Смертный приговор

Комната Вальбурги располагалась в одном из дальних крыльев дома Блэков и полностью отражала характер своей хозяйки и традиции семьи. Стены были обиты тёмными панелями из старого дерева, украшенными гобеленами с гербом Блэков и вышитыми серебряной нитью древними девизами рода. Высокий потолок терялся в полумраке, а массивная люстра из чёрного металла давала мягкий, почти сумрачный свет.

Кровать с резным изголовьем была застелена плотным покрывалом тёмно-зелёного цвета, аккуратно уложенным без единой складки. У стены стоял тяжёлый письменный стол, заваленный книгами по древней магии и чистокровным родословным. На полках — аккуратно расставленные флаконы, шкатулки и старинные артефакты.

Возле окна располагалось большое зеркало в потемневшей раме, перед которым Вальбурга часто расчёсывала волосы или приводила себя в порядок. В комнате всегда чувствовалась смесь запахов старой древесины, пыли от древних книг и слабого аромата травяных благовоний — строго, мрачно и по-блэковски безупречно.

Тяжёлые шторы почти полностью скрывали окно, пропуская лишь тонкую полоску летнего вечера. Адара сидела прямо на полу, прислонившись спиной к кровати, и устало теребила край мантии.

— Родители не хотели пускать меня обратно в Хогвартс после того, что случилось перед каникулами, — тихо произнесла она. — Мама вообще боялась выпускать нас с Роуди на улицу... Это просто ужас.

— У меня то же самое, — надув губы, отозвалась Ианса. Она протянула руку, помогая Адаре подняться, а затем сама облокотилась на стену. — Две смерти за один учебный год в Хогвартсе. Это страшно.

— Ага. И совсем недавно ещё и одного из Мраксов посадили, — подала голос Вальбурга, сидевшая у зеркала и заплетавшая волосы в тугие косы. — Если честно, мои родители расстроились только из-за него.

— Неужели им совсем не было жалко Селену и Миртл? Зачем грустить из-за убийцы?— тихо спросил Роуди, который, разумеется, увязался за Адарой в гости.

— Нет, — одновременно ответили все три подруги.

Адара вздохнула и покосилась на мальчика.

— Роуди. Блэки — приверженцы чистой крови. Кто из них будет страдать из-за смерти полукровки и маглорождённой?

— Вальбурга...

— Роуди, Вальбурга — это другое. И вообще! — Адара решительно поднялась и вытолкала его за дверь. — Иди поиграй с братьями Вальбурги. Хватит уши греть.

Дверь закрылась, и в комнате вновь повисла тишина.

— Как думаете... — Ианса болтала ногами, лёжа на кровати и разглядывая потолок, — хотя бы этот год будет спокойным?

— Спокойный год в Хогвартсе? — Адара криво усмехнулась. — Звучит как что-то невозможное.

— Отец сказал, что в Хогвартсе нам будет весело, — печально произнесла Вальбурга, подходя к окну. — А почему — конечно же, не объяснил. Искренне не понимаю, что должно случиться, чтобы я ещё удивилась.

В дверь раздался тихий стук. Почти сразу она приоткрылась, и в проёме показалась голова домового эльфа.

— Миссис Блэк приглашает Вальбургу и её подруг к столу. Просила не задерживаться, так как все уже в сборе, — проговорил он и тут же исчез.

Вальбурга резко обернулась, сжав кулаки.

— «Не задерживаться»?! Да она с ума сошла! Она же знала, что мы собирались спать! Мама!

— Валь, не заводись, — мягко сказала Ианса. — Может, разговор действительно срочный?

— Да если бы, — фыркнула Вальбурга. — Мама как обычно.

***

Хогвартс-экспресс уже медленно набирал ход, тяжело дёрнувшись, будто нехотя отрываясь от платформы девять и три четверти. За окнами поплыли размытые силуэты провожающих,темные пятна плащей, белые вспышки платков и клубы пара, смешивавшиеся с ранним осенним туманом. Внутри вагона было тепло, тесно и шумно: скрипели двери купе, хлопали окна, смеялись и переговаривались студенты, спешно рассаживаясь по местам, пока поезд окончательно не увёз их прочь от дома — или от того, что каждый называл домом.

Адара едва успела поставить ногу на ступеньку, как поезд снова дёрнулся. Она пошатнулась, ухватившись за холодный металлический поручень, и в тот же момент чья-то рука уверенно поддержала её за локоть.

— Девушки, добрый вечер. Заняли для нас купе, давайте скорее, — раздался голос Рабастана Лестрейнджа.

Он стоял чуть выше, уже в вагоне, и тянул Адару на себя с видом человека, который уверен, что всё вокруг происходит именно так, как должно. Его тёмная мантия была накинута небрежно, но аккуратно, волосы зачёсаны назад, а во взгляде сквозило то самое самодовольство, которое неизменно сопровождало его с первого курса.

Адара фыркнула, но руку всё же приняла.

— Хоть на что-то вы способны, — съязвила Вальбурга, даже не посмотрев на Рабастана.

Её голос был холодным и резким, словно отточенное лезвие. Уже третьи сутки Вальбурга находилась в сквернейшем расположении духа, и это чувствовалось в каждом её движении: в том, как она держала плечи, как сжимала ремень сумки, как смотрела на окружающих — будто заранее готовилась к войне.

— Какая же мисс Блэк у нас дружелюбная, — Рабастан насмешливо наклонил голову, делая шаг в сторону, чтобы пропустить девушек в проход.

Он не успел договорить — лёгкий, но вполне ощутимый подзатыльник прилетел ему от Адары.

— За что, родная? — искренне удивился он, потирая затылок и ухмыляясь так, словно только что получил не удар, а знак особого расположения.

— Не трогай её, — спокойно, но твёрдо сказала Адара. — Видишь же, человек без настроения. Промолчать не можешь, что ли?

Проход был узким, и Вальбурга, останавливаясь между купе, бросила фразу через плечо, даже не оборачиваясь:

— Вот именно. Слушал бы Адару почаще — не было бы проблем, Лестрейндж.

Рабастан резко остановился. В шуме вагона на секунду повисла неприятная пауза — словно воздух вокруг них стал плотнее.

— Слышишь, Ошибка Блэков, ты за языком следи, — его голос стал ниже и опаснее. — С наследником говоришь.

