вроде ты, но какая-то другая, искаженная, и от этого неприятно и холодок по спине. Ну а остальное прикладывается. Всякое там отрицание, раздражение, злость, ну ты знаешь...
- Ты откуда этого набрался? – недоумевала девочка.
- Люпин просвятил, - Поттер рассмеялся, - он отлично умеет давать людям оценки, когда не пытается их облагородить.
- Ты обсуждал меня и Арчера с профессором Люпином? – неверящим голосом спросила Гермиона.
- Только один раз.
- Но почему с ним?
- А, он вроде как друг моего отца, - пожал плечами Гарри, - у нас бывает много тем для разговоров.
- И ты обсуждаешь с ним своих друзей? – теперь она выглядела уязвленной.
- Да не обсуждал я никого, просто сказал, что ваши с Томом склоки меня достали, - он язвительно хмыкнул, - не поверишь, но об этом и без моих душевных излияний все профессора в Хогвартсе знают. Флитвик, например, каждый год теперь молится, чтобы нам не ставили совмещенных уроков, ему надоело потом приводить в порядок разнесенную аудиторию.
- Это было-то всего один раз, - смутившись, пробурчала Гермиона, - и не так уж мы там все порушили... просто упала пара-тройка парт...
- Ага и пара-тройка сидящих за ними студентов и пара-тройка стульев и пара-тройка книг разлетелась в ошметки, и пара-тройка трещин пошла по стенам... мне продолжить?
- Ты все преувеличиваешь! – защищаясь, сказала она. - Но зачем он вечно выпендривается?! – вдруг как-то совсем по-детски взбеленилась Гермиона. - Тоже мне гений, все заклинания с первого раза выполняет! Только у тебя хотя бы хватает совести делать вид, что ты стараешься, а он... у него на лице всегда написана такая смертельная скука, словно он тут все и без профессоров знает. Я в курсе, что вы с ним занимаетесь дополнительно. Наверное, вы с ним уже всю школьную программу выучили! Не удивительно, что ему все удается. Это не честно!
- Ну не знаю, как Том, но лично я пока на четвертом курсе остановился, - флегматично признался Поттер, отстраненно удивляясь сколько скрытого негодования скопилось в Гермионе.
Грейнджер рассержено поджала губы.
- Твой Слизерин тебя портит, Гарри, - резко бросила она.
- Ты знаешь, что в некоторых культурах твою реакцию на Тома назвали бы «завистью»? – невинно поинтересовался подросток, игнорируя последнее замечание подруги.
Девочка открыла рот, чтобы ответить, и застыла, так и не вымолвив ни слова.
- Это... - она нервно дернула плечом и с вызовом посмотрела на Поттера, - это не так. Я просто не люблю, когда жульничают.
- Хм? И в чём же Том жульничает? – уточнил Гарри. - Ты ведь тоже учишь все наперед.
- Но даже я не могу с такой легкостью выполнять все школьные задания, - с удивительным высокомерием сказала Грейнджер, - это невозможно. К тому же я постоянно занимаюсь, а он в своей жизни и часа на домашнее задание не потратил.
- Да брось ты, Гермиона, - отмахнулся Поттер, - Том просто гений, вот и все.
- Как ты можешь так спокойно об этом говорить? – поразилась гриффиндорка, слизеринец непонимающе на неё посмотрел. - Разве ты... ты ни разу не чувствовал себя...ну... - она отвела взгляд, - хуже?
- Хуже, чем Том? – Гарри удивленно поднял брови. - Почему я должен так себя чувствовать?
- Но он же во всем преуспевает, разве ты не испытываешь...
- Зависти? – с легкой ноткой сарказма уточнил слизеринец, гриффиндорка густо покраснела. – Нет. Мне никогда не приходило в голову нас сравнивать.
- Почему?
- Потому что это глупо, - Гарри развел руками, - мы разные люди со своими плюсами и минусами, какой смысл соревноваться? Он же мой лучший друг.
Гермиона покачала головой и слабо улыбнулась.
- Знаешь, Гарри, мне кажется, подобных тебе людей я ещё никогда не встречала...
- Да, я представляю, - Поттер просиял задорной улыбкой. – Я беспрецедентен.
Некоторое время оба молчали, каждый, думая о своем, затем Гермиона вздохнула и серьезно посмотрела на него.
- Ты не будешь возражать, если я тоже постараюсь поискать решение твоей проблемы со стихийными выбросами? – осторожно поинтересовалась она.
- С чего мне возражать? - весело удивился Поттер. - Я был бы тебе благодарен за помощь.
- Отлично, - чересчур бодро сказала девочка, - тогда... ну... в общем, это всё, о чем я с тобой хотела поговорить, - и она торопливо зашагала прочь, не дожидаясь его ответа.
Слизеринец только улыбнулся и покачал головой. Кто-кто, а Гермиона вообще не менялась.

Совершенно незаметно подобрался день матча по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Школа позабыла все тревоги и с энтузиазмом вернулась к межфакультетскому соперничеству. Погода, как назло выдалась прегадкая. Школу опутала вязкая пелена тумана, и разглядеть что-либо за этой блекло-молочной дымкой было практически невозможно, поэтому первую половину матча игра велась практически вслепую. Гарри парил высоко над полем, безрезультатно высматривая снитч, где-то внизу со свистом рассекали воздух метлы игроков, Ли Джордан что-то умудрялся комментировать, хотя до слизеринца долетали только обрывки фраз и он даже не понимал, кто сейчас лидирует. Наконец, поднялся ветер, постепенно разгоняя непроглядный полог тумана и из белого марева, похожие на призрачный мираж, выплыли зрительские трибуны, квиддичное поле и парящие над ним игроки. Как только видимость улучшилась, игра пошла веселее и Поттер даже сделал пару кругов над полем, поддразнивая Джинни Уизли, которой в этом году досталось место гриффиндорского ловца, и она явно нервничала на своей первой игре. Постепенно усиливаясь, начал накрапывать мелкий дождик, и Гарри досадливо застонал – не одно, так другое. Спустившись ниже, он принялся высматривать снитч, надеясь поймать его и тем самым поскорее окончить эту игру, но золотого шарика как назло нигде не было видно. Небо осветила яркая вспышка молний, предвещая начало грозы, и на какое-то мгновение подростку почудился силуэт крупного черного пса у самых трибун, мальчик готов был поклясться, что зверь смотрел прямо на него! Но убедиться в чем бы то ни было, он не успел, потому что все тело вдруг сковал жуткий холод, а сознание охватило отчаяние. Словно со стороны Гарри наблюдал, как обе команды, до этого увлеченные игрой, начали останавливаться и нервно озираться по сторонам, голоса на трибунах стихли и поле заполнил непрерывный шум дождя. Холод наполнил каждый дюйм тела, Гарри казалось, будто он рухнул в ледяную купель, невозможно было пошевелиться или вздохнуть, тело немело и отказывалось слушаться, а где-то вдалеке снова раздался наполненный отчаянием женский крик. Голова шла кругом от переполнившего душу ужаса и чувства потери, подросток тщетно пытался освободиться и стряхнуть с себя это оцепенение, когда вдруг отчетливо услышал, как кто-то плачет и умоляет:
- Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно...
Голос вдруг стих и вместо него послышался другой, мужской, звенящий от напряжения, срывающийся от плохо сдерживаемой паники:
- Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги! Быстрее! Я задержу его...-Гарри слышал, как кто–то выбегает из комнаты, как громко распахивается дверь, и раздается чей-то хохот...
Слизеринец застонал, когда в груди раскаленной пружиной развернулась боль, перед глазами все плыло, мир заволокла белая пелена, вокруг неё двигались большие размытые тени, и тогда новый голос, чужой и властный, холодно приказал:
- Отойди...
