Смертный приговор

— Добрый день... вам, наверное, уже должны были сообщить, что сейчас из Хогвартса прибудет девочка с потерей зрения... Не подскажете, куда нам? — проговорила миссис Оливандер, слегка растерянно оглядываясь по сторонам.

Здание больницы Святого Мунго всегда производило странное впечатление. Слишком светлые стены, слишком чистый воздух, пропитанный запахом зелий и настоев, и эта тишина — не гнетущая, но до истерики тревожная. Она крепче сжала ручку дорожной сумки, словно надеялась, что это поможет удержать ситуацию под контролем.

— Здравствуйте, да, — отозвалась девушка в белом халате, появившись словно из ниоткуда. — Сова прилетела совсем недавно, но у нас уже всё готово. Девочку мы кладём на пока неопределённый срок. Сначала проведём полное обследование, после чего сообщим вам окончательный результат.

Голос у неё был мягкий, успокаивающий, а улыбка — искренней. Та улыбка, которую носят люди, привыкшие иметь дело с болью и страхом, но далеко не утратившие способности сочувствовать и сопереживать.

Адара стояла чуть позади, опираясь на руку мамы. Мир вокруг неё был пустым и неподвижным. Не тьма — нет, она бы справилась с темнотой. Это было нечто иное: отсутствие самого понятия «вокруг». Пространство будто исчезло, превратилось в глухую, тревожную неизвестность, наполненную лишь чужими голосами и запахами.

— Привет, — мягко сказала целительница, подходя ближе к Адаре. — Я Белинда. Сейчас мы пойдём в палату, и ты расскажешь мне о своём самочувствии, хорошо?

Адара кивнула. Она не была уверена сейчас ни в чем. Без зрения оказалось совсем тяжко...Белинда осторожно взяла девушку под локоть и, двигаясь медленно, почти незаметно направляя, повела в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— В палате вас будет всего двое, — продолжала говорить женщина, словно боялась оставлять паузы. — Ты и ещё одна девочка. Поэтому не переживай.

— Да я и не переживала, если честно... — тихо отозвалась Адара.

Это была ложь, но признавать страх вслух она не могла. Страх делал происходящее слишком реальным. Напоминал, что зрение, возможно, больше никогда не вернется.

Шаги гулко отдавались под ногами, и Адара машинально считала их, стараясь угадать, насколько они близко к нужному месту.

Лестница, коридор, снова поворот — всё сливалось в одно длинное ощущение пути, по которому её вели, не спрашивая, хочет ли Адара всего этого.

Когда они оказались в нужной комнате, девушку усадили на кровать. Матрас тихо скрипнул, а прохладные простыни коснулись пальцев. Белинда помогла ей устроиться поудобнее, поправила подушку.

Повязку с глаз снимать не хотелось. С ней Адара чувствовала себя защищённой — словно мир не мог увидеть её слабость. Но для целителей требовалось увидеть всё самостоятельно.

— Я сейчас развяжу повязку, хорошо? — предупредила Белинда.

Адара кивнула. Узел ослаб, ткань медленно соскользнула с лица. Девушка приподняла голову и «посмотрела» на целительницу пустым, неподвижным взглядом. Белые зрачки казались чужими даже ей самой.

— Да уж... — выдохнула Белинда, не сумев скрыть потрясение. — Давно мы не видели такого...

Она сделала шаг назад, словно желая рассмотреть картину целиком.

— С ума сойти... Даже сильные ослепляющие заклятия не дают подобного результата...

Слова больно резанули. Адара сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— Скажите, мисс... — неуверенно начала она.

— Мисс Тики, — тут же отозвалась целительница, возвращая себе профессиональное спокойствие.

— Мисс Тики... — Адара сглотнула. — Скажите, а зрение вернётся ко мне? Я... я без него не справлюсь.

Это признание вырвалось само. Без защиты, без маски. Белинда опустилась рядом, а её голос стал в разы тише.

— О, милая моя... без зрения никто не справится. А в особенности волшебник. Но ты не должна отчаиваться. Я уверена, что видеть ты сможешь. Правда, возможно, не с такой чёткостью, как раньше.

Она осторожно накрыла руку Адары своей.

— Всё, дорогая. Отдыхай. Когда ты нам понадобишься, мы за тобой придём. Либо же пришлём Тофи.

Белинда поднялась и направилась к выходу.

— Тофи?.. — растерянно переспросила Адара. — А кто это?..

— Домовой эльф, — ответил кто-то из глубины комнаты.

Адара вздрогнула и повернула голову на звук.

— Прости, — поспешно добавила незнакомка. — Я не хотела тебя напугать.

— Ничего... — Адара сглотнула. — Просто сложно, когда не знаешь, есть ли кто-то рядом. Как тебя зовут?

— Индира.

В комнате повисло неловкое молчание и гнетущая тишина.

— И, если тебе от этого станет легче... я тоже не вижу.

Впервые за весь день Адара почувствовала не страх, а странное облегчение. Святой Мунго всё ещё оставался пугающим местом, но теперь в нём появился кто-то, кто понимал её саму.

Несколько мгновений в палате вновь стояла тишина.