Вальбурга медленно повернулась. В её глазах не было ни удивления, ни страха — только холодное, почти равнодушное раздражение.

— Лестрейндж, язык у тебя не слишком длинный? — спокойно произнесла она. — Могу укоротить.

Она вытащила из кармана мантии волшебную палочку — движение было быстрым, отточенным, почти машинальным — и направила её прямо на Рабастана.

Проход моментально опустел. Кто-то из первокурсников поспешно юркнул в ближайшее купе, кто-то отвернулся, делая вид, что чрезвычайно заинтересован видом за окном. Даже гул голосов будто стал тише.

Рабастан усмехнулся.

— Ты думаешь, напугаешь меня этим? — он вынул свою палочку и повторил её жест с точностью до мелочей, словно отражение в зеркале.

На мгновение казалось, что время замерло. Две поднятые палочки, два упрямых взгляда, два характера, слишком гордых, чтобы отступить. Магия ещё не сорвалась с кончиков, но уже ощущалась — лёгким напряжением в воздухе, покалыванием под кожей, знакомым каждому, кто хоть раз стоял на грани дуэли.

— Вы оба слишком много о себе возомнили, — резко сказала Адара.

И прежде чем кто-то успел среагировать, она сделала шаг вперёд.

Движение было почти незаметным — короткий взмах руки, тихое слово, сказанное сквозь зубы. Магия не вспыхнула, не взорвалась — она просто сработала. Ладони Вальбурги и Рабастана одновременно опустели. Палочки исчезли, будто их и не было.

— Верну, когда остынете, — Адара сжала обе палочки в кулаке и посмотрела на них по очереди. — Слишком поверили в себя. Оба.

Вальбурга первой отвела взгляд. Она резко выдохнула, словно только сейчас позволила себе осознать, насколько близко была к тому, чтобы сорваться. Рабастан щёлкнул языком, раздражённо, но промолчал — спорить с Адарой в таком тоне было бесполезно.

— Купе в конце вагона, — бросил он спустя пару секунд. — Пошли. Пока нас всех не выгнали обратно на платформу.

Купе находилось почти в самом конце вагона. Дверь была плотно закрыта, а изнутри доносились приглушённые голоса — спокойные, уверенные, такие до боли знакомые и родные. Рабастан первым сдвинул дверь в сторону и шагнул внутрь, пропуская девушек.

Купе оказалось просторнее обычного: мягкие зелёные сиденья располагались друг напротив друга, столик между ними был уже занят — на нём лежали книги, шахматная доска и аккуратно сложенные перчатки. За окном проносились размытые поля, и солнечный свет время от времени скользил по тёмному дереву отделки.

Внутри уже сидели четверо.

Эйвери расположился у окна, развалившись с показной небрежностью, но взгляд у него был цепкий и внимательный. Рядом с ним — Розье, прямой, собранный, с тем самым выражением лица, которое почти всегда говорило о внутреннем расчёте. Напротив, у стены, сидел Том. Он выглядел безупречно: спина ровная, руки спокойно сложены, тёмные глаза внимательно следили за каждым, кто входил в купе. Чуть поодаль от него, устроившись боком, сидела Ианса — она подняла голову первой и заметно оживилась, увидев подруг.

— Ну наконец-то, — протянул Эйвери, окинув вошедших взглядом. — Мы уж думали, вы решили устроить дуэль прямо в проходе.

— Почти, — сухо отозвалась Вальбурга, заходя внутрь и усаживаясь на свободное место у двери. — Но некоторые слишком дорожат своей репутацией, чтобы начинать без зрителей.

Рабастан хмыкнул, но промолчал. Он устроился напротив Вальбурги, закинув руку на спинку сиденья, словно демонстрируя, что инцидент в коридоре его нисколько не задел.

Адара вошла последней. Она закрыла дверь купе и на мгновение задержалась, будто проверяя, все ли на своих местах. Лишь убедившись, что посторонних нет, она села рядом с Иансой. Та сразу же наклонилась к ней, шёпотом спросив что-то — Адара лишь коротко кивнула.

— Все в сборе, — удовлетворённо произнёс Эйвери и подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Значит, можно и рассказать.

Он явно наслаждался моментом. Даже Розье бросил на него быстрый взгляд, будто предупреждая не тянуть, но Эйвери лишь усмехнулся.

— Мой отец вчера вернулся поздно, — начал он, понизив голос. — Очень поздно. И, как это обычно бывает, после пары бокалов он становится куда разговорчивее, чем следовало бы.

— Это никогда не заканчивалось ничем хорошим, — спокойно заметил Том, не меняя выражения лица.

— Возможно, — согласился Эйвери. — Но на этот раз он рассказал кое-что действительно интересное. По его словам, в этом году в Хогвартсе планируют провести Турнир Трёх Волшебников.

В купе воцарилась тишина, которую первая нарушила Ианса.

— Турнир? — она нахмурилась. — Его же не проводили... сколько?

—очень давно, — ответил Розье. — Его прекратили из-за смертей. Слишком много жертв.

— Именно, — Эйвери кивнул. — Поэтому официально об этом никто не говорит. Но, если верить отцу, Диппет считает, что школа достаточно защищена. И что нынешнее поколение магов... — он усмехнулся, — готово к подобным испытаниям.

Вальбурга медленно выпрямилась.

— Испытаниям или отбору? — холодно спросила она. — Турнир никогда не был просто соревнованием.

Том слегка склонил голову, будто эта мысль его позабавила.

— В любом случае, — сказал он негромко, — если это правда, Хогвартс станет центром внимания всего магического мира. А значит, и возможностью.

— Для чего? — спросила Адара.

— Для проявления силы, — ответил Том, посмотрев на неё прямо. — И наших амбиций.

Эйвери довольно улыбнулся, явно довольный реакцией.

— Вот именно. Так что, если слухи подтвердятся, этот год будет куда интереснее, чем предыдущие.

Поезд тем временем мчался дальше, и за окнами всё быстрее мелькали пейзажи. В купе же ощущалось странное напряжение — не тревожное, но тяжёлое, словно каждый из присутствующих уже начал мысленно примерять на себя грядущие события.

Ианса несколько секунд молчала, обводя взглядом купе. В словах Эйвери ещё звенел отголосок обещания — опасного, громкого, манящего. Она видела, как у мальчишек загорелись глаза, как даже Вальбурга, обычно сдержанная, напряглась, будто услышала не слух, а личный вызов.

