13 глава.
Новый день начался для Афелии тяжело,даже тяжелее, чем обычно.
Почти не спав ночью, она спустилась в гостиную Гриффиндора, но сил хватило лишь чтобы опуститься на ближайший диван.
Тело будто налилось свинцом.
Голова пульсировала глухо, болезненно, как будто кто-то давил изнутри.
Связь с бабушкой всегда требовала энергии, но вчерашний разговор... он выжал её до последней капли.
Афелия уткнулась лбом в ладони, стараясь не привлекать внимания. Но избежать этого в Гриффиндоре было почти невозможно.
По лестнице в женское общежитие быстро спустились Джинни и Гермиона, переговариваясь о каком-то расписании подготовки к балу. Они уже собирались пройти мимо,но Джинни заметила её первой.
— Доброе утро, Афелия, — весело бросила она... и тут же остановилась.
Её лицо изменилось: улыбка исчезла. — Ты выглядишь ужасно... Что случилось? Ты плакала? Ты бледная как привидение.
Афелия попыталась дать самый нейтральный ответ:
— Просто голова болит.
Гермиона сразу нахмурилась и подошла ближе.
— Можно? — и, не дожидаясь отказа, легко коснулась её лба.
Ладонь была прохладной, и контраст был резким,лоб Афелии словно горел.
Гермиона вскинула брови:
— У тебя температура. И довольно высокая.
Джинни прикусила губу.
— Ты точно не заболела? Тебе нужно в больничное крыло.
Афелия медленно покачала головой.
— Не думаю, что это... обычная болезнь.
Гермиона села рядом.
— Тогда что? Ты же вчера нормально выглядела.
Афелия отвела взгляд. Сил объяснять не было, да и объяснять было нечего — по крайней мере, того, что не поддавалось бы логике гриффиндорцев.
— Просто устала, — выдохнула она. — Слишком устала.
Гермиона тихо, но уверенно:
— Это не "просто". Ты не можешь так ходить. Давай я отведу тебя к мадам Помфри. Хочешь, помогу встать?
И протянула руку.
Афелия попыталась выпрямиться, но мир резко поплыл, и она тут же снова опустилась на спинку дивана.
— Не нужно к мадам Помфри, — выдохнула она, прикрывая глаза. — Мне... нормально.
Но голос прозвучал так тихо и натянуто, что даже она сама поняла, как это нелепо звучит.
Гермиона скрестила руки, переходя на тот самый тон, от которого даже Гарри с Роном обычно переставали спорить.
— Афелия, перестань упрямиться. Ты явно не в порядке.
Афелия дернулась, будто собиралась возразить... но Гермиона не дала ей ни секунды.
— Если ты не хочешь в больничное крыло, то ладно. Но тогда позволь мне хотя бы позаботиться о тебе.
Она наклонилась ближе. — На занятия ты сегодня не пойдёшь. Это даже не обсуждается.
Джинни тут же кивнула, подхватывая инициативу:
— Я могу сбегать за холодным компрессом... или за зельем от головной боли? Если не хочешь к Помфри, я принесу его сама, договорюсь.
Гермиона уже встала, готовая действовать:
— И мы найдём тебе нормальный завтрак. Ты, похоже, даже не ела.
Афелия прикусила губу. Она чувствовала, что спорить бесполезно, да и на спор не осталось сил.
Голова всё ещё раскалывалась, руки дрожали.
И она тихо, почти незаметно кивнула.
Гермиона тут же смягчила тон, присела обратно и осторожно подложила под спину подушку:
— Вот так. Просто посиди. Не думай ни о чём.
Гермиона только вздохнула и поправила плед, сползший с плеч Афелии.
Афелия нахмурилась, слабо пробормотав:
— Чувствую себя малым ребёнком... Не нужно столько делать. Я сама справлюсь.
— Конечно, — мягко сказала Гермиона, и интонация сразу выдала — не верит ни на грамм.
— Но сейчас тебе лучше просто отдохнуть.
