сон,в котором явь

Тем временем, Гарри Поттер шел вниз по Тисовой улице, совершая,
несмотря на дневной зной, вошедший в обыкновение обход городка. Взгляд его
привлекла газета, оставленная кем-то на невысокой скамеечке около детской
площадки. Воровато оглянувшись, паренек схватил находку и принялся жадно
просматривать заголовки, в надежде найти хоть что-то, что могло бы стать
сигналом о начале активности Волан-де-Морта. Однако обывательская газетенка
содержала лишь обывательские новости: рекордно большой кабачок на чьей-то
грядке в Кенте, изобретение нового вида сверхпрочных нитей для
непротирающихся носков, авария на подъезде к Лондону – грузовик с водой
опрокинулся в кювет, в результате чего две полосы дороги были заблокированы
почти сутки. Про чей-то кабачок и зачем-то перекрытую дорогу читать было
совершенно неинтересно, да и к Лорду эти события явно никак не относились.
Вряд ли тот стал бы опускаться до того, чтобы пускать под откос грузовики.
Ухмыльнувшись забавной мысли, Гарри встал было с лавки, чтобы дальше
слоняться по улицам, но тут его внимание привлекла девушка, направлявшаяся
прямо к нему. На ней был коротенький топ, оголяющий плоский смуглый
животик и шорты с высокой талией, с вышитой на левом бедре эмблемой бренда.
Вансы на ногах и высокий хвост делали ее смутно похожей на черлидершу из
баскетбольной команды, такой, в какой, например, играл за дублирующий состав
его жирный кузен. Она решительно шагала прямо к нему, и Гарри терялся в
догадках, чем его скромная персона могла заинтересовать красотку. Он привык
к вниманию ведьм, ведь, несмотря на 15-летнюю давность своей славы, он все
еще оставался Надеждой Магической Британии и самым молодым игроком в
квиддич последнего столетия. По мере приближения, решимость из глаз
девушки постепенно уходила, и когда она к нему, наконец, приблизилась, взгляд
у нее был скорее заискивающим.
– Привет! – она улыбнулась и нерешительно протянула руку для пожатия , – не
подскажешь, пожалуйста, где здесь можно купить воды? – Драко растерялся в
первую же секунду разговора, и, забыв заготовленный текст, принялся усердно
импровизировать, – меня зовут Хелен Кинкл, я из Бостона. Приехала погостить у
родственников на лето, – слишком похоже на отчет, слишком натянуто, черт,
что же делать...
– Приятно познакомиться, Хелен, я – Гарри, и я живу здесь с родственниками. –
Гарри замялся, смутившись. Драко незаметно выдохнул – кажется, Поттер
безропотно принял правила игры.
Гарри никогда не умел общаться с девушками, это занятие казалось ему
похожим на минное поле: никогда не знаешь, что сказать, чтобы не выглядеть
дураком и не попасть впросак. Он никогда не умел быть обольстительным, даже
когда пытался наладить общение с Чжоу на четвертом курсе. Она была довольно
симпатичной, но почему-то, больше смущала, чем привлекала Поттера. Он
понимал, что уже все вокруг, кроме них с Роном, ухлестывают за девчонками,
тогда как они вечно гоняются за неведомым врагом. Он никогда не увлекался
никем всерьез. Его не прельщала перспектива прятаться по нишам с какой-
нибудь однокурсницей, целовать ее или даже просто держать за руку. В то
время как глубоким вечером, разлегшись по койкам, их комната обсуждала
взахлеб прелести какой-нибудь старшеклассницы с уже оформившейся фигурой
и бесстыдно делилась тайными фантазиями – особенно неистовствовал
неугомонный ирландец Финниган, для которого не существовало запретных тем
– Гарри лежал за задернутым пологом, хоть и без сна , но все равно совершенноравнодушный к волнующим разговорам снаружи. Ему нечем было делиться с
ребятами – в свои 14 он даже ни разу не возбуждался, хотя честно просмотрел
все журналы, стиснутые тайком у Симуса. Он считал себя неполноценным, и от
этого неуверенности перед противоположным полом только прибавлялось. Ему
хотелось любви и ласки, ведь то, что можно назвать «синдромом
недолюбленного ребенка», не оставило его до сих пор. Но он не мог понять, от
кого ему хочется получить их, не мог понять, кто ему нужен.