— Ладно, — наконец сказала Ианса, приподнимая бровь. — Тогда вопрос очевидный. Кто вообще захочет участвовать?

Ответ не просто последовал — он взорвался.

— Я!

— Я, конечно!

— Да вы шутите?!

Розье, Эйвери и Рабастан вскочили почти одновременно, будто кто-то дернул их за невидимые нити. Купе мгновенно стало тесным: локти, жесты, широкие взмахи руками — всё пришло в хаотичное движение.

— Это же Турнир Трёх Волшебников! — Эйвери расхаживал взад-вперёд, размахивая руками так, будто уже отбивался от невидимых врагов. — Испытания, опасность, слава! Представьте: три школы, лучшие маги, и мы — в центре всего этого!

— Да я бы прошёл первое задание с закрытыми глазами, — Розье резко повернулся, едва не задевая столик. — Дракон? Отлично! Я бы вышел, посмотрел ему прямо в пасть и... — он резко взмахнул рукой, будто швыряя заклинание, — бум! И всё, конец.

— Дракон — это вообще ерунда, — вклинился Рабастан, уже стоявший на сиденье. — Вот если лабиринт! Тьма, ловушки, проклятия! Ты идёшь вперёд, вокруг взрывы, магия летит со всех сторон, а ты такой — шаг, шаг, — он изобразил, как уклоняется от заклинаний, — и выходишь последним, весь в крови... ну, почти, — быстро добавил он, заметив взгляд Адары.

— И толпа аплодирует! — подхватил Эйвери, вскакивая на противоположное сиденье. — Имя кричат! Кубок в руках! Газеты на следующий день: «Наследник чистокровного рода — победитель турнира»!

— Да это же как настоящий боевик, — Розье уже активно жестикулировал, будто рассказывал сцену дуэли. — Заклинания летят, щиты трещат, противник падает, а ты идёшь дальше, потому что ты не можешь остановиться!

— И все смотрят, — Рабастан раскинул руки, чуть не задевая потолок купе. — Даже те, кто раньше считал тебя никем. А потом — страх. У них. Потому что они понимают, кто ты.

Купе наполнилось их голосами, смехом, возбуждённым шумом. Они перебивали друг друга, дополняли, спорили о том, кто выглядел бы эффектнее, кто прошёл бы дальше, кто использовал бы «что-нибудь по-настоящему мощное».

— Я бы рискнул, — Розье ткнул пальцем в воздух, — потому что такие вещи либо ломают, либо делают легендой!

— Да кто вообще откажется? — Эйвери рассмеялся. — Это шанс показать, что мы лучше всех!

Вальбурга медленно откинулась на спинку сиденья, скрестив руки на груди.

— Вы ведёте себя как идиоты, — холодно сказала она.

Троица замерла, но лишь на секунду.

— Это называется энтузиазм, — возразил Эйвери, снова усаживаясь, но всё ещё размахивая руками. — Ты просто не понимаешь.

— Нет, — Вальбурга прищурилась. — Я прекрасно понимаю. Вы слышите слово «опасно» и воспринимаете его как приглашение.

Адара вздохнула и покачала головой.

— Вы хоть осознаёте, — сказала она спокойно, но твёрдо, — что этот турнир убивал людей?

— Ну не нас же, — отмахнулся Рабастан.

— Пока, — добавила Ианса тихо.

Снова повисла пауза — короткая, но ощутимая. Даже Розье немного сбавил пыл.

— Всё равно, — наконец сказал он, уже тише, но с упрямством. — Если будет возможность, я участвую.

— Я тоже, — кивнул Эйвери.

— И я, — ухмыльнулся Рабастан.

Том Реддл поднял взгляд.

— Интересно, — произнёс он мягко. — Очень интересно наблюдать, как вы уже видите себя победителями... ещё до того, как узнали сами испытания.. молитесь, чтобы вообще живыми остались, если будете учавствовать.

Он ничего не добавил, но от его слов стало как-то прохладнее.

Поезд продолжал свой путь, а за окном сгущались сумерки. В купе же кипела подростковая бравада, амбиции и предвкушение — громкие, резкие, почти безумные.

Эйвери с лёгкостью оторвался от окна, где до сих пор стоял, размахивая руками и будто представляя сцену из своего «супергеройского боевика». Словно бы он уже окончательно освоился в роли горячего энтузиаста. Он опустился на своё место, и его глаза чуть заметно блеснули, когда он взглянул под сиденье, куда ранее, очевидно, что-то прятал.

— Ну, раз уж мы так размялись... — произнёс Эйвери с ухмылкой, наклоняясь, чтобы достать из-под сиденья небольшую бутылку. Вижу, что вам всем нужно немного настроения.

Он достал бутылку огневиски — небольшую, потёртую, но явно любимую. Этикетка была слегка потёрта, но всё равно читалась: «Чистый огонь». Бутылка блеснула в свете тусклого лампового освещения.

Розье в мгновение ока поднялся, не дождавшись, пока Эйвери протянет бутылку, и с широкой улыбкой схватил её. Он быстро открутил крышку, словно это было не менее важное действие, чем магия в дуэли.

— Ну, наконец-то! — воскликнул он, готовясь выпить. — Это то, что нужно, чтобы расслабиться перед серьёзными испытаниями.

Рабастан, не теряя времени, тоже выскочил из своего сиденья, взял бутылку и поднёс её к губам, не дождавшись, пока Розье успеет отдать ему очередь.

— А то! — сказал он, как будто это было очевидным продолжением разговора. — Никакие испытания не страшны, если ты в форме. И форма — это огневиски, брат.

Они оба шумно рассмеялись, не обращая внимания на реакции остальных. И как только они оба взяли первые глотки, атмосфера в купе резко изменилась: казалось, что здесь и так было достаточно напряжённо, но теперь это было почти зловеще.

Том, который до этого наблюдал за ними с лёгким интересом, не мог не вмешаться.

— Эй, вы что, с ума сошли? — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась едва сдерживаемая угроза. — Мы в поезде! Старосты, между прочим, сидят с вами в одном купе. Нам с Дарой ещё встречать первокурсников. И вы думаете, что пить сейчас — хорошая идея?

Адара, сидящая рядом с ним, не могла не поддержать его:

— Том прав, — её тон был твёрд и спокоен. — Мы старосты. Нам нужно быть ответственными. Мы не можем показать пример всем этим детям, если будем вести себя как сумасшедшие подростки.