— Индира... — наконец произнесла Адара, медленно, будто пробуя имя на вкус. — А можно спросить?

— Конечно.

— Как ты... — она запнулась, подбирая формулировку. — Как ты потеряла зрение?

Ответ не последовал сразу. Адара уловила едва заметное движение — шорох ткани, скрип кровати, будто Индира поменяла позу. Когда она заговорила, голос её остался ровным, почти будничным, и от этого слова прозвучали слишком серьезно

— На меня напал оборотень.

Услышав эту фразу, Адара слегка напряглась. Скоро полнолуние и находиться в комнате с лекантропом... жутко

— Это произошло быстро, — продолжила Индира. — Я даже не сразу поняла, что случилось. Потом была боль, много шума, крики... а потом — Святой Мунго.

Она сделала паузу, словно давая словам улечься.

— Но мне повезло, — добавила она тише. — Я не заразилась лекантропией. Целители сказали, что это редкость, но такое бывает. Видимо, моя удачи всё-таки иногда срабатывает..

В её голосе мелькнула слабая, ироничная нотка — почти незаметная, но живая.

Адара медленно выдохнула. Она не знала, что сказать. Сочувствие казалось слишком маленьким словом, а страх — слишком громким.

—признаться честно... я безумно удивлена, что ты не заразилась. А что на счет зрения? Оно восстановится? — наконец произнесла она.

Индира тихо усмехнулась.

— Не думаю. Когда теряешь зрение, быстро понимаешь одну вещь: либо ты учишься жить дальше, либо застреваешь в прошлом. Врачи второй месяц кормят завтраками и говорят, что совсем скоро зрение вернется. Но я им не верю.

Адара чуть наклонила голову. Впервые с момента, как она оказалась здесь, будущее перестало казаться ей совершенно пустым и безликим. Если Индира смогла пережить такое и не отчаяться окончательно.. Возможно, и у неё самой ещё есть шанс.

Адара замолчала, обрабатывая услышанное. В голове всё ещё стояла картинка — оборотень, ночной лес, боль... Она не знала, как реагировать. Но мысли о своей ситуации не оставляли её. Постепенно, словно желание узнать больше о жизни Индиры стало способом отвлечься от своего собственного ужасного положения.

— Ты... из какой школы? — спросила она, слегка неуверенно, но всё же пытаясь не звучать слишком любопытно.

— Я... — Индира в очередной раз усмехнулась, но на этот раз её улыбка была едва заметной. — Я не училась в какой-либо волшебной школе, Адара.

Молчание на несколько секунд стало непривычно тяжёлым. Индира продолжила, будто пытаясь объяснить, не отворачиваясь.

— Я сквиб. И в какой-то момент мне стало ясно, что в школе не будет места для таких, как я. Это не значит, что я не хотела учиться. Нет. Напротив — я всегда мечтала. Но родители, хотя и волшебники, не могли дать мне того, что я искала. Я так и не попала в Хогвартс, и больше в другие школы тоже не пыталась. В конце концов, пришлось смириться с тем, что магия — это не моя дорога.

Адара почувствовала, как странная тревога вдруг застряла в её горле. Страшно представить, какого жить сквибам.. Легче приходиться даже маглорожденным. А дети, которые родились в семьях волшебников но без способностей к магии...такого не пожелаешь даже врагу.

— Так ты... не волшебница? — спросила Адара с удивлением, даже не пытаясь скрыть своей реакции. Голос её был мягким, но в нём ощутилась заметная настороженность и сожаление.

В мире, где магия являлась чем-то совершенно естественным, невозможно было легко воспринять тот факт, что человек мог бы существовать без неё.

Индира лишь кротко кивнула.

— Точно. Я не волшебница. Но ты не подумай, что я сильно страдаю из-за этого. — В её голосе зазвучала та же лёгкая ирония, что и прежде. — Я научилась жить без магии, и, знаешь, иногда это даёт свои плюсы. Например, я не завишу от палочек, зельев и других волшебных штучек. В этом плане мне проще. Мне не нужно тратить время на изучение сложных заклинаний. Я могу просто существовать. И это тоже имеет свои преимущества.

Адара задумалась. Сквиб... на самом деле, она почти никогда не сталкивалась с такими людьми. В её мире были только маги, и те, кто не имел способности, считались исключениями.

—признаться... я сквибов встречала.. никогда не встречала. Но.. я рада, что сейчас познакомилась с тобой.

Индира тихо рассмеялась.

В это время в коридоре святого Мунго

Сердце в груди билось немного быстрее, мисс Тики знала, что этот разговор не сулит ничего хорошего. Тихие коридоры Святого Мунго, освещённые тусклыми огнями, казались пустыми и незнакомыми, будто сами стены чувствовали тяжесть её шагов.

Миссис Оливандер сидела у окна, вглядываясь в зловещее темное небо. В её взгляде была смесь усталости и решимости, которые Белинда видела в глазах многих родителей, чьи дети столкнулись с тем, что волшебный мир не в силах вылечить.

