Смертный приговор

—...и конечно, мама против моего участия в турнире,—произнесла Адара, поправляя книжки, стоящие на стеллаже в комнате Тома.

Спальня старосты Хогвартса отличалась от всех комнат довольно сильно. Она была просторнее, но том считал, что комната такая лишь из-за того, что живёт он один.

Порядок был везде: тапочки стояли один к одну у ножек кровати, шкаф с книгами был даже не запыленным. Это могло означать лишь две вещи. Первое, либо том много читает, поэту на книгах нет пыли. Второе, Том просто убирается, не уделяя много внимания на чтение.

Хотя, зная Реддла, второй вариант совсем не подходил ему. Не тот типаж, если можно так выразиться.

—А отец, он что говорит?—Том лег на кровать и прикрыл лицо руками.

С Адарой Они беседовали на протяжении двух часов. Конечно, она ведь додумалась заявиться к Реддлу посреди ночи. Пока тот спал. Влетела в комнату с таким грохотом, словно что-то взорвалось.

—отец? А он ничего не говорит. Папа почему-то уверен, что на турнире случится что-то ужасное.—девушка легла рядом с Томом и на каких-то пару секунд замолчала,—но это же не так! Диппет уверен, что я справлюсь со всеми трудностями. Он пытается в этом убедить и родителей. Но.. особо не выходит, если честно.

—а Роуди? Как он отреагировал?

—роуди.. он единственный, кто меня поддержал в тот час. Ты на меня кричал, родители тоже. Роуди один сказал, что верит в меня.—только сейчас Адаре в голову пришла идея вообще посмотреть на Тома.

Она влетела в комнату на таких эмоциях, что ей было глубоко плевать на состояние и внешний вид молодого человека.

Заметив его слегка напряженные от тяжелого дня веки, Адаре стало неловко, что сейчас она докучает своим присутствием и без того уставшему человеку.

Непроизвольно её рука потянулась к кудрявым волосам Тома. На это действие парень отреагировал лишь легки вздохом и прикрытием глаз.

—Дара, если ты продолжишь, то я усну,—честно признался молодой человек. Он аккуратно взял девушку за запястье, хотел убрать её подальше, но в последний момент передумал и вернул аккуратную ручку в волосы.

—всё это так странно, если честно,—шепнула Адара, продолжая поглаживать Тома по кудрявым волосам.

—что именно странно? —том непонимающе взглянул на девушку, после чего ловко приподнял бровь, на что Адара тихо рассмеялась.

—ну как что? Мы с тобой до третьего или четвертого курса ненавидели друг друга. Всячески подставляли, мечтали избавиться от общения. На пятом курсе вообще мстили друг другу. То ты на бал Селену пригласил, то я с Рабастаном начала общаться... а сейчас так мирно лежим у тебя в кровати и говорим о всякой ерунду. Разве не странно?

—странно, если бы всего этого не было. Признаться честно,—том хмыкнул, после чего посмотрел на Адару, сидящую совсем близко,— я до сих пор нашу с тобой первую встречу.

—на платформе 9 и 3/4? Эту встречу я тоже помню. Что в ней такого необычного?

—нет. Я про нашу встречу в лавке твоего отца. Разве не помнишь?—увидев взгляд Адары, Том понял, что она вообще не помнит событий пяти или шестилетней давности.—яясно.. видимо, с памятью плохо совсем

—если эта встреча была ещё перед первым курсом..то конечно я не помню!

17 Августа 1938 года

—пап, ну пожалуйста, можно я сама пойду и куплю всё? Мне ведь уже не пять лет!— капризничала Адара, стоя в лавке отца, среди миллиона коробок с волшебными палочками.

—душа моя, нет. Скоро прийдет мама и вместе с ней пойдёте. Прошу, не капризничай.—мужчина потрепал дочурку по голове и мило улыбнулся ей.

Только Адара хотела что-то сказать, как зазвенели дверные колокольчики и в лавку вошел мужчина средних лет. Его Адара узнала тоже, он не первый раз в этой лавке. Профессор Дамблдор.

—здравствуйте, профессор!—воскликнула малышка, помахав мужчине ладонью. —а мне пришло письмо из Хогвартса! Я так рада!

—здравствуй, маленькая мисс Оливандер. Мы очень рады, что скоро в рядах Хогвартса станет на одну чудную волшебницу больше.,—профессор пару минут побеседовал с девушкой, после чего перевел взгляд на её отца.

—добрый день,—добродушно отозвался мистер Оливандер,—Альбус, что вас заставило прийти в мою лавку?

—девочка безумно похожа на мать. Иногда кажется, что от тебя она не взяла ничего,—профессор лишь рассмеялся, после чего перевел взгляд на мастера палочек,—я по делу. Скоро прийдет один ученик.. полукровка, выросший в детском приюте. Он.. сын Меропы Маркс. Мальчик самостоятельным, но в волшебном мире ему явно будет тяжело первое время. Прошу, подбери для него стоящую палочку. Чувствую, с ним нам будет ой как не просто.

—а Меропа Маркс это та, которая вышла замуж за магла? —тихо прошептала Адара, стоящая на носочках у прилавка.

—юная леди! Что за привычка вслушиваться в разговоры взрослых. Иди вон, палочки пока по рассматривай.

Обиженно надув и без того пухлые губки, девочка сложила руки на груди и ушла в противоположную сторону комнаты, где были сложены материалы для создания новых волшебных палочек.

—так. Альбус. Хорошо. Мальчику я помогу. Но прошу, если ты уверен, что он принесет какую-то беду, не подпускай к нему Адару. Слишком дорога она мне. Если бы Эсфирь только была жива... —он положил руки на прилавок и тяжело вздохнул, набирая побольше воздуха в легкие,—Дара ведь всё ещё не знает, что Милдред не родная мать... была бы Эсфирь жила, она бы явно не хотела, чтобы с её единственной дочуркой что-то случилось.

—рано или поздно Адара узнает всю правду. Не думаешь, что пора девочке узнать всё?

—о нет, нет, нет. Милдред относится к ней как к родной дочери. Ни за что в жизни Дарочка не узнает об этом от меня.

—хорошо. Я постараюсь что-то сделать, но гарантий никаких не могу дать тебе. Увы, мне пора уходить, скоро прийдет он.

И Дамблдор исчез. Словно по щелчку пальцев дверь распахнулась и в неё вошел мальчишка 11 лет.

—добрый день. Мне сказали, что приобрести волшебную палочку можно у вас

—ооо, здравствуй, мой дорогой. Проходи. Я скоро вернусь, подожди меня тут

Мистер Оливандер удалился, а позади Тома раздался тихий смех.

—ты тоже едешь в Хогвартс в этом году?—спросила девочка, подходя ближе к Тому.—я Адара, а ты?—она протянула ему руку, но ответного жеста не получила.

—какое мне дело до девчонки? —грубо отрезал Реддл, недовольно смотря на девочку.

—если ты будешь так общаться, то друзей у тебя не будет никогда,—нахмурив брови, девочка одарила Тома мерзким взглядом, после чего направилась в то помещение, где скрылся отец пару минут назад.

Настоящее время

—я никогда не забуду твой взгляд в тот день. Такой обиженный на меня, но безумно.. просто самый с ног сшибательный.

Том в мельчайших подробностях помнил всё. Её обиженное выражение лица. Её надутые губы. Её глаза, полные обиды, но старающиеся упорно это скрыть.

Том прижал её к себе крепче. Носом он вдохнул запах её волос и всё в миг стало спокойнее, легче.

Девушка пахла корицей, немного старыми книгами и чем-то... чем-то, что Том всё никак не мог узнать. Запах этот был похож на манящий его афродизиак. Но понять что же это.. Оказалось сложнее, чем хотелось бы.

—я совсем забыла про эту ситуацию,—честно призналась Адара, лишь сильнее прижимаясь к Тому.

—слушай. Время позднее, может... может ты останешься у меня? —том аккуратным движением руки поправил выбившийся из прически локон Адары, а вторй рукой обнял её за талию,— не думаю, что вальбурга и Ианса будут рады, если ты прийдешь и начнешь шуметь. А я.. А я в любом случае не сплю

—я даже не знаю... а если кто-то нас увидит?—Адара в глубине души хотела бы остаться, но страх, что их кто-то поймает был сильнее

—кто? Младшие сюда не суются, как и старшие. Только если что-то совсем экстренное. А такая ситуация была всего-то два раз за все годы, пока я был старостой. Слизнорт входит максимум в гостиную, где и встречается со старостами. Комнаты он не проверяет. А остальным тут нечего делать. Пожалуйста, оставайся.

—ну вот допустим я осталось.. а что мы делать то будем?—девушка задала так по детски и наивно, что Том не смог сдержать смеха

Впервые он смеялся с кем-то так искренне и по настоящему, что Адаре даже стало немного не ловко, так как она украла его первый искренний и по истине счастливый до смеху момент.

—что не так..? Я что-то не то сказала?—девушка сама уже еле сдерживала смех, так как улыбка на лице Тома безумно сильно начала веселить её

—всё хорошо. Просто сейчас ты была самой собой. Такой настоящей, живой.

—том, а не мог бы ты мне дать одежду? Хотя бы футболку или рубашку. Не очень хочется сидеть в форме, если честно

Том пару секунд подумал, что же можно дать Адаре из одежды, не придумав ничего лучше, он решил не искать чего-то необычного, просто вытащил из шкафа одну из своих рубашек, а далее протянул её Адаре:

—держи, правда мне кажется, что тебе она будет немного великовата

Взяв в руки рубашку, девушка начала медленно расстегивать мантию. А как только дело дошло до свитера, она перевела взгляд на Тома, который всё это время неотрывно наблюдал за быстрыми и ловкими действиями девушки.

—ты может отвернешься?—теребя край серого свитера тихо проговорила Адара.

Руки её немного тряслись от страха и переживаний. Не каждый день переодеваешься в комнате при парне.

—а да, извини,—том встал с кровати и подошел к зеркалу, через которое в отражении было прекрасно видно переодевающуюся Адару.

Сняв с себя школьный свитер, девушка дрожащими руками натянула на себя рубашку. Пуговицы предательски не застегивались, будто бы ждали чего-то большего. Стоило ей застегнуть все и приняться заправлять рубашку в брюки, как на её талию опустились холодные пальцы Тома.

Адара тяжело вздохнула и на мгновение перестала дышать. Том аккуратным движением притянул её к себе. Ближе. Ближе, чем была допустимая норма приличия.

Взяв её длинные волосы в руку, Том оголил шею девушки и начал оставлять на ней аккуратные поцелуи, от которых по коже начинали пробегать мурашки.

—том...—на выдохе шепнула дрожащим голосом Адара.

—замолчи. Не сейчас.

Пряжка звонко лязгнула и ремень с характерным ему звуком упал на пол. Ноги у Адары подкосились. Как же ей было страшно осознавать то, что сейчас происходило.

Том аккуратно уложил девушку на кровать, оказавшись сверху. Левая рука держала её под коленом, а правая блуждала по телу.

Поцелуи постепенно становились всё жарче и желаннее, а страх чего-то большего отошел на второй план.

Том понимал, что не должен этого делать. Это не правильно. Он ведёт себя как эгоист. Но остановиться уже не мог.

Он медленно провёл кончиками пальцев по её подбородку, затем спустился к шее, ощущая, как под её тонкой кожей бешено колотится пульс. Том наклонился ближе и нежно поцеловал её в ямку на шее, вдыхая тонкий аромат её кожи — смесь корицы и сандалового дерева. Наконец-то он смог понять, чем именно она пахнет.

Том опустился ниже, рука скользнула под ткань рубашки, очерчивая плавный изгиб её точеной талии. Парень почувствовал, как изменилось её дыхание, когда он стал исследовать контуры её спины, а пальцы беззвучно выводили мелодию на её коже. Том задержался на пояснице, слегка надавив на неё и почувствовав, как она слегка выгнулась в ответ на его действия.

—Дара...—Он прошептал её имя низким хриплым голосом, едва разомкнув губы.

После такого только идиотка могла бы оставаться в стороне.

Том продолжал медленно и осторожно проводить рукой по её спине, спускаясь всё ниже, пока рука не коснулась изгиба её бедра.

Он притянул её к себе, прижав к груди сильнее, чем хотелось. Тому было важно, чтобы она почувствовала тепло его тела, спокойную силу его желания. Он снова поцеловал её в плечо, а затем поднялся к её ушку

Адара тихо застонала — низкий гортанный звук, от которого у него по спине побежали мурашки. Она протянула руку, запустила пальцы в его волосы и притянула его ближе.

Его пальцы нащупали пуговицу на её брюках. Холодный металл резко контрастировал с теплом её кожи. Он расстегнул пуговицу, и тихий щелчок эхом разнёсся по комнате. Том медленно, нарочито, словно издеваясь опустил молнию. Парень провёл большим пальцем по нежной коже её живота, обнажённого теперь под воздействием прохладного воздуха. Он легонько потянул за край её кружевного белья, представляя, как тонкая ткань сползает по её бёдрам и ногам.

Но изображение застыло. Он почувствовал, как она напряглась.

Первый раз... Адара задумалась, правильно ли она вообще поступает, соглашаясь на такое сокровенное сейчас..

Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. Не грубо, а твердо, решительно. Том поднял глаза и посмотрел на нее.

—Том, — сказала она едва слышным шёпотом. — Подожди, пожалуйста

Он замер, не выпуская её руку из своей. Увидев уязвимость в её глазах, невысказанную историю, застывшую в уголках её губ, Том сразу понял, что поторопился, что поступил необдуманно и неправильно, поддавшись инстинктам.

—что не так? Я сделал тебе больно?—поинтересовался Реддл, целуя ладонь Адары.

—нет. Всё прекрасно.. просто.. просто я не готова,— она резко вскочила с кровати, оттолкнув Тома,—нам нужно расстаться. Зачем тебе девушка, не способная удовлетворить потребности мужчины?

—скажи честно. Ты ебнулась? —не сдержался парень и схватив её за запястье, притянул обратно к себе,—ты думаешь, что встречаюсь я с тобой лишь бы.. лишь бы переспать? Серьезно?

Адара виновато опустила голову, стыдливо прикрывая глазки.

—иногда я не понимаю, как смог разглядеть в тебе хоть каплю разума... дура ты у меня, Адара

Спустя пару часов

Из комнаты Тома девушка выходила примерно в шесть утра, лишь бы не с кем случайно не пересечься. Но конечно, это была бы не Адара, если бы в гостиной не пересеклась с Роуди.

—я не поняла, ты почему в такую рань не в кровати?—застегивая мантию, Адара с упреком взглянула на брата.

—у меня к тебе такой же вопрос, Адара.

Роуди не спал в такую рань не просто так. Парнишка встал ни свет ни заря лишь для того, чтобы доделать задание от профессора Слизнорта.

—и.. и почему ты идёшь с мужского крыла?—роуди знал, что Адаре нравится Том. Но.. самому Роуди он не нравился ни капли. Мрачным типом считал его парнишка.

—Том вчера попросил, чтобы я утром зашла. Мы с ним..—девушка замолчала. Впервые не знала, что придумать и как ответить брату.

—ты с ним спала, да?— резко спросил парень, сурово взглянув на Адару.

Роуди взгляд достался от мамы. Такой же суровый, проницательный и резкий.

—ты вообще нормальный такое спрашивать?! Роуди!—адара в миг покраснела от стыда.

Но больше всего ей стало плохо от осознания, что ночью всё могло зайти слишком далеко.

Тошнота подступила к горлу так не вовремя.

—а что я ещё должен был подумать?! То ты с ним всё лето переписываешься о любви, да так часто, что совы каждый день летят! То выходишь из мужского крыла, на секундочку, в его рубашке! Адара ты идиотка, если реально переспала с ним!

—роуди... ты откуда знаешь вообще, о чем я с Томом переписываюсь?

18 июля 1943 года. Лето перед шестым курсом

—роуди, милый, возьми с кухни почту и отнеси конверт Адаре,—Милдред в это время готовила ужин, по этому и попросила сына о помощи

—без проблем, сейчас отнесу,—взяв со стала три письма, Роуди недовольно фыркнул,—все три письма ей? От кого?

—наверное, от девочек. Я не смотрела. Просто увидела, что письма Адаре, и решила сразу ей отдать.

Роуди быстро кивнул и направился к лестнице, ведущей на второй этаж, где и была комната старшей сестры. В руках он попутно перебирал конверты, просматривая от кого же все эти три письма.

Увидев на конверте не самое приятное имя, Роуди стало мерзко. Она обещала, что не будет связываться с Томом. А сама... хотя, вдруг он пишет ей просто по делу? Они ведь старосты.

Не смотря на то, что это нагло, Роуди, оказавшись в своей комнате, схватил письмо и аккуратно вскрыв его, чтобы не повредить сургучную печать, принялся читать, что же было в письме. Он надеялся, что там не будет ничего серьезного, но ошибся.

«Адара, здравствуй!

Я получил твое прошлое письмо и.. признаться честно, я рад, что встретимся мы совсем скоро. За это лето виделись всего лишь два раза..

  Иногда достаточно одного присутствия, чтобы мир становился упорядоченнее. Ты обладаешь этим редким свойством — рядом с тобой мысли выстраиваются яснее, а тишина не кажется пустой.

  В тебе нет показной мягкости, и именно это притягивает. Спокойствие, внимательность, умение слушать — качества, которые редко ценят по-настоящему, но которые невозможно не заметить. Я заметил.

Я слышал, что совсем недавно обвинили в убийстве маглов моего дядю, Морфина Мракса. Береги себя. Грядут темные времена. И будь осторожна.

                                                 Том Марволо Реддл»

—интересно, Адаре самой интересно это читать..?

Настоящее время

—Роуди! Ты читал мои письма?! Да кто тебе вообще дал на это право! Почему я не читаю твои идиотские записки, которые ты отправляешь Синди?! Роуди ты вообще идиот!

—Адара! Я уверен, в летнем убийстве маглов замешан и сам Том! Ты ведь неоднократно говорила, что он прекрасный стратег! Это ведь именно и значит, что Том-мог убить собственных родственников!

—ты вообще придурок?! Как у тебя язык поворачивается сказать такое?

—да почему ты веришь ему? Я ведь твой родной человек, а не Том! Он ведь занимается черной магией, а ты таких презирала всегда!—роуди еле сдерживался, чтобы не послать сестру. Он искренне не понимал, что Том делает такого, что все девушки чуть ли не вешаются на него.

Так ещё и Адару втянул в это всё.. кретин... может.. он вообще опоил её амортенцией? Да ну.. бред..

—знаешь, Роуди, я уже сомневаюсь, что мой родной человек-это ты. Близкие никогда не читают письма друг друга,—окинув парня разочарованным взглядом, Адара поспешила прочь из гостиной, в свою спальную комнату.—видеть тебя больше не хочу!

—помешанная идиотка!—крикнул ей в след Роуди, на что Дара никак не отреагировала.

В комнате девочек уже пахло цветочными духами, означало это лишь одно- мисс Розье уже не спит.

Всё так и оказалось. Ианса сидела за своим письменным столом и аккуратными движениями наносила на лицо макияж. Вальбурга же была занята поисками одежды в шкафу. Сегодня ведь выходной.. зачем так рано встали..

—вы почему не спите?—спросила недоумевающе Адара.

—ты где была?!—воскликнули девочки, подбегая к Адаре, стоящей в дверях.

—с Реддлом в больничном крыле. Там девочке плохо стало, отводили вместе. Слизнорт ведь велел, чтобы отводили вместе,—Дара тяжело вздохнула и посмотрела на подруг,—но сейчас уже всё хорошо.

—да видим мы, как у тебя «хорошо»,—вальбурга указала на шею Адары, где красовался ярко-красный, уже багровеющий след от действий Реддла.

Прикрыв его ладонью, девушка виновато вздохнула и посмотрела на теперь уже ухмыляющихся подруг

—ну простите, что не предупредила. Просто.. просто всё вышло слишком спонтанно,—Адара прошла в глубь комнаты, к своей кровати, после чего аккуратно опустилась на неё.

—сейчас расспрашивать не будем.. но от нас ты так просто не отделаешься! Собирайся, мы идём в Хогсмид. Там то всё нам и расскажешь.—уверенно отчеканила вальбурга, кидая в Адару одно из платьев, купленных на совместном шоппинге летом.

Адара аккуратно взяла его в руки и быстро осмотрела на наличие повреждений.

Платье было светлым, почти невесомым, словно сотканным из дневного воздуха. Оно мягко облегало фигуру, не подчёркивая её нарочито, а лишь следуя за движением — спокойно, доверчиво, как тень следует за светом. Лиф сидел строго и просто, без украшений, с той сдержанной аккуратностью, в которой чувствуется вкус, а не старание произвести впечатление.

Талия была обозначена тонко, почти незаметно, и от неё ткань спадала вниз свободной юбкой, которая жила своей собственной жизнью. При каждом шаге она чуть колыхалась, словно откликаясь на дыхание или на лёгкое прикосновение ветра. В этом движении не было суеты — только плавность и тишина.

Рукава заканчивались коротко, открывая руки, но не делая этого слишком вызывающе.

—дара, хватит думать. Это платье тебе идёт больше, чем кому либо из Хогвартса. Надевай давай! —Поддерживающе произнесла Ианса, возвращаясь к макияжу.

***

Хогсмид в эти выходные напоминал оживлённый муравейник, в который кто-то без предупреждения высыпал сразу несколько новых колоний. Узкие улочки были переполнены — повсюду слышались голоса, смех, споры на разных языках, а над всем этим витал сладковатый аромат карамели, горячего шоколада и свежей выпечки.

Однако необычным в этот раз было не только количество народа. Среди привычных чёрных мантий Хогвартса всё чаще мелькали элегантные голубые плащи Шармбатона и тёмные, почти военные формы Дурмстранга. Их ученики, словно по негласному соглашению, решили именно сегодня наводнить деревню, вызывая у местных лавочников одновременно восторг и пренебрежение от студентов Хогвартса.

— Признаться честно, я искренне не понимаю, — заговорила Изабелла, осторожно переступая через особенно мокрый участок дороги, — почему все девушки так сходят с ума при виде Закира. Что в нём такого необычного?

Она слегка поморщилась, когда её ботинок всё же задел лужу, и ускорила шаг, чтобы догнать остальных. Эдвард тут же подал ей руку, и девушка благодарно улыбнулась.

— Я этого тоже не понимаю, — поддержала её Адара, скрестив руки на груди в явном недовольстве. — Парень как парень. Ничего выдающегося. Разве может в нём быть что-то, чего нет в других?

В её голосе звучало раздражение, хотя она и старалась говорить спокойно. Адара вообще в последнее время всё чаще ловила себя на том, что её раздражают пустые разговоры о чужой внешности и популярности. Будто мир вокруг вдруг стал слишком поверхностным.

— Адара, если уж быть честным, — вмешался Эдвард, на лице которого играла едва заметная улыбка, — у дурмстрангцев ты сама пользуешься особой популярностью. Как только они узнали, что ты дружишь с Изабеллой, так сразу начали упрашивать нас познакомить их с тобой.

Он сказал это без насмешки — скорее с лёгким удивлением, будто до сих пор не мог понять, чем именно Адара так привлекает внимание. Изабелла лишь тихо рассмеялась.

— Ой нет, спасибо, — фыркнула Адара. — Мне такого счастья не нужно. Молодой человек уже имеется.

Она усмехнулась, но почти сразу же её взгляд скользнул в сторону Тома, и улыбка стала куда более осторожной. Девушка машинально потянулась было взять его за руку — жест привычный, почти инстинктивный, — но в последний момент остановилась.

Адара резко вспомнила: они с Реддлом скрывают свои отношения.

От всех.

Кроме Изабеллы и Эдварда.

Потому что однажды эта парочка уже застала их за поцелуем в библиотеке — между высокими стеллажами, где пыльные фолианты хранили тайны пострашнее любых школьных сплетен. Тогда Изабелла сделала вид, что ничего не заметила, а Эдвард лишь выразительно поднял бровь. С тех пор вопрос был закрыт без слов.

— Почему вы вообще скрываете свои отношения? — вдруг поинтересовалась Изабелла, бросив на Адару быстрый, внимательный взгляд.

Том ответил раньше, чем Адара успела что-либо сказать.

— Мы не хотим лишнего внимания, — холодно произнёс он, окинув окружающих таким взглядом, будто напоминал всему миру о границах дозволенного.

Адара не стала спорить, но внутри у неё неприятно кольнуло. Том всегда говорил так, словно уже знал, чем может закончиться любое лишнее внимание.

За разговором подростки и не заметили, как дошли до «Сладкого королевства». Яркая вывеска переливалась цветами, витрины манили глаз всевозможными сладостями, а от входа тянуло тёплым запахом ванили и шоколада.

— Так, — решительно сказала Адара, будто внезапно приняла важное решение. — Мы с Изабеллой идём в «Сладкое королевство». А вы, Том и Эдвард, идите и займите место в «Трёх метлах».

Не дожидаясь ответа, она схватила Изабеллу за руку и буквально потащила её внутрь магазина, оставив парней переглядываться в недоумении на улице.

— Дара... — Изабелла чуть не споткнулась о порог. — Если честно, ты меня сейчас напугала.

— Извини, — быстро ответила Адара, не сбавляя шаг. — Я не хотела.

Они пробирались всё дальше между полок, мимо смеющихся школьников и ворчащих взрослых, пока наконец не оказались в самом дальнем углу магазина, где было тише и темнее. Здесь пахло не сахаром, а чем-то пряным и старым, будто этот угол видел куда больше, чем остальные.

Адара остановилась и наконец отпустила руку Изабеллы.

— У меня к тебе дело, — сказала она, понизив голос. — Очень важное.

Изабелла сразу посерьёзнела.

— Я слушаю. Что произошло?

Адара глубоко вдохнула, будто собираясь нырнуть в ледяную воду.

— В общем... мы с девочками создали кулон. Кулон бессмертия.

Повисла тишина, нарушаемая лишь далёким звоном кассы и смехом третьекурсниц.

— Каждый, кто его наденет, — продолжила Адара, — будет жить до тех пор, пока не снимет его. Он защищает от любых заклятий. Даже от непростительных.

