27 глава.
Астрономическая башня встретила их привычным холодом и ветром. Высоко над землей воздух всегда казался совсем другим
Вокруг были только серое небо, старый темный камень и оглушительная тишина.
Теодор подошел к каменным перилам и оперся на них ладонями. Несколько секунд он просто молчал, глядя куда-то вдаль, на верхушки Запретного леса и нависшие над замком осенние тучи. Сильный ветер трепал его темные кудри, бросая отдельные пряди на лоб. После недавней болезни или очередного приступа слабости он выглядел еще более изможденным, чем обычно. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, но он всё равно сохранял ту странную, жесткую собранность, которая всегда его отличала.
Афелия остановилась чуть позади. На какое-то мгновение ее взгляд задержался на нем дольше, чем следовало. Она прошлась глазами по линии его напряженных плеч, по побелевшим пальцам, которые крепко сжимали холодный камень перил, и по тому, как ветер безжалостно перебирал его волосы. Стало не по себе, и она почти сразу отвела взгляд в сторону.
Именно в этот момент Теодор заговорил.
— Ты ведь никакая не грязнокровка.
Это прозвучало буднично и спокойно. Как констатация факта, который для него давно перестал быть просто догадкой.
Афелия медленно подняла голову. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Наконец она тихо, устало усмехнулась.
— Я так понимаю, врать мне уже нет смысла?
Теодор слегка наклонил голову набок, не сводя с нее глаз.
— Правильно понимаешь.
Между ними снова повисла тяжелая тишина. Будто они оба прекрасно осознавали: после этого разговора всё изменится и назад дороги уже не будет.
Теодор оттолкнулся от перил и развернулся к ней полностью, засунув руки в карманы мантии.
— Ну так кто ты? — спросил он напрямую. — И какого чёрта ты перевелась в Хогвартс?
Его голос оставался ровным, но взгляд был слишком цепким, пронизывающим насквозь.
Афелия скрестила руки на груди, пряча за этим жестом внутреннее напряжение.
— Я расскажу тебе. Но только при одном условии.
В глазах Теодора мелькнуло раздражение. Едва заметное, секундное, но она успела его перехватить.
— Конечно, — сухо отозвался он. — Без условий ты не можешь.
— Не могу.
— И чего же ты хочешь?
Афелия выдержала его давящий взгляд и произнесла четко, разделяя слова:
— Ты поможешь мне кое с чем.
На этот раз Теодор коротко и почти невесело усмехнулся.
— И почему, по-твоему, я должен тебе помогать?
Очередной порыв ветра пронесся между ними, заставив полы их мантий слегка взметнуться. Афелия лишь спокойно пожала плечами, будто речь шла о чем-то самом собой разумеющемся.
— Иначе ты не узнаешь правду.
Теодор прищурился, в его силуэте
промелькнуло что-то опасное. Но она продолжила прежде, чем он успел вставить хоть слово:
— Можешь отказаться. В таком случае я попрошу помощи у Люциана.
Имя соскользнуло с ее губ негромко, но эффект превзошел все ожидания. Челюсть Теодора мгновенно сжалась так сильно, что на скулах отчетливо проступили желваки. Он резко отвернулся в сторону, тяжело выдыхая через нос, словно пытался взять себя в руки и подавить подступившую ярость.
Эта секундная вспышка выдала его сильнее любых слов и долгих объяснений.
Афелия внимательно наблюдала за его реакцией. Теперь преимущество было на ее стороне. Пусть небольшое, зыбкое, но она нащупала его слабое место.
Наконец Теодор снова повернулся к ней. Взгляд стал еще холоднее и злее, но маска привычного контроля вернулась на место.
— Хорошо.
Это одно-единственное слово прозвучало резко, как выстрел. Он сделал еще один медленный, глубокий вдох и добавил, в упор глядя на нее:
— Приступай к рассказу. И к условиям твоей сделки.
Несколько секунд Афелия молчала, собираясь с мыслями. Ей до сих пор казалось странным и даже диким произносить всё это вслух. Всё, что долгие месяцы оставалось запертым внутри неё, под завязку заполняя мысли, теперь медленно и тяжело превращалось в обычные слова.
Резкий порыв ветра тронул её волосы, заставляя светлые пряди скользнуть по плечам, но она этого даже не заметила. Её взгляд был устремлен куда-то мимо Теодора, слишком далеко, будто перед ней сейчас была вовсе не Астрономическая башня, а события нескольких лет назад.