Целительница вошла в комнату и сразу почувствовала, как Миссис Оливандер подняла голову, её взгляд был настороженным, сдержанным. В таких ситуациях слова оказывались тяжелыми, и Белинде всегда было труднее сообщать новости о неудаче, чем о победах.

— Миссис Оливандер, — начала она, но не смогла сразу продолжить, почувствовав, как её горло сжимается. — Я провела все необходимые обследования, и, к сожалению, я вынуждена сообщить, что зрение вашей дочери не вернется.

Миссис Оливандер не сразу ответила. Она оставалась сидеть, словно впитывая эти слова. Только спустя несколько секунд она встала, подходя к окну, где за стеклом начинал собираться дождь.

— Это... это не может быть, — прошептала она, как будто надеясь, что Белинда передумает или скажет что-то другое.

Но увы, в голосе целительницы не было ни одного признака сомнения. Белинда тихо покачала головой.

— Я очень сожалею, — сказала она мягко. — Магия... не всегда действует так, как мы этого хотим. В случае Адары, повреждение оказалось настолько глубоким, что восстановить зрение не представляется возможным. Даже наши самые продвинутые заклинания и зелья не могут вернуть то, что было утеряно.

Миссис Оливандер молчала. Только её руки, сжимающие карманное зеркало, выдали напряжение, которое она старалась скрыть.

— Но... она же волшебница, — наконец проговорила она, её голос слегка дрожал. — Мы всё равно можем что-то сделать? Заклинание « Ренервейт»? Или хотя бы «Люмос» — чтобы она могла видеть хотя бы какие-то световые пятна? Мы ведь нашли её, нашли после того, что произошло с ней в Хогвартсе! Сказали, что она... что она способна... Способна восстановиться!

Белинда закрыла глаза, как будто эти слова ей было трудно воспринимать. Она знала, что миссис Оливандер пытается найти хоть какую-то надежду в беспокойной тени своих слов, но она тоже понимала, как всё это бесполезно.

— Да, — тихо сказала она. — Адара волшебница. И у неё ещё есть потенциал. Но... в её случае это не сработает. Сильные ослепляющие заклятия не делают такую страшную работу. Даже самые опытные маги не могут исцелить ту часть её глаз, которая была повреждена. Ткань, которую уничтожила тёмная магия, невозможно восстановить с помощью обычных методов.

Миссис Оливандер молча стояла у окна, и дождь за стеклом начинал лить струями. В её взгляде не было гнева, не было отчаяния, только глубокая, невыразимая печаль.

— Я... я должна сообщить ей? — спросила она, наконец, как будто сама себя переубеждала. — Или вы хотите сделать это?

Белинда знала, что этот вопрос был не столько просьбой, сколько бессознательным запросом на облегчение, на возможность передать эту тяжесть кому-то другому. Но она не могла дать такой «отчёт» — это была её ответственность.

— Я думаю, это будет лучше сделать вам, — сказала она. — Адара нуждается в вашем присутствии, и, возможно, в ваших словах, которые помогут ей понять, что дальше.

Белинда сделала шаг в сторону двери, но остановилась, оглянувшись на Миссис Оливандер, которая теперь стояла в темноте, поглощённая своими мыслями.

— Если вам нужно будет что-то... — добавила она, не найдя нужных слов. — Если потребуется помощь или поддержка... мы здесь.

Миссис Оливандер кивнула, не обращая внимания на её слова. Всё, что она могла сказать, было утаено в её сердце. Белинда тихо закрыла дверь и ушла, оставив Миссис Оливандер наедине с этим непростым решением.

В это время в Хогвартсе

Гостиная Слизерина была темной и уединённой, как всегда. Огонь в камине тлел тусклым светом, а полумрак, что царил в зале, только подчёркивал этот странный, почти зловещий уют. Стены, украшенные зелёными и серебряными гербами, казались будто поглощавшими свет, оставляя лишь мягкие тени. Студенты сидели за столами, обсуждая последние события и новости Хогвартса.

Никто не заметил, как дверь в гостиную медленно открылась, и в помещение вошёл профессор Слизнорт. Впервые за долгое время он выглядел до безумия напряженным. В конце концов, не каждый день со студентами случается что-то на столько серьезное.

Он прошёл в центр зала и, остановившись, взглянул на студентов, оценивая их. На его лице не было выражения, которое можно было бы назвать добрым, или даже нейтральным. Слизнорт был напряженнее некуда..

— Я думаю, что все в курсе того, что произошло с мисс Оливандер, — сказал Слизнорт, складывая руки за спиной. — Трагический инцидент, который затмил атмосферу этого учебного года.

Замолчав на небольшой срок, он тяжело вздохнул и опустил глаза в пол

— Если её зрение не восстановится, то будет выбираться новый участник для Турнира трёх волшебников, — продолжил профессор, его слова, кажется, прозвучали с ещё большей тяжестью, чем ранее. — Я уверен, что для некоторых из вас это станет неожиданностью, но такова реальность.

Его взгляд скользнул по группе студентов, которые теперь стали более внимательными, на время закончив все разговоры.

