Глава 8. Приметы хорошего воспитания.
Что может рычать? По сути, при должном вдохновении, рычать может что угодно. Но когда это что-то рычит на вас из темного угла, сверкая двумя парами желтых глаз, воображение почему-то рисует только самые жуткие образы, наполненные частоколом клыков, сотней когтей и тонной черной шерсти. Почему чёрной шерсти? Потому что любое уважающее себя чудовище обязательно должно быть покрыто черной шерстью, предпочтительно спутанной.
Вот и сейчас невысокий двенадцатилетний мальчик замер, пристально вглядываясь в угол, откуда на него из непроглядной тьмы смотрело то, что он сам никак не мог разглядеть. Оказалось, что пребывание в мрачной комнате без окон и дверей в компании рычащего желтоглазого нечто невероятно развивает воображение. Поэтому уже спустя мгновение сознание Гарри нарисовало в его голове пугающую картину невиданного монстра, пожирающего исключительно зеленоглазых двенадцатилетних волшебников. Это...угнетало. Окинув быстрым взглядом пыльную комнату, мальчик прикинул, куда бы он мог спрятаться, когда неведомая тварь бросится на него, но, к сожалению, кроме полок, склянок и книжек, вокруг не было ничего подходящего под определение убежища. Даже выхода не было. Впрочем, возможно он и был... в том тёмном углу, где сидела желтоглазая тварь. Послышался шорох, затем цоканье когтей по пыльному деревянному настилу и в полосу света, который отбрасывал на пол тусклый волшебный огонек, выступил огромный.... пес.
Гарри подавил первое инстинктивное желание броситься куда-нибудь в сторону и удивленно поднял брови. Страх медленно оседал в его душе, сменяясь легким волнением. Это была всего лишь собака. Плечи слизеринца расслабленно опустились, пока он разглядывал зверя. Ну...если подумать, это была не совсем обычная собака. Внешне она походила на добермана, только была вдвое крупнее и обладала лишней парой глаз, которые сейчас следили за каждым движением Гарри.
«Он всего лишь охраняет свою территорию», - успокаивая себя, подумал Поттер и зачем-то улыбнулся четырехглазому сторожу.
- Привет, - тихо поздоровался он, не отрывая взгляда от желтых глаз пса, почему-то он точно знал, что нельзя прерывать этот визуальный контакт. - Не волнуйся, я ничего не краду, я случайно сюда попал и просто хочу выйти отсюда, видишь? – он медленно развел руки в стороны, все четыре глаза «добермана» внимательно следили за его манипуляциями. - Я не вооружен и не причиню тебе вреда.
Тут мальчику показалось, что зверь насмешливо фыркнул, он снова прокрутил про себя свои последние слова и невольно усмехнулся.
- Ну да, вряд ли мелкий двенадцатилетний мальчишка способен «причинить вред» огромному зубастому псу, - вслух согласился он.
«Доберман» окинул нежданного гостя оценивающим взглядом и...уселся на пол, принимая вполне дружелюбный вид. Гарри окончательно успокоился и осторожно шагнул к псу, тот, казалось, не возражал, лишь склонил голову набок, ожидая дальнейших его действий. Юный волшебник пожал плечами и приблизился к зверю, протянув к нему руку. Четыре настороженных глаза проследили за рукой, пока она медленно не опустилась на широкий лоб пса.
- А ты довольно приветливый, - со смешком заметил Гарри, почесав того за ухом.
Яркое воображение Поттера тут же нарисовало в его голове картину того, как он заходит с этим чудовищем в дом Дурслей и говорит что-нибудь вроде: «Тетя, дядя, это Глазастик, он будет жить с нами». Мальчик улыбнулся своим мечтам, оценивающе разглядывая зверя и прикидывая, как бы заманить его к себе в гости.
- Хотел бы я, чтобы у меня был такой пес, - издалека начал он.
Короткий хвост «добермана» с энтузиазмом застучал по полу, явно одобряя похвалу и ласку, Поттер широко улыбнулся.
- Весьма неплохо, мальчик, - негромкий голос, прозвучавший за спиной слизеринца, заставил его вздрогнуть и резко обернуться. Четырёхглазый пес недовольно заворчал, лишившись внимания гостя. Гарри удивленно распахнул глаза – то, что несколько минут назад было стеной, неожиданно превратилось в лестницу, на которой в данный момент стояла худощавая женщина в старомодной черной мантии. Её абсолютно седые волосы были убраны в высокую прическу и закреплены серебряными заколками, поблескивающими в свете волшебных огоньков. В руках женщина держала длинную трубку, от которой исходил едва уловимый запах табака. Глаза у ведьмы были то ли бледно-голубые, то ли светло-серые и в данный момент в них замерла насмешка и легкое любопытство. Гарри нервно сглотнул и сказал первое, что пришло ему в голову:
- Вы кто?
Женщина громко хмыкнула и медленно спустилась с лестницы, остановившись на последней ступеньке.
- Я - хозяйка магазина, - спокойно сказала она, после чего неспешно приблизилась к Поттеру, ни на секунду не отрывая от него внимательного взгляда. - А вот вопрос в том, кто ты такой?
- Я Га... - слизеринец вдруг понял, что она его не узнала.
Забавно, не часто его приветствовали таким вопросом в волшебном мире. Обычно все знакомства начинались со слов: «А, ты тот самый...», или «Ты же Гарри Поттер!», или ещё хуже «Так у тебя и правда шрам на лбу!». Он так привык к этому за прошлый год, что даже не ожидал подобного вопроса. Так или иначе, все складывалось неплохо. Мальчик быстро поправил челку, скрывая свой «легендарный» шрам и прочистил горло:
- Меня зовут Генри, - сообщил он, - Генри Браун.
- Браун? – она нахмурилась и подошла к нему ещё ближе, пристально разглядывая его лицо, с минуту в комнате было тихо, как в могиле, - не слышала такой фамилии.
- В мире много фамилий, мэм, - вежливо заметил он.
- О, да, - она хмыкнула и, выпрямив спину, прошла мимо мальчика. - Сгинь уже, - она взмахнула рукой, и четырехглазый пес, сидящий перед ней, медленно растворился в клубах черного дыма. Гарри недоуменно моргнул. Хозяйка магазина тем временем подошла к одной из полок, раздался тихий щелчок и комнату заполнил мягкий свет масляной лампы. – Эти фантомы... никакой от них пользы, - проворчала она, оборачиваясь к Поттеру. - Оставляешь его охранять склад, а эта бестия скачет как безмозглый спаниель, перед первым же попавшимся человеком.
- Фантомы? – переспросил Гарри, чтобы хоть как-то поддержать разговор.
- Фантомы, мороки, иллюзии - один черт, - она фыркнула, - у фантомов хоть зубы настоящие.
- Хм, - мальчик закусил губу.
- Итак, что ты здесь делаешь? – спросила женщина.
- Я попал сюда через камин, - пояснил Гарри, - случайно.
- Случайно? – она хохотнула. - Вот уж случайности у тебя, - она покачала головой и снова приблизилась к мальчику, выдохнув тому в лицо облако серого дыма, Гарри закашлялся и недовольно глянул на женщину. - Любопытный ты ребенок, - заметила она.
- Вы так думаете? – язвительно бросил мальчик, отступив от неё на шаг.
- Любой нормальный ребенок с плачем бежал бы к мамочке, завидев моего питомца, - она посмеялась, - а ты разговоры с ним завел.
- Куда бы я, по-вашему, побежал, тут же ни одной двери не...О-о-о, – он вдруг понял, что на самом-то деле стена вместо лестницы была обычной иллюзией, просто нужно было знать, куда смотреть, волшебница засмеялась.
- Хоть какая-то часть охранных чар работает, - заявила она, - что радует, а иначе у меня бы половину магазина вынесли, раз уж сюда можно вот так «случайно» попасть.
- Эм...да... - Гарри сделал шаг назад под её пристальным взглядом. - Что ж...эм...извините за беспокойство, я, пожалуй, пойду...
- И куда же ты пойдешь? – поинтересовалась женщина.
- Да я...
- Я разобрал последнюю коробку! – невнятное бормотание Гарри прервал новый голос, звучащий откуда-то сверху. - Там, кажется, ваш флакон с духами разбился, кстати, когда я накрывал это тряпкой оно начало прожигать пол, вы уверены, что это были духи?
- О да, это были духи, - с легким сожалением отозвалась женщина, продолжая смотреть на Поттера, в то время как лицо мальчика удивленно вытягивалось. - Будь добр, плесни на них тем тёмно-зеленым зельем, что стоит в серванте, иначе полы придется менять, эта штука намертво въедается в древесину.
- Боюсь, уже поздно, - на лестнице зазвучали шаги, кто-то спускался в подвал, - кстати, уже половина первого, вы говорили, я могу быть свободен после полудня.
- Да, да, - взгляд волшебницы метнулся за спину Гарри, - думаю, дальше я и сама разберусь, спасибо, дорогой, не знаю, чтобы я делала без тебя.
- Думаю, вы продолжали бы сидеть в своём пыльном...Гарри?!
Поттер прирос к полу, глядя на своего лучшего друга абсолютно шокированным взглядом, Том выглядел менее остолбеневшим, но почти таким же удивленным.
- Что ты здесь делаешь? – хором спросили оба мальчика.
- Гарри? – заинтересовалась колдунья, попыхивая трубкой. - Как интересно!
- Я попал сюда через камин, - пояснил Поттер, - но ты тут как...
- Гарри, чёрт! – Арчер раздраженно глянул на друга. - Ну что за манера лезть, куда не следует?
- Я не специально, между прочим, - буркнул мальчик. - И ты не объяснил...
- Познакомься, - Том вздохнул, понимая, что лимит неожиданностей на сегодня исчерпан, - это Хельга Долохова, - он указал куда-то за спину Гарри, тот обернулся и встретился взглядом с владелицей магазина. - Я у неё работаю.
- А это, значит, и есть тот самый Гарри Поттер, - усмехнулась ведьма.
- Тот самый, - вздохнул мальчик.
«Ну почему, черт возьми, все случается именно так?» – раздраженно подумал он.
***
Хельга поставила на стол поднос с чашками и медленно опустилась на шаткий старый стул, не заслуживающий особого доверия. Том и Гарри сидели напротив друг друга и смотрели в разные стороны, разглядывая небольшую грязную кухню и избегая встречаться взглядами.
- Этот Хоффорт просто болван, - пожаловалась госпожа Долохова, раскладывая по тарелкам печенье. - Я просила его следить за магазином и посмотрите, во что он тут все превратил!
Пока она разливала по чашкам чай, в воздухе висела напряженная тишина с легкой примесью пыли, затхлости и запаха табака (миссис Долохова, казалось, вообще не расставалась с трубкой). Неожиданно раздался громкий хлопок и возле стола появился домовик в тёмно-зеленой тунике. Заметив Гарри, эльф широко улыбнулся.
- Как хорошо, что Виви вас нашел, хозяин, - прощебетал он, - господин Снейп и господин Люпин волнуются, сэр!
Гарри встрепенулся.
- Ох! Я совсем забыл! Виви, скажи им, что со мной все в порядке, - попросил он. - Я буду ждать профессора Люпина на Косой Аллее рядом с магазином мадам Малкин через тридцать минут.
- Да, сэр, - эльф поклонился и исчез.
Том прочистил горло, хотел что-то сказать, но в итоге промолчал. Оба мальчика почему-то чувствовали себя неловко в сложившейся ситуации и совершенно не знали о чем говорить. Хельга быстро взяла ситуацию в свои руки.
- Так значит, это и есть знаменитый Гарри Поттер, - улыбнулась она, сделав затяжку. - Томас о тебе говорил, - она выдохнула облачко серого дыма, Арчер поморщился, он терпеть не мог, когда его называли «Томасом».
«Как кошачья кличка», - постоянно ворчал он.
- Да? – Гарри быстро глянул на друга, тот пожал плечами. - И что он говорил?
- В основном, что ты его лучший друг, - ответила Хельга, - и что у тебя довольно...специфические родственники.
- Миссис Долохова, - подал голос Арчер, - я подумал, что сейчас, в связи с некоторыми обстоятельствами, Гарри негде жить и...может быть, вы не отказались бы от ещё одного работника?
- Работника? – Поттер недоуменно моргнул.
- Я буду помогать миссис Долоховой до конца каникул, и жить здесь, - пояснил Том.
- О, - Гарри только кивнул, - я так и подумал.
- Полагаю, помощь здесь не помешает, - Хельга сделала пару глотков чая и поставила чашку на стол. - Магазин чудовищно запущен, и конечно я готова оплачивать твою работу.
Гарри мысленно прикинул что-то в уме.
- Звучит неплохо, - признал он.
- Так ты согласен? – уточнил Том.
- И что нужно будет делать?
- Ничего особенного, - отмахнулась старая ведьма, - протирать пыль, расставлять по полкам товары, встречать посетителей...но, в основном, убирать, - она хмыкнула. - Все здесь просто отвратительно запущено!
- Наверху есть жилые комнаты, - подхватил Том, - мы могли бы разместиться в одной из них, кстати, твой домовик был бы очень полезен здесь, потому что из нас троих готовить не умеет никто, - он бросил ехидный взгляд в сторону Хельги, та только фыркнула.
- Тот бекон просто немного подгорел, - заметила она.
- Тот бекон я назвал бы углями мэм, - веско заметил Арчер, - ну что скажешь, Гарри?
Поттер задумчиво нахмурился. Вообще его друг выглядел так, будто изо всех сил старался уговорить его согласиться, при этом, делая вид, что совсем в этом не заинтересован. С одной стороны, Поттера так и подмывало принять это предложение, во-первых, они с Томом смогут видеться каждый день, во-вторых, было довольно интересно поработать в волшебном магазине, а в-третьих, деньги лишними не бывают. Но с другой, мальчик злился на друга за то, что тот ничего ему не рассказал, и хотел отказаться просто из принципа. Хотя в проживании у Хельги был еще один плюс, потому что Гарри больше не придется обременять Снейпа своим присутствием. Тут-то он и вспомнил про своего декана.
- Снейп может быть против, - сказал он.
- А с какой это стати, Снейпу возражать? – Том удивленно поднял брови.
- Ну, я пока у него живу.
- И что дальше? – Арчер надменно фыркнул. - Он тебе не отец, не опекун и не нянька, ты можешь делать все, что пожелаешь. И если уж на то пошло, то решать где ты можешь остаться позволено только Дурслям, а им плевать, где ты живешь, лишь бы не с ними.
- Ну да, - согласился Гарри, - но он может сказать, что это небезопасно, насколько я понял, в Лютном переулке находятся магазины тёмных волшебников.
