правая рука красный

День отбора в команды по квиддичу выдался ясным и ослепительно солнечным. Гарри и Рон решили сесть на трибуны и подбадривать всех, включая Джинни, даже если это означало, что они только до ужаса будут ее раздражать. Гарри обнаружил, что хочет выбежать на поле вместе с другими учениками, и уже почти сделал это. Его останавливало только то, что Рон все еще приходил в себя после Заклинания ватных ног, которое на него наслал Блейз Забини за сознательное нарушение правил их комнаты. Гарри должен был признать, что Рон вполне мог быть виновен. В конце концов, характер у него был упрямый, и он любил разводить бардак.

Так что Гарри шел медленно, вдыхая аромат воска для метлы и свежеподстриженных прутьев.

Сам по себе отбор игроков вызывал у него смешанные чувства. Его удручало, что больше ни в одной игре он не будет летать, что не ему теперь ловить снитч. Гарри обнаружил, что он одновременно завидует и радуется новым, свежим лицам, проносившимся мимо, пока он кричал: «Вот так! Пригнись на повороте!» или «Чертовски крутой удар!»

Он уже присмотрел двух девочек на роль ловца гриффиндорской команды, обе со второго курса, но с совершенно разными стилями. Он обнаружил, что восхищен дерзостью Шелтон и хитростью Макдермот, непредсказуемыми ходами Шелтон и результативностью Макдермот. Как будто он снова видел себя и Малфоя в деле, и от этой мысли у Гарри в горле застрял тугой комок ностальгии.

В разгар испытания к ним подлетела Джинни и зависла рядом с трибунами.
— Гарри, кто тебе нравится?

— Гарри? — пожаловался Рон. — Тебе не интересно, кто нравится мне?

Джинни закатила глаза.

— Скотт и ее брат будут отличными загонщиками, — сказал Гарри.

Джинни кивнула.
— Дана молодец. А Арчи напоминает мне… — она резко остановилась.

— Фреда, — закончил за нее Рон.

Они посмотрели друг на друга, Джинни кивнула. Рон печально ей улыбнулся, и Джинни шмыгнула носом, отводя глаза. Ее проницательный взгляд снова следил за испытаниями.
— Кого бы ты взял на роль ловца, Гарри?

— Джин, ты не будешь ловцом?

Она пожала плечами.
— Мне больше нравится квоффл, чем снитч.

Гарри подумал, что, возможно, она намекала на него и Невилла. Даже если и так, он решил, что это не важно. Он ничто так не любил, как погоню за снитчем. Он был уверен, что Малфой чувствовал то же самое. Гарри прочистил горло.
— Шелтон или Макдермот.

Джинни улыбнулась ему.
— Читаешь мои мысли, — она продолжила наблюдать за тем, как дети выполняли ее упражнения. — На позиции охотников я выбрала вон тех двух парней.

Гарри кивнул.
— Неплохо.

— Эй! — крикнул Рон, которому это все уже порядком надоело.

— Ладно, Рон, — Джинни вздохнула. — Кого бы ты взял вратарем?

— Корделию Бурнель, — без колебаний ответил Рон. Потом он незаметно кивнул в ее сторону, указывая на довольно крупную, предположительно угрюмую (или просто застенчивую) девушку с пятого курса, у которой была темная кожа и…

— Вау! — сказал Гарри, когда она выполнила молниеносный захват, чтобы защитить ворота.

— Скажи? — Рон кивнул. — Нужно быть сумасшедшим, чтобы не взять ее, Джин.

— Это точно, — согласилась Джинни, — спасибо!

Сказав это, она отлетела и направилась к центру поля.

— Эй, Джинни, я составил планы на игру! — Рон встал и закричал ей вслед.

Она отмахнулась от него, даже не обернувшись, и Гарри пришлось подавить смешок, глядя на ошарашенное лицо Рона.

— Ладно тебе, — сказал Гарри, — мы можем планировать наши собственные тренировки.

Гарри рассказал Рону за завтраком о своей идее собрать команду восьмого курса. А еще, после того как Гермиона ушла в библиотеку, Рон сказал Гарри, что их беседа прошла хорошо, и теперь у них есть «планы» на рождественские каникулы. Это больше, чем Гарри хотелось знать, но он все равно был за них счастлив.

Отбор затянулся на несколько часов, и когда они вошли в замок, их привлек запах ужина.

— Черт возьми, я умираю от голода, а ведь я даже не играл! — сказал Рон.

В тот вечер они ели так, как будто брали еду приступом.

Гермиона закатила глаза, но все равно спросила:
— Хорошая тренировка?

Рот Рона был слишком занят, поэтому ответил Гарри:
— Замечательная. Только нам не разрешили играть.

— Конечно, — она дотянулась через стол и сочувствующе сжала руку Гарри.

— Как библиотека? — спросил Гарри. — Как в старые добрые времена?

Она исторгла грандиозный вздох.
— Ужасно, правда. Как на третьем курсе. Хочу назад мой маховик времени.

— Что ты учила?

— В основном нумерологию. Но я еле смогла хоть что-нибудь сделать, учитывая что Малфой забрал все нужные мне книги.

— Ты видела Малфоя в библиотеке? — как бы невзначай спросил Гарри.

— Скорее как его волосы торчат над огромной кучей книг. Вы не знаете, почему он так много учится? Это какое-то безумие. Вы не заметили? — Гермиона откусила кусок пирога с патокой.

Рон наконец проглотил.
— Я слышал, что ему приходится. Если он не сдаст все ЖАБА на Выше Ожидаемого…

— Это неправда, — сказала Гермиона. — Я слышала, что он должен соблюдать законы и все правила Хогвартса. Думаю, он просто старается получить хорошие оценки, потому что понимает, как ему будет тяжело, когда он уйдет отсюда. У него будет больше шансов, если результаты его ЖАБА будут впечатляющими, — она пожала плечами.

— Соблюдай правила, получай хорошие оценки… Неважно, какие условия, если он облажается… — Рон провел по горлу столовым ножом.

— Это не смешно, Рон, — сказал Гарри.

— Ой! Это всего лишь Малфой.

Рон начал спорить с Гермионой о том, было ли решение Визенгамота об условном освобождении Малфоя мудрым или ошибочным, в то время как Гарри медленно пережевывал еду. Когда они остановились, чтобы отдышаться и выпустить пар, Гарри вставил замечание:
— Значит, он весь вечер был в библиотеке?

— Думаю, да, а что?

Гарри пожал плечами. Еда стала безвкусной, а день больше не казался таким веселым. Он посмотрел на более слизеринский конец стола. Малфоя там не было. Гарри задавался вопросом, собирался ли он вообще есть или был слишком занят, пытаясь не попасть в Азкабан.

В Азкабан.

В то время как Гарри весь день смотрел квиддич, как будто ему было начхать на все на свете.

И он даже не знал, можно ли это считать нормальным или… ну, поверхностным. Гарри знал, что «нормально» — это не его профиль, во всех смыслах.

А какой у него профиль теперь, когда он не пытается спасти мир? Теперь, когда его метла на земле? Теперь, когда он…

Гей.

Гарри тайком поднял глаза и изучил лицо Рона, который сидел напротив. Рон был славный. Немного странный тут и там, но вообще славный. Гарри впервые прислушался к себе, пытаясь обнаружить… ну, чувства.

Впрочем, стоило ему начать, как вопиющая безнравственность всего происходящего ударила его под дых.

— Гарри? Ты в порядке? Мерлин, ты определенно позеленел, — Гермиона дотянулась до его руки.

— Нет. Я… Я в норме. В этом пудинге испорченные сливы. Будьте осторожны.

Вместо того, чтобы терпеть ее беспокойство и вопросы, Гарри извинился и вышел из-за стола. Добравшись до Вестибюля и повернув к лестнице, чтобы вернуться в гостиную, он остановился. Входная дверь была распахнута, впуская прохладный воздух, который еще не успел стать по-зимнему холодным. Он понял, что может выйти на улицу, что может покинуть территорию, может пойти куда угодно. При условии, что вернется до отбоя.

Он оглянулся и посмотрел на Большой зал, где сидели его друзья. И снова посмотрел на лестницу. Затем он вышел на улицу и вдохнул свежий воздух.

Проходя по двору, он увидел, как Симус разговаривает с Дином. Гарри махнул рукой, они помахали в ответ, а затем вернулись к разговору. Гарри вообразил поцелуй с Дином. Это было не так уж плохо. Не то что с Роном. Он попытался представить себе секс с Симусом. И это было крайне нелепо. Он попытался вообразить их вместе, и честно говоря, это было здорово. Вот только они были его друзьями, и на самом деле, вся эта идея казалась скорее отталкивающей.

Гарри прошел мимо еще трех парней, один с седьмого курса и двое с шестого. Было гораздо проще думать о поцелуях с ними, ведь он даже не знал как их зовут. Это было… неплохо. Тот семикурсник, высокий… Гарри мог такое вообразить. Он мог представить себе шарящие в темноте руки; брюки расстегнуты; горячее, частое дыхание.

Гарри откашлялся.

Нормально. Он мог бы быть геем с тем парнем.