— Я рассчитываю, что вы будете в курсе всех событий, касающихся Турнира. Не исключаю, что кому-то из вас придётся быть готовым к тому, что соревнование будет продолжаться и без мисс Оливандер. Надеюсь, что вы все понимаете важность происходящего, —Слизнорт вновь оглядел студентов,

Слизнорт ещё раз осмотрел студентов, его глаза задержались на нескольких лицах, затем он с лёгким движением руки указал на окно.

— Я надеюсь, что это не станет помехой вашим личным амбициям, — добавил он. — Время покажет, кто окажется достойным представлять школу на арене Турнира. А теперь, я думаю, мы все можем вернуться к не менее важным делам.

Он не сказал больше ни слова. Его фигура вновь исчезла в тени, как только дверь за ним закрылась, оставив студентов в раздумьях. Кто-то откинулся на спинку кресла с облегчением, другие переглянулись с тревогой.

Студенты в ожидании продолжали обмениваться множеством теорий и предположений о том, что же теперь будет с Турниром. Но вот среди всех этих голосов, один шаг выделился из общей массы.

Том, стоявший в дальнем углу комнаты, поднялся с места и, не торопясь, направился к двери. Его лицо оставалось привычным, холодным. Но вот взгляд.. взгляд выражал безумное беспокойство. Не за турнир. За Адару.

Он последовал за профессором Слизнортом в коридор, шаги их эхом отразились от мраморных стен, когда они прошли под аркой и оказались в более темной части замка, где скрипела деревянная дверь, ведущая на ступени.

Профессор слегка замедлил шаг, заметив Тома. Его взгляд, безмятежно холодный, стал чуть более пристальным.

— Вы что-то хотели, мистер Реддл? —профессор изначально понимал, что хочет спросить Том, но решил дождаться вопроса от ученика.

Том слегка ускорил шаг и, не отворачая взгляда, произнес:

— Не было ли писем из больницы, профессор?

Слизнорт чуть приподнял брови. Он прекрасно понимал беспокойство Тома, но вот что-то было внутри противоречивое.

— Пока ничего не приходило, — ответил он после короткой паузы. — Однако, как только станет известно что-то новое, я вас проинформирую.

Том кивнул, не проявив внешних эмоций. Однако внутри его мысли уже бурлили. Он не знал, что именно ожидать от этого визита в больницу, и что будет, если Адара не сможет восстановить зрение. Он не мог позволить себе терять время, и мысль о том, что его планы могут сорваться, беспокоила его больше, чем он хотел признать.

— Хорошо, — произнес он тихо, едва заметно наклоняя голову. — Я буду ждать.

Слизнорт взглянул на него с оценивающим интересом, но ничего более не сказал.

Тома сейчас беспокоило состояние Адары гораздо больше, чем кого либо в Хогвартсе.

Разумеется, он никогда и ни за что не покажет кому либо, что переживает за девушку. Но сердце то не обманешь. Наверное, Реддл готов был сделать всё, чтобы сейчас хоть на пару мгновений заговорить с ней.

Как только профессор скрылся за дверью кабинета, из-за угла появилась вальбурга, до ужаса бледная.

—всё хорошо?—оборачиваясь на звук шагов поинтересовался Том из вежливости

—я думаю, по моему состоянию прекрасно видно, что всё не особо то и радужно,—в привычной манере ответила слизеринка,—ты от Слизнорта?

—тебе то какое дело, Блэк? —с заметным пренебрежением произнес Реддл

—если ты был у Слизнорта, значит явно знаешь про состояние Адары. Разве не понятно, что я буду пытаться узнать её состояние? —присаживаясь на скамейку, Вальбурга отвела суровый и одновременно холодный взгляд от Реддла

—Роуди сказал, что Адара напишет письмо, как только ей станет лучше. Слизнорт же обещал передать, если из святого Мунго прибудут новости

—роуди сказал.. что Адара напишет письмо?—вальбурга прыснула со смеху,—да если бы. Роуди ведь не знает ни черта! Миссис и мистер Оливандер предпочли не сообщать ему, что Адара потеряла зрение

—Адара что сделала?—переспросил Том, словно не верил в услышанное

Признаться честно, Реддл и сам был не в курсе, что Дара потеряла зрение. Ему передали лишь информацию о том, что мисс Оливандер находится в больнице, но не более.

—как я вижу, ты не в курсе.. ладно. Рассказываю. В ту ночь, когда она спасла бедную Гриффиндорку, Адара лишилась зрения. Почему? Никто не знает. Врачи говорят, что сильное ослепляющее заклинание не способно сотворить такое. Она ничего не видит. Совсем. Как она должна была написать письмо сама? Телепатией?

Спустя несколько дней

Стоять у башни Гриффиндора было не очень то уж и интересно. Миллион разных портретов, вечно о чем-то болтающих, кричащих и отвлекающих. Ни капли тишины.

Слизерин редко приходил в эту часть замка, только по особенно важным делам, как и сейчас.

Вальбурга с Иансой уже минут с пятнадцать стояли у входа в гостиную Гриффиндора и ждали хоть кого-то, кто сможет помочь им. Но как на зло, выходить или входить никто не торопился.

—вот почему когда гриффиндорцы нужны, так их никогда нет?—оглядываясь по сторонам произнесла вальбурга

—валь, не нервничай. Просто.. попробуй поискать свои плюсы в этом тупом нахождении тут.

