19 глава.
Афелия вошла в пустую гостиную Гриффиндора, тихо прикрыв за собой круглую дверь. Часы над камином отсчитывали почти полночь. Огни догорали, оставляя мягкое янтарное мерцание на ковре. Тишина была такая, что казалось, целый замок спит, даже стены.
Но внутри неё всё ещё дрожала теплая, лёгкая, почти невесомая улыбка. Она не спадала с губ, будто кто-то нарисовал её заклинанием. Всё дежурство она старалась вести себя сдержанно, не смотреть слишком долго, не думать лишнего, не думать вообще... Но сейчас, когда она осталась одна, все эмоции вырвались наружу.
Она опустилась на диван, прикрыв лицо руками, словно скрывая от самой себя, как сильно бьётся её сердце.
И вдруг...
Эхо. Словно кто-то прошёл за её спиной. Шорох. Чей-то шёпот. Она резко подняла голову.
— Кто... здесь?
Комната плавно качнулась. Пламя в камине затрепетало, словно испугалось.
Головокружение ударило резко, тяжело. Мир покатился, будто её выдернули из времени. Диван исчез под ней, под пальцами стало... дерево? Нет... камень... нет... пепел.
Когда Афелия открыла глаза. Она уже стояла посреди выгоревшей церкви. Почерневшие стены, провалившаяся крыша, воздух вязкий от дыма. Жар. Пламя пожирает всё. Треск горячего дерева, оглушительный.
И голоса. Сотни, тысячи, как будто стены шепчут:
— Исправь...
— Исправь...
— Исправь, что ты натворила...
Она крутилась по кругу, задыхаясь от жара, от ужаса.
— Бабушка? — голос сорвался.
— Бабушка?! Бабушка!!!
И тогда огонь раскрылся, будто расступился, и из него вышла она.
Бабушка. Но кожа её была потемневшей, треснувшей, словно угли под пеплом. Одежда — объята огнём, волосы вспыхивающие, как факел. Но глаза... глаза были живыми. Жесткими. Осуждающими.
Она приближалась медленно, как приговор.
— Ты... позволяешь себе то, что я запретила, — её голос был хриплым, в нём смешались пепел и ярость.
— Ты позволила Ноттам проникнуть в твоё сердце.
Афелия попятилась, ноги дрожали. Горло сжимало так, будто её держали за шею.
— Я... я ничего... я...
— Ты слаба, — прошипела бабушка.
— Слаба.
Она сделала ещё шаг.
— Слаба!
Мир начал рушиться, пол под ногами задымился, воздух стал сжигать лёгкие. Афелия закричала, но услышала только собственное эхо, разорванное огнём.
Земля ушла у неё из-под ног.
Падение.
Рывок.
Она распахнула глаза, снова в гостиной. На полу, на ковре, облитом мягким светом угасающего камина. Дышать было больно — будто дым всё ещё внутри.
И вдруг кашель. Резкий, глубокий, болезненный.
На ладони... кровь. Красная. Настоящая.
— Мерлин... — прошептала Афелия, не веря тому, что видит. — Что... это было?..
Комната снова стала тихой. Но теперь тишина была не умиротворяющей, она давила, будто что-то в ней пряталось и наблюдало.
Афелия попыталась подняться, сначала медленно, будто каждое движение делало мир тяжелее. Колени предательски подогнулись, и она, глухо ахнув, снова осела на пол. Головокружение накрыло её новой волной, всё вокруг качнулось, словно стены гостиной тоже устали держаться вертикально.
Она протянула руку, нащупала холодный камень стены и, опираясь, подтянулась, но сил хватило лишь чтобы сесть, привалившись к ней спиной. Её дыхание было рваным, как будто внутри всё ещё жил огонь той церкви. Ладонь дрожала, кровь на ней уже подсохла, но вид её всё равно обжигал.
Афелия закрыла глаза.
Выдохнула.
Один раз.
Второй.
Третий.
Но внутри всё вибрировало, будто пережитое не исчезло, а притаилось в тёмном углу её сознания.
Так она и осталась сидеть, под каминным светом, в пустой ночной гостиной, прижавшись плечом к стене, будто это единственное твёрдое, что осталось в мире. Сначала думала, что посидит минуту... две. Но минута за минутой медленно перетекала в ночь.
И она сидела.
Сидела до тех пор, пока на лестницах не послышались первые шаги.
***
Утро ворвалось шумно, как обычно у Гриффиндора. Кто-то спешил к шкафам, кто-то громко обсуждал домашку, кто-то звал друзей на завтрак.