Тут Хельга расхохоталась. Оба мальчика посмотрели на неё в легком недоумении.
- Тёмных волшебников? – она хохотнула. - Какая неслыханная глупость! Не бывает тёмной и белой магии, эта чушь продиктована сказками и домыслами. Магия - это знания и энергия, у неё нет направленности. Магию окрашивают люди.
- Но я и говорю о людях, - осторожно заметил Гарри, - о тех, кто использует магию с...хм...тёмными намерениями.
- То, что здесь ошивается всякий сброд, еще не значит, что Лютный переулок кишит тёмными колдунами, - сказала она, - если уж на то пошло, то сброда хватает и в Министерстве. К тому же, если не ошибаюсь, ты учишься на Слизерине, глупый ребенок, а там каждый второй практикует то, что многие по собственной невежественности зовут тёмной магией.
- И как же это зовете вы? – с ноткой сарказма поинтересовался Гарри.
- Тёмными искусствами.
- И в чем же разница?
- В определениях, - Долохова смерила мальчиков пристальным взглядом, - нет черной и белой магии, есть те, кто эту магию создает. Волшебников можно разделить на четыре вида: тёмные, светлые, злые и добрые...выражаясь примитивным языком. И поверь мне, глупый ребенок, быть тёмным магом и быть злым магом это не одно и то же.
- И как же тогда называть магов вроде Волдеморта? – невинно поинтересовался Поттер. - Вряд ли он подходит под определение незлого тёмного волшебника.
- Ну, я бы назвала его заносчивым, самовлюблённым, властолюбивым паразитом, - беззаботно пропела Хельга.
- Э-э-э-э, многие бы с вами не согласились, - нехотя сообщил Том.
- В чем именно? Он таким и был. Мой сын, конечно, называл его могущественным, что тоже имело место быть, но в целом я права.
- Но он практиковал тёмную магию, - возразил Поттер.
- Он практиковал тёмные искусства, - поправила его Хельга, - то есть изучал ту направленность магии, которая соответствует его силе. Увы, он оказался слишком глуп, чтобы погрязнуть в собственной тьме.
- Собственной тьме? – непонимающе переспросил Том.
- В каждом из нас живет свет и тень и каждый тянется к тому, что ему ближе. Важнейшее правило волшебника заключается в сохранении внутреннего равновесия, иначе твоя магия поглотит тебя без остатка и сведет с ума.
- Но если в нем жила тьма, это значит, что он был злом... - упрямо заявил Гарри, Хельга раздраженно фыркнула.
- Как ночь может быть злой, а день добрым? Они нейтральны, нелепый ты ребенок, разве назовешь ты солнце злым, если оно несёт огонь и смерть? Разве посчитаешь луну доброй, если она осветит твой путь в лесном мраке? Тьма опасна соблазном и мягкостью...вседозволенностью и таинственностью, во тьме кроется множество опасностей. Но свет...свет порой гораздо страшнее, потому что в нем нет ничего кроме ослепительной белизны. Свет есть порождение равнодушия.
Гарри и Том переглянулись, оба выглядели несколько сбитыми с толку, Хельга покачала головой.
- Ах, неграмотные дети, и чему вас только учат? А что вы называете тёмной магией? – спокойно осведомилась она. - Черепа и пентаграммы? – тут женщина бросила насмешливый взгляд на Тома, тот невозмутимо покосился на неё.
- Убийства и жестокость, - Гарри хмуро смотрел на ведьму. - И разве Министерство просто так запрещает использование тёмной магии?
- Глупый ты ребенок, - вздохнула Хельга, - и упрямый, как осел, - вытащив палочку, она очертила в воздухе замысловатую фигуру, через мгновение в комнату влетела пара книг, которые плавно опустились на стол. - Почитай как-нибудь на досуге, возможно, это откроет тебе глаза.
Гарри с любопытством изучил названия.
- «Природа магии»? – он вертел в руках одну из книг.
- Какой-то умник когда-то решил разделить магию на чёрное и белое, в этой книге описана более адекватная теория, - пояснила она. – А вообще, почитай сначала труды «плетельщиков», - она пододвинула к мальчику вторую книгу. На обложке значилось загадочное «Полотно волшебства». - Здесь собраны самые занимательные наблюдения Плетельщиков заклинаний. Эти волшебники видели магию не так, как обычные люди, они могли различать саму её структуру и природу. Очень поучительное чтиво, скажу тебе.
- Спасибо, - Гарри заметил голодный взгляд, которым буравил книги его друг, о да, это было очень мудро со стороны Хельги одолжить им две книги.
- Кстати, думаю, полчаса уже прошли, - заметил Том.
Оба мальчика засобирались уходить, Поттер пообещал Долоховой, что подумает о её предложении и спросит об этом Снейпа, Хельга объяснила им, как быстрее попасть на Косую аллею, после чего друзья вышли из магазина на узкую извилистую улочку.
- Что-то подсказывает мне, что ты обижен, - Арчер обернулся к Гарри, который плелся следом за ним с самым мрачным выражением лица.
- О? И с чего ты взял? – язвительно проворчал тот.
- Ну, не знаю, - Том задумался, - интуиция?
- Ты мог бы и сказать мне о том, что приезжаешь в Лондон! – взорвался Поттер. - И что собираешься работать у Хельги! И что у нее здесь магазин! И вообще! – он фыркнул и заспешил вперед.
Том смерил друга насмешливым взглядом.
- Я смотрю, ты долго сдерживался, - заметил он.
- Иди ты к Мордреду в пасть, - огрызнулся Гарри.
- Ой, да брось ты беситься, - Арчер догнал его, - я же не виноват, что ты свалился нам на голову! Я хотел сделать тебе сюрприз.
- О, у тебя получилось, - буркнул Поттер, - я выглядел полным идиотом, спасибо большое.
- Сам виноват, - беспечно ответил Том, - нечего врываться в чужие камины. Ну, так ты подумал насчет предложения Хельги?
Гарри смерил друга раздраженным взглядом и тяжело вздохнул. На Тома невозможно было злиться, если он этого не хотел, и сколько бы сам Поттер не рычал и не огрызался, Арчер все равно пропустит все его колкости мимо ушей.
- Я думаю, было бы неплохо пожить у нее до конца лета, но Снейп взбесится, - признался он, приходя к молчаливому выводу, что особых причин долго обижаться на друга у него нет.
- Снейп может беситься сколько ему влезет, - фыркнул Арчер, - но запретить тебе могут только Дурсли.
- Согласен, но мне не хочется показаться неблагодарным, - вяло признался Гарри. - Он помог мне и все такое, с моей стороны это будет очень уж грубо, если я просто уеду, невзирая на его мнение. Он ведь беспокоится...
- Гарри, - Том со вздохом взглянул на друга, - Снейп наш декан, это его обязанность, беспокоиться о нас, но это не значит, что ему это доставляет удовольствие. Он взял тебя к себе не потому что ты для него что-то значишь, а потому что он просто не мог поступить иначе в сложившейся ситуации.
- Да, но...
- Ты уже забыл? - резко перебил его Арчер, внезапно останавливаясь. - Они плевать на тебя хотели все те одиннадцать лет, что ты жил у Дурслей, - Гарри тоже остановился и теперь недоуменно смотрел на Тома, его друг выглядел очень раздраженным. - Позволь напомнить, что ни один из этих высоко моральных заботливых магов не заглянул к тебе в гости, чтобы проверить, как живется их знаменитому «избавителю от мирового зла», - мальчик саркастично усмехнулся. - Но стоило тебе заявиться в Хогвартс, как они все вдруг вспомнили о твоем существовании и провозгласили себя вершителями твоей судьбы! – Арчер злобно сощурил глаза. - Они все лишь бездушные лицемеры, прикрывающиеся надуманными идеалами! Разве ты не видишь этого?! В прошлом году ты дважды чуть не погиб и разве хоть один ублюдок додумался обеспечить твою безопасность? Где был этот великий директор, когда тебя пытали в Запретном лесу?! Что он делал, когда ты медленно умирал от яда?! Где была его забота, когда тебя заперли и морили голодом?! Они знали, что ты до одиннадцати лет жил в чулане и разве хоть один из них подумал о том, что тебя следует забрать от этих маггловских червей?! И ты ещё думаешь о какой-то благодарности? О вежливости? Очнись! Они забыли о тебе, когда погибли твои родители, они оставили тебя на пороге дома, как бездомного щенка, и как смеют они после этого навязывать тебе свое мнение и свои идеалы?! Они потеряли право голоса, бросив тебя один на один с проклятыми магглами!
Гарри потрясенно смотрел на друга, казалось, ярость Арчера разрастается с каждым словом и готова превратиться в дикий пожар гнева. Он и не знал, сколько злости накопилось в душе Тома, и вся эта злость появилась из-за него...ради него. Мальчик улыбнулся, положив руку на плечо друга.
- Том, спасибо тебе, я...мне приятно, что ты так беспокоишься обо мне, но возможно ты немного перегибаешь палку? Ведь не всем плевать...
- Гарри, - Арчер устало помассировал переносицу, - в этом мире мы никому не нужны, потому что людям, по сути, безразличны другие люди. Но мы есть друг у друга, мы поклялись, помнишь? Что не оставим друг друга, что всегда будем рядом. Остальные уйдут, предадут и забудут, но мы всегда будем друг у друга.
- Я знаю, - Гарри улыбнулся, - мы ведь семья. Просто иногда хочется верить кому-то...
- Мне тоже, - Арчер опустил голову, глядя себя под ноги, - но они солгут,...они всегда лгут, я не хочу, чтобы это доверие погубило тебя.
- Но кто-то достоин этого доверия...
- Ты никогда не узнаешь наверняка, пока не будет слишком поздно, - Том посмотрел в глаза Гарри. - Ты ведь был другим раньше,...ты не верил никому, что изменилось?
- Полагаю, ничего, - Поттер запустил пальцы в волосы, взъерошив свою шевелюру, - я всегда верил только тебе, просто недавно я решил немного изменить стратегию, - он тихо посмеялся - Другим просто никогда не понять нас, да?
- Да. Не позволяй этим лицемерам запудрить тебе мозги, то что они волшебники, ещё не значит, что они чем-то отличаются от магглов...не значит, что они такие же, как мы.
- Ты прав, - в Гарри проснулось знакомое чувство защищенности, которое вызывал в нём Том.
В такие мгновения Арчер казался ему кем-то вроде старшего брата, и эта мысль невероятно грела душу. Том был, есть и будет единственной семьей Гарри, другие никогда не смогут заменить его. Некоторое время друзья молчали, каждый думая о своём. Наконец Арчер тряхнул головой и взглянул на друга с привычной самодовольной усмешкой.
- Итак, все, что нам нужно, это решить проблему с твоими родственниками, чтобы ты мог поселиться у Хельги.
- Предлагаешь сбегать к ним и спросить разрешения? – насмешливо поинтересовался Гарри, подхватывая его настроение.
- А почему нет? Просто скажи, что им нужно дать согласие...да и вообще, тебе не обязательно спрашивать самому. Пошли своего домовика.
- С ума сошел? Виви приведет их в полный ужас... - Поттер резко замолчал и взглянул на многозначительную ухмылку друга. - ...Да, в этом есть смысл, - он рассмеялся.
К облегчению Гарри профессор Люпин, ожидающий его в назначенном месте, ничуть на него не злился и лишь мягко заметил, что путешествуя по каминной сети, стоит быть осторожнее. По дороге в книжный магазин, Гарри рассказал профессору, как он повстречал Арчера, умолчав лишь о том, что магазин, куда тот устроился на подработку, находится в Лютном переулке. Оба мальчика сошлись на том, что профессорам не стоит знать, где именно они собираются провести остаток лета, а Ремус оказался достаточно деликатным человеком, чтобы не спрашивать об этом.
Во «Флориш и Блоттс», книжном магазине, куда они отправились в первую очередь, было довольно шумно и многолюдно. У книжных полок толпились ученики Хогвартса со своими родителями, которые, также как и Гарри с Томом, покупали новые книги перед началом учебного года. Поттер заметил несколько знакомых лиц, в том числе и Рона Уизли. Рыжеволосый гриффиндорец стоял в окружении своей семьи и все они что-то очень шумно обсуждали с незнакомым Поттеру волшебником. Этот маг сильно выделялся на фоне рыжего семейства не только цветом волос, которые были очень светлыми и казались почти белыми, но и своим внешнем видом. Он стоял, опираясь на трость, рукоять которой была выполнена в форме змеиной головы, и взирал на окружающий мир с холодной надменностью и чувством собственного превосходства. Длинные белые волосы волшебника были перевязаны лентой, а его мантия выглядела так, будто была сшита на заказ. Мужчина что-то тихо говорил отцу Рона. По крайней мере, Гарри предположил, что этот невысокий рыжеволосый мужчина был главой семейства Уизли и сейчас выглядел он так, будто готов броситься на блондина с кулаками.
- На что ты уставился? – к мальчику приблизился Том и остановился в паре шагов от него, Поттер пожал плечами и кивнул в сторону агрессивно настроенной компании. – Похоже, затевается драка, - со смешком заметил Арчер, - что не удивительно, эти Уизли всегда думают кулаками.
Среди толпы высоких рыжих волшебников стояла девочка лет одиннадцати, в руках у неё был старый котел, в котором лежали книги. Волосы девочки были такого же цвета, как и у остальных Уизли из чего можно было заключить, что это младшая сестра Рона, имя которой Поттер не помнил. Девочка выглядела очень расстроенной и умоляюще смотрела то на отца, то на братьев, в надежде утихомирить их одним только взглядом. Тут Гарри заметил, как блондин протянул руку и вытащил из её котла книги, окинув девочку пренебрежительным взглядом, после чего сказал что-то, отчего на щеках младшей Уизли выступил гневный румянец, и бросил её книги обратно в котел. В это мгновение старший Уизли кинулся на мужчину, схватив его за грудки.
- Ну вот, я же говорил, - беспечно сказал Том, - Уизли мыслят кулаками.
Гарри кивнул, и оба друга отправились в противоположный конец магазина, где и натолкнулись на Драко Малфоя. Их сокурсник стоял у одной из книжных полок и со скучающим видом листал один из учебников.
- О, вы здесь, - заметив друзей, протянул слизеринец. Гарри подумал, что у Малфоя такой же цвет волос как и того волшебника, который поцапался с Уизли.
- Привет Драко, - поприветствовал сокурсника Том, - ты один?
