Смертный приговор

      Том резко распахнул дверь спальни Слизерина, даже не заботясь о том, что она ударилась о каменную стену с громким, гулким стуком. Он был взвинчен, а раздражение буквально искрилось в его глазах.

В комнате пахло сырыми подземельями, воском от свечей и едва слышимой пряной ноткой какого-то эликсира, который, вероятно, кто-то забыл закрыть. Атмосфера царила тихая, спокойная, но увы, долго такой она оставаться не смогла.

— А где книга-то? — требовательно спросил Том, уклядываясь на ближайшую кровать и упираясь локтями в тёмно-зелёное покрывало.

Розье, сидевший рядом и перебирающий какие-то свитки пергамента, вздрогнул так, будто его застали за чем-то неприличным.

— Какая книга? — неуверенно уточнил он, растерянно моргая. Судя по всему, резкость голоса Тома выбила его из колеи.

— В смысле какая? — Том подался вперёд, и в голосе появилась тревога, тщательно замаскированная раздражением. — Та, которую нам Адара давала дня три назад.

Он уже чувствовал неладное. Интуиция подсказывала, что ответа, который хотел бы услышать, не будет. Но Реддл всё ещё цеплялся за надежду, как утопающий за последнюю ветку.

— Так Дара эту книгу ещё в тот же день забрала, — раздался спокойный голос, и в комнату вошёл Лестрейндж.

Он выглядел непривычно бодрым для раннего утра: волосы уложены, мантия застёгнута, выражение лица — раздражающе невозмутимое. Однако стоило ему взглянуть на друзей, как лицо мгновенно стало более серьёзным. Напряжение и дискомфорт стали ощутимыми до безумия.

— В смысле забрала? — Том резко вскинул голову, будто не расслышал.

— Ну просто пришла и забрала, — пожал плечами Лестрейндж, опускаясь на край другой кровати. — Что не так-то?

Том резко поднялся. Взгляд его был острым, как лезвие.

— Ты зачем отдал её?! — гневно крикнул он так, что даже стены, казалось, дрогнули.

Лестрейндж поднял руки в жесте сдающего человека и заговорил достаточно быстро.

— Тихо, Реддл! Это, между прочим, не я сделал!

— А кто, если не ты?! — Том почти перешел на крик от переполняющих его эмоций.

— Я отдал книгу... — подал робкий, нервный голос Розье.

Тишина опустилась на секунду, тяжёлая, гулкая. Том даже не сразу нашёл слова, хотя эмоции чуть ли не разрывали его изнутри.

— Ты совсем идиот?! — наконец прорвалось.

Розье съёжился, но, кажется, пытался держать лицо.

— Да что переживать-то? — попытался он сгладить ситуацию. — Адара отдаст книгу. Она же наша подруга...

— Серьёзно?! — Том уже практически не контролировал громкость. — Да она никогда в жизни не отдаст книгу мне после вчерашнего!

Лестрейндж нахмурился, а в глазах Розье прочиталось какое-то странное желание поскорее узнать, что же произошло.

— А что вчера было?

— Ничего, — почти синхронно отрезали Том и Рабастан, кинув друг на друга не одобрительный взгляд.

***

Коридоры Хогвартса были заполнены шумом шагающих учеников и лёгким шёпотом магических портретов. Адара уверенно шла к кабинету трансфигурации, где сейчас у Слизерина должен был состояться урок.

В руках у девушки была сумка, наполненная парами свитков и учебниками.

Лестрейндж почти бежал за ней, пытаясь не отставать и одновременно подготовить убедительную речь.

— Почему я должна отдать вам книгу? — спросила она, даже не оборачиваясь. Голос звучал холодно, будто она заранее знала, что разговор будет неприятным.

— Дара, просто нам нужно в ней найти важную информацию, и... — начал он, но не успел договорить.

— Я не стану отдавать вам книгу по тёмной магии только из-за прихоти Реддла, — резко перебила она. — Даже не проси. Это опасно

— Ну, Дара, пожалуйста, — попытался снова Рабастан. — Тебе что, книжки жалко?

Она остановилась резко, так что Лестрейндж едва не врезался в неё. Адара обернулась медленно, словно тратила это время на раздумья.

Если честно, ей было плевать на то, что слизеринцы, а точнее её друзья, занимаются темной магией. Она и сама в этом участвовала не один раз. Книгу же не хотелось отдавать по двум причинам. Первой и основной являлась задача с кулоном, который Адара с Вальбургой делали уже не первый месяц. Добиться идеала и полного бессмертия с помощью украшения оказалось тяжело.

Второй же причиной являлся сам Том. Честно, Адара просто хотела позлить его. Почему бы и нет?

