Смертный приговор

—мисс Оливандер. Чем больше вы нам скажете, тем скорее мы сможем сделать что-то для возвращения вашего зрения,—министр присел на кровать рядом с Адарой, в это время обнимающей собственные колени

—я всё понимаю, но как я могу сказать то, чего не помню или не видела? Я уже не один раз повторила, что в запретном лесу помогала девочке, по этому и осталась там одна..—адара старалась смотреть на министра, но увы, всё было безнадежно. Она лишь на слух могла определить, где сейчас находится человек

—Адара. Тебе очень важно вернуть зрение. Мы не можем начать участие в турнире без представителя от одной из школ. Все студенты сейчас в ужасном состоянии, переживают за тебя. Очень важно, вспомни, вдруг ты видела кого-то в запретном лесу, девочки с Гриффиндора говорят, что до того, как позвать тебя, они видели чьи-то белые волосы.

—я ничего не знаю, не вижу и не видела, что ещё от меня хотите?! —уже перешла на крик Адара,—хватит кормить меня обещаниями о том, что зрение способно вернуться! Я слышала разговор мамы с целителями! Ей они ясно дали понять, что не судьба мне вновь начать видеть!

Девушка закрыла лицо трясущимися ладонями и тихо заплакала. Состояние было ужасным.

—Адара, прекрати опускать руки. Это совсем не выход из ситуации,—поддержал девочку отец, который, как оказалось, находился всего-то в метре от неё.

—вы серьезно сейчас? Потеряйте зрение и попробуйте прожить сами хотя бы пару дней без него! А я так мучаюсь уже почти месяц!

—Дара. Пойми. От твоих криков ничего не изменится. Тебе надо просто поверить в себя и станет легче.

—просто поверить в себя?! Папа! Да ни за что в жизни я больше не поверю в эти сказки. Вы думаете здорово, когда не можешь видеть людей, когда не можешь писать письма, когда даже прочитать ничего не можешь!  Легко говорить, когда зрение ваше идеальное!

В это время в Хогвартсе

Сегодня обстановка в Хогвартсе была особенно напряженной. Впервые за долгое время на завтраке появился директор Диппет, явно недовольным происходящими событиями.

Выглядел он, мягко скажем, не очень. Резко встав со своего места, он прошел пару шагов к ступеням, после чего потребовал внимания к себе и одним лишь жестом утихомирил слишком развеселившихся студентов.

—сегодня все тренировки по квиддичу и прогулки в Хогсмид запрещены. Гриффиндор и Слизерин, увы, но именно ваши факультеты сегодня не имеют права покидать свои комнаты до тех пор, пока не будет окончен опрос каждого ученика. Ученики Шармбатона и Дурмстранга, вас это тоже касается. Больше всего я рекомендую рассказать министерству всё, что вам известно, юные волшебники и волшебницы. Просим вас понять нас и не устраивать самостоятельных разборок.

По залу пронесся тихий гул, который постепенно перерос уже в просто безумное обсуждение министерства магии.

Том, в это время был впервые явно не заинтересован в словах директора. Он тихо позвал Вальбургу и тяжело вздохнув, смог пересилить себя и наконец спросить хоть у кого-то.

—Вальбурга. Как Адара? Писем не приходило?

Вальбурга, сидящая напротив Тома, быстро огляделась по сторонам, после чего через пару мгновений оказалась с Реддлом уже на одной скамье.

—её мама писала. Зрение не возвращается. Министерство и в Святого Мунго подозревают, что это не из-за перегрузки, как поведали нам. Утверждают, что это было специально сделано, чтобы Дара не участвовала в турнире.—вальбурга взглянула в глаза тому,—по этому сегодня все мероприятия отменили. Том, поможешь мне? Я не верю, что министерство сможет со всем разобраться.

—Вальбурга, ты с ума сошла совсем? Как ты это себе представляешь? —реддл не особо частно нарушал школьные правила, такие случаи были редкими и увы, смертоносными.

—легко и просто. На допрос идём первыми. После этого нам будет разрешено покинуть гостиницу Слизерина. Встречаемся у кабинета диппета в 12.57. Он в это время спускается на обед.

—ты хочешь в кабинет директора пролезть? Совсем чтоли?— Реддлу эта идея не нравилась совсем,— это нарушает школьные правила

—Реддл, не тебе говорить о нарушении правил!,—повысила на него голос девушка,—не прикидывайся белым и пушистым. Мне известно больше, чем на самом деле хотелось бы. И знаешь..если ты хоть немного любишь её, то рискнешь ради вашего совместного счастья

Встав со скамьи, девушка вернулась на свое изначальное место.

В горло не лез и кусок. Тошнило от собственной немощности, которая так и мешала спокойно ждать результатов дела, в котором пострадавшей была Дара.

Закончив завтрак, все ученики Слизерина первыми покинули большой зал и направились в гостиную, где сегодня им предстоял разговор с министром магии.

Говорит с этим мужчиной не хотелось, но ничего не поделать, увы.

Прийдя в подземелья, младшие курсы сразу же разошлись по своим комнатам, а вот старшие не спешили это сделать. Многие из студентов даже не вошли,стояли у входа и даже не торопились проходить в гостиную, так как там их уже ждал Министр магии.

