Смертный приговор

— Дар, как ты думаешь? Кто учавствовать будет в турнире от Хогвартса?— прижимая к груди учебник по зельеварению, Шарлотта быстро осматривалась по сторонам, стараясь кого-то найти в толпе учеников.

—ой не знаю. Уверена, что кто-то из парней будет от нашей школы. Либо юный гриффиндорец, через чур уверенный в своих силах, либо кто-то из наших слизеринцев. —девушка тяжело вздохнула, после чего перевела взгляд на подругу.—Крауч, ты кого высматриваешь?

—да Розье найти не могу,— Шарлотта резко остановилась и взяв Адару за руку, втянула её в класс, так как сама Дара летала в облаках,— отдала ему тетрадь свою, а он как всегда! Слизнорт убьет, если на уроке буду без конспектов..

—да ладно, на урок то любимый твой не опоздает, —занимая свое место, Адара взглянула на Шарлотту

—какой любимый?!— кинув на парту с грохотом учебники, воскликнула девушка.

—а.. вы разве не..?—девушка показала пальцами жест, обозначающий двух людей рядом

—мы?! Да чтоб этот ваш Розье и вся его семейка сдохли!—Шарлотта села на стул и прикрыв голову руками. Шарлотта резко повернулась к Адаре, её лицо стало совершенно белым от ярости, глаза наполнились слезами. Она села на стул и накрыла лицо руками, пытаясь скрыть свои эмоции, но тяжёлые всхлипы вырвались наружу.

—эй, эй... ты чего?— Адара села рядом с подругой и обняла её за плечи,— вы же так любили друг друга...

—любили?! Да это всё отец! «Ты должна выйти замуж за чистокровного, мы заключили сделку с Розье, ничего нельзя изменить».. —она резко посмотрела на Адару,—а меня спросил кто-то?! Конечно нет! Меня просто заставили стать частью этого дурацкого плана, как будто моя жизнь не имеет значения.

В этот момент дверь кабинета распахнулась и в помещение класса вошли когтевранцы. Один из парней на долю секунды остановился около Шарлотты. Но потом резко направился дальше, в сторону своего факультета.

Адара непонимающе взглянула на подругу, а Шарлотта, со слезами на глазах, медленно опустила голову и тяжело вздохнула. Её лицо стало ещё более мрачным.

—что происходит?— тихо спросила Адара, сжимая руку рыжеволосой подруги

Шарлотта не сразу ответила. Она закрыла глаза и несколько секунд молчала, а потом прошептала, едва слышно:

—я всё объясню потом.. не сейчас. Пожалуйста..,—Шарлотта вытерла слезы тыльной стороной ладони и сжав край юбки, посмотрела на подругу.—ты же не дура... никому. Я тебя очень прошу

—конечно. Не скажу.

***

Коридоры Хогвартса в этот час были особенно шумными. Ученики стекались к гостиным после ужина, кто-то обсуждал домашние задания, кто-то — последние слухи о преподавателях и грядущих событиях. Под сводами старинного замка витал гул голосов, отражающийся от каменных стен, и запах старых книг, пыли и магии, который невозможно было спутать ни с чем.

—Оливандер! Стой! —крикнул Том Адаре, которая в это время направлялась в сторону гостиных.

Голос был знаком до боли. Низкий, уверенный, такой, что невозможно было не обернуться. Адара остановилась, едва заметно вздохнув, и повернулась к источнику звука. Том быстрым шагом догнал её, мантию его слегка развевало на ходу, а на лице играла привычная, почти безупречная улыбка.

—и тебе привет, Реддл. Я думала, ты у Слизнорта,—девушка остановилась у одной из стен, чтобы Том смог догнать её,—что же случилось, что сам староста Хогвартса снизошел до простой смертной старосты Слизерина?

Она оперлась плечом о холодный камень стены и скрестила руки, приподняв бровь. В её голосе звучала насмешка, но глаза выдавали интерес. Адара всегда умела прятать настоящие эмоции за иронией, особенно когда дело касалось Тома.

Он остановился напротив, чуть ближе, чем требовали правила приличия, и окинул её внимательным взглядом — так, словно отмечал каждую мелочь: как заплетены волосы, как сидит мантия, как она держит подбородок.

—блин Дара, ты вообще можешь хоть иногда не паясничать? —с улыбкой произнес реддл, рассматривая девушку.

Его тон был мягким, почти домашним

—могу, но не хочу,— Адара, сегодня прибывающая в хорошем настроении, явно была рада просто лишь от одной мысли, что Том сейчас проводит время с ней

Она пожала плечами и улыбнулась шире, чувствуя, как внутри поднимается тёплое, почти детское удовлетворение. Несмотря на всё, она действительно была рада видеть его. Не старосту Хогвартса, не идеального ученика, а просто Тома.

