12 глава.
Афелия сидела на мягком кресле у камина, пытаясь спрятаться за чашкой тыквенного сока. Но спрятаться было невозможно: вся гостиная Гриффиндора бурлила обсуждением Осеннего Бала. Девочки раскладывали ткани, парни спорили о конкурсах, а Гермиона, как всегда, стояла в центре всего этого хаоса, держа список в руках.
Гермиона постучала карандашом по столу, привлекая внимание.
— И последнее! — сказала она уверенно. — Нам нужно решить, кто будет основной парой от Гриффиндора. И у меня есть предложение. Как вы смотрите на то, чтобы... Афелия была нашей представительницей?
Афелия чуть не поперхнулась.
— Нет.. Я.. — начала она, но не успела.
Гарри, облокотившись на спинку кресла, одобрительно кивнул:
— Это было бы круто! Пусть новенькая покажет себя. Афелия отлично впишется.
Гостиная одобрительно загудела.
Рон что-то пробормотал про то, что «бал — это не так уж страшно», Лаванда засияла как лампа, а Парвати сразу начала представлять платья.
Афелия уже открыла рот, чтобы отказаться, но в этот момент раздался знакомый, слишком довольный голос.
Фред Уизли, стоящий на подлокотнике дивана, эффектно вскинул бровь и положил руку на сердце:
— Тогда позвольте... — он наклонился чуть ближе, нагло, театрально, — мне быть её кавалером.
Гостиная взорвалась смешками и свистами. Джордж сразу закинул подушку брату в плечо, Гарри поджал губы, скрывая улыбку, а Рон закатил глаза так сильно, что мог увидеть собственный мозг.
Афелия только выдохнула, чувствуя, как жар поднимается к щекам.
Фред подмигнул:
— Афелия, поверь, ты не найдёшь никого, кто сможет блистательно провалить конкурс танцев лучше, чем я. Но зато весело будет,обещаю.
Гермиона тяжело вздохнула:
— Фред, это серьёзный конкурс, а не повод для твоих шуток.
— Но шутки делают жизнь лучше! — отозвался он. — И балы тоже.
Афелия лишь прикрыла лицо рукой.
Казалось, этот бал станет чем угодно... только не спокойствием.
Гермиона, как настоящий генерал перед битвой, хлопнула папкой о стол и сразу же весь шум в гостиной улёгся.
Гермиона сказала строгим, но уставшим голосом:
— Парни, кто будет её кавалером — решайте сами. Сейчас не время для разборок. Нам нужно составить график подготовки. Если мы всё не распределим заранее, мы просто провалим бал.
Все дружно выдохнули, переглянулись, закатили глаза, но подчинились.
Фред с Джорджем перестали подшучивать, Гарри подтянул к себе пергамент, Лаванда и Парвати уже начали ставить какие-то пометки. Афелия осторожно придвинулась ближе, стараясь не привлекать внимание.
Началась настоящая работа
.
Стол был уставлен пергаментами, перьями, чернилами.
Гермиона напоминала дирижёра оркестра:
— В понедельник делаем эскизы платья...
Каждый шаг она фиксировала на большом листе.
Фред с Джорджем спорили, можно ли совместить репетицию танца и пробу сладостей из кухни.
Рон предложил убрать репетицию вообще «зачем танцевать, если можно стоять в углу?»
Гарри старался быть полезным и копировал график на второй лист, чтобы повесить у входа.
Афелия тихо записывала даты, стараясь запомнить хоть половину.
Через полчаса все уже устали, но график был готов — аккуратный, подробный, пугающе плотный.
Гермиона наконец вздохнула:
— Отлично. На сегодня — свободны. Занимайтесь своими делами.
Это были слова, которых все ждали.
Кто-то рухнул на диван, кто-то сразу выбежал к ужину, кто-то полез собирать материалы.
Афелия поднялась, аккуратно забрала сумку, тихо попрощалась с Гермионой и вышла из гостиной.
Каминный жар сменился холодом коридора. Она выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть спадает.
Но выдох не принес облегчения.
Лица. Шепоты. Тени прошлого, мелькающие в углах зрения.
Не зря её наградили некромантией.
Не зря бабушка снова и снова напоминает о долге.
И если она хочет понять, что происходит...
ей нужно поговорить с ней.
Только... где найти место, где никто не услышит?
Она вышла на улицу. Холодный воздух обжёг лёгкие, но это даже помогло — немного прочистило голову. Афелия шла всё дальше и дальше от замка, минуя теплицы, ограждения, небольшие рощицы. Хогвартс за спиной становился всё меньше.
Наконец, она нашла место:
укромную поляну, окружённую деревьями, скрытую от взглядов.
Афелия опустилась на землю.
Достала из сумки маленький набор — старые восковые свечи, тёмную ткань, обсидиановый амулет, несколько высушенных трав.
Пальцы дрогнули, но она заставила себя дышать ровно.
Она расставила свечи по кругу, проверяя расстояние — так, как учили.
Положила амулет в центр.
Развернула ткань.
Пригладила землю ладонью, будто уговаривая её стать проводником.
Ветер стих.
Тени вокруг будто приблизились.
Афелия запалила первую свечу — пламя мягко качнулось, будто приветствуя её.
Потом вторую. Третью.
Замыкала круг последней, чувствуя, как пространство вокруг становится плотнее, тише, внимательнее.