Внутри он был не один.

—Мисс...

—Мисс Блэк,—любезно подсказала министру Вальбурга, сидящая ровно напротив него.

—Мисс Блэк, расскажите, что вы делали в тот самый день, когда произошло ужасное деяние с вашей подругой?

—я не думаю, что мои слова как-то помогут вам.. но хорошо, я расскажу,—она тяжело вздохнула и где-то внутри себя тихо рассмеялась,—мы проснулись. Ничего необычного. Затем пошли на завтрак вместе с Шарлоттой Крауч и Адарой. После посещения большого зала Адара встретилась с Томом Реддлом, Изабеллой Крауч и её молодым человеком, не знаю, как его зовут. После этого они ушли, а я Направилась вместе с Иансой Розье в Библиотеку. Больше в этот день я Адару не встречала. О случившемся я узнала лишь на утро следующего дня.

—Что вы делали в библиотеке с Мисс Розье?— Министр сделал какую-то пометку в блокноте

—изучали дополнительную литературу, которая требуется нам для  написания заданий.

—во сколько вы и мисс Розье покинули библиотеку?—министр всё не отступал

—увы, не могу знать. Мои наручные часы были сломаны и отправлены отцу, чтобы их отреставрировали.

—мисс Блэк, это всё, что вы бы хотели нам поведать?

—разумеется, министр. Я ни за что не стала бы ничего скрывать, если бы, конечно, знала. Это слишком низко.

—ладно.. мисс Блэк, вы можете идти. Позовите следующего ученика, а то их гогот слышен даже сквозь каменные стены Хогвартса.

Тихо хмыкнув, а следом и встав, Вальбурга сделала легкий реверанс, после чего направилась к выходу из гостиной.

—всего хорошего, надеюсь, вы найдёте то, что ищите. Или кого

Как только она покинула гостиную, девушка направилась в сторону лестниц, ведущих в кабинет директора. С Томом встречаться в другом месте было слишком рискованно и максимально необдуманно.

Поднимаясь по одной из лестниц, Вальбурга тихо выругалась. Сама вычислила время ухода директора, и как на зло нарвалась на него! Диппет уже спускался, лестницы медленно начали менять направление и разминуться было уже никак

—мисс Блэк, я ведь запретил слизеринцам покидать их гостиную до тех пор, пока министерство не закончит опрос, куда вы так спешите?—директор мягко уложил руку на плечо Слизеринки

—профессор, я первая всё рассказала и люди из министерства позволили мне покинуть территорию подземелий.

—не гуляйте одна и берегите себя. Сейчас непростые для Хогвартса времена,—он по отцовски похлопал девочку по плечу

—конечно, не стоит переживать. Я буду внимательнее,—на пару секунд она замолчала, а следом вновь заговорила.—профессор, из больницы не приходило писем?

—Вальбурга, я тебя уверяю, ты знаешь гораздо больше, чем мы все. Адара ведь пишет письма только тебе

Тяжело вздохнув, девушка быстро кивнула и поспешила по нужному ей направлению.

Лестницы то и дело меняли направление в самый неподходящий момент. Вальбурга уже с огромным трудом сдерживала свой непростой и безумно яркий для Хогвартса характер.

Наконец-то достигнув нужного крыла, в котором и располагался кабинет, в дали была замечена и фигура Реддла, который, на удивление, тоже явился.

—Вальбурга, обещаю, если нас поймают за этим делом, я с радостью поведаю, что всё это было твоей идеей,—том выудил из кармана мантии палочку, после чего направил ей на замочную скважину,—Алохомора

Дверь открылась так легко, что студенты оказались в легком шоке. В их понимании кабинет директора всегда представлял собой самое защищенное заклинаниями помещение. На деле же всё оказалось проще. Простое открывающее заклятие сделало свою работу идеально точно

— Я ждал большей защиты, — честно признался он, убирая волшебную палочку во внутренний карман мантии старосты.

Мантия мягко шуршала, ткань была плотной, безупречно выглаженной — Том всегда следил за внешним видом, даже сейчас. Если он и собирался ввязаться в очередную авантюру, то хотя бы выглядеть при этом стоило бы достойно.

Вальбурга недовольно поморщилась, словно его слова были ей неприятны.

— Мне не очень хочется пользоваться летучим порохом, — пробормотала она, явно не реагируя на Тома. — Уж слишком... грязно.

Она отошла к столу у стены. Там, среди стопки старых книг и пыльных пергаментов, стояла чашка с черным пеплом — мелким, почти шелковистым. Остатки летучего пороха. Том проследил за её движением взглядом, отметив, как напряжены её плечи. Вальбурга нервничала. Она старалась этого не показывать, но Реддл слишком хорошо умел замечать такие мелочи.

— Ты так и не объяснила, что мы вообще будем делать? — произнёс он спокойно, хотя внутри раздражение начинало подниматься, как холодная волна.

Вальбурга тяжело вздохнула. Он был больше демонстративным — с долей усталости и превосходства.

— Я думала, что ты более смышлёный, Реддл.

Она подняла на него взгляд — тёмный, цепкий, почти вызывающий.