- Нет! Нет! Только не Гарри! Пожалуйста, только не Гарри! Лучше убейте меня!
- Отойди, девчонка...
По щекам текло что-то теплое, душу разрывало на куски от горя и страха, Гарри уже ничего не видел и не слышал, голоса и крики в его голове смешались, превратившись в бесконечный монотонный гул дождя, очередная вспышка молнии на миг разорвала застилавшую глаза мглу, осветив поле для квиддича, и тогда Гарри, наконец, увидел что происходит внизу. Дементоры. Их было несколько десятков, они заполонили собой все, растеклись по полю, словно вязкая шевелящаяся масса и с каждой секундой их будто становилось все больше. Перед глазами вновь появился густой белый туман, мышцы в последний раз свело судорогой, и магия, неуправляемая и мучительно обжигающая, вышла испод контроля. Поттер почувствовал, что под руками у него что-то с треском разламывается на части, но так и не осознал, что это было, потому что на этом мир рассыпался тысячей ледяных осколков и Гарри провалился в темноту.
Столкновения с землей слизеринец так и не почувствовал, находясь в полном беспамятстве, поэтому в себя он пришел уже лежа на траве. Открыв глаза, мальчик уставился в тяжелое свинцовое небо, умывающее мир дождями. В отдаленных уголках сознания все ещё звенело отчаянием воспоминание о матери, когда она пыталась защитить его ценой собственной жизни, и от этого душу опутывало горе потери. Гарри был рад, что на лицо падают капли дождя, так никто не увидит, что по щекам у него текут слезы. Впервые в жизни он так ясно слышал голоса своих родителей,... слышал, как их обоих не стало. Лучше уж ничего не помнить, чем помнить это...
Вставать не хотелось, Поттер готов был пролежать так целую вечность. И пусть вокруг раздаются чьи-то испуганные крики и плач, пусть земля еле заметно вибрирует от чьих-то шагов, которые, кстати, звучали все ближе, пока, наконец, не стихли возле неподвижно лежащего на земле слизеринского ловца. Кто-то опустился рядом с ним на колени.
- Гарри? – этот голос заставил его оторваться от созерцания затянутого тучами неба, медленно повернуть голову и посмотреть на лучшего друга.
- Привет, - промямлил он.
Том, бледный и убийственно серьезный, придирчиво осмотрел лучшего друга на предмет сломанных и утерянных конечностей.
- Ты как?
Гарри прислушался к своим ощущениям.
- Жив, здоров, ничего не сломал, - отчитался он.
- Тогда чего ты разлегся тут без признаков жизни? – раздраженно рявкнул Арчер, - Я думал ты разбился к дьяволу!
- Том, не кричи, пожалуйста, - Поттер поморщился, - у меня и так в ушах звенит.
Лучший друг помолчал, успокаиваясь, убрал со лба прядь влажных волос и шумно выдохнул.
- Встать можешь?
- Могу, - Гарри помолчал, - но не хочу... Том, можно я так немножко полежу?
- Поттер, - к ним бесшумно подкрался ещё один голос, - вы целы?
Подросток скосил глаза на своего декана.
- Сэр, можно мне не идти в больничное крыло? Со мной все в порядке, правда,... я только спать очень хочу.
- И что вы мне предлагаете? – опешил Северус.
- Оставьте меня здесь, пожалуйста, - совершенно серьезно попросил Гарри, - я тут полежу немного, и когда голова кружиться перестанет, пойду в гостиную.
- Поттер вы вообще в своем уме? – огрызнулся Снейп, краем глаза мальчик заметил, что зельевар склонился над ним, потом почувствовал, как его головы осторожно коснулись прохладные пальцы. - Вы ударились головой? – уточнил профессор.
- Нет... ну... не помню...
Слизеринский декан тяжело вздохнул, достал волшебную палочку и наложил на мальчика диагностирующие чары, повисла непродолжительная пауза.
- Ну что ж, - заключил Северус, - для кого-то, упавшего с высоты в восемьдесят футов, вы вполне легко отделались.
- Если бы вы не затормозили его падение, сэр, не отделался бы, - тихо вставил свое слово Том, Снейп этот комментарий проигнорировал, зато Гарри во все глаза уставился на своего декана.
- Профессор, это вы спасли меня?
Зельевар поморщился.
- Скажем так, вид размазанного по квиддичному полю Мальчика-Который-Выжил не добавит очарования репутации школы.
Поттер тепло улыбнулся.
- Спасибо, что присматривали за мной, сэр... - он растроганно блеснул зелеными глазами и через секунду включил другую пластинку. - Так мне можно не идти в больничное крыло? Пожалуйста, можно? Ну пожалуйста, пожалуйста! – заныл он, с мольбой и надеждой глядя на своего декана, тот тяжело вздохнул.
- Полагаю, сейчас вам просто необходим сон и восстанавливающее зелье.
- И огромная плитка шоколада! – мечтательно выдохнул Гарри.
- Поднимайтесь, - ворчливо приказал Снейп, - будет вам шоколад.
- И в больничное крыло не отведете? – с подозрением уточнил мальчик.
- Нет, Поттер, разберемся с вашими ушибами в подземелье, - сквозь зубы процедил зельевар, проклиная про себя паршивца и эти его щенячьи глазки на половину лица.
Гарри закряхтел, пытаясь сесть, и Том тут же подал ему руку, помогая подняться на ноги. Перед глазами все ещё плясали черные круги, а квиддичное поле, как, оказалось, ходило ходуном, Поттер тут же покачнулся. Снейп поддержал его под локоть. Дементоров нигде поблизости не наблюдалось, зато учителей и учеников на поле было полно, многие игроки сидели на земле, пытаясь прийти в себя, неподалеку стоял Дамблдор и что-то втолковывал министру Фаджу, который, как оказалось, присутствовал на игре. Судя по бледной физиономии последнего, разговор был не из приятных. Гарри заметил профессора Люпина, он помогал Джинни Уизли подняться на ноги, девочка была белее мела и сильно дрожала, со всех сторон её окружили старшие братья, каждый из которых пытался подбодрить её. Мадам Помфри тоже была на поле и помогала студентам прийти в себя, раздавая им небольшие квадратики шоколада. Тут её взгляд наткнулся на Гарри, и она поспешила к нему.
- Как вы, мистер Поттер? – с ходу начала она, протягивая мальчику целую плитку шоколада.
- Живой, - Гарри вяло улыбнулся, и, разломив плитку пополам, вручил часть Тому, после чего засунул в рот свою половину. – Профессор Снейп обещал, что мне не обязательно идти в лазарет, - торопливо сообщил он, проглотив угощение.
- Вот как? – медсестра метнула в зельевара убийственный взгляд, тот встретил его непоколебимым спокойствием. - Ну это мне решать, вы же чуть не разбились! Что произошло с вашей метлой?
- А что с моей метлой? – недоуменно моргнул подросток и тут заметил, что его лучший друг внимательно смотрит на что-то за его спиной, Гарри обернулся и застыл.
Его метла. Его прекрасный Нимбус 2000 сейчас больше всего походил на гору щепок и поломанных прутиков, беспорядочно разбросанных в радиусе двух метров от него.
- О... о, нет, - прошептал он, - как же так?
- Полагаю, по вашей метле ударил очередной стихийный выброс, – прокомментировал Снейп.
- Её можно починить? – с надеждой спросил Поттер.
- Боюсь, что нет, - на метлу Северусу было плевать, но вид раздавленного мальчишки действовал на него угнетающе, - не переживайте, Поттер, мы подберем для вас что-нибудь из школьного инвентаря.
Гарри кивнул, продолжая уныло рассматривать останки своей метлы.
- Она мне очень нравилась, - вздохнул он.
Арчер, до этого терпеливо жующий горький шоколад, закатил глаза.