Он помолчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями. Его улыбка стала более сдержанной, а взгляд — серьёзнее. Том сделал шаг ближе и понизил голос.

—я вот что хотел спросить...—Том взял девушку под локоть и отвел в один из закоулков Хогвартса.— помнишь ты на третьем или четвертом курсе говорила мне, что вы хотите создать какой-то там артефакт, чтобы обладать бессмертием?

Закоулок был узким и плохо освещённым, Адара напряглась почти мгновенно. Тепло внутри сменилось настороженностью.

—ну допустим. Помню. И что дальше?— спросила Адара, заметно напрягшись. Она сложила руки на груди и недоверчиво взглянула в глаза Тому.

Её взгляд стал холоднее, острее. Она слишком хорошо знала Тома, чтобы не заметить: этот вопрос был задан не из праздного любопытства.

—вы его сделали? Всё получилось?

В его голосе прозвучала едва уловимое желание заполучить его. Адара это уловила и сжала губы в тонкую линию.

—нет, не сделали. Да и зачем он тебе?

Она смотрела прямо, не отводя взгляда, словно проверяя его на честность. Том усмехнулся уголком губ.

—да так, хотел посмотреть, как он работает

Ответ был слишком лёгким, чтобы быть правдой.

—ладно.. ну я тебе скажу, если сможем его сделать

Она сказала это спокойно, но внутри уже приняла решение быть осторожнее. На много осторожнее.

Несколько минут они просто стояли напротив друг друга. Молчание между ними не было неловким — скорее насыщенным, плотным, наполненным невысказанными мыслями. Где-то вдалеке слышались шаги и смех, но сюда эти звуки доходили приглушённо.

Адара первой нарушила тишину. Она чуть расслабилась, позволив себе снова улыбнуться.

—чего стоим? Может прогуляться сходим?—девушка медленными шагами направилась в сторону выхода на задний двор.

Она не оглядывалась, просто была уверена: он пойдёт следом.

—да, идём.—шагая за Адарой, Том вынул из её волос шпильку, из-за чего волосы девушки разлетелись по плечам.

Этот жест был неожиданным. Холодок металла исчез, и тяжёлые пряди рассыпались по спине и плечам. Адара резко обернулась.

—эй!—девушка недовольно взглянула на Тома.

Он лишь усмехнулся и, не спрашивая разрешения, обнял её за плечо, притянув чуть ближе, и легко поцеловал в макушку:

—Дар. Тебе на много лучше с распущенными волосами. Правда.

Она замерла на секунду, а затем рассмеялась, толкнув его в плечо — несильно, скорее для вида.

—ой ты дурак, реддл,—слегка толкнув его в плечо, Адара лишь мило рассмеялась.

Они вышли во двор через боковую арку, и холодный вечерний воздух сразу ударил в лицо. Хогвартс за их спинами гудел, как улей, но здесь, ближе к Чёрному озеру, становилось тише. Каменная дорожка уходила вниз, между кривых деревьев, чьи ветви тянулись к воде, словно хотели заглянуть в её тёмную гладь.

Том шёл рядом с Адарой широким, уверенным шагом, заложив руки за спину. Его лицо было сосредоточенным, будто разговор в коридоре всё ещё не выходил у него из головы. Адара же, наоборот, выглядела расслабленной: она время от времени пинала носком ботинка мелкие камешки и смотрела по сторонам, будто наслаждаясь редкой возможностью просто идти и никуда не спешить.

— Весь Хогвартс только об этом и говорит, — сказала она наконец, нарушив тишину. — Турнир Трёх Волшебников. Ты заметил? Даже первокурсники уже строят теории, кто будет представлять школу.

Том хмыкнул.

— Это неудивительно. Турнир — редкость. Опасная редкость, — добавил он жёстко, бросив на неё быстрый взгляд. — Слишком много шума вокруг глупости.

— Глупости? — Адара усмехнулась и повернулась к нему. — Ты называешь глупостью шанс войти в историю?

Они спускались всё ниже, и между деревьев уже было видно озеро — чёрное, почти зеркальное, спокойное и от этого ещё более зловещее. Над водой стелился лёгкий туман, а где-то вдалеке плескалось что-то крупное.

— Это не история, Дара, — холодно ответил Том. — Это риск. Ненужный и неконтролируемый.

Адара остановилась. Том сделал ещё пару шагов вперёд, но, заметив, что она отстала, обернулся. В её взгляде горел знакомый огонёк — тот самый, который появлялся каждый раз, когда она принимала решение и не собиралась отступать.

— А я вот думаю иначе, — сказала она спокойно. — Я хотела бы участвовать.