- Я жду отца, - лениво отозвался Малфой, - он отправился в Гринготтс и ещё не вернулся, - в отдалении послышался жуткий грохот, будто кто-то опрокинул книжную полку. – Что это там? – теряя свой надменный вид, заинтересовался Драко, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть происходящее.
- Драка, наверное, - Гарри окинул сокурсника внимательным взглядом.
- Уизли поцапались с каким-то волшебником, - невинно продолжил за друга Том, - ты, кстати, очень похож на него.
Драко недоуменно моргнул, Арчер усмехнулся.
- Светлые волосы, бледная кожа, абсолютное презрение, направленное на всех и сразу, - милостиво подсказал он.
Малфой побледнел.
- Отец подрался с Уизли? – ужаснулся он.
- Так это все-таки был твой отец, - Том зевнул, - я так и подумал.
- Разве ты не хочешь пойти и проверить, все ли с ним в порядке? – спросил Гарри, когда Драко фыркнув, отвернулся к книжной полке.
- Нет уж, - недовольно отозвался блондин, - то, что с ним все в порядке я прекрасно знаю, а смотреть на то, как отец опустился до примитивной драки, у меня желания не возникает, спасибо большое.
Поттер пожал плечами.
- Ну, так как прошло лето? – флегматично спросил он, Драко тут же с энтузиазмом пустился пересказывать, где он был этим летом и что делал.
Шум и крики в магазине постепенно стихли, звякнул колокольчик на двери, послышался возмущенный голос продавца. Гарри пришел к заключению, что инцидент исчерпан, а Драко как раз закончил свой скучный рассказ о летних каникулах и теперь оценивающе рассматривал своих сокурсников, словно размышлял, хочет ли он услышать о том, как они провели лето. Ситуацию «спас» Люпин, появившийся из-за книжной полки.
- Гарри, вот ты где, - он перевел взгляд на Драко, - добрый день, мистер Малфой.
- Профессор, - мальчик поприветствовал Ремуса легким кивком, - вы сопровождаете Поттера и Арчера?
- О да, решил составить им сегодня компанию, - легко ответил Люпин и взглянул на Гарри и Тома. - Вы нашли все необходимое?
- Да, сэр, - Гарри продемонстрировал Ремусу стопку книг в своих руках.
- Тогда полагаю, мы можем...
- Драко, - негромкий голос заставил всех троих обернуться, Гарри сразу же узнал говорившего, это был тот самый волшебник, что ранее повздорил с Уизли. - Кажется, я просил ждать меня у выхода, - тут мужчина замолчал, его серые глаза, внимательные и холодные, как у змеи, остановились на Гарри. - О, ты не один, - он внимательно разглядывал мальчика, - мистер Поттер, полагаю? – в голосе волшебника прозвучало легкое любопытство. - Мой сын рассказывал о вас, рад наконец встретиться с вами, - он протянул ему руку и Гарри, помедлив, пожал её.
- Мистер Малфой, полагаю? – в тон ему ответил он, позволив себе легкий сарказм, по губам волшебника скользнула призрачная улыбка.
- Люциус Малфой, - представился он и бросил лишенный всякого интереса взгляд на Тома и Ремуса, после чего снова обратил свое внимание на Гарри. - Готовитесь к новому учебному году, мистер Поттер?
- Да, сэр, - ровным голосом ответил слизеринец, то, с каким пренебрежением старший Малфой посмотрел на Тома и Люпина, рассердило его, - мы как раз собирались уходить.
- Но теперь, надеюсь, вы задержитесь? – Люциус скорее утверждал, а не спрашивал, что само по себе сильно раздражало.
- Увы, нет, сэр, - исключительно вежливо ответил Гарри, - мы очень спешим, - мальчик чуть склонил голову, - рад был знакомству, сэр. До встречи, Драко, - он кивнул на прощание младшему Малфою и, указав Тому взглядом на дверь, направился к выходу, Ремус поспешил за ними, напоследок бросив на Люциуса напряженный взгляд.
- Впечатляет, - весело протянул Арчер, когда они выбрались из книжного магазина и направились по залитой солнцем улице в стону торгового центра «Совы», где Гарри собирался купить корм для Хедвиг. – Вел себя как на светском приеме. И у кого это ты научился?
- У тебя, - ухмыльнулся Поттер, - этот твой заскок на тему «смотрите все, я чистокровный аристократ!» оказался заразным, - мальчик прыснул, заметив, как недовольно покосился на него Том.
Говорить о том, что Виви тоже приложил к этому руку, Гарри не хотелось, иначе Арчер его просто засмеёт. Ремус шел за слизеринцами и выглядел довольно задумчивым, но Поттер не стал спрашивать, в чем дело, так как подозревал, что беспокойство профессора связано с Малфоем, и скорее всего Гарри ждет длинная нравоучительная лекция на тему того, с кем ему не стоит связываться. Он, конечно, понимал тревоги Ремуса, все же тот был другом его родителей и считал себя своего рода ответственным за безопасность Гарри, но в данном случае мальчику не нужны были предостережения профессора, он и так знал, что Малфой-старший будет последним человеком, с которым он свяжется по собственной воле.
Когда все необходимые принадлежности для школы были куплены, день уже начал клониться к вечеру, Гарри и Ремус проводили Тома до магазина мадам Малкин, где его «должны были встретить». Люпин предложил составить Арчеру компанию, но Том вежливо отказался, убедив профессора, что с ним все будет в порядке. Ремус нехотя кивнул, и они с Гарри отправились в противоположную сторону, оставив Тома одного. Убедившись, что никто не обращает на него внимания, Арчер накинул на голову капюшон и заспешил вниз по улице, свернув в узкий переулок, что ответвлялся от Косой Аллеи и вел к магазину Хельги. Ему необходимо было поспешить, они с Гарри договорились, что он прибудет к Долоховой завтра, а значит, нужно было подготовить комнату к приезду ещё одного жильца.
Том был очень рад, ведь теперь они с Гарри смогут проводить все время вместе, он бы не сказал этого вслух, но на самом деле Арчер невероятно соскучился по своему лучшему другу и с нетерпением ждал их новой встречи. Он слишком привык, что они все время вместе, и долгая разлука действовала на мальчика угнетающе, без Гарри Том слишком остро ощущал своё одиночество, хотя и не хотел признаваться в этом. Теперь же Арчер наконец почувствовал долгожданное спокойствие, которое всегда появлялось, когда Гарри был рядом.
Он очень хорошо помнил день, когда они познакомились. Том не знал, чем привлек его внимание невысокий мальчишка с черными взъерошенными волосами, одетый в нелепую разношенную одежду, которая была велика ему на несколько размеров. Он выглядел слабым и жалким, и вызывал только отвращение. Арчер завел с ним разговор просто от скуки. Он знал, что этот Гарри Поттер так же отвратителен, как и все другие.
Способности Гарри стали для Тома полной неожиданностью, почти шоком, ведь это значило, что его дар не уникален, как он полагал раньше. Тогда Арчер стал наблюдать за ним, мысленно соревнуясь с Поттером, пытаясь доказать себе, что Гарри совсем не похож на него и не может быть равен ему. Что он, и только он, был особенным. А остальные существовали, чтобы бояться и пресмыкаться перед ним.
Гарри был другим, он не был похож на болванов, что окружали Арчера каждый день, он был особенным. Таким же особенным, как и сам Том, и с течением времени Арчер привязался к нему достаточно сильно, чтобы перестать считать его соперником и, наконец, увидеть в нём друга. В жизни Тома Гарри был тем единственным лучиком света, дарящим спокойствие и осознание того, что в этом мире он не одинок. И возможно... только возможно, его мрачная жизнь не имела бы никакого смысла, если бы в ней не появился Гарри Поттер, ставший для Тома семьей.
Когда-то очень давно они поклялись, что всегда будут вместе и Арчер готов был на все, чтобы сдержать эту клятву, потому что без Гарри в его душе наступила бы непроглядная тьма.
_____________________
Гарри сидел на полу, разбирая книги и, пожалуй, чувствовал себя счастливым. С того дня, как он перебрался в магазин Долоховой, прошла уже неделя, но мальчику казалось, что он живет здесь всю жизнь. Конечно, переезд не обошелся без неприятностей в лице Снейпа, который был категорически против всяких «подработок». Разговор с деканом вышел довольно неприятный и начинался с резкого ответа:
- Абсолютно нет, Поттер.
- Но сэр, - терпеливо сказал Гарри, - мне там ничего не угрожает, мы с Томом будем жить и работать у его хорошей знакомой.
- И как, позвольте узнать, зовут эту знакомую?
- Эм...Хельга Эндрюс, - без колебаний соврал слизеринец, они с Арчером сошлись на том, что настоящую фамилию Хельги Снейпу лучше не знать, а её немного видоизмененная девичья фамилия была ложью только частично, что помогало Гарри как-то мириться с обманом.
- И что у неё за магазин? – вкрадчиво уточнил зельевар, мальчик был почти уверен, что в этом вопросе куда больше сарказма, чем кажется.
- Она продает волшебные приспособления, сэр.
- Какого рода?
- Безвредного, сэр.
- Не паясничайте, Поттер!
- Простите, сэр, - Гарри вздохнул, - но я действительно не понимаю, почему мне нельзя поехать.
- Мы с вами уже говорили о вашей безопасности, Поттер, - резко отозвался декан Слизерина. - Я не намерен давать согласие на вашу работу в сомнительном магазине, о котором ничего не знаю.
- Прошу прощения, сэр, - так же вежливо, но твердо ответил мальчик, - но я думаю, что могу сам принимать решения в данном вопросе.
С минуту Северус молчал, пристально глядя на своего студента.
- Вы забываетесь, Поттер, - прошипел он.
- При всем уважении, сэр, но это вы забываетесь, - Гарри и сам не заметил, когда вдруг его голос приобрел такой холодный официальный тон. - Я нахожусь под опекой своих маггловских родственников, и только они вправе оспаривать мои решения.
- И вы уже спросили их согласия? – шелковым голосом уточнил зельевар.
- Да, сэр, - на лице мальчика не дрогнул ни один мускул. - Они даже оформили для меня письменное разрешение на полную свободу действий до тех пор, пока я нахожусь под присмотром взрослого волшебника, - с этими словами он протянул зельевару сложенный вчетверо лист пергамента, не упоминая, что на самом деле к Дурслям отправлялся Виви, приняв обличие своего хозяина.
Снейп взял пергамент в руки и, прожигая мальчика раздраженным взглядом, медленно развернул, после чего углубился в чтение.
- Довольно изобретательно, Поттер, - фыркнул он, возвращая юному волшебнику записку, - но в данном случае разрешение ваших родственников не имеет силы, в виду того, что я отвечаю за вас как ваш декан.
- Не хочу показаться грубым, сэр, - твердо сказал Гарри, - но ваши обязанности не распространяются за пределы Хогвартса, и до тех пор, пока я не переступлю порог школы в сентябре, вы не можете мне указывать,...как не может и директор, - помедлив, добавил он, заметив опасный блеск в глазах своего декана.
- Ваша наглость, Поттер, не знает пределов, - резко бросил мужчина, - понимаете ли вы, глупый мальчишка, сколько людей волнуется за ваше благополучие? Как вы, неблагодарный сопляк, смеете пренебрегать мнением тех, кто старше и мудрее вас?
Гарри вздернул подбородок и с вызовом посмотрел на зельевара, в зеленых глазах мальчика полыхнул огонь.
- Сожалею, сэр, но и вы, и любой другой волшебник потеряли право голоса в вопросах моей жизни и безопасности, когда бросили меня на пороге дома Дурслей. Я одиннадцать лет жил сам по себе, и как бы ни была мне приятна ваша забота, я сам буду принимать решения относительно того, что мне следует делать, и ни вы, ни директор не можете указывать мне до тех пор, пока это не касается вопросов связанных с законом и правилами Хогвартса.
Северус смотрел на Поттера со смесью гнева и удивления. Этот мальчишка! Этот невозможный, упрямый мальчишка порой приводил его в абсолютный ступор. Иногда декан Слизерина задавался вопросом, действительно ли Поттеру всего двенадцать лет. Этот ребенок, непосредственный и доброжелательный, весьма дружелюбный и вежливый, ни разу не позволивший себе проявить неуважение к старшим волшебникам, вдруг растерял всю свою приветливость. Был ли это затаенный гнев в глубине души Гарри, что говорил сейчас устами мальчика или это был тот самый настоящий Гарри Поттер, который так тщательно скрывался под маской беззаботного ребенка? Или эти слова в его уста вложил кто-то другой? Кто-то, чьё мнение для Поттера является истиной в последней инстанции. Снейп не знал. Правда была в том, что он действительно не мог ничего поделать, чтобы запретить мелкому пакостнику делать все, что тому заблагорассудится. По крайней мере, до тех пор, пока он находится на попечении у Дурслей.
Конечно, можно было отправиться к его родственникам и вынудить их запретить мальчику устраиваться на эту подработку, но что-то в глубине души зельевара кричало ему о том, что в таком случае то доверие и уважение, что несомненно испытывал к нему наследник Поттеров, рассыплется прахом. Готов ли он на такую жертву? И действительно ли его стоило спасать в данном случае? Северус был растерян и зол на себя и на Поттера, он не знал, как ему поступить, и не знал, что он может сделать. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что мальчишка костьми ляжет, но отправится туда, где был его лучший друг. Эти двое были связаны друг с другом такими прочными узами, что разорвать их было не под силу никому. И в праве ли Северус разделять этих детей, когда они так остро нуждаются друг в друге? Декан Слизерина стиснул зубы, приняв то единственное решение, которое показалось ему приемлемым.
- При желании вы можете быть весьма убедительны, мистер Поттер, - спокойно сказал он, разглядывая стоящего напротив мальчишку.
Гарри был спокоен и холоден и сейчас меньше всего походил на двенадцатилетнего, но что было самым странным, зельевар не чувствовал в нем ни единой эмоции - ни гнева, ни возмущения ни обиды. Поттер излучал абсолютное равнодушие, словно и Снейп, и его мнение были для него пустым местом.
- Ваше упрямство не оставляет мне выбора, - Северус вздохнул, - и поскольку в своем решении вы остаетесь непреклонны, я могу предложить вам альтернативный вариант.
В глазах Гарри промелькнула какая-то эмоция. Интерес?
- Если вы так жаждите быть рядом со своим другом, я могу предложить ему остаться до конца каникул в моем доме.
Снейп выдохнул. Это было самое безрассудное и кошмарное решение за всю его жизнь, но ради того, чтобы Поттер оставался в безопасности, Снейп готов был поступиться даже своими интересами.