В этот момент в гостиную, шумно обсуждая что-то своё, вошли Гарри и Рон. Рон успел договорить фразу:
— ...и как я мог знать, что она была реальной совой, а не декорацией?! — а затем оба увидели Афелию на диване.
— Ого, а что случилось? — Гарри быстро подошёл ближе. — Ты выгляд... ну... не очень.
Рон подался вперёд, прищурился.
— Да у неё вид, будто по ней тролль прошёлся. Или два.
Гермиона шикнула:
— Рон!
Он развёл руками — мол, а что?
Гарри присел на край журнального столика, глядя на Афелию внимательнее:
— Тебе плохо? Может, тебя проводить к мадам Помфри?
Гермиона строго:
— Мы уже выяснили, она не пойдёт. Поэтому мы присмотрим.
Рон почесал затылок:
— Ну... если надо что-то принести скажи. Я могу... ну... что-нибудь... найти.
Гарри кивнул:
— Серьёзно. Мы рядом. Только скажи, что тебе нужно.
Афелия устало закрыла глаза и тихо сказала:
— Ничего... правда, ничего не нужно.
Гермиона посмотрела на неё так, будто совершенно не верила, но спорить не стала. Она обернулась к Гарри, Рону и в сторону лестницы, словно прикидывая, кого можно поймать за шкирку и назначить сиделкой.
— Нам нужно на занятия, — произнесла она, сдвинув брови. — Но я не оставлю тебя одну. Я отправлю кого-нибудь из твоих друзей последить за тобой. У тебя точно должны быть друзья, которые только и мечтают прогулять уроки.
Рон сразу вскинул руку:
— Я могу! Я...
— Нет, — отрезала Гермиона, даже не дав ему договорить. — Ты прогуливáешь даже тогда, когда не надо. Это не помощь, это привычка.
Рон обиженно надулся.
Гарри вздохнул:
— Может, Пэнси? Она вечно крутится рядом с Афелией.
— Или Блейз, — фыркнул Рон. — Этот бы хоть развлечь смог.
Гермиона покачала головой:
— Мне нужен кто-то адекватный.
Гермиона подняла палец:
— Прекрасно. Я сейчас сама кого-нибудь поймаю.
Она развернулась и направилась к выходу.
Гарри наклонился к Афелии:
— Держись. Она найдёт тебе няньку... хочешь ты того или нет.
Рон вздохнул, окинул Афелию взглядом:
— Если что свистни. Я в двух шагах. И принесу чего угодно. Ну, кроме... домашки. Это уж извиняй.
Гермиона уже выходила за дверь.
Под утренним светом, еле просачивающимся через высокие окна, гостиная Гриффиндора казалась особенно пустой. Тишина стояла вязкая, непривычная. Все ушли, двери хлопнули одна за другой, последние шаги стихли в дальних коридорах.
Афелия лежала на длинном мягком диване, которого хватило бы двум студентам, но сейчас он казался слишком огромным для её слабого, обессиленного тела. Она уставилась в резной деревянный потолок, будто в нём могла отыскать ответы, которых вчера не получила от бабушки.
Голова неприятно пульсировала.
Каждый вздох отдавался в груди тяжестью.
И подниматься... было почти невозможно.
Она закрыла глаза, пытаясь отвлечься от глухих призраков прошлого, что всегда подступали, когда она оставалась одна.
Полчаса тянулись бесконечно.
И вдруг тихий скрип двери.
Шорох пакетов.
Ритмичные шаги.
Афелия подняла голову, медленно, будто каждое движение давалось через сопротивление воздуха.
В дверном проёме стоял Люциан Нотт расслабленный, ухоженный, будто только что сошёл с обложки журнала «Юный колдун». На нём тёмно-зелёный шарф поверх мантии, волосы чуть растрёпаны ветром. В руках несколько пакетов, из которых пахло... сладким? тёплым? лекарственным? Всё сразу.
Он заметил, что она на него смотрит, и уголки его губ мягко приподнялись.
— Принёс тебе еды и лекарств, — сказал он негромко, почти шёпотом, чтобы не потревожить её лишним звуком.