— Книжки? — повторила она, едва приподняв бровь. — Нет, не жалко. Если бы она была обычной. Но это — не обычная книга. И зная некоторые мысли Тома... — она покачала головой. — Он получит её только после моей смерти. Ясно тебе это?

Рабастан замялся, соображая, что ещё можно сказать. Слова в голове были, но все казались одинаково бесполезными.

— Дар, ну серьёзно? — попытался он смягчить голос. — Что мы сделаем-то такого? Обычные студенты пятого курса, обычные...

— Обычные идиоты, — без малейшей паузы закончила Адара. — Старающиеся достичь того, что им не суждено. Рабастан, я всё сказала. Даже не проси.

Она уже собиралась идти дальше, как Лестрейндж вдруг выпалил:

— Блин, Адар! Я не знаю... — он замялся, затем, но будто найдя "гениальную" идею, добавил: — Ну хорошо. Хочешь, я на колени встану?

На лице девушки отразилась смесь ужаса, недоверия и желания стукнуть его чем-нибудь тяжёлым.

— Ты идиот совсем?

— Нет, не идиот, — попытался он выглядеть максимально серьёзным.

— Тогда объясни нормально, — медленно произнесла Адара. — Для чего вам книга? Ни за что не поверю, что для конспекта.

Рабастан вдохнул, выдохнул и наконец признался:

— Мы хотим сделать крестраж.

Удар последовал незамедлительно. Учебник, который она всё это время держала в руке, впечатался в голову Лестрейнджа с таким звуком, будто кто-то шлёпнул по мокрой доске тряпкой. Лестрейндж пошатнулся, зажмурился, схватился за голову.

Адара же даже не вздрогнула.

— Ты... ты... ты... — попытался он вымолвить, потерянно моргая.

— Что? — спокойно спросила она. — Этот удар лишь для того, чтобы вправить тебе мозги.

Лестрейндж отнял руку от головы, открыл рот, и из него вырвалось совершенно не то, чего ждала Адара.

Она была уверена, что после такого «сюрприза» он отстанет, но не тут то было

— Ты такая красивая...

Адара моргнула, затем склонила голову и внимательно посмотрела на учебник. Оценив его вес, твёрдость переплёта и угол, под которым нанесла удар, она вновь уставилась на Рабастана.

— Я тебя не так сильно ударила ведь... Прекрати чушь нести.

Она грациозно развернулась на каблуках, словно актриса, завершающая сцену, и направилась к кабинету трансфигурации. По пути она внимательно рассматривала учебник, проверяя, не появилась ли на нём вмятины из-за удара о тупую голову Лестрейнджа

— Может, и Тома так стукнуть? — пробормотала Адара тихо,— Вредным не будет.

***

Кабинет трансфигурации был наполнен мягким золотистым светом, струящимся из высоких арочных окон. Свет скользил по мебели, делал тени длиннее и холоднее, подчёркивал старинность резных деревянных парт и строгость каменных стен. Запах старых книг, мела и лёгкой магии витал в воздухе, как нечто давно привычное и почти родное.

Ученики шумели, рассаживаясь по своим местам в ожидании урока.

Адара сидела на последней парте, спина выпрямлена, руки сложены на груди. Она упёрлась лопатками в спинку стула, будто пыталась создать между собой и окружающим миром невидимую, но непробиваемую стену. Сегодня не было настроение общаться с кем-то.

Взгляд девушки был направлен на профессора Дамблдора, который, как обычно, говорил спокойно, слегка загадочно и так вдохновляюще, что большинство учеников слушали его, раскрыв рты.

И было бы всё хорошо, если бы не её «дорогой» и «любимый» сосед по парте.

Рабастан Лестрейндж, устроившийся за той же партой, выглядел так, будто урок трансфигурации — это всего лишь удобная декорация к тому, что действительно занимало его мысли. Он лежал на парте и занимался совсем не уроком: грудью опёрся на стол, голову положил на согнутую руку, и, не стесняясь, не скрываясь, смотрел на Адару с каким-то мечтательным восхищением и улыбкой до ушей.

Он даже не пытался притвориться, будто слушает профессора. Его взгляд был наглым, прямым, неотступным, тёплым и... невероятно раздражающим.

Адара чувствовала этот взгляд словно под кожей — как будто кто-то медленно и лениво чертил кружочки пальцем у неё на щеке.

Отвратительное, липкое ощущение. Впервые Адара ждала завершения урока, впервые ей был не интересен рассказ профессора.

«Ну что за идиот...»— подумала она и просто не смогла сдержать тяжелого вздоха.

