сон,в котором явь

Приближалась ночь Хеллоуина, и в Хогвартсе происходили
последние приготовления к традиционному балу-маскараду. Драко дописывал
эссе по Зельям и поглядывал на темное озеро, видневшееся из окна его спальни
старосты, которое он, против обыкновения, получил уже на пятом курсе
благодаря образцовой работе в дружине Амбридж. Хорошо, что она принимала
шайку Поттера всерьез и думала, что это мини-армия Даблдора, так что у нее не
возникало подозрений, когда они в очередной раз ускользали от слизеринцев-
дружинников. Зато подозрения возникали у друзей Гарри, когда Малфой в
очередной раз старательно делал вид, что не замечает их присутствия под
слишком маленькой для троих мантией-невидимкой.
После летнего происшествия Драко ни разу не говорил с Поттером, хотя тот
неоднократно порывался подойти к нему. Он не знал причины своего упрямства,
он все также страдал по гриффиндорцу, но в его голове прочно сидела мысль,
что игнорируя Поттера, он поступает правильно. А вот горячие ночные
сновидения стали чаще. Малфой до одури хотел снова кончить от прикосновений
Поттера к его члену. Даже нет, не так. Он хотел гораздо большего. Он хотел все,
что может предложить Поттер. И даже больше.
Вдруг в окно спальни Драко постучала поттеровская сова. С первого курса
Драко прекрасно знал, какая птица у Золотого мальчика – запомнить было
несложно, учитывая ее необычное белоснежное оперение. К лапе птицы была
привязана небольшая коробочка. Открыв ее, Драко увидел маленький значок на
булавке, в виде тыковки с хэллоуинским раскрасом. Усмехнувшись, юноша
вытряхнул тыковку себе на ладонь и поднес к глазам – брошка как брошка, к
тому же Поттер слишком благороден для наложения сглазов и проклятий.
Прицепив ее себе на мантию, слизеринец отложил законченное эссе и
отправился на праздничный ужин в Большой зал, который вот-вот должен был
начаться. Появляться на балу и смотреть на поползновения наглой азиатки на
его Поттера Драко не хотел, так что сразу после еды он поспешил ретироваться
в свою комнату, находившуюся в доме Слизерина. Он назвал пароль перед
портретом Инквизитора и, преодолев барьер Опознающего заклинания, зашел в
свою обитель.
Вечер шел своим чередом – почитав периодическое издание о новейших
зельях колдомедицины – одно из тех, что регулярно ему присылал крестный –
Драко принял душ и отправился в постель. Несколько раз за вечер он ловил себя
на мысли, что ему интересно, что же вытворяет на маскараде его Поттер, однако
старательно гнал ревнивые предчувствия прочь.
***
Примерно около полуночи Драко проснулся оттого, что его кто-то
старательно выпутывал из кокона одеяла. «Парни, какого хрена вам надо? Вы
рехнулись там на своем маскара… де» - в конце своей гневной отповеди
слизеринец осознал, что с подачи Амбридж, он больше не живет в общей
спальне, и напрягся. Сладкая нега только что прерванного сна, в котором, к
слову сказать, было очень жарко и томительно от страстного Поттера – в
последний месяц гриффиндорец был главным героем всех сновидений
слизеринского старосты бессменно – мгновенно рассеялась, и, несмотря накаменную выпуклость в пижамных штанах из голубого шелка, Драко мгновенно
пришел в себя. Резко сев на кровати, он воззрился на нарушителя своего
спокойствия, чудом пробравшегося сквозь Опознающие чары комнаты, и не смог
сдержать крика удивления:
– Поттер?!
– Да, значок был зачарован. Да, с помощью него я здесь. Да, я следил весь вечер
под мантией-невидимкой. Да, и даже в душе. Да, я гей. Теперь закрой рот и
снимай штаны, я больше не могу терпеть, как хочу тебя раздеть.
Драко просто продолжил тупо смотреть на него, как будто видел впервые.
Раздраженно рыкнув, Поттер рванул с него пижамную куртку, а затем замер,
жадно разглядывая бледный крепкий торс. Затем вдруг, резко выдохнув,
склонился над дрожащим, но все еще неподвижным Малфоем, и стал с
жадностью вылизывать обнаженную кожу – от шеи до напрягшихся под
сильными движениями языка мышц пресса. Драко больше ни о чем не спрашивал
– он решил просто насладиться моментом, раз Поттер оказался вдруг так щедр
на ласки. Только когда сильная рука властно легла на натянувший свободную
ткань пижамных штанов член, слизеринец , от избытка ощущений, стал
тихонько поскуливать.
– Надо же, я не думал, что дерзкий и грозный Малфой в постели станет играть
роль ветоши. Хотя, вынужден признать, что уже от одних твоих звуков
становится горячо – выдохнул Мальчик-который-выжил, оторвавшись от живота
слизеринца, и резко приблизив свое лицо к его уху. И тут Драко понял, откуда в
скромном Поттере столько энтузиазма совокупления. От него пахло зельем
Уизли, тем самым, которое доставляло жертвам наибольшие неприятности – с
симптомами было стыдно идти к мадам Помфри, ведь ими были дикое
возбуждение и естественная реакция организма на нее. Стало обидно и горько.
Надо же, им решили воспользоваться, чтобы справиться с последствиями
глупого розыгрыша. После летних злоключений уж Поттер-то знал, что Драко не
откажет.
Словно почувствовав его напряжение и отчуждение, Гарри еще ближе
склонился над слизеринцем:
– Что-то не так?