Он прошел мимо Луны Лавгуд и Падмы Патил, и поскольку это был научный эксперимент, он рассмотрел и такой вариант. Ничего особенного не произошло, правда он начал представлять их вместе без него, и получилось очень хорошо.

Тогда, может, он бисексуал.

Может, он просто извращенец.

Может, это, по большей части, в основном именно…

Нет. Он даже думать об этом не мог. От этой мысли ему захотелось побежать назад, найти того парня с седьмого курса, прижать его к каменным плитам и целовать до тех пор, пока Драко Малфой не перестанет маячить в его сознании, нашептывая: «Это я, Поттер. Это все из-за меня. Ты изворотливый, гейский, напыщенный мерзавец, не так ли? Разве не так, Поттер? Ты и твои неконтролируемые эрекции. А теперь иди сюда, становись на колени и соси мой…»

Гарри тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Он винил твистер. Винил Дина Томаса. Винил Джинни за то, что она влюбилась в Невилла. Винил Невилла за то, что он так хорошо ей подошел.

Гарри успел обвинить половину школы, когда вдруг понял, что почти дошел до Хогсмида, и что почти стемнело. Он вытащил палочку и наколдовал слабый Люмос, освещая себе путь. Он пинал какие-то камешки носком кроссовка и смотрел, как они катятся в кусты у дороги.

— Черт, — послышалось шипение из-за деревьев.

Гарри заметил, как потух слабый серебристый свет. Он бы подумал, что это чужой Люмос, вот только свет от Люмоса скорее белый, чем серебристый, и никто не крикнул Нокс. И Люмос не угасает так быстро.

Так делает Патронус. Если вы неправильно его вызываете.

Гарри шагнул за деревья туда, откуда раздался шорох. Он трогал ладонью широкие стволы, стараясь ступать неслышно. Не до конца уверенный, кого ожидает там встретить, он вышел на небольшую поляну рядом с ветхой изгородью. Но тот факт, что это был Малфой, который стоял там, возле сломанного столба, с возвышающейся над ним Визжащей хижиной, вызвал у него какое-то странное чувство. Малфой спрятал свою палочку, когда Гарри подошел ближе. Он выглядел виноватым.

— Что ты здесь делаешь? — набросился на него Малфой.

— Гуляю. Зачем ты здесь колдуешь? — Гарри остановился в нескольких футах от него.

— Неважно. Просто захотелось уединиться. Похоже, не выйдет.

— Если тебе нужно уединение, попробуй сходить в Запретный лес. Никто за тобой туда не пойдет.

— Кроме тебя, — язвительно заметил Малфой, но Гарри подумал, что в этом было и что-то лестное.

Гарри слегка улыбнулся. Он подошел на шаг ближе.
— Так над чем ты работал?

— Если бы я хотел об этом поговорить, то не сидел бы один в лесу, разве не так? — тем не менее, в голосе Малфоя не было злости. Гарри подозревал, что он здесь не потому, что хочет уединения, а потому что по какой-то причине в нем нуждается.

Он знал, что должен сработать его внутренний тревожный звоночек. Он провел большую часть своего времени в Хогвартсе, подозревая Драко Малфоя, и на то у него была очень веская причина. Но сейчас, когда он стоял рядом, глядя на угловатый профиль Малфоя в свете сверкающего полумесяца, тот казался не столько виноватым, сколько пристыженным.

— Ты пытаешься вызвать Патронуса? — Гарри знал, что ведет себя грубо. Знал, что это не его дело, и что Малфой, скорее всего, ему об этом скажет. Но… Ну, эта идея что-то пробудила в нем. Что Малфой, бывший Пожиратель смерти, мог хотеть вызвать Патронуса, что он чувствовал себя способным…

Что, возможно, Малфой хотел быть добрым.

Малфой пнул столбик в заборе, испачкав свой красивый ботинок.
— Не смеши меня, Поттер.

— Что в этом смешного? — Гарри сделал еще два шага вперед, осмелившись встать рядом с ним. Он оперся на изгородь, глядя как напрягся подбородок Малфоя. Это был очень острый подбородок, с безупречными и ровными линиями. Гарри облизал губы, ожидая его ответа.

— Ты знаешь, что, — ответил Малфой.

Гарри моргнул, глядя на него. Потом он внимательно осмотрел участок, глядя поверх темных деревьев.

— Что ты ищешь? — Малфой нахмурился.

— Я думаю, у тебя здесь помехи, — Гарри указал на сухие листья над их головами. — Для твоего первого настоящего Патронуса тебе понадобится свободное место.
Он сделал глубокий вдох, а затем выдохнул.
— Пойдем, — он положил руки на столбик и перепрыгнул через ограду в том месте, где прогнили доски.

— Что ты делаешь?

— Пойдем, — сказал Гарри, — я покажу.

— Не думаю, что…

Гарри закатил глаза.
— Черт возьми, Драко, до отбоя еще далеко. Давай.

Малфой сжал губы и вздохнул. Он посмотрел по сторонам, как будто его слизеринские друзья в любой момент могли выскочить из кустов, чтобы посмеяться над ним. Гарри терпеливо ждал, хотя ему хотелось схватить Малфоя за руку и затащить его в поле.

— Ладно, — в конце концов бросил Малфой, перепрыгнув изгородь, чтобы присоединиться к Гарри с другой стороны.

— Прекрасно.

— Это мы еще посмотрим.

Гарри улыбнулся.
— Ладно, иди сюда, — он сделал шагов десять по полю. — Не волнуйся. Нас не видно с дороги.

Малфой осторожно подошел к нему. Гарри вытащил палочку. Он посмотрел на Малфоя.
— Ну же, давай.

Малфой неодобрительно посмотрел на него, но все же вытащил свою палочку.

— Хорошо, что ж, самое сложное в том, чтобы вызвать Патронуса — и самое простое, как только ты это поймешь — это то, что ты должен его почувствовать, — начал Гарри.

И, Мерлин, это было похоже на Отряд Дамблдора! Как будто по его венам бежал Феликс Фелицис. Это было волшебно, как было всегда, когда у него все получалось, когда он не беспокоился о смерти или чьем-то спасении, и оставался только огонь, пробегающий по руке в его ладонь и вырывающийся из его палочки, воплощавший все лучшее в нем — его сердце, его душу и все его надежды. Неистовая радость.

Ему не нужно было учить Малфоя, как встать или как сжимать палочку, в отличие от остальных, кому он помогал. Все это Малфой довел до совершенства. Гарри мог только намекнуть ему, и Малфой принимал идеальную, как по учебнику, стойку.

— Хорошо, хорошо, — говорил Гарри, почти желая, чтобы у него появился повод поправить его, просто чтобы иметь возможность прикоснуться к нему. К прямой, сильной линии его плеч, этой царственной шее, к узким бедрам и этой заднице, которая была такой…

Гарри откашлялся и вместо этого сосредоточился на более сложных (и менее отвлекающих) аспектах, таких как глубокое, ровное дыхание и очищение ума.
— А теперь используй свое самое счастливое воспоминание, — сказал ему Гарри, который чувствовал себя очень расслабленным и оживленным.

Гарри замер, отыскал внутри себя тихое место, сфокусировал в нем свою энергию, направил волю в сжимавшую палочку ладонь…

— Экспекто патронум!

На поляне появился сияющий олень, над его рогатой головой, как кривая корона, висела луна.

Малфой уставился на него, как будто он никогда в жизни не видел оленя. Затем он с трудом сглотнул.
— Мне, хм… Мне нужно возвращаться.

— Что? Почему? — стоило Гарри потерять концентрацию, как его Патронус уменьшился, проскакал еще несколько шагов, а потом исчез в черноте ночи.

— Я просто… Я думаю, этого достаточно.

— Не нужно создавать целого Патронуса, понимаешь, — сказал Гарри. — Поверь мне, с первой попытки ни у кого не получается. Телесная форма может очень пригодиться в трудной ситуации.

Малфой зачехлил палочку, не глядя на Гарри.
— В такой, как беспощадная игра в твистер?

Когда до него дошел смысл сказанных слов, с губ Гарри сорвался удивленный смешок. Малфой осторожно улыбнулся ему.

— Лично я не представляю, как это может принести кому-нибудь пользу, — признал Гарри.

— Пожалуй, остается только упасть.

— Точно.

И тут луна позолотила волосы Малфоя, его угловатые черты смягчились, и в его глазах загорелось что-то, что напоминало… дружелюбие.

Думая о Малфое, Гарри был так занят мыслями о том, что он гей, что ни разу не дал себе возможности задуматься, могут ли они стать…

Друзьями.

— Что? — спросил Малфой, прерывая его мысли.

— Ничего, — быстро сказал Гарри. — Так ты хочешь вернуться в замок?

— А ты нет?

— Да. Ага. В смысле, конечно, — Гарри убрал палочку в чехол, не зная, куда еще деть руки. У него не было определенной цели, так что он с тем же успехом мог вернуться в спальни. Хотя часть его так сильно хотела пригласить Малфоя выпить по пинте, что слова уже готовы были сорваться с языка. Тем не менее, он чувствовал, что еще не готов, так что вместо этого он спросил:
— Не возражаешь, если я пойду с тобой?

Малфой насупил брови, но когда они распрямились, он не казался таким уж строгим. Скорее растерянным, чем злым.
— Думаю, нет.