— Воспользуемся летучим порохом, окажемся в Святом Мунго — и дело в шляпе. Найдём Адару и сами попросим её поговорить. Ну не станет же она молчать. Расскажет всё нам, если не Министерству.

Том скривил губы в подобии усмешки.

— Иногда мне кажется, что ты слишком плохо знаешь Адару. Уж кто-кто, а она не скажет нам ни слова.

Он подошёл к камину, наклонился и набрал в ладонь небольшую горсть земли, оставшейся от старых чар. Пальцы испачкались, но Том не обратил на это никакого внимания.

— Это всё полный бред, если честно, — продолжил он. — Мы не узнаем ничего. Адара ни за что в жизни не скажет нам, если уж утаила что-то от министерства магии

— Узнаем.

Голос Вальбурги прозвучал резко. Она вытащила из внутреннего кармана мантии небольшой прозрачный сосуд. Стекло было тонким, почти невесомым, а жидкость внутри — бесцветной

— Сыворотка правды.

Том замер.

На мгновение в комнате стало слишком тихо. Даже огонь в камине будто притих, потрескивая осторожнее.

— Это... — он медленно выпрямился, — не честно по отношению к самой Адаре. Если она узнает, что мы подмешали ей сыворотку, она нам перестанет верить.

Он перевёл взгляд на сосуд, потом обратно на Вальбургу.

— Она нам доверяет. А мы?

Вальбурга усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— А что мы? — она пожала плечами. — Мы хотим помочь подруге. Ну... вернее, я — подруге, а ты — девушке.

Она прищурилась.

— И да, я всё про вас знаю.

Том напрягся.

— Нет, мне не говорила об этом Адара, — поспешно добавила Вальбурга, явно наслаждаясь растерянностью и обеспокоенностью Тома. — Сама просто увидела вас. Думаешь, ты так уж хорошо умеешь скрываться?

Он недовольно фыркнул, отворачиваясь. Разговор начинал принимать слишком личный оборот, а это было последнее, что ему сейчас нужно.

Не говоря больше ни слова, Том зажёг камин. Пламя вспыхнуло мгновенно — яркое, жадное. Он бросил в огонь порох, отчего тот взвился зелёным вихрем, и чётко произнёс:

— Больница Святого Мунго.

Мир раскололся на искры и дым.

Вылетев из камина, Том приземлился не слишком изящно, но удержался на ногах. Он оказался в каком-то пустом и явно всеми забытом кабинете: серые стены, облупившаяся краска, одинокий шкаф с перекошенной дверцей и стол, покрытый вековой пылью.

Он только начал отряхивать мантию, стряхивая с плеч сажу, как вдруг сверху что-то, а вернее кто-то, рухнул на него.

— Чёрт!

Вальбурга буквально свалилась ему чуть ли не на голову, выбив из равновесия. Они вместе оказались на полу.

— Блэк! — рявкнул Том, поднимаясь. — Ты вообще аккуратной быть умеешь?

Он протянул ей руку — скорее автоматически, чем по доброй воле. Вальбурга ухватилась за неё и поднялась, отряхиваясь и бурча что-то себе под нос.

— Ну прости, что не обладаю твоей безупречной координацией, — огрызнулась она.

Том окинул взглядом комнату, пытаясь сориентироваться.

— И какой же у нас план? — спросил он, уже подозревая ответ.

Вальбурга замялась.

— План?.. — она отвела взгляд. — Ну... найти палату Адары, а там уже будем действовать по ситуации.

Он медленно повернулся к ней.

— Подожди.

Пауза.

— У тебя нет конкретного плана?

Она виновато пожала плечами.

— Ты издеваешься?! — Том не сдержался. — Мы незаконно проникли в больницу, собираемся применить запрещённую сыворотку правды, и у тебя нет плана?!

—это не моя вина! Будем действовать по ситуации...

Коридор Святого Мунго тянулся перед ними узкой полосой бледного света. Потолочные лампы тихо гудели, отбрасывая на стены вытянутые тени, и от этого место казалось ещё более стерильным и чужим. Пахло зельями, травами и чем-то металлическим — запахом, который невозможно было спутать ни с чем.

Том шёл чуть впереди, с привычно прямой спиной, внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Вальбурга двигалась следом, почти бесшумно, с прищуром охотницы. Она уже успела понять главное: времени на сомнения у них нет.

Из-за поворота донеслись шаги и приглушённые голоса.

— Медсёстры, — коротко прошептал Том, останавливаясь. — Две.

Он бросил на Вальбургу предупреждающий взгляд — тот самый, который означал «без глупостей». Вальбурга ответила ему едва заметной усмешкой. Для неё уже было решено всё что нужно.

Две женщины в белых халатах вышли из соседнего коридора, о чём-то переговариваясь. Одна держала поднос с пузырьками, другая листала карточку пациента, не глядя по сторонам. Они не заметили ни Тома, ни Вальбургу — слишком уставшие, слишком уверенные, что в этих стенах им ничего и никто не угрожает. А ведь так и было раньше

Вальбурга шагнула вперёд первой.

