Смертный приговор

Розье в очередной раз вытащил учебники из своей сумки и, казалось, с легкостью отбросил все мысли о предстоящих занятиях на ближайшие пару дней точно. Он скинул вещи на кровать, внимательно оглядывая их общую комнату с парнями.

Непонятно только, что Том делал сейчас здесь, ведь его комната была отдельной, так как Реддл является старостой не только Слизерина, но и всего Хогвартса.

— Я не знаю, меня бы уже давно тошнило от этой наигранной любви, — произнес Розье, слегка потягиваясь, с раздражением проводя пальцами по переплетам старых книг. — Я не понимаю, зачем все это. Вы ведете себя так, как будто вылезли из какого-то дешевого романа, которые так нравится читать моей любезной сестре.

Том, стоявший у окна, не ответил сразу, лишь слегка пожал плечами. Сегодняшний день был полон раздражающих мелочей. Преподаватели, как всегда, не могли удержать внимания учеников, не стоило и говорить о том, как мешали разговоры девочек о " идеальных и безумно красивых дурмстрангцах", о Гриффиндоре и их бесконечных разговорах, которые заканчивались лишь.. да никогда они не заканчивались. Все эти фразы, все эти обсуждения казались Тому пустыми, как сосуды, не несущие никакой истиной ценности.

— Ты думаешь, меня от этого не тошнит? — медленно произнес Том, его взгляд был невидим для окружающих, он как будто был в другом мире. Реддл поднял руку и снял с полки учебники, поставив их аккуратно, хотя в этот момент ему было далеко не до занятий учебой. — Я знаю, что кулон — это их рук дело. И я пытался... пытался найти способ, но Адара молчит. Сколько бы я не пытался... она молчит, как обычно. Ничего нового. Стоит только завести тему о кулоне, как она сразу прикидывается последней дурой. «Я ничего не знаю, какой кулон? О чем ты? Не понимаю тебя»

Том повернулся к своим друзьям и сел на кровать Розье, устало протирая лоб. Каждое слово, каждое движение было словно вырывающимся изнутри грузом. Его глаза были полны напряжения. Слишком много скрытых мыслей, которые он не мог выразить. Их приходилось скрывать от посторонних глаз.

— С Иансой тоже все не так уж и хорошо, — сказал Розье, заметив, как Том снова затих. — Она говорит слово в слово, как Адара. Я уже давил даже на родственные узы, не зря ведь она моя сестра, но нет.  Она, видите ли, не хочет идти навстречу, так как этим подставит своих подруг.

Том посмотрел на друга, после чего его взгляд стал холодным, почти безжизненным.

— Что там с Дораной, кстати? — спросил он, будто бы пытаясь отвлечься, с надеждой на то, что этот разговор будет менее тяжелым.

Рабастан, который только что стоял у двери, сейчас сделал шаг к кровати и уселся, облокотившись на спинку.

— С Дораной все в порядке. Она даже пыталась наладить отношения с Адарой, но ты сам знаешь... как только Вальбурга рядом, все ее усилия оказываются бесполезными. Однако... Дорана сказала, что Адара уже бросила в Кубок свое имя. Разумеется, Оливандер планирует принять участие в турнире.

Том вздохнул, не сдержав улыбки, которая, казалось, была не столько радостной, сколько насмешливой.

— Ну что ж, нам остается только надеяться на это. Стань она участницей, задача наша будет облегчена в миллиард раз. Если девочки действительно сделали этот кулон, то на испытаниях Оливандер точно наденет его, — сказал он, подчеркивая каждое слово с расчетом. — А забрать его — это пустяковое дело. Рано и поздно, но кулон будет у нас

Розье покачал головой.

— Почему ты так уверен, что все пойдет по твоему плану? Что если все выйдет иначе? Ты действительно думаешь, что всё пройдет именно так, как мы хотели?

Том медленно повернулся к Розье и в это время на его лице заиграла прекрасная ухмылка.

— Потому что она не дура, Розье. У нее есть семья, которая любит ее, — сказал он, а голос был едва слышен. — И она не позволит себе причинить им боль. Это не в ее натуре, вы же знаете

Розье нахмурился и немного пожал плечами.

— А вы не боитесь, что она может погибнуть? — спросил Рабастан явно нервничая и переживая за подругу,— вы случаем не забыли, что Адара была рядом с каждым из нас? Помогала всем нам, несмотря на все. Она — наша подруга. А вы сейчас хотите так поступить с ней..

Рабастан, который все это время молчал, неожиданно лег на кровать, пытаясь скрыть напряжение. В его глазах была скрыта волна беспокойства, которую он не мог сдержать собственными силами.

— Мы все знаем, что Адара — наш союзник, — сказал Розье, словно оправдывая свои переживания. — Но... Ты сам видишь, как всё меняется.