— Хорошо, — сказал Гарри, один за другим они перепрыгнули изгородь и начали пробираться через деревья назад к дороге.

Вокруг уже окончательно стемнело, поэтому Гарри наколдовал сильный Люмос, чтобы освещать им путь. Они шли бок о бок в сторону замка, в то время как воздух стал холоднее и взошла луна. Малфой засунул руки в карманы и смотрел себе под ноги.

— Как ты думаешь, какой у тебя будет Патронус? — спросил Гарри.

— Откуда я знаю?

Гарри пожал плечами.
— Просто я подумал, может, у тебя есть пожелание.

— Пожелания имеют значение?

— Вообще-то я не знаю, — признался Гарри. — У меня олень как у отца, но не то чтобы я этого ожидал. На самом деле, я ничего не ожидал. Я не знал, что можно. Понимаешь?

Но Малфой просто задумчиво шагал, и Гарри продолжил ему докучать.

— Так что бы ты выбрал, если бы у тебя была такая возможность?

Малфой вздохнул.
— Не знаю. Может быть, птицу.

— Здорово, — Гарри кивнул, — какую?

Малфой посмотрел вверх и вгляделся в ночное небо, как будто мог увидеть ее там, пролетающей над ними. Несколько звезд мерцало на небе.
— Какую-нибудь быструю, — сказал он. — Черного дрозда.

Гарри представил себе маленького, быстрого черного дрозда, появляющегося из палочки Малфоя, он хлопает крыльями, а затем взмывает высоко над головами. Учитывая, как хорошо Малфой летал на метле, это могло сработать. Это было логично.

— Что, думаешь это охренеть как тупо или типа того? — Малфой с мрачным видом сдвинул брови.

— Нет, — тут же сказал Гарри. — Нет, вовсе нет. Думаю, тебе это подходит.

— Правда?

— Ага.

Малфой вздохнул, расслабил напряженные плечи, и Гарри снова упокоился. Это было новое ощущение, не хотеть злить Малфоя, хотеть быть с ним помягче, хотеть, чтобы он не расстраивался.

Гарри смотрел, как Венера восходит над приближающимися стенами замка.

Черт возьми, этот болван вполне мог ему понравиться.

Они подошли к воротам, но прежде чем Малфой успел войти во двор и, предположительно, пойти своей дорогой, Гарри схватил его за локоть. Малфой сердито опустил взгляд на его руку, но затем посмотрел Гарри в глаза.

Гарри отпустил его и сглотнул.
— Я тут подумал. Может, ты захочешь… повторить. Когда-нибудь.

Малфой моргнул, уставившись на него.
— Почему?

— В смысле «почему»? — Гарри не мог не рассмеяться. Но Малфой упрямо выпятил подбородок, и это его отрезвило. — Ты имеешь в виду: «Какой у тебя скрытый мотив, Поттер?»

— Полагаю, что да.

Гарри воспользовался случаем, протянул руку и осторожно положил ладонь на руку Малфоя. Малфой в недоумении посмотрел на нее, а затем снова вверх на лицо Гарри. Гарри слишком поздно сообразил, что касается его руки в том месте, где должна была быть Темная метка. Но он уже не мог отступить. Не мог ничего исправить. Ему просто нужно было сказать то, что он собирался сказать.

— Я хочу быть там, когда ты сделаешь это.

Малфой сглотнул.
— Правда?

— Да, — Гарри улыбнулся ему. Рубашка Малфоя под его пальцами казалась холодной, но от руки под ней исходило очень приятное тепло. Гарри с сожалением ее отпустил. — Значит, ты не против?

Малфой не смотрел ему в глаза.
— Когда?

— Ты свободен в среду вечером?

— Думаю, да.

— Здорово. Идем вместе или встретимся там?

— Встретимся там? — спросил Малфой, и нервозность в его голосе воодушевила Гарри. Он больше не чувствовал себя таким дураком из-за его собственной.

— Да, конечно. Восемь часов?

— Отлично.

— Хорошо, — Гарри улыбнулся.

Малфой робко улыбнулся ему в ответ.

— Ты, э-э, пойдешь сейчас в гостиную? — спросил Гарри.

— Нет. Я пропустил ужин.

— Ах да, точно. Тебя же не было за столом.

— Ты заметил? — спросил Малфой.

— Конечно. То есть, тебя сложно не заметить. Э-э, не в смысле «не заметить». То есть, ты выглядишь сногсшибательно, — ужаснувшись, Гарри продолжил. — Я имею в виду… ну… твои волосы…
Гарри замолчал, внутри у него все съежилось. Да и снаружи тоже.

Но Малфой не смеялся над ним. На самом деле, у него снова покраснели уши. Но Гарри рассудил, что это могло быть от холода. Температура быстро опускалась, и Гарри уже слегка дрожал.

— Короче, — сказал Малфой, — я хотел попытаться добыть немного еды у домашних эльфов.

— О, да. Здорово. Просто пощекочи грушу.

— Прошу прощения?

— Ну знаешь. Груша. Ты ее щекочешь.

Малфой просто продолжал смотреть на него, и Гарри покраснел.

— Ладно, выходит, ты не знаешь о груше.

Малфой покачал головой.

— Нужно чтобы ты пошел за мной.

Малфой был настроен скептически, но все равно последовал за Гарри внутрь. Они прошли по коридору, и когда они приблизились к картине, Гарри указал пальцем:
— Груша, — сказал он, — пощекочи ее.

— Ты издеваешься? — спросил Малфой.

Гарри засмеялся.
— Нет, точно нет.

Малфой наградил его испепеляющим взглядом, но все равно протянул к груше свой изящный палец. Зрелище было настолько смешным, что Гарри еле смог справиться с собой и не рассмеяться.

— Твою мать, — сказал Малфой, когда дверь отворилась, впуская их в кухни.

— Я же говорил.

Дюжина домовиков выстроилась перед ними в надежде, что Малфой окажет им честь и позволит принести ему еду, но Гарри остановил их и взял Малфоя за локоть.

— Что?

— Ну, если ты, скажем, принесешь пирожки и пирожные для всех, то я гарантирую, что ты будешь королем нашей гостиной, — Гарри посмотрел на него с заговорщической ухмылкой.

Малфой медленно кивнул.
— Ты так думаешь?

— Определенно.

Малфой снова кивнул.
— Две дюжины ваших лучших пирожков и пирожных, — потребовал он.

Гарри снова убрал свою руку. Блять, прикосновения к Малфою могли вызвать зависимость.

Гарри был таким геем.

— Слушай, — сказал он, — мне, хм… Мне нужно вернуться и покормить Гордона.
Это была неправда, но Гарри подумал, что правда Малфою не понравилась бы, а состояла она в том, что он боялся, как бы остальные не подумали, что принести сладости было его, а не Малфоя идеей, и что Гарри невольно украдет момент его триумфа. Конечно, это была его идея, но то что Малфой просто не привык думать о других, не означало, что в итоге все не будет выглядеть естественно, верно? И ему, похоже, понравилась эта идея, даже если ему просто нравилось, что он сможет подлизаться. Серьезно, какая разница?

— Я могу и сам справиться, — сказал Малфой.

— Хорошо. Тогда, хм, увидимся там.

— Да. Конечно.

Гарри развернулся, чтобы уйти, когда мимо него пронеслись пятеро домовиков.

— Поттер.

— А?

Малфой смотрел на него, нахмурившись.
— Спасибо.

Гарри улыбнулся в ответ, осознавая, что, возможно, нахмуренные брови Малфоя были одной из разновидностей немного смущенной улыбки.
— Пожалуйста, Драко.

Было приятно это произносить.

Очень, очень приятно.

***

Оказалось, что идея Гарри под названием «Малфой принес нам всем печеньки» имела бешеный успех, хотя сам Гарри не присутствовал при этом. Он остался в спальне, сам не зная почему.

Он услышал об этом на следующий день за завтраком. Рон с полным ртом:
— Серьезно! Малфой! Ты можешь в это поверить?

— Он изменился, — сказал Гарри, помешивая ложкой в почти пустой чашке.

— Или это, или он зачем-то подмазывается, — размышлял Рон. — Или пытается нас откормить. Возможно, он планирует нас сожрать.
Через мгновение он пожал плечами, видимо, признавая, что Малфой изменился к лучшему. Он запихал в рот еще немного еды.

Гарри посмотрел на Малфоя на другом конце стола, но тот беседовал с Паркинсон и не поднимал взгляд.

Позже у него уже не было времени думать о Малфое, потому что все утро и весь обед он сдавал предварительные экзамены по Зельеварению и Трансфигурации. Гарри подумал, что, должно быть, это был результат гнусного ночного сговора преподавателей с целью прикончить их всех. Если ЖАБА были хотя бы наполовину такими тяжелыми, то им был полный и безоговорочный пиздец.

Он испытал облегчение, придя на Защиту и обнаружив, что здесь их не ждет подобный тест.

А ждал их профессор Снегг, снова поставивший его в пару с Малфоем. Гарри уже не знал, в восторге он или разочарован. По крайней мере, на этот раз им не придется драться посреди комнаты перед всем классом. Всех остальных тоже разбили на пары, и они с Малфоем заняли место сбоку, подальше от студентов, чьи палочки были известны своим обратным огнем.