Вальбурга и Ианса, сидящие рядом, сдерживали улыбки. Они обменялись быстрыми взглядами, но никак не выразили явного желания поддерживать «праздник». Вальбурга скрестила руки на груди и хладнокровно взглянула на Эйвери.

— Уж точно не хочу пить с вами, — произнесла она с холодной усмешкой. — Это может вызвать головную боль. И не только у меня.

Ианса лишь пожала плечами, не говоря ни слова, но её взгляд был ясен. Она тоже не была настроена на такое веселье, как все остальные. Для неё это было просто лишнее.

Эйвери фыркнул, покачав головой.

— Ну, если вы не хотите — ваше право, — сказал он, показывая, что в его глазах всё ещё сохранялась лёгкая насмешка. — Но вы точно не против, если мы с Рабастаном немного насладимся?

— Нам это не нужно, — сказал Том, взгляд его был острым, как лезвие. — Эйвери, ты сам-то не хочешь оказаться в каком-нибудь тумане, когда нужно будет встретить младших?

— Да брось, это не для меня, — отмахнулся Эйвери, снова подкрутив крышку и убрав бутылку обратно под сиденье. — Просто решил, что вы все немножко расслабитесь, но если настаиваете...

В его голосе была зловещая лёгкость, как будто он не воспринимал отказ всерьёз.

Розье, отпивший пару глотков, отложил бутылку на столик. Он выглядел, как будто уже успел пережить за них несколько приключений.

— Ладно, — сказал он, опять вцепившись в бутылку. — Но вот если бы нас попросили сдать экзамен на ответственность, — он протянул её обратно в сторону Эйвери, — думаю, мы бы точно не прошли.

Рабастан, при этом, снова с сомнением поглядывал на своих однокурсников, но вновь покачал головой.

— Ну что вы, ну что вы. Неужели вы все такие старомодные? Мы молодые, не наврём себе — просто немного повеселиться.

Том посмотрел на Эйвери и Розье одним из тех взглядов, что всегда сигнализируют о строгом решении, но не поддавался.

— Если вы хотите пить, это ваше дело, — сказал он, но его голос звучал сдержанно и всё же немного угрожающе. — Но пока я староста, никаких беспорядков. Лучше займитесь чем-то более конструктивным

С этим утверждением он опять опустился в кресло, и пространство между ними затянулось тяжёлой атмосферой.

Рабастан и Розье сдерживали усмешки, но в их глазах было некоторое уважение к сказанному, хотя по их лицам было видно, что они всё ещё думали, как бы вернуть разговор обратно в более «весёлое русло».

Том, Адара и Вальбурга были явно настроены на более серьёзный лад, что оставляло неизбежное напряжение в воздухе.

— Всё, хватит, — сказал он вдруг, вставая с места и приводя всех в тишину. Его голос звучал ровно, как всегда, но в нём была твёрдость, которая немедленно взяла верх. — Нам с Адарой нужно проверить младшекурсников. Пора заниматься делом, а не болтать.

Адара слегка вздохнула, но тоже поднялась с места, следуя за ним. Это был их долг — старост, как бы это ни раздражало, но не выполнить его было просто невозможно.

Эйвери, поджав губы, закивал, соглашаясь, но всё равно не без лёгкой насмешки:

— Удачи, старшие братья и сестры, — произнёс он с усмешкой, слегка подталкивая Розье, который ответил тем же.

Когда дверь купе захлопнулась, за ними повисла тишина. Поезд продолжал скрипеть, катясь по рельсам, но теперь она стала совсем иной — более тесной, как будто сам воздух стал плотнее. Том и Адара оказались в коридоре, где качались светильники и где всё было пронизано непривычной тягучей тишиной. Адара, немного отстав, тихо подошла к нему, и её голос звучал мягко, но с оттенком сожаления.

— Знаешь, мне очень жаль, что твой дядя оказался убийцей, — произнесла она неожиданно. Эти слова словно сорвались с её губ сами собой, без предварительных размышлений. Глаза её были немного потемневшими, выражая печаль, которую она не могла скрыть.

Том остановился на мгновение, не сразу повернувшись к ней. Он смотрел в даль, на постепенно исчезающие купе, на размытые силуэты, и только потом взгляд его встретил взгляд Адары. Его лицо не изменилось — всё так же хладнокровное, точное, как скала, но уголки губ слегка поднялись в усмешке, которая была больше напоминанием о чём-то далёком и неважном.

— Это не имеет значения, — наконец сказал он, его голос звучал, как всегда, спокойно и безразлично. — Убийцы, убийцы... Они все такими становятся. Или ты думаешь, что я не знал, кем он был?

Адара задумалась, но, как и всегда, промолчала. Они продолжили идти, обходя купе. Глядели в каждое, проверяя, всё ли в порядке. Иногда Том мог просто кивнуть, не сказав ни слова, если всё было спокойно. Иногда, когда кто-то из младших Слизеринцев начинал ерзать или шептаться, Том бросал на них взгляд, который мгновенно ставил на место. Его холодные глаза заставляли их молчать.

— Всё в порядке? — спрашивал Том, всегда с тем же выражением лица, которое не требовало ответов, но заставляло их беспокойно оглядываться.

Адара, хоть и следовала за ним, всё же не могла не заметить, как это его поведение удивительно сочетается с его натурой: он был и властным, и отчуждённым.

— Что скажешь о летних каникулах? — спросила она после паузы, пытаясь сменить тему и немного расслабиться. Её голос звучал чуть мягче, чем обычно, и, возможно, это было связано с тем, что они оба оказались наедине, и этот момент был как бы важным для неё.

Том взглянул на неё, его лицо было выражением спокойной настороженности, как будто он всегда готов был перевести разговор на более важные темы. Но он ответил.

— Лето было... не таким, как хотелось бы, — сказал он, его голос стал немного задумчивым, но его глаза остались такими же холодными, как и всегда. — Дела, исследования... А как ты?

Адара чуть прищурила глаза, задумавшись. Она сжала пальцы на локте, но не ответила сразу, как будто снова обдумывая, стоит ли ей отвечать ему.

— Я не сильно скучала, — сказала она наконец, пожав плечами. — почти всё лето провела у Вальбурги в поместье.