—какие например? Мы тут стоим неизвестно сколько! Ну серьезно.. я могла закончить писать конспект для трансфигурации и начать делать домашнее задание по зельям.

—Вальбурга? Ианса? Что вы тут делаете?—донесся голос Софии, старосты Гриффиндора.—гостиная Слизерина, на сколько мне известно, находится в подземельях

—о, не переживай. Мы не к тебе. Нет особого желания общаться с грязнокровками,—брезгливо произнесла вальбурга, отворачиваясь от гриффиндорки

—София, будь любезна, позови Ингу Шабан. —более спокойно и мирно попросила уже Ианса

—с чего я должна позвать к вам первокурсницу? И для чего она вам? Пробовать на бедняжке «Круцио»?

София вовсе не ладила со слизеринцами. С самого первого курса именно змеи её запугивали, всячески шутили и издевались. Приятного во всем этого было мало..

—ты слишком хорошего о нас мнения, глупая грязнокровка

—Вальбурга!—не сдержалась уже Ианса, с укором взглянув на подругу, после чего вновь переведя взгляд на Гриффиндорку,—думаю, ты знаешь о произошедшем. Мы говорит о том, как ваши юные гриффиндорки пошли в лес, а наша слизеринка спасла их. И не смотря на то, что сейчас она вообще ни черта не видит, она сдерживает свое обещание. Позови уже эту первокурсницу, тебе сложно чтоли? В отличие от тебя, она хотя бы Чистокровная!

—извините, вы про Адару говорите?—чей-то тихий голос перебил Софию и не дал ей даже начать фразу.—я Инга. Инга Шабан. Это меня в ту ночь Адара спасла

—индира, а у нас для тебя есть подарок. Адара как раз просила его тебе передать.

Присев на ступеньки лестницы рядом с девочкой. Ианса вынула из кармана ту самую волшебную палочку, которую Инга сломала в запретном лесу. Только уже не сломленную, а целую.

За сутки до этого

— Адара, что ты делаешь? — искренне недоумевая, поинтересовалась Индира, прислушиваясь к едва различимому шуршанию.

— Я пообещала помочь одной девочке,— спокойно отозвалась Адара. — Вот и стараюсь выполнить своё обещание

Пальцы осторожно скользили по предмету в её руках. Она не видела его, но чувствовала каждую неровность, каждую трещину.

За свои шестнадцать лет Адара изготовила и починила не одну сотню волшебных палочек. Раньше, по собственной неосторожности, она могла сломать несколько за день, и тогда приходилось выкручиваться. Ошибки учили жизни быстрее любых лекций.

На удивление, отремонтированные ею палочки всегда работали безупречно. Заклинания ложились ровнее, откликались быстрее, словно сами благодарили за вторую предоставленную жизнь.

— Она сломала свою палочку, а я чиню,— пробормотала Адара, что-то аккуратно соединяя. — Сложно без зрения, конечно... но пока получается.

Она нахмурилась, пытаясь на ощупь понять, насколько глубоки повреждения. Это было медленно, проблематично, требовало полной концентрации, но Адара старалась не сдаваться

— Подожди...— Индира замялась. — Ты точно потеряла зрение?

Адара едва усмехнулась.

— Да, точно. Просто мой отец, мистер Оливандер, с детства учил меня делать палочки. Каждое лето и Рождество мы ходили в походы — искать новые материалы. А до одиннадцати лет я почти не выходила из лавки и мастерской. Там то я и переломала не один десяток палочек, — тихо усмехнулась она. — Так что пальцы помнят больше, чем глаза.

— Я даже не знала, что волшебные палочки можно чинить...

— Вообще-то нельзя,— честно ответила Адара. — Вернее, можно... но не всегда. Если палочку сломать надвое, восстановить её способно только заклинание «Репаро», направленное Бузинной палочкой. Иначе — никак.

Она сделала небольшую паузу.

— Но здесь повреждение не серьёзное. Всего несколько трещин. Я почти закончила.

В этот момент дверь палаты тихо скрипнула и медленно приоткрылась.

— Мисс Оливандер, с вами хотели бы повидаться...— осторожно сказала мисс Тики. — Могу я впустить посетителя?

Адара тяжело вздохнула. Она уже знала, кто это.

— Да, конечно,— с натянутой радостью выдавила она.

Очевидно, родственники. Мама или папа.

И впервые за всё время ей совсем не хотелось их видеть. От одной мысли о лживых, заученных фразах внутри всё сжималось.
«Всё будет хорошо». «Зрение восстановится». «Не переживай».

Её уже тошнило от этих слов. Как можно было поверить в эти фразы, если ничего толком не меняется? Как?

А кто ещё мог прийти? Девочек из Хогвартса точно не выпустили бы. Вальбурга писала письмо — им даже ничего не сообщали о состоянии Адары. Роуди? Маловероятно. Он вообще не знал о том, что сестра потеряла зрение. После их ссоры, Адара сама настояла, чтобы брат не появлялся и ни о чём не догадывался.

На самом деле сейчас она хотела видеть только одного человека.