Том стиснул челюсти и посмотрел в окно, как будто решая для себя что-то важное.

— Оливандер, если и погибнет, то только по своей глупости, — его голос стал твердым, как камень. — Мы не можем позволить себе переживать о девчонке, которая мешает нам. Да и зачем? Бесспорно, она интересная. Но не для нас. Слишком самоуверенная.

— Ты так говоришь, потому что не хочешь признаваться себе, — сказал Розье, внимательно следя за каждым словом. — Ты же знаешь, что ты ее любишь. Это не скрыть от наших глаз уж точно.

Том резко обернулся, в его глазах мелькнуло что-то резкое и явно не позитивное

— Мне не нужна любовь, Розье, — сказал он тихо, но с таким нажимом, что в голосе слышалась горечь. — Зачем мне быть влюбленным? Это эмоции, чувства, переживания. Зачем мне все это, когда впереди стоят амбиции, когда я могу все контролировать? Любовь — это слабость, а я не позволю себе слабостей. У меня их нет.

Он повернулся, словно пытаясь скрыть ту боль, которую сам себе навязал. Но это было вранье. Он сам не верил в свои слова. Он знал, что любил Адару. И это было его слабым местом. Но кто мог бы понять его, кроме самого себя? Никто

Когда Том снова повернулся к своим друзьям, его лицо приняло такое же безэмоциональное выражение, которое он часто носил, пытаясь скрыть свои внутренние терзания. В комнате повисла тягучая тишина.

Не успели они переварить последние слова, как дверь с тихим скрипом открылась, и в комнату вошел Эйвери. Он был в том своем обычном состоянии — с непринужденным видом, но его глаза слегка сузились, как у охотника, следящего за добычей.

— Ребята, пора, — произнес он с той самой холодной интонацией, привычной для этого парня. Его взгляд остановился на Томе, но продолжал скользить по всем остальным, словно проверяя, все ли они в строю. — В большой зал. Скоро объявят, кто станет чемпионами на Турнире трех волшебников.

Том не ответил сразу. Он встал с кровати, выпрямился и подошел к своему зеркалу, поправляя манжеты на мантии, хотя его мысли все еще были далеко. Реддл не понимал, чего хочет больше. С одной стороны, если Адара станет чемпионом, то проблем станет на много меньше. На турнире забрать кулон не составит и труда. А с другой стороны было то, что Том никому не показывал. Не хотел и никогда бы не показал. Любовь к Адаре. Страх за её жизнь.

—Как думаете, кого выберут? — резко спросил Розье, не скрывая недовольства. Он все-таки не мог избавиться от мысли, что Турнир — это слишком опасная игра,—с Дурмстрангом всё понятно.

Эйвери бросил на Розье короткий взгляд, но не стал отвечать. Он уже привык к подобным разногласиям между друзьями и знал, что их не стоит разжигать. Впрочем, его лицо не выражало ни малейшего переживания — для него выбор в Большом Зале был ничем, в отличие от других.

— может мы не будем строить догадки, и просто пойдём в большой зал? Думаю, что решение будет самым лучшим. — наконец проговорил Том—идём. Иначе опоздаем.

С этими словами он повернулся и, не дождавшись ответа, направился к двери. Его уверенность была почти осязаемой. Каждый шаг, каждый взгляд отражали ту силу, которую он стремился контролировать.

— Пойдем, — сказал Розье, следуя за другом

Эйвери с Рабастаном обменялись взглядами, и каждый, немного медленно, но все же последовал за ним.

Когда они вышли в коридор, оглушительная тишина, как всегда, царила в Хогвартсе, несмотря на то что где-то внизу собирались сотни учеников, все ожидавшие того самого момента, когда кубок выберет тех, кто будет бороться за титул чемпиона.

—идите в большой зал, а я дождусь её величество

***

Ночь в Хогвартсе была как всегда темной и полной ожидания. В коридорах стояла тишина, нарушаемая лишь отголосками шагов и мягким шорохом оконных штор, вздымаемых ночным ветром. Время будто замедлилось, за окнами светили немногие звезды, и в этом полумраке каждый шаг казался важным, каждый звук — значимым.

Адара стояла у зеркала в пустой комнате, пытаясь взять себя в руки. Её волосы небрежно спадали на плечи, отражение лица было мутным и едва различимым. Она смотрела на себя с ощущением неуверенности, будто сомневалась в решении, которое приняла. Но чего уже было бояться? Судьба была написана, и этот момент нельзя было отменить.

Шаги её ног — осторожные, почти невидимые — эхом отдавались в пустых коридорах, когда она направлялась к выходу. Адара не торопилась. Она знала, что время скоро придет. Но ещё один взгляд на часы, ещё одно ощущение в груди — и она почувствовала, как всё в мире сжалось, как будто это был последний момент перед тем, как всё изменится.

