Falling Slowly

Хорошо, когда не нужно ходить на учебу, а на работе есть, кому тебя заменить. Можно сидеть дома и жалеть себя столько, сколько душе угодно. Упиваться своим, как кажется, безутешным горем, реветь в подушку, а когда надоест, пойти в ванную, увидеть свое жалкое до омерзения отражение и найти новый повод для нового потока слез.

Уже три дня я не выходила из дома и не отвечала на звонки. Заверив ребят, что это временная хандра еще в самом начале, я со спокойной душой начала свой «мокрый» марафон. Но, кроме ребят, был еще Гарри. В нем-то и заключалась вся проблема. Хотя, если признаться честно, проблема была во мне самой, в моей дрянной сущности и неправильном поведении.

Ощущение было как после безудержного веселья, будто меня выпустили на волю, и только я отплясала неуклюжую чечетку от радости и собралась вылететь в открытое окно, как перед моим клювом захлопнули клетку, и я с размаху впечаталась в стекло.

Осознавать свою вину - не самое приятное ощущение. Чувствовать ее всем своим существом, верить в свою неправоту, ощущать это разъедающее, грызущее мерзкое чувство совсем, совсем не приятно. А когда рядом нет никого, чтобы заверить в тебя в невиновности, то это просто сущий ад.

Странно было даже думать об этом, потому что первый день даже мое подсознание блокировало эти мысли, оставляя меня в полнейшей растерянности. И, позволив себе побыть безвольной тряпкой, я решила, что от безысходности можно и пореветь. На второй день я с трудом, с огромным усилием, но выдавила смехотворное признание себе самой. От этого стало только хуже, потому что большей дрянью я себя чувствовать не могла.

Я могла предать кого угодно, ненамеренно, разумеется, или под воздействием особых радикальных обстоятельств, но предать Джеймса, да еще и по собственному легкомыслию...

Мысль о том, что во мне могут проснуться чувства к кому бы то ни было, казалась абсурдной, а объяснять причины не было нужды. Но у меня было одно важное правило: я никогда не врала себе. Хотя, наверное, иногда стоило бы.

На третий день я напоминала бездомного со стажем: лохматые волосы в форме беспорядочного гнезда, пижамные штаны и растянутая длинная майка блеклого мятного цвета. Заснув в шестом часу утра, я встала около одиннадцати дня и, увидев в отражении размазню с синяками под глазами цвета неба при поздних сумерках, поняла, что хоть я и не приняла никакого решения, но так продолжаться не может.

Собрав все обертки, пустые коробки из-под крекеров и кучу битой посуды, я взяла с тумбочки ключи и открыла дверь. Едва успев перешагнуть через порог, я заметила приближающийся по коридору силуэт и собралась поздороваться с соседом, когда поняла, что это вовсе не сосед, а я - патологический неудачник.

- Привет, Гарри, - пришлось прочистить горло, охрипшее от долгого молчания.

- Привет, хорошо, что я тебя застал. Ты куда-то собиралась?

- Да. То есть, нет, погоди секунду.

Оставив пакет с мусором у порога и так и не пригласив парня в квартиру, я снова решительным шагом направилась на кухню. Пнув по дороге ни в чем не повинный тапок, я пыталась унять злость. Решив закончить начатое утром дело, я разбила еще три тарелки, два блюдца и кружку, из которой любит пить чай Элис. Придется купить такую же. Это действительно помогало, особенно вкупе со злобным рычанием и редкими ругательствами в свой же адрес.

- Чертова идиотка, просто долбанная дура, - бормотала я себе под нос, самозабвенно разнося посуду.

- Кэри? Ты в порядке? - в коридоре послышались шаги.

Конечно, все в полном порядке. Просто я внезапно поняла, что... о Боже мой. И во всем виноват ты. Нет, во всем виновата я, но если бы не ты, то я бы не чувствовала себя последней дрянью и предательницей.

- Да, просто я кое-что уронила.

- Пять раз?

Вместо ответа я бросила ему предостерегающий взгляд, который он, по всей видимости, понял правильно, потому что больше ничего не сказал. Достав веник и совок, я начала собирать осколки. Было ощущение, что из ушей валит пар от неизвестно откуда появившейся злости. А зла я была на себя.

- Давай помогу, - мягко, но настойчиво Гарри забрал веник и принялся сам убирать мелкие осколки, а крупные выкидывал рукой.

Я же просто наблюдала, погрузившись в свои мысли, которые пролетали с такой скоростью, что я едва успевала ухватиться хоть за одну. Но это хорошо, что я не успевала, потому что они были одна мрачнее другой.