Секунду Том просто смотрел на неё, словно не до конца понял услышанное. Затем его лицо резко изменилось: брови сошлись, челюсть напряглась.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что хотела бы участвовать в турнире, — повторила Адара уже твёрже. — Почему бы и нет? Я сильная, я умею думать, я...

— Ты сумасшедшая?! — резко перебил её Том, повысив голос. Его слова эхом разнеслись между деревьев. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?!

Адара вздрогнула, но не отступила.

— Том, не кричи на меня.

— Я буду кричать, если ты несёшь чушь! — он сделал шаг к ней, глядя сверху вниз. — Турнир убивал людей. Не «пугал», не «калечил» — убивал. И ты хочешь туда лезть?!

— Не тебе решать за меня! — вспыхнула она. — Я не первокурсница и не глупая девчонка, которую нужно запирать в башне!

— Именно мне решать, — почти рявкнул Том. — Потому что, в отличие от тебя, я думаю головой! Ты староста, Адара! Ты понимаешь, какая ответственность на тебе?!

Он говорил всё громче, не заботясь о том, что их могли услышать. В его голосе звучало не только раздражение, но и плохо скрытая тревога, которая делала его ещё резче.

— Я запрещаю тебе даже думать об этом, — жёстко добавил он. — Слышишь? Запрещаю.

— Ты не имеешь права мне запрещать, — тихо, но упрямо ответила она. — Я не твоя собственность.

Эти слова словно ударили его. Том резко выдохнул и отвернулся, глядя на чёрную воду озера. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки.

— Ты не понимаешь, во что хочешь влезть, — сказал он уже всё ещё громко, но глухо. — И я не позволю тебе туда лезть. Не позволю.

— Мы ещё поговорим об этом, — сказала она после паузы.

Он не ответил сразу. Лишь спустя несколько секунд бросил:

— Нет, Дара. Мы уже всё обсудили.

— Ты, как всегда, знаешь, что для меня лучше, — сказала она, стараясь скрыть обиду. — Но я не твоя игрушка. У меня есть собственные цели, собственные мечты, и я хочу попробовать. Почему ты не можешь понять, что я не хочу быть в тени? Почему ты всегда решаешь за меня?

— Потому что я люблю тебя, — произнес он громко, почти срываясь. — Потому что, черт возьми, я не хочу тебя терять! Ты не понимаешь, как мне больно думать, что с тобой может случиться что-то плохое. Я не могу... просто не могу смотреть, как ты рискуешь своей жизнью ради чего-то такого. Я люблю тебя, Адара, и не позволю тебе участвовать в этом!

Она молчала, не зная, что сказать. В её голове всё путалось, и она не знала, как реагировать на такие слова. Но не могла же она просто согласиться с ним, как бы сильно она не хотела, чтобы он был рядом, и чтобы его забота не звучала так поучительно.

Том сделал шаг к ней, его руки стали мягкими, когда он прикоснулся к её плечу. Его взгляд был теперь не таким агрессивным, но всё равно полным чувства.

— Ты не можешь просто так рисковать своей жизнью, Адара, — сказал он, его голос стал тише. — Я не хочу потерять тебя. Я не хочу, чтобы ты ушла на этот турнир и не вернулась.

Он прижал её к себе, обнимая так крепко, как будто стараясь защитить от чего-то, что она сама не могла предсказать.

— Я не могу жить с мыслью, что тебе будет больно, — прошептал он, касаясь её макушки и прижимая её ещё сильнее. — Пожалуйста, не иди туда. Ты мне нужна. Ты важна для меня, и я не хочу терять тебя.

Адара закрыла глаза, ощущая его тепло и всё, что было скрыто за этими словами. Она не могла вспомнить, когда последний раз чувствовала себя такой уязвимой, но в этот момент, несмотря на все её сомнения, она почувствовала, что хочет быть с ним. Это было непросто, но, возможно, именно в его руках она могла найти какое-то успокоение.

— Я знаю, Том, — произнесла она, хотя в её голосе всё ещё звучала неуверенность. — Но ты ведь понимаешь, что я не могу просто сидеть и смотреть, как другие добиваются того, о чём мечтают. Я тоже хочу быть частью этого мира. Но... я постараюсь подумать, — она прижалась к его груди и закрыла глаза.

Том молчал, его дыхание стало ровным и глубоким. Он осторожно поцеловал её в макушку и ещё крепче прижал её к себе.

— Лишь бы ты была в безопасности, Адара, — сказал он тихо, почти шепотом. — Лишь бы ты была рядом со мной.