Она вышла из гостиной Слизерина, и сразу же её шаги прервались. В глубине коридора, в тени, стоял он. Том. Её взгляд сразу наткнулся на его фигуру, сливавшуюся с темнотой. Он не двигался, но ощущение его присутствия было настолько сильным, что воздух вокруг казался напряженным, как натянутая струна. Он ждал её.

Адара инстинктивно приостановилась, но продолжила двигаться, пытаясь обойти его. Но Том, не двигаясь, сказал, и его голос был тихим, но холодным, как лед:

— Я надеюсь, ты не бросила в кубок свое имя?

Её сердце пропустило удар. Она не могла остановиться, не могла ответить. Всё, что она могла — это молча двигаться мимо него, избегая его взгляда. Но он не оставил её в покое.

Том резко схватил её за руку, заставив остановиться. Её тело мгновенно напряглось, и она почувствовала, как его сильная рука прижимает её к стене. Задержав дыхание, Адара не смогла сдержать волну страха, но в её глазах не было никакой реакции. Она не сказала ни слова, даже не попыталась вырваться.

Том шагнул ближе, его лицо было теперь так близко, что она могла почувствовать его дыхание. Он убрал её волосы с лица, взгляд был прямым и холодным, как будто всё, что он сейчас видел, — это не она, не его добрая Адара.

— Ты совсем дура у меня? — его слова прорезали тишину. Он говорил, как будто она была его собственностью, как будто у неё не было права на выбор. — Я же запретил участвовать.

Адара молчала, её глаза не отрывались от его, но в них было что-то неопределённое — смесь страха, вины и пустоты. В этот момент, прижённая к холодной каменной стене, она почувствовала, как все её силы уходят. Это было не то, чего она ожидала. Не то, что она думала, когда соглашалась на участие.

Том смотрел на неё, не отрываясь, и было невозможно понять, что он чувствует на самом деле — злость или разочарование. Но в его глазах не было ни капли сомнений. Для него её выбор был ошибкой, и теперь она должна была ответить за это. Но Адара молчала.

Адара стояла, прижжённая к холодной каменной стене, её рука всё ещё находилась в захвате Тома, но она больше не чувствовала боли. Всё было как в замедленном времени — её мысли путались, но внутри неё горел огонь,не позволяющий сдаться. Он не мог решить за неё, не мог отнять у неё право на выбор.

Том смотрел на неё, лицо было каменным, а глаза сверлили её взглядом, полным злости и непонимания. Он глубоко вдохнул, голос был напряжённым, с едва сдерживаемой яростью.

— Ты не участвуешь, Адара, — произнёс он, сжимаемым от негодования. — Я тебе запрещаю. Ты вообще не понимаешь, во что ты вляпываешься! Ты думаешь, что всё это просто игра, что ты можешь вот так бросить своё имя в этот проклятый Кубок, а потом спокойно всё вернуть? Так не бывает.

Адара встряхнула головой, будто пытаясь прогнать его слова. Она почувствовала, как в её груди поднимается ярость. Она знала, что он не поймёт, она знала, что он не оставит её в покое, но она была готова отстоять своё решение.

— Ты что, с ума сошел? — её голос сорвался, когда она вырвала руку из его хватки. — Ты не имеешь права решать за меня! Это моё решение! Я хочу участвовать, и ты ничего не можешь с этим сделать!

Том стиснул зубы, глаза его сузились, как у хищника, готового к атаке. Он шагнул к ней,а  лицо стало почти угрожающим.

— Ты действительно думаешь, что справишься с этим? Со всеми испытаниями?— его голос был полон презрения. — Ты представляешь, что происходит с теми, кто выходит на этот Турнир, Адара? Ты маленькая девчонка, не знающая, во что ввязывается. Это не игра, это верная смерть, это боль, это страдания! Ты не выдержишь просто напросто

Её сердце билось учащённо, но она не отступила. Она снова сделала шаг вперёд, уперев взгляд в его, несмотря на его гнев. Она была так близка к нему, что могла почувствовать тепло его тела, но не испугалась. Даже несмотря на его угрозы.

— Ты не решаешь за меня, Том, — сказала она, её голос был полон решимости. — Я не буду бояться. Ты меня не испугаешь. И я уже сделала свой выбор. Ты не можешь мне запретить. Если кубок выберет меня, то я буду учавствовать

Том засмеялся, но в этом смехе не было радости, только горечь и раздражение.

— Ах да, я забыл, ты же такая сильная и независимая, правда? Ты забыла, что я тебе сказал, Адара? Я тебе запретил участвовать! И ты всё равно решила сделать так, как тебе вздумается?

Он шагнул к ней ещё ближе, и его дыхание стало тяжёлым. Адара почувствовала, как его гнев наполняет воздух, но её собственная ярость только разгоралось.

