Смертный приговор

Урок зелий, как и всегда, начинался с незначительного ожидания. Слизнорт, привыкший к своей роли строгого преподавателя, проходил между рядами, оглядывая учеников. Но, несмотря на всю его старательность, внешность не соответствовала его намерениям. Он выглядел больше как ядовитая змея, сползающая по кафедре, чем как грозный учитель, которого должны были бояться. Его сдержанная мимика, хотя и попытка изобразить суровость, все же выдавала привычную расслабленность.

Но даже это не могло помешать дисциплине, которая царила на уроках. Каждый ученик был подготовлен к тому, что предстояло в очередной раз изучить сложное зелье, и напряжение было ощутимо в воздухе.

Адара сидела рядом с Вальбургой, сзади расположились Лестрейндж с Розье. На соседнем ряду оказались Реддл и Эйвери, что казалось странным. Обычно Том сидел на последней парте, а тут поведался в царство так называемых «отличников» с первых парт.

— Итак, давайте начнем наш урок, — произнес Слизнорт с легким намеком на привычную суровость, но она не была убедительной. — Подойдите все к моему столу, ну же, смелее. И попробуйте понять, что это за зелье?

Сначала ученики немного замешкались. Конечно, для большинства это был не первый урок зелий, но редко приходилось сталкиваться с чем-то настолько сложным. Не каждый день тебе предоставляется шанс изучить зелье, которое может изменять ход событий, магии, жизни. Тех, кто проводил время, изучая магию за пределами классов, было немного. Даже Реддл, который был мастером по части теории, редко показывал свою любознательность в этих вопросах.

— Смею предположить, что это Амортенция, — наконец подала голос Адара, зная, что ее ответ, вероятно, был правильным.

Она всматривалась в пузырящиеся, переливающиеся в свете котелки, и едва сдерживала любопытство. Амортенция. Зелье, которое могло заставить любого человека почувствовать сильнейшее влечение, привязанность, но не любовь. Зелье, которое одурманивает, но не создает настоящего чувства.

— Совершенно верно, мисс Оливандер! — воскликнул Слизнорт, и взгляд его был по-настоящему одобрительным. Он был рад, что среди студентов есть те, кто понимает его. — Вы, видимо, узнали его по особому перламутровому блеску?

Адара, осознавая, что правильно ответила, слегка улыбнулась и продолжила:

— И по тому, что пар завивается характерными спиралями, — сказала она с энтузиазмом. — И еще оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся. Например, я чувствую запах старых книг, пергамента, библиотеки и кофе.

Вальбурга, стоящая рядом, сразу уловила мысль Адары и пнула её ногой, чтобы подруга замолчала и не разболтала своих секретов.

—Мисс Блэк? Вы хотите что-то добавить? — Слизнорт, заметив разочарование Вальбурги, обратился к ней с едва заметной улыбкой.

Вальбурга тяжело вздохнула и неохотно начала отвечать:

— Мне известно, что она является самым мощным приворотным зельем, но создать чистую любовь не способна.

— Отлично, — сказал Слизнорт, явно довольный ее ответом. — Кому-то еще известно что-либо о этом зелье?

Ученики на некоторое время замолчали, но спустя мгновение поднялась бледная рука Селены, которая стояла не далеко от Слизеринок. Конечно, кто же ещё. Как слизеринцы могли забыть, что сегодня урок с Когтевраном.

— Я читала, что точный способ приготовления этого зелья известен лишь сильным волшебникам, также его рецепт не разглашается простым лицам, — сказала она тихо, но уверенно.

— Благодарю вас за ответ, — сказал Слизнорт. — Он тоже верный. Как и сказали все три девушки, две из которых с моего факультета, это зелье не способно создать любовь. От него появляется лишь сильнейшее влечение, но и оно не будет длиться вечно. Любое зелье не бесконечно и рано или поздно его эффект заканчивается.

Затем профессор указал на следующий котел и снова обратился к ученикам:

— Как вы думаете, что в нем?

Аманда Квирл, одна из самых ярких представительниц Слизерина, быстро подняла руку:

— Оборотное зелье?

— Совершенно верно, — сказал Слизнорт. — Это зелье, при помощи которого можно превратиться в определенного человека на некоторое время. Для этого в готовое зелье перед употреблением нужно добавить частички того, в кого хочешь превратиться. Можно превратиться только в человека, который на момент употребления зелья жив, и ни в коем случае не в животное.

Том, стоящий в первом ряду, с интересом продолжил:

— Оборотное зелье известно многим волшебникам, но его нельзя использовать без должной подготовки. Это требует внимательности и расчетов, иначе можно потерять контроль.