- Вы серьезно? – пораженно выдохнул Гарри, вмиг теряя все свое хладнокровие.
- А я похож на шутника? – огрызнулся Северус, чёрт, порой ему хотелось придушить паршивца своими руками.
- О, это...это... - мальчик заморгал, не зная, что сказать. - Это так здорово!
- Весьма адекватный ответ, - язвительно заметил Снейп, - как и всегда, Поттер.
- О, спасибо, сэр! Спасибо! Вы так добры ко мне, но вы не обязаны...
- Позвольте мне самому решать, что я обязан делать, а что нет, - резко перебил его декан Слизерина. О, да, вот с таким Гарри Поттером иметь дело было куда привычнее - мальчишка вновь вернулся к своему обычному идиотическому состоянию. – Так что, Поттер, вам нет никакой нужды перебираться в дом этой ведьмы и работать у неё. Поторопитесь и напишите своему другу сообщение о том, что он может остаться у меня.
- Это правда очень здорово, сэр, я очень вам благодарен, но Том не захочет здесь жить, - протараторил Гарри на одном дыхании, Северус даже не сразу уловил смысл его слов.
- Вот и отлично...ЧТО?!
- Я имею в виду, сэр, что Том уже пообещал госпоже Эндрюс, что поможет ей с магазином, и он очень хочет остаться у неё, к тому же ему нужны деньги, так что он откажется проводить остаток лета здесь, - прощебетал Поттер. - И не подумайте, что он неблагодарный или что-то в этом роде, он просто стремится быть самостоятельным и не захочет утруждать вас своим присутствием, как и я.
Лицо зельевара посерело от плохо сдерживаемой ярости. Этот идиотский ребенок был непредсказуем как ураганный ветер! Мысль о том, что пять минут назад он принял мудрое решение, предложив свое гостеприимство Арчеру, развеялась, как дым.
- Вы никуда не поедете, - процедил он.
- Простите, сэр, но я уже собрал вещи, - жизнерадостно ответил Гарри. - Мне совершенно не хочется злоупотреблять вашим гостеприимством, поэтому я отправлюсь завтра утром.
На этом паршивец покинул гостиную, оставив своего декана давиться собственной злобой. Вскочив на ноги, Снейп принялся мерить шагами комнату, бормоча себе под нос тихие ругательства, потом он резко остановился, словно вспомнив что-то важное, и в задумчивости повернул голову к камину. По губам зельевара скользнула усмешка.
«Посмотрим, как вы выберетесь из запертого дома, Поттер», - мстительно подумал он и, взмахнув палочкой, заблокировал камин, после чего отправился ставить охранные чары на входную дверь и окна. Если паршивец не желал слушаться по-хорошему, Северус заставит его смириться по-плохому, и плевать он хотел на чувства мальчика. А утром он вызовет Дамблдора, и пусть старик вправляет мелкому негоднику мозги, зельевар был уверен, что директор найдет нужные слова, чтобы убедить Поттера никуда не уезжать. Единственное, о чем забыл хитрый и расчетливый слизеринский декан, это о том, что у Гарри в наличии имелся очень преданный домовик, способный аппарировать практически куда угодно...и откуда угодно.
***
Гарри вздохнул и взъерошил свою непокорную шевелюру. Некрасиво, конечно, вышло со Снейпом, но декан просто не оставил ему иного выбора, поэтому на следующий же день после этого разговора Виви помог своему хозяину аппарировать в дом Долоховой. Однако Поттер всё-таки написал своему декану небольшое благодарственное письмо с извинениями. Гарри очень надеялся, что зельевар не слишком сильно ненавидел его в то мгновение, когда обнаружил письмо и пустую спальню, но что ему мешало просто согласиться? В конце концов, Том прав, никто кроме Дурслей не может запрещать ему жить там, где он захочет, а Дурслям глубоко плевать. Мальчик осознавал, что повел себя не лучшим образом, все же Снейп был добр к нему и пытался защитить, но...честно? А не пошли бы они к дьяволу со своей опекой? Одиннадцать лет он был никому не нужен, так какого черта они все вдруг так обеспокоились его благополучием? Поняв, что вот уже несколько минут он бессмысленно таращится в одну точку, Гарри рассеянно моргнул и вернулся к своим делам.
Жизнь в доме Хельги была насыщенной, интересной и какой-то совсем другой, словно Гарри вмиг переместился в иную реальность. Первые несколько дней они с Томом разбирали коробки с вещами и приводили в порядок обветшалые комнаты. Поскольку в магазинчике Хельги мальчики могли беспрепятственно использовать волшебство, и Арчер, и Поттер не расставались с волшебными палочками, практикуя несложную бытовую магию. Виви было велено заниматься готовкой и оставить уборку волшебникам, но излишне деятельный эльф просто не мог смириться с тем, что его хозяин все делает сам. Втайне ото всех трудолюбивое создание прибиралось то там, то здесь, стараясь оставить молодому господину как можно меньше работы. И когда, наконец, все комнаты были убраны, мебель отреставрирована и покрыта лаком, а полы натерты до блеска, Хельга решила, что магазин может начать работу.
По сути, говоря Снейпу, что Долохова продавала разнообразные волшебные вещицы, Гарри не врал. Лишь немного недоговаривал, потому что основной сферой деятельности Хельги была реставрация магических артефактов, и не всегда эти артефакты были светлыми и безвредными,...как и их хозяева. Сначала Гарри недоумевал, кому могут потребоваться такие услуги, ведь существует множество заклинаний, чтобы чинить разные вещи, но как оказалось, простым «Репаро» восстановить можно только не волшебный предмет. И чем могущественнее был артефакт, тем сложнее было его исправить.
Реставрация была длительным, дорогостоящим и трудоемким процессом, и, к удивлению друзей, практически сразу после открытия магазина к ним нагрянули самые разнообразные личности, которым необходима была помощь в восстановлении магических предметов. Владельцы соседних лавок часто скупали «всякий хлам», как отзывалась об этом Хельга, и приносили сомнительные или сломанные волшебные вещицы для оценки и ремонта, чтобы потом выставить их на продажу.
- А чему вы удивляетесь, глупые дети, - попыхивая трубкой, говорила Хельга, когда, закрыв магазин, они собирались на кухне за ужином, - рунные мастера...хорошие рунные мастера - это редкость в наши дни. Эти знания передаются по наследству и хранятся в секрете.
- Рунные мастера? – Том выглядел озадаченным.
- Название красивое, но бессмысленное, - согласилась Долохова, - мы редко работаем с рунами, просто когда-то кто-то обозвал так нашу профессию, и дурацкое словечко прилипло намертво.
Гарри нравилась эта новая жизнь, здесь он был просто обычным мальчишкой, в котором никто не видел легендарного Гарри Поттера и максимум что он мог услышать от покупателей это индифферентное: «Эй, парень, подойди ка сюда...». Для «маскировки» он носил на лбу повязку, что было довольно удобно, потому что с одной стороны, она приподнимала чёлку, которая постоянно лезла в глаза, а с другой скрывала треклятый шрам. Впрочем, большей частью в зале для посетителей работал Том, почему-то Поттеру было не очень уютно в окружении разношерстных клиентов магазина. Вместо этого мальчик ассистировал Хельге, помогая ей со всякими мелочами, вроде рассортировки зелий и поддержания её мастерской в порядке. Часто Гарри наблюдал за работой старой ведьмы, гадая, как ей удается превращать разваливающийся мусор в удивительные устройства.
- Это все Плетельщики хитрецы, - посмеивалась Долохова, замечая искреннее любопытство мальчика, - они частенько помогали алхимикам, вплетая в их изобретения новые узоры. Каждый артефакт это уникальное сплетение нитей магии, иногда они запутаны и порваны, и требуется небывалое мастерство, чтобы восстановить все правильно, - при этих словах она обычно гордо расправляла плечи.
- Но ведь нити магии могут видеть только Плетельщики, как же вам это удается? – не унимался Гарри.
- В этом и кроется секрет мастерства, - Хельга замолчала, сосредоточенно водя палочкой над грудой сваленных на столе кусочков метала, разноцветных осколков и чего-то отдаленно напоминающего шестеренки. - Иногда достаточно слышать звучание струн.
- Струн? – порой Поттер просто не понимал, о чем толкует эта женщина, Хельга бросила на него насмешливый взгляд.
- Это похоже на гитару, - сказала она, мальчик непонимающе моргнул. - Знаешь такой маггловский музыкальный инструмент?
- Хм...ну да...
- Гитара способна издавать звуки, которые в зависимости от её состояния и качества и мастерства музыканта могут быть как приятными так и не очень. Если правильно настроить этот инструмент, то можно извлечь из него удивительную по красоте музыку. Главное знать, как звучат струны. Работа с артефактами немного похожа на работу с расстроенной гитарой. Достаточно немного переборщить и струна лопнет, здесь нужен опыт, мастерство и...хороший слух.
- Вы слышите магию? – не поверил Гарри.
- Этому вполне можно научиться, - Хельга улыбнулась, видя его замешательство. - А теперь возьми вон ту коробку и разбери содержимое, где-то там хранится такой маленький колокольчик, которого мне как раз не хватает.
Каждый день Гарри и Том узнавали что-то новое о магии и природе волшебных артефактов. Хельга была умна и обладала невероятными познаниями в некоторых областях колдовства, хотя порой, уловить ход её мыслей было сложно. Она не любила объяснять и учить, поэтому просто рассказывала мальчикам то, что знает, не особо заботясь о том, поймут они её или нет. В итоге, как правило, все эти разговоры сопровождались эпитетами вроде: «глупые вы дети», «нелепые создания» и «неучи», что до чертиков злило Арчера, который не привык считать себя «нелепым, глупым неучем».
В свободное время друзья практиковались в разных заклинаниях и изучали книги Хельги. По крайней мере, те книги, что были написаны на английском. Ещё в молодости Долохова привезла из России впечатляющую коллекцию бесценных книг и от скуки перевела некоторые из них на английский. Остальные труды были написаны на русском языке, учить который у мальчиков не было ни малейшего желания.
Иногда Гарри и Том часами сидели в своей комнате, обсуждая то, что успели прочитать. Шквал новых знаний оставлял после себя жуткую путаницу в мыслях, и друзья до хрипоты спорили, пытаясь разобраться в том или ином аспекте магии. Мир был совсем не таким простым и понятным, как казалось им сначала. Тёмная и светлая природа волшебства обладали глубокими корнями, но понимание самой сути этой магии было бесценным. Знание хранило в себе величие и опасность, и Гарри предполагал, что именно страх перед мощью, что таила истинная сущность колдовства, заставил Министерство скрыть и запретить многие заклинания и ритуалы. Тёмные искусства назвали злом, а истину погребли в безднах веков, чтобы упростить и обезопасить свою жизнь. Все те книги, что хранились у Долоховой, были лишь крохотной частицей этого знания, они лишь освещали некоторые нюансы, открывали глаза и проясняли сознание, но не говорили всей правды, не учили той истине, что когда-то знали волшебники.
Перед сном Том и Гарри часами обсуждали все на свете, начиная с прочитанных книг и заканчивая событиями прошедшего дня. Потом они расходились по своим кроватям, после чего вспоминали что-то, о чем не успели договорить, и подолгу не спали, проводя за разговорами ещё полночи.
Так как комната, в которой они жили, была довольно маленькой, Хельга выделила мальчикам двухъярусную кровать, нижний этаж которой тут же узурпировал Том, категорично заявив, что не хочет окончить свое существование, свалившись во сне с верхнего яруса и свернув себе шею. Гарри не возражал, он и так собирался устроиться наверху. Вообще мальчику очень нравилась их комната. Так как избытком личных вещей ни Гарри, ни Том не отличались, они смогли комфортно расположиться здесь, без каких либо проблем разделив на двоих шкаф, книжные полки и тумбочку. Хельга в комнату не заглядывала, позволив своим юным жильцам устраивать там собственный порядок, и только настоятельно попросила их ничего там не взрывать и не сжигать во время изучения новых заклинаний.
Возле единственного окна, выходящего на Лютный переулок, стоял письменный стол, сидя за которым, Гарри частенько бросал любопытные взгляды на улицу, наблюдая за немногочисленными прохожими. В отличие от Косой Аллеи здесь не было такого обилия покупателей, и большую часть времени переулок казался пустынным,...по крайней мере, до наступления темноты. Данный факт Поттер связывал с тем, что это место пользовалось дурной славой, и добропорядочные волшебники не считали нужным сюда заглядывать, тем не менее, однажды Гарри видел их школьного лесничего Хагрида, направляющегося куда-то вверх по улице, правда, что именно забыл добродушный полувеликан на Лютном переулке, Поттер не знал.
- Не спишь? – тихий голос Тома, прозвучавший снизу, заставил Гарри прервать свои размышления и свеситься вниз головой, чтобы увидеть друга.
- Нет, - в темноте можно было разглядеть силуэт Арчера, он лежал, закинув руки за голову, и смотрел куда-то мимо Гарри.
- Я все думаю про эти тёмные и светлые искусства, - сказал Том, - про то, как это устроено...и чем больше я об этом думаю, тем бессмысленнее мне все это кажется.
Гарри перебрался на кровать Арчера и уселся у него в ногах, облокотившись на стену.
- Ну, я так понимаю, что у каждого есть предрасположенность к тому или другому,... - начал он.
- Нет, это как раз понятно. Непонятно почему тёмные искусства так пугают волшебников, в них же нет зла.
- А чем людей пугает темнота? - Поттер зевнул. - В ней может крыться что угодно.
- Бояться темноты – удел трусов и слабаков, не способных справиться с собственными страхами, - презрительно бросил Том, взглянув на друга. – Хотя я понимаю, чем она на самом деле опасна, - помолчав, признал он, - во тьме можно заблудиться. Она слишком сложная...слишком запутанная. Свет проще, даже примитивнее, там нельзя ничего скрыть, нельзя спрятаться и нельзя потеряться. В свете живет пустота и равнодушие, а во тьме рождается...всё - от любви до ненависти. Все чувства, все страхи и мечты, все желания живут во тьме, и чтобы справиться, с ней нужно очень четко понимать себя. Безумцу тьма не под силу.
- Ты говоришь о Волдеморте? – уточнил Гарри, когда молчание затянулось.
- И о нём тоже, - Арчер задумчиво смотрел на друга. - Я думаю, страх перед тёмными магами состоит в том, что никогда нельзя предсказать останется ли он в себе, изучая собственную тьму.
Поттер усмехнулся, это было вполне в стиле Тома – задать вопрос, пуститься в пространные размышления, после чего самому же на этот вопрос и ответить.