Изабелла побледнела.

— Вы... вы проверяли?

— Проверяли, — коротко кивнула Адара. — Не спрашивай как.

— Вы вообще с ума сошли? — прошептала Изабелла, сжав руки в кулаки. — Если кто-то узнает про этот кулон... вам не поздоровится. Это же...

— Я знаю, — перебила её Адара. — Именно поэтому я прошу тебя.

Она сделала шаг ближе.

— Том затеял что-то ужасное, Белла. Я чувствую это. Он меняется. Я молю тебя — возьми кулон. Носи его, не снимая. А если начнутся тёмные времена... спрячь его в Хогвартсе. Место узнаешь к Вальбурги

Адара осторожно вложила холодный металл в ладонь Изабеллы.

— Он пригодится не одному человеку в будущем. И никому, слышишь, никому не говори, что ты знаешь что-то об этой вещи.

Изабелла посмотрела на кулон, затем на подругу. В её глазах смешались страх, недоверие и тяжёлое понимание того, что с этого момента назад дороги уже нет.

— Ты уверена? — тихо спросила она.

Адара лишь кивнула.

Они вышли из «Сладкого королевства» почти одновременно, но с разным ощущением внутри. Дверь за их спинами мягко звякнула колокольчиком, и тёплый, приторный запах сахара и карамели остался позади, будто его отрезали невидимой чертой. Снаружи их встретила осень — настоящая, сырая, живая.

Воздух был прохладным и влажным, таким, что при вдохе он словно оседал в груди. Небо нависало низко, затянутое плотными серыми облаками, и казалось, будто вот-вот начнётся дождь. Листья на деревьях вдоль улицы уже почти полностью сменили цвет: жёлтые, ржаво-красные, бурые, они кружились под порывами ветра и ложились под ноги прохожим. Некоторые прилипали к мокрой брусчатке, образуя скользкий ковёр, по которому приходилось идти осторожно.

Адара первой ступила на улицу и на мгновение замерла, будто проверяя, не изменился ли мир за то короткое время, что они провели внутри. Её плечи были чуть напряжены, подбородок — приподнят, а взгляд скользил по толпе, не задерживаясь ни на ком дольше секунды. Осенний ветер тронул пряди её волос, выбив их из-под капюшона, и она машинально заправила их за ухо.

Изабелла вышла следом и плотно закрыла за собой дверь. В её ладони, спрятанный в складках мантии, лежал кулон — холодный, почти чужой. Она всё ещё чувствовала его вес, хотя пыталась убедить себя, что это всего лишь украшение. Но сердце стучало слишком быстро, а мысли путались, снова и снова возвращаясь к словам Адары.

— Холодно стало, — тихо сказала Изабелла, скорее чтобы нарушить тишину, чем пожаловаться.

— Осень, — коротко ответила Адара. — Она всегда такая. Сначала кажется уютной, а потом... — она не договорила и пожала плечами.

Они двинулись в сторону «Трёх метёл», шагая рядом. Вокруг них кипела жизнь: мимо проходили ученики Шармбатона, оживлённо обсуждая что-то на своём мелодичном языке; дурмстрангцы держались плотной группой, их голоса звучали ниже и грубее. Где-то вдали кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то звал друзей по имени.

Под ногами были отчетливо слышны  стуки каблуков по брусчатке, а также тихие «ой» Изабеллы, несколько раз осторожно перепрыгивающей через лужи.

— Ты уверена, что хочешь туда идти прямо сейчас? — негромко спросила Изабелла, не глядя на Адару.—такое чувство, будто бы провести время с Томом тебе не особо надо

— Да, — ответ последовал сразу. — лучше я буду рядом с Томом, нежели далеко. Вдруг ему что в голову взбредет.. а я остановить попытаюсь. Меня то он послушает, наверное..

Изабелла кивнула.

Когда впереди показалась вывеска «Трёх метёл», слегка покачивающаяся на ветру, Адара немного замедлила шаг. От трактира тянуло теплом, дымком и чем-то терпким — запахом сливочного пива и мокрого дерева. Это место всегда казалось островком уюта среди любой погоды и любого настроения.

Адара глубже натянула капюшон и бросила быстрый взгляд на окна, словно пытаясь разглядеть силуэты Тома и Эдварда внутри. Её лицо на мгновение смягчилось, но затем снова стало привычным.

Изабелла же машинально сжала ткань мантии на груди, убеждаясь, что кулон на месте. Осенний ветер прошёлся по улице ещё раз, подняв листья и заставив их закружиться вокруг девушек, словно напоминая: всё меняется, и очень скоро.

Изнутри вырывался тёплый гул голосов, запах сливочного пива и дыма из камина, и вместе с этим на пороге появился профессор Слизнорт.

Он был закутан в плотный, чуть старомодный плащ тёплого сливового цвета, который явно выбирался с расчётом на осеннюю сырость. Капли влаги поблёскивали на ткани, а округлое лицо профессора раскраснелось от тепла и, судя по довольному выражению, от приятной компании. Слизнорт аккуратно придержал дверь, выходя наружу, и на мгновение остановился, оглядывая улицу Хогсмида с видом человека, который искренне наслаждается жизнью.

Осенний ветер тут же тронул его полы плаща, и профессор слегка поёжился, но улыбка с лица не исчезла.

— О, юные леди! — заметив Адару и Изабеллу, он приветственно приподнял брови и расплылся в добродушной улыбке. — Какое приятное совпадение. Рад видеть вас тут

Он слегка наклонил голову, как это делал всегда, когда был в особенно хорошем настроении.

— Надеюсь, вы проводите выходные с пользой... и удовольствием, разумеется, — добавил он, многозначительно улыбнувшись. — Осень — чудесное время для прогулок. Главное — не простудиться.

— Добрых выходных, профессор, — вежливо пожелала ему Изабелла, чуть склонив голову.

— И вам того же! — бодро отозвался Слизнорт. — Приятных выходных, девочки.

— Спасибо, профессор, — поддержала её Адара, на мгновение смягчившись.

Он сделал шаг в сторону, поправил плащ и, тихо напевая себе под нос что-то неопределённо весёлое, направился дальше по улице, растворяясь в осенней толпе Хогсмида. Его фигура вскоре скрылась за группой прохожих, а покачивающаяся вывеска «Трёх метёл» снова стала единственным движением над входом.

Адара и Изабелла переглянулись, и лишь после этого Адара потянулась к двери трактира, позволяя теплу и шуму вновь окутать их с головой.

Внутри «Трёх метёл» было шумно и уютно одновременно. Тёплый воздух, наполненный запахом сливочного пива, мокрой шерсти и древесного дыма, обволакивал сразу, стоило переступить порог. Свет от многочисленных свечей и камина дрожал на стенах, отражаясь в кружках и стеклянных бутылках, создавая ощущение живого, постоянно движущегося пространства.

Адара и Изабелла остановились у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку. Их взгляды почти синхронно скользнули по залу: по столам, за которыми теснились ученики и взрослые, по знакомым и незнакомым лицам, по углам, где кто-то говорил вполголоса, наклонившись друг к другу.

Тома Адара заметила первым.

Он сидел чуть в стороне от основного шума, спиной к стене, как будто инстинктивно выбирал место, откуда удобно наблюдать за всем залом. Полутень ложилась на его лицо, подчёркивая сосредоточенное выражение и холодную собранность, с которой он слушал Эдварда. В какой-то момент Том поднял взгляд — и их глаза встретились. Это длилось всего секунду, но Адара почувствовала, как внутри что-то незаметно смягчилось.

Изабелла тем временем нашла взглядом Эдварда. Он тоже заметил их почти сразу и расплылся в искренней улыбке. Подняв руку, он махнул им, давая понять, что место свободно и они могут подходить. Его жест выделялся на фоне остального зала — простой, тёплый, будто якорь среди общего шума.

— Вон они, — тихо сказала Изабелла, и в её голосе появилась лёгкая беззаботность, при виде своего молодого человека.

Они направились к столу, лавируя между стульями и людьми. Когда девушки подошли ближе, Эдвард тут же поднялся со своего места. Он отодвинул стул и с привычной, почти безупречной вежливостью жестом пригласил Изабеллу сесть.

— Прошу, — сказал он, улыбаясь.

— Спасибо, — ответила Изабелла и опустилась на стул, аккуратно расправив мантию.

Адара на мгновение задержалась, наблюдая за этой сценой. На её губах появилась тёплая, искренняя улыбка — такая, какую она позволяла себе нечасто. В этом жесте Эдварда было что-то спокойное и надёжное, и Адара была рада за подругу.

Затем она перевела взгляд на Тома.

Он чуть отодвинулся, освобождая место рядом с собой, и коротко кивнул. Никаких лишних слов, никаких жестов — только молчаливое приглашение. Адаре этого было достаточно.

Она села рядом с ним, ощущая тепло его плеча и знакомое, почти незаметное напряжение, которое всегда исходило от него.

Снаружи бушевала осень, внутри гудел зал, а за этим небольшим столом на мгновение воцарилось редкое чувство равновесия — хрупкое, но настоящее.

Когда Адара устроилась на своем стуле рядом с Томом, она ненадолго замерла, внимательно наблюдая за ним. Всё вокруг продолжало звучать, бурлить, но она вдруг почувствовала, что её мысли немного путаются, как будто какой-то невидимый поток влек за собой её внимание. Хоть её и тянуло откинуться в комфортном кресле и позволить себе немного расслабиться, какое-то беспокойство всё-таки не отпускало её.

— Том, — она наклонила голову, глядя на него с лёгким вопросом в глазах. — Ты видел Слизнорта?

Том, казалось, даже не удивился вопросу. Он лишь лениво поднял глаза от кружки, оставив на лице ту же холодную, собранную маску, которую обычно носил.

— Да, видел, — ответил он, и его взгляд скользнул куда-то в сторону, как будто он одновременно думал о чём-то другом. — Мы немного поговорили. В принципе, ничем не выделяющаяся встреча. Он спросил о некоторых вещах, в которые я не стал бы углубляться... Потом мы разошлись.

Адара кивнула, пытаясь понять, что в этом разговоре могло быть важного. Но ещё до того, как она успела задать следующий вопрос, Том, не отрывая глаз от неё, неожиданно протянул руку с чем-то в ладони. Это было небольшое, слегка помятое письмо, завёрнутое в тёмную бумагу, с золотой печатью на обороте.

— Кстати, — продолжил он, даже не меняя тон, — Слизнорт попросил передать тебе это.

Адара слегка нахмурилась, не понимая, что это за неожиданный жест. Слизнорт... Это имя в контексте Тома всегда будило в ней настороженность. Его намерения никогда не были прозрачными, а его просьбы всегда имели десятки скрытых смыслов.

— Приглашение в клуб Слизнорта? — спросила Адара, не скрывая удивления, и слегка приподняла брови. Она даже не пыталась скрыть свою недоумевающую  реакцию.

Том положил ладонь с письмом на стол, и его глаза застыли на ней с тем самым невозмутимым взглядом, который она так хорошо знала.

— Ты можешь не беспокоиться, — продолжил он спокойно, как если бы всё это было совершенно обыденным делом. — Это не моя инициатива. Слизнорт сам попросил меня передать тебе его приглашение. Он сказал, что твоя личность... важна для его клуба

Адара нахмурилась, но её взгляд, скорее, был сосредоточенным, чем недовольным. Она быстро осмотрела письмо, не беря его в руки, и на какое-то мгновение из её глаз исчезло даже небольшое сомнение. Она уже привыкла к этому — к тихим, почти невидимым манипуляциям и скрытым просьбам, которые подкидывал ей Том.

—Важной? — повторила она, стараясь не выдать своего смущения.—если честно, то я удивлена.. прошлые года Слизнорт меня не приглашал в клуб никогда.

Том немного усмехнулся, но не ответил, а лишь откинулся назад в кресле, сцепив пальцы на груди.

— Дар, ты первая девушка за много лет, кто представляет Хогвартс на Турнире трех волшебников. Конечно, твоя персона будет интересна ему

Адара молчала, медленно разглядывая тёмную бумагу в руках Тома. Это было странно.

— Не думаю, что это то, что мне нужно, — тихо произнесла она, совсем не уверенно в своих словах.

С одной стороны клуб Слизнорта давал свои плюсы и привилегии. А с другой просто отнимал время.

Том не ответил сразу. Он просто слегка наклонил голову, а его взгляд стал чуть мягче, чем был прежде.

—Дара. Это ведь прекрасная возможность для тебя. Разве не так? Ты всю жизнь хотела работать в министерстве. А клуб Слизнорта это прекрасная возможность проявить себя в узком кругу. А дальше будет только лучше.— сказал он, снова кивая на письмо в своей руке. — Слизнорт не даёт такие предложения просто так.

Том откинулся назад и принял более расслабленную позу, как будто всё, что происходит, для него — не больше чем игра.

Хотя, так и было.

Адара всё-таки взяла письмо, развернув его лишь на мгновение. Но она не стала читать вслух, даже не заглядывая внутрь, а просто положила его перед собой. Всё, что она могла теперь — это обдумать этот странный поворот событий.