Слизнорт посмотрел на него с явным одобрением:

— Отлично, я приятно удивлен такими точными знаниями. Не забывайте, что это очень сложное зелье, и каждый шаг имеет значение.

Остальная часть урока прошла обычно: эксперименты с зельями, небольшие взрывы и странные реакции, характерные для уроков зелий в Хогвартсе. Всё это вернулось в привычную рутину, но на фоне все того же учебного процесса витала атмосфера неизведанных возможностей.

— Напоминаю старостам и всем присутствующим, — сказал Слизнорт в конце урока, — репетиция бала состоится сегодня после обеда в большом зале. Просьба не разбегаться и держаться организованно.

***

Большой зал был украшен как для настоящего бала, но атмосфера здесь сейчас была другой. Вместо элегантных костюмов и строгих вечерних платьев, ученики в школьной форме готовились к репетиции, волнение ощущалось в воздухе. Все были настроены серьезно, кроме Рабастана. Он витал в облаках от счастья и явного нервозного ожидания.

Имельда Яксли, одна из преподавательниц Хогвартса, прошла к центру зала с палочкой в руке. Она была стройной женщиной с темными, почти черными волосами и мрачным выражением лица, в котором отражалась ее природная строгость. Когда она подошла к большой группе учеников, преподавательница слегка взмахнула палочкой,  все столы и стулья, которые стояли в центре зала, как по волшебству, отодвинулись в стороны. Это было нужно, чтобы освободить пространство для репетиции.

— Всем внимание! — сказала она громким, уверенным голосом. —встаем и расходимся по парам. Всего четыре. Первая пара, пожалуйста, встаньте здесь, вторая — туда, третья — рядом, а четвертая — в уголке. Без споров и задержек!

Все начали перемещаться по залу, стараясь встать в нужные места. Адара почувствовала, как волнение с каждым моментом нарастает. Она еще не до конца привыкла к идее, что будет танцевать с Рабастаном, хотя этот момент был давно запланирован.

Не смотря на хорошие, даже дружеские отношения с Лестрейнджем, она предпочла бы быть в паре с кем-то другим, например, с Томом Реддлом, но её чувства к нему были сложными и противоречивыми.

Рабастан подошел к Адаре и, видя её некоторое замешательство, протянул руку, приглашая её на танец, словно настоящий джентельмен. Его присутствие, как всегда, излучало уверенность, даже гордыню. Адара, привыкшая к такому другу, слегка вздохнув, взяла его руку и шагнула в центр зала.

— Ты готова, мисс Оливандер? — усмехнулся он, как бы намекая на тот факт, что она не может отказаться от его приглашения.

Адара едва заметно кивнула.

Тем временем в другой части зала образовалась другая пара — Том Реддл и Селена. Они тоже стояли немного в стороне, и Реддл едва ли мог скрыть свою настороженность. Он пригласил Селену, потому что знал, что это будет уместно — Селена, как представительница Когтеврана, должна была составить ему достойную пару на балу. Тем не менее, он не мог не ощущать немного раздвоенности, когда увидел, как Адара встала в пару с Рабастаном.

Том уже миллиард раз пожалел, что не пригласил Адару первым. Но увы, ничего не вернуть. Назад не вернуться. Если бы он только знал, что самого Тома Реддла изнутри будет пожирать ревность.

Селена, стоя рядом с Томом, заметила его взгляд и подняла брови. В этот момент в ее глазах мелькнула странная смесь амбиций и спокойной уверенности. Она знала, что ей не нужно бояться, и что её место на этом балу уже забронировано. В Адаре Серена более не видела конкурентку, что и дало ей зелёный свет.

Имельда Яксли кивнула каждой паре, но быстро переключилась на общую задачу:

— Начнем! Когда музыка запоет, вы должны двигаться в том темпе, в котором ожидается на настоящем балу. Не стесняйтесь и старайтесь не ударить никого по ногам. Повторяю: не нарушайте ритм!

Музыка, нежно начиналась, и ученики начали танцевать. Рабастан и Адара вскоре растворились среди всех прочих пар, танцуя не особенно быстро, но с заметной смешинкой. Рабастан не отрывал глаз от Адары.

Даже сейчас, в слизеринской форме, с растрепанными волосами и уставшим взглядом она была чудом. Такая красивая.. Какой не видел её никто, как казалось Рабастану.

—ты очень красивая,—тихо шепнул Рабастан.

Но в этот момент, когда она уже почти привыкла к его прикосновениям, её взгляд упал на Тома. Он танцевал с Селеной, и хоть между ними не было ничего особенного, Адара почувствовала, как ревность начала жечь её изнутри.