***

Адара сидела на диване в гостиной Слизерина, внимательно оглядывая комнату. Всё было как обычно — темные стены, камин с тусклым светом, зловещие картины на стенах, которые следили за каждым движением. Её мысли были далеко, унесённые куда-то за пределы этих знакомых, но не всегда уютных стен. Она не могла перестать думать о том, что недавно произошло, и что ещё предстоит. И хотя Адара не показывала этого, в её душе был лёгкий беспокойный рой мыслей. Она ждала, ждала, что Шарлотта что-то скажет.

Шарлотта сидела напротив неё, слегка опустив голову, и её руки нервно сжимали края её школьной мантии. В глазах была некая тяжесть, как будто она пыталась найти слова, которые не могли бы разрушить то, что она так долго скрывала.

Адара молчала, её взгляд был спокойным, но в глубине глаз читалась настойчивость. Она ждала, потому что чувствовала — что-то было не так, что-то скрывалось в подруге, и это не давало ей покоя.

Наконец, Шарлотта вздохнула, как будто скидывая с себя тяжёлое бремя. Она подняла глаза на Адару, голос стал тихим, почти шепчущим.

— Я... я должна тебе кое-что сказать, — произнесла Шарлотта, её взгляд метнулся к окну, где тусклый свет заходящего солнца лишь слегка освещал их лица. — В четырнадцать лет я начала встречаться с Даниэлем. Он... маглорожденный.

Адара, хотя и была готова услышать что-то важное, не смогла скрыть удивления. Она всегда считала, что Шарлотта была невероятно строгой и преданной своему роду, своему факультету. И хотя в её поведении было много решимости и целеустремлённости, эта новость всё же заставила её немного насторожиться.

Шарлотта заметила её взгляд, и немного смутилась, опустив глаза.

— Я знаю, что ты, наверное, сейчас думаешь, что это странно или даже недопустимо, — продолжила она, немного осмелев. — Но я не могу скрывать это больше. Даниэль... он особенный. Я его люблю, Адара. Я люблю его так, как никогда не любила никого. Он добрый, умный, и он смотрит на мир иначе, чем все. Он не такой, как все, и, возможно, именно поэтому мне с ним так легко.

Адара тихо кивнула, а её лицо не выдавало никаких эмоций, но в душе ей стало безумно тяжело. Девушка чувствовала себя ужасно. Она понимала Шарлотту как никто другой. Сама влюбилась в полукровку и боится об этом рассказать даже лучшей подруге.

— Но... — Шарлотта замолчала, её плечи напряглись, а глаза наполнились каким-то болезненным выражением. — Но моя семья... она никогда не одобрит этого. Ты понимаешь, Адара? Мы живем в мире, где каждый шаг считается, где нельзя просто так идти против своих корней. Моя семья... мой отец, например, никогда не примет, что я встречаюсь с маглорожденным. И не только он. Вся наша семья считает, что такие отношения — это позор для нашей крови, для нашего имени. Они... они хотят, чтобы я встречалась с кем-то из таких же, как мы. С чистокровным, с тем, кто соответствует нашим стандартам... их стандартам.

Шарлотта выдохнула, как будто её слова принесли ей какое-то облегчение, но всё равно что-то в её голосе оставалось напряжённым.

— Я не знаю, что мне делать, Адара. Я его люблю, а семья... Ну не могу пойти против семьи.! Не могу. Это слишком сложно...

Адара сидела, полностью поглощённая словами подруги. Она была готова поддержать Шарлотту, но просто не знала как.. ей безумно было жаль рыжеволосую. Но как ей помочь... этого Дара не понимала..

— Ты не обязана отвечать мне сразу, — сказала Шарлотта, чувствуя, что слова Адары сейчас могут быть очень важными для неё самой. — Я знаю, что ты не согласишься с моим выбором. Я знаю, что в нашем мире такие отношения считаются.. Предательством. Но мне нужно знать, что хотя бы ты меня поймешь.

Адара молчала, и, возможно, этого было достаточно для Шарлотты. Она знала, что её подруга никогда бы не судила.

— Ты знаешь, я всегда думала, что мир вокруг меня будет чёрно-белым, — продолжила Шарлотта, её голос стал тише. — Что всё будет просто: мы должны защищать нашу кровь, нашу честь, нашу родовую магию. Но когда я встретила Даниэля, все эти правила начали рушиться. Он открыл для меня совершенно новый мир, мир, где чувства важнее, чем происхождение, где не имеет значения, откуда ты пришел, а важнее, кто ты на самом деле.

Адара тихо вздохнула, её взгляд стал мягче. Она встала и подошла к окну, глядя на холодное небо, где серые облака медленно плыли в сторону горизонта. В её душе было много эмоций, и она не знала, как выразить их словами.