Она села ровно, выпрямив спину.
Сложила руки на коленях.
Закрыла глаза.
Вдох.
Выдох.
— Бабушка... — тихо прошептала она. — Мне нужно поговорить.
И мир вокруг замер.
Полумрак между свечами дрожал, будто свет боялся прикоснуться к той, кого Афелия собиралась вызвать.
Холод стал гуще. Воздух — тише.
И вдруг тень внутри круга словно собралась в человеческий силуэт.
Бабушка появилась так же, как и всегда:
ровная спина, строгие черты, серебристая дымка по краям фигуры.
Её глаза — пустые, без зрачков, но видящие насквозь.
Она посмотрела на внучку с привычной смесью нежности и укоризны.
— Ты снова мучаешь себя, — сказала она низким хриплым голосом. — Я чувствую твой страх, твоё раздражение... твоё отчаяние.
Афелия дрожащими пальцами сжала ткань на коленях.
— Я не знаю, что мне делать, — прошептала она. — Я ищу, ищу... но нигде нет нужной мне информации. Ни слова о перенаправлении временных линий. Ни намёка на исправление ошибок. Я... застряла.
Бабушка не подошла — мёртвые не делают шагов.
Но её присутствие стало ближе, ощутимее.
— Во-первых, — произнесла она строго, — перестань отвлекаться на людей.
Афелия нахмурилась.
Бабушка продолжила, голос стал жёстче:
— Все тянутся к тебе. Все хотят понравиться. Влюбляются. И ты знаешь почему... — она наклонила голову. — В тебе течёт кровь Де Морель. Эта кровь притягивает, как огонь мотыльков. Но каждая такая симпатия обернётся для тебя последствиями. Сентиментальность — роскошь, которую ты сейчас не можешь себе позволить.
Афелия отведла взгляд, уставившись в свет свечей.
— Бабушка... я знаю. Я правда знаю. — Она выдохнула, с трудом сдерживая слёзы. — Но мне нужна хотя бы подсказка. Маленькая. Где мне найти книги? Где хоть что-то, что поможет мне исправить всё?
Ответ бабушки был почти мгновенным.
— Только у Ноттов, — сказала она тихо, но с холодным нажимом. — Только в их родовом архиве ты найдёшь книги по истинной некромантии, временным разломам, родовым проклятиям. Их предки были слишком увлечены запретным. Они хранили то, что другие уничтожили.
Афелия ахнула.
— У Ноттов? Ты шутишь?.. Они же... они...
— Они — чудовища, — закончила за неё бабушка. — Но чудовища, которые знают слишком много. И именно поэтому ты должна быть осторожна.
Афелия уткнулась лбом в колени.
— О Мерлин...
Бабушка наклонилась чуть ближе, голос стал тише, но давящее, почти угрожающее спокойствие в нём осталось:
— Люциан уже пытается приблизиться к тебе. Это может стать возможностью,но никогда не забывай о его природе. У Ноттов нет дружбы. Нет симпатии. Есть расчёт. Игриво улыбающийся Люциан — не исключение.
Бабушка медленно подняла взгляд, и в её чертах проступила тень древней усталости.
— Почему они чудовища? — осторожно спросила Афелия, словно боялась услышать ответ.
Бабушка покачала головой.
— Это долгая, тяжёлая история, дитя моё. История, пропитанная кровью, предательством и жадностью. Она не для уличного ветра и не для того, чтобы рассказывать её наспех.
Афелия сделала шаг ближе, отчаянно:
— Пожалуйста, бабушка. Я не знаю, когда ещё смогу говорить с тобой. Я... я должна понимать, в кого я ввязалась. Если у Ноттов действительно есть то, что мне нужно... я должна знать, чего ждать.
Несколько секунд бабушка просто смотрела на неё — взглядом, который видел дальше границ мира живых.
Потом тихо вздохнула.
— Всё, что я сейчас могу сделать, — дать тебе капсулу со своей памятью. Иначе ты не справишься, но и сказать вслух... я не имею права.
Афелия выпрямилась.
— Я не против. Я приму всё, что ты посчитаешь нужным показать мне.
На губах бабушки появилась едва заметная, печальная улыбка.
— Тогда слушай. Когда вернёшься в свою комнату — загляни под подушку. Там будет капсула. Но предупреждаю: память тяжёлая. После неё ты не будешь смотреть на этот род так же, как прежде.
Афелия сжала руки в кулаки, ощущая холод свечного огня на коже.
— Я готова.
Бабушка шагнула назад. Туман стал окутывать её ноги.
— Помни, Афелия... кровь Де Морель — это благословение и проклятие. Она притягивает людей к тебе, но может уничтожить каждого, кто приблизится слишком близко. Поэтому скрывай чувства глубже, чем раны. Используй сердце лишь тогда, когда закончишь то, что начала.
Она начала растворяться в воздухе, словно таяла в пространстве между мирами.
— Ты умная девочка, — сказала она чуть мягче. — Но ум не спасёт тебя, если ты позволишь сердцу вмешаться.
Фигура начала блекнуть, растворяясь в тумане.
— Найди ключ у Ноттов.
— И не дай их тени поглотить тебя.
И бабушка исчезла.
Свечи вспыхнули сильнее, словно выдохнули с облегчением.
Афелия осталась сидеть в тишине, один на один с холодным воздухом и тяжёлой правдой, которую она совсем не хотела слышать.