- Гарри, а давай, если ты конечно не возражаешь, предадимся отчаянию где-нибудь тепле и сухости? – раздраженно предложил он.
Поттер обратил на друга полный немого укора взор и испустил душераздирающе тяжелый вздох, повествующий окружающим, что никто в целом мире не способен понять его горя. К удивлению Снейпа, на Тома вся эта сцена не произвела ровным счетом никакого впечатления, он только передернул плечами, злобно зыркнув на него в ответ:
- Не знаю, как ты, а меня больше волнует моё и твоё здоровье, чем какая-то сломанная метла, так что идем... и оставь, будь добр, при себе эти свои горюющие очи, тоже мне трагик... - продолжая ворчать, он потянул Поттера за рукав и тот послушно поплелся за ним.
Снейп и Помфри обменялись быстрыми взглядами.
- Если он пострадал сильнее, чем хочет показать, я пришлю его к тебе, Поппи, - пообещал зельевар, медсестра кивнула, понимая, что спорить сейчас бесполезно и отправилась осматривать остальных студентов, а профессор поспешил в подземелья. Он предполагал, что Арчер сначала потащит своего приятеля в гостиную, где заставит переодеться в сухую одежду, так что у него было время, чтобы приготовить для мальчишки все необходимые зелья.
_____________

Гарри бесцельно таращился в окно уже час, когда на стол перед ним с грохотом обрушился толстый фолиант. Слизеринец дернулся и отъехал на метр назад вместе со стулом.
- С добрым утром, - Том невозмутимо сел напротив друга, стараясь не выдавать своего раздражения.
Честное слово! У него метла сломалась, а страдает так, словно всю семью вчера похоронил! Лучший друг придвинулся обратно к столу и, бросив на Арчера укоризненный взгляд, непонимающе уставился на книгу.
- Практикум по защите от тёмных существ, - пояснил Том, - из раздела высшей магии.
- Хм... и?
Том вздохнул - когда Гарри впадал в подобное оцепенение, в первую очередь у него отказывали мозги.
- Я нашел заклинание Патронуса, - терпеливо пояснил слизеринец, - будем учиться защищаться от дементоров.
- О...
Победная, самодовольная улыбка, которую Том заготовил специально для того момента, когда лучший друг рассыплется в благодарностях за такую заботу, развалилась на куски, оставив после себя раздраженный оскал.
- «О»? – переспросил Арчер. - И всё? Ничего больше не хочешь сказать?
- Эм... а что-то ещё нужно сказать? – Поттер отвлеченно листал книгу.
- Ну, даже не знаю, как насчет: «Спасибо Том! Ты гений, чтобы я без тебя делал?» Хм?
- Ого, смотри, тут есть заклинание, которым можно спалить инфернала, круто...
- Гарри, - Арчер вздохнул, почуяв исходящее от лучшего друга напряжение, зеленоглазый волшебник покосился на него, - что с тобой происходит? Ты целую неделю сам не свой.
Гарри поморщился и отвернулся к окну.
- Всё нормально...
- Ага, я вижу, ведь ты весь такой «жизнерадостный», - язвительно намекнул Том.
- Прости, просто... - Гарри шумно выдохнул, - так гадко на душе...
- Ой, да брось ты, - отмахнулся слизеринец, - тоже мне трагедию выдумал. Я понимаю, что ты поначалу эту драму устроил, чтобы они тебе новую метлу презентовали, согласен, идея того стоила, жаль, что не сработало, ведь даже Малфой разжалобился. Но мне-то голову не нужно морочить, я понимаю, что дело в чем-то другом.
Поттер уставился на друга долгим взглядом, словно прикидывая, как отвертеться, Том на нахмурился, давая понять, что никакие отговорки на него не подействуют. Безмолвное противостояние длилось несколько минут и, наконец, Гарри сдался. Плечи его поникли, а сам он как будто стал меньше ростом.
- Я слышал родителей, - тихо сказал он.
- Что? – Том непонимающе поднял брови.
- Там, на поле, когда появились дементоры, я слышал голоса отца и матери, - Гарри замолчал, плотно сжав губы, отчего-то сразу становилось понятно, что говорить об этом ему куда больнее, чем он пытался показать. Том начал жалеть, что затеял этот допрос, Гарри мог обдурить кого угодно, строя из себя неунывающего балбеса, но Арчер давно научился смотреть сквозь все его маски. Лучший друг тем временем собрался с духом и посмотрел ему в глаза: - Я слышал, как их убили, - жестко сказал он. – Как мама умоляла убить её вместо меня. Как отец, защищая нас, пытался задержать Волдеморта, - он помолчал. - Знаешь, я даже рад, что «Нимбус» сломался, так я могу делать вид, что переживаю из-за метлы, и никто кроме тебя не станет задавать идиотских вопросов.
Том решил не заострять внимание на явном уколе в свой адрес.
- Мог бы сразу мне все рассказать, и я не стал бы мучить тебя расспросами, - сказал он, - ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты от меня что-то скрываешь.
- Я не скрывал... просто не хотел говорить об этом, да и зачем? – Поттер криво усмехнулся. - Я их даже не помню, к чему устраивать слезный концерт с размазыванием соплей по лицу спустя двенадцать лет после их смерти?
- Не могу сказать, что понимаю твои чувства, - признался Арчер, - но все равно соболезную... паршиво, наверное, услышать, как умирают твои родители.
- Не то слово, - Гарри сделал глубокий вдох и тряхнул головой, прогоняя остатки мучавших его воспоминаний. – Так что там за Патронус? – бодро поинтересовался он.
Том хмыкнул, но не стал сообщать лучшему другу, что его энтузиазм выглядит чрезмерно наигранным, вместо этого он подался вперед и принялся кратко излагать то, что успел прочитать о дементорах и заклинании против них. По ходу его рассказа Гарри заметно оживился и даже начал потихоньку выбираться из своего тоскливого состояния, задавая попутные вопросы. Под конец разговора он уже настолько воодушевился, что начал нетерпеливо постукивать пальцами по столу, вслух прикидывая, когда лучше приступить к изучению заклинания. В итоге друзья решили устроить первое занятие в выходные, и тема дементоров на этом была закрыта. Ещё какое-то время двое слизеринцев разбирали домашние задания по рунам и нумерологии, Том похвастался своим эссе, которое впоследствии собирался включить в проект, а Гарри признался, что подал заявление на дополнительный проект по зельям. Арчер весело глянул на приятеля.
- Спорю, Снейп там в экстазе заходится по этому поводу, - насмешливо заметил он, Гарри пожал плечами.
- Ну, он вроде бы, обрадовался, - признал он, - даже обещал выделить дополнительную лабораторию для практической части исследования.
- Хм? Очень щедро, - Арчер усмехнулся, - и какое зелье будешь исследовать?
- Веритасерум, - просто ответил Поттер.
- Зелье истины? – Том заинтересованно склонил голову набок. - Почему именно его?
- Ну знаешь, я читал про допросы в Министерстве, - увлеченно принялся говорить лучший друг, - везде пишут, что зелье правды действует не на всех и некоторые даже способны соврать под его действием, поэтому зелье редко используют и не всегда верят показаниям. А ещё оно очень токсично, и при желании заключенного можно отравить, если устроить ему «случайную» передозировку, это уже не говоря о привыкании и зависимости.
- Хм, и?
- Ну и я хочу исследовать все составляющие компоненты и узнать, возможно ли как-то это зелье усовершенствовать, исключить токсичность и наркотические эффекты и улучшить действие.
- Да ты просто в авроры напрашиваешься, - покачал головой Арчер, и усмехнулся, - откуда такой интерес к допросам?
Поттер неопределенно повел плечом.