— Шарлотта, ты можешь любить кого угодно, и я поддержу тебя, — сказала она наконец, её голос был спокойным, но полным теплоты. — Я не знаю, как бы я себя чувствовала на твоём месте, потому что у нас с тобой разные ситуации. Но я понимаю тебя. Ты чувствуешь то, что чувствуешь, и ты не можешь просто игнорировать свои чувства, несмотря на то, что говорит твоя семья.

Она сделала шаг к подруге и положила руку ей на плечо.

— Я не знаю, что будет с тобой и с Даниэлем, Шарлотта, но я уверена, что ты сама поймешь, что тебе важнее. Не могу тебе сказать, что делать. Но помни одно: ты не одна в этом. И если что-то пойдет не так, я буду рядом.

Шарлотта посмотрела на свою подругу, и в её глазах появилась благодарность, хотя она всё равно чувствовала тяжесть на душе. Этот выбор был её, и она знала, что ей предстоит пройти через многое, прежде чем принять окончательное решение.

— Спасибо тебе, — тихо сказала Шарлотта, глядя на Адару. — Ты — лучшая подруга. И я тебе верю. Я обязательно всё решу, но не сейчас...

***

Адара шла по длинному коридору Хогвартса, который тянулся вдоль старых, покрытых паутиной окон. Тусклый свет пробивался сквозь них, отбрасывая длинные тени на каменные стены. Она уже почти дошла до поворота, когда её взгляд остановился на фигуре, стоявшей у окна. Даниэль. Он был один, погружённый в свои мысли, и не заметил, как она приближается.

Её сердце слегка сжалось, и она остановилась на мгновение, наблюдая за ним. Несмотря на то что их факультеты не пересекались часто, она хорошо помнила его — его яркие глаза, его нескрываемую настороженность и холодность, когда дело касалось Шарлотты. Но сейчас в его взгляде было нечто большее — что-то тяжелое и подавленное, как будто внутри него шло настоящее сражение. Это привлекло внимание Адары, и, не раздумывая, она сделала несколько шагов вперёд.

— Даниэль, — тихо сказала она, немного откашлявшись, чтобы привлечь его внимание.

Он повернулся к ней, и лицо сразу же стало более напряжённым, хотя взгляд не скрывал ни боли, ни разочарования.

— Адара, — произнёс он с лёгким кивком, но его глаза были холодными, почти отчуждёнными. — Чего тебе нужно?

Адара подошла немного ближе, чувствуя, как в её груди сжимается что-то тяжёлое. Она знала, что Даниэль переживает, но не могла понять, что именно случилось. Она знала, что его отношения с Шарлоттой всегда были сложными, но то, что она услышала недавно, было не похожим на их обычные перепалки.

—Шарлотта мне всё рассказала, — начала Адара, пытаясь подобрать слова. —для чего? Почему ты... ты же не такой. Ты же не идиот, чтобы не понять девочку

Даниэль выпрямился, его взгляд становился всё более холодным. Он засунул руки в карманы своей мантии, как будто пытался скрыть от мира свою уязвимость.

— Да мне вообще наплевать на неё, — его голос звучал горько, почти с издевкой. — Она теперь с Розье, и я не собираюсь быть в её жизни, если она так решила. Пусть она с ним и будет. Я не буду бегать за ней, как последний идиот.

Адара почувствовала, как её кровь закипает. Она сделала несколько шагов к нему, её глаза метались от гнева и беспокойства. Всё это не имело смысла. Всё было не так, как он думал.

— Ты всё неправильно понял! — почти закричала Адара, не в силах больше держать эмоции в себе. — Она не с ним! Ты что, не понимаешь?! Всё совсем не так!

Даниэль нахмурился, его лицо стало ещё более мрачным. Он резко посмотрел на неё, как будто не зная, верить ли в её слова.

— А что тогда? Ты хочешь сказать, что она на самом деле с ним не встречается? — он скинул руки с карманов и шагнул ближе, почти пристально глядя ей в глаза. — Почему тогда она не может просто сказать, что хочет быть со мной? Почему молчит?

Адара глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Она понимала, что ему нужно понять правду, и только она могла донести её до него.

— Шарлотта... — начала она, её голос стал тише, а выражение лица серьёзным. — Шарлотта не знает, что делать. Она не знает, как поступить. Её семья настаивает на одном, её чувства к тебе — это совершенно другое. Она не может просто так отвернуться от того, что от неё ожидают. Ты же знаешь, что её отец и вся семья хотят, чтобы она была с чистокровным. Они всегда считали, что ты не подходишь, потому что ты маглорожденный. Ты думаешь, ей сейчас легко? Ты думаешь, ей не больно от всего происходящего?

Даниэль замолчал, его взгляд стал немного мягче, хотя в его глазах всё ещё горела ярость. Он не мог скрыть свою боль.