Её взгляд скользнул по Тому, его руки, его уверенные движения... И тут же чувство обиды накрыло её с головой. Почему он пригласил Селену? Почему не её? Разве она не была достойной, чтобы стать его партнёршей на этом балу? Как он мог пойти с ней, когда сам знал, что Адара была его подругой, и к тому же видела, как он на неё смотрит? Это было слишком.

Она почти не заметила, как, не думая, наступила на ногу Рабастану, заставив его сделать шаг назад с явным неудобством.

— Прости, — вырвалось у неё быстро, импульсивно. С явным переживанием от доставленного дискомфорта другу.

— Ты в порядке, Адара? — его голос был мягким, в какой-то степени волнующимся.

Но Адара не могла контролировать свои эмоции. Всё происходящее — и этот бал, и её партнер, и чувство неприязни к той, кто танцевал с Томом — всё это начало затмевать её разум.

Том Реддл, не ожидая того, что произойдёт дальше, посмотрел в сторону Адары и почувствовал знакомое ощущение раздражения.

Следующим движением пары изменились и к ужасу девушки, Адара оказалась с Томом.

Почему Адара так ведет себя? Почему она так злится, если сама выбрала Рабастана? Это её решение, а не Тома. Но в то же время, он знал, что её отношения с Рабастаном раздражают его больше, чем он хотел бы признать.

— Зачем ты пошла с ним? — резко спросил Том напряженным и безумно холодным голосом.

—а зачем-то пошел с ней?— ответила Адара, её глаза сверкали от злости и ревности. — Почему ты пригласил её? Ты же знал, что я...

Том перебил её:

—Лестрейндж мой друг. Как тебе в голову пришло вообще общаться с ним?

—почему вообще тебя волнует с кем я танцую?—резко спросила Адара, сжимая руку на плече Тома

—тебя это не касается

—тогда какого черта мне нельзя танцевать с Рабастаном?!

— Я не должен ничего объяснять тебе, Адара!

Слова, которыми они обменивались, были полны напряженности, и пространство вокруг них казалось сжимающимся. В этот момент о продолжении репетиции не могло идти и речи. Адара уже закипала и почти тряслась от злости, а Том еле сдерживался, чтобы не нагрубить сильнее.

Не выдержав напряжения, Адара резко наступила Тому на ногу, и, не глядя на него, развернулась и пошла в сторону выхода, перед этим со звоном ударив его по щеке.

Рабастан, увидев, что произошло, тут же последовал за ней, не желая упускать шанс поговорить с ней наедине. Он обернулся на Тома, бросив ему укоризненный взгляд, прежде чем быстро направиться в сторону дверей.

***

Библиотека была темным и тихим убежищем, где почти не слышно было шагов. Звуки зала, смех и разговоры, связанные с репетицией бала, словно исчезли за стенами этой священной для многих учеников тишины. Здесь было уютно, только запах пыли и старых книг ощущался в воздухе. Адара оказалась здесь не случайно, она искала укрытие, где никто не мог бы её найти. Но её чувства в тот момент были настолько бурными, что никакое уединение не могло ей помочь.

Она пробежала по длинным коридорам, едва сдерживая слёзы, пока не оказалась среди высоких стеллажей с книгами. Все в её голове было так перепутано, что не оставалось ни сил, ни желания думать о чем-то другом. Она не могла забыть тот момент на репетиции, когда её взгляд встретился с глазами Тома, когда она увидела, как он танцевал с Селеной. Все эти чувства ревности и несправедливости накатывали на неё, как волны.

«Почему он пригласил её, а не меня? Почему я всегда оказываюсь в стороне? Почему, когда мне кажется, что я наконец-то могу быть в его жизни, кто-то забирает это место?»

Том! Эти мысли продолжали прокачивать её изнутри, заставляя сердце сжиматься от боли и ярости. Но ещё хуже было то, что она была вынуждена выглядеть счастливой на этом дурацком балу, когда её внутренний мир разрушался.

Адара прижала лицо к холодному стеллажу, чтобы скрыть свои слёзы. Она была не просто расстроена — она была на грани истерики. В груди было больно от невозможности выразить все те чувства, что переполняли.

— Почему я? Почему всегда я? — прошептала девушка сквозь слёзы, обращаясь не к кому-то конкретному, а, скорее, к миру в целом. — Почему он никогда не выбирает меня? Почему он никогда не видит меня... как я его?

Она почувствовала, как её плечи затряслись от новых рыданий. Она, казалось, была одна в мире — преданная своим чувствам и мучимая из-за того, что её не замечают. Не тот парень, который был рядом с ней. Не тот, кого она пыталась впечатлить.

Именно в этот момент она услышала шаги. Она подняла голову, удивленно вытирая слёзы, но не успела даже повернуться, как её лицо оказалось поглощено тенью. Рабастан.