- Только не существует абсолютной тьмы и абсолютного света, - сказал он, - в каждом из нас есть и то и другое, а значит, как можно потеряться во тьме, если это не совсем тьма, а скорее полумрак? – Гарри вопросительно посмотрел на Арчера, тот пожал плечами.
- Думаю, на каком-то этапе, ты перестаёшь этот свет видеть и тебе кажется, что ты погрузился во тьму...
- Хм...тогда чем опасен свет?
- Пустотой, - подумав, сказал Том, - и, наверное, абсолютной безграничностью, - он усмехнулся. - Свет нельзя заточить в банке, на свету негде скрыться, и свет в естественном своем проявлении может ослепить и свести с ума. Тёмные искусства рождаются из чувств, светлые из пустоты.
- Но существуют светлые заклинания, где требуются эмоции, - возразил Поттер.
- Я говорю о том, где рождается эта магия, а не о том, как она потом используется.
- Всё это слишком сложно, - вздохнул Гарри.
- В каком-то роде ты прав, - Том усмехнулся и пристально посмотрел на друга. - Гарри, у тебя не возникало мысли, что этот волшебный мир совершенно другой? Не такой, каким казался, когда мы только поступили в Хогвартс, он...глубже что ли....
- Нет, не возникало, - мальчик качнул головой. - По мне, так он довольно прост...проще, чем маггловский, потому что здесь у каждого решения и каждого события есть объяснение, и оно всегда напрямую связано с природой колдовства. Что мне кажется сложным, так это сама магия, я не совсем понимаю этих границ между светом и тьмой...я их...не вижу. Раньше я думал, что тьма есть зло, а свет – добро, но оказывается, что это не так. Именно этой границы я и не понимаю.
- Хельга говорит, что магию творят люди, а люди слабы, - протянул Арчер. - Может быть, это и есть та грань?
- Тогда почему Министерство так против тёмной магии, если, по сути, она не опасна?
- Мы вернулись к тому, с чего начали, - хмыкнул Том. - Люди слабы, люди боятся того, чего не могут понять и объяснить...боятся и ненавидят, - мальчики понимающе переглянулись, оба прекрасно знали это на собственном опыте. - Проблема не в том, какое искусство практикует волшебник, а в том насколько это искусство понятно для общества. Свет понятен, а тьма слишком сложна. Вот и все.
Поттер закрыл глаза. Разговор ходил по кругу, но дважды задав один и тот же вопрос, они пришли к двум разным ответам. Сколько ещё вариантов можно подобрать и какой из них будет правильным? Наверное, это и было главным вопросом. И у них по-прежнему не было ни одного подтверждения своим теориям.
- Эй, - недовольно начал Том, - если ты собрался спать, то проваливай обратно на свою кровать.
- Том, - Поттер очень серьезно взглянул на друга, проигнорировав его замечание, - тьма и свет это две противоположности, так? – Арчер, подумав, кивнул. - А что будет, если один из нас предпочтет тьму, а другой свет?
В комнате надолго повисла тишина.
- Думаю ничего, - тихо сказал Том, - ведь, по сути, тьма и свет неразделимы, потому что одно не может существовать без другого.
Они снова помолчали, для разнообразия ни о чём не задумываясь, потом Арчер насмешливо хмыкнул:
- А ты что, собрался практиковаться в светлых искусствах? Это на Слизерине-то?
- Кто знает, - неопределенно протянул Поттер и осторожно перебрался на свою кровать, - я даже не понимаю, как определяется эта предрасположенность.
- А чего бы ты сам хотел? – раздался снизу осторожный вопрос друга, словно он сомневался, хочет ли он услышать ответ.
- Я... - Гарри задумался, - я бы хотел оставаться собой.
Том негромко засмеялся.
- Ну да, я ожидал от тебя чего-то в этом роде.
***
- Гарри! Сколько можно копаться?! – Арчер влетел в комнату, излучая волны почти ощутимо потрескивающего электрическими разрядами раздражения - Мы опоздаем!
Поттер оторвался от созерцания содержимого своего сундука и флегматично посмотрел на лучшего друга.
- Хогвартс-Экспресс отходит от платформы в одиннадцать часов, - напомнил он, - сейчас нет и девяти.
- Да, - Том язвительно улыбнулся, - но ты гипнотизируешь взглядом свой дурацкий чемодан вот уже тридцать минут и даже не начал сборы, - мальчик привалился плечом к дверному косяку и выдал самую свою ядовитую ухмылку. - Если ты ждешь, что все твои пожитки сложатся туда сами по себе, то ты сильно заблуждаешься. Поверь мне на слово, ты можешь прождать так ещё пару часов, и ничего не случится, а вот на поезд мы в итоге опоздаем.
- Очень мудрое замечание, как и всегда, мистер Арчер, - нравоучительным тоном заметил Гарри. - И в кого же вы так мудры?
- Без понятия, - фыркнул Том, - не имел чести быть представленным своим родителям. Так чего ты тут застрял?
- Я думаю.
- И о чем же?
- Думаю, что вспомнил то, о чем я забыл.
- Интересное наблюдение, и о чем ты забыл?
- О фамильном древе, - Поттер вздохнул, - все мои записи остались в библиотеке Снейпа и что-то мне подсказывает, что учитывая обстоятельства, он вряд ли согласится помогать нам с ритуалом.
- Забудь о нём, - Том отмахнулся, - Хельга нам поможет.
- Но...
- Я уже говорил с ней об этом, она знает одного мастера изготавливающего гобелены и он вроде как задолжал ей кругленькую сумму, так что с этим проблем не возникнет. Тем более я все равно не хотел бы зависеть в этом вопросе от Снейпа.
Гарри обдумал слова друга и кивнул.
- В этом есть смысл, - согласился он.
Том надменно фыркнул.
- Просто смирись с тем фактом, что во всем, что я говорю, есть смысл, - он бросил на друга насмешливый взгляд. - И тебе не мешало бы к этому «смыслу» почаще прислушиваться...для твоего же блага.
- Я бы с радостью, но иногда твой «смысл» претит моим моральным принципам, - высокопарно отозвался Поттер.
- Это не моральные принципы, это идиотизм, - Том со смехом увернулся от пущенной в него подушки. - Идем, Виви уже приготовил завтрак.
Гарри медленно, словно нехотя, поднялся на ноги и поплелся за другом. Сегодня они отправлялись в Хогвартс, чего оба ждали с огромным нетерпением, но при этом Поттера не покидало ощущение легкой грусти. Впервые у него было место, куда бы он хотел вернуться, Том, судя по всему, испытывал похожие чувства, правда, старательно это скрывал. Вполне очевидно, что приглашение Долоховой на рождественские каникулы оба восприняли с энтузиазмом, все-таки, эта немножко другая жизнь оказалась не так уж плоха.
Прощание с Хельгой было быстрым и довольно сухим, старая ведьма лишь махнула мальчикам на прощание, бросила пару формальных фраз и скрылась в своем кабинете. Подобное её поведение ни Гарри, ни Тома не удивило, эта женщина была скупа на эмоции и довольно редко выказывала что-то кроме недовольства, именно поэтому они лишь иронично переглянулись и позволили Виви перенести их на вокзал со всеми их вещами.
***
Хогвартс-Экспресс, удивительный алый паровоз, на котором ученики Хогвартса отправлялись в школу первого сентября, ожидал своих пассажиров на платформе 9 и ¾, которая находилась на вокзале Кинг-Кросс, и куда можно было попасть, пройдя через барьер между платформами девять и десять. Как раз возле этого барьера и стояли двое мальчишек двенадцати лет. Оба были довольно худощавыми и невысокими и у обоих были угольно-черные волосы, только у одного мальчика эти волосы хаотично торчали во все стороны, словно он отроду не держал в руках расческу, а у второго были аккуратно уложены и чуть-чуть вились. Два этих ребенка, стоящие у перегородки между девятой и десятой платформой выглядели бы вполне непримечательно и обыденно, если бы не пара увесистых сундуков, странного вида метла и клетка с белоснежной полярной совой, а ещё оба мальчика стояли там совершенно одни без каких либо намеков на сопровождающих их взрослых. Но самым странным во всем этом было то, что один из детей, тот, что обладал чрезмерно взъерошенной шевелюрой, колотил руками по кирпичной кладке разделяющей платформы перегородки и громко вопрошал у вселенной «какого черта она не открывается».
Том прочистил горло и попытался выглядеть спокойным и уверенным.
- Гарри, - сказал он, осторожно, но настойчиво оттаскивая друга от барьера, - давай просто успокоимся и подумаем.
- Да о чём тут думать?! – в отчаянии воскликнул Поттер, взмахнув руками. - Ты же сам все видел! Она нас просто не пускает! – мальчик досадливо пнул перегородку. - Глупая штуковина!
Арчер нервно дернул плечом. На самом деле, он и сам был близок к тому, чтобы броситься на кирпичную кладку с кулаками, потому что барьер, созданный для того чтобы пропускать волшебников на платформу 9 и ¾ внезапно перестал работать, превратившись в обычную стену.
- Твой эльф может аппарировать, - вспомнил он, - почему бы не попросить его?
- Если бы он мог перенести нас сразу на платформу, то почему, по-твоему, он этого не сделал? – огрызнулся Гарри, потом добавил более спокойно. - Виви не может туда попасть, потому что он не видит эту платформу, она для него как в тумане.
- Чёрт, - Том резко выдохнул, пытаясь определиться, - тогда пусть перенесет нас в школу...
- Нет, - тут Поттер, наконец, решил перестать паниковать и немножко подумать, - в Хогвартс нас не пустят охранные чары, лучше отправить Виви к Снейпу или Дамблдору, чтобы он им сообщил об этом, - мальчик раздраженно кивнул в сторону барьера. – Только нужно какое-то уединенное место...вряд ли магглы обрадуются, появись на платформе непонятное ушастое создание, - он неуютно поежился, - они и так уже странно на нас поглядывают.
- Да, и кому нужно сказать «спасибо»? - ехидно поинтересовался Том.
- Почему это я виноват?! – Поттер моргнул.
- Потому что именно ты минуту назад с воплями кидался на стену, - веско напомнил ему друг, Гарри насупился.
- Подумаешь, - он пожал плечами, - каждый может немного выйти из себя... - они переглянулись. - Пойду поищу место, где никого нет, - юный волшебник сунул руки в карманы брюк. - Подожди меня здесь, ладно?
Побродив немного по вокзалу, слизеринец не придумал ничего лучше, кроме как укрыться в небольшой нише скрытой широким табло с расписанием поездов и шепнуть имя домовика, который незамедлительно появился перед хозяином.
- Виви, - воровато оглядываясь по сторонам, сказал Поттер, - мы с Томом застряли на платформе, барьер не пускает нас к Хогвартс-Экспрессу!
Эльф недоуменно моргнул.
- Но это невозможно! – воскликнул он. - Барьер должен пускать волшебников!
- Знаю, но он не пускает,... ты можешь сообщить об этом профессору Снейпу?
- Да, сэр, - домовик кивнул, все ещё пребывая в состоянии легкого ступора, - но Виви может перенести вас в Хогвартс, если желаете.
- Нет. Даже если охранные чары школы пропускают эльфов, это не значит, что они пропустят людей.
Эльф подумал немного и нехотя согласился.
- Виви мигом вернется, - сказал домовик, - подождите Виви здесь, хозяин.
Он исчез, а Гарри устало привалился спиной к стене, мельком глянув на свои часы. Без пятнадцати одиннадцать. Если в ближайшее время они не решат проблему с барьером, Хогвартс-Экспресс отправиться в школу без них.
«Вот дьявол! - подумал мальчик. - Ну почему этим летом все идет наперекосяк?!»
***
Северус Снейп уже стоял одной ногой в камине, собираясь отправиться в Хогвартс, когда к другой его ноге из ниоткуда вывалился знакомый домовик. Декан Слизерина смерил робко улыбающееся существо раздраженным взглядом и вздохнул.
- Ну и что не так с этим непутевым мальчишкой на этот раз? – почти обреченно поинтересовался он, уже смирившись с тем, что просто невозможно дольше пяти минут злиться на ребенка, который каждый божий день влипает в новые неприятности. Гораздо проще этого ребенка придушить.
Когда Виви пересказал зельевару то, что рассказал ему Гарри, Снейп на несколько мгновений потерял дар речи. Каким это образом барьер умудрился закрыться? Поломка? Какая-то ошибка? Нарушение охранных чар? И кто ещё остался по другую сторону платформы? Хотя, если бы барьер вообще никого не пускал, то об этом уже знали бы все волшебники, слишком уж это заметный изъян. Значит, барьер заблокировали исключительно ради Золотого Мальчика. Следовательно, это чье-то вмешательство...
Вполне разумный вывод. Зельевар кивнул своим мыслям и снова посмотрел на Виви, который терпеливо ждал ответа.
- Отправляйся к своему хозяину и скажи ему, чтобы они с Арчером ждали меня у входа в здание вокзала, я заберу их через десять минут.
- Но поезд отправляется...
- А я что-то говорил о том, что они поедут на поезде? – рявкнул Северус. - Иди.
Когда смущенный и напуганный домовик исчез, зельевар сделал пару глубоких вдохов и вернулся обратно к камину, но не вошел в него, а опустился рядом на колени. Бросив в камин щепотку летучего пороха, он четко произнес:
- Альбус, вы мне нужны!
Полыхнуло зеленое пламя, и в камине напротив профессора возникла голова директора Хогвартса.
- Северус? В чем дело? – старик выглядел удивленным. - Я ждал твоего появления в замке несколько минут назад.
Снейп вздохнул.
- Возникли... обстоятельства, - нехотя выдавил он.
_____________________
Гарри и Том сидели на небольшом диванчике напротив декана. Сам Снейп расположился по другую сторону своего стола и взирал на двух слизеринцев с холодным раздражением.
- Это уму непостижимо! - вот уже двадцать минут зельевар никак не мог унять своё недовольство. - Два ребенка отправляются на вокзал в полном одиночестве без сопровождения взрослых! У вас что, нет никакого чувства самосохранения? Неужели в ваши пустые головы не забрела мысль о собственной безопасности? Что бы вы делали, не будь у вас под рукой домовика, который мог вызвать помощь? Вам чертовски повезло, что все ваши приключения на сегодня это всего лишь заблокированный барьер на платформу! Зная ваше «везение» это могло быть что-то и похуже!