— Она... она должна была мне сказать, — тихо произнёс он, глядя в пол. — Почему она молчит? Почему не говорит, что хочет быть со мной? Я не могу понять, зачем ей всё это скрывать. Я люблю её, Адара, и я никогда не перестану её любить. Но если она будет продолжать играть в эту игру, в этот театр, я не смогу быть с ней

Адара сделала шаг к нему и положила руку на его плечо. Она чувствовала, как его напряжённость передаётся ей, как холод, который он излучал, проникал в её кожу.

— Даниэль, ты не понимаешь. Она не знает, как поступить. Шарлотта не знает, что будет дальше. Она боится потерять свою семью, но она боится потерять и тебя. Ты ей важен, ты важен больше, чем ты думаешь. Она любит тебя. Но она не может просто так всё разрушить. Она не может идти против своей семьи, даже если её чувства к тебе настоящие. Ты же знаешь, как она переживает из-за всего этого

Даниэль снова поднял глаза, и в его взгляде теперь был вопрос. Он не знал, что делать, но теперь в его глазах появилась надежда.

— Ты... ты правда так думаешь? — его голос стал более мягким, и на его лице появилась едва заметная, но всё-таки искренняя улыбка. — Она меня любит? Ты уверена?

Адара кивнула, её глаза были полны искренности и твердости. Она знала, что Шарлотта любит его, даже если не может этого показать.

— Да, я уверена. Она любит тебя, Даниэль, но она боится. Но потерять тебя ей страшнее вдвойне. Она не хочет терять свою любовь. Так что, если ты хочешь быть с ней, скажи ей это. Покажи, что ты готов бороться за неё

Даниэль замолчал, обрабатывая слова Адары. Его взгляд стал мягче, а из сердца, которое было давно закрыто, начало выходить тепло.

— Я не собираюсь сдаваться, — произнёс он наконец, его голос теперь был решительным. — Я буду бороться за неё, несмотря на всё. Спасибо, Адара. Ты... ты мне очень помогла!

— Всегда рада помочь, — сказала она, когда Даниэль развернулся, собираясь уйти. — Удачи тебе.

Он кивнул, и, уверенным шагом, направился по коридору, готовый бороться за свою любовь. Адара осталась стоять на месте, глядя ему в спину, думая о том, как сложно бывает в жизни. Но в какой-то момент, несмотря на всё, они все находят путь к своему счастью.

***

Великий зал Хогвартса был наполнен школьниками из всех трех волшебных школ: Хогвартса, Шармубатона и Дурмстрагана. Потоки голосов и смеха переполняли пространство, а длинные столы, где сидели ученики, были полны еды, которая волшебным образом появлялась в изобилии.

В центре зала, на возвышении, стоял величественный стол преподавателей, за которым сидели директора всех трех школ. Профессор Диппет, директор Хогвартса, с серьезным выражением лица поднялся и поднял палочку. Все сразу замолчали, и зал наполнился тишиной.

— Уважаемые ученики, — начал он голосом, который был слышен в самых дальних уголках зала. — Сегодня мы собираемся озвучить важное событие. Кубок огня выберет участников Турнира трех волшебников. Все ученики старших курсов могут попытать удачу и отправить свои имена внутрь Кубка. Тот, чье имя будет вытащено, станет участником турнира. Через неделю, в ночь полнолуний, мы узнаем, кто из вас будет представлять свои школы в этом великом состязании.

Ученики Хогвартса сидели на своих местах, напряженно вслушиваясь в слова Диппета. Студенты Шармбатона, с их яркими нарядами и лучистыми улыбками, обменивались взглядами, что-то обсуждая между собой. Дурмстрангцы, с их суровыми и сосредоточенными лицами, смотрели на директора с непроницаемыми выражениями, будто уже решив, что они готовы к любым испытаниям.

Глаза всех были прикованы к Кубку Огня, который стоял на пьедестале в центре зала. Это был древний и мистический артефакт, пылающий магическим огнем, словно живое существо, готовое выбрать будущих чемпионов. Он светился мягким золотым светом.

— Помните, — продолжил Диппет, — что только те, кто впишет свои имена в списки Кубка, могут стать участниками турнира. Имя будет выведено только в том случае, если в нем есть истинная решимость и сила воли. Только тот, кто действительно готов столкнуться с опасностями турнира, получит шанс быть выбранным.

Шум среди учеников снова усилился, но на этот раз все разговоры звучали с нотками восхищения и волнения. Кто-то начинал тихо обсуждать, кто мог бы стать следующим великим чемпионов, а кто-то из более старших студентов уже строил планы, как подойти к Кубку в этот раз.