– Делай, что хотел и проваливай. Интересно, сколько возбуждающего ты выпил,
что тебя потянуло на столь экзотичные лакомства? Уизляки пошутили над тобой,
и ты решил подшутить еще над кем-нибудь? Трахнуть влюбленного в тебя парня
– это же чертовски смешно, не так ли?
– Драко, ты чего? Драко, какие Уизли, я это сам, чтобы не переволноваться и не
передумать. Давно уже хотел... Я же говорил тебе, что ты мне нравишься.
Сильно – с того нашего вечера я все время только и думал, что о тебе. Только
ведь ты вечно такой дерзкий, что и не подойдешь просто так вот.. – вмиг
растеряв весь напор, Поттер, сжав его ладонь своей, уже убеждал, признавался,
совершенно забыв о страстях, игравших в нем чуть меньше пяти минут назад.
Под возбудителем он бы так не остепенился, приди он только за сексом.
Видя, что Драко задумался, Поттер ласково провел ладонью по его скуле и
сказал:
– Я ничего от тебя не требую, просто позволь мне сделать тебе приятно. Мной
мы займемся в другой раз, когда не будет никаких зелий. Ну же, Драко, будь
послушным мальчиком. Дождавшись ответного кивка, Гарри спустился губами к паху слизеринца, и
оттянул зубами резинку штанов. Затем, обхватив губами чуть опавший за время
душевных переживаний своего хозяина член и принялся неспешно ласкать его
языком. К сожалению для Драко, сладкая экзекуция поттеровским языком
продлилась всего пару минут – он слишком распалился во сне, да и слишком
непривычны для него были оральные ласки. Поэтому, сгорая от стыда, но в то же
время, дурея от наслаждения, он выгнулся дугой и, не сдержавшись, закричал. И
тотчас же почувствовал, как на нем задергался Гарри.
– Мерлин, Малфой, ты меня с ума сведешь! Какой же ты ммммм…. – Поттер
закрыл глаза и отдался остаточным импульсам угасающего оргазма.
Драко счастливо улыбнулся и прижался к Гарри – один этот Хэллоуин
переплюнет все Рождества в его жизни.
***
Вечерний Дрезден потихоньку готовился ко сну – на туристических улочках
захлопывались небольшие лавки, гас свет в витринах бутиков. В то же время
рестораны и кафе заживали своей собственной жизнью – зажигая где свечи на
крепких дубовых столиках, где бумажные фонарики и гирлянды из лампочек,
они становились маленькими оазисами света и жизни в постепенно накрывавшей
город темноте подступающей ночи, центроскоплением отщепенских душ
романтиков и шумных компаний товарищей, убежищем для одиноких и для
ищущих одиночества, оплотом, дружественно подставляющим каждому
желающему верное плечо в виде бокала доброго вина и картинного уюта
обстановки. В одном из таких уличных кафе, за столиком, освещаемом большой
восковой свечой, поглощали свой легкий ужин двое мужчин – блондин с серыми
проницательными глазами и маленьким острым носом и брюнет в странного
вида очках, с нежностью смотрящий на своего спутника. На вид им можно было
дать лет 30 – но, спросите у них возраст «в лоб», и вам придется удивленно
выгибать бровь и выкатывать глаза в непритворном удивлении, ведь вы
услышите цифру, в полтора раза большую. Но уж очень молодой и задорный
взгляд у каждого из них, уж очень свежи их лица и подтянуты тела – про таких
говорят,что они либо волшебники, либо счастливчики.
Но надо же было так совпасть, что эти двое оказались одновременно и
магами, и необычайно счастливыми людьми. И читатель, наверняка, узнает этих
двоих. Колдомедика Драко Люциуса Малфоя, трапезничающего в компании
своего законного супруга министра иностранных дел Магической Британии,
Гарри Джеймса Поттера. С той хэллоуинской ночи те двое больше не
расставались. Хотя, нет, разумеется, расставались, Мерлин, 30 лет прошло,
конечно, расставались и ссорились, и даже не раз. Но никогда дольше, чем на
несколько часов. И никогда не жалели, ведь ради одного только жаркого
примирения стоило порой разбить пару тарелок в пылу спора.
После очередного такого примирения они, лежа на мягком ковре гостиной
мэнора, решили сорваться на следующее же утро в Дрезден. И сорвались. И вот
теперь, сидя после утомительного дня экскурсий и пешего осмотра города, они
расслабленно наслаждались тишиной этого вечера и легким белым вином.
Дегустацию немецкого шнапса они решили отложить на завтра, ведь не все же
сразу, с бухты-барахты. И тут Гарри замер, не донеся вилку с куском чего-то непонятного в томате до
рта. Напротив него, на тротуаре, стояла «Хелен». Та девушка из далекого
прошлого, без волоса которой не было бы, возможно, сейчас его Драко рядом с
ним. Да нет, глупости, конечно был бы, куда бы делся, засранец. Но тем не
менее, это, ничуть не изменившееся, лицо сейчас глядело на него с
противоположной стороны улицы. Вдруг чертовка ему задорно улыбнулась и
подмигнула. Гарри начал часто-часто моргать, сгоняя наваждение, и через
несколько активных смыканий век, разомкнул их уже в кровати их с Драко
номера в Дрездене, освещенного ярким весенним солнцем. Драко, разметавшись
по подушкам, спал рядом: «Все так же похож во сне на невинного ангела, как и
30 лет назад, так и не скажешь, что доктор наук по колдомедицине» – с улыбкой
подумал Гарри. Он снова вспомнил свой сон. «Да уж, сон был в руку, ничего не
скажешь. Только бы деньком раньше, тогда, может, и впрямь бы не сглупили, и
остановились на вине» – размышлял про себя министр Поттер, потирая ноющие
виски – шнапс вчера и впрямь нужно было оставить на завтра.