— Привет, — сказал Гарри с легкой улыбкой.

— Привет.

У Гарри вспотела ладонь, в которой он сжимал палочку. Он наблюдал, как Малфой сглотнул.

— Займите позиции, — сказал Снегг. — Поклонитесь. И… начали!

Все начиналось довольно обычно: Экспеллиармус, Конфундус, Иммобилус, Жалящие заклинания, Заклинания ватных ног и тому подобное. Гарри уворачивался, Малфой делал обманные маневры, и никто из них не попадал в цель. У Малфоя получилось заморозить левую руку Гарри, Гарри попал своим Агуаменти, намочив рубашку Малфоя, что не помешало ему запустить Остолбеней, от которого Гарри увернулся в последний момент.

Было не похоже, что это продолжалось очень долго, но к Гарри постепенно пришло осознание того, что в комнате стало удивительно тихо. Он слышал, как на заднем плане взорвались одно или два заклинания, но большая часть класса, похоже, остановилась. Он глянул в сторону и заметил нескольких своих сверстников, обездвиженных попавшими в цель заклинаниями, и других, выдохшихся, пожимавших друг другу руки.

Несколько напряженных минут спустя стало ясно, что они с Малфоем были единственными, чья дуэль еще не закончилась. И профессор Снегг их не останавливал.

Гарри послал в Малфоя три быстрых невербальных заклинания, но Малфой перекатился и встретил их собственными защитными чарами. Их магия с шипением встретилась между ними, прежде чем разлететься по полу, пока они перегруппировались.

Они кружили вокруг друг друга, тяжело дыша.

— Коньюнктивитус! — бросил в него Малфой.

Гарри увернулся.
— Петрификус…

Малфой метнул свое проклятие, и Гарри споткнулся, не успев договорить, но сумел послать с пола Жалящее заклинание и попасть им в запястье Малфоя. Тот зашипел, но палочку не выронил.

Так, заклинание за заклинанием, продолжалась дуэль. Пот начал стекать с волос Гарри ему в глаза. Лицо Малфоя тоже блестело от пота, и он отбросил волосы назад. Он снова позволил им отрасти, теперь они были немного растрепанные и милые, и если бы Гарри не был осторожен…

— Экспеллиармус! — крикнул Малфой, обезоружив Гарри.

— Блестяще, Малфой! — подбадривал Блейз.

Гарри не растерялся и попробовал одну штуку, которой он научился сам — беспалочковое временно оглушающее заклинание. Он выбросил руку вперед, и его магия ударила как молния, попав в плечо Малфоя. Тот выронил палочку Гарри, и Гарри тут же призвал ее назад с помощью Акцио.

— Гарри, давай! — закричала Гермиона, и он почувствовал, как его накрыло волной радостного возбуждения.

Малфой быстро оправился, и они снова взялись за дело. Должно быть, прошло уже полчаса. Может больше. Все одноклассники собрались широким полукругом вокруг них, и с двух сторон раздавались ободряющие возгласы. Гарри осознал, что некоторые когтевранцы и пуффендуйцы болеют не за него, а за Малфоя. Наверное, все дело в пирожках, подумал Гарри. У него чуть не вырвался горький смешок, пока он уклонялся от заклинания, выворачивающего колени задом наперед.

Сорок пять минут. Не меньше. Они обливались потом и еле дышали, продолжая швырять заклинания туда и обратно, никто из них не мог одержать верх. У Гарри подкашивались ноги, а Малфой выглядел так, как будто он мог упасть в любой момент.

Наконец, в комнате раздался спокойный голос Снегга:
— Достаточно.

Они одновременно опустили свои палочки. Малфой тут же упал на колени, в то время как Гарри рухнул на пол, повалившись на спину. Комната наполнилась восторженными возгласами, и профессор Снегг потребовал тишины.

— Вашим домашним заданием будет отработать до совершенства одно беспалочковое заклинание из учебника. И пожалуйста, ничего из восьмой главы. Только с первой по седьмую. Я рассчитываю, что все вы сможете продемонстрировать значительные успехи еще до зимних каникул. Спасибо. На этом все.

«Отличная работа, Гарри», «В следующий раз ты его достанешь, Гарри», «Это охрененно круто, Гарри», — повторяли его друзья, проходя к выходу мимо его распластанного тела.

Лежа на полу, Гарри повернул голову и посмотрел на Малфоя, который развалился в нескольких футах от него. Несколько человек — не только Забини и Паркинсон — поздравляли и его тоже. Гарри улыбнулся. Малфой кивком поблагодарил близняшек Патил, а потом поднял глаза и встретил взгляд Гарри. На его лице появилась медленная, кривая ухмылка.

Она, как ни одно брошенное им на дуэли заклинание, почти сразила Гарри наповал.

***

Гарри быстро принял душ и спустился к ужину, а потом ел так, как будто его жизнь зависела от каждой калории.

— Не хочешь на часок сходить на поле? — спросил Рон, когда они закончили.

— Мерлин, нет. Я слишком объелся, дружище.

— Как хочешь. Гермиона, ты идешь в библиотеку?

Она посмотрела на него с улыбкой.
— Я могу захватить с собой книги и сесть на трибунах.

Гарри решил позволить им флиртовать в свое удовольствие и сбежал. Сытый и усталый, он тащился в спальни и думал, чем заняться вечером — попрактиковать беспалочковое заклинание или поработать над эссе по Истории магии.

Он осмотрел гостиную, убеждая себя, что он вовсе не высматривает Малфоя. Просто он был внимателен. Но так и не увидел голову с мерцающими белыми волосами. У его сердца не было причин пропускать удары.

Он направился по коридору в свою комнату. Там никого не было, он вошел и зажег светильник рядом с кроватью.

Гарри сел, а затем остановился.

— Что за?..

Он посмотрел на штуку, которая лежала на его покрывале, и нахмурился.

Он глянул по сторонам, ожидая увидеть притаившегося Симуса или хихикающего Дина, но там никого не было. Даже его хорек спал, спрятавшись в клетке — и это было чудом, учитывая то, что ждало на кровати так близко от него.

Гарри наклонился и взял кексик. Оказалось, что он шоколадный с шоколадной глазурью. Он провел над ним палочкой, проверяя его на наличие… ну… Даже думать об этом было глупо, и все же…

Темной булочной магии.

Ничего такого не было.

И тут он заметил, что под кексом была записка. Гарри положил пирожное на столик у кровати и развернул записку. Почерк был аккуратный, даже красивый. У Гарри перехватило дыхание.

Раз уж ты не воспользовался моим великодушием, Поттер. Надеюсь, ты любишь шоколад. Но, правда, кто не любит шоколад?

Неплохая получилась дуэль.

ДМ

Улыбка, озарившая лицо Гарри, была совершенно непроизвольной. Румянец, вспыхнувший на его щеках, тоже.

А вот то, что он сидел и впивался зубами в кекс, хотя был абсолютно сыт? Это он делал по собственному желанию.

***

Два дня спустя Джинни объявила результаты отбора в команду. На роль ловца она выбрала Шелтон, девочку, которая напоминала Гарри самого себя. Как ни странно, он почувствовал себя реабилитированным, как будто, пусть он и был дерьмовым бойфрендом, Джинни все еще считала его хорошим игроком в квиддич.

Это уже кое-что.

Она даже пригласила Рона и Гарри посмотреть их первую тренировку в эту субботу. Гарри решил воспользоваться шансом и захватить с собой метлу — просто на случай, если Джинни понадобится, чтобы кто-нибудь научил Шелтон правильному Финту Вронского.

Конечно, это не то же самое, что играть, и все же, когда наступил назначенный день, холодный и пасмурный, Гарри сгорал от нетерпения. Они с Роном утащили со стола немного еды и, не дождавшись конца завтрака, пошли на поле, чтобы поупражняться в полетах, пока никто не пришел.

Прошлой ночью они засиделись допоздна, придумывая, как преподнести Джинни свои идеи, чтобы она оценила их вклад. У них даже были таблицы и диаграммы. Гермионе пришлось вставать с постели в два часа ночи («Я даже во сне слышу, как вы болтаете о квоффлах.»), чтобы они, наконец, закончили.

По дороге на стадион Гарри мечтал об их первом матче, как благодаря его наставничеству Шелтон поймает снитч, и Гриффиндор отпразднует победу.

Так что когда на полпути к полю его остановила Макгонагалл, это было одновременно неожиданно и досадно.

— Мистер Поттер!

Он мельком взглянул на Рона.
— Да, профессор?

Она приблизилась к нему, слегка запыхавшись.
— Мистер Поттер, один человек из «Ежедневного пророка» хочет с вами увидеться.

— Но я…

— Я знаю, что вы собрались наблюдать за тренировкой, и что это было запланировано не раньше, чем через две недели, но он говорит, что сегодня вечером должен успеть на портключ до Египта, чтобы написать большую статью о… Ну, это как-то связано с египетскими гоблинами и золотом фараонов. Он сказал, что это займет не больше десяти минут.

— Что займет не больше десяти минут? — нетерпеливо спросил Гарри. Он снова глянул на Рона, но его друг уже исчез в темноте под трибунами. Гарри выпятил подбородок и повернулся к директрисе.