- Не знаю, честно говоря, просто однажды вдруг задумался, сколько ошибок и трагедий могло произойти из-за того, что допрос провели неправильно? Например, показания волшебника были ложными или наоборот обвинения оказались несправедливыми, а осужденному не поверили.
Арчер фыркнул.
- Гарри, твоя тяга к справедливости иногда меня пугает, - посмеиваясь, протянул он, - откуда столько благородства?
- Это не благородство, - отмахнулся Поттер, - просто научный интерес.
Том решил не спорить.

***

В пятницу после занятий Снейп перехватил Гарри в коридоре и сообщил, что в субботу они отправляются в архивы Министерства. Эта новость окончательно разогнала остатки депрессии подростка, и весь вечер он словно на крыльях летал, попутно пытаясь сообразить, что ему необходимо будет взять с собой и с каких документов и разделов будет лучше начать. Арчер всех этих восторгов не разделял и, устав от излишней энергичности приятеля, предложил тому составить план по сбору необходимой информации. Поттер мгновенно закопался в свои записи и книги, и до самого отбоя его не было слышно.
На следующий день, проглотив свой завтрак, мальчик побросал в сумку все, что счел самым необходимым, протараторил невнятное прощание Тому и в десять утра стоял у дверей в кабинет Снейпа, «терпеливо» прожигая взглядом дверную ручку.
- Могли бы и зайти, Поттер, - прокомментировал зельевар, выходя в коридор.
- Я подумал, вы заняты, - звонко отозвался мальчик.
- До этого вас такие мелочи не сильно беспокоили, - насмешливо напомнил декан Слизерина, подросток пожал плечами, даже не смутившись.
Велев следовать за ним, Северус принялся кратко просвещать Гарри о том, как следует себя вести в Министерстве магии, куда ходить разрешено, а куда нет, где находится архив, и чего ему следует ожидать там. Гарри внимал профессору с открытым ртом и старался запомнить любую незначительную мелочь.
Добравшись до школьных ворот, оба волшебника пересекли антиаппарационный барьер, и Снейп остановился, придирчиво оглядев застывшего рядом подростка.
- И ещё, Поттер, - помедлив, сказал он, - постарайтесь ни с кем особенно не разговаривать.
- Конечно, сэр, - тут же ответил мальчик, и они аппарировали.

После умиротворения Хогвартских стен, оживленный Лондон совершенно дезориентировал молодого волшебника. Некоторое время он только растеряно озирался по сторонам, пытаясь привыкнуть к шумному городу. Вокруг гудели автомобили, спешили куда-то магглы и никто даже не взглянул в сторону двух человек, появившихся из ниоткуда посреди улицы. Снейп дал мальчику пару секунд, чтобы сориентироваться в пространстве и, сняв с них отводящие внимание чары, потащил подростка за собой, торопясь поскорее убраться из толпы магглов. Гарри глазел по сторонам так, словно никогда раньше не видел маггловского Лондона. Пока они шли к Министерству, мальчишка счел своим долгом заглянуть в каждую витрину, попадавшуюся на пути и обернуться вслед каждой машине.
- Честное слово, Поттер! – вспыльчиво бросил зельевар. - Прекратите вести себя так, словно вас только что вывели из леса в город!
- Но сэр... - мальчик начал было спорить, но наткнувшись на колючий взгляд профессора, поспешно замолчал и уставился себе под ноги. - Извините, сэр.
- А теперь слушайте внимательно, Поттер, - заговорил декан Слизерина, когда они свернули на безлюдную улицу, целиком состоящую из обветшалых, посеревших домов и заброшенных офисных зданий. - Для посетителей Министерства существует отдельный вход, - он указал на виднеющуюся впереди телефонную будку. - Зайдете в будку и наберете номер 62442, представитесь и укажете цель прибытия. Вы, Поттер, сообщите, что пришли посетить Главный Архив Министерства Магии. Вам выдадут специальный значок, после чего пол будки опустится вниз, так что не разводите там панику. Вам ясно?
Мальчишка кивнул, гадая, когда это он вообще разводил панику. Они остановились у будки, и Снейп продолжил говорить, всё больше напоминая Поттеру обеспокоенного родителя, от этой мысли теплело на душе, и подросток пропустил половину сказанного мимо ушей.
- ...когда вы попадете в главный зал Министерства – Атриум, стойте там и ждите меня, - велел зельевар.
Гарри снова кивнул и вошел в будку. Далее мальчик просто следовал инструкциям профессора, с формальностями довольно быстро было покончено и Поттер, наконец, оказался в Атриуме Министерства Магии.
Как ему было велено, слизеринец послушно ждал своего декана у самого входа, и, затаив дыхание, разглядывал огромный зал, сейчас практически пустой. Гарри представлял, что в будние дни здесь должно быть полно волшебников! Вдоль стен располагалось множество каминов, через которые в здание попадали работники министерства, а в центре зала был установлен большой фонтан Магического Братства с золотыми скульптурами Мага, Волшебницы, Гоблина, Кентавра и Домашнего Эльфа. Об этой скульптуре Гарри как-то читал в учебнике по истории магии, но так и не понял, почему все так возвеличивают неизвестного мастера, восхищаясь тонкостью работы и деталей, и забывают смысл, заложенный в основу этого творения.
Чуть поодаль за простым деревянным столом откровенно скучал дежурный волшебник, у которого должны были регистрироваться неработающие в Министерстве посетители. Когда Поттер шагнул в Атриум, волшебник скосил на него глаза, но, заметив, что мальчик остановился у входа, принялся медленно листать журнал, временно потеряв интерес к посетителю. Наконец в зал спустился Снейп и, взмахом руки велев Гарри следовать за ним, направился к дежурному волшебнику. Некоторое время тот с чем-то там сверялся и вписывал имя зельевара в свой журнал, потом с кем-то связывался по странному приборчику, отдаленно напоминающему маггловский телефон и, наконец, удостоверившись, что этот мрачный высокий волшебник в черных одеждах не представляет угрозы, выдал ему пропуск. Снейп пребывал в безмолвном бешенстве. А волшебник тем временем остановил скучающий взгляд на подростке, пару секунд рассматривал его, явно гадая, где он мог видеть этого мальчишку и наконец, опустив взгляд в журнал, подал голос:
- Имя?
- Э-э-э... Гарри Поттер.
Волшебник снова глянул на мальчика, теперь в глазах читалось любопытство, он быстро посмотрел на хмурого Снейпа, после чего вернулся к разглядыванию Гарри.
- Добрый день, мистер Поттер, - улыбнулся он, - впервые в Министерстве?
- Эм... да... добрый день... - Гарри растеряно покосился на своего декана, тот возвел глаза к потолку и сделался ещё мрачнее.
- Рад лично вас увидеть, - волшебник протянул руку и слизеринец, стараясь особо не кривиться, пожал её. – Как вам Министерство Магии?
- Трудно сказать, - очень вежливо улыбнулся подросток, - я его ещё не видел.
- О, ну, конечно, - ничуть не смутившись, волшебник кивнул и зашуршал страницами своего журнала.
Далее повторилась процедура записи, только проходило всё куда быстрее. Наконец, Поттеру выдали значок посетителя и пропустили. Снейп молчал, но Гарри готов был поклясться, что он слышал весь мысленный монолог своего декана относительно умственных способностей некоторых индивидуумов. Поттер и Северус пересекли Атриум, и подросток, поравнявшись с фонтаном, чуть замедлил шаг, рассматривая скульптуру. В целом, её можно было бы назвать красивой, если бы не бессмысленно-слащавые улыбки на лицах волшебных существ. Гарри ни разу не видел кентавров, но ему представлялось, что у них не такие глупые лица, да и гоблин таращился на волшебника преданным взглядом влюбленной овцы. Гарри однажды встречал гоблинов, и очень сомневался, что они вообще способны выдавить из себя такое кретиническое выражение лица. Кто вообще станет доверять управление банка кому-либо с ТАКИМ лицом? Домовой эльф выглядел совсем уж жалко, мальчик подумал, что Виви при всей свой любви к молодому хозяину никогда таким откровенно пресмыкающимся не казался. Статуя быстро разонравилась слизеринцу... вполне возможно автор и не вкладывал в неё какого-то глубинного смысла, предпочитая выразить в этой скульптуре собственное мнение относительно того, как именно должны выглядеть на фоне величественных магов ничтожные волшебные существа.