Одного слизеринца.

Придурка, увлекающегося тёмной магией.

Того, ради кого она пошла бы на всё.

Дверь тихо скрипнула, и по комнате раздались шаги. Сердце будто пропустило удар. В голове мгновенно возник чёткий образ — словно зрение вернулось хотя бы в воображении. Девушка моментально ощутила его присутствие.

Поджав под себя колени, Адара замерла, когда человек остановился у её кровати.

— Привет,— тихо произнёс знакомый ей до боли голос.

Этого оказалось достаточно.

Нащупав его присутствие, она резко подалась вперёд и крепко обняла Тома, уткнувшись лицом в его плечо. Вся сдерживаемая боль в один миг вырвалась наружу.

Слёзы хлынули сами — от беспомощности, от страха, от того, что он видел её такой. Слабой. Совсем не той Адарой, которой она привыкла быть.

Индира стояла чуть поодаль, Она видела, как Адара вцепилась в Тома, как тот застыл на мгновение, явно не ожидая такого порыва, а затем осторожно — почти неловко — ответил на объятие. Этого было достаточно, чтобы всё стало ясно.

Индира тихо откашлялась, привлекая внимание.

— Я... думаю, мне, наверное, лучше уйти, — сказала она мягко, без тени неловкости. — Вам явно есть о чём поговорить.

В её голосе не было ни капли иронии — только тёплое понимание. На лице появилась лёгкая, искренняя улыбка. Направляясь к выходу, она случайно врезалась в стул, стоящий совсем рядом.

— Я буду неподалёку, — добавила Индира уже тише. — Если что — позови.

Адара кивнула, не поднимая головы. Индира ещё секунду постояла, словно запоминая эту сцену, а затем развернулась и направилась к двери. Та закрылась за ней почти беззвучно, отсекая внешний мир и оставляя в палате только двоих.

Наступила тишина.

Не неловкая — напряжённая. Плотная. Заполненная дыханием, едва уловимым шорохом простыней и стуком сердца, который Адара слышала слишком отчётливо.

Том осторожно высвободился из объятий, не отталкивая — лишь мягко отстраняясь, чтобы она не потеряла равновесие. Его ладони легли ей на плечи — уверенно, но бережно.

— Сядь, — тихо сказал он.

Это была не команда. Скорее просьба.

Он помог ей опуститься на больничную койку, следя за каждым её движением, словно опасался, что она может оступиться даже здесь, на ровном месте. Когда Адара оказалась сидящей, Том наконец-то присел рядом.

Он заметил, как неаккуратно лежат её волосы — выбившиеся пряди, спутанные из-за слёзных объятий. Том поднял руку, замешкался на секунду, будто сомневаясь, имеет ли право... и всё же осторожно убрал прядь с её лица, заправив за ухо. Его пальцы коснулись кожи — легко, почти невесомо.

Адара вздрогнула.

— Прости, — тут же сказал он.

— Нет, — поспешно ответила она. — Всё нормально. Просто... неожиданно.

Том внимательно смотрел на неё. Его взгляд был сосредоточенным, цепким, словно он пытался рассмотреть то, что от него скрывали — не только слепоту, но и саму Адару, её состояние, её боль.

— Как ты? — спросил он наконец.

Вопрос был простым, но Адара не ответила сразу. Она сжала пальцы на коленях, пытаясь собрать мысли.

— Плохо, — честно сказала она. — И... странно.

— Странно?

— Я всё ещё здесь, — она усмехнулась, но в улыбке не было радости. — Всё понимаю, всё слышу, всё помню. Но не понимаю, для чего. Зрение не возвращается

Том молчал, давая ей говорить.

— Я думала, что справлюсь, — продолжила Адара. — Что это просто... временно. Что я смогу быть собой. Но иногда мне кажется, что я просто притворяюсь. Перед друзьями. Перед целителями. Перед родителями.

— А передо мной? — тихо спросил он.

Адара повернула голову в его сторону — не глядя, но точно зная, где он сидит.

— Перед тобой — нет.

Это признание повисло между ними.

Том выдохнул, откинулся чуть назад, сцепив пальцы.

— Я узнал случайно, — сказал он. — Один разговор в коридоре. Никто толком ничего не знал, но... — он усмехнулся. — Ты же меня прекрасно знаешь.. Как я мог не узнать, что же с тобой случилось на самом деле? М?

— Я не хотела, чтобы ты узнал так, — тихо сказала Адара.

— А как ты хотела?

Она пожала плечами.

— Никак. Или... позже. Когда я бы уже привыкла. Когда не было бы так стыдно.

— Стыдно? — Том нахмурился.

— Да. — Она нервно провела ладонью по простыне. — Я ненавижу, когда меня жалеют. А сейчас... я сама себя жалею. И это бесит больше всего.

Том наклонился чуть ближе.

— Послушай меня, — сказал он низко и спокойно. — Ты из-за этого не стала слабой.

— Ты не знаешь, как это, — резко ответила она. — Когда ты не видишь. Когда тебе нужно спрашивать, где дверь. Где стул. Где человек!

— Зато я знаю, какая ты, — перебил он. — И это никуда не делось.