- Черт, - прошипел он.

Ну кто его просил помогать? Кто просил приходить? Кто просил заходить в мой магазин? Кто просил переворачивать мой привычный хаотичный порядок жизни вверх дном? Да еще и за какую-то неделю!

Шумно вздохнув и вложив в этот вздох все невысказанное недовольство и злобу, я молча взяла его за руку и повела в ванную. Порез был неглубокий, но крови было столько, что казалось, будто он палец отрезал. Никак не комментируя мои действия, он терпеливо ждал, когда я закончу.

- Что? - не выдержав такого долгого взгляда, спросила я.

На моей макушке, разумеется, нет глаз, но взгляд я бы почувствовала даже пяткой.

- Ничего, - пожал он плечами. - Просто приятно.

Я не стала поднимать голову, чтобы не выдать свою абсолютно идиотскую улыбку.

- У тебя весьма странное понятие о приятном, - усмехнулась я, надеясь, что поняла его неверно.

- Вовсе нет, - посмотрев наверх, я увидела его кривоватую улыбку.

Не найдя, что ответить, я решила, что лучше промолчать, в противном случае велик шанс того, что выйдет очередная несуразица.

- Спасибо, - сказал он, когда я закончила и уже убирала все обратно в ящичек.

- Почему ты пришел? - я даже не заметила, как вся злость испарилась.

Уже знакомый, безумно приятный запах его одеколона дурманил, заставляя и без того беспорядочные мысли путаться.

- Я звонил, но твой телефон был выключен, поэтому решил, что стоит самому приехать.

Вовремя сдержав глупую улыбку, я едва заметно покачала головой. Было приятно, что он беспокоился.

- Зачем ты звонил? - очевидно, та хрупкая связь между моим мозгом и языком была разорвана, потому что настал черед дурацких вопросов.

Гарри стоял, облокотившись о дверной косяк. Свет в ванной был не очень ярким, а в коридоре и вовсе было темно.

- Я хотел... - парень вздохнул, - хотел пригласить тебя поужинать. Предложение еще в силе, но только до четверга, потому что в пятницу я уезжаю.

- Куда?

- У нас начинается тур, едем в Штаты, - улыбнувшись, он провел рукой по волосам - уже такой привычный жест.

- Никогда не была в Америке, - я смотрела в пол, а щеки пылали, словно у меня был жар.

- Было бы просто отлично, если бы ты смогла приехать на какое-нибудь из наших шоу, - подняв голову, я увидела взгляд полный энтузиазма.

- Да, наверное, - еле слышно пробубнив это, я решила, что лучше выйти из ванной, выбраться из зоны почти осязаемого напряжения.

Ощущая почти каждое свое нервное окончание и практически слыша, как тащится время, я прошла мимо Гарри. Только я хотела поблагодарить всех известных мне богов за то, что я не споткнулась, как услышала глухой стук за спиной. Обернувшись, я увидела парня, сжавшего челюсти, очевидно, чтобы не выругаться, и держащегося одной рукой за правое колено, а другой - за невысокую тумбу, о которую он и ударился, по всей видимости. Я улыбнулась, покачав головой.

- Ты просто магнит для увечий.

- О, поверь мне, я знаю.

Пока я заканчивала с уборкой своего же импровизированного погрома, он изучал нашу с Джеем личную коллекцию винила в гостиной, попутно разговаривая о чем-то с Эдвардом, которого я ему представила как комочек шерсти и абсолютного умиления. Мысль о том, что если он что-нибудь мне там разобьет, то мне придется нанести ему и третью травму, заставила улыбнуться.

- Так что насчет ужина? - крикнул он.

Я молчала, искренне не имея понятия, что ему сказать.

- Уже почти семь, если у тебя нет других планов, мы могли бы сходить куда-нибудь, - голос звучал ровно, хотя что-то выдавало его явную неуверенность. - Если ты хочешь, конечно.

В этом-то вся проблема, Гарри.

Когда молчание затянулось, послышались его приближающиеся шаги.

Дерьмо.

Дерьмовое дерьмо.

- Понимаешь, - судя по его выражению лица, он понимал, - я не думаю, что это хорошая идея.

Уставившись в стену за его спиной, дурацкий сиреневый цвет которой совсем не сочитался с его красной рубашкой, которой, казалось, уже пора на покой, я пыталась подобрать нужные слова.

Он хотел было что-то сказать, но я остановила его, жестом попросив его помолчать и дать договорить. Но в голове было лишь перекати-поле, пересекающее пустынную улицу.

- Я не могу, - просто выдохнула я.