Он подошёл ближе, оставляя за собой лёгкий аромат древесины и осеннего дождя. Пакеты звякнули, будто что-то стеклянное внутри столкнулось друг с другом.
Афелия слабо улыбнулась настолько, насколько могла.
Люциан поставил всё на столик рядом с диваном, присел на корточки, чтобы оказаться на её уровне, и взглянул внимательно, изучающе. Его глаза — тёплые, мягкие, будто он весь состоял из заботы, которую редко показывал окружающим.
— Пытался прийти как можно быстрее, — тихо произнёс он. — Как только узнал, что ты заболела.
Он говорил искренне, без привычной игры и флирта.
Серьёзно.
Как человек, которому действительно не всё равно.
Все вещи аккуратно выкладывал на стол, будто проводил ритуал.
— Честно говоря, — продолжил он, слегка наклонив голову, — я впервые в жизни бегал по Хогсмиду ради кого-то так быстро. Даже женщина на аптечном прилавке сказала, что у меня «тревожный взгляд».
Он едва заметно ухмыльнулся.
— Видимо, я переживаю за тебя больше, чем положено обычному знакомому.
Он посмотрел прямо ей в глаза.
Мягко.
Но внимательнее, чем раньше.
Афелия улыбнулась слабой, усталой, но искренней улыбкой, в которой на секунду промелькнула тёплая благодарность.
— Спасибо за заботу, Люциан... — тихо сказала она, голос прозвучал хрипловато, будто ему приходилось пробиваться через вязкое горло.
Люциан откинул пару кудрявых прядей со лба и чуть наклонил голову,его взгляд стал мягче, будто её простые слова попали туда, куда обычно не добирались ни чужие комплименты, ни угодливые фразы.
Он присел на край дивана, аккуратно, чтобы не потревожить её.
— Забота? — повторил он с лёгкой полуулыбкой. — Да я ещё даже не начал заботиться как следует.
Он поднял термоконтейнер, щёлкнул крышкой, и оттуда повалил аромат тёплого куриного супа с пряностями.
— Ты настолько бледная, что я удивляюсь, как ты ещё держишься на ногах... если бы держалась, — заметил он мягко, но в голосе прозвучало беспокойство. — Ешь. Потом выпьешь настой. Он мерзкий, но помогает.
Он подал ей ложку, придерживая контейнер, чтобы ей не пришлось тянуться.
Афелия осторожно взяла ложку, сделала пару глотков. Тепло прокатилось по горлу и груди, возвращая ей хоть какое-то ощущение живого тела.
— Впервые за долгое время я хочу быть полезным кому-то...не ради выгоды.
Он отвёл взгляд в сторону, будто лишние эмоции могли выдать что-то ненужное.
— Когда услышал, что ты заболела, почувствовал... странное чувство. Не то чтобы тревогу. Скорее злость. На себя, что не заметил раньше. На тех, кто тебя вчера таскал по урокам. На... — он тихо усмехнулся. — На весь этот Хогвартс.
Фраза прозвучала шутливо, но в голосе была дрожащая, скрытая, очень человеческая тревога.
Афелия улыбнулась чуть шире, слабость никуда не делась, но тепло от горячего супа и от того, как естественно Люциан сидел рядом, делало её состояние мягче, терпимее.
Она откинулась на спинку дивана, взяла ещё ложку супа и тихо сказала:
— Если бы все заболевшие получали такую роскошь, как личный заботливый Нотт... думаю, никто бы не пытался лечиться у мадам Помфри.
Люциан приподнял бровь, ухмыльнувшись:
— Личная роскошь Нотта? О, мне нравится, как это звучит. Но предупреждаю сразу, что я дорогой аксессуар.
Афелия фыркнула, слабо закатив глаза:
— Перестань. Ты и так ведёшь себя так, будто весь замок обязан восхищаться тобой.
— Не обязан, — возразил Люциан, откинувшись ближе, опершись локтем на спинку дивана. — Но это приятно. Особенно когда восхищается красивая девочка на диване, которая сейчас притворяется, что ей плохо.