Афелия открыла глаза, будто всплыла на поверхность. Глаза жгло, от бессонницы или от слёз, которых она не помнила.
Первой заметила её первокурсница в пижаме.
— Доброе утро, Афелия! — бодро, будто она не сидела тут всю ночь.
— Утро доброе.
Потом ещё один. И ещё. Кто-то махнул ей рукой, кто-то пожелал хорошего дня. Никто не задавал вопросов. Никто не замечал сероватой бледности на её лице. Никто не видел, как она держится за спинку кресла, чтобы встать ровно.
И она была благодарна каждому за это незнание.
Когда поток людей прервался, Афелия осторожно поднялась на ноги. Ноги были ватными, внутри все ещё звенело, но она держалась. Прямо. Тихо. Как будто ночь ничего не изменило.
Она прошла через гостиную, не торопясь, будто просто задумалась.
Шаги мягкие. Руки дрожащие, но прижатые к бокам, чтобы никто не заметил.
В ванной комнаты она включила ледяной свет.
Подошла к зеркалу.
Бледность. Чёрные тени под глазами. Чуть покрасневшие веки. След засохшей крови на запястье, смыла его сразу, нервным движением.
Она умылась холодной водой, настолько холодной, что кожа стала розовой.
Заплела волосы. Спрятала слабость под аккуратностью. Накинула форму, шарф, застегнула мантии ровным движением, будто собиралась на обычный школьный день.
Когда вышла в коридор, она уже выглядела как Афелия, которую они знали.
Коридор плыл перед глазами, будто стены смазались и стали прозрачными. Афелия шла на автомате - один шаг, второй, третий, но мир вокруг будто перестал быть частью Хогвартса.
Из тени выскользнул первый силуэт.
Потом второй.
Потом десятки.
Призрачные фигуры, серые, полупрозрачные, словно сотканные из дыма. Их лица расплывчатые, будто обугленные пламенем. Их голоса звучали не в ушах, в голове, сдавливая череп изнутри.
— Нотты забирают твою силу...
— Не доверяй им...
— Они разрушат проклятье...
— Не дозволяй... не дозволяй...
Афелия сжала виски, зажмурилась, пытаясь вырваться из этих голосов. Коридор качнулся. Воздух стал густым, будто горячим, как в той горящей церкви.
— Какое ещё... проклятье... — прошептала она, хватаясь за перила, чтобы не упасть.
Голоса усилились, перекрывая друг друга. Шепчущие, требующие, обвиняющие.
— Исправь...
— Не поздно...
— Проклятье нужно удержать...
А потом совсем другой голос. Живой. Резкий. Ломающий всю эту муть.
— Афелия?
Пауза.
— Афелия!
Она резко открыла глаза, и мир снова стал чётким.
Перед ней стоял Драко Малфой, бледный, обеспокоенный. Лёгкая складка пролегла между его бровями, как всегда, когда он был неравнодушен, но старался это скрыть.
— Ты в порядке? — спросил он, чуть наклонив голову, чтобы заглянуть ей в лицо.
Афелия выдавила слабую улыбку едва-едва, будто её кожа стала слишком тяжёлой для мимики.
— В порядке. — она выдохнула, пытаясь выровнять дыхание.
Драко нахмурился сильнее, взгляд его стал внимательным, изучающим — таким, каким он смотрел только на людей, за которых переживал.
— Какой у тебя сейчас урок? — спросил он, мягко, но настойчиво.
Афелия моргнула.
Раз.
Два.
— Я не помню. — призналась она, тихо.
Она увидела над лестницей знакомую фигуру — Гермиона как раз собиралась спускаться. Инстинктивно, словно хватаясь за спасательный круг, Афелия позвала:
— Гермиона!
Гермиона тут же остановилась, повернулась и, увидев выражение лица Афелии, поспешила к ним. Её глаза мгновенно наполнились тревогой.
— Что случилось, Афелия?
Драко посмотрел на Гермиону чуть дольше, чем следовало бы, взгляд его стал странно мягким, почти... тёплым. Потом он быстро отвернулся, будто поймали на чём-то.
— Проведи её до кабинета, — сказал он Гермионе, тоном, в котором прозвучала скрытая просьба, забота и приказ одновременно.
— Аэ... ладно, — ответила Гермиона, всё ещё глядя на Афелию.
Драко коротко кивнул, задержал взгляд на Афелии, будто убеждаясь, что она действительно не рухнет, и только затем развернулся и ушёл. Его шаги были быстрыми, но не нервными скорее, он пытался скрыть собственное беспокойство.