— Я не твоя игрушка, Том, и ты не можешь решать, что я должна делать! — её голос был острым, как нож. — Ты мне не отец, ты не имеешь на меня власти! Я сделаю то, что хочу, и ты не остановишь меня.

Том схватил её за плечи, заставив взглянуть прямо в его глаза. Его лицо было таким близким, что она чувствовала его запах, слышала его тяжёлое дыхание.

— Ты не понимаешь, насколько ты опасна для себя. Ты не видишь, что ты можешь потерять? Тебе не хватает разума, чтобы понять, что ты просто убьешь себя, ради какого-то дурацкого турнира.

Её взгляд не дрогнул. Адара почувствовала, как гнев в ней растёт. Он был слишком уверен в своей правоте, думал, что может контролировать её, как марионетку.

— А ты думаешь, я буду сидеть в углу и слушать твои запреты? — бросила она ему в лицо. — Ты думаешь, я буду жить так, как ты хочешь? Проклятье, Том, я сделаю это! Я пройду этот Турнир, и ты ничего не сможешь с этим сделать!

Том замер. Его рука сжала её плечо, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он был в ярости, но был и удивлён её стойкостью. Он не ожидал, что она так ответит. Это было не то, к чему он готовился.

— Ты не знаешь, на что ты подписываешься, — его голос был низким, с каким-то зловещим оттенком. — Ты даже не представляешь, что тебя ждёт.

Адара не отводила взгляда. Её голос стал твёрдым, как камень.

— Я это знаю. И я готова

Она вырвалась из его хватки и шагнула к выходу. Том не двигался, стоял, словно окаменев, его взгляд следил за каждым её движением. На какое-то мгновение в коридоре стояла тишина, только эхом отдавался её шаг. Но Адара больше не оглядывалась.

В большой зал они ворвались одновременно, словно два вихря, рвущихся в одну и ту же точку, но в глазах было нечто совершенно противоположное. Том, словно всегда уверенный в себе, почти не замедлил шаг, но его взгляд был острым и напряжённым, как будто он ждал, что всё это обернётся бурей. Адара же, с её сердцем, почти вырывающимся из груди, еле сдерживала свою решимость, но внутри неё бушевала не только тревога, но и возбуждение — это был момент, который она ждала, момент, когда всё становилось реальным.

Зал, как всегда, был величественным — его массивные каменные стены отражали свет множества свечей, подвешенных в воздухе, и зеркальные столы, за которыми сидели студенты, казались чудом античного искусства. На мгновение Адара почувствовала, как её дыхание застыло, но тут же поняла, что время не ждёт. Она сделала быстрый шаг, пытаясь двигаться вперед, избегая пристальных взглядов, которые следили за каждым её шагом.

Том пошёл за ней, его силуэт словно становился всё более угрожающим в этом зале. Но, несмотря на его постоянную близость, она почувствовала странное, почти физическое отделение — она не была с ним, не стояла рядом с ним.

Вся школа уже была на своих местах, и если несколько учеников поначалу обернулись на шум, то быстро вернулись к своим обсуждениям. Тишина перед началом, которая всегда ощущалась в Большом зале, теперь была плотной, тяжёлой. Однако в воздухе не было только этой привычной тягостной тишины. Что-то менялось. Что-то, что было далеко за пределами этих стен. И все это ждали.

Вдруг двери в зал с грохотом закрылись, и в этот момент голоса студентов умолкли. Каждый взгляд был устремлён на главного учителя, стоящего на пьедестале в самом центре зала — директора. Взгляд старого мужчины был сосредоточенным, его серьёзное лицо говорило о важности предстоящего события.

Директор поднял палочку и слегка покачал ею в воздухе, в зале погасли все огни, а свечи начали гореть ярче, создавая ещё более величественную атмосферу. Он сделал паузу и, как всегда, говорилось тихо, но его голос был уверен и властен, слышался в каждом уголке зала.

— Дорогие студенты, — начал он, слегка наклонив голову в приветственном жесте. — Добро пожаловать на этот важнейший момент в нашем учебном году. Сегодня мы собираемся свидетелями великих событий. И я надеюсь, что все вы готовы к ним, как никогда ранее.

— Сегодня мы встретим новых участников Великого Турнира, тех, кто проявил решимость и готовность, кто, возможно, станет частью чего-то большего, чем они себе представляли. Пусть будет честно, пусть будет справедливо, а результат... пусть останется для нас загадкой.

Словно мгновение остановилось. Адара почувствовала, как её дыхание перехватило.

Том стоял рядом, его руки были сцеплены за спиной, и даже его серьёзное лицо не могло скрыть волну недовольства, которая пронзала его взгляд. В этот момент они были едины в своём разочаровании и страхе, но и в своём решении — продолжать.

