9 глава.
Пэнси расправила плечи, поднимаясь по ступеням замка. Их шаги гулко отдавались под сводами, и воздух в коридорах был наполнен знакомым запахом старых камней и магии, будто сам Хогвартс дышал.
— Ты сейчас в гостиную Гриффиндора? — спросила она, закатывая глаза, как будто заранее знала ответ.
Афелия покачала головой, поправляя лямку сумки.
— Скорее всего, в библиотеку.
Пэнси демонстративно вздохнула:
— Скукотища... — протянула она с преувеличенным отчаянием, оглядываясь по сторонам. — Я бы умерла от тоски, если бы проводила столько времени среди пыльных фолиантов.
Афелия усмехнулась, не обижаясь:
— Кстати, а ты не знаешь, где ещё можно найти книги помимо библиотеки?
Пэнси задумалась, прищурившись, будто это был самый странный вопрос за день.
— Ну... у преподавателей, наверное. У них свои коллекции, особенно у Макгонагалл и Снейпа. Но зависит от того, какие книги тебе нужны.
— Старые, редкие, — ответила Афелия после короткой паузы.
Пэнси скривила губы.
— Тогда точно у преподавателей. Или... — она понизила голос, чуть подалась ближе, — в Запретном отделе. Но туда без разрешения библиотекаря и профессора лучше не соваться.
Афелия кивнула, и уголки её губ тронула лёгкая улыбка:
— Спасибо. Я пойду, пока не поздно.
— Удачи, книжная ведьма, — насмешливо бросила Пэнси, оборачиваясь.
Афелия только фыркнула, махнула ей на прощание и свернула в боковой коридор, ведущий к библиотеке. Тёплый свет факелов скользил по её волосам, отражался в глазах ,в них на мгновение мелькнула решимость.
Она шла быстро, почти не слыша собственных шагов. В голове вертелись слова бабушки: «Ты увлеклась... Верни силу рода...»
Афелия осторожно прикрыла за собой тяжелую дверь библиотеки, и мир словно сразу стал тише.
Воздух здесь был густой, напоённый ароматом старых страниц, пыли и чернил.
За высоким окном мягко мерцал лунный свет, рассыпаясь серебряными бликами по спинкам кресел и полкам, уставленным бесконечными томами.
Она медленно шла между рядов, пальцы скользили по корешкам книг.
«Маховик времени... маховик...» — бормотала она себе под нос, ловя знакомые слова в названиях.
Но чем дальше продвигалась, тем сильнее росло разочарование — ничего. Лишь краткие упоминания в учебных главах или совсем обрывочные фразы, будто кто-то нарочно стер все следы знаний.
Она прошла вдоль полки «История временной магии», потом «Артефакты высокой сложности». Всё безрезультатно.
Слегка нахмурившись, Афелия подошла к другой секции «Редкие и забытые чары».
Здесь, на нижней полке, взгляд её зацепился за массивный том в кожаном переплёте, с потемневшим тиснением.
«Заклинания, изменяющие ткань реальности».
Именно то, что звучало достаточно загадочно, чтобы попробовать.
Она с трудом вытащила книгу, опустила на стол, который скрипнул от тяжести.
Села, расправив страницы и тихо вздохнула.
Строчки шли одна за другой: заклинания отражений, пространственных искажений, защитные сферы, заклятия на память, но ничего о том, что могло бы вернуть силу рода или остановить ту странную утрату, о которой говорила бабушка.
Минуты текли незаметно.
Сначала одна свеча догорела и потухла, потом вторая.
Тени на стенах стали глубже, а взгляд Афелии усталее.
Прошло два часа. Она закрыла тяжёлую книгу, чувствуя, как ломит шею и пальцы, чуть пахнущие старой бумагой.
— И всё зря, — прошептала она, скользнув ладонью по обложке.
Ни одной зацепки.
Ни слова, что объяснило бы, почему голоса рода становятся громче.
Она откинулась на спинку стула, посмотрела в потолок.
В библиотеке было тихо, только где-то далеко шелестел ветер, и этот звук странно напоминал шёпот упрёк, будто сами стены говорили: «Ты ищешь не там...»
Афелия вышла из библиотеки, тихо прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить даже воздух. В коридоре царила мягкая, вязкая тишина. Та, что бывает в Хогвартсе лишь после полуночи, когда даже портреты устают следить за студентами.
Она выдохнула, чувствуя, как с каждым шагом из груди выходит усталость, тяжёлая, как пыль на тех книгах, что она часами перебирала.
Голова гудела. Сон казался недостижимым: стоило лишь закрыть глаза, как там вновь всплывали лица предков, сжатые губы бабушки, её холодный голос «Исправь. Верни. Не медли.»
Каждый раз один и тот же кошмар: огонь, трещащие стены, шепчущие силуэты, чьи голоса сливались в один: требовательный, безжалостный.
Нет, спать сегодня точно не получится.
Она вздохнула и направилась вверх по лестнице.
Каменные ступени были холодными, узкие окна впускали в замок бледный свет луны, и тени скользили по её лицу.