Прошло немного времени, и разговоры за столом начали стихать, а у Адары и Тома возникло некое ощущение, что, несмотря на всё разнообразие людей вокруг, они — как всегда — были немного в стороне. К тому же в воздухе всё сильнее ощущалась промозглая осень, и уют в «Трёх метлах» уже не казался таким тёплым, как раньше. Время было уже позднее, и Адара начала чувствовать, что их присутствие здесь должно быть завершено.

Том был первым, кто нарушил молчание.

— Пора идти, — сказал он, поднимаясь с места. Его голос был спокойным и уверенным, как всегда. —много дел

Адара кивнула, но прежде чем она встала, бросила быстрый взгляд на Изабеллу и Эдварда. Изабелла слегка улыбнулась и покачала головой, мол, это было неизбежно. Эдвард лишь наклонил голову, как бы извиняясь за то, что их компания так быстро распадается. Но Адара не удивлялась. Она была старостой, и вместе с Томом они часто оказывались в ситуации, когда им нужно было куда-то спешить.

— Извините, но нам нужно уйти, — сказала она с лёгким извиняющимся тоном, поднимаясь с места. — вечерний доклад о происходящем ждать не будет

Том сдержанно кивнул, уже готовясь выйти. Он не добавил ничего лишнего, потому что, как всегда, понимал, что в таких случаях не стоит разжигать лишнюю болтовню.

— Приятных вам выходных, — бросила Адара через плечо, её слова скорее касались не столько Эдварда и Изабеллы, сколько самой ситуации.

Когда они вышли за дверь «Трёх метёл», наружный воздух сразу ударил в лицо, холодный и сырой. Осень здесь не щадила, и ветер был пронизан влажностью, заставляя подёрнуться мурашками по коже.

Том, не говоря ни слова, снял свою тёмную мантию и кинул её через плечо Адаре.

— Возьми, — сказал он, и в его голосе было что-то успокаивающее. — Холодно. А тебе не понравится, если простудишься.

Адара слегка удивилась, но не стала спорить. Она натянула мантию поверх своей, чувствуя её тяжесть, но и тепло, которое исходило от Тома.

— Спасибо, — сказала она тихо, но с искренним облегчением.

Они оба направились по направлению к Хогвартсу, шаги эхом отдавались в тёмных, пустых улочках Хогсмида, где только редкие прохожие могли быть свидетелями их пути. Между ними вновь установилось молчание, и хотя Адара могла бы снова начать разговор, она предпочла остаться в тени собственных мыслей.

Том же шёл с таким видом, как будто каждый шаг для него был продуман заранее. Он не спешил, но и не замедлялся, с его походкой было что-то магнетически уверенное. Когда они оказались на дороге, ведущей к замку, Том неожиданно обернулся к Адаре.

— Ты готова к турниру Трёх Волшебников? — его вопрос был неожиданно простым, но в нём сквозила какая-то скрытая тяжесть, почти невидимая для остальных. Но её Адара не увидела. Она заметила в этом вопросе одну лишь заботу. Которой ей безумно не хватало в последнее время

Адара, несмотря на её привычку скрывать эмоции, почувствовала, как сердце пропустило пару ударов. Турнир был совсем близко, и хотя её лицо оставалось спокойным, внутри всё клокотало от волнения.

— Нет, — призналась она, на мгновение опустив взгляд. — Я безумно волнуюсь. Честно, я боюсь, что не справлюсь. Это всё слишком ответственно. Мысли о том, что нужно будет пройти через ужасно сложные  испытания, буквально не дают мне покоя.

Том остановился, но лишь на мгновение, пока она не осмелилась поднять глаза. Когда их взгляды встретились, его глаза были холодными и глубокими, и в них не было ни жалости, ни осуждения, только что-то по-настоящему уверенное, что заставляло её сердце биться немного быстрее.

Он приблизился и, обняв её за плечи, аккуратно, почти невидимо притянул к себе, как будто понимая, что ей нужно было это мгновение.

— Я тебя предупреждал? — его голос был ровным и даже немного играющим. — Предупреждал. Ты послушала? Нет. Бояться раньше надо было.

Он не отпускал её сразу, а наоборот, слегка прижал, как если бы этот момент был важнее, чем любые слова. Его объятия были не слишком крепкими, но они были полны уверенности — уверенности, которая заставляла Адару почувствовать себя немного спокойнее.

Она засмеялась сквозь нервное напряжение.

— Ты всегда такой, — сказала она, поднимая взгляд и встречая его глаза. — мастер поддержки.. правда. Нет бы приласкать или что-то подобное.. ты читаешь нотации

Том только кивнул, а затем снова мягко похлопал её по плечу, как будто ничего важного не случилось. Но для Адары это был момент, который она запомнила — она почувствовала, что с ним, возможно, она всё-таки справится со всеми испытаниями, трудностями.

Сначала было тихо, почти безмолвно, как будто сам воздух замер, а звуки ночного города не могли проникнуть в их маленький, скрытый мир. Всё казалось привычным — серое небо, темнеющие окна, и лишь редкие огоньки, горящие в домах на расстоянии, создавали уютную иллюзию.

Однако их спокойствие нарушил неожиданный знакомый голос.

— Ах, какие замечательные сцены! — прозвучал голос профессора Слизнорта из-за спины. Он произнес эти слова не с пронзающей холодностью, а с почти искренним тоном, что заставило Адару мгновенно напрячься.

Профессор Слизнорт шагал к ним с лёгким, почти неуловимым видом, слегка наклонив голову и слегка подрагивая под своим длинным плащом. Он выглядел так, словно только что вышел из своей комнаты, облечённый в тёмное, чуть изношенное облачение и с глубокой задумчивостью на лице, которая теперь плавно переходила в улыбку.

— Очень милая картина, — продолжил он, окидывая взглядом Адару и Тома, стоящих рядом, как бы принимая их за нечто большее, чем просто двух учеников Хогвартса. — Я рад видеть, что самые сильные студенты нашего уважаемого учебного заведения вместе, в таком гармоничном союзе. Это даёт надежду на будущее.

Адара почувствовала, как её сердце чуть сжалось, а лицо невольно слегка побледнело. Как всегда, слова Слизнорта не оставляли пустого пространства для множественных интерпретаций. Он всегда говорил так, как будто знал больше, чем мог бы сказать.

Том, не изменяя выражения лица, чуть приподнял уголки губ, как бы в знак уважения к словам Слизнорта, но его ответ был простым, холодным и прямолинейным.

— Я просто решил поддержать Адару, — сказал он, обращая взгляд на профессора. — Она очень переживает из-за турнира, и это нормально. В такие моменты не помешает немного поддержки.

В словах Тома не было ничего, что могло бы заставить Адару почувствовать себя лучше. Наоборот, в его холодном, размеренном тоне сквозила отчётливая дистанция, будто он откровенно не придавал значения её переживаниям. Самой ей. Это было... обидно, но Адара быстро взяла себя в руки и, сдержав эмоции, постаралась не выдать своего расстройства.

Том просто хотел помочь, как всегда, спокойно и рационально, но вот эти слова... Они вызывали у неё лёгкую досаду. Ведь в её голове он был совсем не таким человеком, каким он казался внешне. Но на лице всё оставалось без изменений — она просто слегка покачала головой, как бы согласившись, чтобы не показаться слишком уязвимой.

Слизнорт, тем временем, продолжал смотреть на них, и его взгляд стал ещё более внимательным, скользя по каждому из них, словно изучая.

— Да-да, — сказал он с лёгкой улыбкой, и в его голосе была всё та же скрытая лёгкость. — даже если вы просто поддерживаете друг друга.. то я рад, в Слизерине давно не было теплых отношений между старостами.

Его слова прозвучали, как намёк на что-то большее. Но профессор Слизнорт не стал задерживаться на этом. Он слегка поклонился и, увидев, что разговор зашёл в не очень приятную для Адары тему, изысканно добавил:

— Ну что ж, удачи вам. Мне приятно видеть, что в Хогвартсе растут такие выдающиеся студенты. Особенно такие, как вы. Мисс Оливандер, удачи вам, на будущее.

И, словно поторопившись, он снова развернулся, отправляясь в сторону замка. Его длинный плащ развевался за ним, словно тень, оставляющая за собой ощущение загадочности и чего-то неизведанного.

Когда Слизнорт скрылся за поворотом, Адара, наконец, позволила себе глубоко вздохнуть. В её груди всё ещё пульсировала лёгкая обида, но она старательно не показывала этого. Даже несмотря на то, что с каждым словом Тома её ощущения становились всё более смешанными.

— Пошли, — сказала она, не глядя на Тома, решив, что теперь нужно двигаться дальше, несмотря на всё, что происходило. — нам надо проверить младшие курсы и навестить двоих ребят в больничном крыле

Том не ответил. Он просто кивнул, и они вместе пошли в сторону Хогвартса.

Когда Адара и Том уже почти добрались до нужного места, скрываясь от ночного холодного ветра в тёплом свете замка, их путь пересекла одна очень нетерпеливая и явно встревоженная фигура. Маленькая первокурсница, с красными от холода щеками и нервным блеском в глазах, буквально подскочила к ним с быстротой, которая была совсем не свойственна её возрасту.

— Извините! — выдохнула девочка, задыхаясь от спешки. — Вы не могли бы... пожалуйста, помочь? Мы с подружкой... ей плохо. Нам нужно в больничное крыло, но мы заблудились и не знаем, как пройти. Мы — с Гриффиндора, я... я не знаю, что делать!

Адара остановилась, её взгляд моментально смягчился, когда она увидела расстроенную девочку, почти теряющуюся в своём волнении. Она едва могла сдержать усталость, которая, кажется, накапливалась в ней всё вечер. Но в такие моменты Адара не могла отказать.

Том, стоящий рядом, наблюдал за ситуацией, не говоря ни слова, но его напряжённая и весьма нервная  поза говорила о том, что он тоже заметил лёгкую усталость Адары, которую она скрывала вместе с обидой

Адара тяжело вздохнула, сдерживая раздражение, которое, возможно, из-за усталости начало подниматься. Она ободряюще улыбнулась девочке, но в её глазах отразилась смесь ужасно сильной истощенности и желания отделаться от первокурсниц-гриффиндорок поскорее.

— Хорошо, — сказала она, не скрывая лёгкой усталости в голосе. — Я подойду через минуту. Просто подождите немного. — Она мягко положила руку на плечо девочки, чтобы успокоить её. — сейчас мы закончим с Томом и я сразу подойду к вам. Подождите меня у той двери .

Девочка, хоть и немного испуганно, но с благодарностью в глазах кивнула, а затем, не отрывая взгляда от Адары, подошла к подружке, сидящей на лавке.

Адара повернулась к Тому, не скрывая лёгкой обреченности на лице, словно всё это было частью их повседневной рутины, но в то же время, внутри у неё было немного тяжело от постоянных требований, которые поступали и от других, и от самой себя.

Том, заметив её состояние, подошёл ближе, и, словно чувствуя, что она не совсем в своей тарелке, аккуратно обнял её за талию сзади, прижимая к себе. Его объятия были ненавязчивыми, но теплыми и уверенными.

— Как закончишь, зайди ко мне, — сказал он тихо, его голос был глубоким и сдержанным. — Вижу, что что-то не устраивает. Обсудим

Адара немного вздрогнула от его близости, но не отстранилась, наоборот, позволив себе на мгновение расслабиться. Она почувствовала его поддержку и силу, которая всегда была с ним, даже если он не всегда это демонстрировал словами.

— Спасибо, — прошептала она, оглядываясь на него, её глаза мягко встретились с его. — Я зайду, когда смогу. Всё будет в порядке, обещаю

Том, казалось, не хотел настаивать, и его рука с его обычной холодной рассудительностью отпустила её талию. Он слегка отступил и, как всегда, тихо кивнул, давая ей пространство.

— Только не забудь, — произнёс он с лёгким, почти незаметным намёком на серьёзность.

Адара кивнула, быстро повернувшись к девочке.

— Пойдём, — сказала она, уверенно, но с лёгким напряжением. — Я проведу вас.

Когда они пошли в сторону больничного крыла, Адара чувствовала, как лёгкая тяжесть на сердце уходит. Этот момент, эта забота Тома, как никогда, казалась именно тем, что ей было нужно. Но с тем же временем, в её душе, как и всегда, оставалась та неизбежная тревога, с которой ей предстояло справляться.

—Как вас двоих зовут то?—адара подтолкнула девочек немного вперед, чтобы они ускорились.

—я Хелена, а она Розмерта

Адар вместе с всё ещё нервно оглядывающимися девочками направились в сторону больничного крыла.

—давайте немного ускоримся. И что вы все смотрите не вперёд? Так и сломать себе что-то можно, если не смотреть на дорогу

Когда они наконец подошли к дверям больничного крыла, Адара повернулась к девочкам.

— Так что же произошло? — спросила она с лёгким намёком на недовольство в голосе. — Почему вы не в кроватях? Где ваша староста-София? Почему Розмерта в таком состоянии? Что случилось?

Хелена, девочка, которая попросила помощи, замолчала, а её подруга, стоявшая рядом, только покачала головой, избегая взгляда Адары. Их глаза не встречались, они не могли выдавить ни слова. Девочки будто бы боялись чего-то.