Он стоял в дверях, молча наблюдая за ней. Его взгляд был настойчивым, а лицо — серьёзным. Лестрейндж, казалось, не знал, что делать. Рабастан всегда был уверен в себе, но сейчас его манеры были чуть мягче. Он не знал, что именно заставило её уйти в такую бурю эмоций. Он знал только одно — она была его, и он не мог позволить ей страдать.

— Адара, — произнёс он тихо, шагая к ней. Его голос был почти шепотом, как будто он боялся нарушить её личное пространство. — Ты..что-то не так? Я... переживал за тебя.

Она не ответила. Адара почувствовала, как её грудь сжалась от боли. Рабастан подошел ближе, не останавливаясь, пока не оказался рядом. И, несмотря на её сопротивление, он, мягко, но уверенно обнял её, прижимая к себе.

— Рабастан, не трогай меня! — вырвалось у Адары, когда она попыталась оттолкнуть его. — Почему... почему он никогда не видит меня?! Почему я всегда... всегда на втором плане?

Её голос был полон отчаяния, слёзы катились, и она не могла остановиться. Она хотела кричать, рвать на себе волосы, но не могла. Все эти чувства сжали Адару изнутри, заставляя двигаться в направлении безумства. Она не могла справиться с тем, что произошло, и с тем, как это ранило её.

Но Рабастан не отошел. Он продолжал держать девушку в своих объятиях, не позволяя ей вырваться. Рабастан чувствовал, что бедняжка была на грани. Он знал, что она должна была выпустить эти эмоции, и только когда это сделает, она почувствует облегчение.

— Всё в порядке, Адара, — прошептал он, и его голос был спокойным, почти без эмоций,— Всё будет хорошо.

Её тело продолжало дрожать от рыданий, но Рабастан лишь крепче обнимал любимую. Он знал, что ей нужно время. Лестрейндж не знал, что именно привело её в такое состояние, но всё, что он мог сделать — это быть рядом, ждать, пока её эмоции не утихнут.

Безусловно, он понимал возможную причину её слез, но к сожалению, это не точно.

— Это всё не справедливо, Рабастан! — вдруг выкрикнула Адара, её глаза были полны слёз, а горло сжалось от боли. — Почему я всегда должна быть второй? Почему я должна бороться за внимание, за место в жизни кого-то другого, когда я просто хочу, чтобы меня заметили и полюбили?

Её слова звучали гневно и горько. Адара не могла скрыть свои чувства. Это была не просто ревность, это была боль от того, что её старания не оказывались достойными внимания. Она почувствовала, как гнев разъедает её изнутри.

— Я не могу понять, почему так, — сказала она, схватив его за руку. — Почему я не могу быть с тем, с кем хочу быть? Почему я всегда нахожу препятствия, когда пытаюсь быть рядом с ним? Это несправедливо!

Рабастан продолжал молчать, просто обнимая её. Он знал, что в такие моменты слова ничего не значат. Он чувствовал её боль, её страдания, и всё, что мог сделать — это просто оставаться рядом.

И в какой-то момент, когда её рыдания стали чуть тише, а дыхание более ровным, она замолчала. Адара вдруг почувствовала тепло в его объятиях. Это тепло не спасало её от боли, но оно давало ей время отдышаться. Её тело расслабилось, и слёзы начали стихать. Тихие всхлипывания сменились на глубокие вдохи. Рабастан не торопился её отпустить, он продолжал держать её, словно пытался передать свою силу через эти объятия, лишь бы его маленькая девочка успокоилась.

Адара взяла себя в руки и слабо обняла его в ответ. Девушка чувствовала, как тело парня стабилизирует её. В его руках она могла почувствовать, что всё не так плохо, как ей казалось. Она закрыла глаза, и дыхание наконец начало постепенно успокаиваться.

— Я... я не знаю, что мне делать, — прошептала она, все еще ощущая боль в груди. — Я не знаю, как справиться с этим.

— Ты не одна, Адара, — сказал Рабастан тихо. — Я здесь, и всё будет хорошо. Мы справимся с этим. Не стоит переживать. Если кто-то тебя не ценит.. значит он просто полный идиот. Ты только вспомни, какая у тебя есть поддержка в виде младшего брата, готового горы свернуть ради твоего счастья, и в виде Вальбурги, которая проклянет каждого, из-за кого ты будешь плакать

В этот момент Адара почувствовала, как что-то в её груди немного ослабло. Рабастан был рядом, и его поддержка была для неё тем единственным, что она могла бы принять. Он был тем, кто мог заставить её почувствовать себя лучше, когда весь мир казался несправедливым.

Её дыхание выровнялось, и она снова обняла его крепче. Это был момент, когда она почувствовала, что всё, что ей нужно было, — это просто не быть одна.