Афелия осталась стоять рядом с Гермионой, пытаясь снова почувствовать землю под ногами.
— Пойдём, — тихо сказала Гермиона, кладя руку ей на плечо.
Гермиона шла рядом с Афелией быстрыми, но аккуратными шагами, будто боялась задеть её лишним движением. В коридоре было шумно: ученики болтали, смеялись, кто-то с грохотом захлопнул шкаф для мётел, но всё это казалось далёким фоном, к которому Афелия почти не имела отношения. Её собственные шаги отдавались эхом в голове, смешиваясь с остаточными шёпотами невидимых призраков.
Гермиона время от времени скользила по ней тревожным взглядом, будто проверяя, не упадёт ли Афелия прямо на глазах.
— Ты уверена, что всё нормально? — тихо спросила она ещё раз. — Тебе, может, в больничное крыло нужно? Ты очень бледная...
Афелия выдохнула, пытаясь сохранить обычное выражение лица.
— Гермиона, давай без надоедливых вопросов, хорошо? Все в норме.
Гермиона кивнула, но было видно, что она ей не верит. Она провела ладонью по лямке рюкзака, поправляя её жест, который делала, когда нервничала.
— А что вообще произошло? — осторожно спросила она. — Ты стояла на лестнице такая... потерянная. И Драко тоже выглядел обеспокоенным.
Афелия отвела взгляд, словно боялась, что Гермиона увидит в её глазах то, о чём она сама не хотела говорить.
— Просто закружилось всё перед глазами, вот и всё. Пару секунд и прошло.
Гермиона чуть кивнула, но наступившая пауза была какой-то густой, натянутой той, в которой обычно звучит правда, но сейчас ее место занимало молчание.
На повороте коридора Гермиона вдруг прищурилась, будто только что поняла что-то важное.
— Подожди. — Она остановилась и обернулась назад, в сторону, куда ушёл Драко. — Почему он вообще пошёл туда?
Афелия тоже обернулась. Длинный коридор постепенно пустел, и Драко там уже не было, только остатки утреннего тёплого света лежали на каменных плитах.
Гермиона продолжила, полушёпотом, словно сама себе:
— У нас же сейчас совместный урок...
Афелия почувствовала, как лёгкая дрожь пробежала по позвоночнику. В её голове всё ещё отзванивали чужие голоса «не доверяй», «не позволяй», «слаба» и в этот момент они показались особенно громкими.
Гермиона снова посмотрела на неё, пристально, внимательно, почти пронизывающе.
— Афелия... — сказала она тихо. — Точно ничего не происходит?
Коридор потянул сквозняком, зашевелив охристые листья, занесённые снаружи. Всё вокруг стало на секунду слишком чётким, слишком резким.
— Я же сказала.
Но сама она уже не была уверена, правда это или попытка себя убедить.
Коридор постепенно пустел, последние пары учеников торопливо забегали в кабинеты, двери хлопали одна за другой. Афелия и Гермиона уже почти дошли до нужной аудитории, когда из-за поворота, словно из тени, шагнул кто-то высокий. Он лениво облокотился плечом о стену, перекрывая им путь.
Люциан.
На лице лёгкая, самоуверенная улыбка, как будто он был абсолютно уверен, что его появление произведёт эффект.
— Привет, — протянул он, глядя прямо на Афелию.
Она замедлила шаг, внутренне тяжело вздохнула.
— Привет.
Гермиона напряглась рядом, машинально поставив ногу чуть вперед, будто готовясь заслонить подругу. Её глаза, расширившиеся от удивления, метнулись то к Афелии, то к Люциану. К Люциану с синяком...
Афелия вдруг пригляделась в его лицо, заметила синяк, но решила ничего не говорить.
Люциан чуть наклонил голову, всматриваясь в лицо Афелии так, будто она была страницей, с которой он собирался читать.
— Я тут кое-что вспомнил, — сказал он лениво, но с намёком. — Ты должна мне свидание.
Афелия мгновенно закатила глаза.
— Ну да, как ты мог забыть.
Гермиона резко повернулась к ней, вопросительно подняв брови: «Ты ему что-то должна?»
Но Афелия только едва заметно дернула головой - потом объяснит.
Люциан сделал шаг ближе, словно боялся дать им убежать раньше времени.
— Ну так что? — спросил он всё тем же уверенным тоном.
Афелия выдохнула, пытаясь держаться спокойно:
— Поговорим после уроков. Мы опаздываем.
