15 глава.
Афелия очнулась медленно, будто всплывая с глубины холодного озера. Сначала тяжесть в голове, глухая, стучащая боль, а затем резкое осознание: она лежит не в своей комнате.
Глаза приоткрылись, и мир дрогнул расплывчатыми тенями.
Гостиная Слизерина утопала в сумерках: зелёные огни под потолком давно погасли, камин тлел еле-живым оранжевым дыханием, отбрасывая слабые отблески на стены из чёрного камня. Тишина стояла такая густая, что её можно было потрогать.
Она приподнялась, и только тогда заметила единственного человека в комнате.
Люциан сидел в кресле рядом, наклонившись вперёд. Свет от камина вырезал его профиль: высокий лоб, прямой нос, чуть нахмуренные брови. Он спал, но в его позе было что-то опасно-насторожённое, будто заснул только потому, что боролся до последнего. Его пальцы всё ещё лежали на подлокотниках так, словно он готов подняться в любую секунду.
Афелия нахмурилась.
Но голова зазвенела всё сильнее, и вместо мыслей в ней было только эхо.
Она попыталась встать. Мир качнулся, как палуба корабля. Но она упрямо поднялась, одной рукой хватаясь за край дивана.
Темнота за окнами была полной, ночь укутала Хогвартс так плотно, что казалось, свет исчез из мира. Гостиная тоже тонула в полумраке.
Афелия сделала несколько шатких шагов к выходу. Рука дрожала, когда она потянулась к дверному косяку.
И вдруг дверь распахнулась прямо перед ней.
Она не успела остановиться.
Она мягко, но ощутимо ударилась лбом о чью-то грудь, тёплую, твёрдую, знакомо-незнакомую.
— Извините... кто бы вы ни были... В глазах всё... размывается... я не вижу... — прошептала она и ощутила, как земля начинает медленно уходить из-под ног.
Но она не упала.
Чьи-то руки, сильные, но удивительно аккуратные, почти нежные удержали её, подхватили за талию, стабилизируя, словно она была сделана из стекла.
А потом она услышала голос.
Бархатный, тихий, раздражённый, и почему-то ужасно привлекающий
— Ты что творишь, дурочка...
Афелия моргнула, пытаясь сфокусироваться.
Силуэт перед ней обрёл форму.
Тёмные волосы. Острые скулы. Узкие глаза, в которых вспыхивалось что-то между тревогой и злостью.
Теодор.
— Извини... — пробормотала она, всё ещё слегка пьяная. — Я неуклюжая... и у меня... не пойми что происходит в голове... всё кружится...
— Зачем ты вообще встала с дивана тогда, Мерлин... — буркнул он раздражённо, но осторожно подхватил её под колени и поднял на руки так, будто она ничего не весила.
Он уже шагнул к дивану, и замер, увидев, что там спит Люциан.
На его лице появилась тень. Очень нехорошая тень.
Афелия прижалась к его плечу чуть сильнее, пытаясь удержаться.
— Ты умеешь быть милым. — выдохнула она, как будто сообщала удивительный секрет.— Прям очаровашка.
Теодор бросил взгляд вниз, холодный, мрачный, почти язвительно-смягчённый.
— Не подумай, что я поменял свое отношение к тебе, ты все равно не вспомнишь этот поступок.
Теодор выдохнул тихо, будто признавая поражение не кому-то, а самому себе. Он бросил последний взгляд на спящего Люциана, челюсть у него чуть дёрнулась, но он ничего не сказал. Только развернулся, прижимая Афелию к себе аккуратнее, словно боялся, что она снова потеряет равновесие.
Он остановился у дверей мужской спальни, толкнул их плечом.
Полумрак внутри был плотным, вязким.
Спали все. Драко на своей аккуратно застеленной кровати, повернувшись лицом к стене. Блейз, наоборот, раскинулся на животе, словно ему принадлежал весь мир. Тишина была почти совершенной.
Теодор прошёл между кроватями, ступая мягко, но уверенно, и уложил Афелию на свою постель, на аккуратные тёмные простыни, которые пахли чем-то древесным, холодным, чистым.
Он поправил угол одеяла, будто это было обычным делом. Но пальцы у него выдали: движение было слишком осторожным, слишком внимательным.
Словно любое резкое действие могло её ранить.