Адара нахмурилась, не скрывая беспокойства, и её глаза стали более настороженными. Она сделала шаг к ним, чувствуя, как холодок проскальзывает по спине.

— Девочки, — продолжила она, теперь уже более серьёзно. — Я не спрашиваю, чтобы вас подставить или сделать что-то плохое. Но если вы не скажете, что случилось, я буду вынуждена идти с вами к директору. Только из-за ваших вечерних прогулок пострадает София. А вам надо, чтобы девочка вместо подготовки к экзамену, который будет решать её дальнейшую судьбу, стояла у директора и слушала, какая она плохая, так как не уследила за первокурсницами.

Хелена в панике взглянула на свою подругу, но та, похоже, не хотела разговаривать.

— Адара, пожалуйста, — сказала она, хотя её голос дрожал от страха. — Мы не можем... Мы не можем об этом говорить. Просто, пожалуйста...

Адара посмотрела на них обеих, потом глубоко вздохнула и, не отрываясь от их лиц, добавила:

— Я понимаю, что вы хотите скрыть что-то. Но если вы не расскажете, что произошло, это только усложнит ситуацию. После больничного крыла я пойду к профессору Дамблдору, и я надеюсь, что вы не хотите, чтобы это дошло до него. Ваш декан весьма строгий мужчина, вы ведь знаете.

В её голосе было не столько раздражение, сколько строгое требование, которое они не могли проигнорировать. Она никогда не любила использовать своё положение старосты, чтобы давить на людей, но в этом случае она знала, что она должна была вмешаться.

Девочки переглянулись, а затем одна из них, та, которая была менее замкнутой, наконец, сдалась. Она опустила голову, тяжело вздохнув, а затем тихо проговорила:

— Это... это произошло случайно! Мы не хотели... вернее..просто хотели посмотреть! Мы... мы нарушили правила, Адара. Пошли в запретный лес, но... но это было случайно. Мы не думали, что это станет такой проблемой! Честно!

Она сделала паузу, пытаясь осознать, как начать объяснять дальше.

— Мы увидели что-то в лесу. Что-то странное, и это нас напугало. Мы пытались вернуться, но одна из нас, она... она упала, а мы не знали, как её привести в чувство. Всё стало хуже, когда мы заметили, что за нами кто-то следит. Мы думали, что нас кто-то преследует!

Адара внимательно слушала, чувствуя, как напряжение отступает. На смену ему пришел страх. Страх за третью девочку, которая сейчас была совсем одна в запретном лесу. А ведь там пропадали люди.

Ох уж эти Гриффиндорцы со своей нескончаемой отважностью.. аж тошно от них.

— Вам нужно было сообщить, — сказала она, стараясь не быть слишком строгой, но её голос всё равно звучал твёрдо. — Но вы сделали правильный шаг, обратившись ко мне.

Девочки с благодарностью посмотрели на неё, и хоть их лица ещё оставались бледными, Адара почувствовала, что теперь они поняли, что нужно было делать сразу, как это случилось.

— Спасибо, Адара, — тихо сказала одна из них.

Адара помогла девочкам добраться до больничного крыла, и только когда они вошли внутрь, где тёплый воздух и светливы свечи освещали полки с медикаментами, её напряжение немного ослабло. Плащ, который она носила, теперь ощущался гораздо тяжелей, и её мысли о турнире, разговоре с Томом и Слизнортом, словно натянутые струны, начали немного отпускать. Но тревога за девочку, которая потеряла сознание, не исчезала.

Когда они подошли к кроватям и стульям в больничном крыле, Адара обратилась к девочкам с вопросом, который мучил её с самого начала.

— Где она? Та, которая без сознания, — спросила она с мягким, но решительным тоном. — Я должна её увидеть, чтобы понять, что происходит.

Девочки обменялись тревожными взглядами, и одна из них, та, которая раньше казалась более спокойной, ответила первой. Голос её дрожал, но она не отводила взгляда от Адары.

— Она... она всё ещё там, — сказала девочка, указывая на одно из ближайших палат. — Мы пытались её привести в сознание, но ничего не получилось. Она... просто не просыпается.

Когда Адара услышала, что девочка всё ещё в лесу, её реакция была мгновенной. Сердце в груди сжалось, а голова забурлила от тревоги. Без единого слова она развернулась и побежала, не обращая внимания на тех, кто мог бы её остановить, как будто всё остальное в мире не имело значения. Всё, что ей нужно было — это добраться до запретного леса как можно быстрее.

Каждый шаг был наполнен решимостью. В голове мелькали мысли о том, что лес может скрывать опасность, что девочки не осознавали, насколько всё серьёзно, и что она теперь должна была сделать всё, чтобы предотвратить ещё большую беду.

Когда она выбежала из замка и оказалась на открытом воздухе, холодный ветер ударил её в лицо, но Адара не замедлила шага. Мысленно она всё больше прокручивала ситуацию: три девочки пошли в запретный лес в тайне от всех. Там они кого-то увидели. Начали убегать. Одна упала. Потеряла сознание. Две другие побежали прочь. Толи от страха, толи от трусости. Собственно, сейчас это было совсем не важно.

Запретный лес казался ещё темнее, чем обычно, и деревья, нависающие над тропой, создавали мрак, который был почти осязаемым. Адара ускорила шаги, её дыхание становилось тяжелым, но она не останавливалась.

В приоритете желаний сейчас было лишь помочь бедной девочке, и не пострадать самой. Этого не хотелось больше всего.

Через несколько минут, едва скрывшись в лесной чаще, она наконец заметила силуэт впереди — ту самую девочку, которую они искали. Она лежала на земле, и на первый взгляд всё казалось обычным. Но подойдя ближе, Адара заметила, что девочка явно не могла подняться. Её тело было прижато к земле длинной палкой, которая оказалась на её спине.

Ветка на дереве была обломана, значит нарочно никто не старался избавиться от детей

— Эй, ты в порядке? — спросила Адара, торопливо наклоняясь.

Девочка была в сознании, её глаза были широко раскрыты от боли и страха. Однако, когда она попыталась пошевелиться, её лицо исказилось от боли.

— Да... я... я... — девочка попыталась что-то сказать, но её голос звучал с трудом, а на её лице был отчётливый след ужаса. — Она придавила меня палкой, я... не могла выбраться. Это... это случилось так быстро.

Адара быстро оценила ситуацию. Длинная палка, видимо, упала с дерева или была каким-то образом выброшена из леса, но её тяжесть явно создала девочке серьёзные неудобства.

— Не переживай, — сказала Адара, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри её бурлило беспокойство. — Мы тебя освободим. Как тебя зовут?

—Инга. Инга Шабан

Осторожно, но уверенно, Адара подскочила к палке, чтобы сдвинуть её с девочки. Когда ветка наконец немного отступила, девочка смогла сесть, но всё ещё оставалась слабой и явно потерявшей силы. Её лицо было бледным, а глаза блестели от слез физической боли.

— Мы заберем тебя отсюда, — произнесла Адара, стараясь не показать своей тревоги. Она быстро огляделась, прислушиваясь к тишине, но никакой явной угрозы не было. По крайней мере, пока.

Девочка покачала головой, её глаза были полны слёз, но в них также читалась благодарность.

— Спасибо... я думала, что не выберусь отсюда. Девочки сначала пытались мне помочь, но не смогли.. увидели мужчин и убежали

Адара осторожно взяла её за руку, помогая встать. Девочка всё ещё немного шаталась, но уже могла стоять. Дара поддерживала её, позволяя сделать несколько шагов, прежде чем почувствовала, что её ноги начали ходить  сами

— у тебя всё в порядке? — спросила Адара с беспокойством, поддерживая её за плечо. — Мы всё-таки должны вернуться в Хогвартс, и убедиться, что ты не пострадала.

Девочка кивнула, хотя в её взгляде был страх, а её дыхание ещё не пришло в норму.

— Да... да, я думаю, что смогу дойти. Спасибо, что помогла. Честно, я думала, что не выберусь.. удивительно, что те лошади меня не заметили...

—а что за лошади? Можешь описать?

—да, могу. У них тело человеческое, а ниже пояса всё лошадиное. Я так испугалась, когда увидела их. Они проносились всего в паре метров от меня... —Инга подхватила с земли свою волшебную палочку и тяжело вздохнула.—мне то повезло, а вот палочке... не совсем...

Взяв в руки вещь девочки, Адара улыбнулась. Эту палочку делал отец, когда самой Оливандер было лет десять от силы.

—за палочку не переживай. Всё починим, и будет она как новая.

Адара аккуратно повела девочку в сторону выхода из леса. В голове крутились мысли о том, кого же видела Инга в лесу. Но поняв, о ком говорит гриффиндорка, Адару бросило в дрожь. Лишь бы не встретить кентавров. Слизнорт неоднократно говорит Слизерину, что эти создания не очень то уж и любят гостей в запретном лесу.

— Всё будет хорошо, можешь не переживать— сказала Адара успокаивающим голосом. —сейчас мы выберемся из леса, доберемся до больничного крыла, и ты будешь в безопасности. Не о чем волноваться.

Инга взглянула на Адару с благодарностью и мягко взяла её за руку, так как самой идти было и больно, и неприятно.

— Спасибо, Адара... ты очень хорошая для Слизеринки, если честно,—инга посмотрела вверх, на небо. Солнца уже почти не было, а на привычной синеве стали появляться звёзды, виднеющиеся сквозь темные густые тучи.

—слушай, а твой брат Закир Шабан в Дурмстранге учится? —помогая переступить через очередной огромный корень, поинтересовалась Адара.

—да. Мы двоюродные брат и сестра. Наши отцы родные братья.

—как же тебя занесло в Хогвартс тогда? В дурмстранге ведь учатся девушки. —переодически оглядываясь по сторонам, Адара старалась идти ровно и ни на кого не наткнуться.

—я моя мама из этих краев. Папа очень любил её и переехал. Да и потом родители подумали, что мне будет учиться лучше в Хогвартсе. Мне ведь в 11 лет два письма пришло. Из Хогвартса и из Дурмстранга. Мне, если честно, тут нравится больше. Я видела девушку Закира.. она учится вместе с ним. И признаться честно, девушка эта очень грубая. Я такой быть не хочу. В Хогвартсе хорошо. Тут можно быть самим собой.

В один момент вокруг девушек раздался протяжный вой. «Хоть бы обычные лесные звери»—пронеслось в мыслях Адары. Но не тут то было.

Она резко остановилась и оглянулась. Лес, казалось, стал тёмнее, деревья наклонились, как будто стараясь скрыть что-то, и из тени начали проявляться фигуры. Большие и угрожающие, с горящими глазами, с силуэтами, которые как будто сливались с ночной тенью.

— Мы не одни, — прошептала Адара, её голос был напряжённым, и она почувствовала, как её руки сжали палочку. —когда я скажу, ты побежишь. И не будешь медлить, ясно?

—но как же..

—я спросила ясно?!

Инга лишь кивнула. Девочка и так перенесла много стресса, из-за чего Адара и не хотела втягивать малышку в бой с опасными существами.

Да и какой ей бой? Инга изучает магию и животных в Хогвартсе от силы пару недель. Девочке бы выбежать, и проблем не будет.

Как только Адара успела это сказать, перед ними, из-под густых деревьев, вышли несколько Кентавров. Эти магические существа, часто изображаемые как мудрые и миролюбивые, на этот раз выглядели агрессивно. Их массивные тела и острые копья сверкали в лунном свете, а их яростные взгляды были направлены на Ингу и Адару.

— Люди, — проревел один из Кентавров, его голос был хриплым и глубоким, как раскаты грома. — Наши леса не для вас. Вы не должны были сюда приходить!

Другие Кентавры окружили их, поднимая копья, готовые к атаке. Адара быстро поняла, что они вовсе не были настроены на разговор.

— Уходите! — закричал другой Кентавр, его лицо исказилось в ярости. — Вы осквернили священные земли!

Девочка замерла в панике, её глаза расширились от страха. Она не могла двигаться, её ноги как будто не слушались. Адара заметила это и резко схватила её за плечо.

— Беги! Сейчас же! — крикнула она, её голос был твёрдым, но в то же время переполненным отчаянием. — Я задержу их! Иди!

Инга попыталась сделать шаг, но её ноги подкосились, и она едва не упала. Адара, не медля, взяла её за руку и с силой подтолкнула в сторону, направив её к ближайшему выходу. Её сердце билось в бешеном ритме, но она знала, что если девочка останется, это будет слишком опасно для обеих. Она не могла позволить ей пострадать, Адара ведь староста. И плевать, что только Слизерина. Почему-то она была уверена, что будь на её месте староста любого другого факультета, они поступили бы точно также.

— Иди, я прикрою! — сказала Адара, пока ещё несколько Кентавров шагали вперёд, подготавливая свои заточенные копья к атаке

Когда Инга, наконец, собравшись с силами, побежала, Адара развернулась к Кентаврам. Она почувствовала, как её руки затряслись от страха и усталости, но что она могла? Просто сдаться и умереть такой группой смертью? Нет. Если умрет сама, то кентавры без разбора побегут за Ингой. А у этой смелой гриффиндорки вся жизнь впереди. Куда ей погибать?