Её палочка скользнула из мантии в ладонь плавно, почти лениво — движение было отточенным, уверенным. В глазах мелькнул холодный расчёт.

— Stupefy— произнесла она негромко, но чётко.

Красный луч ударил первую медсестру прямо в грудь. Та даже не успела вскрикнуть — тело обмякло и безвольно осело на пол, поднос с тихим звоном разлетелся в стороны.

Вторая обернулась, рот уже открылся для крика, но Вальбурга была быстрее.

— Stupefy

Ещё один всполох — и вторая женщина рухнула рядом, карточки рассыпались по полу, как осенние листья.

Коридор вновь погрузился в тишину.

Том смотрел на это с выражением сдержанного недовольства.

— Ты могла хотя бы предупредить, — прошептал он.

— И дать им время позвать охрану? — Вальбурга фыркнула. — Не будь занудой, Реддл.

Она присела на корточки и быстро проверила пульс обеих медсестёр. Живы. Просто без сознания. Именно так, как и планировалось — пусть даже план существовал лишь в её голове.

— Надолго? — уточнил Том.

— Минут на двадцать, не больше, — ответила она и уже тянула с одной из женщин халат. — Вполне достаточно.

Том на мгновение замялся.

— Мы переходим опасную грань.

— Мы её уже давно перешли, — бросила Вальбурга через плечо.

Она ловко стащила с медсестры халат, затем второй, аккуратно складывая их, будто занималась самым обычным делом. Белая ткань была тёплой, пахла зельями и чистотой — слишком мирной для того, что они собирались сделать.

— Надевай, — протянула она один халат Тому.

Он взял его, поморщившись.

— Если нас кто-то заговорит...

— Ты умеешь говорить убедительно, — перебила она. — А я — выглядеть так, будто мне нельзя задавать вопросы.

Том хмыкнул, но всё же надел халат поверх мантии, быстрым движением поправив воротник. Вальбурга сделала то же самое, убрав волосы и придав лицу выражение холодной деловой отстранённости.

Теперь они действительно походили на персонал больницы. Почти.

Вальбурга оглядела результат и удовлетворённо кивнула.

— Видишь? — тихо сказала она. — Ничего сложного.

Том посмотрел на лежащих без сознания медсестёр, затем — вглубь коридора, где находилась палата Адары.

— Надеюсь, ты понимаешь, — произнёс он мрачно, — что назад дороги уже нет.

Вальбурга усмехнулась — медленно, опасно. Так свойственно именно ей.

— Я на это и рассчитывала.

На старых больничных стенах висели портреты основателя Святого Мунго, его лучших лекарей и других, по всей видимости, особо важных персон. Палата Адары находилась в самом конце коридора — там, куда без особой надобности обычно не заходили.

Адара была одна. Она просто лежала на койке и медленно водила пальцем по холодной стене, словно пытаясь нащупать в неровностях хоть какое-то подтверждение реальности. От осознания того, что проклятое зрение больше не вернётся, становилось особенно тошно. Мысль об этом давила тяжёлым, вязким грузом.

Когда дверь в палату тихо открылась, Адара устало вздохнула. Она решила, что это снова лекари — с бесконечными вопросами и бесплодными попытками понять, что же с ней происходит. Но на этот раз это были вовсе не они.

Дверь в палату отворилась без скрипа — осторожно, почти почтительно. Шаги были тихими, уверенными, не суетливыми. Адара, лежавшая на узкой больничной койке, привычно напряглась, но уже через мгновение узнала дыхание и лёгкий шелест ткани мантии.

— Адара, — прозвучал знакомый женский голос.

Сердце болезненно сжалось и тут же, вопреки всему, согрелось.

В палату вошли Том  и Вальбурга.

Даже не видя, Адара чувствовала их присутствие — плотное, осязаемое. От Тома исходила сдержанная, холодная сосредоточенность, почти металлическая. Но параллельно с этим она чувствовала беспокойство, так не подходящее холодному Реддлу. От Вальбурги — запах дорогих духов и привычная резкость движений, скрывающая под собой радость встречи.

— Вы пришли... — голос Адары дрогнул. Она резко села, с трудом нащупав край одеяла. — Я думала, это снова лекари.

Вальбурга подошла первой. Её каблуки мягко стукнули о каменный пол, потом звук оборвался — она остановилась прямо у койки.

— Разумеется, мы пришли, — сказала она, и в голосе её не было обычной высокомерной ноты. Только напряжение. — Ты правда решила, что мы оставим тебя здесь одну?

Адара улыбнулась — неуверенно, словно боялась, что выражение лица не совпадёт с её эмоциями.

— Я... рада, что вы здесь.

Вальбурга не ответила словами. Вместо этого она резко, почти нетерпеливо обняла Адару. Объятие было крепким, неожиданно тёплым. Пальцы Вальбурги сжали плечи Адары так, будто проверяли — настоящая ли она, не исчезнет ли.

Адара выдохнула, уткнувшись лицом в ткань её мантии. В груди на мгновение стало легче.

Тем временем Том стоял чуть в стороне. Он не спешил приближаться. Его шаги были мягкими, но расчётливыми. Пока Вальбурга обнимала подругу, скрывая её лицо и закрывая обзор, Том бесшумно подошёл к прикроватному столику.