Полчаса назад оба мальчика вместе с профессором прибыли в Хогвартс, воспользовавшись камином в доме Снейпа, и теперь покорно сидели в кабинете декана, пока тот упражнялся на них в язвительности. Тот факт, что барьер не пускал только Поттера, был выявлен зельеваром после небольшой проверки, и можно было заключить, что кто-то очень не хотел, чтобы Гарри попал на платформу. Причиной тому могла служить либо попытка нападения на Мальчика-Который-Выжил, которой, тем не менее, не произошло, либо магия одного конкретного домовика, который всеми возможными способами пытался помешать Поттеру отправиться в школу. Собственно, второе предположение и Тому, и Снейпу, и самому Гарри казалось наиболее вероятным. Сама проблема с барьером, хоть и была мало приятной, декана не особенно впечатлила, его гораздо больше бесило то, что мальчики были на вокзале совсем одни, и именно из-за этого он готов был до хрипоты разъяснять этим недоумкам на какие неприятности они могли нарваться.
Гарри скорбно вздыхал, виновато глядя на свои руки, и почему-то не мог отделаться от мысли, что таким образом Снейп отыгрывается на нём за его своевольный побег, иначе зачем ещё зельевару столько времени исходить ядом? В прошлом году Дурсли конечно подбросили его до вокзала, но, по сути, они с Арчером все равно были там одни, и кого это тогда волновало? Том, в отличие от друга, отповедь Снейпа воспринимал спокойно и молчаливо, явно демонстрируя полное отсутствие чувства вины, что злило их декана ещё больше. Гарри снова вздохнул. Это грозило затянуться до прибытия в школу учеников, правда, в конечном итоге то ли у Снейпа закончились эпитеты, то ли он выдохся, но зельевар наконец замолчал, прожигая обоих студентов рассерженным взглядом. Как раз в это мгновение раздался деликатный стук в дверь, после чего та медленно открылась, и на пороге возник сам директор школы.
- Профессор Снейп, мистер Поттер, мистер Арчер, - Дамблдор вошел в кабинет декана Слизерина с неизменно безмятежной улыбкой на лице. – Я надеялся, что смогу застать всех вас здесь.
Гарри и Том хором поздоровались с директором, Северус лишь чуть заметно кивнул старику в знак уважения, весьма сомнительного, как на мгновение показалось Поттеру. Альбус сел в предложенное ему зельеваром кресло и, поставив локти на подлокотники, сцепил пальцы «домиком».
- Я рад, что сегодняшнее происшествие закончилось без приключений, - седовласый волшебник весело сверкнул голубыми глазами в сторону юных слизеринцев. – Насколько я понимаю, проблема с барьером была спровоцирована домовиком, о котором вы говорили ранее, профессор Снейп?
- Сложно утверждать с уверенностью, но такой вариант вполне возможен, - бесстрастно отозвался Северус. - Есть ли риск, что этот эльф проникнет в школу?
- Увы, да, - директор вздохнул. - Антиаппарационные чары вокруг Хогвартса не распространяются на домовых эльфов.
- Но как же тогда отделаться от этого домовика? – подал голос Том. - Он вроде как довольно упрямый.
Дамблдор улыбнулся.
- Я уже проинформировал школьных эльфов и приведений о том, что в замке может объявиться чужак, они будут следить за этим.
- И что вы сделаете, если поймаете его? – уточнил Гарри, старик чуть склонил голову набок, словно размышляя над вопросом.
- Право, не знаю, - сказал он. - Насколько я понял, этот эльф является собственностью волшебника, а значит, сперва необходимо будет выяснить, кто его хозяин.
- Мне кажется, - неуверенно начал Гарри, - что он не хотел ничего плохого...он вроде как пытался меня защитить...
- Вот как? – заинтересовался Дамблдор. - И от чего же?
- Я...не совсем его понял, - несколько смутился Поттер, - он все твердил о какой-то опасности о том, что случится что-то плохое, - он обменялся взглядами с Томом и снова посмотрел на директора. - Но мне кажется, что он не хотел намеренно причинять мне вред...
- В первую очередь домовик подчиняется своему хозяину, а не своим желаниям, - жестко заметил Снейп. - И вам ли не знать, чем может обернуться такая расстановка приоритетов, мистер Поттер.
- Да, но он, похоже, как раз действовал против воли хозяина, - вяло пробормотал мальчик.
- Что само по себе очень необычно, - кивнул Дамблдор и, помолчав, радушно улыбнулся Гарри и Тому. - Что ж, раз на данный момент кризис миновал, почему бы вам, мистер Поттер, мистер Арчер, не отправиться в общежитие Слизерина, чтобы разобрать свои вещи и приготовиться к ужину, - директор поднялся на ноги и направился к выходу. - Ах да, - он обернулся, снова взглянув на своих студентов, - с возвращением.
Гарри широко улыбнулся:
- Спасибо, сэр.
Когда оба слизеринца уже стояли в дверях, Снейп внезапно окликнул Поттера, заставив того помедлить и обернуться, задержавшемуся на пороге Арчеру, декан взмахом руки велел удалиться. Когда за Томом закрылась дверь, Северус открыл ящик стола и выудил оттуда пухлую тетрадь.
- Когда вы в спешке покидали мой дом, вы забыли свои записи, - сообщил зельевар. Положив тетрадь на гладкую столешницу, он немного подтолкнул её в сторону Гарри.
- О, - Поттер вернулся к столу и взял тетрадь, осторожно глядя на своего декана, словно тот мог выхватить её у него из рук в любое мгновение, - спасибо, сэр.
Зельевар промолчал, и мальчик поспешил убраться подальше, гадая, что мог означать бесстрастный взгляд старшего волшебника и его мрачное молчание. Хотел ли Снейп таким образом дать ему понять, что не намерен помогать им с зельем, или это наоборот был намек на то, что он помнит о данном обещании и готов его выполнить? По лишенному всяких эмоций лицу профессора невозможно было вычислить ответ. А спрашивать Гарри не собирался, потому что в случае резкого отказа это будет выглядеть, по меньшей мере, унизительно. «Мы и сами справимся», - заверил себя мальчик, направляясь по коридору в сторону слизеринского общежития. Том ждал друга у входа в гостиную, нетерпеливо постукивая по каменному полу каблуком ботинка.
- Что хотел от тебя Снейп? – тут же поинтересовался он, когда Поттер подошел ближе.
Мальчик продемонстрировал Арчеру тетрадь.
- Он вернул мои записи о создании генеалогического древа, - Гарри подождал, пока Том произнесет пароль, и вошел вслед за ним в гостиную. - Я подумал, что мы все же можем попробовать сделать все сами.
- Зачем? – Том сел в кресло, лениво взглянув на друга. - Разве я не говорил, что Хельга знает мастера? Какой смысл утруждать себя?
- Ну, я бы назвал это вызовом, - улыбнулся мальчик, усаживаясь напротив Арчера, - ритуал довольно сложный и я был бы непротив проверить свои умения, - он задумчиво почесал кончик носа. - И потом, я бы хотел составить и свое древо тоже, а этот мастер вряд ли согласится делать за бесплатно двойную работу.
Том индифферентно пожал плечами, его явно больше интересовал результат, а не сам процесс.
- Это потребует много времени, - заметил он, - и денег...
- Думаю, можно будет снять немного со счета моих родителей в Гринготсе, - робко предложил Поттер.
- Я боюсь, как бы на это не ушло все твое наследство, - в голосе лучшего друга скользнуло едва уловимое ехидство.
- Ну, значит нужно составить список и подсчитать расходы, - начал было говорить Гарри, но Арчер перебил его нетерпеливым фырканьем.
- Проще нанять мастера, - заявил он.
Поттер пожал плечами, зная, что позже они ещё вернутся к этому разговору, сейчас ни у того, ни у другого не было ни сил, ни желания спорить. К тому же на этот год у них и так было запланировано достаточно дел, не считая учёбы, чтобы занять ими все свободное время, поэтому, подумав, Гарри не стал настаивать на составлении семейного древа. По крайней мере, пока.
Потянувшись, мальчик окинул взглядом гостиную. Хотя камин уже был разожжен, чтобы прогреть холодное помещение подземелий, а висящие на стенах лампы с волшебными огоньками, заключенными в стеклянные сферы, разносили по комнате мягкий свет, сейчас обитель змеиного факультета казалась неожиданно мрачной и негостеприимной. Возможно, виной тому были тёмно-зеленые тона, в которых была выполнена гостиная, или отсутствие окон и, как следствие, недостаток солнечного света, а может быть тишина, царящая здесь в отсутствие студентов, слишком давила на слух, навевая мысли о склепе. Гарри подумал, что скучает по сокурсникам.
Отношения со слизеринцами у него были довольно неординарные. С одной стороны, он был одним из них, к тому же носил фамилию древнего и благородного рода, что необычайно ценилось на этом факультете, плюс, он был знаменит, а это являлось ещё одним значительным преимуществом в кругу чистокровных волшебников. Но с другой стороны, эта его слава заключалась в том, что он якобы победил величайшего темного мага, которого поддерживало большинство слизеринцев. По сути, Гарри оказался в стане врагов, людей против которых в своё время воевали его покойные родители. Поначалу, оказавшись на змеином факультете, мальчик часто задавался вопросом, не было ли это своего рода предательством по отношению к погибшим родителям. Джеймс и Лили Поттеры были гриффиндорцами и противостояли Темному Лорду, играя не последнюю роль в войне, которая разгорелась больше четырнадцати лет назад и закончилась падением Волдеморта.
По всем возможным причинам Гарри должен был оказаться именно на Гриффиндоре, где его окружали бы друзья и союзники. Люди, которым он мог бы доверять. Из того, что он узнал из книг по истории магии, можно было смело заключить, что девяносто процентов гриффиндорцев всегда воевали на стороне «света» (или на стороне Дамблдора, как с недавних пор привык думать Поттер). С точки зрения Хогвартса это была война Гриффиндора и Слизерина, как двух противоположностей. Добро и Зло, Свет и Тьма, Огонь и Лёд, Дамблдор и Волдеморт.
Противостояние этих факультетов вросло корнями в историю и стало традицией, которую никто не думал отменять. Гарри нарекли «победителем Волдеморта», когда ему был всего год от роду, а значит, он по определению должен был оказаться на львином факультете в окружении тех, кто одобрял этот его «героический поступок», о котором сам Поттер не помнил ровным счетом ничего. К тому же, чего ещё можно ожидать от ребенка, родители которого были хладнокровно убиты Волдемортом, разве не логично было бы предположить, что он захочет отомстить? Восстановить справедливость и повергнуть всех своих врагов?
На каком-то этапе Гарри понял, что все ждут от него подвигов. Ждут, что он станет своего рода символом победы добра над злом. Золотым мальчиком золотого факультета. Точнее сказать, все ЖДАЛИ. Потому что никто не думал, что Мальчик-Который-Выжил окажется слизеринцем.
Иногда Поттер пытался предсказать, куда бы его отправила Распределяющая Шляпа, знай он тогда о своем «великом предназначении» о том, сколько надежд возложено на его одиннадцатилетние плечи. Когда-то для Гарри было очень важно оправдывать ожидания, не привела бы его эта слабость на Гриффиндор? И как тогда сложилась бы его жизнь? Во что бы она превратилась? Гарри даже не знал, была ли это его обязанность – поступить на Гриффиндор и готовиться к войне, которая может начаться вновь. Была ли это его судьба?
Возможно, так бы оно и случилось, не будь в его жизни Томаса Арчера. Крайне амбициозного, честолюбивого парня, который очень хотел попасть на Слизерин. Зачисление Поттера на змеиный факультет и последовавшие за этим события, перевернули с ног на голову всеобщие ожидания, если таковые действительно имелись, потому что единственное, что отчетливо понимал Гарри, сидя на табурете с Распределяющей Шляпой на голове, это то, что они с Томом не смогут оставаться друзьями, учась на враждебных факультетах. Рано или поздно чужие предубеждения и домыслы разрушили бы их дружбу. Именно тогда Поттер принял решение идти следом за другом и поступил так, как продиктовал ему собственный эгоизм, забыв и о родителях, и о Волдеморте, и о чьих-то ожиданиях.
Понимание сложившейся ситуации пришло уже потом, и тогда Гарри впервые задумался о верности своего решения. Не было ли это предательством и отступничеством? И не подписал ли он себе смертный приговор, поддавшись страху потерять лучшего друга? Об этом не говорили открыто, но Гарри знал, что большинство сторонников Тёмного Лорда были выпускниками Слизерина, и его сокурсники по вполне понятным причинам поддерживали взгляды своих родителей. Если эта война начнется вновь, многие из них, не задумываясь, примут Волдеморта как своего лидера по примеру своих семей. И тогда встанет вопрос лояльности, который будет напрямую касаться Гарри. Он не совсем понимал причину, но отчего-то Волдеморт отчаянно желал ему смерти, а значит все те, кто встанут на сторону Тёмного Лорда, будут старательно ему в этом помогать.
Поттер осознавал, что многие его приятели, с которыми сейчас он мирно посещает занятия и болтает о квиддиче, в один прекрасный день, не задумываясь, предадут его или, как минимум, будут воспринимать как своего врага. Он никогда не испытывал иллюзий относительно слизеринцев. Сначала эти мысли пугали его, не позволяя расслабиться, ожидая внезапного удара в спину. Он часто замечал на себе изучающие взгляды, словно его сокурсники прикидывали, чего он стоит, размышляли, на чьей стороне он станет воевать, и пытались понять, что делает на их факультете «победитель Волдеморта», когда ему самое место на Гриффиндоре. Каждый раз эти взгляды заставляли его нервно оглядываться и вздрагивать, словно он провалился в змеиную нору и в любую секунду может лишиться жизни. Ещё тяжелее было видеть разочарование в глазах студентов других факультетов, некоторые, особенно гриффиндорцы, смотрели на него так, словно он предал их, хотя на самом деле Гарри никогда не делал ничего предосудительного. Никогда не старался вести себя как-то иначе по отношению к другим факультетам или магглорожденным, но почему-то серо-зеленые цвета его факультета действовали на окружающих как позорное клеймо. Эти осуждение и разочарование давили на него словно толща воды. Поттер никогда не любил повышенное внимание к своей персоне, но когда оно имело негативный окрас, это становилось совсем невыносимо. Наверное, он бы чувствовал себя изгоем, если бы не Том. В присутствии лучшего друга Гарри переставал замечать чужие взгляды и сплетни. Они просто не имели значения, и тогда он мог продолжать жить, назло всем.