Кентавры в это время уже начали двигаться вперёд, один из них, крупный и устрашающий, замахнулся копьём. Адара едва успела увернуться, чувствуя, как остриё чуть не коснулось её кожи. Она вскинула свою палочку и с силой произнесла заклинание:

— Protego!

Щит вспыхнул перед ней, защищая от следующего удара, но к сожалению, слишком долго он не продержится. Рано или поздно её чары спадут. Надо было думать быстро.

Кентавры не собирались сдаваться так легко,да и почему должны были? Просто из жалости к девочкам? Не в их репертуаре.

Один из Кентавров, заметив, как Адара с трудом удерживает щит, размахнул своим копьём и с криком бросился в атаку. Адара среагировала молниеносно, используя заклинание Expelliarmus. Его копьё взлетело в воздух, а сам Кентавр чуть не упал. Он отшатнулся в недоумении, но сразу же восстановился и снова направился к ней с яростью.

Адара сделала ещё один шаг назад, ощущая, как магия в её теле истощается. Она не могла долго противостоять их атаке. Кентавры были слишком сильны, слишком быстры, и несмотря на её выдающиеся способности в магии, Адаре не удавалось удерживать их на расстоянии.

В этот момент один из Кентавров прорвался через её защиту и сжал тонкую руку девушки, пытаясь выбить палочку. Адара изо всех сил вырвалась, используя заклинание, чтобы оттолкнуть его, но это только вызвало ещё большую ярость у остальных. Они начали сжимать кольцо вокруг неё, и её шансы на победу начали уменьшаться с каждым шагом.

Не дождавшись момента, когда её силы окончательно иссякнут, Адара собрала всю свою оставшуюся силу и, чувствуя, как её тело дрожит, произнесла последнее заклинание, которое могла.

— Finite Incantatem!

Вдруг из её палочки вырвалась мощная волна магии, которая на мгновение ослепила Кентавров. Они остановились, затуманенные этим действием. Самой Адаре становилось всё хуже. Напряженный морально день давал свои плоды. Силы покидали и сражаться она уже не могла. Адара понимала, что не сможет долго удерживать Кентавров на расстоянии слишком долго.

В последний раз взглянув на бегущую фигуру девочки, Адара закрыла глаза, сосредоточив всю свою энергию на том, чтобы помешать Кентаврам настигнуть её. Всё вокруг неё потемнело, и, несмотря на всю свою усталость и боль, она понимала, что её действия спасли жизнь хотя бы кому-то.

***

Профессор Диппет, Дамблдор и Слизнорт, не теряя ни минуты, мчались через всю территорию Хогвартса, стремясь добраться до запретного леса как можно быстрее. Ветер свистел в ушах, листья шуршали под ногами, а воздух становился всё более холодным и тяжёлым. Адара была в опасности, и время играло против них.

Когда они наконец добрались до края запретного леса, всё вокруг стало тише, будто сама природа замерла в ожидании. Тёмные деревья, как молчаливые стражи, стояли в стороны, позволяя лишь слабому свету луны прорываться сквозь их ветви. Лес был охвачен странной атмосферой — чем-то жутким и напряжённым.

Профессор Дамблдор сделал шаг вперёд, его глаза осматривали пространство вокруг, и в этот момент он поднял палочку. Мгновение спустя, воздух вокруг них искривился, и в лесу на мгновение стало совсем тихо.

— Impedimenta!— произнес он спокойно.

В тот же момент из тени, как будто на его команду, появились Кентавры. Они выходили из лесной чащи, большие и могучие, их тела сверкали в лунном свете, а взгляд был полон недовольства и агрессии. Эти существа всегда были недружелюбно настроены к людям, особенно когда чувствовали, что их территории нарушены. И сейчас, судя по всему, они не собирались оставлять нарушителей в покое.

Дамблдор, несмотря на их грозный вид, не показал ни малейшего страха. Он вновь взмахнул палочкой, и перед ним возник силовой барьер, который пронизал воздух серебряным светом. Кентавры остановились на мгновение, как будто не в силах преодолеть магический барьер.

— Отойдите!— произнес Дамблдор суровым, полным решимости голосом.

Кентавры, не привыкшие к сопротивлению магией, начали отступать, шаг за шагом, возвращаясь в темные дебри леса. Дамблдор продолжал стоять на месте, следя за каждым их движением, пока они не исчезли в лесной тени, оставив после себя только тяжелую тишину.

— Всё, успокойтесь, — сказал он, поворачиваясь к остальным профессорам. — Мы в безопасности. Нам нужно найти Адару.

Но его слова прозвучали как будто в пустоту. Не успели они сделать и шага, как вдалеке раздался слабый, но отчётливо слышимый голос, с трудом произносящий заклинание.. Все трое мгновенно обратили внимание на это.

Диппет с тревогой посмотрел на Дамблдора, а Слизнорт подскочил к лесу, всматриваясь в темноту, как будто пытаясь разглядеть, что скрывается в её глубине. Его лицо было напряжено, и он не спускал глаз с того места, где только что исчезли Кентавры.

— Это она, — сказал Дамблдор, его голос стал мягким, но настойчивым. Он поднял палочку и направил её в сторону темного участка леса. — Мы должны торопиться.

Они поспешили туда, где, казалось, раздавался слабый звук. С каждым шагом напряжение в воздухе становилось всё сильнее, и вскоре они увидели саму Адару.

Она стояла на коленях, её лицо было искажено болью, а её тело дрожало, бедняжка еле держалась, чтобы не потерять сознание. Адара попыталась подняться, но не смогла. И выкрикнув последнее заклинание, отбрасывающее всех на пару сотню метров, она потеряла сознание и с глухим стоном рухнула на землю.

— Адара! — воскликнул Диппет, бросаясь к ней.

Дамблдор быстро подошёл к девушке, его руки тронули её, взгляд профессора стал сосредоточенным, полным переживания за студентку. Он знал, что им нужно торопиться. Не было времени терять на переживания — она была не в безопасности только до тех пор, пока они не вернутся в Хогвартс.

— Она в порядке, но нужно быстро отвезти её в больничное крыло, — сказал Дамблдор, немного расслабившись и выдохнув с облегчением.— Слизнорт, помоги мне. Диппет, не отходи от неё, пока мы не вернёмся.

Дорога обратно в Хогвартс прошла быстро, но напряжённо. Все трое профессоров шли молча, сосредоточенные на том, чтобы быстро добраться до больничного крыла. Дамблдор шёл впереди. В голове профессора мелькали мысли, но он держал их в себе. В такие моменты он всегда был сосредоточен на том, что важно сейчас — на спасении жизни бедной девушке.

Как только они вошли в больничное крыло, мадам Помфри сразу подбежала к ним. Её лицо было напряжённым, а руки готовились к действию.

— О, господи, что случилось с ней?! — воскликнула она, глядя на Адару. Она тут же указала на свободную кровать, скрытую за ширмой.

Дамблдор и Слизнорт отошли в сторону, давая мадам Помфри место для работы. Помфри быстро проверила пульс Адары, затем приложила руку к её лбу, чтобы почувствовать её температуру. Она не спешила с выводами, но её выражение лица становилось ещё более серьёзным с каждой минутой.

— Я попробую всё, что могу, но она в очень тяжёлом состоянии, — произнесла мадам Помфри строгим, но не без сочувствия голосом. Она быстро распорядилась, чтобы принесла необходимые зелья и магические инструменты.

—она столкнулись с Кентаврами в запретном лесу, — сказал Диппет спокойно. — Адара осталась с ними одна, помогая другой студентке сбежать. Мы боимся, что её силы были на пределе, и это привело к такому состоянию.

Мадам Помфри кивнула, не отрываясь от своей работы. Она не задавала лишних вопросов, а просто занималась делом, измеряя пульс Адары и давая ей зелья для восстановления.

— Здесь сильное изнеможение, —обеспокоенная мадам Помфри погладила Адару по волосам и тяжело вздохнула.  — Она сильно перенапряглась, её магия сработала на пределе, а дальнейшее сопротивление, скорее всего, привело бы к тому, что она просто не смогла бы продолжать. Если бы мы не нашли её сейчас, она могла бы умереть. Вы нашли бедняжку вовремя.

Дамблдор и Слизнорт обменялись быстрыми взглядами. Декан Слизерина не мог скрыть лёгкой тени тревоги в глазах, несмотря на его всегда сдержанную внешность. Он всегда был осторожен в своих оценках, но в данный момент, видя состояние Адары, он не мог не осознавать, насколько опасной была эта ситуация.

— Ты уверена, что она выживет? — спросил профессор Слизнорт, не веря, что произносит это он сам.

Мадам Помфри не ответила сразу. Она продолжала работать, накладывая заклинания восстановления и ускоряя процесс восстановления Адары. Но её лицо, слегка помрачневшее, выдавало, что она не может обещать того, что было бы идеальным результатом.

— Мы сделаем всё возможное, — ответила она спустя несколько мгновений, когда зажглась искрящаяся магия в воздухе. — Но ей нужно несколько часов отдыха. Её организм полностью истощен, девочке нужно очень много отдыха. Никакого стресса. Ещё чуть-чуть — и было бы слишком поздно. Сейчас нам остается только ждать, чтобы со студенткой было всё хорошо. Если мы не справимся, то будем отправлять её в больницу святого Мунго.

Диппет подошёл ближе к Адаре, внимательно рассматривая её. В глазах, хотя и закрытых, всё ещё оставалась какая-то хрупкая искорка, которая не исчезла. Это давало хоть какую-то надежду на нормальное стечение обстоятельств.

— Она была очень храбра, — произнёс директор тихо. — Гораций, Напишите письмо семье Оливандер о случившемся. Родители в любом случае должны знать, что произошло. Если они захотят появится тут и увидеть дочку, то пусть напишут ответное письмо и мне тоже.

—конечно, я всё напишу её родителям, не беспокойтесь.

— Она будет спать несколько часов. Её тело и организм будет восстанавливаться. Но я не могу предсказать, как быстро она восстановится. Мы будем держать её под наблюдением, и если что-то пойдёт не так... я дам вам знать.

***

Когда профессора наконец разошлись, Слизнорт пошел в свой кабинет. Он не торопился, но мысли об Адаре, о том, как она рисковала, оставались в его голове всю дорогу.

Прошло всего несколько минут, как он подошёл к своему кабинету, и тут же заметил фигуру, стоявшую у дверей.

Это был Том. Он стоял, прислонённый к стене, и смотрел в ту сторону, где только что исчезли профессора.

— Профессор Слизнорт, — сказал он, когда заметил его. Его лицо было немного обеспокоено, но выражение глаз не скрывало тревоги. — Адара не вернулась в гостиную, а уже позднее время. Девочки тоже не видели её. Что случилось?

Слизнорт вздохнул и открыл дверь кабинета, при этом не сразу отвечая. Он зашёл в комнату, давая Тому пройти за ним.

— Адара... — начал он, взглянув на Тома. — Она была в запретном лесу. Мы нашли её там, после того как она спасала одну из девочек. Кентавры напали на них, и она осталась с ними, чтобы дать девочке шанс выбраться. Но она сама пострадала от изнеможения. Мы еле успели её найти, и сейчас она в больничном крыле.

Том стоял, слушая каждое слово, и его лицо постепенно менялось. Сначала выражение было напряжённым, но когда слова Слизнорта достигли его, напряжение стало заметно усиливаться.

— Что с ней? — спросил он, уже немного подступая к профессору. Его глаза сузились от беспокойства, а тело стало напряжённым.—живая?

— Она пострадала от слишком сильного перенапряжения , — ответил Слизнорт, не скрывая своего беспокойства и волнения за студентку. — Если бы мы не успели, ей было бы не выжить. Но сейчас она в больничном крыле. Мадам Помфри сказала, что она будет отдыхать, но её восстановление займет некоторое время. Иди в комнату Том, отдыхай.

Том стоял неподвижно, а его лицо стало более сосредоточенным. Несколько секунд он молчал, его взгляд был сосредоточен и холоден. Встревоженные глаза бегло пробежались по Слизнорту, затем вернулись к его палочке, мысли в это время уже были у больничного крыла. Профессор Слизнорт заметил, как Тому было тяжело стоять в этом состоянии.

— Я понимаю, — сказал Том сдержанно, но голос его зазвучал немного прерывисто. Он медленно развернулся и попрощавшись с профессором, направился к выходу из кабинета. — Я должен её увидеть.

Слизнорт наклонил голову, оценивая ситуацию. Он понимал, что Том не успокоится, пока не убедится, что с Адарой всё в порядке, но он также знал, что без помощи мадам Помфри вмешиваться не стоит.

— Она в больничном крыле, Том. Иди, но не мешай врачам, — сказал Слизнорт тихо, но твёрдо, как будто пытаясь удержать Тома от каких-то необдуманных действий.

Том на мгновение замедлил шаг, и его взгляд метнулся к профессору Слизнорту,в его глазах был огонь, который не удавалось скрыть, как бы сильно парень этого не желал.

— Я всё равно пойду, Спасибо за информацию, профессор, доброй ночи

Когда Слизнорт повернулся, чтобы вернуться к своим делам, Том уже вышел из кабинета.