На нём стоял стеклянный стакан с водой.

Он скользнул пальцами в карман мантии и извлёк крошечный флакон — прозрачный, без опознавательных знаков. Внутри плескалась едва заметная серебристая жидкость.

Движение было почти неуловимым: лёгкий наклон флакона, несколько капель в воду. Ни всплеска, ни изменения цвета. Жидкость растворилась мгновенно.

Том вернул флакон на место и, словно ничего не произошло, спокойно занял кресло рядом с кроватью.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он мягко.

Слишком мягко.

Адара чуть повернула голову на звук его голоса.

— Так же, — ответила она. — Темно. Всё... по-прежнему темно.

Слово повисло в воздухе.

Вальбурга медленно отстранилась, но не отошла далеко — села на край кровати, по-прежнему удерживая руку Адары в своей.

— Они так и не выяснили, что это было? — холодно уточнила она.

— Нет. Говорят, магическое воздействие или перенапряжение. Но какое — не знают.

Том слегка наклонился вперёд.

— Ты уверена, что ничего не помнишь?

В голосе его звучал интерес — живой, острый, тщательно замаскированный под заботу.

Адара замялась.

— Я уже всё рассказала лекари... — устало произнесла она.

— Нам, — тихо поправил Том. — Расскажи нам.

Повисла пауза. За окном или же где-то в глубине коридора послышались чьи-то шаги, затем снова воцарилась тишина.

— Я... — Адара нахмурилась. — Я помню лес. Было поздно. Я не должна была туда идти.

— Это мы уже знаем, — сухо сказала Вальбурга. — Кто был там?

Адара сжала губы.

—Вы ведь всё и так знаете, без моих рассказов.

Том не сводил с неё взгляда. Даже не видя его, она чувствовала это — будто холодная нить тянулась к её вискам.

— Адара, — произнёс он почти ласково, — ты не потеряла зрение просто так. Что-то произошло. Кто-то был рядом. Это ведь не шутка

Она покачала головой.

— Я никого не видела.

— Ты говорила, что слышала голос, — напомнила Вальбурга.

— Может быть... показалось.

Её пальцы беспокойно перебирали край простыни.

Том протянул руку к столику.

— Ты должна выпить воды. Голос у тебя дрожит.

Он подал ей стакан. Пальцы их на мгновение соприкоснулись — его холодные, её тёплые и дрожащие.

Адара не заподозрила ничего. Она действительно чувствовала жажду — в горле было сухо, будто после долгого крика.

Она сделала глоток.

Вода показалась обычной — прохладной, чуть металлической на вкус. Она выпила ещё, потом ещё, почти половину стакана.

Вальбурга внимательно наблюдала. В её взгляде мелькнуло что-то напряжённое, почти тревожное, но она ничего не сказала.

Прошло несколько минут, прежде чем они вновь начали разговаривать.

Сначала Адара почувствовала лёгкое тепло в груди. Потом — странную тяжесть в голове. Мысли начали расплываться, как чернила в воде. Исчезло привычное напряжение, с которым она держала каждое слово под контролем.

— Ты побледнела, — заметила Вальбурга.

— Мне... странно, — прошептала Адара.

Том подался вперёд.

— Просто усталость. Расслабься. Мы здесь.

Её дыхание стало ровнее, медленнее. Сопротивление в голосе исчезло, будто кто-то аккуратно снял невидимую защиту.

— Адара, — тихо сказал Том. — Кого ты видела в Запретном лесу? Расскажи.. это правда важно. Мы сможем тебе помочь

Она молчала несколько секунд.

Раньше в этом молчании была бы борьба. Сейчас — лишь растерянность.

— Девушку, — произнесла она наконец.

Вальбурга резко выпрямилась.

— Какую девушку?

— Блондинку... — голос Адары звучал отстранённо, словно она рассказывала чужую историю. — Волосы светлые, почти белые. Школьная форма... наша.

Том не перебивал.

— Ты знаешь её?

— Нет... Я не видела лица. Было темно. Луна... светила сбоку. Я увидела только профиль.

— Что она делала?

— Стояла между деревьями. Сначала я подумала, что это кто-то из наших... что она тоже решила помочь девочкам. Ну.. Мали ли слышала разговор. Я окликнула её.

Адара нахмурилась, будто пытаясь точнее вспомнить.

— Она не ответила. Только повернулась. А потом... подняла палочку.

Вальбурга крепче сжала её руку.

— Ты уверена?

— Да.

— Что она сказала? — голос Тома стал тише, но острее.

Адара напряглась. Слова словно вытаскивали из глубины.

— Она крикнула заклинание. Быстро. Резко. Я... не запомнила его.. в Хогвартсе ему не обучают точно.

— Постарайся, — почти шепнул Том.

— Оно было... короткое. С шипящим звуком. Как будто... как будто воздух разрезали.

Её дыхание сбилось.

— И потом?

— Вспышка. Очень яркая. Белая... нет, серебристая. Всё исчезло. Сначала стало слишком светло, а потом... ничего.

Тишина в палате стала густой.

—это.. сильно больно? — спросила обеспокоено Вальбурга и сжала руку подруги.