— Может, на башне, — шепнула она самой себе. — Там, наверное, спокойно.
Каждый шаг отзывался эхом, будто кто-то шел следом, но, обернувшись, она видела только пустоту.
Всё выше и выше, мимо портретов, которые дремали, мимо витражей, где дрожал свет от факелов.
Афелия шла всё выше по лестнице, ступени скрипели под ногами, а где-то вдали слышалось лишь мерное дыхание замка, то ли ветер гулял по коридорам, то ли само здание ворчало во сне.
На одном из пролётов она вдруг заметила темный силуэт у большого арочного окна. Фигура стояла, облокотившись на каменный подоконник, в полутьме, и на мгновение сердце у неё дрогнуло,будто в тенях затаился кто-то чужой.
Она шагнула ближе, свет луны лёг на лицо незнакомца, и Афелия едва не выдохнула вслух:
— Опять он...
Теодор.
Он стоял, глядя в окно, будто в бездну, не шевелился, только пальцы сжимали край подоконника. Лунный свет подчеркивал усталость в его лице, тени под глазами, лёгкую бледность. От него веяло холодом, не от ночного воздуха, а каким-то внутренним, давящим.
Афелия тихо подошла, остановилась рядом, глядя туда же на небо, где дрожали звёзды, а над озером лениво полз туман.
Лунный свет падал сквозь высокое окно, рассеиваясь серебром по холодному камню. Вокруг было тихо, слишком тихо, будто сам Хогвартс затаил дыхание, чтобы не вмешиваться в разговор, который вот-вот должен был случиться.
Афелия сделала шаг ближе, чувствуя, как где-то внутри всё сжимается.
— Не спится? — спросила она спокойно, но в голосе прозвучала лёгкая настороженность.
Теодор даже не обернулся. Его профиль вырисовывался остро, словно высеченный из камня, а глаза отражали только тусклую луну.
— Даже не пытайся наладить со мной отношения, — произнёс он глухо.
Афелия нахмурилась.
— Да что с тобой не так? — её голос стал тверже.
Он медленно повернулся, и теперь между ними не осталось и пары шагов. В его взгляде не было ярости, лишь странная смесь презрения и тревоги, будто он сам не понимал, зачем говорит всё это.
— Это с тобой что-то не так, — произнёс он тихо, но каждое слово звучало как удар. — Вечно добрая, вечно правильная. То с одним смеёшься, то с другим разговариваешь, будто мир тебя никогда не ранил. Не верю. У всех есть тьма, и я хочу понять, где прячется твоя.
Афелия сжала руки, чувствуя, как подступает обида.
— Я не играю роль, если ты об этом. И не собираюсь оправдываться перед тем, кто даже имени моего не хотел знать.
Теодор шагнул ближе. Между ними остался всего вздох.
— Люциан погубит тебя, — прошипел он. — Ты сгниёшь рядом с ним, как все, кто доверился ему раньше.
Они стояли молча, и между ними натянулась тишина, как струна.
Он сжал челюсть, отвёл взгляд, на миг в глазах мелькнуло что-то похожее на боль.
— Уходи, — сказал он хрипло. — Пока я не сказал лишнего.
Афелия смотрела на него ещё секунду, затем прошептала почти беззвучно:
— Поздно.
Он посмотрел на неё внимательно, слишком внимательно. Сначала на одно ухо, потом на другое, будто с ее ушами что то не такая
Он коротко выдохнул, словно устал бороться с собой.
— Ты можешь дружить хоть со всем Хогвартсом, — произнёс он низко, почти сдавленно, — но учти, что среди твоих друзей именно я никогда не буду. — Его глаза вспыхнули раздражением. — Я не понимаю этих людей, что так просто доверились тебе. Они ослепли. А я — нет. Я знаю, ты что-то скрываешь, Афелия. Важное. Что-то, из-за чего все вокруг тебя должны быть настороже.
Он шагнул ближе, его голос стал почти шепотом, но в нём звучала ледяная злость:
— Все, кто с виду кажется приятным и приличным, в итоге оказываются самыми грязными. Я не хочу однажды увидеть, как ты сбрасываешь меня с обрыва, притворившись, что держишь за руку.
Она хотела что-то ответить, но он перебил, уже резко, с насмешкой:
— И не смотри на меня так.
После этого он отвернулся и пошёл прочь, даже не взглянув на неё, только его шаги долго ещё отдавались эхом по пустому коридору, словно напоминание о чем-то, что стоило бы забыть, но не получится.
Она устало закатила глаза, будто весь яд его слов скользнул мимо, оставив после себя только пустоту. Медленно опустилась на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене. Воздух был прохладным, ночным, тишина — звенящей.
Над головой раскинулось небо — темное, глубокое, как чернильное море, усыпанное редкими звёздами. Афелия подняла взгляд вверх, и на мгновение всё стало тихо, будто сама башня затаила дыхание.
— Дурак, — шепнула она едва слышно, не зная, о нём ли говорит, или о себе.
Холод пробирал до костей, но уходить не хотелось.