— Он хотел бы взять у вас интервью, — сообщила ему Макгонагалл, изобразив улыбку, по которой Гарри понял, что она либо не знает, какой мерзостью Гарри считает любые интервью, либо предпочитает игнорировать это знание.

Он не удержался и вздохнул.

— Гарри.
О боже.
— В другой ситуации я бы тебя об этом не попросила, но… — она понизила голос, то ли заговорщически, то ли немного пристыженно, Гарри не был уверен. — Что ж, ты видел, в каком состоянии находится замок.

— Хм… да?

— Мистер Поттер, я буду говорить прямо. Газета предложила нашей школе существенный… подарок… если…

— Если я соглашусь на это интервью, — закончил вместо нее Гарри.

Она вздохнула, как будто он уже согласился.
— Да. Именно так, — она улыбнулась.

Не так он себе представлял это утро, но… Ладно, он сделает хорошее дело для школы, ведь так? Бросив последний взгляд на поле, он спросил:
— Только десять минут? Это все, о чем он просит?

— Именно. Я сочту это за личное одолжение, мистер Поттер.

Гарри улыбнулся ей и кивнул.
— Хорошо.

— Замечательно! — Макгонагалл всплеснула руками. — Идите за мной.

Она повела его, с метлой через плечо, назад в замок, через Большой зал и в соседнюю комнату. Гарри обрадовался, что это хотя бы не чулан для метел, где его поджидает Рита Скитер.

— Спасибо, мистер Поттер, — прошептала Макгонагалл, открывая перед ним дверь, а потом развернулась, чтобы уйти.

Гарри вошел в комнату и…

Вспышка!

— Ай! Что вы?..

— Харви, Гарри. Харви Криви. Я папа Колина и Денниса, — невысокий и толстый мужчина в грязных очках протянул ему свою руку.

Гарри моргнул и запоздало пожал ее.
— О. Я, э-э, я не знал, что вы… В смысле, я думал… Что вы…

— Магл? — с готовностью спросил мистер Криви. Потом он приложил руку ко рту, как будто не хотел, чтобы даже портреты в комнате могли прочитать по его губам. — Скажу тебе по секрету, на самом деле я сквиб. Я люблю говорить, что мои мальчики получили всю мою магию! — он засмеялся.

Гарри ошеломленно смотрел на него, и мистер Криви продолжил.

— Раньше я занимался молоком, — он кивнул.

— Сэр?

— Молочник, вот кем я был. Я, хм, я научился делать волшебные фотографии, чтобы получить работу в газете. Это была непростая задача, но оно того стоило, — он все еще держал руку Гарри и, понизив голос, шагнул к нему поближе. — Я решил, что так я смогу… ну знаешь… почтить его память.
Глаза мистера Криви увлажнились, и он шмыгнул носом.

— Разумеется, — сказал Гарри, который до сих пор не мог прийти в себя.

Мистер Криви сжал руку Гарри в своих ладонях.
— Колин восхищался тобой, Гарри. Боготворил тебя.

Гарри почувствовал, как у него загорелись щеки. Его ладонь начала потеть, но, кажется, ситуация требовала, чтобы он оставался на месте.
— Он был хорошим другом, — соврал Гарри. Он вдруг почувствовал себя конской задницей из-за того, что всеми силами избегал Колина большую часть их пребывания в Хогвартсе. — Он был одаренным волшебником. И хорошим фотографом.

Мистер Криви просиял. Он отпустил руку Гарри и гордо уперся кулаками в бедра.
— Фотография — это у нас семейное, — сказал он, — я и сам этим всегда увлекался. Я научил ребят некоторым тонкостям, но Колин был одарен от природы. Таким уж он был. Он научил меня большему, чем я его, смею сказать, — он вздохнул. — Что ж, полагаю, мы должны взяться за дело, чтобы вы смогли вернуться к своему квиддичу.

— Рад помочь, мистер Криви, — сказал Гарри. Это была правда. Тем не менее, ему чудилось, что он слышит, как Рон со свистом проносится на своей метле, ржет до упаду и наслаждается жизнью. Гарри выбросил это видение из головы, чувствуя себя эгоистичным и виноватым.

Они заняли места перед камином, и мистер Криви начал задавать свои вопросы.

И еще вопросы…

И еще больше вопросов.

Гарри удивился, что почти все они были о войне. Поскольку речь шла о десяти минутах, Гарри думал, что в основном это будет поверхностная газетная чушь, но вместо этого они затрагивали старую боль, страдания его друзей, то, о чем он не хотел говорить.

Гарри было сложно отвечать, но, увидев искренность… почти отчаянную нужду во взгляде мистера Криви, он постарался и сделал все возможное.

Забавно, что когда мистер Криви заговорил о школе, это стало огромным облегчением, хотя и вело к вопросам о личной жизни Гарри. («Я, эм, ни с кем не встречаюсь.»)

Потом он спросил о квиддиче. («Я с радостью болею за победу Гриффиндора в этом году.»)

Он спросил, как обстоят дела с друзьями Гарри теперь, когда Тот-кого-нельзя-называть вне игры. («Спасибо, очень хорошо. Без них я бы никогда не справился.»)

— Гарри, а каково ваше мнение о том, что Визенгамот выпускает под честное слово бывших Пожирателей смерти, чтобы они могли и дальше посещать Хогвартс? — вдруг спросил мистер Криви.

Гарри тут же пришел в ярость из-за этой формулировки, хотя он очень старался хорошо относиться к бедному мистеру Криви.
— Прошу прощения. Я не уверен, что мое мнение имеет значение, — осторожно сказал Гарри. — Суд вынес свое решение.

— Да, но что вы чувствуете, продолжая обучение под одной полуразрушенной крышей, или ее отсутствием, с бывшими последователями Того-кого…

— Волан-де-Морта, да, — прервал его Гарри. — И, думаю, вы говорите об одном конкретном человеке, потому что, на самом деле, сейчас в школе есть только один такой человек?

Мистер Криви моргнул.
— Действительно, похоже, что так.

Гарри сделал глубокий вдох. Криви спрашивал его о Малфое. Он напрямую спрашивал его о Малфое.

Гарри вспомнил, как таял во рту густой шоколад с незаконно добытого кекса. Вспомнил, как стоял с ним на поляне и болел за него, пока тот пытался вызвать своего первого Патронуса.

Незваные, пришли воспоминания о том, как он нависал над ним, их тела соприкасались, дрожали рядом друг с другом.

А еще он вспомнил все дерьмо. Разве он мог забыть? Как-никак, оно было ничуть не менее реально.

Мерлин, разве кто-нибудь мог забыть?

Гарри представил себе, как все, что он сейчас скажет, появится в приукрашенном виде на первой странице газеты, напечатанное жирным шрифтом:

Гарри Поттер в сговоре с экс-Пожирателем смерти, чтобы захватить Министерство магии!

Гарри Поттер громко оправдывает семейство Малфоев, вменяемость под сомнением.

Гарри Поттер отчаянно хочет втрахать Драко Малфоя в пол! Видеозапись легилименции прилагается!

Гарри посмотрел вниз на свои колени и вздохнул.
— Визенгамот принял свое решение, и я его не оспариваю.

Мистер Криви быстро черкнул на своем самоудлиняющемся свитке пергамента.
— Не… оспариваю… его… Ну, мистер Поттер, этого должно хватить!

Гарри чувствовал себя тролльей соплей.
— Хорошо. Спасибо.

— Тогда я пойду, — мистер Криви поднялся. — Не возражаете, если в конце этого года я напишу продолжение?

Гарри почувствовал, как глубоко у него в кишках начало распускаться что-то неприятное. Он рассказал о своих последних мгновениях с Сириусом, о своем собственном крестном сыне, который растет без родителей, совсем как Гарри, о Седрике и Грюме, и Дамблдоре! Если мистер Криви, какими бы благими не были его намерения, просил его пройти через это снова… Гарри откашлялся.
— Я буду готовиться к ЖАБА и сомневаюсь, что у меня найдется время.
Или терпение. Или сила духа.

— Ах. Очень хорошо. Тогда я рад, что заполучил это интервью! — мистер Криви свернул пергамент и собрался уходить.

Гарри позволил ему дойти до двери. Мистер Криви уже почти вышел, когда ужасное чувство вины и злость вытолкнули Гарри из кресла.
— Постойте!

Мистер Криви обернулся.
— Да, Гарри?

Гарри повернулся к нему, решительно выпятив подбородок.
— Не могли бы вы, пожалуйста, кое-что записать?

Криви вытащил перо.
— Само собой! — он положил пергамент на боковой столик и ждал.

Гарри закрыл глаза. От одной мысли о еще одном таком интервью ему захотелось трансгрессировать куда подальше, но если он откажется, у него не будет другого шанса сказать то, что действительно важно.

— Гарри? — позвал Криви.

— Точно, — Гарри сделал глубокий вдох, снова открыл глаза и заговорил. — Драко Малфой — выдающийся ученик. Он очень старается соблюдать правила условного освобождения, и за это он достоин похвалы. Он способен стать не просто хорошим волшебником, но великим. И он заслуживает этого шанса.