И слизеринцы, и сам Поттер прекрасно понимали, что он совершенно на них не похож, в нём было слишком много от гриффиндорцев. В отличие от Тома, который слился с чистокровными аристократами наподобие хамелеона, в одно мгновение став одним из них и, что было гораздо сложнее, заставив их самих в это поверить, Поттер никогда не отличался ни хладнокровностью, ни сдержанностью, ни воспитанием. Ему плохо давались светские манеры, и он искренне не понимал многих убеждений витающих среди его сокурсников. При желании он, конечно, смог бы набраться этих чопорных замороженных замашек, которыми грешили все его сокурсники, но каждый раз примеряя на себя маску аристократа, он чувствовал себя полным идиотом. Хуже всего, что и поведение сокурсников начинало казаться ему необычайно глупым, что он открыто им демонстрировал, приводя поголовно всех слизеринцев в полный ступор, а иногда и в откровенную ярость. Он даже первое время переживал по этому поводу, пока не понял, что вообще-то ему просто плевать на их мнение. Именно с этим пониманием пришло определенное спокойствие, которое позволило мальчику, наконец, освоиться на своем факультете и перестать видеть в каждом потенциального врага. «Если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней», - эта мысль перекрыла собой почти все его страхи и неуверенность, и дала Поттеру возможность взглянуть на слизеринцев с точки зрения беспристрастного наблюдателя, оценить их без вмешательства навязанных обществом стереотипов и собственных предубеждений. Результат оказался...интересным.
За бронёй социального статуса и шелухой из продиктованных кем-то (скорее всего родителями) принципов, скрывались обычные люди, со своими плюсами и минусами, слабостями и пороками. То, что они выросли в другом мире, которого до одиннадцати лет Гарри не знал и до сих пор не очень-то понимал, не меняло того, что они мало от него отличались.
Все они были такими же пленниками чужого мнения, как и он, и они так же старались «соответствовать» каким-то общепризнанным стандартам. Возможно, через несколько лет некоторые превратятся в послушных зомби без собственного мнения, без возможности самостоятельно оценивать что-либо или кого-либо, и этих волшебников ему придется опасаться, если конечно он к этому времени не успеет что-нибудь предпринять во избежание подобного сценария. Но были среди его однокурсников и те, кто в будущем останутся индивидуальными единицами, с которыми возможно вести конструктивный диалог без опасений, что они будут просто тупо следовать приказам. Впрочем, таких далеко идущих планов Гарри не строил.
По правде сказать, все эти мысли жили на задворках его сознания, являя собой некую несформировавшуюся массу, которая могла когда-нибудь стать полноценным пониманием ситуации. Всё это было скорее предчувствием и интуицией, нежели аргументированными логическими доводами. Возможно, если бы он поставил своей целью вербовку союзников и приобретение связей в самом меркантильном и циничном понимании этого слова, тогда он, вероятно, ухватился бы за эти свои «предчувствия», стараясь оценить каждого потенциального сторонника в грядущей войне. Но Гарри не интересовала война, и он ни разу не задумался ни о друзьях, ни о врагах, его интересовали люди, а не та выгода, которую можно из них извлечь. Хотя, по сути, его интересовали даже не сами люди, а его собственное место среди них. Наблюдая за своими слизеринскими сокурсниками, мальчик быстро понял, что нейтралитет в его случае – лучшая позиция. Он не выказывал интереса ни к одной из сторон, позиционируя себя как самого обыкновенного ученика, которого не интересуют ни война, ни межфакультетские распри. И подобный подход неплохо действовал, по крайней мере, многие слизеринцы, последовав его примеру, «забыли» о том, чем именно он прославился, и предпочли общение с Гарри Поттером, а не Мальчиком-Который-Выжил, что вполне устраивало обе стороны. Те студенты, кто не разделял это установившееся равновесие, предпочитали просто смириться с положением вещей и на всякий случай следить, чтобы мальчишка Поттер не осрамил факультет своими гриффиндорскими выходками. Они и сами не поняли, почему к концу года понятие «насторожено наблюдать» вдруг сменилось на «дотошно опекать», но многие старшекурсники негласно и ненавязчиво взяли Поттера под свое крыло, решив, что раз они не могут изменить его происхождение и историю, то, по крайней мере, попытаются воспитать из него порядочного слизеринца. Кто знает, вдруг однажды мальчик, который выжил, предпочтет львам змей? Сам Гарри на подобное поведение старшекурсников внимания не обращал, потому что никто не навязывал ему своё мнение, лишь приглядывал из осторожности и любопытства.
Слизерин, на первый взгляд казавшийся разобщенным факультетом, где каждый был сам за себя, в определенных ситуациях превращался в единый организм, очень устойчивый и иногда очень опасный. Но здесь никто никогда не лез с расспросами и не докучал советами, нарушение правил факультета каралось выговорами и отработками, но личные дела студентов оставались исключительно их личными делами, даже если о них знал весь факультет. Их староста Маркус Флинт, инструктируя первокурсников, сказал, что если внутри факультета начинается разлад, то это грозит всему факультету, поэтому такие вещи, как бойкоты и травля, на Слизерине были запрещены. В открытую, по крайней мере.
Каждый студент, ставший слизеринцем, был кирпичиком в их собственной крепости, ненужных и лишних не было (но иногда были те, кого предпочитали не видеть). Это не значило, что слизеринцы обязаны были связать друг друга крепкими узами дружбы, что было как раз свойственно Гриффиндору, наоборот, большинство слизеринцев считали дружбу слишком шаткой конструкцией, чтобы строить на ней что-либо. Как правило, здесь ценились «выгодные знакомства» и «перспективные связи». Этот стереотип с ранних лет прививался родителями каждому чистокровному волшебнику и с годами только укреплялся в их сознании, превращаясь в образ жизни. Но для своего удобства выгодные связи называли дружбой, хотя все чаще Гарри начинало казаться, что всё совсем наоборот, и на самом деле многие его сокурсники, громкими заявлениями о выгоде и перспективе прикрывают обыкновенную дружескую привязанность, впрочем, они бы в этом никогда не признались.
Чем больше Гарри узнавал об этом факультете, тем больше ценил свою к нему принадлежность, и постепенно мысли о том, что он кого-то предает, отступили и развеялись. Недоверие к сокурсникам позволило ему узнать их получше и если не подружиться с ними то, по крайней мере, найти с ними выгодный компромисс. В конце концов, глупо было привязываться к людям, которые рано или поздно тебя предадут, а вот поддерживать вежливые приятельские отношения ему никто не мешал. Жизнь со слизеринцами учила мыслить многогранно, сразу в нескольких направлениях. Здесь ценились терпение, осторожность, внимание и способность отличать внешнюю шелуху от настоящей личности. Слизеринцы как никто умели давать оценки и... хранить секреты. На змеином факультете было много секретов, но о них не знал никто, кроме самих слизеринцев, и это было правилом.
«Все, что происходит внутри факультета, должно оставаться внутри факультета». Это знал каждый первокурсник, и было в этом негласном девизе что-то мистическим образом связывающее всех студентов.
Как-то Том сказал, что он любит Слизерин за то, что ни один слизеринец не станет спасать тебе жизнь, если, истекая кровью у них на глазах, ты будешь молчать. Ни один из них не поможет тебе, если ты будешь умолять о помощи, стоя на коленях. Но стоит тебе пару раз чихнуть и пожаловаться на усталость, они не отвяжутся от тебя, пока не выяснят что с тобой не так.
- И в чем смысл? – Гарри тогда непонимающе моргнул, пытаясь уловить, что имел в виду его друг.
- В том, что они не помогут тебе до тех пор, пока ты достаточно их не заинтересуешь, - провозгласил Арчер.
- Но разве «молить о помощи» не достаточно? – Поттер нахмурился.
- Молить о помощи унизительно, это удел слабаков и трусов. Слизерин не любит слабых. Если ты настолько жалок, чтобы умолять, значит и жить ты не достоин.
- Знаешь Том, - задумчиво улыбнулся Гарри, - мне думается, это не прерогатива Слизерина, а твоя собственная.
Том отозвался брюзгливым ворчанием и ушел от прямого ответа, но почему-то эта мысль засела в голове Поттера как заноза, и он обдумывал её снова и снова, пока не перефразировал размышления лучшего друга в более удобную для себя формулировку. Слизеринцы не терпят слабости, но если один из них слишком слаб, чтобы идти самостоятельно, но при этом достаточно горд, чтобы скрыть это, они подставят ему плечо, сделав при этом вид, что просто идут рядом. Гарри не совсем понимал эту позицию, но молчаливо уважал её, как один из вариантов выживания.
Почему-то представителям змеиного факультета нравилось казаться бездушными лицемерами, и довольно часто они так себя и вели по отношению к окружающим, но своих старались поддерживать до последнего, хотя порой это выходило у них довольно своеобразно. Например, с упрямством Поттера они боролись, обступая его со всех сторон и доводя до той степени гнева, когда он взрывался и позволял им делать, говорить и думать все, что заблагорассудиться, лишь бы они от него отвязались. Слизеринцы нравились ему тем, что у них к каждому был свой подход. Они всегда изучали оппонента, прежде чем вступать с ним в переговоры, это казалось полезным навыком, и Поттер наделся, что однажды он тоже сможет научиться этому. Арчеру повезло больше. Он был прирожденным слизеринцем разделяющим их точку зрения,... по крайней мере, частично. Для Гарри же такие убеждения были в новинку, но игнорировать их было бы глупостью с его стороны. Он быстро понял, что на змеином факультете есть чему учиться. Никаких обещаний и громких слов, ни благородства, ни верности, ни преданности. Холодный расчет, выгода, хитрость и изворотливость. Пусть никто здесь не бросится наперерез смертельному проклятью, чтобы спасти тебе жизнь, но они научат тебя ловкости, чтобы ты смог избежать его без посторонней помощи. Слизерин учил индивидуализму и независимости. По мнению Гарри, это были весьма ценные качества.
Оставался только один вопрос. Почему все так упрямо твердят, что на этом факультете учатся одни негодяи? Это оставалось выше его понимания, хотя втайне он надеялся, что однажды сможет доказать окружающим, что Слизерин тоже достоин восхищения. Правда, его сокурсники были вполне довольны своей репутацией хладнокровных подлецов, и сами, кажется, в это искренне верили. В прошлом году у Гарри даже случился довольно напряженный диалог с Драко Малфоем закончившийся банальной потасовкой, парой фингалов и немного потрепанным самолюбием, и с тех пор Поттер решил, что впредь не стоит так открыто демонстрировать всем и каждому, что слизеринцы на самом деле милые и дружелюбные. Это грозило... последствиями. Причем не только со стороны его однокурсников, но и других факультетов. Удивительно, какая тонкая грань разделяет понятия «дружба» и «фамильярность». На каком-то этапе люди перестают «изучать» тебя и начинают «препарировать». Гарри только жалел, что у него ушло слишком много времени, на то чтобы додуматься до этого. Но чем больше проходило времени, тем больше Поттер задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь стать таким же, как его однокурсники. Как Том. Его не покидало ощущение, что он всегда будет белой вороной среди этих людей и никогда до конца не поймет их мотивы и принципы.
Том ткнул друга пальцем в бок, заставив того дернуться в сторону от неожиданности.
- О чём задумался? – с легкой усмешкой поинтересовался он.
- О том, что без людей тут слишком мрачно, - признался Поттер. - Идем, нужно переодеться и разобрать чемоданы.
Вдвоём они поднялись в спальню, которую делили ещё с двумя сокурсниками, и не спеша, принялись раскладывать по местам свои вещи. Собственно, по большей части этим занимался Том, так как заботливый Виви, оставленный наедине с вещами хозяина, всё сделал сам. Мальчику оставалось только проверить, что где лежит, спрятать подальше пару книг, которые он позаимствовал у Хельги, и приготовить школьную мантию. Маясь бездельем, Поттер прогулялся до совятни, где уже расположилась его белоснежная сова, и проверил, как она поживает, попутно скормив ей пару совиных лакомств с неаппетитным названием «Мыши домашние сушеные». Вернувшись в подземелья, он сходил в душ и даже немного подремал, пока Арчер с тихим ворчанием раскладывал по полкам свою одежду и пытался определить, какие из вещей нужны ему в первую очередь, а какие можно пока оставить в чемодане. К тому времени как в школу приехали ученики, мальчишки уже не знали, куда себя деть от скуки. На праздничный ужин они отправились со всеми, незаметно затесавшись в группу слизеринцев.
- Поттер, Арчер! – Драко увидел их, когда друзья садились за стол. - Вас не было в поезде.
- Мы приехали вместе со Снейпом, - зевнул Том, разглядывая преподавательский стол, за которым проходила вежливая беседа между профессорами. - У нас случилась неприятность с барьером.
- Что за неприятность? – полюбопытствовал Блэйз Забини, приветливо улыбнувшись Гарри и Тому.
Поттер поведал сокурсникам о случившемся, ужав свой рассказ до пары предложений. Новость о закрывшемся барьере оказалась не такой уж интересной, но Поттер заметил, что некоторые слизеринцы выглядели возмущенными таким недосмотром со стороны Министерства.
- Да уж, Поттер, - Забини весело усмехнулся, - похоже, ты становишься слишком значимой фигурой, раз уже не можешь пролезть через барьер, смотри, как бы в следующем году не пришлось выламывать двери школы, чтобы ты смог пройти.
Гарри предпочел прореагировать на шутку сухой улыбкой, а вот Том и Драко с удовольствием подобрали ещё пару язвительных замечаний, после чего это им быстро наскучило, и мальчишки пустились в обсуждение грядущего учебного года. Большой зал гудел, пока ученики рассаживались по своим местам и обменивались приветствиями с теми, кого не успели увидеть в поезде. Слизеринцы, как и остальные юные волшебники, весело переговаривались, делились летними впечатлениями и с любопытством поглядывали на двери, в ожидании первогодок. Наконец появилась МакГонаглл, за которой семенили напуганные одиннадцатилетки, и гул голосов постепенно стих, скатившись до еле слышного шепота.
Наблюдая за распределением со стороны, Гарри подумал, что, в общем-то, это довольно скучная процедура, хотя, стоя там среди таких же первогодок в прошлом году, для него это казалось целым событием, которое навсегда изменит его жизнь. По правде сказать, так оно и было.