— Мне пришлось перевестись в Хогвартс, чтобы закончить одно дело... — её голос стал тише и как-то отстраненнее. — После смерти бабушки я долго не могла смириться с потерей. Наверное, в какой-то момент горе просто ослепило меня, и оно стало казаться важнее здравого смысла. Я упрямо убедила себя, что смогу её вернуть.
Она коротко усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Наш род, Де Морель, веками занимался некромантией. Для нас разговоры о смерти никогда не были чем-то запретным или пугающим. Мы изучали её, понимали её законы, жили с ней бок о бок. И я сдуру решила, что знаю достаточно, чтобы обмануть её.
Теодор не перебивал. Он стоял совершенно неподвижно, ловя каждое её слово и внимательно наблюдая за малейшим изменением в её лице.
— Я создала маховик времени. Использовала кровавую магию, задействовала собственную душу... Мне казалось, что я всё просчитала до мельчайших деталей.
На этих словах её губы заметно дрогнули, выдавая волнение.
— Как выяснилось, нет.
Она опустила голову и уставилась на свои ладони.
— Вместо того чтобы вернуть бабушку, я разорвала что-то гораздо более крупное. Часть моей души просто застряла в прошлом, а сам временной поток оказался сильно поврежден. А я... — Афелия тяжело, шумно выдохнула. — Я стала видеть призраков. Слышать голоса тех, кто давно умер. Иногда прошлое буквально оживает перед глазами так чётко, будто всё происходит прямо сейчас, со мной. Наш род из-за этого начал терять магию, древние семейные артефакты перестали работать, а мертвые предки словно проснулись и теперь постоянно напоминают мне о том, что я натворила.
Она ненадолго замолчала, справляясь с подступившим к горлу комком.
— Иногда мне кажется, что я просто схожу с ума.
Эти слова прозвучали совсем тихо, почти шёпотом, но Теодор даже не подумал отвести взгляд. Наоборот, он стал смотреть на неё еще внимательнее. Теперь многие странности наконец-то обретали смысл: её внезапные приступы слабости, непонятные застывшие взгляды в пустоту и резкие, нервные реакции на вещи, которые остальные студенты даже не замечали.
Теодор медленно выдохнул холодный воздух.
— Де Морель, значит...
Это имя явно было ему знакомо, причем очень хорошо. В его глазах промелькнуло что-то похожее на мгновенное озарение.
— Так вот почему...
Афелия вопросительно посмотрела на него, ожидая продолжения, но он лишь коротко покачал головой:
— Потом.
Ему потребовалось еще несколько секунд, чтобы окончательно переварить услышанное, а затем он задал вполне логичный вопрос:
— И что за дело у тебя в Хогвартсе?
Афелия словно ждала этого вопроса. Она снова подняла глаза на серое осеннее небо над башней.
— Мне нужно починить маховик времени.
Теодор слегка нахмурился, не понимая масштаб катастрофы.
— Просто починить?
— Нет, — на этот раз её голос прозвучал жестко и серьезно. — Мне нужно вернуть застрявшую часть своей души и закрыть этот чертов разрыв между мирами. Иначе всё закончится плохо не только для меня одной.
Она сделала небольшую паузу, позволяя ему осознать всю серьезность ситуации.
— После случившегося родители перерыли всё и нашли наше старое семейное пророчество.
Теодор молча скрестил руки на груди, превратившись в слух.
— И что в нём сказано?
Афелия повернулась и посмотрела прямо ему в глаза.
— «Время исцелится лишь там, где оно рождено».
Ветер на мгновение усилился, завывая между каменными зубцами башни, и её слова буквально повисли в воздухе.
— Сначала никто из нас не понимал, что это вообще значит, — продолжила она. — Потом мы начали изучать старые архивы, искать любые упоминания о зарождении временной магии. И в итоге пришли к выводу, что Хогвартс — одно из древнейших мест силы, напрямую связанных с подобными чарами. Здесь за века сохранилось слишком много следов старой магии и временных аномалий.
Теодор медленно поднял брови. На этот раз удивление на его лице было слишком сильным, чтобы он мог его скрыть.
— Ты приехала сюда вовсе не учиться.
— Ну, учёба стала приятным бонусом, — слабо попыталась пошутить она.
Несмотря на всю мрачность и серьезность их разговора, уголок губ Теодора едва заметно дернулся вверх. Но почти сразу это мимолетное выражение исчезло, и его лицо снова стало задумчивым. Он смотрел на неё так, словно прямо сейчас заново собирал сложный пазл её личности из разрозненных кусочков.
Новая знакомая из Шармбатона. Грязнокровка. Чертовски талантливая волшебница. Загадка, которая не давала ему покоя.