Видя замешательство Поттера, Драко понял, что пора разрядить обстановку:
«Я впервые здесь, покажешь мне ваш городок?» – произнес он с милой улыбкой.
– О, да, конечно! – Спохватился Гарри и вскочил с насиженного места, – пойдем,
покажу тебе кафе-мороженое Смитсона и местный кинотеатр неподалеку! И
воды, да, около кафе есть супермаркет!
Глядя на засуетившегося Поттера, Драко снова улыбнулся и последовал по
нагретой солнцем аллее за своим новым старым знакомым.
***
Они побродили по городку, заглянули в пресловутые кафе и кино, в общем,
предавались незамысловатым развлечениям тихой заводи Литл Уингинга.
Уже через час беседы с «Хелен» Гарри почувствовал себя совершенно свободно –
она не строила ему глазки, не кокетничала, и, совершенно очевидно, получала
удовольствие от его общества. Условившись встретиться на следующий же день
и съездить вместе в Лондон, они, довольные, разошлись по домам. Впервые за
последний месяц Драко встретил сумерки в мэноре.
***
Утро было прохладным и пасмурным – приближался сентябрь, и его
дождливое дыхание уже доносилось с первыми порывами легкого, совсем не
летнего, ветра. Драко лежал в своей постели в мэноре и с легкой улыбкой на
губах прокручивал в памяти события последних недель. Они с Поттером
сблизились, причем это произошло как-то слишком стремительно. Это было уже
не мимолетное знакомство, а вполне завязавшаяся дружба. Видимо, давало о
себе знать осознание того, что они, скорее всего, больше не встретятся после
этого лета – они рассказывали друг другу самое сокровенное, причем Драко был
так же откровенен, пусть и замалчивал некоторые детали, могущие выдать его с
головой. Он старался больше слушать, нежели говорить, ему важно и интересно
было узнать Поттера без оберток. А Поттер был и не прочь – он, оказывается,
очень любил говорить, когда его слушали. Вот только проблема заключалась в
том, что Драко был пока единственным, кто возжелал это делать. Точнее Хелен.
Возжелала. Да. Гарри делился страхами и переживаниями, он рассказал «Хелен»
о том, что волшебник (опрометчивый мальчишка), и очень радовался, когда
увидел, что «она» действительно поверила. Он доверил ей всего себя, просто
потому что это был первый раз в его жизни, когда он мог говорить с кем-то по
душам – говорить, а не слушать про чужие проблемы. Еще Драко радовался, что
Поттер и не думал влюбляться в девчонку-оболочку. Это было бы очевидно даже
самому простому простаку. Поттер не купился на женские прелести, значит, это
не стоит в приоритете для него при выборе потенциального партнера. Это было
лучшее, что произошло с Драко за последние несколько лет. И это должно было
закончиться через 3 дня. А впереди учебный год – без Гарри, без того Гарри, которого он узнал так близко и к которому привязался так сильно. И который
даже не знает, кто скрывается под личиной Хелен. А если узнает, то никогда уже
никому не доверится, потому что Малфой в его глазах – это последний человек
на земле, которому можно доверять.
Горестно вздохнув, Драко отправился завтракать – на сегодняшний день у
них с Поттером был запланирован осмотр небольшого леса с озером неподалеку
от Литтл Уингинга, в котором Гарри, как оказалось, не был ни разу за все время
его проживания у опекунов.
***
Обгоревшие стены заброшенного дома встретили их таинственной тишиной,
а бордовые лучи заката, отражающиеся в осколках лопнувшего при пожаре
стекла, которое еще кое-где держалось уцелевшими островками в двойной
деревянной раме, придавали неуловимое чувство грусти от осознания
быстротечности этого мгновения. Гарри и «Хелен» стояли перед настежь
распахнутым окном мансарды сгоревшего дома номер 7 и смотрели на жилище
Дурслей, расположившееся аккурат напротив них.
Поттер ушел глубоко в свои мысли, и явно не спешил из них возвращаться, когда
Хелен вдруг кашлянула и чуть хриплым от волнения голосом спросила: «Почему
у тебя никогда не было девушки?».
Гарри резко вдохнул, как после внезапного пробуждения, и, недоуменно
глядя на девушку, обернулся. «Эмм, ну, я не знаю – начал он подбирать слова,–
вероятно, не довелось встретить кого-то подходящего».