Том снова чуть прищурился, и в его глазах мелькнула тень понимания, но он не сказал ничего, лишь кивнул. Потом они снова проверили пару купе, убедившись, что младшекурсники сидят спокойно.

Когда они вернулись в свой коридор, в воздухе снова повисла тишина. Но теперь это была не напряжённая тишина, а более лёгкая, как обещание того, что предстоит нечто важное.

— Пойдём дальше, — произнёс Том с тем же хладнокровным тоном. — Проверим ещё пару купе.

Когда Том и Адара вновь прошли по коридору, их внимание привлекло одно свободное. Оно стояло в конце вагона, вдали от шума и суеты, идеально подходящее для того, чтобы провести несколько минут вдвоём, подальше от любопытных взглядов. Дверь была слегка приоткрыта, и за ней не было ни младших, ни старших студентов, ни преподавателей.

Том и Адара остановились у входа. И в этот момент их взгляды встретились. Это был тот самый взгляд, который они обменивались много раз — уверенные, понимающие, с лёгким налётом того самого беспокойного интереса, который присутствует только в моменты, когда оба понимают, что ситуация может обернуться чем-то другим. Чуть-чуть рискованным, чуть-чуть опасным. Но всегда интересным.

Том ухмыльнулся, его губы слегка приподнялись в едва заметной усмешке.

— Это место выглядит идеально, — сказал он, как будто говорящий об обычном, но тем не менее странно важном выборе.

Адара тоже ухмыльнулась, её глаза блеснули. Она едва сдерживала желание пройти первой, но всё же уступила.

— Думаю, ты прав. Лучше, чем вся эта суета с младшими, — ответила она, не скрывая своего удовлетворения.

Они оба подошли к двери. Как только Том открыл её, они вошли в купе. Это был тихий уголок — тусклый свет, старые, но уютные сиденья, синие шторы, которые плавно колыхались, когда поезд слегка качался. Здесь был тот самый уют, который, похоже, скрывался от глаз других студентов. Всё было так, как им нужно.

Том закрыл за собой дверь и, как по команде, Адара шагнула к нему. Она слегка приподнялась на носочки и обняла его за шею. Её руки обвили его шею, а она, не сводя глаз с его лица, прошептала:

— Иногда такие моменты так необходимы.

Адара, ощущая этот контакт, тихо взмахнула своей палочкой. Легкий светящийся луч вышел из неё, и сразу же шторка на двери плавно закрылась, скрывая их от чужих глаз. Это было настолько быстро и почти незаметно, что они могли бы даже забыть, что в этот момент мир за дверью мог быть чем-то совершенно чуждым для них.

***
Комната Вальбурги была тускло освещена, лишь несколько свечей, зажжённых по углам, бросали мягкие, зыбкие тени на стены и мебель. В воздухе ощущался лёгкий запах воска и пыли, а поверхность каждого стола и полки была покрыта слоями старых книг, свитков и пергаментов. Мебель, как и весь дом Блэков, была изысканно, но сдержанно оформлена — роскошные кресла с высокими спинками, старинные столы с инкрустированными орнаментами, которые казались даже немного тяжеловатыми для этого помещения.

В центре комнаты, на большом деревянном столе, лежал кулон. Это был древний артефакт, довольно массивный, с необычным серебристым покрытием, которое слегка тускнело от времени. Кулон был украшен запутанным узором, что напоминало сложные руны и символы, которым не было известно точное значение. Он был объектом их исследований — именно этот кулон, по словам одной из книг, был ключом к созданию бессмертия, и девушки знали, что это может стать их путём к большому могуществу. Но до сих пор они не нашли точных указаний, как его активировать.

Адара сидела прямо перед кулоном, внимательно изучая одну из книг. В её руках был старинный фолиант с потёртыми страницами, на которых едва виднелись слова, исписанные сложными символами. Она медленно переворачивала страницы, находя только отрывки и фрагменты, которые не давали ответа на главный вопрос.

— Мы всё ещё не понимаем, как активировать его, — сказала Адара, с разочарованием отбросив книгу в сторону. Её взгляд был остекленевшим, как будто она уже устала искать ответы.

Ианса, сидящая рядом с ней, не отрывала глаз от страницы, на которой были написаны заклинания, явно связанные с тёмной магией. Она провела пальцем по одной из иллюстраций — на ней был изображён древний маг, который держал в руках аналогичный кулон. Однако, как оказалось, именно этот артефакт был предназначен для того, чтобы даровать бессмертие, а также бессмертное здоровье. Но в тексте было лишь одно неполное описание.

— Здесь есть упоминания о древнем ритуале, но ни слова о том, как это всё привязать к кулону, — заметила Ианса, нахмурив брови. —Валь, может у твоих родителей помощи попросить? В книге сказано, что именно Блэки однажды создали кулон, но в последствии уничтожили.

Вальбурга, стоявшая чуть в стороне, наблюдала за подругами с каким-то отстранённым интересом, её взгляд был усталым, но решительным. Руки были сложены на груди, и она только медленно покачала головой.

— Это всё пустая трата времени, — сказала она холодным, уверенным тоном. — Мы ищем то, что нам не дано понять. Нет, не спорю. Здорово создать кулон вновь, но вы хотя бы подумали, что потом мы будем с ним делать? Вечная жизнь.. да это же кошмар!

Но Адара и Ианса не могли с этим согласиться. Они погрузились в изучение, не обращая внимания на сомнения Вальбурги.
Адара взглянула на Вальбургу, явно не соглашаясь с её словами.

— Ты сама знаешь, что это всё делается для нашего же блага. Видела, что в Хогвартсе творится?— сказала она, после чего в глазах блеснула решимость.

—да. Видела. Только толк от кулона? Ну вот сделали мы его. А дальше что? Он работает на одного человека! Мы просто не сможем спасти другого, если что-то случится

Вальбурга тихо фыркнула и подошла к столу, взяв одну из книг, которая уже была открыта перед ней. Она слегка потрясла её, как будто хотела встряхнуть все заклинания, что в ней были. Наконец, она открыла страницу и посмотрела на сложные письмена, покрывающие эту страницу. Взгляд её резко сменился.

— Это заклинание... — начала она, читая вслух. — Мы должны провести ритуал, в ходе которого появится сущность, которая будет поддерживать душу в теле. Так как вы просто не сможете спрятаться от смерти, без её даров

Ианса приподняла брови и подалась вперёд, прислушиваясь.