Криви закончил писать и поднял округлившиеся глаза, чтобы встретить стальной взгляд Гарри.

— Вы все записали? — спросил Гарри.

— Пожалуй, да, — тихо сказал Криви. — Да, уверен, что записал, мистер Поттер.

— Хорошо. А сейчас мне правда пора на тренировку по квиддичу.

— Разумеется.

Гарри схватил свою метлу, которую он прислонил к стене, и протиснулся в дверь мимо Криви. Он трусцой побежал на стадион и, задыхаясь, выбежал на поле только для того, чтобы увидеть, как игроки приземляются на землю, вспотевшие и улыбающиеся.

— Молодцы, гриффиндорцы! — кричал со своей метлы Рон, которому явно удалось немного полетать. — Молодцы!

Джинни стояла с Шелтон на другом конце поля, они склонили друг к другу головы и о чем-то серьезно разговаривали. У Гарри внезапно промелькнула отвратительная мыслишка, что они там сплетничают о том, каким ужасным он был парнем и еще худшим ловцом — что, он знал, было полнейшей чушью и говорило скорее о том, что он вымещает свою злость. И тем не менее, она была там, раздражала, бурлила у него под кожей.

Остальная часть команды по очереди прошла мимо Гарри, пыхтя от напряжения и благоухая как банда троллей.

— Мужик, тебя не было целую вечность, — добродушно упрекнул его Рон. — Не переживай. Я воспользовался одним из наших игровых планов!

Гарри сжал зубы.

— В следующий раз, да? — Рон улыбнулся ему, как будто в этом не было ничего страшного. — Я пошел, умираю от голода!
Он рысью помчался с поля. Джинни и Шелтон последовали за ним.

— Привет, Гарри, — сказала Джинни, проходя мимо. Шелтон старалась поспевать за ней.

Гарри долго смотрел им вслед, потом повернулся к пустому полю. Яркое солнце быстро разгоняло остатки утренних туч. Он со всей силы швырнул метлу на землю.

— БЛЯТЬ!

***

Несколько следующих недель Гарри провел за учебой и занимался так же усердно, как Гермиона. Ему нужно было как-то отвлечься от мыслей о пропущенной тренировке по квиддичу и последовавшей за ней вспышке гнева, направленной на двух, в прошлом его самых любимых, Уизли. Он больше не принимал приглашения Джинни присоединиться к тренировкам, хотя знал, что она зовет его, потому что понимает, как тяжело ему было не участвовать. На самом деле, возможно, он отказывался, потому что знал, что именно поэтому она его и приглашала.

А не потому что действительно нуждалась в его помощи. Ей она была ни к чему. Как и помощь Рона, но тот, похоже, с радостью игнорировал этот факт и ходил на все тренировки, начиная с самой первой.

Конечно, Гарри уже не сердился. По правде сказать, он был рад за них обоих. И они хорошо справлялись с тренерством; это было видно по улыбкам игроков и тому уважению, которое они испытывали как к Джинни, так и к Рону. Гарри был счастлив за них. Правда. Просто, он был далеко не так счастлив за себя.

Гарри сменил свои приоритеты не только из-за квиддича. Ночью после интервью он лежал и гадал, о чем напишут в статье — какую информацию приукрасят и как ее преподнесут, что выбросят совсем, и не добавят ли того, чего он вообще не говорил. Как бы он ни хотел думать иначе, Гарри не верилось, что мистер Криви собирался быть гораздо более этичным, чем печально известная Рита Скитер, и решил, что лучше приготовиться к худшему.

Статью должны были опубликовать не раньше, чем перед рождественскими каникулами, так что у Гарри оставалась еще куча времени, чтобы терзаться. А он ненавидел терзания, так что вместо этого он решил с головой уйти в свои домашние задания. И сейчас он был где-то между Зельеварением и Историей магии.

«Здорово!» — было реакцией Гермионы, когда он присоединился к ней в библиотеке. Но, честно говоря, он думал, что она предпочла бы заниматься со своими новыми друзьями. Она действительно спелась с девчонками из Когтеврана, и Гарри почти завидовал тому рвению, с которым они заучивали наизусть карты звездного неба, а в «свободное время» придумывали новые применения рунам.

В отличие от нее, он ни с кем не сдружился.

Ну, если не считать Малфоя с его новообретенным интересом к Защите.

Их встречи по средам, на которых они работали над Патронусом Малфоя, были чем-то таким, что почти всегда оставалось на переднем плане в мыслях Гарри. Малфой очень старался, и несколько раз у него почти получилось вызвать телесную форму. Гарри часто замечал, что думает об их средах тогда, когда следовало бы думать о других вещах. Однажды вечером он прочел тридцать заданных им по Истории магии страниц, и только тогда понял, что большую часть времени он думал о том, как правильно держать палочку.

А точнее о том, как Малфой держит свою палочку.

О том, как уверенно и крепко он держит свою длинную, твердую п…

— О чем ты думаешь? — спросила Гермиона с другого конца стола.

— Ммм?

— Гарри, — она улыбнулась, — у тебя такое мечтательное выражение лица.
Она посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что они одни. (Было девять часов вечера, пятница, и они сидели в библиотеке; конечно они были одни.)
— Тебя кто-то заинтересовал?

— Что? Нет! — чересчур категорично ответил он.

Она искоса посмотрела на него озорным взглядом, но больше не поднимала эту тему.

Честно говоря, Гарри фантазировал не только о руках Малфоя и его, э-э, палочке. Он думал о том, как Малфой вызовет своего первого Патронуса, маленького черного дрозда, о том, как просветлеет его лицо, как он с улыбкой повернется к Гарри…

И пусть он был не готов довериться Гермионе (хотя бы потому что довериться ей означало довериться Рону, и Гарри не думал, что толерантность, которую Рон начал проявлять к Малфою, будет простираться настолько далеко), Гарри больше не чувствовал себя виноватым. Ну да, ему нравился Малфой. Да, он считал его привлекательным. И что блять? Случались вещи и похуже, разве нет?

Так пролетали недели, Гарри был погружен в учебу, и в мгновение ока наступала новая среда. Но потом время с утра и до восьми вечера было похоже на медленную, мучительную смерть. Каждый раз.

За ужином его друзья заметили, как он с маниакальной одержимостью поглядывал на часы.

— Что с тобой происходит? — спросил Рон. — У тебя намечается горячее свидание?

— Нет, просто… — Гарри соображал на ходу. — После ужина я собираюсь в Хогсмид за подарком для Тедди.
Он еще не рассказал им, куда ходит по средам, и до сегодняшнего дня никто из них не замечал его отсутствия. Гарри решил, что это один из плюсов того, что они встречаются.

Но, Боже, неужели он только что использовал своего крестника в качестве предлога, чтобы увидеться с Малфоем? Мерлинов отвислый зад, ну и сволочь!

— Ух ты, как здорово! Можно я пойду с тобой? — Гермиона лучезарно улыбнулась.

Ну конечно. Девушки любят детей, не так ли? Ладно, некоторые девушки любят детей. Наверное, Гермиона была одной из них.

— Э-э… это сюрприз.

Как низко он пал.

— Ох. Ладно, — она снова принялась за еду, и Рон наградил его сердитым взглядом.

Гарри вздохнул, опустил взгляд и уже не смотрел на часы.

Он пришел на поляну пораньше и коротал время, работая над беспалочковыми заклинаниями для Снегга. По правде говоря, ему не так уж много приходилось работать; он освоил около пяти разных заклинаний на летних каникулах. Но все равно это было весело, чувствовать, как магия сгущается в его ладони, а затем направлять ее, чтобы трансфигурировать пожелтевшие стебельки травы в цветущие полевые цветы.

— Они погибнут через пару недель, когда ударят морозы, — голос Малфоя донесся из темноты за деревьями.

Он возник из тени, элегантный и ухмыляющийся. Гарри обменялся с ним улыбками.
— Они невосприимчивы к холоду.

Малфой поднял брови и приблизился, перепрыгнув через изгородь. Сердце Гарри забилось от волнения. Каждый раз он был наполовину убежден, что Малфой не покажется. И все же он приходил. Снова и снова.

— Не возражаешь, если я проверю? — спросил его Малфой, подойдя ближе и встав рядом с ним.

Гарри пожал плечами.
— Валяй.

Гарри наблюдал, как Малфой, не доставая палочку, вытянул руку и прошептал: «Глациус».

Тонкая струя холодного воздуха ударила по цветам, попыталась заморозить, а потом стекла с лепестков летним дождем.

— Впечатляюще, — сказал Малфой.

— Могу сказать то же самое. Я такому еще не научился. Так вот что ты собираешься показать в классе?

Малфой пожал плечами.
— Может быть.

— Ты знаешь другие? — Гарри никогда не встречал волшебника своего возраста, который владел бы беспалочковой магией, а тем более несколькими заклинаниями, именно поэтому Снегг дал им так много времени на подготовку.

— Несколько, — ответил Малфой. — А ты?

— Да, парочку.

— Это хорошо, потому что вряд ли профессор Снегг будет так же как я впечатлен цветами, Поттер.

— О? — Гарри снова улыбнулся. Он незаметно сделал шаг в сторону, всего на пару дюймов приблизившись к Малфою. Этот придурок пах просто восхитительно.