Но слова директора продолжали звучать, все ожидания становились всё более острыми.

— Итак, давайте начнем. Пусть каждый участник проявит себя. В добрый путь.

Директор махнул палочкой, и огонь вокруг них стал ярче. Адара почувствовала, как взгляд Тома снова скользнул к ней, но теперь она уже не пыталась вернуть его внимание. Его слова, его воля — всё это теперь не имело значения. Она стояла на грани начала. На грани того, что может перевернуть её жизнь с ног на голову.

Зал замер. Вся школа, казалось, задержала дыхание, наблюдая за тем, как директор продолжал свой торжественный, но в то же время напряжённый монолог. Лишь несколько секунд назад он сказал слова, что Турнир начинается, а теперь тишина стала почти осязаемой. Все глаза были устремлены на Кубок Огня, но ещё более пристально — на тех, кто стоял в центре, на тех, кто уже стал частью этого великого события.

Директор тихо, с заметным уважением, произнёс:

— Итак, теперь настала пора представить наших чемпионов.

Директор сделал паузу, потом его взгляд скользнул по каждому уголку зала, словно на мгновение обведя глазами всех учеников.

— Чемпион Дурмстранга— его голос был глубоким и величественным,—Закир Шабан

В зале раздались первые аплодисменты. Закир, высокий, сдержанный юноша, шагнул вперёд, гордо расправив плечи. Он был одним из тех, чья уверенность не оставляла сомнений. Тёмные глаза, холодные, но ясные, следили за каждым движением в зале. Он почти не улыбался, но в его взгляде было нечто, что привлекало всеобщее внимание — решимость и сила.

Аплодисменты затихли, и теперь все взгляды обратились к следующему чемпиону.

— Чемпион Шармбатона— продолжил директор, — Дария Фиби

Среди студентов Шармбатона её имя было известно многим, но Дария всегда выделялась своей яркой внешностью и не менее ярким характером. Она была не просто красавицей, но и умницей, что делало её конкуренткой, с которой не стоило шутить.

Её шаг был легким, почти танцевальным, когда она направилась к центру зала, обрушив на всех взгляд, полный уверенности и магии. Её золотистые волосы падали на плечи, в глазах было что-то игривое, но в то же время доброе, по своему нежное. Но не смотря на миловидную внешность, по характеру девчушка была тем ещё демоном

Когда аплодисменты стихли, директор посмотрел на оставшихся участников и сказал:

— И наконец, чемпион Хогвартса— его голос стал немного тише, Диппет старался сохранить интригу, — Адара Оливандер

Тишина в зале стала почти болезненной. Взгляды скользнули к девушке, и Адара почувствовала, как все глаза сейчас зафиксированы на ней. Ощущение было непривычным. Привычная тень неуверенности в её глазах теперь исчезла, и в груди всё больше горело осознание.

Хогвартс оживился. Девушке хлопали, свистели. Всё это было так неожиданно для Адары, что на долю секунд бедняжка растерялась, но смогла быстро собраться с мыслями.

Она шагнула вперёд, не оглядываясь. Было страшно. Но в то же время и волнительно. Руки тряслись, ноги подкашивались, но больше девушку переполняло счастье лишь от того, что именно она стала участником турнира.

Все три участника стояли теперь в центре зала, и каждый из них знал: впереди их ждал Турнир, испытания, которые изменят их судьбы.

Директор поднял палочку, и в воздухе снова вспыхнул свет. Он посмотрел на каждого из чемпионов, его лицо оставалось серьёзным, но теперь в его взгляде скользило нечто похожее на одобрение.

— Мы начинаем, — произнёс он. — Пусть победит сильнейший.

***

Адара, едва успев войти в гостиную, остановилась. Казалось, что воздух тут, как всегда, тяжёлый и пропитан многими чувствами — от магии до старинных секретов, что скрывались за зелёными драпировками. Но сегодня всё было иначе. В её груди пульсировало чувство победы, гордости, но и волнения.

Когда её шаги эхом отразились от каменных стен, сразу стало ясно: в комнате кто-то есть. И их глаза были устремлены в её сторону. В этот момент она поняла, что всё внимание сосредоточено только на ней.

— Адара!— раздался восторженный крик слизеринцев, радующихся за свою сокурсницу.

Словно по сигналу, комната наполнилась громкими аплодисментами и радостными криками. И хотя её сердце билось быстро, будто готовое вырваться из груди, Адара почувствовала, как что-то тёплое, почти уютное, растекается внутри. Здесь, среди своих, её ждали с радостью, без малейшей тревоги. Все те часы, проведённые в раздумьях, все те сомнения, которые она переживала, — всё это стало ничем по сравнению с тем, что происходило сейчас.

Рабастан и Эйвери оказались рядом почти мгновенно, громко заявив, что это событие стоит достойного праздника. Рабастан, высокий и сдержанный, как всегда, с лёгким усмешкой на губах, подал в её сторону бокал с огневиски.