Рабастан тихо, едва слышно, выдохнул. Казалось, он наслаждался каждым мгновением своей маленькой наглости. Её запахом — лёгким, травяным, чистым, как свежий воздух после дождя. Её профилем — строгим, резким, идеальным. Он смотрел так, будто видел в ней не просто человека, а какое-то чудо. И это раздражало её ещё сильнее.

«Как можно быть настолько бесстыдным?»

«И настолько навязчивым?»

Она не собиралась поворачивать голову. Именно это он, вероятно, и хотел — поймать её взгляд, заставить отреагировать, хотя бы раздражённо прошипеть. Он, конечно, был не злым, не опасным... просто человеком влюбившимся не взаимно.

Рабастан, полностью игнорируя её молчаливое сопротивление, чуть подвинулся ближе. Незаметно, медленно — на пару сантиметров, от чего бедняжке стало немного некомфортно.

Нет, безусловно, Рабастан хороший парень и Адара могла бы с ним встречаться. Но не сейчас. Даже если бы она хотела так отомстить Тому, ничего бы не вышло. Да и Адара не тот человек, кто будет играть и манипулировать людьми, как куклами.

Профессор Дамблдор что-то объяснял о превращении перьев в монеты, и голос его будто струился сквозь воздух, как тихий поток воды. Некоторые студенты пытались повторять движения палочкой. Несколько перьев сгорели, несколько просто не сдвинулись с места.

Адара же не могла сосредоточится. Её мысли то и дело возвращались к Рабастану. Она чувствовала, как в груди поднимается неприятное, колкое напряжение.

*Почему просто не сидеть спокойно? Почему нельзя просто... быть нормальным?*

Она медленно, тихо перевела взгляд чуть вправо, не прямо на него, а мимо — будто случайно. Достаточно, чтобы увидеть краем глаза его выражение.

И увидела.

Беспечная улыбка. Мягкие глаза. Полное блаженство идиота, который смотрит на девушку, ударившую его учебником по голове двадцать минут назад.

Это вывело её из себя ещё больше.

Адара шумно выдохнула — негромко, но достаточно выразительно. Она повернулась лицом к профессору, будто прячась за его голосом. Но ощущение взгляда Лестрейнджа преследовало её.

«Это невозможно. Как с ним вообще можно общаться?»

Он положил голову на другую руку, чуть повернулся, чтобы видеть её ещё лучше.

«С ума сойти. Он невыносим.»

Адара почувствовала, как мышцы между лопатками сжались. Она не хотела устраивать сцену. Не здесь. Не на уроке. Но терпения становилось всё меньше с каждой секундой.

Она попыталась сосредоточиться на словах Дамблдора — о структуре магии, об изменении материи, о важности внутренней гармонии при трансформации. Но всё это тонуло под низкой волной раздражения, которая укоренялась всё глубже.

И наконец она не выдержала.

Не поворачивая головы, не меняя выражения лица, она шепнула настолько тихо, что услышать мог только он:

— Перестань смотреть.

В её голосе было ровно столько холодной стали, чтобы можно было понять: она не шутит.

Рабастан широко распахнул глаза, будто только что услышал музыку небес.

— ты красивая... — едва слышно прошептал он в ответ.

Она закрыла глаза на секунду, считая до трёх, как делала это, когда хотела убить кого-нибудь на месте.

— Рабастан, — так же тихо произнесла она, — если ты не прекратишь, я превращу тебя в жабу. На глазах у Дамблдора. Ты же знаешь, он только улыбнётся.

Он моргнул. Медленно отодвинулся обратно. Но взгляд убрать не смог окончательно.

А Адара вновь выпрямилась и заставила себя слушать профессора.

***

—Адара, если Том не обращает на тебя внимания, приглашает на танец другую, это значит, что на тебя ему плевать,— грубо ответила вальбурга, присаживаясь на корточки перед Адарой

—Валь.. он сегодня весь день с этой Селеной ходил! Ну почему.. ,—тихо всхлипывая, Адара закрывала лицо ладонями, чтобы вальбурга не видела её слез.

—и даже не смей плакать из-за него! Ни один мужик в жизни не достоин твоих слез! А особенно этот полукровка, который просто по ошибке родился. Даже не бери в голову!

—он.. он.. он сегодня гулял с Селеной... они сидели у дерева, разговаривали, смеялись. Там, где он всегда сидел со мной!

—не кричи. Это ничего не изменит.— вальбурга села рядом и обняв колени начала думать.

—ой не знаю... давай мы её просто в черное озеро кинем и всё?

—вальбурга! Я не на столько сумасшедшая, чтобы человека из-за ревности убивать.

—ну хоть в рассудке осталась...