— Без шансов. Скорее, чем-то вроде…
Малфой повернул руку ладонью вверх, прошептал «Вингардиум Левиоса» и поднял в воздух ближайший тяжелый камень, заставив его парить у них перед глазами.

— Но это же чары, Малфой. Ты правда считаешь, что Снегг наложит в штаны из-за чар?

Губы Малфоя дрогнули, Гарри даже заметил, как блеснули его зубы, когда он не смог сдержать улыбку.
— Думаю, ничто не заставит его сделать это, честно.

— Как насчет такого? — Гарри создал в своей ладони шар из энергии, увеличил его, выбросил руку вперед и… «Депульсо!» Он швырнул камень Малфоя, тот отлетел, ударился об изгородь и разлетелся на куски.

— Ебать, Поттер.

Гарри улыбнулся ему, и Малфой улыбнулся в ответ. Гарри чуть-чуть придвинулся. Улыбка Малфоя угасла, когда его взгляд упал на губы Гарри. Они так и стояли в холодном ночном воздухе. Гарри едва дышал.

Несколько мгновений спустя Малфой откашлялся.
— Так сколько ты знаешь?

— Что?

— Беспалочковая магия. Сколько ты знаешь заклинаний?

— О. Э-э, кажется, пять. А ты?

Малфой пожал плечами и ковырнул носком ботинка твердую землю.
— Где-то двадцать.

У Гарри невольно отвисла челюсть.
— Что, прости?

Малфой только еще раз пожал плечами.
— Это не имеет значения, — в его голосе снова зазвучали упрямые нотки, — они дурацкие.
Он глубоко вздохнул и посмотрел на Гарри, заметно смягчившись. Он вытащил свою палочку.
— Я хотел бы научиться чему-то, что имеет значение.

Гарри хотел было начать доказывать, что, помимо хвастовства, такому большому количеству беспалочковых заклинаний можно найти множество практических применений, но тут до него дошло, почему Малфой мог их знать: он месяцами был лишен своей палочки.

Потому что она была у Гарри.

Гарри сглотнул и потянулся за своей собственной палочкой.
— Конечно, давай начнем.

Следующих два часа они без особых успехов трудились над Патронусом Драко, в перерывах накладывая множество согревающих чар. Становилось чертовски холодно. Это не мешало Гарри весело проводить время. Так весело, что он совсем перестал смотреть на часы.

Как только Малфою почти удалось вызвать полного, устойчивого телесного Патронуса («Вот так, Малфой! Просто освободи свой разум. Почувствуй его у себя в груди, а не в голове. У тебя почти получилось.»), часы Гарри заиграли мелодию «Ведуний».
— Вот срань.

Густой серебристый пар, выходивший из палочки Малфоя, почти исчез.
— Что?

— Сейчас без пяти одиннадцать.

Малфой широко раскрыл глаза.
— Но назад идти целых пятнадцать минут. Мы ни за что не успеем.

Гарри сглотнул, и тут у него появилась идея.
— Возьми меня за руку.

— Зачем?

— «Зачем, зачем, зачем?» Затем что ты трансгрессируешь как дерьмо, Малфой. Я могу доставить нас к воротам, останется только пробежать через двор.

Гарри видел, как мысли роились у Малфоя в голове: риск получить выговор за несоблюдение распорядка или парная трансгрессия с Поттером. Что хуже? Он встретил взгляд Гарри, слегка кивнул и сделал шаг ему навстречу.

Гарри тоже шагнул к нему, и между ними осталось всего несколько дюймов.
— Держись, — он протянул ему свой локоть.

Малфой неуверенно поднял руку и обхватил плечо Гарри — над его локтем, пальцы сжали бицепс Гарри. Они посмотрели друг на друга. Гарри подумал, что вряд ли сможет это сделать, глядя в глаза Малфоя. Вероятно, они окажутся где-то в болоте. Так что Гарри закрыл глаза и почувствовал, как пальцы Малфоя сжали его руку сильнее. Он сосредоточился, а затем…

Характерный треск, проталкивание через пространство, легкая тошнота, и вот они стоят перед воротами замка.

— Вперед! — крикнул Гарри.

Малфой отпустил его руку, и они рванули со всех ног. Стук их шагов отзывался эхом на камнях. Малфой тяжело дышал рядом с ним, его чуть более длинные ноги давали ему преимущество. Гарри приложил больше усилий и побежал быстрее.

— Болван, — пропыхтел Малфой и тоже ускорился.

Гарри засмеялся, запыхавшись от быстрого бега.
— Мы не… бежим наперегонки.

— Ну да, конечно!

— Мудак! — Гарри задыхался, а Малфой уже бежал вверх по лестнице, перепрыгивая через ступени. Его так и подмывало вытащить палочку и обездвижить ублюдка, но он совершенно точно слышал, как Малфой смеялся, когда его рука первой коснулась дверной ручки, и, услышав этот звук, Гарри уже не хотел победы.

Малфой распахнул дверь, они оба ввалились внутрь и остановились уже в вестибюле, чтобы, наклонившись и уперевшись руками в колени, шумно глотать воздух.

— Который… час?.. — Малфой устало показал на запястье Гарри.

Гарри собрался с силами и поднял его, а затем уронил обратно.
— Десять… пятьдесят девять, — он улыбнулся.

Малфой улыбнулся в ответ и легонько его толкнул. Гарри был так измотан, что споткнулся. Он рассмеялся и тоже толкнул Малфоя.

— Придурок, — сказал Малфой.

— Засранец.

      Они посмотрели друг на друга, уже не такие запыхавшиеся, и засмеялись.

Они смеялись вместе.

Гарри показалось, что он мог бы взлететь.

Малфой звучно вздохнул, стоя рядом с ним.
— Черт побери, не думаю, что смогу забраться на эту адскую лестницу.

— Поднять тебя Левикорпусом?

Малфой ухмыльнулся ему.
— И будешь бить меня головой о каждую ступеньку всю дорогу до третьего этажа? Нет, спасибо, Поттер.

Гарри пожал плечами.
— Как хочешь. Могли бы вбить в твою голову немного ума.

Малфой показал ему два пальца.

Жар прилил к щекам Гарри.
— Бежим наперегонки до гостиной?

Малфой в ответ закатил глаза, и они начали медленно подниматься по лестнице.

Это было потрясающе. Он чувствовал запах пота Малфоя, и вместо того, чтобы считать его отвратительным, Гарри находил его чертовски приятным. Боже, неужели он какой-то извращенец? Если ему нравится запах Малфоя, даже если он пахнет не своим дорогим одеколоном, а солью и мускусом?

Гарри знал, что они просто работают над заклинанием — то же самое он мог бы делать с Роном или Гермионой, или Луной, или с кем-то из друзей — но сейчас, когда он тащил свою задницу вверх по ступеням бок о бок с Малфоем, все было совсем по-другому.

Как будто у них было…

Ну, свидание.

Но не такое, как те свидания, на которые он ходил с Чжоу, где он, по большей части, чувствовал себя не в своей тарелке, и как будто он все время говорит невпопад. И даже не такое, как свидания с Джинни, когда он был больше похож на самого себя и наслаждался ее обществом.

Нет, это было что-то другое.

Это был восторг.

Что-то, что расцветало глубоко у него внутри от правильности всего происходящего.

Это был Малфой.

Они подошли к двери в гостиную, но ни один из них не пытался ухватиться за ручку.

Малфой, казалось, внезапно полюбил свои ноги и отказывался смотреть на что-то другое.

— Думаю, ты совсем близко, — сказал ему Гарри, думая о его телесном Патронусе.

— Что? — Малфой резко поднял глаза, быстро отступая на шаг назад.

— Я имел в виду Патронуса, — Гарри улыбнулся, и Малфой снова расслабился, но продолжал хмурить брови. Гарри почувствовал, как в нем пробудилось что-то очень гриффиндорское. Он шагнул вперед, сократив расстояние, которое только что увеличил Малфой.
— Это должно произойти, — сказал он. — Ты же чувствуешь это, правда?

Малфой поднял на него взгляд.
— Я… — он остановился, как будто у него вдруг пересохло во рту, и он больше не мог говорить.

На этот раз Гарри опустил взгляд на губы Малфоя. Они были тонкими и дрожащими, но казались мягкими.

Такими мягкими, что хотелось к ним прикоснуться.

Такими мягкими, что хотелось их поцеловать…

Гарри немного наклонился вперед. Он закрыл глаза.

Он затаил дыхание…

Дверь в гостиную распахнулась у него за спиной, и оттуда вылетел Рон, его веснушчатая шея покраснела от злости.

Малфой так быстро отступил назад, что практически трансгрессировал.

— Посмотрим, как тебе понравится, если я буду проводить все свое время в библиотеке, — гаркнул Рон в дверной проем.

Взлохмаченная голова Гермионы высунулась наружу, хотя тело оставалось внутри.
— Библиотека закрыта, и кстати, вряд ли ты вспомнишь, где она.

— Ребята, — начал было Гарри, но это не помогло; Рон продолжал, как будто совсем его не слышал.

— Лучше уж совсем не знать, где она, чем бояться из нее выйти.