Заметив, что он в своих размышлениях совсем отстал от профессора, Поттер поспешил вперед. Снейп, не замедляя шага, направлялся к посту охраны в конце зала. Охранник, молодой аврор в форменной синей мантии, без всяких задержек и вопросов проверил их с помощью специального прибора в виде длинного золотого прута, после чего взял на осмотр волшебные палочки. Он по очереди положил их на специальное приспособление, чем-то похожее на весы, и оно довольно быстро выдало всю возможную информацию о том, из чего сделана каждая палочка и как долго она используется. Гарри весь этот процесс настолько заворожил, что на мгновение забыл, зачем вообще сюда пришел, пока аврор не вернул ему палочку и не пропустил дальше. Следуя за профессором, подросток прошел через золотые ворота в зал, где находилось не менее двадцати лифтов.
- В здании Министерства одиннадцать уровней, - пояснил Северус, нажимая на кнопку вызова лифта, - каждому этажу соответствует свой отдел, - они вошли в кабину лифта, и Гарри увидел длинный столбец кнопок. Возле некоторых значились подписи, а где-то ничего написано не было, и подросток тут же заключил, что на одном этаже, скорее всего, располагается сразу несколько департаментов... или там находится что-то секретное. Второй вариант ему даже больше понравился. Снейп нажал на кнопку, возле которой стояла подпись:«Уровень 9. Отдел тайн».
- А почему «Отдел Тайн»? – поинтересовался подросток, когда лифт, дрогнув, начал движение вверх.
- Основные хранилища находятся на этом уровне, - коротко ответил Северус, - в том числе и Архив.
- А-а-а, - протянул Гарри, разочарованный что ничего «таинственного» на самом деле там нет.
Лифт остановился, и оба волшебника шагнули в небольшую, совершенно пустую комнатушку. Стены были выкрашены в унылый серый цвет, а напротив лифта располагалось две двери. Над каждой из них висели простые прямоугольные таблички. На одной значилось «Отдел Тайн», а на другой «Архив». Снейп остановился возле двери в архив и трижды постучал.
- Запомните, Поттер, если вам потребуется помощь в поиске книг или статей, не бродите там самостоятельно, вам нужно будет обратиться к... а, вот и она.
Дверь открылась и на пороге показалась немолодая сухощавая волшебница. Кожа у неё была такой светлой, что казалась почти белой, словно женщина ни разу не выходила на солнце, а серебристо-седые волосы были уложены в аккуратный пучок на затылке, отчего ведьма тут же напомнила Поттеру Минерву МакГонагалл. Только на этой не было очков, и она носила старомодную серую мантию с широкими рукавами, сужающимися к запястьям, и высоким воротником. Гарри видел несколько похожих у Хельги. На груди у женщины был приколот значок «Библиотекарь», ни имени, ни фамилии там не значилось.
Женщина окинула обоих волшебников внимательным взглядом, в котором не было ни любопытства, ни каких-либо других эмоций, и отодвинулась на шаг назад, давая им пройти.
Снейп переступил порог первым, а за ним поспешил Гарри, оказавшись в серой комнате, как две капли воды похожей на предыдущую, с той лишь разницей, что здесь было не две, а пять дверей, без каких либо опознавательных знаков, и в самом углу примостились маленький столик и кресло. Ведьма посмотрела на зельевара, вопросительно изогнув брови, декан Слизерина покачал головой.
- Только юноша, - сказал он.
Гарри переводил недоумевающий взгляд с одного на другую, гадая, чтобы это могло значить, но тут Снейп сам все объяснил:
- Доступ получен только на одного человека, мистер Поттер, так что я буду ждать вас здесь. Когда закончите, Библиотекарь, - он указал на молчаливую ведьму, - проводит вас обратно.
Подросток, завороженный всеми этими странностями, кивнул и посмотрел на волшебницу, она тут же дала ему знак следовать за ней и, выудив из кармана огромную связку ключей, подошла к одной из пяти дверей, открыв замок. Обернувшись на своего декана, Гарри увидел, что Снейп, как ни в чем не бывало, присел за стол и, достав из внутреннего кармана книгу, погрузился в чтение. Решив, что раз профессор так спокоен, то и ему волноваться не о чем, Гарри поспешил за своей странной провожатой, ожидающей его у раскрытой двери. Вместе с ней он вышел в длинный коридор без дверей и окон. Здесь не было даже украшений или картин. Стены были выкрашены все тем же скучным серым цветом и смотреть, увы, было не на что. Через пару минут коридор резко свернул вправо и, повернув следом за ведьмой, Гарри ошеломленно замер, внезапно оказавшись в иной реальности. Они стояли в огромном помещении, больше чем Главный Зал в Хогвартсе, даже больше чем Министерский Атриум, и здесь вдоль стен тянулись шкафы, от пола до потолка заставленные сотнями книг. На нижних ярусах располагались ящички, каждый из которых был подписан и помечен специальным номером. В центре зала, в форме букв «Н» были расставлены читальные столы. Поттер стоял, задрав голову и разглядывая высокий потолок, в который упирались книжные полки, думал, что если забраться на самый верх этих полок и случайно сорваться вниз, можно разбиться и умереть.
- Добро пожаловать в Основной Архив Министерства Магии, - заговорила ведьма, Гарри вздрогнул от неожиданности и повернул голову к ней, но женщина на него не смотрела, она вообще кажется, ни на что не смотрела, вперив взгляд в одну точку. – Меня зовут Библиотекарь, я слежу за порядком в Архиве. Если вам понадобится книга, статья, труд, эссе, научная работа, справочник, словарь, путеводитель, вы обращаетесь ко мне. Я веду дела Архива. Если вам понадобится отчетность по делам, датам, поступлениям, утратам, переплетам, реставрациям, перемещениям, вы обращаетесь ко мне. Я заведую историей Архива. Если вам понадобится дополнительная информация по литературе, которой нет в Главном Архиве, вы обращаетесь ко мне. Я контролирую допуск в Архивы.
Голос у неё был ровный монотонный и почти не живой, у Гарри даже мурашки по спине побежали от этой волшебницы. Да и волшебница ли она? Здесь в Архиве она казалась частью обстановки, словно прожила здесь всю жизнь и знает наизусть каждую книгу, но разве способен на это живой человек?
Библиотекарь двинулась вперед, и мальчик был вынужден пойти следом. Оказавшись возле читальных столов, она указала на них рукой, явно предлагая присесть. Гарри заметил в противоположной стене арку, за которой начинался другой зал. Даже отсюда можно было разглядеть, что он гораздо меньше и выглядит как-то иначе.
- А что там? – спросил он.
- Данные и сведения, которые не вошли в Основной Архив, - спокойно ответила Библиотекарь.
- В смысле секретные? – уточнил подросток.
- Эта информация предоставляется только по предъявлению дополнительного разрешения от уполномоченного представителя Министерства Магии.
- А можно туда заглянуть?
- Допуск разрешен только по предъявлению дополнительного разрешения от уполномоченного представителя Министерства Магии, - ровно повторила она, Гарри вздохнул.
- Жаль.
Лишенный эмоций взгляд почти белесых глаз остановился на лице мальчика, и что-то в глазах Библиотекаря изменилось, хотя это произошло слишком быстро, и подросток не понял, что именно привлекло его внимание.