— Ну что, Оливандер, — произнёс он, а его глаза весело блеснули, — теперь ты точно заслужила его. Это просто великолепно! Мы искренне рады, что представлять Хогвартс будешь ты!

Эйвери, обычно более сдержанный, а может, просто тихий, сейчас был не в силах скрыть своей радости. Он хлопнул её по плечу, почти заставив Адару покачнуться под его силой.

— В этом Турнире — только твоя победа, — сказал он с улыбкой. — Мы все тут верим в тебя, Адара.

Моментально прибежали несколько девочек из Слизерина, самые активные и дружелюбные, они тут же начали тормошить её, поздравлять, осыпать комплиментами. И вот одна из них, Изабелла, взяла её за руку и счастливо произнесла:

— Погоди, посиди пока тут, мы побежали к эльфам домовикам за едой! Нам нужно отпраздновать это как следует, а то скоро тут всё будет, как на балу — столько вкусных закусок, ты даже не представляешь!

Смеясь, девушки  поспешили выйти из гостиной, едва не сталкиваясь с теми, кто только пришёл, и, очевидно, предвкушали возвращение с чем-то действительно вкусным. Атмосфера в комнате была как никогда праздничной.

Адара облокотилась на один из столов, не в силах сдержать улыбки. В этой комнате её поздравляли все: старшие и младшие, те, кто с ней в доме, и те, кто мог бы счесть её просто очередной «молнией».

Однако как только девочки ушли, и все стали успокаиваться, кто-то ещё подошёл к ней. Тот, чьи слова для неё были важнее всего Хогвартса.

Роуди стоял в дверях с лёгкой улыбкой, явно пытаясь скрыть волну эмоций. В глазах его читалась гордость, но и соответствующая обеспокоенность. Он, как и всегда, оставался тем самым скромным мальчиком, который нуждался в поддержке, но в то же время был готов поддерживать всех вокруг, особенно старшую сестру.

Адара не сразу заметила его. Всё было так бурно и весело, что её внимание было рассеянным. Но как только её взгляд встретился с его, она поняла, что это важный момент.

Роуди молча подошёл к ней, и прежде чем она успела что-то сказать, он крепко обнял её. Он сделал это так, как только он мог: уверенно, крепко, с заботой, будто поддерживал её не только в этот момент, но и на протяжении всего их совместного пути. Всё, что она чувствовала в этот момент, было каким-то новым, тёплым и искренним.

— Ты даже не представляешь, как я горжусь тобой, — прошептал он, отстраняясь и всматриваясь в её глаза. — у меня самая крутая старшая сестра во всём Хогвартсе!

Адара чувствовала, как её глаза наполняются чем-то тёплым и влажным. Она посмотрела на него, и её сердце наполнилось благодарностью.

— Я рада, что именно ты мой младший брат, — сказала она, мягко улыбаясь. —спасибо за поддержку, Роуди. Без тебя я бы не справилась

Роуди на эти слова не отреагировал, он лишь сильнее прижался к сестре и обнял её так крепко, как не смог бы никто другой.

—ты мне только скажи, зачем своё имя в кубок бросил?

Роуди не хотел говорить. Он отошел от сестры и опустил голову.

—просто.. я же тебя знаю. Никогда никого не слушаешь. И в турнире ты бы решилась учавствовать. Ну я и подумал, что если брошу свое имя, то в турнире у тебя будет меньше шансов учавствовать. Но я так понимаю, что ошибся..

—роуди, ты такой дурак у меня.. правда.

Скоро девочки вернулись с кучей угощений, и атмосфера в гостиной стала ещё более праздничной. На столах появилось, жареное мясо, сладкие пироги, ягоды, фруктовые напитки — всё, что только можно было пожелать.

Рабастан и Эйвери, не став тянуть с алкоголем, наливали себе огневиски, а остальные начали наполнять бокалы, пытаясь создать атмосферу веселья. Даже те, кто был немного насторожён или не слишком увлекался шумными праздниками, не могли не поддаться общей атмосфере.

Когда праздничная шумиха стала набирать обороты, Адара огляделась, наблюдая за всеми, кто был рядом. Обстановка, на удивление, ей нравилась. Всё кричали, радовались. Из комнат даже вышли некоторые парни из Дурмстранга, которые в итоге присоединились к празднованию.

Вся гостиная Слизерина наполнилась громким смехом и весёлым разговором. Рабастан Лестрейндж с Эйвери уже вовсю спорили о том, кто из них больше заслужил бы титула «чемпион», а девочки соревновались, кто быстрее съест все сладости, принесённые домовиками. Взгляд Адары порой терялся среди всей этой суеты, и в какой-то момент она почувствовала странную пустоту — чувство, что не всё вокруг неё сейчас было таким беззаботным, как хотелось бы.