— Да. В глазах. Как будто их обожгли изнутри.

Том медленно откинулся в кресле. В его взгляде не было сочувствия — только сосредоточенность и холодный расчёт.

— Ты уверена, что это была ученица?

— Форма... галстук... я видела полосы. И плащ. Это была не взрослая женщина. Девушка.

— Ты слышала её голос? — продолжил он.

— Нет. Только заклинание.

— Она убежала?

— Я не знаю. Я уже ничего не видела.

Слова текли теперь легко, без запинки. Сыворотка делала своё дело — смывала сомнения, страх, осторожность.

— Ты узнала её по походке? — Вальбурга склонилась ближе.

— Нет... Но она двигалась уверенно. Не испуганно.

Том задумчиво провёл пальцем по подлокотнику кресла.

— Значит, это не случайность, — тихо произнёс он.

Адара чуть повернула голову в его сторону.

— Она знала, что делает, — добавила она без всякого сопротивления.

— Почему ты не сказала этого лекарям и министерству? — спросила Вальбурга.

Впервые на лице Адары появилась тень прежнего напряжения.

— Я... не хотела. Если это кто-то из школы... будут проблемы. Расследование. Исключения. Я не хотела, чтобы всё стало хуже.

Её голос дрогнул.

— И ещё... я боялась.

— Чего? — мягко спросил Том.

— Что она вернётся.

Снова повисла тишина. Слышать эти слова от Адары было тяжело.. она никогда и ничего не боялась, а сейчас..

Вальбурга медленно отпустила её руку и выпрямилась.

— Мы разберёмся, — произнесла она твёрдо.

Том поднялся с кресла.

— Отдохни, Адара. Ты нам очень помогла.

Она кивнула — послушно, спокойно. Сыворотка всё ещё действовала, делая её покорной и открытой.

В палате совсем скоро стало особенно тихо, когда за Вальбургой закрылась дверь. Шаги в коридоре постепенно стихли, растворились в гулком пространстве больничного крыла, и остался только ровный треск факелов за стеной, да слабое дыхание Адары.

Том не ушёл.

Он вернулся к её кровати медленно, беззвучно, словно не хотел спугнуть хрупкое равновесие, повисшее в воздухе. На его лице уже не было той сосредоточенной холодности, что появлялась во время расспросов. Черты смягчились, взгляд стал глубже, внимательнее.

Адара сидела, опустив плечи. После действия сыворотки в голове оставалась странная пустота — как после долгого напряжения, когда вдруг всё отпускает. Она чувствовала себя уязвимой. Открытой. Почти прозрачной.

— Вальбурга ушла? — тихо спросила она.

— Да, — ответил Том. Его голос звучал ниже обычного. — Мы одни.

Она кивнула и медленно выдохнула.

— Спасибо, что остался.

Он сел рядом, так близко, что край его мантии коснулся её руки. Некоторое время он просто смотрел на неё. Даже не видя, Адара чувствовала его взгляд — пристальный, изучающий, но сейчас без какого либо давления. В этом взгляде было нечто редкое, почти хрупкое.

Том осторожно взял её ладонь.

Он переплёл свои пальцы с Адариными, и на этот раз уже его рука оказалась тёплой, уверенной, сильной. Он держал её так, будто боялся, что Дара исчезнет, если отпустит.

— Ты дрожишь, — сказал тихо Том.

— Здесь холодно, — прошептала она ещё тише, чем до этого о её дрожи поведал Реддл.

Том поднёс её руку ближе к себе, слегка сжал.

— Я здесь, — произнёс он тихо. — Тебе не нужно бояться.

Эти слова он не говорил никому. И никогда — таким тоном.

Адара медленно повернула голову в его сторону. Пустые глаза, которые когда-то сияли живым светом, теперь были неподвижны, стеклянно-спокойны. Но выражение лица выдавало всё — усталость, боль, тоску.

— Ты ведь... всё ещё смотришь на меня? — спросила она почти неуверенно.

— Конечно.

— И... это не выглядит... жалко?

Её голос надломился на последнем слове.

Том сжал её руку чуть крепче.

— Посмотри на меня, Адара.

Она чуть улыбнулась горькой улыбкой.

— Я не могу.

Он медленно поднял свободную руку и коснулся её подбородка, мягко направляя лицо к себе.

— Даже с невидящими глазами, — произнёс он тихо и отчётливо, — ты остаёшься самой красивой девушкой в Хогвартсе.

Она замерла.

Слова словно повисли в воздухе, не сразу находя путь к её сознанию.

— Не говори так... — прошептала она.

— Почему?

— Потому что ты... ты просто пытаешься меня утешить.

Том покачал головой.

— Я не говорю того, во что не верю.

Он провёл большим пальцем по её ладони, медленно, почти рассеянно.

— Ты всегда была красивой. Но сейчас... в тебе есть что-то другое. Тихое. Сильное. То, что не зависит от зрения.

Она молчала. Её губы дрогнули.

— Ты не видишь, как я выгляжу, — прошептала она. — Может, я... изменилась.

— Я вижу, — спокойно ответил он. — И этого достаточно.