— То есть... если мы проведём этот ритуал неправильно, то? — её голос затих. Она не закончила, но все поняли, к чему она клонит. Ошибка могла привести к катастрофическим последствиям.

Вальбурга оглянулась на неё и жестом показала, что не стоит останавливать процесс на таких мыслях.

— Если мы всё сделаем правильно, то, возможно, это будет последним шагом, чтобы обрести бессмертие. Но если что-то пойдёт не так, ритуал может уничтожить самих нас, чего явно никто не хочет, так?

Адара и Ианса обменялись взглядом. Было видно, что они осознавали риск, но их желание достичь цели было гораздо сильнее.

— Может быть, мы нашли просто не всё... — сказала Адара, слегка опустив взгляд, — Но что, если нам нужно ещё кое-что? Может, не хватает какого-то компонента? Чего-то, что будет связующим звеном между смертью и жизнью?

Ианса поднесла палец ко лбу, задумавшись.

— Возможно. Но напомните мне.. почему мы уверены, что всё написанное в книге является правдой?

Адара подняла палочку, чтобы снова начать искать в книге, когда её взгляд снова упал на кулон. Его тусклый блеск привлёк её внимание, и она почувствовала, как её сердце ускоряет пульс.

— мы вообще не уверены в этом, но.. — сказала Адара, а её привычно тихий голос стал тише. — Какой смысл от количества проделанной работы, если мы сейчас всё забросим так легко?

***

Комната Вальбурги была освещена тусклым светом от свечей, которые тлели в углах, создавая полутени на старинной мебели и книжных полках. В комнате стояла спокойная, почти расслабленная атмосфера, контрастирующая с тем напряжением, которое они пережили несколько дней назад.

Девушки лежали на огромной кровати Вальбурги, которая была украшена тёмными вельветовыми подушками и роскошным покрывалом, ткань которого казалась почти бархатной на ощупь. Кровати было достаточно для трёх человек, и каждая из них разместилась так, как ей было удобно, что не могло не радовать.

Адара лежала на спине, глядя в потолок, её взгляд казался немного отрешённым, как будто она думала о чём-то более важном. Неожиданно для самой себя, она сказала подругам то, чего не ждал явно никто из них.

— Я порвала с Рабастаном, — наконец, произнесла она, прерывая тишину, которая царила в комнате.

Её голос был лёгким, почти равнодушным, как если бы она сама не придавала этому слишком большого значения, хотя её глаза выдали некоторое напряжение. Адара повернулась на бок, чтобы встретиться взглядом с Вальбургой и Иансой.

— С Рабастаном? — удивлённо переспросила Ианса, её улыбка стала чуть шире. Больше это было похоже на нервный тик,— и что же заставило тебя порвать с ним? Рабастан ведь так хорошо относился к тебе..

Адара сделала паузу, её губы слегка поджались, а затем она продолжила, сдержанно пожав плечами.

— Потому что он не понимал, что мне нужно. Он был... слишком многословным. Я устала. И теперь, как я слышала, он встречается с Дораной. Если честно, то я рада за них. Как бы плохо я не относилась к Доране, даже она заслуживает хоть немного счастья. В общем, не жалею.

Ианса немного подкинула подушку и улыбнулась, будто это было что-то совершенно очевидное. Она кивнула, не удивившись такой развязке.

— Дорана, да? Ну, не удивительно. Рабастан всегда тянулся к тем, кто сможет ему служить, а не соперничать. Я, вообще, всегда думала, что он однолюб...— пробормотала она с лёгкой усмешкой, подбирая волосы, которые выбились из её аккуратной прически.—нда. Рабастан разочаровал

Вальбурга, лежащая на другом конце кровати, перевела взгляд на подруг, и её лицо стало немного более серьёзным, почти задумчивым. Она поигрывала пальцами в волосах, но разговор её явно заинтересовал.

—а почему я вообще не знала, что ты с ним встречалась?— пробормотала она, как бы раздумывая вслух. — и никто не сказал!

—Валь. Мы начали встречаться в конце года, когда ты уехала... —попыталась оправдаться Адара

—ну да. Сдала экзамены раньше всех и покинула Хогвартс... твои родители ведь боялись, что с тобой что-то случится..

—вы могли хотя бы письмо написать!

—так мы писали!—вдвоем ответили подруги, явно обиженные словами подруги.—мы писали и не один раз.. а ответа не получили...

Но тут её лицо слегка изменилось, и Вальбурга, вроде бы в поисках отвлечения от темы, быстро заговорила о своём собственном небольшом подвиге, явно решив уйти от обсуждения отношений.

— А я вот недавно сбегала из дома, — сказала она, стараясь при этом не выдать слишком много эмоций в голосе, хотя в её словах слышался скрытый вызов, словно это было нечто важное, но одновременно — несерьёзное. —гуляли с Эйвери.. мне тогда так легко было

Ианса подняла брови, её взгляд стал более живым. Это было неожиданно.

— Ты сбежала из дома ради прогулки с Эйвери? — спросила она с улыбкой, но в её голосе слышалась некая заинтересованность. — Валь, ты же всегда так серьёзно к этим вещам относишься. Как же ты вообще смогла сбежать?

—а как же переживания о том, что скажут родители? Куда делся твой страх?

Вальбурга слабо усмехнулась, а её глаза заблестели, когда она начала рассказывать.

— Легко, — ответила она с лёгким недовольством в голосе. — Просто у меня был хороший план. Мои родители, как всегда, были заняты своими делами, и, конечно же, они не заметили. И вот, я просто выскользнула через задний двор. Эйвери встретил меня в городе, и мы пошли по улице, никуда не торопясь, просто прогуливались. На самом деле, мне тогда было очень хорошо.. никто не кричал, не бесился. С Эйвери было просто хорошо

Ианса, слушая её, не могла сдержать улыбку. Всё это было так типично для Вальбурги — сделать что-то рискованное, но абсолютно бесшумно и с таким спокойствием, что никто даже не заметил. Однако, она не могла не поразмыслить на эту тему.

— хорошо, что всё прошло без происшествий. Думаю, родители бы не оценили твой действий.. не боялась?

Вальбурга беззаботно пожала плечами.

— Почему я должна была бояться? Я знаю, что могу избежать последствий. Если не нарушать слишком серьёзные правила, не будет и последствий.