Он отступил на шаг, взял со стола своё кресло, тихо передвинул его и сел рядом, повернувшись лицом к окну. За стеклом тянулся ночной Хогвартс. Где-то там шумел ветер, цепляясь за высокие стены замка.
Афелия слегка повернула голову к нему.
Голос у неё был тихий, хрипловатый:
— Спасибо, очаровашка ..
Теодор даже не повернул головы.
Он сидел, подперев подбородок рукой, взгляд устремлён вдаль, будто там, за тьмой, был ответ на то, чего он сам о себе не понимал.
Ни одно мускул на его лице не дрогнул.
Утро пришло резко, как ледяная вода по коже.
Афелия медленно открыла глаза, чувствуя, как голова неприятно гудит. Комната была незнакомой — тёмные каменные стены, шторы из зелёного бархата, запах древесного дыма и чего-то терпкого... Точно не её спальня.
Она приподнялась на локтях, и тут же замерла, от изумления едва не выпав обратно.
Справа, у своих кроватей, стояли Драко и Блейз —переодеваясь.
Драко застёгивал манжету рубашки.
Блейз стоял в одних брюках и искал что-то среди складок одеяла.
Афелия распахнула глаза шире, чем вообще могла.
— Что за... — она тут же зажмурилась, прикрывая глаза ладонью. — Какого чёрта я здесь делаю, и почему вы вообще переодеваетесь при мне?!
Блейз повернулся первым. На лице его расползлась та самая фирменная ухмылка, от которой смущались даже зеркала.
— Доброе утро, принцесса упавших лестниц, — протянул он лениво. — Расслабься. Мы начали переодеваться раньше, чем ты решила воскреснуть.
— Блейз! — Афелия тихо, осипшим голосом, почти простонала, лицо её вспыхнуло алым.
— Ну да, конечно, — продолжал тот. — Хотя... если хочешь, я могу переодеться обратно. Для... комфорта.
— Заткнись! — Афелия схватилась за одеяло и рывком натянула его до подбородка.
Драко не выдержал, усмехнулся и покачал головой:
— Блейз, ты неисправим.
И в этот момент, словно тень, словно холодный воздух прорезал комнату, рядом прозвучал голос Теодора.
Спокойный. Ровный. Непрошибаемый.
Он стоял у окна, уже полностью одетый, потягивая чёрный чай из кружки.
— Ты пьяная валилась с ног, — сказал он, даже не глядя на неё. — Пришлось тебя сюда принести.
Афелия резко повернула голову к нему. У неё перехватило дыхание и от удивления, и от того, как спокойно он это произнёс, будто обсуждал погоду.
— А гостиная? — прошептала она.
Теодор наконец опустил взгляд на неё быстрый, холодный, будто оценивающий её состояние.
— Там спал Люциан.
Пауза.
— Выбирать не пришлось.
Афелия окончательно вжалась в подушки, умирая от стыда.
А Блейз, всё ещё ухмыляясь, добавил:
— Ну, по крайней мере, теперь можешь хвастаться, что провела ночь с тремя лучшими парнями факультета.
— Блейз! — взвыла Афелия.
Теодор тихо, почти незаметно фыркнул.
Очень тихо.
Но было понятно: он услышал и ему это почему-то показалось забавным.
Афелия подтянула одеяло ещё выше, почти пряча лицо:
— Провалы в памяти... — Она сглотнула. — Я надеюсь, я... ничего такого не сделала?
Драко откинулся на спинку кровати, лениво натягивая галстук:
— Ну... смотря что ты подразумеваешь под «такого».
Блейз едва не расхохотался, но Теодор бросил на него такой взгляд, что тот тут же закрыл рот — хотя улыбка осталась широкой и наглой.
Блейз поднял брови:
— Если ты про то, целовала ли ты кого-то из нас...
— Забини! — Афелия сама же едва не задохнулась от смущения.
Драко фыркнул:
— Расслабься, ты просто... спала. Очень крепко.
— Он состроил лицо всезнающего. — И громко жаловалась на жизнь во сне.
Афелия закрыла лицо ладонями:
— О Мерлин...
И тут заговорил Теодор.
Спокойно. Ровно. Сухо.
— Ты ни на кого не набрасывалась. Не приставала. Не блевала.— Он перечислял это таким тоном, будто зачитывал отчёт.— Просто потеряла сознание.