Несколько секунд они сидели в тишине.

Потом Адара медленно, почти робко, наклонилась вперёд.

Её лоб коснулся его плеча. Она будто проверяла — не отстранится ли он, не исчезнет ли это тепло.

Он не двинулся.

Наоборот — чуть повернулся, позволяя ей устроиться удобнее. Её голова легла на его плечо полностью, волосы мягко рассыпались по его мантии.

Она глубоко вдохнула.

Запах его — чистый, с едва уловимой горечью пергамента и холодного воздуха — был знакомым. Родным.

И в этот момент что-то внутри неё окончательно сломалось.

Сначала это был едва слышный всхлип.

Потом второй.

Её пальцы сжали ткань его мантии.

— Адара... — тихо произнёс Том.

Но она уже не могла остановиться.

Слёзы потекли тихо, без истерики, без громких рыданий. Просто горячие капли, которые скатывались по щекам и исчезали в ткани его плеча.

— Мне... — она пыталась говорить, но голос срывался. — Мне так не хватало хоть кого-то рядом...

Том замер. Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал.

— В больнице... — продолжала она сквозь слёзы, — всё чужое. Холодное. Они приходят, уходят... спрашивают... а потом я остаюсь одна. И темно. Всегда темно.

Её плечи дрожали.

— Я ждала тебя каждый день, — прошептала она. — Слушала шаги в коридоре и думала, что это ты.

Его рука медленно переместилась с её ладони к спине.

Он провёл ладонью вдоль её позвоночника — осторожно, почти невесомо.

— Я не мог приходить чаще, — тихо сказал он. — нам запрещено покидать Хогвартс.. сейчас всё совсем плохо

— Я знаю, — кивнула она, всё ещё прижимаясь к нему. — Но я всё равно ждала.

Он опустил подбородок к её макушке.

Тепло её тела ощущалось слишком отчётливо.

Слишком близко.

Том не привык делиться собой. Не привык к тому, чтобы кто-то нуждался в нём настолько. Но с ней всё было иначе.

Он аккуратно высвободил одну руку и медленно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо.

Пальцы коснулись её виска — тёплого, влажного от растертых ладонями слёз.

Она вздрогнула от этого прикосновения.

— Ты плачешь из-за меня? — спросил он.

— Нет... — она слабо улыбнулась сквозь слёзы. — Из-за того, что ты рядом.

Он провёл пальцами по её щеке, стирая слезу.

— Я всегда буду рядом.

Фраза прозвучала тихо, но твёрдо.

Адара подняла лицо, не отрываясь полностью от его плеча.

— Даже если... я никогда больше не увижу?

Он не колебался.

— Даже тогда.

В его голосе не было сомнения.

Она снова спрятала лицо у него на груди.

Её дыхание постепенно выравнивалось, но слёзы всё ещё текли — уже медленнее, тише.

Том наклонился чуть ниже.

Его губы коснулись её лба — мягко, почти невесомо.

Это был не показной жест. Не игра.

Поцелуй был тёплым и долгим, будто он пытался через это прикосновение передать ей часть своей силы.

Она замерла, ощущая его дыхание на коже.

Её пальцы снова сжали его мантию — но уже не отчаянно, а благодарно.

— Ты тёплый, — прошептала она.

— Ты тоже.

Он снова провёл ладонью по её волосам, медленно, ритмично.

— Я боюсь, Том, — призналась она спустя время.

— Чего?

— Что ты увидишь во мне слабость.

Он слегка отстранился, чтобы видеть её лицо.

— Слабость — это позволить страху управлять собой, — произнёс он спокойно. — А ты продолжаешь держаться. За это тебя все и уважают

— Потому что ты здесь.

Он задержал взгляд на её губах, потом снова посмотрел в её пустые глаза.

— Тогда держись за меня, — тихо сказал он.

Она кивнула.

В палате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — не гнетущей, а тёплой, укрывающей.

Адара всё ещё сидела, прижавшись к нему. Слёзы постепенно высохли. Дыхание стало ровным.

Том не двигался.

Его рука оставалась у неё на спине, вторая — переплетённой с её пальцами.

Он чувствовал, как постепенно напряжение в её теле ослабевает.

— Не уходи сегодня рано, — прошептала она, уже почти спокойно.

— Не уйду.

И на этот раз он говорил правду без расчёта.

За стенами больницы продолжалась обычная жизнь — шаги, голоса, шорохи мантии. Но в этой маленькой палате время будто замедлилось.

Адара больше не плакала.

Она просто сидела, слушая его дыхание, ощущая его тепло — то самое, которым он не делился ни с кем.

Том, несмотря на его привычную сдержанность и скрытность, оказался рядом с ней. Он был рядом так, как она всегда надеялась, и её сердце, истерзанное болью и страхом, начало успокаиваться. Она чувствовала его присутствие как нечто неизменное, неоспоримое. Его рука, которая держала её, казалась тёплой и уверенной. Он был здесь, и она могла полагаться на него. На этом было основано всё, что оставалось внутри неё.