Её взгляд скользнул по залу, и вдруг она заметила его. Том стоял у окна, прислонённый к каменной стене, в его позе было что-то напряжённое и решительное. Лицо его было тёмным, и несмотря на те многочисленные радости, что бушевали в зале, он был полон недовольства. Он не смотрел на веселье, не принимал участия в общих разговорах. Всё в нём сейчас кричало о том, что ему не нравится происходящее. Адара чувствовала это — он был здесь, но как будто совсем не был частью этого праздника.

Её сердце сжалось. Всё то, что он говорил ей, всё его непонимание, казалось, теперь возвращались. Она понимала, что, возможно, он не одобряет её решение участвовать в Турнире, и хотя у неё было много слов для него, на этом моменте в груди всё равно оставалась некая пустота.

Подойдя к окну, она остановилась за его спиной. Он даже не заметил её приближение. Это был момент, когда она могла бы сказать ему много чего, но вместо этого тихо вздохнула и, не зная, что делать с этим новым чувством, обняла его со спины, прижимая грудь к его спине. Том вздрогнул, но не отстранился. Он всё ещё не поворачивался к ней, но Адара почувствовала, как его плечи напряжены, как будто он был готов к словесной атаке. Но она не стала давить, не стала сразу начинать разговор. Вместо этого она просто прижалась немного сильнее, чувствуя тепло его тела.

Том, всё же повернув голову к её плечу, произнёс тихо, с ноткой раздражения:

— Ты совсем дура, Адара.

Её тело замерло, и на несколько секунд наступила тишина. Это были слова, которые она слышала от него не раз. Но каждый раз они вызывали в ней боль — не потому, что она не знала, что Том будет так говорить, а потому, что эти слова словно поднимали барьер, разделявший её и его. Барьер, который она не могла сломать.

Сглотнув, Адара медленно отстранилась, но не отпустила его. Она сделала шаг назад, взгляд её был настойчивым, но мягким, как бы ища понимания. Она посмотрела на него, его лицо теперь было полным напряжения, но в его глазах была не только злость — там была усталость, даже беспокойство

— Том...— её голос был тихим, но твёрдым. — Пожалуйста, не называй меня так больше.

Он замер, его глаза метнулись к её лицу, и на мгновение на его губах скользнула лёгкая усмешка, почти неуловимая, но в ней было что-то болезненное.

— Ты что, хочешь, чтобы я тебя жалел? — сказал он, его голос стал резким. — Не смеши меня, Адара. Ты бросила своё имя в Кубок Огня, ты не понимаешь, что ты делаешь. Ты думаешь, что тебе с этим будет легко? Или ты просто хочешь испытать, как это — быть важной? Хочешь стать одной из тех, кто будет стоять в центре внимания?

Её взгляд оставался спокойным, хотя в груди что-то ёкнуло от его слов. Она не могла просто промолчать. Даже если он не понимал её, даже если он считал её ошибкой, она не собиралась отступать.

— Ты же знаешь, что я не ради этого это делаю, — ответила она, её голос был всё ещё твёрдым, но в нём звучала правда, которую она не могла скрыть. — Ты прав. Я не понимаю всего до конца. Но я понимаю одно: я не могу сидеть в тени и просто смотреть, как другие живут своей жизнью. Я хочу испытать себя, Том. Я хочу стать частью этого мира. И если мне нужно будет пройти через этот Турнир, я сделаю это. Я сделаю это не ради признания и не ради того, чтобы быть в центре внимания. Я сделаю это ради себя. Потому что я верю, что я могу.

Том резко повернулся к ней, его лицо теперь было более открытым, чем раньше.

— Ты вообще не понимаешь, что ты рискуешь?— Он говорил это тихо, с тяжёлым дыханием. — Ты не видишь, что Турнир — это не просто соревнование. Это может быть твоей погибелью. А если ты не переживёшь это? Если всё, что ты потеряешь, окажется не тем, что ты ожидала?

Её глаза не дрогнули. Адара шагнула ближе, её взгляд теперь был полон решимости.

— Я понимаю. Но я должна это сделать, Том. Это не просто вызов для меня. Это шанс. И я не могу позволить страху управлять моей жизнью. Я не буду сидеть и жалеть себя. Я не буду ждать, что кто-то сделает за меня. Это моя жизнь. И я сама буду решать, как мне её прожить.

Он снова замолчал, его глаза стали темнее, как в момент, когда он думал о чём-то важном. Он не знал, что сказать. Он был её другом, и, возможно, даже больше, но в его глазах было какое-то сомнение. Он не знал, как воспринять её слова. Он не знал, как воспринять её решение.

— Ты правда думаешь, что ты сможешь справиться? — его голос звучал почти шепотом, как будто он боялся, что она скажет «да» — и тогда всё изменится.