В это время Адара тихо вздохнула, сдвигаясь на кровати, чтобы посмотреть на подруг.

— А вам не надоело всё это? — сказала она тихо, её взгляд был задумчивым. — Это всё: мальчики, вечные игры, бесконечные тайны. Иногда мне кажется, что я теряю смысл в этих отношениях. Всё это настолько... поверхностно.

Ианса, не ожидая такого поворота в разговоре, тихо засмеялась.

— Это не поверхностно, просто мы не всегда понимаем, что хотим. Но ты же знаешь, что это часть того, что делает нас живыми, Адара.

Вальбурга, несмотря на всю свою сдержанность, присоединилась к разговору.

—только...— заговорила она, поворачиваясь к подруге. — Скажи мне, ты думаешь, что можно по-настоящему разобраться в этих чувствах, если мы сами не даём себе права на них?

Адара задумалась, немного прикусив губу. Она не сразу ответила, как будто размышляя над тем, что сказала Вальбурга.

— Может быть... — тихо произнесла она, больше сама себе, чем подругам. — Но иногда хочется просто уйти от всего этого. Быть только собой, без всякой магии, чистоты крови и прочей ерунды

Вальбурга лишь тихо фыркнула, снова откинувшись на подушку.

— Если бы мы могли просто уйти, не так ли? Но мы знаем, что не можем. Это часть нас. Часть жизни, в которой мы всё равно участвуем. Не зависимо от того, хотим или нет

Комната вновь погрузилась в тишину, как только разговор утих. Девушки, уставшие после долгих размышлений, лежали на кровати, каждая погружённая в свои мысли, но в то же время уютно устроившаяся в том пространстве, где они могли просто быть собой. Тепло комнаты, тусклый свет от свечей, спокойные разговоры и эта странная близость — всё это окутывало их как невидимый туман.

Вальбурга, заметив, как её подруги постепенно затихают, встала с кровати и потянулась. Она подошла к стеллажу, где лежали тёплые одеяла, аккуратно сложенные в углу. Лёгким движением она сняла одно из них и вернулась к подругам.

— Ну что, девочки, — произнесла Вальбурга, её голос был мягким, но все ещё твёрдым. — Кажется, пора.

Она обвила одеяло вокруг себя и затем заботливо накрыла подруг. Сначала она накрыла Иансу, потом Адару, следя за тем, чтобы одеяло полностью укутало их, создавая уютную атмосферу, где не было места для размышлений о кулоне или мальчиках.

Одеяло было мягким, приятным на ощупь — как и сама атмосфера комнаты, согревающей их после всех событий, случившихся в этот день.

Вальбурга аккуратно устроилась на своём месте, слегка опёршись на спинку кровати, и посмотрела на подруг с улыбкой, которая казалась более искренней, чем обычно.

— Спокойной ночи, — прошептала она, её голос был мягким, как будто на мгновение уходил весь остальной мир. Она не добавляла больше слов, понимая, что этим маленьким жестом закрывается очередная глава их долгого дня. — Пусть вам приснятся хорошие сны.

Адара тихо кивнула в ответ, закрывая глаза, а Ианса просто улыбнулась, подёргивая угол одеяла.

Вальбурга, заметив, что все устраиваются, дотянулась до свечи, стоящей на столике у кровати, и, как обычно, потушила её быстрым движением палочки. Пламя в один момент погасло, оставив только лёгкое потрескивание, когда оставшийся свет ещё некоторое время пульсировал в её глазах.

Забравшись под одеяло, она сама устроилась поудобнее, прижавшись к мягким подушкам и погружаясь в тишину. Больше не было никаких слов, больше не было споров и обсуждений.

***

Сквозь полупрозрачные шторы едва проникали первые лучи утреннего солнца, освещая комнату мягким золотистым светом. Вальбурга проснулась первой, как это часто бывало. Её глаза открылись медленно, словно не хотели отпускать сон, но в тот момент, когда она снова пришла в себя, она почувствовала, как свежий утренний воздух наполнил комнату. Внешний мир медленно возвращался в её сознание, и с каждым вдохом её тело наполнялось тихой энергией нового дня.

Девушки ещё спали, свернувшись в одеялах, и их дыхание было ровным, спокойным. Вальбурга оглядела комнату и встала с кровати, слегка потирая шею. Её движения были плавными и лёгкими, как будто утренний сон не оставил за собой тяжёлых следов.

Только она направлялась к столу, как неожиданно дверь скрипнула, и в комнату вошёл домовой эльф. Его маленькая фигура быстро пересекла комнату, а глаза внимательно следили за каждым движением. Он нёс несколько пергаментных свёртков в руках.

— Мисс Блэк, — произнёс эльф тихо, его голос был уважительным, но в нём ощущалась некоторая обеспокоенность, как если бы он знал, что девушка проснётся первой. — Письма для вас и ваших подруг.

Он аккуратно положил свёртки на стол, но не задержался, скромно отступив к двери.

— Благодарю, — сказала Вальбурга, не оборачиваясь, чтобы не побеспокоить подруг.

Она села за стол и начала осторожно распечатывать письма. Их было несколько, и все они были адресованы либо ей, либо Иансе, либо Адаре. Она пролистала несколько, не задерживаясь на них, пока не увидела одно, что заставило её сердце слегка подскочить.

Это было письмо, написанное аккуратным почерком, который она отлично знала. Письмо было адресовано Адаре, и её сердце невольно сжалось. Том Реддл. Вальбурга внимательно посмотрела на конверт, почувствовав, как нервозность подступает. Она могла бы просто оставить его, но, не в силах сдержаться, Вальбурга осторожно развернула письмо.

Моя дорогая Адара,

Надеюсь, этот день найдёт тебя в хорошем настроении, несмотря на всю суматоху и тревогу, которую несёт с собой этот год. Я подумал, что, возможно, тебе будет приятно услышать от меня несколько слов.

Ты всегда была такой загадочной и интересной. Не могу сказать, что легко понять тебя, но думаю, что именно это и привлекает меня. Твои глаза скрывают многое, и я хочу увидеть больше.

Я буду рад, если ты найдёшь время для прогулки, как в старые добрые времена. Знаю, что многие вещи изменились, но если ты согласишься, я обещаю, что всё будет по-другому. Я жду твоего ответа.