Она замолчала.

— Ты всё ещё та же Адара, — продолжил Том. — Та, которая спорила со мной на уроках Слизнорта. Та, которая помогала мне, будучи соперниками. Та, которая шла туда, куда никто не хотел идти. Та, которая не отступала.

— А если я больше не смогу? — её голос дрогнул. — Если я не смогу делать то, что делала раньше?

Он снова коснулся её волос — теперь увереннее.

— Тогда ты научишься делать по-другому.

Она тихо всхлипнула и отвернулась.

— Я боялась, что ты увидишь меня такой, — прошептала она. — Беспомощной.

— Я боялся, что ты останешься с этим одна, — ответил он.

Между ними снова воцарилась тишина — но теперь она была другой. Тёплой. Чуть менее давящей.

— Ты правда здесь, — сказала Адара спустя мгновение. — Не потому что должен?

— Нет, — Том покачал головой. — Потому что хотел.

Она осторожно протянула руку, нащупала его ладонь и сжала пальцы. Том не отнял руку.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Не за что, — ответил он. — Я никуда не денусь.

Том всё ещё держал её ладонь в своей, когда тишина между ними снова стала ощутимой. Он медленно поднялся с края койки и чуть наклонился к Адаре, словно давая ей время отстраниться, если она захочет. Она не сделала этого.

Его пальцы осторожно коснулись её подбородка — едва заметно, почти вопросительно. Том мягко приподнял её лицо, не заставляя, а лишь направляя. Адара почувствовала это движение и затаила дыхание. Она не видела его взгляда, но знала, что он сейчас смотрит только на неё.

— Адара... — тихо произнёс он, словно собирался сказать что-то ещё, но слова так и не последовали.

Он наклонился ближе. Поцелуй был коротким и осторожным — больше обещанием, чем действием. В нём не было спешки или напора, только сдержанная нежность и то, что они оба слишком долго не решались признать. Адара замерла на мгновение, а затем едва заметно ответила, сжимая его рукав пальцами, будто боялась, что он исчезнет.

И именно в этот момент дверь палаты открылась.

— Адара?..

Голос был знакомым. Слишком знакомым.

Том мгновенно отстранился, почти бесшумно, но резко, словно очнувшись. Адара вздрогнула, её сердце ухнуло куда-то вниз. Она узнала этот голос сразу — даже без зрения, даже без паузы на осмысление.

— Папа... — тихо произнесла она.

Мистер Оливандер застыл на пороге. Его взгляд скользнул по комнате, задержался на Томе, стоящем слишком близко к ней, затем снова вернулся к дочери. На его лице промелькнуло удивление, затем — беспокойство.

— Я... — он запнулся, явно не ожидая увидеть эту сцену. — Прошу прощения. Я не знал, что ты не одна.

Том выпрямился, выражение его лица стало сдержанным и закрытым, почти холодным — привычная маска вернулась мгновенно.

— Мистер Оливандер, — вежливо произнёс он, слегка кивнув.

Адара сидела неподвижно, чувствуя, как горят щёки. Она не знала, что сказать и нужно ли вообще что-то говорить. Мистер Оливандер медленно подошёл ближе, всё его внимание теперь было приковано только к ней.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он мягко, уже совсем другим тоном.

Адара слабо улыбнулась.

— Лучше, чем раньше, — ответила она.

Том сделал шаг назад, словно давая отцу и дочери пространство, но перед этим на мгновение задержал взгляд на Адаре. Она этого не видела — но отчетливо почувствовала.

Тишина, царившая в палате после того, как мистер Оливандер вошёл, казалась густой и давящей. Адара сидела неподвижно, её мысли метались, пытаясь собрать их в одно целое. С каждым мгновением, которое она провела в этой неловкой тишине, ей становилось всё сложнее контролировать свои чувства.

В глазах отца, она оставалась той маленькой девочкой, которую нужно защищать. И сейчас, когда он увидел Тома, как бы он ни постарался скрыть это, в его взгляде было что-то настороженное. Что-то, что говорило: «кто этот молодой человек? Что он здесь делает?»

Адара откинула волосы с лица и снова почувствовала его присутствие — не в физическом плане, а в том, как Том стоял рядом, как его спокойствие и сила казались её якорем в этом море неуверенности.

«Не думай об этом,»— заставила себя подумать она. — «Нужно представить его как друга. Всё будет нормально.»

Её взгляд снова скользнул примерно в сторону, где находился Том. Он стоял с такой сдержанностью, как будто понимал, что всё происходит слишком быстро для неё. Но он не отстранился, не сбежал. Реддл не дал ей почувствовать себя одинокой в этом моменте.

Вздохнув, Адара аккуратно подняла взгляд на своего отца. Мистер Оливандер стоял в центре комнаты, весь в своём характерном, немного угрюмому величии, с плечами, слегка сгорбленными от возраста и забот, но с глазами, которые всегда искали ответы. Он был таким же, как всегда — строгий, внимательный, но с тем, что под поверхностью скрывалось слишком много чувств. Он был её опорой, и именно это заставляло её теперь волноваться.