- Мне стоит спрашивать, почему?

Я неопределенно пожала плечами.

- Тебе неприятно мое общество? - мне хотелось порубить себя на мелкие-мелкие кусочки и пропустить через мясорубку, потому что у него был такой потерянный вид. А еще потому, что это было неправдой.

- Нет! - пожалуй, даже слишком эмоционально воскликнула я и, вздохнув, поправилась: - Нет, все дело во мне. Я действительно не могу.

Еще чуть-чуть, и он прогрызет свою нижнюю губу насквозь, а я расплачусь, потому что в более неловком положении я еще не бывала.

- Тебе лучше уйти.

Я поступаю правильно, я поступаю правильно, я поступаю правильно.

- Хорошо, - Гарри кивнул и развернулся.

Крепко-крепко зажмурившись, я проглотила ком в горле, приложив поистине титаническое усилие. Твердя себе, что так правильнее, я шла за ним по пятам до самой двери, где он неожиданно резко остановился, из-за чего я врезалась в его грудь. Воздух так и остался в легких, потому что на несколько секунд я забыла, что нужно дышать. Взгляд, выражающий непонимание и сожаление, вместе с тем выдавленную из себя полуулыбку, находящийся в сантиметрах десяти от моих глаз, совсем не помогал прийти в себя. Опомнившись, я почти отскочила на пару шагов.

- Пока, - улыбнулся он.

Не в силах подобрать какие бы то ни было слова, я кивнула и выдавила самую жалкую улыбку, которую только видел свет.

- Гарри!

Не знаю, что управляло мною в тот момент, когда я окликнула его, потому что я уже почти закрыла дверь. Он резко обернулся и выжидающе посмотрел.

- Мне действительно очень жаль.

Уголки его губ едва заметно опустились. В очередной раз понимающе кивнув, он скрылся за поворотом коридора.

Не понимая, почему мне так больно из-за того, что я всего лишь не пошла на ужин с парнем, я вновь вернулась на кухню. Достав с полки одну из немногочисленных теперь тарелок, я со всей силы ударила ею о столешницу, предварительно крепко закрыв глаза.

По крайней мере, за звоном разбивающегося стекла не слышно, как вдребезги разбивается то, что я собрала почти из песчинок, крупинок, из пепла - если хотите.

И на этот раз я сделала это сама, больше нельзя скинуть все на высшие силы, судьбу и чудовищный вирус. Просто мое решение.

Я не могла так предать Джеймса, наши чувства, все, что у нас было. Едва прошел год. Когда его крики так живо звучат в моей голове, когда я так остро ощущаю свою беспомощность, когда никакие лекарства уже не помогают, когда от боли он рвал белые простыни и плакал, словно ребенок.

И тогда, когда я думала, что единственный мужчина в моей жизни ушел из нее навсегда, что никогда больше никто не заставит мотыльков в моей груди трепетать, появляется он. Весь такой идеальный, с чарующей улыбкой и глазами, которые просто сияют искренностью, открытостью и пониманием.

Но кто сказал, что это не мимолетное увлечение? Что, если я и не вспомню о нем через пару дней? Время, старое доброе Время расставит все по своим местам.

Просидев на кафельном полу до темноты, я решила взять себя в руки во второй раз за день. Я приняла горячий душ, позволив себе поплакать еще немного - напоследок. Расслабленное тело совсем не хотело слушаться, и голод давал о себе знать. На трясущихся от слабости ногах я обошла всю квартиру несколько раз в поисках выключенного мобильного. Найдя его в клетке Эдварда и покормив заодно несчастное создание, я включила телефон, который стал без остановки оповещать о бесчисленных пропущенных звонках и смс. Последнее сообщение было от Гарри, оно пришло буквально двадцать минут назад. Глубоко вздохнув, я открыла.

«Кэри, я не знаю, почему ты отказалась, что страшного увидела в простом ужине, но это твое решение, и я уважаю его в любом случае. Я просто хотел сказать, что в пятницу рано утром у нас самолет, мы могли бы увидеться перед тем, как я уеду? Я пойму, если ты не захочешь, но мне бы очень этого хотелось, прости, если кажусь навязчивым, я совсем этого не хочу. Сладких снов, Кэролайн».

- Прости, Гарри, - сказала я зачем-то вслух и, пока не успела снова рассыпаться в эмоциях, забралась под одеяло и накрылась им с головой в надежде, что оно укроет меня от всех трудностей и проблем, как в детстве.

Милые мои, если вы читаете, пожалуйста, дайте мне знать, что вы об этом думаете, для меня это действительно важно! Люблю вас<3