- Ваш список, пожалуйста, - попросила она.
- Что? А! Ну да! – мальчик поставил на стол сумку и принялся вытаскивать свои многочисленные записи, вперемежку с чернильницей, перьями и рабочими тетрадями с пометками. Где-то среди этой кучи был свиток пергамента с планом и списком вопросов, ответы на которые Поттер надеялся найти в Архиве. – Вот оно! – победно просиял мальчик, протягивая ведьме пергамент, та взяла его в руки и с минуту изучала записи слизеринца в полном молчании. Потом она отложила пергамент и посмотрела на подростка.
- Пожалуйста, ожидайте, - проговорила она и... совершенно бесшумно растворилась в витках серой дымки.
Поттер поперхнулся.
Ровно минуту ничего вообще не происходило. Вокруг висела гробовая тишина, гулкая и совершенно пустая. Растерянный слизеринец оглядывал зал, недоумевая, что здесь происходит, когда по Архиву пронесся порыв ветра, в котором мальчику явственно почудился вздох! «Ветер» взметнулся вверх к самому потолку, опоясал весь зал, коснулся каждой книги. Казалось, сама комната ожила. С полок срывались книги и папки с бумагами. Зависая в воздухе, они раскрывались и с шорохом перелистывали собственные страницы, словно кто-то незримо просматривал их содержимое. Ящики на нижних ярусах открывались и закрывались сами по себе, иногда оттуда, похожие на бабочек, вылетали библиотечные карточки, разлетаясь к поджидающим в воздухе книгам. Архив наполнился шорохом страниц, запахом старинных переплетов, кожи и чернил. Всё вокруг кружило и дышало, следуя собственной воле и собственному сознанию. Завороженный происходящим, Гарри не сразу заметил, что некоторые книги и свитки опускаются на стол возле него, аккуратно отсортировываясь по названию и тематике. Мальчик осторожно раскрыл один из фолиантов и обнаружил, что в некоторых местах страницы заложены белыми карточками, на каждой из которых был подписан отмеченный раздел и тема. Библиотекарь не только дала ему нужные книги, она выделила для него те главы, которые относились к исследованию. Постепенно ветер стих и в архиве наступила умиротворенная тишина. Поттер медленно опустился за стол и оглядел библиотеку, но её хранительницы нигде не было видно.
- Спасибо! – помедлив, сказал он в пустоту, чувствуя себя довольно глупо.
Ему никто не ответил и мальчик решил, что пора бы, наконец, заняться своим исследованием.

На каком-то этапе время перестало существовать. Гарри уже не знал, сколько он провел в этом Архиве – час или сутки. А может быть неделю? Изучая предложенный ему материал, слизеринец иногда выписывал на пергамент возникающие у него по ходу исследования вопросы, не проходило и пары минут, как к нему на стол с полок опускались новые книги, заложенные белыми карточками с подписями. Те работы, что уже были не нужны, сами по себе возвращались на свои полки и их место тут же занимали новые книги. Просто удивительно, сколько всего можно было найти среди бесчисленных фолиантов и свитков. Следуя за сносками и отсылками к другим авторам, Гарри отправился в прошлое почти на тысячу лет, хотя чем дальше он забирался, тем отрывочнее были сведения. Пролистывая книги, одну за другой, слизеринец начал, наконец, выстраивать некий исторический алгоритм волшебного мира, неполный и отрывочный, но вполне логичный. Увы, до двенадцатого века проследить события почти не удавалось, зато, начиная с середины тринадцатого, история волшебного мира приобретала определенную последовательность.
Первое, что бросалось в глаза, это отсутствие войн. Маги не воевали друг с другом, ни на территории Англии, ни с другими странами. В войны магглов они тоже не вмешивались, предпочитая находиться как можно дальше от их территориальных разборок. Власть принадлежала группе влиятельных волшебников, которых в разных источниках называли Верховными Магистрами. Всего их было тринадцать. За каждым Магистром была закреплена определенная территория, которой они не столько управляли, сколько защищали её. Насколько можно было судить, никто из Магистров не пытался претендовать на большую власть, чем уже у него была. Гарри потратил массу времени, сверяясь с именами, датами и сносками, чтобы выяснить, что каждый из Магистров обладал одним из Наследий, судя по всему, это считалось невероятно почетным даром. Среди них даже было два змееуста, и никто не упоминал ни про «тёмный дар», ни про «злых волшебников». Змееусты, наравне с другими Магистрами были уважаемыми волшебниками.
На самом деле до определенного момента магическое сообщество было невероятно крепкой структурой. Министерства магии с его аврорами тогда не было и в помине. Вместо этого существовал Совет Тринадцати, где заседали правящие Магистры и Золотой Легион – нечто среднее между рыцарским орденом и военной коллегией. Золотой Легион возглавлял так называемый Четырнадцатый Магистр, единственный волшебник во всей Англии, имеющий право начать войну.
Гарри долго пытался понять, что имеется ввиду, когда, просматривая перечень прав и обязанностей Магистров, наткнулся на определение «Право на Войну». Конечно, это казалось довольно необычным, что на одного единственного человека взвалили такую ответственность, не говоря уже о том, какой властью он обладал, раз его приказу вступать в бой готовы были беспрекословно последовать несколько тысяч волшебников. Такого, наверное, и Волдеморту не снилось. И никому даже в голову не приходило, что при желании Четырнадцатый Магистр запросто может в любой момент уничтожить половину магического населения Британии, они просто слепо вверили ему свои жизни. Золотой Легион следил за порядком, защищал мирное население от любых угроз и иногда принимал участие в различных мероприятиях волшебников, одновременно выступая и как охрана, и как помощники в организации праздника. Но никаких войн маги не знали. Это было довольно мирное время, пока в конце четырнадцатого века между пятым и восьмым Магистрами не вспыхнул конфликт. Уоррен Эммервер, пятый магистр Соединенного Королевства, открылся нескольким магглам, раскрыв им правду о существовании волшебников. Он выбрал для этого самых влиятельных людей, включая главу церкви. Эммервер, его свита и шестеро посвященных магглов заключили Договор о Мире и Сотрудничестве. Волшебники пообещали магглам защиту, а те, взамен, поклялись хранить их тайну и укрывать волшебников от ока Святой Инквизиции, развернувшей свои огненные крылья в Европе. Узнав о заключенном соглашении, восьмой Магистр Гелдеверт Ройттер, пришел в ярость и категорически отказался от подобного союза. Кровопролития за этим не последовало только благодаря вмешательству четырнадцатого Магистра, но прежних отношений между этими волшебниками уже не было. Магическое сообщество ослабло в собственных распрях и потеряло бдительность, когда в пятнадцатом веке на землю Англии ступила Святая Инквизиция. В отличие от ситуации в Европе, где обезумевшие от жестокости магглы жгли всех без разбора, в Англию инквизиторы прибыли с конкретной целью. Не было показательных пыток и сожжений, никого не обвиняли в иноверии, не вламывались в дома. Десять служителей церкви в длинных черных одеждах, так похожих на мантии волшебников, прибыли в Англию вести расследование. Искать настоящих магов. Узнав, что происходит, Ройттер заподозрил, что кто-то из посвященных магглов намеренно сдал их инквизиторам, чтобы уничтожить магическое население Англии, или ослабить его, как это происходило в Испании и Италии.