Адара знала, что сейчас ей нужно выбрать слова. В голове мелькали разные варианты. Он не должен был думать, что она потеряла контроль или начала делать что-то, что могла бы потом пожалеть. Её родители всегда были скептически настроены по отношению к тем, кто входил в её жизнь, и она не могла позволить себе ошибку в этом.

«Ты должна быть уверенной,» — вновь сказала она себе. — « не переживай. Всё будет хорошо. Ты слишком сильно нервничаешь»

Мистер Оливандер сделал ещё один шаг вперёд, его руки сложены перед собой. Он, как всегда, выглядел как человек, привыкший решать вопросы, не открывая свою душу. Но что-то в этом ощущаемом взгляде смутило Адару, заставив сердце забиться чаще.

В этот момент она наконец-то решилась.

— Папа, это... Том Реддл. Он мой друг.— Она сказала это быстро, как бы сжато, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Слова, казалось, повисли в воздухе. Тишина снова нависла над ними. Мистер Оливандер нахмурился, и его взгляд стал более строгим. Он не сразу ответил. Его глаза сосредоточенно изучали Тома, оценивая его. Адара могла чувствовать, как этот взгляд тянет её в другую сторону, как он невольно создаёт напряжение между ними.

Том, в свою очередь, не отреагировал. Он просто стоял, выпрямился и ждал, не пытаясь оправдываться или что-то объяснять. Он был таким же сдержанным и непроницаемым, каким она его знала. Адара поймала себя на мысли, что, возможно, её собственные слова сейчас покажутся недостаточно вескими для её отца. Слишком простыми, неубедительными. Но всё равно, она должна была быть честной.

— «Он был рядом, когда мне было тяжело. Всегда. Мы... познакомились ещё на первом курсе, но это не столь важно. Том очень хороший. Он очень много сдела для меня— она пыталась объяснить это как можно проще, не вдаваясь в детали. Её голос звучал почти монотонно, и Адаре самой не понравился такой чересчур спокойный тон. Ей хотелось сказать больше, показать, как важно для неё то, что Том был рядом. Но она знала, что её слова могут быть восприняты не так, как она этого хотела.

Её отец молчал, внимательно слушая, но не выказывая никаких эмоций. Его взгляд оставался холодным и строгим, а мышцы на челюсти напряжены.

— Друг? — наконец проговорил он, как будто это слово звучало в его устах не вполне естественно.

Адара почувствовала, как её отец постарался не отвести взгляд от Тома. Это был вызов — для Тома и для неё. Мистер Оливандер ждал, что тот скажет, но Том по-прежнему не двигался с места, даже не меняя своей привычной стойки.

— Да, друг, мистер Оливандер. Приятно познакомится. Том Реддл,— В голосе Тома было что-то непоколебимое, уверенное. Он не пытался оправдываться, не искал одобрения. Его слова были спокойными, но в них были сила и спокойствие, которые, казались, вполне могли бы унять даже настороженного старшего Оливандера.

— Адара, я рад, что у тебя есть такие интересные... друзья. — Наконец сказал мистер Оливандер, это не звучало как тёплое одобрение. Признаться честно, похоже это было на какую-то глупую шутку

Адара почувствовала лёгкое облегчение, но в её груди по-прежнему было какое-то напряжение. Она смотрела на отца и не видела ничего, но в голове она прекрасно понимала всего его: его морщины, его уставший от работы и переживания за детей взгляд, который был так похож на её.

Она понимала, что он всё равно не был полностью уверен, что всё в порядке. Она всегда была для него чем-то хрупким, кем-то, кого нужно защищать. И теперь, когда она начала открываться, было трудно ожидать, что это будет легко воспринято.

Том сделал шаг назад, слегка опуская взгляд. Он видел, что Адара напряжена, и его собственное лицо стало чуть менее строгим. Э

Мистер Оливандер снова посмотрел на Тома, но на этот раз в его взгляде не было открытого осуждения. Он как бы оценивал, стараясь понять, кто перед ним и что на самом деле он собой представляет. Время от времени его взгляд переходил с Тома на Адару, и в этих паузах она ощущала, как сильно хочет, чтобы её отец наконец понял.

— Ты говоришь, что доверяешь ему. Я надеюсь, что ты не ошибаешься в этом человеке, Адара.— наконец произнёс он, а голос стал мягче, всё ещё оставляя в нем скрытую тревогу.

Адара не смогла сдержать лёгкую улыбку. Она повернулась к Тому, посмотрела ему в лицо. Тот ответил ей тем же спокойным взглядом, но на удивление, в его глазах была видима та самая поддержка, которой Адаре не хватало. Он был рядом. Сейчас. И это было как никогда важно.

— Я уверена, папа.— сказала она наконец, и в голосе зазвучала тихая решимость.

Мистер Оливандер вздохнул и покачал головой. Он всё ещё не был полностью удовлетворён, но решил не усугублять положение своими теориями и опасениями на счет этого мальчика

Том, словно почувствовав, что их разговор подошёл к концу, повернулся к выходу.

— Спасибо, что выслушали.— сказал он просто, кивнув Адаре на прощание.—увидимся в Хогвартсе.