— После уроков, — повторил он, будто фиксируя обещание, и позволил им пройти.
Гермиона тут же взяла Афелию за локоть и почти увлекла вперёд, недовольно бурча себе под нос. Они быстро отдалились, оставляя Люциана позади, стоящего в коридоре, всё ещё смотрящего им вслед, как хищник, которому пообещали добычу.
Кабинет зельеварения встретил их привычным полумраком и запахом холодного камня, настоявшегося на тысячах варившихся здесь зелий. Факелы потрескивали, отбрасывая блики на своды. Северус Снейп, стоявший у кафедры, даже не поднял головы, но голос его прозвучал резко и отчетливо:
— Проходите быстрее.
Афелия с Гермионой поспешно юркнули внутрь, дверь мягко захлопнулась за их спинами. На столах уже стояли приготовленные котлы чистые, начищенные до металического блеска, и набор ингредиентов, накрытый марлей.
Снейп прошёлся вдоль рядов, его мантия скользила по полу почти беззвучно.
— Сегодня вы будете работать в парах, — произнёс он ледяным тоном. — Зелье важное, сложное, и ошибки я терпеть не намерен.
Распределитесь по парам сами. Быстрее.
Гермиона тут же схватила Афелию за руку — даже не давая шанса кому-то подойти первым.
— Мы вместе, — твёрдо сказала она, уже ведя Афелию к свободному котлу.
Афелия оглядела класс.
Среди учеников стоял обычный гул, пары собирались на ходу. Но кое-что её кольнуло: Теодора не было. Ни на привычном месте, ни в углу, где он обычно прятался от лишнего внимания.
Гермиона поставила котёл на огонь, отвлекая её от мыслей.
Справа, у соседнего стола, Пэнси Паркинсон стояла со светловолосой девочкой из своего дома. Пэнси, заметив Афелию, хмыкнула, будто оценивая, насколько та сегодня уместна в её поле зрения. Она что-то тихо шепнула своей напарнице, и та нервно кивнула.
Слева располагались Блейз Забини и Драко Малфой идеально выпрямленные, собранные, будто уже готовые сдавать экзамен.
Драко мельком посмотрел на Афелию, взгляд короткий, но внимательный, как будто проверял: действительно ли она в порядке после того, что случилось в коридоре.
Блейз лениво покрутил пробирку между пальцами.
— Ты сегодня какая-то бледная, Гриффиндор, — пробурчал он, не отрывая взгляда от ингредиентов.
Гермиона фыркнула:
— Она прекрасно себя чувствует.
Снейп хлопнул ладонью по столу у кафедры, звук был резкий, как удар плетью.
— Итак. Если вы наконец закончили свои сборы, — холодно протянул он, — мы начинаем.
Снейп, не теряя ни секунды, взмахнул палочкой, по рядам прокатился лёгкий ветерок, и перед каждой парой легли учебники с закладками на нужной странице. Он прошёлся между столами, раздавая дополнительные заметки, жёсткие, пожелтевшие листы, исписанные его каллиграфическим почерком.
— Следуйте инструкции. Шаг в сторону и ваш котёл взорвётся, — сухо бросил он, глядя прямо на Пэнси, будто специально выбирая объект угрозы.
Работа началась.
Афелия и Гермиона двигались почти в унисон: одна нарезала корень, другая тщательно размешивала смесь по часовой стрелке; пар поднимался ровный, серебристый, запах был мягким, всё шло идеально.
— Отлично, Афелия, — шепнула Гермиона. — Ещё два лепестка, и будет нужная консистенция.
Афелия кивнула, ощущая, как её мышцы постепенно расслабляются: работа успокаивала.
Но справа Пэнси наблюдала за ними слишком внимательно.
Она стояла ровно, мантия без единой складки, но её губы были сжаты так, что побелели. Вроде бы просто наблюдает... но в её взгляде что-то тёмное, сдерживаемое.
То, что проявляется когда Гермиона хватил Афелию.
Пэнси резко отвернулась, будто ловя себя на том, что смотрит слишком долго.
Слева, возле другого котла, Блейз и Драко работали куда свободнее.
— Ты серьёзно добавил три капли? — шепнул Драко, едва заметно приподнимая бровь.
— Конечно, — нехотя ответил Блейз. — Хочу посмотреть, станет ли зелье убийственным или просто несъедобным.
Драко тихо усмехнулся не громко, но искренне, уголки губ приподнялись так, как бывает только в узкой компании, где он расслаблен.