Гарри так и не удалось выяснить, что послужило тому причиной: то ли магглы вырезали семью волшебников, то ли убили сына Ройттера, который вопреки воле отца решил последовать философии Уоррена, но в мире магии, впервые за долго время вспыхнула война, и начали её отнюдь не волшебники. Первыми напали Инквизиторы. Четырнадцатый Магистр официально дал право начать войну и сам, вместе с группой доверенных подчиненных, присоединился к восьмому Магистру. Война то вспыхивала разрозненными очагами в разных уголках страны, то принимала более последовательный характер с открытыми боевыми действиями. Но тактики нападения и защиты здесь не было. Во многих книгах эти триста лет бесконечных распрей называли Временем Развала. Само понятие «война» было упомянуто всего несколько раз. В целом, всё было верно. Это было противостояние двух иллюзий, и никто не знал, как его остановить.
Изначально волшебники не стремились уничтожить всех магглов, не пытались их подавить. К чему нападать на того, кто может ответить тебе только жалкими стрелами и тяжелыми мечами? Это была бы не война. Это стало бы бойней.
В своем высокомерии и чувстве собственной значимости многие маги не замечали только одного. Что напуганные, ожесточенные люди не будут руководствоваться подобными принципами, если схватят волшебника. Им будет все равно мужчина это или женщина, ребенок или старик. Воины Святой Инквизиции с удовольствием пытали и жгли любого мага. Начиная войну, Ройттер понимал это. Но Уоррен был слишком упрям и высокомерен, чтобы признать, что магглы это угроза. И угроза очень серьезная. К середине шестнадцатого века Совет Тринадцати и Золотой Легион окончательно утратили свою власть и вскоре перестали существовать, централизованной власти не осталось.
Удивительно, но даже когда магглы открыто выступали против магии, пытали, сжигали и калечили волшебников, не взирая на пол и возраст, нашлось немало колдунов, продолжающих утверждать, что скрываться от них бессмысленно и со временем магглы смиряться с их существованием и примут мир магии. Они желали жить в согласии с людьми и оставаться на свету. Вторая половина магов, включая большинство Магистров и представителей высшей аристократии, предпочитали пребывать в тени и стереть все следы своего существования из памяти магглов. Война, которую они развязали, длилась до конца семнадцатого века – почти триста лет и закончилась основанием Министерства Магии в начале восемнадцатого века. К тому моменту мир магии был ослаблен, искалечен и разорен.
По иронии судьбы, последователей политики пятого Магистра впоследствии назвали Орденом Света или просто Светлыми. А примкнувших к Ройттеру – Орденом Тьмы... Тёмными. Гарри долго перечитывал одну книгу за другой, предполагая, что он ошибся, что это лишь мимолетное упоминание, и оно нигде больше не встретится, но всё было верно. Мир магов разделился на Тёмных и Светлых именно в этот период. И черт бы побрал этих высокомерных болванов, не желающих помнить свою историю, столько лет пребывающих в абсолютном заблуждении относительно понимания Тьмы и Света. Это была не предрасположенность. Не воспитание. Не Добро, и не Зло. Эта была политика, Мордред её побери! Самые обыкновенные политические дрязги. Они прозвали Тёмными и Светлыми две противоборствующие группы магов, основываясь на их взглядах и убеждениях, а не на их склонностях в магии, способностях или деяниях. Так вышло, что владеющие парсельтангом волшебники оказались на стороне Ордена Тьмы и вскоре дар говорить со змеями стали называть даром Тёмных. Потому что, чёрт побери, только в Ордене Тёмных были Змееусты. Гарри не знал, смеяться ему или плакать. Так просто и так сложно. Конечно, вполне вероятно, что со временем всё приняло иной окрас, но изначально Тёмных прозвали Тёмными из-за убеждений, а не потому что они были воплощением зла. Поттер тряхнул головой. Казалось, именно это он так долго пытался найти в своих изысканиях, бесконечно задаваясь вопросом, в чем же разница между Тьмой и Светом. Стоило перерыть море книг и проследить очередность событий, как всё тут же обрело смысл. На этот день они имели то, что пятьсот лет назад было создано, извращено и замарано кровью. Тьма есть зло, а свет – добро. Гарри готов был руку отдать на отсечение, что Слизеринцы, в большинстве своем, потомки сторонников Ордена Тьмы. Отсюда такое бессмысленное и непонятное отвращение к магглам и воспевание чистокровок, как и прочие лишенные логики убеждения. Отсюда эти бестолковые, противоречащие нагромождения законов в Министерстве магии.
В своем консерватизме Тёмные переспорили самих себя и запутались в собственных мотивах. Забыли, за что боролись и ополчились на весь мир, отрицая часть самих себя, объявив вне закона практически всех. А Светлые, в стремлении к прогрессу ослабли, забыли все свои традиции и обряды, отказались от того, что составляло само понятие волшебства, и попытались превратиться в магглов, растеряв бесценные крупицы древних знаний так трепетно оберегаемых Тёмными.
Кретины.
И те, и другие.
Столько лет бороться за власть и право голоса, чтобы в итоге из Великих Магистров превратиться в ослабленных, недалеких дворняг, грызущих друг другу глотки за кусок плесневелого хлеба.
Том прав. Этот мир рухнет, если всё оставить как есть.
Конечно, существует понятие предрасположенности, направленности и «окраски» самой магии. Но не она делает негодяев негодяями.
«Мы сами себя очерняем. Сами себя превращаем в изгоев, извергов и убийц. Это с нами делает не магия. А разум. Магия лишь усиливает это. Сердце толкает нас на самопожертвование, любовь и благородство. А разум превращает в чудовищ. Тьма живет в нас самих, царит в сознании, рождая в нём желания и решения, и только в сердце может быть достаточно света, чтобы не позволить нашим амбициям и эгоизму... нашим эмоциям, выйти из под контроля. Во тьме рождаются все чувства и помыслы, а свет эта та грань, которую они не могут пересечь, можно назвать это совестью, благородством, преданностью, одним словом личными качествами, сущностью каждого человека. Если в душе нет света, тьма разбудит в ней хаос. Но если свет это сердце, то тьма это то, что заставляет его биться. Без тьмы, свет это лишь неподвижное полотно, сотканное из любви, но не способное её осознать и постигнуть. Без тьмы, свет это просто пустота».
Гарри задумчиво покрутил в руках закладку, благодаря которой нашел эту статью. Она хранилась в папке, где аккуратно прошитые черными нитями, были собраны научные работы волшебников. Помедлив, подросток недоуменно перечитал заголовок эссе: «За Порогом Пустоты. 1925 год, Лэйн Бишар, Магистр первой ступни отделения Нумерологии. Высшая Академия Магии».
- Странно, - пробормотал мальчик, бегло просматривая статьи других волшебников. Все материалы здесь были посвящены изучению различных направлений магии, и только Бишар писал о самом понятии Тьмы и Света.
Но Гарри не просил этот материал. Его исследование касалось истории, а не философии добра и зла, он даже не о магии как таковой писал, так каким же образом эта папка оказалась на его столе? И почему закладка была именно на этой странице? Возможно ли, что Библиотекарь дала ему эту папку с какой-то другой целью? Но для чего? Слизеринец осторожно огляделся и тут же увидел её. Волшебница, или кем бы она ни была, почти неподвижно стояла в пяти шагах от него и уже какое-то время не сводила с молодого волшебника невыразительного взгляда. Поттер невольно вздрогнул. Её глаза не были похожи на человеческие, они больше напоминали искусственные стекляшки, как у фарфоровых кукол.
- Вы закончили? – спросила Библиотекарь.
Гарри окинул взглядом гору исписанных пергаментов и тетрадей на столе.
- Наверное, да, - кивнул он и поднялся из-за стола, одновременно потягиваясь и разминая затекшие мышцы.
«Сколько же я тут просидел?» - недоуменно подумал он, озираясь вокруг в поиске часов. Все тело затекло и ныло, а перед глазами прыгали белые пятна от усталости. Странно, буквально пару минут назад все было в порядке, а теперь слизеринца не покидало ощущение, что он провел здесь целую ночь. Осознание того, что где-то там его должен дожидаться Снейп внезапно выветрило из головы остальные мысли, и Поттер принялся торопливо собираться, в панике представляя себе реакцию декана.