Внезапно волшебный свет, исходящий от Кубка Огня, загорелся ярче, и все взгляды снова обратились к пьедесталу. Процесс выбора чемпионов был уже близким, и ожидание этой церемонии словно наполняло зал магией, готовой к выпуску.

Ученики смело поднимались с мест, чтобы отправить свои имена в Кубок, но также было видно, как некоторые из них сдержанно молчат, все еще сомневаясь.

Первым в кубке оказалось имя одного из Дурмстрангцев. Конечно, с их то навыками только идиот не отправит имя на турнир.

Закир Шабан-парень восемнадцати лет. Главный претендент на участие в турнире от Дурстранга. Парень высокий, примерно 6,5 фунтов. Кудрявый, с карими глазами. Да такими глубокими, словно бездонная яма.

Закир был известной личностью. В прошлом году присутствовал на балу в Хогвартсе. Тогда то его многие и запомнили. Девчонки просто сходили с ума, если Закир обращал хотя бы свой взор на них. Но увы, на все их вздохи парню было наплевать. Уже была та единственная, которая смогла украсть сердце сурового Дурмстрангца.

***

Ночь в Хогвартсе была особенно тихой. Все ученики уже спали, и только редкие свечи в коридорах тускло освещали каменные стены замка. Весь замок поглотила глубокая тишина, и только шорох своего дыхания нарушала она, когда Адара, с крепко сжатыми зубами и нервным выражением на лице, проскользнула по коридору и направилась в Большой зал.

Тяжелые двери зала, как всегда, были закрыты, но для того, чтобы попасть внутрь, Адаре хватило нескольких коротких произнесенных слов, и дверь распахнулась с легким скрипом. Ее шаги эхом разнеслись по пустому залу, и Адара чуть не остановилась, чувствуя, как излишняя тишина давит на ее грудь.

Зал был опустошен, огромные столы стояли пустыми, а на длинных лавках не было ни единой души. Лишь магический свет, исходящий от гигантских окон, проливался на каменный пол и отражался в витражах. Кубок Огня стоял в центре зала, на своем пьедестале, пылая спокойным, мягким светом. Это было так волнующе, что Адаре казалось, будто сама атмосфера зала наблюдает за ней, следит за каждым ее движением.

Сначала она сделала пару шагов, вытирая ладони о мантию и чувствуя, как внутри растет напряжение. Чисто механически, как будто бы это не она, а кто-то другой принимает решение, она прошла к Кубку Огня. Время, казалось, замедлилось. Она едва ли осознавала, что стоит всего в нескольких шагах от артефакта, который изменит ее жизнь.

Сердце билось быстрее, чем обычно, и Адара еще раз оглянулась вокруг, хотя понимала, что никто здесь не окажется. Ночной Хогвартс был слишком пустым и молчаливым, и этот момент был единственным, который она могла бы назвать действительно своим. Она вытянула руку и, чувствуя, как магия клубится в воздухе вокруг, положила свою пергаментную бумагу с именем в кубок.

Как только имя оказалось внутри, Кубок вспыхнул ярким, ослепляющим огнем, и Адара вздрогнула, инстинктивно отступив назад. Примерно на секунду ей показалось, что даже тени вокруг оживают, как будто бы сам замок был свидетелем чего-то более значительного, чем она могла себе представить.

Все было сделано. Ее имя теперь было в Кубке Огня, и через неделю, когда в зале вновь соберутся все, ее имя, возможно, будет вытащено — как это случится, не знал никто, но Адара ощутила, как изнутри ее охватывает чувство чего-то великого, неизбежного и пугающего.

Когда Адара уже собиралась покинуть зал, раздался кашель — тихий, но отчетливо слышимый в пустой тишине. Она замерла и медленно повернулась, прислушиваясь.

В дверях, почти скрытая тенями, стояла Вальбурга. Она, с теми же ясными, проницательными глазами, с которой Адара делила все, от смеха до самых серьезных разговоров. Теперь же на лице Вальбурги была только усталость, как если бы она с самого начала понимала, что Адара придет сюда.

Девушка сделала шаг вперед, но не подошла ближе, оставив между ними пару шагов пустого пространства. Она лишь мотала головой, ее темные волосы слегка шевелились в тусклом свете от магических факелов, и смахнула рукой в сторону, как будто пытаясь отогнать нечто неприятное.

Зал был поглощен тишиной, и Адара почувствовала, как холодная дрожь пробежала по ее спине. Вальбурга не говорила ни слова, взгляд всё объяснил за неё.

Адара тяжело вздохнула, не в силах больше стоять. Она пошла к скамейке в центре зала и села, опустив голову. Молча. Сердце билось в груди как бешеное, и этот тяжкий момент казался почти невыносимым.