Когда последнего ученика торжественно отправили на Рейвенкло в сопровождении бурных аплодисментов, из-за преподавательского стола поднялся директор со своей приветственной речью. В прошлом году, находясь в полной прострации, Поттер её прослушал, но сейчас заключил, что не так уж и много потерял. Дамблдор напомнил студентам основные правила школы, сообщил о том, что очень рад всех видеть и пожелал приятно аппетита. На столах появилась еда, и в Большом зале стало значительно веселее. На другом конце стола Маркус Флинт, высокий широкоплечий шестикурсник устрашающей наружности, с опасным блеском в глазах осматривал своих квиддичных игроков, явно строя планы предстоящих тренировок. Его взгляд дважды задержался на Гарри, и мальчик отметил некую мрачную задумчивость, словно капитан слизеринской команды по квиддичу пытался понять, сколько побед ему удастся заполучить с помощью своего самого юного игрока... и сколько проблем с этим самым игроком может возникнуть. Когда ужин подошел к концу, Маркус, слава Мерлину, вспомнил о своих обязанностях старосты и принялся собирать вокруг себя немного ошалевших от передозировки новых впечатлений первокурсников, чтобы сопроводить их в гостиную Слизерина. Остальные слизеринцы в провожатом не нуждались, но всё же терпеливо дождались, пока Флинт выстроит первогодок в аккуратную шеренгу, и потянулись следом за ними к выходу из Большого Зала.
Уже сидя на своей кровати в спальне для мальчиков, Гарри понял, насколько он устал за этот бесконечно долгий день... и как сильно это первое сентября отличается от того, что было в прошлом году. По крайней мере сейчас он не испытывал такого удушающего смятения. Том уже переоделся в пижаму и, выудив из-под подушки какой-то увесистый томик, погрузился в чтение, их соседи Драко и Блэйз со скучающим видом разбирали свои вещи, обмениваясь редкими приглушенными репликами. Во время праздничного ужина все четверо достаточно устали друг от друга, чтобы сейчас в спальне царило чудесное умиротворение. Поттер улегся на кровать и, пожелав соседям по комнате спокойной ночи, задернул полог, оставшись один на один со своими мыслями, коих на данный момент было не так уж и много. В груди медленно разливалось приятное тепло и спокойствие, а в голове лениво всплывали обрывочные воспоминания, и мальчик сам не заменил, как погрузился в сон.
***
Том зевнул и уселся поудобнее, подперев голову рукой, словно издалека до него долетало монотонное бормотание профессора Бинса, что совершенно не мешало мальчику пребывать в легкой дрёме. Получив за завтраком расписание занятий, он с удовольствием обнаружил, что первым уроком на этот день была История магии, которую преподавало самое тоскливое привидение, которое можно было отыскать в Хогвартсе. Ходили слухи, что ещё в бытность живым человеком Бинс вводил студентов в гипнотический транс, читая свои лекции, и смерть, к сожалению, не привнесла никакого оживления в его уроки. Том мысленно усмехнулся над мрачной иронией последнего заключения. Поговаривали, что Бинс умер во время урока и, не обращая внимания на ужас учеников и собственное бездыханное тело на полу, как ни в чем не бывало, продолжил читать лекцию уже в призрачном виде, даже не заметив, что скончался. Среди слизеринцев, да и не только, ходили шуточки, что смерть Бинса наступила ввиду чудовищной скуки. По другой версии, профессор все же удосужился скончаться в учительской, не травмируя психику студентов, и явился на урок уже прозрачным и мертвым.
Том снова зевнул и покосился на своего лучшего друга, рисующего на полях своей тетради... Арчер склонил голову набок, пытаясь понять, что именно Гарри старается изобразить с таким сосредоточенным видом, тут мальчик остановился и обратил на него свои зеленые глаза, в которых читался ленивый вопрос: «Чего тебе?»
- Ты пытаешься запечатлеть лекцию в картинках? – скучающе спросил Том, тема разговора была глупая, но так, по крайней мере, он не рисковал погрузиться в здоровый, крепкий сон, Поттер моргнул и бросил недоуменный взгляд на хаотичную комбинацию кругов и черточек в своей тетради.
- А ты что-то имеешь против? – шепотом уточнил Гарри.
- Нет, но позаботься о том, чтобы не забыть потом, что означают эти каракули и разобрать свой шифр хотя бы перед экзаменом.
- О, разбирать шифры я умею превосходно, твои лекции мне во многом помогли.
- Мои лекции - это образчик абсолютной точности и аккуратности, - оскорбленно заметил Том.
- Никто и не спорит, - Гарри взял перо и вернулся к своим записям-рисункам, Арчер пожал плечами и оставил бессмысленный спор, думая о том, что если бы не смешинки в глазах друга, можно было бы подумать, что он говорит серьезно.
Гарри вообще большую часть времени казался чудовищно серьезным, и если бы Арчер за годы их дружбы не научился распознавать за этим каменным спокойствием бурлящие в душе друга эмоции, он бы, наверное, решил, что тот напрочь лишен всяких чувств. За десять лет Дурсли преподали Гарри много ненужных уроков, но лучше всего тот научился скрывать от окружающих свои чувства, и Том, пожалуй, был единственным человеком, которому Поттер доверял настолько, чтобы скинуть эту безразличную маску, хотя иногда Арчеру казалось, что она к нему уже слишком крепко приросла.
Поступление в Хогвартс удивительно изменило это замороженное состояние лучшего друга, и Тому все чаще удавалось обнаружить проявление других, более... живых эмоций на его лице, хотя Арчеру почему-то казалось, что Гарри всего-навсего подобрал себе кучу новых масок. Наверное, в какой-то мере Поттер был одним из самым изворотливых лицемеров на свете, только похоже он и сам этого не осознавал. Его искренность, доброжелательность и открытая симпатия притягивали людей словно магнитом, они влюблялись в него с первого взгляда, даже не понимая, что их дурачат. Том усмехнулся. Гарри действительно казался открытым и дружелюбным, эдаким хорошим, правильным мальчиком, который всех любит и понимает. Он и сам в это верил. Только вот Арчер очень хорошо научился видеть настоящие мысли и чувства друга, скрывающиеся за этой широкой улыбкой и сияющими глазами. Там не было ничего. Ни доверия, ни симпатии, ни любви, только абсолютное равнодушие, умноженное на чудовищный страх.
Гарри боялся людей. Не того, что они о нем подумают или скажут, а того, что они сделают. Он так старательно учился подстраиваться под них, что забыл о собственных желаниях и как бы Том ни пытался привить другу осознание собственного «я», Гарри продолжал заниматься удивительным самообманом, навязывая себе «правильные» мысли и чувства. Арчер ненавидел то, как его друг погребает самого себя под грудой ненужных принципов, заключив свою истинную сущность с жесткие рамки надуманных предубеждений, только вот сделать Том ничего не мог. Гарри был упрям, несгибаем и глух к чужим аргументам. Ему нельзя было навязать собственное мнение, нельзя было сломать, подстроить под себя, запугать или разрушить. Гарри умел возводить вокруг себя мир, который не причинит ему боли, по крайней мере, душевной. Он принимал на веру лишь то, что можно было выгодно подстроить в неудобную реальность и сделать её менее тяжелой, но менять её он не пытался, даже не задумывался об этом.
До одиннадцати лет, он жил в чулане под лестницей, окруженный презрением, отвращением и пренебрежением, исходящими от Дурслей в той же пропорции, что и любовь, забота и нежность, которые они дарили родному сыну. Понимая всю несправедливость и унизительность подобной ситуации, Гарри убедил сам себя в том, что это правильно и естественно, что другого он не заслуживает, потому что для него жить с таким убеждением было гораздо проще, чем осознавать истину и страдать от этого, не имея возможности изменить что-либо. Гарри привык жить в раковине, прячась там ото всех своих страхов и переживаний.
Он никогда не боялся физической боли, относился к ней как чему-то совершенно естественному и обыденному, но любая мелочь, способная ранить его сердце и душу повергала его в ужас. Том по этому поводу любил ехидно заметить: "Ты, Гарри, большую часть времени предпочитаешь жить, засунув голову в задницу, тебе самому-то не тошно?" - на что друг обычно страшно обижался.
Так закрадывалась ли хоть на мгновение в головы этих очарованных его искренностью болванов мысль, сколько на самом деле места выделено для них в его душе? Видел ли хоть один из них ту непреодолимую стену вокруг его сердца? Они думают, что он любит их? Ха! Для этого нужно было сначала пробраться за все эти баррикады. Том был единственным человеком, которого Гарри беспрекословно и доверчиво впускал в свой мир, и это доверие для Арчера было дороже всего на свете, потому что в нём крылось куда больше, чем могло показаться на первый взгляд.
Ощутимый удар под ребра заставил Тома вырваться из своих размышлений и взглянуть на ухмыляющегося друга.
- Доброе утро, - поприветствовал он, - выспался?
Мальчик повел рукой по лицу, словно пытался стереть остатки сонливости, и огляделся: ученики, шумно переговариваясь, собирали свои вещи и спешили к выходу из аудитории. Поняв, что урок окончен, Том поспешил побросать в сумку тетрадь, перо и чернильницу и с максимальным достоинством прошел мимо друга, который просто излучал злорадство.
- Великий Томас Арчер уснул на уроке, - страшным шепотом вещал он, когда они выбрались в коридор. - Какой позор! Что подумают люди?
Мальчик одарил Гарри высокомерным взглядом, но веселья в глазах Поттера не убавилось.
- Я смотрю, ты сегодня просто сама жизнь да энергия, - язвительно заметил он. - Не поделишься секретом?
- Мы же вернулись в Хогвартс, - Гарри заявил это с таким видом, словно транслировал миру сакральную истину. - Есть чему радоваться.
- Ах, ну как же я не заметил, - Том закатил глаза. - Ну раз ты сегодня так солнечно настроен, то сделай милость, узнай, что у нас идёт дальше по расписанию.
Лучший друг скользнул по Арчеру насмешливым взглядом и на ходу полез в сумку за расписанием занятий, Том отвлекся, наблюдая за ним, и в итоге ни тот ни другой не успели среагировать, когда в кого-то врезались. Точнее врезался Гарри, а Том только недоуменно моргнул и с отстраненным интересом уставился на разлетевшиеся во все стороны книги и перья. О да, столкновение вышло что надо. Арчер бросил индифферентный взгляд на рыжеволосую девчонку, которая, ойкнув, упала на колени, пытаясь разом собрать все свои вещи, Гарри, верный себе, тут же опустился на пол рядом с ней. Том закатил глаза, ну да, Поттер иногда просто сама благотворительность.
- Прости, - тем временем забормотала рыжая, которая, при ближайшем рассмотрении оказалась гриффиндорской первокурсницей и носила гордую фамилию Уизли, судя по цвету шевелюры, - я тебя не увидела.
- Ну, я тоже по сторонам не смотрел, - Гарри выдал эту свою приторно доброжелательную улыбку, от которой у Арчера тут же возникали мысли о диабете.
Услышав его голос, девчонка подняла голову и встретилась с ним взглядом, её голубые глаза широко распахнулись, на мгновение улыбка на губах Поттера застыла, а в глазах проскользнуло то усталое раздражение, что вызывала в нём эта его известность. Правда Том сомневался, что кроме него кто-то заметил это выражение на лице друга, потому что оно исчезло так же быстро, как и появилось. Рыжая Уизли внезапно пошла пятнами и испуганно пискнула, после чего подскочила на ноги, прижимая к груди свои книжки, и умчалась в неизвестном направлении.
- Эй, подожди, ты забыла свою... - Гарри замолчал и досадливо поморщился, - тетрадь... - он запустил пальцы в волосы и недоуменно покосился на Тома. - И что это сейчас было?
- Побег с максимальным ускорением, - вежливо подсказал Арчер, Гарри раздраженно скривился и повертел в руках тетрадь.
- Что мне с ней делать теперь? Выглядит как дневник...
- Дай-ка сюда, - Том выхватил тетрадь из рук друга и, быстро оценив её как потрепанное старое барахло в кожаном переплете, взялся за обложку, намереваясь открыть. Тут к нему подлетел взволнованный друг.
- Эй, ты же не собираешься это читать? – он с подозрением уставился ему в глаза, после чего возмущенно отпрянул. - Ты собираешься это читать! Так? Том! Это же девчачий дневник!
- Подумаешь, - Арчер пожал плечами, - если бы там было что-то ценное, она бы им не разбрасывалась.
- Она его забыла, - сухо поправил Поттер, взглянув в ту сторону, куда умчалась Уизли. - Не пойму, чего я сделал-то? – пожаловался он. - Она так быстро убежала...
Том хмыкнул.
- Все Уизли неадекватные.
- А, так это была младшая Уизли, - без особого интереса протянул мальчик. - А то я подумал, что она мне кого-то напоминает, - он переключил свое внимание на друга и неодобрительно нахмурился, когда тот открыл тетрадь. - Знаешь, это, между прочим, ужасно невежливо, к тому же мне казалось, что ты выше чтения чужих...
- Тут пусто.
- Что?
- Пустая тетрадь, - Том с легким разочарованием пролистал её до конца и закрыл. -Ничего ценного в ней нет, так что хватит паниковать.
- Я не паникую, - с важным видом заявил Поттер, - я выражал протест.
- Угу, - Арчер задумчиво уставился на тетрадь, - вообще-то учитывая, что это просто чистая тетрадка, я не думаю, что этой Уизли она так уж и нужна.
- Хочешь оставить себе? – пошутил Гарри, но, заметив опасно задумчивое выражение лица друга, удивленно изогнул, брови. - Тебе-то она зачем?
- Для заметок, - пожал плечами Арчер, - наше самодельное учебное пособие скоро закончится, а если мы вклеим туда ещё пару страниц, то боюсь, оно просто развалится.
- И что, так важно украсть чужую тетрадь? - язвительно уточнил Гарри. - Купить никак?
- Зачем тратить деньги?
- А ты вообще понимаешь, что это воровство? – осторожно уточнил Поттер, словно сомневался в этом.
- Какое воровство? – невинно моргнул Том, - разве мы только что не нашли её валяющуюся здесь посреди коридора, брошенную и совершенно никому не нужную?
- Если она спросит меня, я врать не буду, - строго предупредил его друг, хотя Арчер заметил искры затаённого смеха в его глазах.
- Судя по всему у неё на тебя аллергия, приятель, - он фыркнул, - как увидела тебя, тут же пошла пятнами и умчалась с такой скоростью, словно у неё торпеда в... хм... короче она быстро бежала. Так что последний человек, к которому она подойдет по доброй воле, это ты, - Том медленно улыбнулся. - А если она спросит меня... - он сделал глубокомысленную паузу, - то я, пожалуй, просто об этой встрече и не вспомню.
- Но она может быть важна для этой девочки, - Поттер привел свой последний аргумент.
- Ой, умоляю тебя, не будь занудой, - Том ехидно посмотрел на друга. - Это обычная старая тетрадка, кому она нужна?
Гарри нахмурился, а в зеленых глазах явственно читался вопрос: «Тебя не переубедить, да?»
Арчер широко ухмыльнулся: «Именно!»