Афелия выглянула между пальцами.
— ...Правда?
Теодор кивнул. Но взгляд его на мгновение задержался — и это было странно. Потому что в этом взгляде мелькнуло что-то... что он тут же спрятал.
— Следи за количеством огневиски, Афелия.
Он встал, поправляя мантию.
— У тебя слишком маленький вес, чтобы пить как Пэнси.
Блейз прыснул от смеха:
— О, так значит, ты заметил, сколько она пьёт? Неравнодушие? Забота? Любовь?
Теодор в него кинул подушкой, абсолютно не целясь, но попав идеально в лицо.
— Закрой рот, идиот.
Афелия, красная как заклинание Освещающее, тихо прошептала:
— ...Спасибо, Теодор.
Он лишь бросил короткий взгляд, ничего не сказав.
Блейз с Драко уже собирались уходить на завтрак, но Афелия всё ещё сидела под одеялом, пытаясь прийти в себя. Исмущение, и головная боль боролись за первое место.
Драко, проходя мимо, наклонился и спокойно сказал:
— Тебе лучше умыться и поесть. И... постарайся больше не засыпать в наших кроватях. Мы ценим компанию, но не настолько.
Он подмигнул, и ушёл.
Блейз задержался в дверях, ухмыляясь:
— Если хочешь, я тебе потом расскажу, как Теодор так кричал на Люциана, что у того аж чёлка встрепенулась. Очень мило.— Окинул её взглядом. — И да, тебе идёт его постель.
Афелия чуть не задохнулась:
— Блейз!
— Шучу... или нет... — он поклонился и исчез следом за Драко.
Когда дверь закрылась, в комнате стало тихо. Только лёгкий шорох мантий за перегородкой. Теодор всё ещё был здесь.
Афелия нерешительно повернула голову.
Теодор стоял у своей тумбы, застёгивая мантию. Движения точные, холодные, будто он боялся сказать что-то лишнее просто взглядом. Но когда он заметил, что она смотрит, слегка обернулся.
— Тебе стоит встать. — Голос сухой, но ровный. — Если будешь лежать дальше, голова станет только хуже.
Афелия села, опустив ноги на пол.
— Мне неудобно... что ты... ну... тащил меня сюда.
— Ты еле на ногах держалась..— Он чуть пожал плечами, будто это была пустяковая деталь.
Афелия опустила взгляд.
— Спасибо. Ещё раз...
— Хватит благодарить. Просто не делай глупостей.
Он повернулся к двери, и уже касаясь ручки, бросил через плечо:
— И... если кто-то спросит, как ты сюда попала... Скажи, что сама пришла.
Афелия моргнула:
— Зачем?
Теодор обернулся, глаза бледные, уставшие.
— Потому что у меня нет времени слушать, что я таскаю по спальне девушек.
И вышел.
Афелия осталась сидеть, поражённая.
Афелия поднялась с постели очень медленно, сначала села, потом осторожно опустила ноги на холодный каменный пол. Мир чуть качнулся, но не так сильно, как ночью. Первое, что она сделала это проверила одежду.
Слава Мерлину.
Она облегчённо выдохнула, ещё одного позора она бы точно не пережила.
Пальцами наведя хоть какой-то порядок в растрёпанных волосах, Афелия набралась смелости и вышла из комнаты. Коридор был пуст. Она шагала почти на цыпочках, надеясь, что никто не увидит, что она выходит именно оттуда, из комнаты слизеринских мальчиков.
Но стоило ей сделать несколько шагов в гостиную, как прозвучал знакомый голос:
— Что ты забыла в их комнате, Афелия?!
Пэнси стояла у дивана, скрестив руки на груди и глядя на неё так, будто та только что призналась в союзе с Волдемортом.
Афелия устало прикрыла глаза.
— Пэнси... — голос был хриплым. — Я тебе всё расскажу. Честно. Только прошу...
Она поморщилась, оглядывая гостиную, утопающую в ядовито-зелёных оттенках.
— ...можно я сначала дойду до Гриффиндора? Меня сейчас стошнит от этого ядерного зелёного.
Пэнси приподняла бровь:
— Ядерного?
Вздохнула.
— Ладно. Иди. Ты выглядишь так, будто тебя переехал экспресс «Хогвартс». Потом всё расскажешь.