С нетерпением,
Том Реддл

Вальбурга на мгновение замерла. Её дыхание стало более глубоким, а мысли запутались, когда она перечитала эти строки.. Она не могла понять, почему он пишет Адаре. Что он на самом деле хочет?

В этот момент она услышала, как Ианса зашевелилась на кровати. Вальбурга быстро положила письмо обратно в конверт, стараясь, чтобы подруга ничего не заметила. Она понимала, что не стоит слишком много размышлять над этим, тем более в присутствии других.

Адара проснётся, и тогда она, наверное, сама решит, что делать с этим письмом. Вальбурга знала, что это её выбор — но ей было сложно понять, как это повлияет на их отношения с Томом и их будущее.

— Спокойно, — прошептала она себе под нос, вдыхая глубокий воздух и заставляя себя успокоиться.

Она отвела взгляд от письма и потушила лампу на столе, возвращаясь к сидящим подругам.

Тишина в комнате была нарушена лишь лёгким шорохом ткани, когда Адара медленно повернулась в своей постели. Её ресницы дрожали, но глаза оставались закрытыми. Она немного потянулась, как обычно, когда просыпалась, и открыла глаза, на мгновение ещё не понимая, что происходит. В этот момент её взгляд упал на Вальбургу, сидящую на кровати с письмом в руках.

— Ты уже проснулась? — спросила Адара с лёгким удивлением, расплываясь в утренней улыбке.

Вальбурга молчала, её взгляд был сосредоточен на письме, которое она держала в руках, осторожно, словно боясь нарушить тишину этого утра. Она молча протянула свёрток к Адаре, не говоря ни слова. Лишь её глаза, холодные и строгие, встречались с глазами подруги.

Адара, не понимая, что именно происходит, протянула руку и взяла письмо. Пальцы её немного дрожали, а взгляд, всё ещё немного затуманенный сном, скользил по пергаменту.

— Это... что-то важное? — спросила она, немного приподняв брови, но не получив ответа. Вместо этого она просто вскрыла конверт. Вальбурга наблюдала за ней, в глазах было что-то недосягаемое — смесь эмоций, которую Адара не могла понять.

Когда Адара начала читать письмо, её лицо сначала покраснело, потом побледнело. Внутренний шок, как вихрь, стремительно накрыл её, и она не сразу смогла осознать, что ей только что написал Том. Руки начали дрожать, слова стали расплываться перед глазами, а её дыхание стало сбивчивым. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось, оно сейчас вырвется из груди. Не понимая, как реагировать, она внезапно встала с кровати.

— Это... — Адара не успела закончить фразу, когда, потрясённая и растерянная, она вдруг споткнулась о край кровати. Письмо, которое она только что держала в руках, вырвалось из её ладоней и упало на пол.

В тот же момент раздался громкий грохот, когда Адара упала на пол, сшибая подушки и переворачивая одеяла. Вальбурга мгновенно вскочила, пытаясь помочь подруге подняться, но Адара, по-прежнему ошарашенная, не могла встать с первого раза.

— Адара! — Вальбурга была почти на грани беспокойства, что редко случалось. Она наклонилась, чтобы помочь подруге, но та всё ещё стояла на коленях, будто не осознавая, что происходит.

В этот момент Ианса, наконец, проснулась от шума и громкого падения. Она сразу села в кровати, зевая и пытаясь понять, что произошло. Её волосы были растрёпаны, и она выглядела слегка растерянной, но когда её взгляд упал на Адару, сидящую на полу, она резко вскочила с кровати.

— Что случилось? — спросила Ианса, подбежав к подруге. Когда она увидела, что Адара всё ещё не в силах встать, её лицо мгновенно омрачилось, и она схватила её за руку, помогая встать. — Ты в порядке? Это что-то случилось?

Адара, с трудом удерживая равновесие, наконец, поднялась. Её лицо было осветлено удивлением, а глаза всё ещё не могли переварить написанное в письме. Она молчала, переваривая шок, и когда, наконец, произнесла что-то, её голос был еле слышен:

—Том написал

Вальбурга и Ианса обменялись взглядами. Вальбурга чуть наклонила голову, но она не сказала ничего, просто наблюдая за Адарой, как она всё ещё пыталась прийти в себя от происходящего. Адара продолжала держать письмо, но теперь его края были смяты в её руках. Она обхватила его, словно этот лист бумаги мог хоть немного успокоить мысли.

— Что ты будешь с этим делать? — наконец, спросила Вальбурга, её голос был спокойно любознательным, но в глазах было ясно, что она ждала реакции. Не то чтобы ей было интересно, а скорее, девушка просто хотела знать, прийдется ли ей успокаивать Дару  потом

Адара молчала, её взгляд всё ещё блуждал, а мысли путались. Она не могла понять, что именно она чувствует. Почему Том вдруг написал? И что он на самом деле хотел от неё?

Ианса, заметив, как подруга теряется в своих мыслях, аккуратно положила руку ей на плечо.

— Эй, Адара, ты в порядке? Он что, с ума сошёл? Я вообще думала, что после бала вы не общались... разве не так? — спросила она с улыбкой, стараясь внести в разговор хоть немного лёгкости.

Адара посмотрела на неё, но не могла найти слов. В её глазах было только удивление и смущение. Она сглотнула и, наконец, тихо произнесла:

— Я не знаю... что мне с этим делать, Ианса. А по поводу нашего общения.. да. После бала мы не общались. Как-то не было времени. Больничное крыло из-за серьёзной аллергии, потом разные уроки.. и в итоге даже в гостиной мы не пересекались

Вальбурга, наблюдая за этим, не вмешивалась в разговор. Она лишь слегка наклонила голову, как бы давая понять, что продолжать будет Адара.

— Если ты решишь, что хочешь что-то ответить... ты можешь сделать это... кроме нас с Иансой тебя никто не убьет за это

Адара сжала письмо в руках, а затем аккуратно положила его на стол.

— Я... подумаю, — сказала она тихо, подбирая свои мысли. — и убивать меня не нужно,—сдерживая смех, наконец улыбнулась Адара

Ианса смотрела на неё с пониманием, но в её глазах была искорка веселья. Её улыбка была лёгкой, а голос — полон сочувствия.

— Я бы не сказала, что он будет лёгким человеком для тебя, Адара.. главное.. если плохо станет, ты нам говори

Адара ничего не ответила, её мысли снова поглотили вопросы, ответы на которые она ещё не могла найти.