Адара кивнула. Её голос стал ещё более уверенным.

— Да, думаю, смогу. И я не собираюсь бояться.

Том долго смотрел на неё. И хотя его лицо оставалось серьёзным, в его взгляде можно было заметить, как он наконец-то признаёт её решимость. Он не был доволен её выбором, он не мог полностью понять её мотивацию. Её саму

— Ты всё равно дура, — сказал он, но на этот раз его голос не был таким резким. Это был всего лишь его способ скрыть беспокойство. — Но если тебе это нужно... Я буду рядом. Ты ведь знаешь это.

Адара лишь улыбнулась и чтобы сдержать смех, ладонью прикрыла губки

— Спасибо, Том. Но я справлюсь со всем сама.

С этими словами она тихо обняла его, и хотя он стоял как камень, она почувствовала, как его напряжённость постепенно спадает. В этот момент они стояли так, не разделённые барьерами и не словами, а просто понимающими друг друга. И хотя её решение оставалось спорным для него, он знал: Адара не отступит.

Спустя пару часов.

Путь до кабинета директора оказался не очень то и долгим. Погрязнув в своих мыслях, девушка даже не заметила, как пришла в нужное ей крыло Хогвартса.

Сейчас в голове Адары появились навязчивые мысли: а стоило ли ей вообще принимать участие в турнире? Стоило ли вообще идти наперекор всем и заставлять каждого переживать за жизнь обычной девчонки?

Наверное, не стоило. Но времени назад не вернуть, и девушка это прекрасно понимала.

Аккуратно постучав в кабинет директора, Дара совсем немного её приоткрыла и стала ждать разрешения войти внутрь.

—мисс Оливандер, добрый вечер! Мы вас ждали,—произнес профессор, пропуская девушку в свое место обитания

«Мы?»

Адара просто не понимала, кому она могла понадобится так сильно, в столь поздний час.

Пройдя в глубь кабинета, к Адаре подлетели две фигуры. Одна была выше ростом и явно крупнее. Вторая же меньше. Лишь спустя пару мгновений Адара узнала, кто стоит перед ней.

Мама и папа.

—Адара! Во имя Мерлина! Ты совсем с ума сошла? Зачем тебе участвовать в турнире?—крепче прижимая к себе дочь, заговорила миссис Оливандер.

Женщина явно была обеспокоена таким безответственным поведением дочери.

—ни словечка не написала даже! Всё узнали от директора!— всё продолжала тараторить женщина, только теперь уже разглядывающая бедную Адару.

—миссис и мистер Оливандер, давайте присядем и спокойно поговорим. У девочки и без того сейчас в голове целый шквал мыслей.

Мистер Оливандер аккуратным движением взял супругу за плечи и мягко усадил её на диван.

—я понимаю ваше беспокойство,— начал свою речь директор, разглядывающийся обеспокоенных родителей и растерянную девушку,— но не стоит так сильно переживать. Адара девочка ответственная. Уверяю, она бы никогда не пошла на участие в турнире, если бы была не уверена в своих сила. Правда ведь, Адара?

—к..конечно, профессор Диппет..—неуверенно пробормотала себе под нос девушка и закрыв глаза, тяжело вздохнула,—я уверена в себе, своих силах.

Если честно, после разговора с Томом уверенность пошатнулась, а собственные идеи начали казаться бредовыми, детскими и необдуманными.

—вы разве не видите, что она дрожит? Моя дочь не хочет в этом учавствовать!—воскликнула женщина, старающаяся сделать всё возможно, лишь бы её ребёнок был в безопасности,—выберите другого человека! В Хогвартсе полно талантливых и способных детей!

—миссис Оливандер. Кубок выбрал её из всего Хогвартса. Значит он признал вашу дочь самой талантливой и способной, и...

—и кубок никогда не выбирает слабых....—закончил за директора мистер Оливандер.

—неужели нет способа оградить нашу девочку от этого..?—женщина уже еле сдерживала слезы, скопившиеся в её глазах.

Какой бы мать не была, она всегда будет переживать за своего ребенка.

Милдред, Мисс Оливандер, в этом плане, наверное, является той, кто будет готов сам погибнуть, лишь бы её дети были в безопасности.

—миссис Оливандер, я прекрасно понимаю ваше беспокойство. Но уверяю, Адара сильная волшебница. Она со всем справиться. Вам мы обещаем её полную безопасность.

Взглянув на состояние мамы, Адаре резко стало плохо и тошно лишь от своих действий.

—мистер Оливандер, а к вам у нас дело. Перед турниром министерство просит вас явиться в палатку с участниками и проверить их палочки. Каждая должна быть исправна. Но учтите, также на них не должно быть никакой магии. Иначе участников просто не допустят к первому испытанию.