Вся эта старая, привычная картина рассыпалась прямо у него на глазах, а на её месте проступала совершенно другая — гораздо более опасная, невероятная и почему-то пугающе похожая на правду.
— Ты хоть сама понимаешь, насколько безумно всё это звучит? — тихо спросил он наконец, нарушая тишину.
— Каждый божий день, — так же спокойно ответила Афелия. — Поверь, Нотт, никто в этом мире не осознаёт это лучше меня.
Теодор ещё некоторое время молчал. Его взгляд был направлен куда-то мимо неё, словно он перебирал в памяти старые страницы книг, случайные разговоры, обрывки фамилий и легенд, услышанных в детстве.
Ветер гулял по башне, заставляя край его мантии слегка колыхаться.
— Я словно где-то слышал про твой род... — наконец произнёс он, нахмурившись. — Очень давно.
Он потёр переносицу, явно пытаясь ухватиться за ускользающую мысль.
— Де Морель...
Но воспоминание всё никак не складывалось в цельную картину.
Спустя несколько секунд Теодор всё же оставил попытки вспомнить и снова посмотрел на Афелию.
На этот раз внимательнее.
— Ладно, — тихо сказал он. — Допустим, я тебе верю.
Его взгляд скользнул по её лицу.
— Так что именно ты хочешь взамен?
Афелия едва заметно выдохнула.
Она знала, что этот вопрос прозвучит.
Именно ради него она вообще согласилась рассказать часть правды.
Несколько секунд девушка молчала, собираясь с мыслями. Затем медленно подошла к каменным перилам и оперлась на них ладонями. Внизу раскинулись башни Хогвартса, дворы, дорожки, по которым сейчас ходили ученики, совершенно не подозревающие, какие разговоры происходят над их головами.
— Мне нужны книги, — наконец произнесла она.
Теодор слегка приподнял бровь.
— Книги?
— Не обычные.
Она повернулась к нему вполоборота.
— Архивы вашего рода.
И вот теперь выражение его лица изменилось.
Совсем немного.
Но достаточно, чтобы она поняла — попала точно в цель.
— Продолжай, — спокойно сказал он.
— Мой род и ваш были тесно связаны до определённой ссоры, — спокойно произнесла Афелия, не отводя взгляда. — И моя бабушка подсказала мне, что в архивах Ноттов есть информация, в которой я нуждаюсь. Всё, что связано с маховиками времени, ритуалами, стабилизацией временных потоков...
Он отвёл взгляд в сторону, рассматривая верхушки деревьев за пределами замка, словно пытался сопоставить её слова с чем-то, что уже знал сам.
— Забавно.
Теодор провёл ладонью по затылку и снова посмотрел на неё.
— В нашей библиотеке действительно есть раздел, куда не допускают посторонних. Даже большинство Ноттов никогда не получают к нему доступ.
В груди Афелии что-то неприятно дрогнуло.
— И?
— И там хранятся записи нескольких поколений моей семьи. Старые исследования, эксперименты, ритуалы. Некоторые настолько древние, что написаны ещё до появления Министерства Магии в его нынешнем виде.
Он говорил спокойно, но чем дальше продолжал, тем внимательнее становился его взгляд.
— Правда, есть одна проблема.
— Какая?
На губах Теодора появилась едва заметная усмешка.
— Эти архивы принадлежат моему отцу.
Улыбка Афелии мгновенно исчезла.
— Замечательно.
— Именно.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Но доступ у тебя есть?
Теодор слегка наклонил голову.
— Теоретически.
— Теоретически?
— Теоретически я могу туда попасть. Практически — если кто-то узнает, что я роюсь в некоторых разделах архива, мне придётся очень долго объяснять причины своего любопытства.
Афелия скрестила руки на груди.
— Значит, ты всё-таки можешь помочь.
Теодор усмехнулся.
Почти сразу усталость снова вернулась на его лицо.
— Хорошо, Де Морель. Допустим, я достану тебе эти записи.
На её лице всё-таки появилась улыбка — совсем крошечная, но настоящая. Такая редкая для неё, что Теодор мгновенно это заметил. Его взгляд задержался на её губах чуть дольше обычного, после чего он почти недовольно качнул головой, пытаясь вернуть лицу привычную маску.
— Не радуйся, — буркнул он.
Афелия вопросительно приподняла бровь, внутренне забавляясь его реакцией.
— Мне просто пришлось это сделать, — сухо добавил Нотт, отводя глаза. — Ты сама вписала этот пункт в условия сделки.
Улыбка тут же слетела с её лица, уступив место привычной колкости.