– То есть, они тебя все же привлекают? В плане …секса.. – Драко не мог унять
рвущиеся как будто сами по себе из его горла слова, но они смущали его самого,
так что выпалив это, он отвел взгляд.
– Да! – как-то слишком поспешно выпалил Поттер.
Драко не хотел задавать этого вопроса, не хотел слышать этого ответа. Им
как будто что-то управляло, как тряпичной куклой, дергало его лицевые мышцы,
насильно выдавливало из него эти звуки. Это было странно и неправильно. И тем
не менее это происходило. И Драко не хотел верить, что происходило это именно
так, как он больше всего опасался. Ведь Гарри не влюбился в Драко под личиной
красивой девушки – хоть это и не давало возможности сделать какие-то
объективные выводы, но почему-то уверило Драко в том, что его возлюбленный
гей. Он очень боялся разочароваться, если тот, после их совместного лета, вдруг
сойдется в школе с какой-нибудь очередной азиаткой. Он не оформлял это в
мысли, были лишь голые ощущения. Но подсознательно уже поверил, и эта вера
пустила корни в его сердце, не имея под собой даже мало-мальски релевантного
обоснования. Зато сея страхи и опасения. Однажды обретя, уже трудно
расстаться с легким сердцем.
До конца не вникнув, что именно происходит здесь и сейчас, Драко решил
покориться тем ниточкам, за которые его дергали – ощущение нереальности
отключило остатки здравого смысла. По сути, терять ему уже нечего – все равно
уже через два дня он лишится такого открытого и улыбающегося ему Поттера
навсегда. Хотелось сделать что-то вопиющее, какой-нибудь абсурд, который бы,
как клин клином, разбил бы абсурд, который творился вокруг Драко. Зачем он
снова пришел на этот чердак? Зачем привел Поттера? Как это прекратить?Резко рванув застежки джинсового комбинезона в разные стороны, он скинул
его на пол. Следом полетела футболка. Потом белье. Поттер смотрел ошарашено
и безмолвно. Малфой был растерян, но решителен. Ему определенно не
нравилось происходящее, он чувствовал себя бессильным, мухой в янтаре. Ему
нужно было прекратить безумие и не давать неведомым режиссерам этой
странной сцены управлять собой. Нити, режиссеры, сцены.. Может, он просто
помешался?
–Нравится?! Тебе это нравится, Поттер?? Теперь ты хочешь меня??! – Драко
несло и он попросту не мог остановится, – скажи мне, шрамоголовый кретин, ты
этого от жизни хочешь??
–Что ты несешь? .. Малфой?!
Нет, действие Оборотного не закончилось, но одна фраза и валявшаяся у
Драко в ногах волшебная палочка, выпавшая из потайного кармана джинс от
комбинезона при стремительном движении, выдали слизеринца с потрохами.
Поттер не выглядел злым, скорее растерянным и смущенным. Но отступать было
уже поздно, в любом случае, назад ничего не отыграешь. Драко попытался
соскрести пальцами с пола палочку, но она завалилась в щель между бревнами,
из которых был сложен пол мансарды. Он сидел на полу в чужом теле, голый, в
унизительной позе, пытающийся безуспешно выковырять свою волшебную
палочку из зазора в полу. У него закончился запал и руководства к действию,
теперь он просто барахтался в непонимании и абсурде.
Тут Гарри отмер:
– Какого хрена, Малфой? Какого хрена ты творишь?
«Хелен» затравлено зыркнула на него с пола, и продолжила прерванное
занятие. Пока Поттер не кинулся его бить, надо быстро ретироваться в мэнор. А
там уже Драко разберется. Главное покинуть место самого ужасного позора всей
его жизни. По крайней мере, Драко думал, что самого. Думал ровно до тех пор,
пока не почувствовал, что лицо стало знакомо пульсировать. Он в ужасе
посмотрел на Гарри, и вдруг заметил, что несмотря на все его позирования
перед ним в чем мать родила – причем родила не его, ведь тело-то было
женским – у того не присутствовало явных признаков возбуждения. Но радость
не успела занять его мысли, поскольку за те секунды, что он рассматривал пах
Поттера, пульсация разнеслась по всему телу, а в ушах появился звон. «Это
конец» – пронеслось в его голове, прежде чем он вновь увидел свое тело.