«Снейп, наверное, в ярости! – думал мальчик, запихивая в сумку свои записи. - Если он вообще ещё здесь! А если он ушел?! Как же я попаду в Хогвартс? И как отсюда выберусь? А вдруг меня не выпустят одного?»
Чем страшнее делались его размышления, тем более неуклюжим становился сам Гарри. Простое, в общем-то, мероприятие по сбору вещей превратилось в кошмар, всё буквально валилось у Поттера из рук. Он помял тетрадь, трижды уронил под стол набор перьев, чуть не разбил чернильницу и под конец готов был разреветься от досады, словно сопливый пятилетка. Библиотекарь, всё это время наблюдающая за ним, шагнула ближе.
- Ваше исследование не закончено, - сказала она.
Поттер замер над своей сумкой и недоуменно посмотрел на неё.
- Да нет, мне в принципе хватает материала...
- Ваше исследование не закончено, - с нажимом повторила она, - вам стоит прийти сюда ещё раз.
- А... но... - Гарри совсем растерялся, не понимая, чего она от него хочет. - Когда?
- В апреле, - коротко велела Библиотекарь, - вы должны прийти сюда в апреле. Я буду ожидать вас.
- Хо-хорошо, - промямлил подросток, сбитый с толку и заинтригованный одновременно, - я попрошу профессора...
«...если он меня сегодня не прикончит», - про себя закончил он, более-менее спокойно убрал оставшиеся вещи в сумку и повесил её на плечо.
- Кажется, я готов, - сообщил он, Библиотекарь ничего не произнесла, лишь повела рукой в сторону выхода, предлагая идти первым, мальчик послушно зашагал вперед.
Обратный путь они проделали в полной тишине, наконец, впереди показалась дверь, и волшебница, выудив из кармана свою связку ключей, отперла замок и отодвинулась, пропуская Гарри вперед. Слизеринец переступил порог и удивленно замер. Снейп был тут! Он так и сидел в том кресле, где Гарри видел его в последний раз, отпивал маленькими глотками чай, читал и совсем не походил на человека, который провел в ожидании целых двадцать четыре часа. Услышав, как открылась дверь, декан Слизерина поднял голову и встретился взглядом со своим учеником.
- Вы уже закончили? – спокойно уточнил он.
Поттер кивнул, пытаясь сообразить, сколько же на самом деле прошло времени, зельевар поставил на столик свою чашку и поднялся на ноги.
- Вы нашли все, что хотели?
- Я... - Гарри несмело оглянулся на свою провожатую, но та опять притворилась соляным столбом и даже не смотрела в их сторону, - я бы хотел приехать ещё раз, сэр, - выдавил из себя он.
Снейп удивленно изогнул брови.
- Я даже затрудняюсь предположить, что же у вас там за исследование, - проворчал он и кивнул, - я постараюсь получить разрешение...
- Разрешение от Архива получено, - вдруг произнесла Библиотекарь и протянула Северусу свиток пергамента, профессор взял его в руки, развернул и ознакомился с содержимым, после чего одарил своего студента очень долгим взглядом.
- Что ж, - наконец, произнес он, - тогда мы вернемся сюда...
- В апреле, - закончила за него Библиотекарь, зельевар бросил на Гарри вопросительный взгляд, тот торопливо закивал.
- В апреле, - со вздохом согласился Снейп. – Идемте, Поттер, у меня нет времени торчать здесь с вами целый день.
Подросток кивнул и обернулся к Библиотекарю.
- Спасибо, мэм, - вежливо улыбнулся он и поспешил за своим деканом, который уже был в комнате с лифтами.
Библиотекарь несколько секунд смотрела им вслед, после чего бесшумно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь медленно тающее облако серой дымки. Дверь в Архив плавно закрылась сама по себе, щелкнул замок, и наступила звенящая тишина.

***

Оказавшись на улице, Гарри тут же зажмурился от яркого света, ударившего по глазам.
- Сэр, - он посмотрела на своего декана, - а сколько я провел в Архиве?
- Минут сорок, не больше, - ответил Снейп и пристально посмотрел на мальчика, - что-то не так?
- Нет, просто.... – Поттер на мгновение задумался, - странное такое чувство, будто я там очень долго пробыл и жутко хочу спать.
Снейп усмехнулся.
- Да, она это умеет.
- Она?
- Библиотекарь, - просто пояснил зельевар, - всё в Архиве подчиняется её правилам, даже время.
- Что? Но...
- Поттер, подумайте, как вы чувствовали себя, когда поднялись из-за стола?
- Словно не спал два дня, - пробормотал подросток, - глаза ужасно слипаются.
- Это её магия. Вспомните, все время, пока вы находились в Архиве, вы не чувствовали ни сна ни голода.
- Не понимаю, - Гарри моргнул, - как это возможно?
- Она замораживает время, - обыденным тоном пояснил Северус, слизеринец пораженно уставился на него, профессор фыркнул. - Вы ведь уже обратили внимание, что Библиотекарь не похожа на обычных волшебников.
- Да...
- Так вот она и не волшебница.
Брови мальчика медленно поползли вверх к линии волос, Снейп усмехнулся и положил руку ему на плечо.
- Приготовьтесь, Поттер, мы аппарируем.
Гарри так и не успел задать все те вопросы, возникшие у него в голове, когда профессор перенес их обоих к воротам Хогвартса, шумный Лондон остался далеко позади. Убедившись в том, что мальчишка не собирается падать в обморок после аппарации, Снейп убрал руку с его плеча и зашагал к школе. Гарри, моргнув пару раз, тряхнул головой и торопливо засеменил за зельеваром.
- Сэр, вы сказали, что она не волшебница, тогда кто? Волшебное существо?
- Упаси вас Мерлин, Поттер, так её оскорблять, она Хранитель, - не оборачиваясь, бросил Северус.
- Хранитель? – Гарри нахмурился, осмысливая новую информацию. - Хранитель чего?
- Архива, Поттер, что вполне логично, - ворчливо отозвался профессор, - имя Библиотекарь вам ни о чем не сказало, да?
- Это её имя, - понимающе протянул Гарри, и помолчал, вспоминая все события этого дня. - Но откуда она там? И зачем? И что такое Хранитель? – на одном дыхании протараторил он.
- Она оберегает Архив, без её позволения вы даже дорогу туда найти не сможете.
- Ого,... она такая могущественная?
- Она совсем не могущественная, - ответил Снейп, - её сила распространяется только на ту область, которую она оберегает. В нашем случае это Архив.
- А откуда она там взялась? – продолжал допрос мальчик.
- Никто не знает точно, откуда возникают хранители. Иногда они просто появляются в месте, наполненном магией, связывают себя с ним и охраняют его. Они не волшебники и не люди. Пожалуй, самым точным определением, которое я когда-либо слышал, было понятие – Душа.
- Душа? – Гарри удивленно поднял брови. - Типа как призраки?
- Нет, безмозглый вы ребенок, - скривился зельевар, - энергия! Крупицы магии в чистом виде.
- О... ого... то есть она как бы Душа Архива? – предположил Поттер.
- Полагаю, можно и так сказать.
Гарри замолчал и задумчиво уставился себе под ноги. Да. Это походило на правду. Все то время, пока он находился в Архиве его не покидало чувство, словно этот огромный зал, заполненный книгами – живой. Там в тихом шелесте страниц и поскрипывании многочисленных стеллажей мальчику чудилось еле слышное дыхание, присутствие. Это было поразительно. Даже сейчас, прожив три года в мире магов, существование такого удивительного существа казалось подростку чем-то совершенно невероятным...
Хотя пора бы, наверное, уже перестать всему удивляться.