Адара подняла голову чуть выше, её губы коснулись его плеча. Он был таким близким. Том не двигался. Он был абсолютно неподвижен, как всегда, когда что-то важное происходило в его мире. Всё вокруг было наполнено темнотой, но не та темнота, которая пугала раньше. Сейчас это была как бы уютная, мягкая тень, в которой был только он и она.

Том слегка наклонился вперёд, их лица оказались настолько близки, что Адара почувствовала лёгкое тепло его дыхания на своих губах. Он задержал взгляд, не отрываясь от неё. Его глаза были спокойны, без привычной отчуждённости, которую она иногда замечала в его взгляде. Сейчас в его глазах не было холодного расчёта — только какая-то невероятная мягкость и сосредоточенность.

Том тянулся к ней, его руки скользнули к её щекам, нежно охватывая её лицо. Его пальцы с мягким прикосновением вытерли влажные слёзы с её лица, а потом, едва заметно, он наклонил голову, не отрываясь от неё. Он был так близко, что она ощущала, как его дыхание касалось её кожи.

— Ты не боишься? — прошептала она, ощущая, как слова едва выходят из её пересохшего горла.

Он ответил не словами.

Его губы, мягкие и тёплые, нашли её лоб. Лёгкое, почти неощутимое прикосновение, как если бы он не хотел потревожить тишину этого момента. Он поцеловал её так, будто это было самым естественным жестом на свете, и в этом поцелуе не было ни страсти, ни страха. Там было только тепло. Тот свет, которого так не хватало ей в этот момент. Он прижал её к себе, будто не желая отпускать, и её лицо снова коснулось его груди.

Том чуть отстранился, посмотрел на неё. Он нежно провёл пальцами по её волосам, аккуратно заправил прядь за ухо, прикасаясь к её коже. Его взгляд был тёплым, заботливым, как в моменты, когда он действительно хотел быть рядом, а не просто следить за ситуацией.

Адара почувствовала, как её грудь сжимает лёгкое беспокойство. Как будто какой-то тяжёлый камень исчезал из её груди. Что-то внутри неё вдруг поменялось.

Его взгляд всё ещё был на ней, и, казалось, время здесь, в палате, замедлилось. Он смотрел на неё как на что-то безусловное, как на нечто, что нужно защищать, что нельзя потерять. И в этот момент, несмотря на всё, что происходило с её глазами, она вдруг почувствовала, что всё это было важнее всего остального.

Её сердце забилось быстрее, и в голове начали рождаться мысли, которые она не осмеливалась произнести вслух. Зрение. Это было то, что она хотела больше всего. Но сейчас, в присутствии Тома, она не чувствовала такой отчаянной нужды в этом. Она была с ним. И этого было достаточно.

И тут он снова коснулся её лица — не спеша, не грубо, а как будто проверяя, есть ли что-то, чего ей не хватает.

Чистая, резкая боль — как вспышка — пронзила её глаза. Она отпрянула от Тома как ошпаренная и зажмурила веки, но не успела сделать этого достаточно быстро. Боль была невыносимой, как если бы что-то прокололо её глаза изнутри.

В следующее мгновение боль начала исчезать, будто она таяла, растворяясь в воздухе.

Адара открыла глаза, сначала с трудом, как будто не могла поверить, что они могут видеть.

Мир снова стал ярким, насыщенным. Она видела лицо Тома. Его глаза, его нос, губы, которые казались такими близкими, но теперь были чётко различимы. Всё это было таким реальным, таким осязаемым. Она могла разглядеть каждую деталь его лица, даже его мимику, которая прежде была неуловима для неё.

Сначала она не могла поверить в то, что происходит. Но взгляд медленно зафиксировался. Её глаза начали работать, и она поняла — она видит. Видит его. Видит всё.

Она сделала резкое дыхание, и её дрожащие руки инстинктивно потянулись к его лицу. Она коснулась его щёк, потрогала его подбородок, глаза. Это была реальность, которая пришла обратно в её жизнь, как долгожданный глоток воздуха. И всё это было настолько реальным, что она не могла сдержать волну эмоций, которая накрыла её.

— Ты... — её голос задрожал.

— Ты что-то чувствуешь? — спросил Том, замечая её растерянность. В его голосе было любопытство, но и беспокойство. Он наклонился ближе.

Она просто кивнула, не в силах произнести ни слова. Она смотрела на него, не веря своим глазам. Он был здесь. Он был с ней. И всё, что она видела, теперь было ясно и отчётливо.

Внезапно её лицо осветилось улыбкой, такой, какой она не помнила, когда её не было. Она смотрела на него так, как никогда раньше, с таким благоговением, как будто этот мир, его лицо, его глаза — всё это было ново для неё.

— Я вижу... — прошептала она.

Том замер. Он не сразу понял, что она говорит, но потом его лицо изменилось, и он склонился к ней. Он не сказал ничего, только наклонился и поцеловал её — нежно, осторожно, словно боялся, что этот момент может исчезнуть, если он не будет достаточно бережен.

Поцелуй был тихим, долгим, как обещание.

Когда они отстранились, Адара снова посмотрела на него, глаза горели. Она могла видеть всё.

Том мягко улыбнулся. Тихо, почти невидимо, но его улыбка была искренней. Не холодной, не рассудочной. Это была простая, человеческая улыбка.