Сначала он шёл спокойно, но как только Слизнорт оказался за его спиной и скрылся из виду, Том резко ускорил шаг. Его шаги становились всё быстрее, а в груди, где ещё недавно бился холодный страх, теперь вспыхнула решимость. Он не мог успокоиться, пока не убедится, что Адаре ничего не угрожает.

Он не знал, что она пережила, но представлял, как она стояла там, в лесу, и слышал, что она рисковала ради другой. Но сейчас ему нужно было увидеть её, убедиться, что она в порядке. И пока он не окажется рядом с ней, не успокоится.

Спасла жизнь чертовой Гриффиндорке, рискуя своей. И после этого говорят, что Слизерин мерзкий факультет.

Том подошёл к дверям больничного крыла с шагом, ставшим значительно быстрее, чем ещё несколько минут назад. Он уже едва сдерживал свою тревогу, а мысль о том, что Адару могли бы не найти вовремя, терзала его изнутри.

Он остановился перед дверьми, сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. Но как только Том прикоснулся к ручке, дверь с характерным звуком открылась, и он шагнул в тёплый, пахнущий зельями и травами воздух больничного крыла.

Мадам Помфри стояла рядом с одной из кроватей, держась возле Адары, которую осторожно укрыли одеялом. Она выглядела беспомощной, но уже немного лучше, чем какое-то время назад. . На её лице всё ещё оставались следы усталости, а дыхание стало ровным и поверхностным. Мадам Помфри снова наклонилась к девушке, проверяя её состояние, когда дверь открылась и в помещении появился Том.

— Куда вы?! — резко произнесла мадам Помфри, увидев Тома. — К ней нельзя! Она сейчас в тяжелым состоянии, ей нужно время для восстановления. Я сказала, никаких визитов! Иди отсюда, Реддл

Том замер на месте, его взгляд пересекся с её настороженным взглядом. Он почувствовал, как напряжение внутри него усилилось, и, несмотря на то что он старался держать лицо, его голос слегка дрожал, когда он ответил:

— Я староста Хогвартса, мадам Помфри. Я обязан удостовериться, что с ней всё в порядке.

Мадам Помфри, которая привыкла к беспокойным студентам и родителям, покачала головой, видя, как её авторитет не работает с этим решительным взглядом. В её глазах мелькнула лёгкая тревога, но она не отступала.

— Староста или не староста, сейчас не время для визитов, — сказала она твёрдо, вытянув перед ним руку, как бы блокируя его путь. — Она пережила очень тяжёлое испытание. Девушка истощена. Находится на грани жизни и смерти, её тело не может выдержать лишней нагрузки. Сейчас ей нужно отдыхать, и это единственное, что я могу тебе сказать. Том, уходи. Потом зайди. Пожалуйста, не действуй на нервы мне хотя бы ты

— Я понимаю, — сказал он через силу, с трудом скрывая удачную тревогу в голосе за любимую, — но я не могу просто так оставить её здесь, не убедившись, что она в порядке. Она... она много пережила. И мне нужно просто увидеть её. Пожалуйста

Мадам Помфри, видя, как он нервничает, мягче посмотрела на него, но её позиция оставалась всё такой же. Категоричное нет.

— Мне не нужно больше людей, суетящихся здесь, Том. Она в безопасности, и если ты хочешь помочь, то просто подожди. Всё, что ты можешь сделать, — это довериться мне. Я знаю, как её лечить, и она уже находится под моим присмотром. Сейчас только время поможет ей.

— Хорошо, — произнёс он с легким раздражением, но всё-таки подчинился её воле. — Я подожду. Но я всё равно буду рядом. Я должен быть уверен, что всё будет в порядке.

Мадам Помфри кивнула, вздохнув.

— Ты будешь, Том. Я дам тебе знать, если будет что-то срочное.

Он стоял ещё несколько мгновений, наблюдая за Адарой, её лёгким дыханием, за её спокойным лицом. Но всё внутри него всё равно оставалось неспокойным. Он не знал, что будет дальше, от этого было в какой-то степени не спокойно.

Наконец, не желая мешать мадам Помфри, он развернулся и шагнул в сторону кресла, где мог подождать. Он не мог больше ничего сделать, кроме как надеяться на лучшее.

Как только мадам Помфри, с её неизменной решимостью, покинула больничное крыло, Том, не выдержав, встал с места и тихо подошёл к кровати, где лежала Адара. Она выглядела уязвимой и беспомощной, лицо было бледным, а руки спокойно лежали под одеялом. То, как она спала, а её дыхание было ровным и спокойным, немного успокаивало Тома.

Парень почувствовал, как его сердце сжалось от беспокойства, но теперь ему не нужно было подавлять эмоции. Он мог быть рядом. Без лишних слов, без маски. Он подошёл к кровати с таким ощущением, как если бы она была самой важной вещью в его мире. Тонкие пальцы осторожно потянулись к её лицу, и Том аккуратно поправил её волосы, которые мягкими прядями падали на её шею.

Его движения были медленными, почти осторожными, как будто он боялся, что любое резкое движение может пробудить её от сна или причинить боль. Он провёл рукой по её волосам, разглаживая их, наслаждаясь этим чувством близости, несмотря на всю тревогу, которая терзала его.

Том смотрел на неё, как на кого-то очень хрупкого, кого он должен был защищать. И в этот момент, находясь рядом с ней, он понимал, что, несмотря на всю свою уверенность и силу, Адара была тем, что он так долго искал — тем, кто мог заставить его почувствовать себя живым.

Том сидел рядом с Адарой, его пальцы всё ещё осторожно касались её волос, разглаживая их. Он не мог оторвать взгляд от её лица, в котором отражались следы усталости и борьбы. Каждое её дыхание казалось для него одновременно облегчением и мучением — потому что он знал, как тяжело ей было, как много она пережила ради других.

Он почувствовал, как в его груди возникает невыносимая тревога, но сейчас, когда она была в безопасности, и её дыхание было ровным, он мог хотя бы на мгновение расслабиться. Он чуть наклонился к ней, и его голос едва нарушил тишину:

— Клянусь, если бы с тобой что-то произошло... я бы убил каждого, кто причинил тебе боль.

Его слова звучали тяжело и уверенно, как если бы он был готов исполнить своё обещание, если бы его пришлось выполнить. Это не было простым высказыванием, это было глубочайшее убеждение, которое не поддавалось сомнению. Том никогда не любил выражать свои чувства прямо, но в этот момент, сидя рядом с ней, его страх и боль за неё были явными. Он понимал, что слова — это всего лишь слова, но для него они были обещанием, от которого он не мог отступить.

После этих слов он с трудом встал, и, глядя на неё в последний раз, тихо покинул больничное крыло.

***

Утро в больничном крыле наступило тихо, как всегда после бурных ночей, когда все вокруг начинают возвращаться к привычному состоянию. Легкий солнечный свет, пробиваясь сквозь большие окна, едва ли касался поверхности, но всё же его присутствие заставляло воздух казаться чуть легче. Тишина была почти святой, и только шорохи ступенек мадам Помфри нарушали её.

Мадам Помфри вошла в палату, держа в руках несколько баночек с зельями и лёгкий вдох, будто собираясь унести на себе всю тяжесть событий ночи. Но, увидев, что Адара уже пришла в себя, её лицо сразу стало мягче.

— Ну, наконец-то, — сказала она с облегчением, направляясь к кровати. — Ты в порядке?

Адара сидела, поджав ноги, и её взгляд, уставший, но спокойный. От него было так больно на душе. Пальцы сжали край одеяла, а её лицо слегка побледнело, как после долгого и мучительного сна. Она попыталась встать, но тут же заметила, как голова закружилась. Чуть склонив голову, она перевела взгляд на мадам Помфри и мягко ответила:

— Ничего не болит, мадам Помфри. Я... просто устала.

Однако, когда её глаза открылись полностью, мадам Помфри заметила, что с этим что-то не так. Зрачки Адары были полностью белыми, как будто не отражали свет, как будто мир вокруг её исчез. Вместо того чтобы видеть мадам Помфри, она просто смотрела в пустоту, и это явно не было результатом привычной усталости.

— Адара, — мягко проговорила медсестра, подойдя ближе и внимательно глядя на неё, — ты меня слышишь?

Адара медленно повернула голову в её сторону, но в её глазах не было того света, который обычно присутствовал в глазах живого человека. Это было что-то пугающее — пустота, белое покрытие её зрачков.

— Почему... почему я ничего не вижу? — её голос был немного заикливым, как если бы она сама не верила в это. Она пыталась сфокусировать взгляд, но безуспешно. — Я пыталась... но ничего не вижу.—Адара чуть ли не плакала от собственной беспомощности.

Мадам Помфри сразу поняла, что произошло. Она быстро присела рядом с кроватью, бережно удерживая руки Адары, чтобы та не двигалась резко.

— Это реакция твоего организма на сильное истощение, — сказала мадам Помфри, успокаивающе поглаживая девочку по рукам — Ты прошла через невероятно тяжелое восстановление. Магия и физическая сила были на пределе. Зачастую это может вызвать такое временное ухудшение зрения. Твой организм адаптируется, но потребуется время, чтобы вернуться к норме.

Адара, хоть и была напугана, слушала с усиливающимся беспокойством, не в силах скрыть, как это её мучает. Она по-прежнему пыталась сосредоточиться, смотреть вокруг, но её зрачки оставались абсолютно белыми.

— Это... это точно временно? — спросила она сдавленно, голос предательски дрожал, выдавая безумное волнение.

— Да, Адара. Это временно. Всё, что тебе нужно, — это отдых и время. Твоя магия восстанавливается, а с ней восстановится и зрение. Но сейчас, пожалуйста, не напрягайся. Это очень важно.

Тот же страх, который чувствовала Адара, немного ослабил её, и она опустила голову, сосредоточившись на тёплой руке мадам Помфри, которая держала её запястье.

— Ты уже пережила столько, и теперь главное — не торопить процесс, — добавила мадам Помфри, мягко наклоняя голову. — Ты будешь в порядке. Просто дай себе время.

Адара всё ещё не могла поверить в то, что происходило с ней. Её тело было истощено, и, несмотря на беспокойство, её разум как будто пытался принять эти слова. Но пытаться и принять это совершенно разные вещи.. сейчас у Адары хорошо получалось только паниковать.

Она просто закрыла глаза, чувствуя, как напряжение в теле постепенно уходит, и решив, что будет следовать указаниям мадам Помфри. В глубине души Адара знала, что ей предстоит долгий путь восстановления.

Время тянулось, и с каждым часом беспокойство Слизнорта за свою студентку только усиливалось. Он несколько раз заходил в больничное крыло, проверяя, как себя чувствует Адара. Профессор чувствовал, что должно быть что-то, что они могли бы сделать быстрее, но каждый раз, когда он смотрел на неё, она оставалась в том же состоянии: всё так же с закрытыми глазами, её зрачки всё ещё белые, и хотя её дыхание стало более ровным, выражение лица оставалось напряжённым. В глазах не было того привычного огня, который так хорошо знали все. Это беспокоило Слизнорта

Сегодня, наконец, после нескольких часов ожидания, профессор Слизнорт встретился с мадам Помфри. Она, как и всегда, была сдержана, но её лицо не скрывало тяжести того, что она должна была сказать. Он подошёл к ней в тот момент, когда она только что закончила осмотр Адары.

— Как она? — спросил Слизнорт, его голос звучал сдержанно, но было видно, что он не может скрыть свою тревогу. — Есть ли улучшения?

Мадам Помфри тяжело вздохнула, её взгляд стал более серьёзным. Она медленно поставила на стол пару зельеварительных банок и взглянула на профессора.

— Я проверила её состояние несколько раз, — начала она спокойно, но постепенно тон сменился на обеспокоенный и встревоженный. — Могу сказать, что её физическое состояние стабилизировалось. Однако, зрение, похоже, не возвращается, как мы ожидали.

Слизнорт замер, его взгляд сосредоточился на мадам Помфри, как если бы он не понял, что она только что сказала.

— Как это понимать? — спросил он с нарастающим напряжением. — Ты говоришь, что зрение не вернётся? Она не восстановится?

Мадам Помфри вновь сделала паузу, прежде чем ответить. Её глаза стали более мягкими, и она вздохнула, сдерживая свою обеспокоенность.

— Я боюсь, что да, профессор. Всё, что мы видим, это белая пелена на её глазах. Это может быть связано с тем, насколько сильно была истощена бедняжка и как её организм пережил этот стресс. Мы ожидали, что восстановление будет быстрым, но... как я уже говорила, магия не всегда восстанавливается так, как мы хотим.

— Ты хочешь сказать, что это может быть постоянным? — повторил он, как если бы пытался прийти к какому-то логичному объяснению происходящего. — Что она может остаться такой навсегда?

Мадам Помфри кивнула, её лицо стало ещё более серьёзным.

— Я боюсь, что это возможно. Это очень тяжело для её организма. Энергия, которую она вложила в этот процесс, была... на пределе возможного. Мы пытались поддержать её магию, но некоторые вещи невозможно предотвратить. Сейчас единственное, что мы можем делать — это дать ей время и продолжать наблюдение.