— О, разумеется, — она демонстративно закатила глаза и отвернулась к серому горизонту. — Как всегда, в своём репертуаре. Ты просто невыносим.
— Мне начинает казаться, что это твоя любимая фраза, Де Морель.
— Потому что она идеально тебе подходит.
На этот раз Теодор не выдержал и всё-таки усмехнулся — коротко, едва заметно, но этот жест на миг разгладил жесткие складки у его губ.
Несколько секунд они стояли в полном молчании. Резкий ветер гулял между каменными колоннами старой башни, трепал полы их мантий и путал волосы, а откуда-то снизу, с высоты птичьего полета, доносились невнятные, глухие отголоски голосов гуляющих учеников.
Однако мимолетная лёгкость испарилась так же быстро, как и появилась. Афелия снова повернулась к нему. На этот раз её взгляд стал серьёзным, цепким и слишком внимательным — именно так она смотрела на сложные древние заклинания или загадки, которые не давали ей покоя
— Я вижу, в каком ты состоянии, Теодор.
Усмешка мгновенно сошла с лица Нотта.
— И что с того? — холодно спросил он.
— То, что в последнее время ты буквально теряешь силы.
Он тут же отвернулся. Слишком быстро, что лишь подтвердило её догадки.
— Это ни о чём не говорит.
— Еще как говорит, — Афелия опустила глаза на его руки, покоящиеся на перилах. Даже сейчас его пальцы были судорожно напряжены, а кожа казалась слишком бледной, почти прозрачной, словно жизнь уходила из него по капле с каждым прожитым днём. — Ты постоянно выглядишь уставшим. Слишком бледный. Иногда тебе тяжело даже просто ровно стоять.
Теодор раздражённо и шумно выдохнул сквозь зубы.
— Ты слишком наблюдательная, это утомляет.
— Это не ответ.
— А я и не собирался перед тобой отчитываться.
Афелия упрямо покачала головой, делая к нему шаг.
— Я могу помочь тебе узнать, что с тобой происходит.
На несколько секунд над башней воцарилась тяжелая тишина. Теодор упорно смотрел куда-то мимо неё, словно обдумывал её предложение или, наоборот, судорожно искал повод избежать этого разговора.
— Не стоит, — наконец глухо обронил он.
— Почему?
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья — лишь горечь.
— Потому что я не единственный, кому сейчас хреново.
Афелия непонимающе нахмурилась.
— Люциан тоже, — тише добавил Теодор, и в его голосе прозвучало что-то странное. Не привычная злость, не глухое раздражение, а глубинное, тщательно скрываемое беспокойство, которое он, очевидно, прятал ото всех слишком долго. — Я вижу, что с ним происходит то же самое. Наверное, это как-то связано с нашей семьёй. С проклятием крови.
Он произнес это так обыденно, будто внутри себя давно пришел к этому страшному выводу, просто до этого момента ни разу не решался озвучить его вслух.
Афелия пристально посмотрела на него, и в её глазах загорелся упрямый огонек.
— Тогда тем более.
Теодор вскинул на неё вопросительный, уставший взгляд.
— Что?
— Тогда тем более я помогу тебе, Нотт.
На этот раз он даже тихо, надтреснуто рассмеялся — так смеются люди, у которых больше не осталось сил бороться со стихией.
— Ты вообще умеешь вовремя отступать от своих безумных идей?
— Нет.
— Я так и думал, — он устало покачал косматой головой и снова повернулся спиной, опираясь на перила и разглядывая расстилающиеся внизу окрестности Хогвартса. Прошло около минуты, прежде чем он заговорил снова — спокойно, даже слишком спокойно для человека, который говорит о собственной гибели. — Поможешь потом.
— Теодор...
— Потом, Афелия, — перебил он, не давая ей вставить ни слова. — Сначала мы разберёмся с твоим маховиком времени и твоей душой.
Ветер снова швырнул ему на лоб несколько темных непослушных прядей, но он даже не шелохнулся.
— Потому что если мы начнём одновременно спасать друг друга, то есть огромный шанс, что мы оба сдохнем, так ничего и не исправив.
Афелия невольно поморщилась от его резкой, грубой формулировки.
— Очень оптимистичный прогноз. Настраивает на нужный лад.
— Зато честный.
Она открыла было рот, чтобы горячо возразить. Хотела сказать, что его проблема может оказаться куда серьезнее и опаснее её сломанного артефакта, что у него самого времени может быть гораздо меньше, чем он думает... Но почему-то так и не произнесла ни слова.
Потому что впервые за всё время их знакомства она увидела в глубине глаз Теодора не холодное любопытство, не высокомерие и не упрямое желание докопаться до её тайн.