Слизеринец бросил тщетные попытки выудить палочку, и откинул мысли про
попытки к бегству – голышом в цивилизованном государстве он явно далеко не
убежит. Он просто закрыл глаза и сдался на милость победителю, на милость
Поттеру. Вдруг сразу почувствовалось ,что уже почти осень, и на чердаке
довольно холодно – прохладный вечерний ветер не располагал к сидению на
полу в чем мать родила. Он зябко съежился и обхватил себя руками. Драко не
понимал, что происходит, как он сюда попал и что творил. Но понимал, что он по
уши в позоре. Малфой просто надеялся, что Поттер сейчас плюнет в него и уйдет
– главное, что уйдет и перестанет гипнотизировать опозоренного врага
взглядом.
Но тут он почувствовал движение рядом с собой, и на него опустилась теплая
мягкая ткань – надо же, сердобольный Поттер решил его одеть, прежде чем оставить мучиться от стыда и непонимания. Но оставлять гриффиндорец своего
врага не спешил – сел с ним рядом, обнял за плечи. Драко боялся пошевелиться,
чтобы не спугнуть такую невиданную щедрость на ласки. Ему начинала
нравиться эта непонятная, но становящаяся приятной кутерьма.
– Драко.. – Поттер гладил его по плечам и щекам своей большой теплой
ладонью и судорожно пытался подобрать нужные слова, которые все не спешили
приходить в голову, – Драко, ты такой красивый, – он вдруг спустил ладони по
спине слизеринца, и стал невесомыми круговыми движениями пальцев стал
водить по ямочкам на пояснице последнего.
Драко ничего не видел – он напряженно сжимал веки и чуть подрагивал от
напряжения. Вдруг поведение Поттера перестало казаться ему странным –
пожалуй, напротив, даже правильным и само собой разумеющимся после всего
этого театра безумия. Вот только прикосновений было мало, и хотелось
большего. Он застонал и выгнулся, пытаясь соприкоснуться плотнее, стать еще
ближе, чувствовать его мечту еще острее. Руки гриффиндорца переместились с
ямочек на низ живота, скользнули пальцами еще не до конца оформившийся
островок серебристых волосков на лобке, ласково прихватили наполовину
возбужденный пенис и спустились к яичкам. Все прикосновения были настолько
легкими и скользящими, что их нельзя было назвать ласками, но Драко уже
плавился от предвкушения большего. Он начал тихонько шептать имя своего
мучителя, просить еще, прижиматься к нему плотнее, а затем, взяв его руки, не
мешкая, перетащил их на требующую внимания деталь своего тела. За те
несколько минут, что Поттер осторожно исследовал руками его тело, Драко
успел возбудиться до предела – давали о себе знать его неискушенность и
неопытность. Каждое прикосновение пальцев, теперь уже уверено, но все еще
чертовски медленно гладящих ствол, наполняло тело слизеринца жгучим
удовольствием и сладким томлением – он откинулся на спину и тихонько хныкал
от избытка ощущений.
Несмотря на жесткий бревенчатый пол, спине было довольно мягко и удобно,
как будто он лежал на плюшевом пледе. На таком, на котором они обсыхали
после купания в озере под уже не палящим, но все еще по-летнему теплым
августовским солнцем. Казалось, это было так давно, хотя только сегодня с утра
он запихивал в рюкзак этот плед и контейнер с сэндвичами. Термос со сладким
чаем ждал своей очереди, рядом с непрозрачной синей бутылочкой с обороткой.
Все же, эти походы по пересеченной местности, к которым Поттер
пристрастился благодаря Артуру Уизли , не были лишены своего очарования –
когда они решили сделать привал на небольшом стволе молодого дуба, падшего
жертвой бурелома прошлогоднего урагана, и перекусить, Драко, сидя бок о бок
с Гарри и передавая тому его порцию бутербродов, чувствовал себя причастным
к какому-то таинству, которое было только для него и его Гарри, к которому не
были допущены все эти посторонние предатели крови, грязнокровки, подпевалы
и дураки. Только они вдвоем, в лоне природы. Это настолько поразило его
воображение, что он, помнится, даже не расстроился, когда обнаружил
отсутствия термоса – видимо, впавший в меланхолические мысли о скором
начале учебы, он так и оставил чай дожидаться своего часа на кровати, ведь
еще домовик, появившись с громким хлопком, сказал , что мать зовет … термос
лежал рядом с обороткой, и он остался остался на кровати, а значит .. Мерлин
Великий, так ведь уже к концу купания он должен был снова стать белобрысым
юношей! Подождите, но ведь это было давно, а сейчас я в мансарде вместе с
раскрывающим всю свою чувственность Поттером.. Что за.. После соприкосновения лопаток с подозрительно мягким деревянным полом
эти мысли табуном проскакали в голове слизеринца за несколько секунд. Он все
еще был возбужден, и все еще чувствовал на своем теле нежные ладони, но при
мысли об утеряном оборотном картинка начала таять, и он, встрепенувшись,
открыл глаза, которые прежде были зажмурены.