Она ударила его ложкой по руке, легко, почти нежно:
— Я действительно больна.
— Правда? — он драматично приложил ладонь к её лбу. — Холодная как декабрь. Хотя... возможно, это моё влияние.
— Не льсти себе, — Афелия рассмеялась тихо, едва слышно. — От тебя просто тянет пафосом.
Люциан театрально схватился за сердце:
— Как больно! Вот так ты обращаешься с человеком, который принёс тебе суп, лекарства и хорошее настроение?
— Настроение хорошее? — Афелия подняла на него немного усталый, но искренний взгляд. — Ну, может быть, немного.
— Немного? — Люциан наклонился ближе, словно заглядывая ей прямо в мысли. — Ты смеёшься. Это уже победа.
Она отвела взгляд к окну, вздохнула:
— Просто приятно... что ты пришёл.
Он улыбнулся тише, спокойнее,как будто это признание что-то в нём смягчило.
— Я приду всегда, если позовёшь. Или даже если не позовёшь. Меня же сложно остановить.
Афелия снова закатила глаза, но уже с улыбкой:
— Это я заметила. Ты хуже простуды, появляешься внезапно, и от тебя невозможно избавиться.
— Отлично, — Люциан довольно кивнул. — Значит, я произвожу стабильный эффект.
Она тихо рассмеялась, доедая суп.
— Спасибо, — сказала она более серьёзно. — Правда.
— Все ради тебя, красавица, — ответил он так спокойно, что даже в его лёгкой ухмылке читалась искренность.
Люциан откинулся назад, скрестив руки на груди и глядя на неё с видом человека, который только что сделал идеальный ход в шахматной партии.
— С тебя должок, — сказал он лениво, будто констатируя факт.
Афелия закатила глаза:
— Ну да, ты же просто так ничего не сделаешь.
Он возмущённо ткнул пальцем себе в грудь:
— Вот это было обидно! Но ладно... учитывая, что ты больна и язык у тебя сейчас явно без фильтра... я великодушно прощу. Однако... ты всё равно должна мне свидание.
— Свидание? — повторила она, моргнув, будто не веря своим ушам.
В этот момент дверь в гостиную со скрипом открылась.
Внутрь буквально ввалилась Пэнси — вся в пакетах, коробках, ленточках и чего-то подозрительно шуршащего. Она едва не споткнулась о ковер, затем резко подняла голову... и застыла.
— Какое ещё свидание? — её голос прозвучал так, будто она услышала самое большое преступление века.
Афелия чуть не подавилась воздухом.
Люциан, наоборот, расплылся в самой наглой, самодовольной улыбке:
— О, Пэнси. Рад, что ты услышала самое главное.
Пэнси поставила пакеты на стол с таким грохотом, будто намеренно.
— Ты что здесь делаешь, Люциан Нотт? И почему Афелия должна тебе свидание? — спросила она, прищурившись так, что даже Люциан слегка откинул голову.
Он перекинул ногу на ногу, совершенно спокойный:
— Я заботился о больной. Принёс ей еду, лекарства, хорошее настроение. А она сказала, что я «ничего просто так не делаю». Так что... — он наклонился и почти шепнул, глядя на Афелию, — справедливо же, правда?
Афелия застонала:
— Я так не говорила... ну ладно, говорила... но не это имела в виду...
Пэнси резко развернулась к подруге:
— Не вздумай соглашаться! Он флиртует со всем, что движется! Он даже со статуей Салазара Слизерина однажды флиртовал!
Люциан:
— Это неправда.
Пэнси ударила его пакетом по плечу:
— Замолчи!
Афелия закрыла лицо ладонями, тихо смеясь, несмотря на слабость.
Люциан, растягивая каждое слово, произнёс:
— Так что насчёт свидания, Афелия?
Пэнси с заведомо трагическим лицом повернулась к ней:
— Скажи «нет».
Афелия только устало провела ладонью по лицу то ли от температуры, то ли от абсурда ситуации. Щёки у неё и правда слегка вспыхнули, но она попыталась скрыть это, откинувшись на подушки.