— Иначе я не могу, правда... — выдохнула она, не поднимая глаз. Ее голос был тихим, почти сдерживаемым. Как будто она объясняла себе, а не Вальбурге. —ты же знаешь, что я не могу не рискнуть

Вальбурга сделала шаг вперед, и ее глаза, полные усталости и заботы, встретились с глазами Адары. Она уже давно знала, что подруга не сможет просто сидеть сложа руки, но сейчас, когда все стало реальностью, этот момент оказался слишком тяжелым.

— Я знаю, — наконец ответила Вальбурга, ее голос был мягким, но с явно видимым оттенком беспокойства. — Я знаю, что ты не можешь иначе. Но ты понимаешь, что это... не шутки, да? Ты готова к тому, что будет дальше?

Адара снова вздохнула, чувствуя, как ее сердце сжимается. Она не была уверена, готова ли она, но этот шаг был для нее таким же необходимым, как дыхание.

— Я не знаю, — ответила она честно. — Но я должна попробовать.

Вальбурга присела рядом, и их плечи коснулись, но ни одна из них не стала говорить больше. Слова были лишними. В этом моменте не было нужды в объяснениях или оправданиях. Просто тишина, наполненная взаимным пониманием и тревогой за подругу, которая вот-вот станет частью чего-то гораздо большего.

Когда тишина между Адарой и Вальбургой начала становиться почти невыносимой, и казалось, что весь Великий зал утратил даже малейшее движение, в дверь неожиданно вошла еще одна фигура. Шумный, уверенный шаг разорвал эту тягучую паузу, и Адара повернулась. В дверях стояла Дорана.

Она была в своем обычном платье, голубом и сияющем, как весеннее небо. Ее длинные темные волосы спадали на плечи, а глаза, яркие и решительные, искрились той самой силой, которой не хватало многим. Она не озиралась, не останавливалась у двери, а шла прямо к Кубку Огня.

Без малейших колебаний, с уверенной рукой, она извлекла из кармана пергамент с именем и бросила его в огонь. Когда имя коснулось огня, Кубок вспыхнул ярким пламенем, почти как отклик, на который ответили стены зала. Дорана не обратила на это внимания, лишь вздохнула и подошла к Адаре и Вальбурге, словно не произошло ничего особенного.

Она села рядом, скрестив ноги, и внимательно посмотрела на своих «подруг». Легкая улыбка, без лишних слов, появилась на ее лице, когда она заметила, как напряженно сидят обе девушки. Для Дораны такие моменты были чем-то почти будничным — с ее спокойствием и уверенностью, казалось, что она уже пережила все эти сложности и давно научилась не терять головы, даже когда дело касалось чего-то столь важного, как Турнир.

— Ну что вы такие напряженные то, — сказала она тихо, почти шепотом, с ноткой иронии в голосе, —шанс, что именно Дара будет учавствовать, безумно мал. От Хогвартса больше всего имен. Там и когтевранцы свои имена бросили, достали это обсуждать. Мы ведь с ними живём.. слишком шумные. Гриффиндорцы так вообще, каждый второй решил попытать удачу. А из слизеринцев... не так много, конечно, но тоже бросили

—а кто? Или ты не знаешь?

—да как же не знать... знаю. Рабастан, Розье, Эйвери. Я вообще не сомневалась, что они решат учавствовать. А вот Роуди меня удивил.

—кто тебя удивил?! Роуди?!

—ну.. да.

—идиот.. я его задушу, если участником станет этот мелкий.. нет, серьезно. Он с ума сошел!

—а ты? Ты с ума не сошла? Зачем учавствовать хочешь? У тебя прекрасная любящая семья, прекрасные друзья. Все они дорожат тобой. И поверь мне, вот кто кто, а ты могла бы стать известной и без этого турнира

Адара улыбнулась, хоть и слабо, но почувствовала, как напряжение немного уходит.

— Ты сама то не боишься, что будет потом? — спросила Вальбурга, оборачиваясь к Доране. — Это не шутки, ты понимаешь?

Дорана приподняла одну бровь, как будто сама эта мысль даже не приходила ей в голову.

— Бояться? — она усмехнулась, вздыхая. — Нет, Валь, не боюсь. Я же не просто так сюда пришла. Кубок выберет тех, кто готов, а не тех, кто боится. Я могу с этим справиться.

Она снова повернулась к Адаре, посмотрела ей прямо в глаза. И в ее взгляде было что-то ободряющее, как если бы она поддерживала подругу, даже не говоря ни слова.

— Мы все тут, правда, не просто так, — добавила Дорана, поджав губы, — и тебе не стоит так переживать. Ты сделала правильный выбор. Просто не забывай, что ты не одна.