Слизнорт ощутил, как внутри него что-то глухо застучало, а затем заползла тень беспокойства. Он ничего не сказал, но в голове его пронеслось множество мыслей. Он думал о том, как всё было важно для Адары — её храбрость, её решимость, её сила. И теперь эта сила была на грани, она могла потерять так много из-за своей преданности и желания помочь другим.

— Что мы можем сделать сейчас? — его голос был тихим, почти бесстрастным, но напряжённым, как никогда.

Мадам Помфри немного подумала, прежде чем ответить.

— Всё, что нам нужно сейчас, — это продолжать её лечение. Следить за тем, как её магия восстанавливается. И надеяться, что зрение вернётся, хотя я не могу обещать этого. Нам нужно быть готовы к тому, что её восстановление может занять гораздо больше времени, чем мы рассчитывали.

Тёмная тень легла на лицо профессора Слизнорта. Он обдумывал её слова, и понимание того, что Адара может не вернуть своё зрение, по-прежнему не укладывалось у него в голове. Всё это казалось невыносимым. В его глазах мелькала беспокойная искра, но он не позволил себе больше слов.

Слизнорт кивнул,  взгляд был обращён куда-то вдаль, словно он пытался найти решение, которое пока не было найдено. Ничего не могло вернуть время, и не было гарантии, что её зрение вернётся. Но одно он знал точно — он не оставит её, независимо от того, как тяжело ей будет.

— Я понимаю, мадам Помфри, — сказал он, сдерживая голос, — продолжайте следить за её состоянием. Если понадобится помощь, я буду рядом.

С этими словами он развернулся и пошёл к двери, не оборачиваясь. В его сознании всё было скользким и расплывчатым, но его решимость была ясной.
***

В больничном крыле царила тишина, прерываемая лишь мягкими шагами медсестры или тихими звуками, исходящими от зельеварений и лечебных средств. Адара лежала на кровати, её глаза всё ещё были тусклыми, как если бы она пыталась увидеть мир, но не могла. Она пыталась справиться с собой, с тем, что происходило, с тем, что она не могла понять, что теперь будет с ней, и каково её будущее.

В дверях раздался лёгкий стук, и без предупреждения в комнату вошла Вальбурга. Она была одета в мантию, не совсем подходящую для визита в больничное крыло, но её лицо не скрывало тревоги, её шаги были быстрыми, как будто она не могла замедлиться. Вальбурга подошла к кровати и остановилась, как будто не зная, с чего ей начать.

Адара с трудом повернула голову, почувствовав приближение подруги. Несмотря на то, что она не могла видеть её, она узнала её шаги, её особенное присутствие. Тонкие линии на лице Вальбурги, всегда такие выразительные, сейчас были напряжены, и глаза блестели от слёз, которые она сдерживала. Вальбурга подошла ближе, а когда её взгляд наконец встретился с пустыми глазами Адары, она не выдержала.

— Адара... — прошептала Вальбурга, её голос задрожал, и на миг она закрыла глаза, сдерживая всхлип.

И вот, не дождавшись ответа, она не могла больше контролировать себя. Она присела рядом с кроватью, аккуратно обвив руками талию подруги и крепко прижимая её к себе. Сильные руки Вальбурги казались теплом, в которое Адаре сейчас так сильно хотелось раствориться. Вальбурга тихо заплакала, её плечи содрогались от сдерживаемого горя.

— Ты меня напугала, — Вальбурга сказала, её слова были еле слышны через слёзы. — Ты не представляешь, как мне страшно было, когда мы не знали, что с тобой. Всё с ума сходят. Том сам не свой, рабастан напряженный. А как про зрение узнали... так совсем плохо стало..

Адара, которая не могла видеть, но слышала этот искренний, трогательный голос, почувствовала, как её сердце сжимается. Несмотря на всю боль, которая ещё оставалась в её теле, она почувствовала эту сильную, невыносимую привязанность, которая пронзала её душу.

Адара, не сдержавшись, почувствовала, как слёзы катятся по её щекам. Она не могла объяснить, почему, но в этот момент она почувствовала невероятное облегчение — будто тяжесть на её груди стала немного легче. Она обняла Вальбургу в ответ, тихо всхлипывая.

— Прости меня... — её голос был слабым, и слёзы не прекращались. — Я... я не хотела, чтобы ты переживала.

Вальбурга, всё ещё держа её в своих объятиях, уже не пыталась сдержать слёзы, чувствовала, как её собственные глаза становятся влажными. Она крепче прижала подругу к себе, не желая отпускать её, будто боясь, что если отпустит, всё снова может стать непоправимым.

— Не говори этого, — сказала она, её голос был едва слышен. — Ты не виновата. Ты просто... ты просто невероятно сильная. Ты всегда была сильной, но я так боялась, что потеряю тебя. Ты важна для меня. Я не могу...

Тишина, которая наступила после её слов, была тяжёлой и глубокой. Адара пыталась успокоиться, почувствовав, как тепло Вальбурги проникает в неё. В этой тишине, среди всех своих тревог и переживаний, Адара поняла, что ей действительно повезло — иметь такую подругу. Вальбурга не оставила её, не отступила, и сейчас, несмотря на слёзы, она была рядом.

— Ты не потеряешь меня, — тихо прошептала Адара, её голос едва ли был слышен, в нём была искренняя уверенность, которую девушка пыталась вложить в эти слова. — Я не могу оставить тебя... Мы всё пройдем вместе.

Вальбурга не сказала ничего в ответ, только крепче прижала подругу к себе, чувствуя, как её сердце успокаивается в этот момент.

Как только Вальбурга снова сдержала слёзы и на несколько мгновений погрузилась в тишину, чувствую близость и тепло подруги, в комнату неожиданно вошла мадам Помфри. Она была как всегда серьёзна, её лицо выражало беспокойство сильнее, чем в прошлые дни. В руках она держала несколько свитков и зельеварительные баночки, но пришла она сейчас не для того, чтобы вручить девушке очередное лекарство

Мадам помфри остановилась у ширмы, осмотрела обеих девушек и с лёгким вздохом произнесла:

— Вальбурга, Адара, нам с вами нужно немного поговорить. Есть новости. Впрочем, не самые приятные.

Адара, всё ещё обняв подругу, подняла голову и взглянула на мадам Помфри. В её глазах, несмотря на слёзы, была тень настороженности. Она не знала, чего ожидать, но чувствовала, что сейчас её слова школьного лекаря не обрадуют.

Мадам Помфри подошла ближе и положила свитки на стол рядом с кроватью. Взяв свободный стул, она присела на него.

— Адаре необходимо дальнейшее лечение, — начала она, обращая внимание на обеих девушек. — Я провела все возможные анализы и проверки, и, к сожалению, в данном случае восстановление зрения требует более специализированного лечения, которое я не могу провести здесь. Она пережила сильнейшее  истощение и травму, и теперь нам нужно вмешательство более опытных специалистов.

Мадам Помфри сделала паузу, и её взгляд стал более серьёзным.

— Я рекомендую отправить Адару в Больницу святого Мунго, — продолжила она. — Там есть маги, которые специализируются на таких случаях, и они смогут предоставить всё необходимое лечение. Возможно, они смогут вернуть её зрение, но для этого потребуется время и усилия. Это не будет быстро, и, честно говоря, результат всё ещё под вопросом, но в Мунго гораздо больше возможностей. Там однозначно помогут. 

Слова мадам Помфри эхом отозвались в комнате. Адара почувствовала, как её сердце ухватилось за эти слова, как если бы её мир снова оказался в опасности. В больницу святого Мунго — это место, куда отправляют, когда дело серьёзное. Для неё это было символом чего-то, что вышло за пределы обычного лечения.

Вальбурга вцепилась в руку подруги, её лицо выражало глубокое беспокойство, но она пыталась оставаться спокойной, хотя бы ради самой Адары.

— Но она... она вернётся к нормальной жизни? — спросила Вальбурга дрожащим от волнения голосом.

— Я не могу точно сказать, Вальбурга. Возможно, зрение восстановится, а возможно — нет. Но мы должны попытаться. Лучше всего, что мы можем сделать сейчас — это отправить её в Мунго как можно скорее.

Адара закрыла глаза, сжимая руку Вальбурги. Словно вся тяжесть мира легла на её плечи. Она не могла ничего увидеть, а её разум отчаянно пытался понять, что теперь её ждёт. Лечебница святого Мунго... Это место, где проходили самые тяжёлые случаи, где маги и волшебницы получали помощь, когда обычные методы не помогали. Слово «возможно» эхом отдавалось в её сознании. Возможно, зрение вернётся. А возможно, нет.

Она открыла глаза, не в силах больше сдерживать эти мысли.

— Я... я не хочу терять зрение, Валь. — её голос был слабым, но в нём звучала решимость. — Я не хочу, чтобы всё, что я пережила, оказалось напрасным.

Вальбурга, почувствовав её тревогу, крепче обняла её, пытаясь передать хотя бы немного уверенности.

— Ты не потеряешь ничего, Адара, — прошептала она. — Мы справимся. Ты будешь в порядке. И мы найдём решение.

Мадам Помфри снова взглянула на девушек, но её взгляд стал мягче.

— Я понимаю, что это трудно. Но сейчас важно, чтобы Адара быстро восстановила силы, и я постараюсь организовать поездку в Мунго как можно скорее. Мы сделаем всё, что в наших силах.

***

Через несколько часов после того, как мадам Помфри сообщила о необходимости отправки Адары в больницу святого Мунго, комната в больничном крыле снова наполнилась звуками шагов, но на этот раз они были более знакомыми и успокаивающими. Двери тихо распахнулись, и в палату вошли два человека, которых Адара не могла видеть, но ощущала их присутствие с каждым звуком их шагов, с каждым движением.

Милдред, её мама, первой подошла к кровати, и её шаги были быстрыми, наполненными заботой и тревогой. Она была женственной и строгой одновременно, с волосами, собранными в аккуратную прическу, и глазами, полными любви и беспокойства. Она остановилась у кровати Адары и, не выдержав, наклонилась к дочери, обняв её. Адара почувствовала тепло её рук, и это принесло некоторое облегчение. Мама никогда не позволяла себе терять самообладание, но в этот момент её голос дрогнул.

— Адара, дорогая, — сказала она, её слова были полны нежности. — Ты ведь знаешь, что мы с твоим отцом всегда будем рядом с тобой, да?

Адара не могла ответить сразу, её чувства переполняли её. Слёзы вновь застилали глаза, и она тихо покачала головой, чувствуя, как её грудь сжалась от нежности и боли одновременно.

— Мама, я... не могу... — её голос был едва слышным.

Наверное, только от родителей Адара не могла скрыть своего истинного волнения, страха и просто переживаний.

Милдред тихо вздохнула, после чего её объятия стали крепче, как будто пытаясь передать дочери всю свою силу, всю свою уверенность.

— Не переживай, ты в безопасности. Ты будешь в порядке, обещаю, — прошептала она, проводя ладонью по волосам Адары, как когда-то, когда та была маленькой.

В этот момент в комнату вошёл мистер Оливандер, отец Адары, человек с ослепительно белыми волосами и спокойным, но совершенно не уверенным взглядом. Он шагнул к кровати и, увидев свою дочь, поднял глаза к мадам Помфри.

— Как она? — спросил мужчина, низким и одновременно спокойным голосом , но полным ужасно сильной тревоги за своего старшего ребёнка.

Мадам Помфри, хотя и понимала его переживания, ответила максимально кратко и чётко:

— Её состояние стабилизировалось. Но зрение пока не восстановилось. Нужно срочно отправить её в Больницу святого Мунго, там специалисты смогут помочь.

Мистер Оливандер кивнул, понимая серьёзность ситуации. Он подошёл к Адаре и положил руку ей на плечо, как будто пытаясь защитить её от всего, что происходило вокруг. Он мягко взял несколько её вещей с кровати и аккуратно сложил их в сумку. Затем, посмотрев на дочь, он сказал:

— Дорогая, нам нужно идти. В Мунго тебя ждут.

Адара почувствовала, как его рука поддерживает её, и она сразу же почувствовала, как всё напряжение в теле немного уходит. В этом моменте, когда рядом были её родители, она почувствовала себя защищённой. Но страх за зрение всё равно не оставлял её.

— Я не могу идти так... — прошептала она, ощущая слабость в ногах и беспокойство в сердце.

Мистер Оливандер нежно, но уверенно взял её за руку и сказал:

— Ты не будешь одна, Адара. Мы с мамой будем рядом, и все наши силы будут направлены на то, чтобы ты восстановилась. Мы справимся, милая.

Мадам Помфри кивнула и, заметив, что Адара встала с кровати с поддержкой родителей, добавила:

— Я уверена, что в Мунго помогут. Сейчас самое важное — попасть туда как можно скорее. Всё будет хорошо, Адара.

Мистер Оливандер взял сумку с вещами дочери в свою руку, и, мягко поддерживая её, помог подняться. Адара шагала, чуть покачиваясь, чувствуя, как её слабость не давала ей полной уверенности в своих силах.

Милдред, которая шла рядом, всё время смотрела на Адару с любовью и тревогой, но в её глазах было одно неоспоримое чувство — вера. Вера в то, что всё будет хорошо.