— Будет грубо и невоспитанно отказываться после всего, что Люциан сделал для меня, — пробормотала она, звуча одновременно смущённо и намеренно драматично.
Люциан довольно расправил плечи, приподнял бровь и бросил взгляд на Пэнси:
— Поняла, Пэнси? — будто победно.
Пэнси закатила глаза так мощно, что ими можно было бы открыть портал в другое измерение.
— О, Мерлин! Афелия, — она подошла ближе и аккуратно поставила перед кроватью свои два огромных пакета, — да выбрось ты эту воспитанность, этику, все эти манеры! Да пошёл он! — кивок в сторону Люциана. — Лучше смотри, что у меня есть.
Она торжественно, почти как фокусник, вынула из пакета бутылку огневиски. Тёмное стекло блеснуло в мягком свете камина.
Афелия укоризненно выдохнула:
— Пэнси...
— Ну а что? — Пэнси села на край соседнего кресла, закинув ногу на ногу и выглядела чертовски довольной собой. — Помогает отлично. Я проверяла. Тут ещё сладости, — она потрясла второй пакет, словно кошелёк с золотом.
Люциан фыркнул:
— А я, значит, лекарства, суп, нормальную еду... А она огневиски.
— Потому что я тебя люблю, золотце, — отмахнулась Пэнси, — но ты иногда слишком правильный.
Афелия перевела взгляд с одного на другого, приподняла брови:
— Сейчас в гостиную придут мои ребята. И что они скажут, если увидят всё это?
Пэнси лениво потянулась, будто это её заботило меньше всего на свете.
— Так давай пойдём в наше подземелье? — предложила она тоном, будто речь шла о прогулке до кухни. — Люциан тебя на руках понесёт, если сама дойти не сможешь. Хоть в чём-то его польза будет.
Люциан вскинул голову, возмущённо:
— Эй! Я и без этого полезен!
Пэнси, не глядя, махнула рукой:
— Конечно, конечно. Ты просто ходячий дар Мерлина.
Афелия не выдержала,тихо засмеялась, спрятав улыбку под ладонью.
В комнате стало тепло, уютно, и даже болезнь на мгновение отступила, уступая место чувству, что её окружили свои люди.
Пэнси наклонилась вперёд, опершись локтями о колени, её глаза хитро блеснули:
— Ну что, так ты согласна?
Афелия издала тихий вздох, больше похожий на смешок, и медленно выпрямилась на подушках. Смущённая, но упрямая искорка вспыхнула в её взгляде.
— Согласна, — произнесла она мягко, но с той твёрдостью, что иногда прорывалась сквозь её воспитанную аккуратность. — Как я могу такому отказать? — она бросила быстрый взгляд на Люциана, будто между ними пробежала короткая искра. — Но дойду я сама.
Люциан поднял руки в притворной защите:
— Я и не настаивал нести... хотя предложение было щедрое.
Пэнси фыркнула:
— Ага, щедрое. Он просто ждал момента показать свои плечи.
— Пэнси! — одновременно вспыхнули Афелия и Люциан, но одна от смущения, второй от возмущения.
Пэнси, довольная произведённым эффектом, взяла пакеты, будто объявляя решение вопроса окончательным:
— Всё, решено. У нас в подземелье тепло, тихо и никто не будет таскаться сюда каждые пять минут с «как ты себя чувствуешь?». Собирайтесь.
Афелия вздохнула, но улыбка не сходила с губ усталая, теплая, искренняя. Она медленно спустила ноги с дивана, чувствуя, как кружится голова, но держась уверенно.
— Я дойду.
Люциан шагнул ближе, не касаясь, но готовый подхватить, если что.
— Я буду идти рядом.
Пэнси покачала головой, но улыбнулась:
— Всё, двинулись. И давайте быстрее, пока твои гриффиндорские рыцари не нагрянули спасать честь факультета.
Афелия тихо рассмеялась и этот звук наполнил гостиную чем-то почти домашним.