— Забини, если мы умрём от твоего зелья, я тебя в чистилище найду, — прошептал он.
— Обещаешь? — подмигнул Блейз.
Гермиона снова потянула Афелию за локоть:
— Смотри, зелье стало прозрачнее! Мы идём идеально.
Афелия улыбнулась.
Несмотря на ночной кошмар, несмотря на утренние видения, сейчас, над котлом, она была в главном: жива, собрана, среди друзей.
Но кто-то тихо наблюдал за этим, кусая изнутри свои эмоции.
И Пэнси всё сильнее сжимала пальцы на ложке, словно боялась, что эта идеальная, спокойная работа вокруг вот-вот сорвёт её собственную маску.
Блейз, мешая своё зелье ленивыми, широкими движениями, вдруг наклонился к Драко и что-то прошептал ему на ухо.
Слова были слишком тихими, но по тому, как Драко резко дёрнул головой и нахмурил брови, было ясно, ничего хорошего.
— Не смей, Забини, — тихо процедил Драко, едва заметно толкнув его локтем. — Снейп нас шкуру снимет.
Блейз лишь ухмыльнулся, будто услышал только половину слов. Или сделал вид, что услышал.
Глаза его блеснули тем самым опасным азартом, за который его так ненавидели все преподаватели и одновременно обожали половина Слизерина.
Он уже решил.
У Афелии и Гермионы всё шло идеально, пока они не обнаружили, что одного важного корня, последнего компонента — у них нет.
— Его точно не было на столе, — сказала Афелия.
— Профессор, нам не хватает ингредиента! — подняла руку Гермиона.
Снейп, даже не поднимая взгляда от журнала, лениво взмахнул рукой:
— В шкафу. Третья полка.
Они отошли к шкафчику, негромко переговариваясь.
И стоило им отойти всего на несколько шагов — Блейз двинулся.
Тихо, незаметно, как бы между размешиваниями, он бросил в их идеально прозрачное зелье тонкую щепотку мерцающего порошка , нелегального, запрещённого, и абсолютно не предназначенного для учебных работ. Порошок лёг на поверхность зелья и мгновенно растворился, словно валясь вглубь.
Драко выругался шёпотом.
— Блейз... — он схватил его за локоть. — Ты псих? Ты точно хотел, чтобы нас всех убило?
Блейз лишь хмыкнул.
— Живы будем. Зато будет красиво.
Афелия и Гермиона вернулись с ингредиентом.
Они даже не заметили, что Пэнси смотрит прямо на их котёл слишком пристально, слишком напряжённо.
Пэнси открыла рот, будто хотела что-то сказать, но колебалась.
Гермиона подняла над котлом нужный корень.
И тут Пэнси рванула вперёд:
— Подождите!!
Но уже было поздно.
Корень опустился в зелье.
Мгновение тишины.
Секунда странной яркой вспышки в глубине котла.
Зелье взорвалось, выплеснувшись высоким фонтаном.
Пятеро — Афелия, Гермиона, Пэнси, Драко и Блейз — попали под радужный удар.
Вспышка ударила теплом.
Комната заволоклась паром.
Когда дым рассеялся...
Гермиона стояла, полностью окрашенная в ярко-фиолетовый цвет — волосы, кожа, мантия.
Афелия — в глубокий лазурный, почти светящийся, как заколдованное ночное небо.
Пэнси — в травянисто-зелёный, как полевой дух.
Драко — в благородный серебристо-белый
Блейз — в ослепительно-оранжевый — именно тот оттенок, который делает любого человека похожим на живой фонарь.
В классе наступила мёртвая тишина.
Глаза Снейпа медленно поднялись на их разноцветную компанию.
Он сказал всего одно слово.
— Потрясающе.
И тишина взорвалась смехом остального класса.
Афелия стояла, тяжело дыша, стараясь подавить в груди резкий всплеск злости, который кипел так ярко, что казалось ещё секунда, и от неё самой пойдёт разноцветный дым. Лазурный оттенок, в который её окрасило зелье, чуть мерцал на коже, будто отражая её раздражение.
Рядом Гермиона уже не пыталась сдерживаться она орала на Блейза так, что стены дрожали.
— Ты что себе позволяешь, идиот?! — её фиолетовые волосы вздымались, как электрические. — Ты мог нас покалечить! Ты мог...
— Да ладно тебе, Грейнджер, — ухмылялся Блейз, сияя ослепительно-оранжевым. — Ты же любишь эксперименты.
Он так громко засмеялся, что у Афелии ещё сильнее заломило виски.