Перед глазами возникло обеспокоенное лицо Поттера, приподнимающего его
за плечи. Тот что-то бормотал, но был настолько встрепанный и как будто чуть
заспанный, что до все еще возбужденного и при этом залюбовавшегося Драко не
доходил смысл его слов. И вдруг он почувствовал настойчивые прикосновения
нежной кожи к своему члену – видимо, пытаясь добудиться Драко,
гриффиндорец ненароком поставил колено между его ног, и теперь его
неведомо как оказавшаяся на свободе перевозбужденная плоть легонько
терлась о бедро Гарри. Драко не успел додумать свою мысль о том, где же он
успел потерять белье, как вдруг его прошила сладкая судорога, и он начал
изливаться прямо на героя. Оргазм был невероятно долгим и обильным, у
слизеринца закатились глаза и начал вырываться прерывистый скулеж. Это
было самое яркое из того, что он когда-либо чувствовал, вероятно, оттого, что
его, хоть и не намеренно, до пика довел сам Поттер, который теперь смотрел на
него растерянно и смущенно.
После нескольких минут, что Драко потребовались для того, чтобы последние
отголоски оргазма сошли на нет, а почему-то онемевшее бедро вернуло себе
чувствительность, он привстал на локтях и попытался оценить, что же он
натворил. Первым, что он увидел, было темно-зеленое бикини, составлявшее все
его нынешнее облачение. Из-под узеньких женских трусиков торчал выбившийся
и уже обмякший член, а на бедрах было несколько белых потеков. Очевидно,
идея позагорать после утомительно похода и часового плескания в воде была
хоть и заманчивой, но не самой удачной. Внутренне сжавшись, он перевел
взгляд на Поттера, встретившись с ним взглядами. Поттер с полминуты
рассматривал его и интересом, как будто видел впервые, и вдруг расхохотался,
как идиот: "Видел бы ты себя сейчас, Малфой! Как будто увидел Снейпа с
косичками! Ей-Мерлин, не буду я тебя бить, честное слово, только не смотри так
ошарашено-затравленно на меня!". Гриффиндорец откровенно веселился, что не
могло не радовать. Но по степени абсурдности ситуация и впрямь напоминала
какой-то фарс. Драко решил принять позицию сильного, и, в привычной манере
ухмыльнувшись, он, растягивая гласные, протянул:
– Кажется, героический Потти свихнулся от избытка впечатлений, воззрев на
кончающего аристократа. Что ж, не могу тебя в этом винить, думаю, это и
впрямь выглядело сногсшибательно горячо – уже в середине речи Малфой
понял, что несет бред, но затем вспомнил, что до этого его подобные мелочи, в
общем-то, никогда не останавливали, и продолжил ухмыляться с победным
видом, хотя внутри все сжималось от стыда.
Поттер еще раз весело прихрюкнул от смеха и притих, но только для того,
чтобы, бросив еще один задорный взгляд на слизеринца, зайтись в новом
приступе:
– Малфой, ты продолжаешь гнуть свою линию даже сидя на земле в бикини, со
сморщенным членом, торчащим из-под женских трусов, нет, ну ты просто
неподражаем! – то, что гриффиндорец не злится, а от души потешается, не
могло не радовать влюбленного и опозоренного Драко, но все же, это не сулило
вместе с тем и ничего хорошего. Осознав вдруг, что все язвительные комментарии улетучились из его головы , Малфой вдруг решился и спросил, как
ему казалось, безразличным тоном:
– То есть, за потерю ментальной девственности Золотой мальчик бить меня не
собирается?
Поттер посмотрел на него как-то странно ласково и, склонив голову набок,
изрек:
– Изначально я так и собирался сделать – ты превратился почти сразу, как
только задремал. Но спящих не бьют, и, тем более, я решил устроить
разбирательство прежде, чем начать мордобой – На этих словах он ухмыльнулся.
Драко собирался возмутиться, что еще, мол, неизвестно, кто бы кому что
набил в итоге, но затем перевел взгляд на гибкое и гладкое поттеровское тело,
которое хоть и было чуть сухопарым, но на котором, благодаря постоянным
тренировкам по квиддичу, явственно проступал четкий рисунок сильных
рельефных мускулов. Не то чтобы Драко был хиляком намного уступал Гаррри в
телосложении, но если бы Поттер решил заняться этим своим мордобоем вот
так, как он был, в одних лишь уже сухих плавках, то слизеринец тотчас бы
капитулировал. Может быть, предварительно пропустив удар в челюсть,
залюбовавшись. И тут Драко вдруг отметил, что стало тихо. Более того, через
секунду он отметил также, что уже неопределенное количество времени
неотрывно пялится на Поттера. Он стушевался и отвел глаза.
Но тут Поттер продолжил говорить, ухмыляясь при этом в лучших традициях
самого Малфоя:
- Но когда я попытался тебя разбудить, то ты стал так откровенно тереться об
меня и стонать мое имя, что я чуть голову не потерял. А потом еще пришло
осознание всей пикантности этого зеленого бикини на тебе... – Драко не то что
был удивлен, он был в гребаном шоке – это все, даже не покраснев, вываливает
на него скромник Поттер! А он сидит красный как томат, и у него снова встает от
этого хулиганского тона и бесстыжих слов «скромняги».
И вдруг Драко вспомнил свой сон и зарделся еще больше:
– Так ты меня трогал! Это было по-настоящему! Пока я тут спал, открытый и
безвольный, ты лазил своими руками мне в трусы! – «нежными сильными руками
ласкал мои яйца» добавил он про себя с восхищением, но вслух, разумеется, не
произнес.
– Трогал. Лазил. Каюсь. – Поттер смотрел на него смеющимися, совершенно
нераскаивающимися глазами – и, между прочим, хотел укрыть тебя своей
ветровкой, когда ты стал ежиться во сне. Но ты решил, что мои руки нужнее в
другом месте.
Драко сразу вспомнил, что ему и впрямь было холодно тогда, да и сейчас,
когда солнце уже стремительно заходило за горизонт, было весьма зябко. Он
снова поежился:
– Надо возвращаться. А то, в отличие от некоторых, я не любитель искать себе
приключения ночью в лесу. Надеюсь, ты подключишь все свое гриффиндорское
благородство, и не станешь болтать об ошибках несчастных аристократов – он
вдруг явно почувствовал обиду, что Гарри смеялся, когда он переживал,
возможно, самые яркие эмоции своей жизни.
Поттер тут же посерьезнел и нахмурился: – Драко, ты мне нравишься. Если раньше ты меня просто интересовал, то после
того, что я тут увидел, я хочу тебя себе.
– Надо же, Золотой мальчик, оказывается, голубой. Как забавно смешались
краски. И что же, даже перестанешь глазеть на всяких раскосых Чанг, если я
соглашусь? – внутри у Драко все пело от слов Поттера, но он отдавал себе отчет,
что у грифиндорца проснулась сексуальность от созерцания злоключений Драко,
и для него все это, может быть, эксперимент молодости. А у Драко он будет
единственным на всю жизнь, и, поддавшись страсти сейчас, он просто обречет
себя на дальнейшее одиночество. Здесь надо было действовать мудрее, хотя
времени на качественную мудрость у Драко здесь и сейчас не было.
– Знаешь, Поттер, я очень рад, что отогнал от тебя комплекс целомудрия, но
несмотря на все, что сейчас произошло … -- Драко не знал, как не проиграть эту
партию, ситуация была патовой, ведь он терял Поттера, получается, при любом
раскладе. Зато если он отгонит его, то останется гордость и, какое-никакое,
достоинство. Уж лучше самому отказать, чем быть потом брошенным ради
какой-нибудь азиатки.
– Но что? – Поттер подрастерял веселость и выглядел встревоженным.
– Пошел ты – с этими словами Драко схватил торчащую из внутреннего кармана
аккуратно сложенного рядом комбинезона палочку и трансгрессировал в мэнор.