Пэнси стояла на месте, ярко-зелёная, как лесной эльф, и яростно пыталась отмыть с рук свой новый оттенок, растирая кожу салфеткой так, что та уже рвалась.
— Ох, прекрати, — раздражённо выдохнула она. — Это же отвратительно!
Драко выглядел так, будто вот-вот выбросится из окна.
Он был серебристо-белым, словно его окунули в жидкий Люмус. Он устало прикрыл глаза, медленно втянул воздух, и ещё медленнее выдохнул.
— Чудесно, — глухо сказал он. — Просто замечательно.
И в этот момент, когда шум достиг своего пика, в классе раздался разрезающий пространство голос:
— Вы, пятеро, будете нести наказание.
Тишина накрыла всех мгновенно.
Гермиона взвилась первой:
— Но почему мы?! — она сделала шаг вперёд, фиолетовая, как спелая слива. — Мы ничего не сделали! Это сделал он! — и она ткнула пальцем в Блейза, чьё лицо всё ещё расплывалось в широком оранжевом удовольствии.
Снейп поднял на неё тяжёлый, ледяной взгляд.
— Вы повелись на эту чушь, мисс Грейнджер. И устроили истерику.
Он медленно прошёлся по пятёрке взглядом — так, будто смотрел на пятно, которое появилось на идеально чистой поверхности его жизни.
— А значит, отвечаете за последствия. Все. До единого.
Пэнси тихо охнула.
Драко закрыл глаза ещё крепче.
А Блейз, наконец, перестал смеяться.
Афелия стояла, слушая всё, и думала лишь об одном:
Как же всё это... надоело.
Афелия шла к двери быстрым, резким шагом, настолько резким, что под её ботинками чуть ли не искры могли посыпаться. Собственный ярко-лазурный цвет кожи лишь сильнее подчёркивал её гнев, делая выражение лица почти хищным.
Блейз, всё ещё оранжевый, поспешил за ней, натягивая жалобную, виноватую улыбку:
— Афелия... ну прости. Я же не думал...
— О, Блейз, ты никогда не думаешь. — бросила она через плечо, даже не замедлив шаг.
Но он не отставал, чуть ли не прыгая за ней:
— Афелия! Ну подожди!
Она резко обернулась.
В одно мгновение , без палочки, без заклинания, словно одним импульсом ярости, она отмахнулась рукой.
И Блейз отлетел назад, стукнувшись плечом о каменную стену.
Класс загудел, кто-то охнул, кто-то прыснул от смеха.
Но Афелия даже не посмотрела на зрителей, только на Блейза, который ошарашенно хлопал глазами.
— Хоть один день, — её голос дрогнул от ярости, — хоть один, можете не бегать за мной, как собачки?
Она шагнула вперёд, указав на него пальцем.
— Ведёте себя как мои подстилки.
Блейз открыл рот, будто хотел оправдаться, но слова застряли у него в горле.
Сегодня был тот самый день,
который определённо стоило вычеркнуть из жизни.
Афелия вылетела из кабинета, словно из раскалённой клетки, плечи всё ещё вздрагивали от злости. Коридор был полупуст, тени от факелов дрожали на стенах. Она шла быстро, почти на автомате, лишь бы подальше от этой идиотской компании и их вечных «шуток».
И в тот же миг, как назло, прямо перед дверью появился Теодор Нотт.
Он шёл навстречу, спокойный, собранный, слегка нахмуренный, будто уже готовился сказать что-то ехидное. Но не успел. Афелия почти врезалась в него: расстояние между ними сократилось до одного шага.
Теодор резко остановился, подняв взгляд.
Афелия не сказала. Просто вскинула руку, ладонь лёгким, быстрым движением легла ему в грудь. Не грубо, не толкая... но с той чёткой границей, где слышалось «не подходи». Теодор чуть отшатнулся, больше от неожиданности.
На секунду их взгляды встретились: его — внимательный, настороженный; её — раскалённый, полный злой усталости, которую она уже не могла держать внутри.
И не сказав ни слова, Афелия отвернулась и почти бегом пошла дальше по коридору. Каблуки отбивали резкий ритм по камню, будто подчёркивая её раздражение. Она толкнула дверцу ближайшего туалета, и та хлопнула за ней, заглушив шум коридора.
Теодор остался в проходе. Лёгкое удивление промелькнуло в глазах, затем он выдохнул коротко, почти бесшумно, и только после этого продолжил идти в кабинет, будто пытаясь понять, что вообще сейчас произошло.