— Мерлин, да что это вообще значит? — сухо рассмеялась Гермиона. Рон, казалось, вот-вот взорвется, не в силах ничего ответить, — Рон, куда ты собрался? Уже отбой. Ты хочешь громовещатель от своей матери?

— Это лучше, чем терпеть, как ты меня игнорируешь! — Рон протиснулся мимо нее обратно в гостиную и помчался по коридору в свою комнату. Даже стоя снаружи в коридоре, Гарри, изумленный и растерянный, услышал, как захлопнулась дверь.

Гермиона посмотрела на Гарри. Ее нижняя губа дрожала. Она сделала два шага в коридор, потом сползла вниз по стене и расплакалась.

Гарри моргнул.
— Гермиона… Дерьмо.

— Ага, — согласилась она, уткнувшись головой в колени, из-за чего ее голос звучал приглушенно, — он полное дерьмо.

Вообще-то, он никогда не слышал, чтобы она использовала это слово.

Малфой выглядел таким же озадаченным, как Гарри.

— Эй, — мягко сказал Гарри, присев перед Гермионой на корточки и положив руку ей на голову, чтобы пригладить ее волосы. Мгновение они с Малфоем моргали, глядя друг на друга, а затем Малфой без единого слова зашел в гостиную и закрыл дверь, возможно, давая им побыть наедине, а возможно, решив сбежать от них.

Гарри сосредоточил все внимание на Гермионе.
— Что случилось?

Она подняла заплаканное лицо, но в том, как она держала подбородок, не было бессилия, а в глазах не было злости.
— Он как будто ждет, что я вдруг стану другим человеком. Как будто теперь, когда война закончилась, я должна сжечь все свои книги и посвятить всю мою жизнь поцелуям с ним! — вместо Рона она с отвращением посмотрела на дверь.

— Я… — начал Гарри. Мерлин, все не так просто. Они оба были его лучшими друзьями. Хотя, когда у них с Роном были натянутые отношения, Гермиона тоже оказывалась в таком положении. Он вздохнул. — Я сомневаюсь, что он хочет или надеется, что ты перестанешь учиться.

— Да неужели? А что тогда, по-твоему, он хотел сказать? — стоило Гермионе это произнести, как все ее недовольство испарилось. — Прости. Я злюсь не на тебя, Гарри.

Он развернулся и сел рядом с ней на холодные камни, их плечи соприкасались. Он поднял руку и обнял ее за плечи, и она прижалась к нему. Ей нравилось так сидеть. Они оба вздохнули.

— С чего все началось?

— Ну, он нашел меня в библиотеке, чтобы рассказать о следующей ночной игре и…

— Что за ночная игра?

— Ох, — она махнула рукой и еще раз шмыгнула носом, хотя уже перестала плакать, — в Выручай-комнате. Дин должен был тебя найти и все рассказать, но, видимо, у него не получилось. Ты был с Малфоем? Где вы оба были?

— О. Да так, ерунда. Просто у нас была… дуэль, — выкрутился он. Кажется, в последнее время ему приходилось выкручиваться чаще, чем обычно. И пусть с мистером Криви это казалось необходимым, но это была Гермиона, и от этого маленького искажения правды ему стало немного тошно.

Она, похоже, не заметила и продолжила рассказ.
— Так вот, я спросила Рона, когда она будет, и он сказал, что в следующую субботу, — она посмотрела на Гарри, как будто это должно было ему о чем-то сказать.

— Да? И?

— И это как раз тогда, когда у нас с Падмой назначен портключ до Уэльса на экскурсию!

Гарри моргнул, глядя на нее.
— Хм, Гермиона?

— Да?

— Я впервые об этом слышу. Какая экскурсия? Что там такого в Уэльсе?

Она нахмурилась.
— Ну знаешь, школа?

Гарри не знал, и он покачал головой.

Она продолжила:
— Школа магического права Гризельды Марчбэнкс. Мы получили разрешение у профессора Макгонагалл и у декана школы, чтобы приехать на экскурсию и решить, хотим ли мы туда поступать. В смысле, я-то уже решила. Я пытаюсь убедить Падму поступать со мной. Я тебе не говорила?

— Нет.

Она осторожно выбралась из-под его руки и встала.
— Гарри, ты уверен?

— Да, вполне уверен. Но ты же говорила Рону, правда?

— Конечно, я говорила Рону! Он первый, кому я сказала. И, кажется, он не возражал. Кажется, он был рад за меня.

— Может, он и был рад.

— Ага, пока это не влияло на его планы.

— Может, он просто забыл, — отважился сказать Гарри.

— Ладно, может быть, но разве это дает ему право сердиться на меня из-за этого?

Она была права.

— В какую игру они будут играть? — спросил он безразличным тоном. Он очень любил Гермиону, но не мог не задаться вопросом, будет ли это связано с ковриком для твистера — и сможет ли он еще раз удачно упасть на Малфоя.

Она пренебрежительно махнула рукой.
— Думаю, в бутылочку. Но какое это имеет значение? У меня назначен визит в Школу магического права Гризельды Марчбэнкс. Никто не отменяет визит в самую известную в магическом мире школу права, чтобы целоваться с парнем, чей язык тебе и так хорошо знаком, — она моргнула, потом покраснела и демонстративно сложила на груди руки.

В данный момент у Гарри были проблемы с тем, чтобы избавить свой разум от собственных фантазий, каждая из которых включала язык Драко Малфоя и вечер следующей субботы.

— Гарри.

— Что? О. Да. Думаю, ты права.

— Ты так думаешь?

Гарри выбросил из головы последние блудные мысли о Малфое и поднялся.
— Ладно, а что если он расстроился не из-за того, что ты едешь на экскурсию в эту школу? Что если… — Гарри с усилием выдохнул и собрал свои мысли в кучу. — Что если ему кажется, что для тебя… будущее важнее, чем настоящее с ним?

Она нахмурилась.
— Но это просто смешно! Я…

Он шагнул к ней и мягко взял ее за локоть.
— Думаешь, Рон в итоге поедет с тобой в Уэльс? Если ты поступишь в школу, а ты, конечно же, поступишь, что будет, если ты решишь уехать?

Гермиона моргнула.
— Ну… Я… — ее лицо вытянулось. — Нет, — с горечью признала она. — Господи, Гарри. Так он думает, что я его бросаю?

— Без понятия. Может быть. Может, его просто пугает неизвестность.

Гарри подумал о Малфое на том лугу, как он пытается вызвать счастливое воспоминание, но у него ничего не получается, и так раз за разом.

Он подумал о собственном будущем и о том, как все ждут, что он станет мракоборцем, может даже Главой мракоборцев, а со временем Министром магии. Он отказался от трех интервью и знал, что Макгонагалл разочарована. Возможно, даже переживает за школу. Все хотели, чтобы он и дальше их спасал.

Он подумал о своей метле для квиддича, которая покрывается пылью.

Он подумал о том, чтобы поцеловать Малфоя.

— Почему я об этом не подумала? — спросила Гермиона.

— Ты думала о том, что важно для тебя, — Гарри опустил руку. — В этом нет ничего плохого.

Она посмотрела ему в глаза тем проницательным взглядом, который говорил о чем-то большем, чем о простом интеллекте.
— Есть, если я забываю о тех, кого люблю.

Он посмотрел на нее с легкой улыбкой и протянул руку, чтобы снова пригладить ее волосы.

Она печально усмехнулась в ответ.
— Думаешь, он захочет поехать со мной?

— Ты не узнаешь, пока не спросишь.

— Думаю, ты прав, — она обняла его. — Спасибо, Гарри, — сказала она, уткнувшись ему в щеку.

— Я ничего такого не сделал.

Она отстранилась.
— Ты сделал очень много, — сказала она со взглядом, который намекал на ситуации, совсем не связанные с той, в которой они оказались здесь в коридоре. Для нее это был обычный взгляд, хотя Гарри не всегда мог угадать, что за ним скрывается. Ему показалось, что в этот раз он может. Она положила руку на дверную ручку.
— Ты идешь?

— Конечно, — сказал он, — библиотека закрыта, да?

Она тихонько фыркнула, произнесла пароль и открыла дверь.

Если Гарри надеялся, что Малфой будет ждать его в гостиной, он должен был разочароваться. Там была только Луна Лавгуд, которая включила Волшебное радио погромче и пыталась научить несчастную Миллисенту Булстроуд словам песни «Ваддивази блюз» группы «Настырная совиная почта».

— Думаешь, стоит дать ему остыть и переночевать с этой мыслью? — спросила Гермиона.

Это звучало разумно.

Он покачал головой.
— Нет, я думаю, вы должны все утрясти сегодня вечером. Вам обоим станет легче.

Она дружески пихнула его локтем в плечо.
— У тебя здорово получается.

— Что получается?

— Учить людей тому, как следовать за своим сердцем, — сказала она и скрылась в проходе, ведущем в спальни мальчиков — нет, мужчин.

— Обними меня, прогони меня, запусти меня на луну! — весело пела Луна Миллисенте, которая сердито смотрела на нее. — Только не давай мне слушать Ваддивази блюз!

***

Приближались важные тесты по Трансфигурации, Заклинаниям и Истории магии, а это означало, что Гарри и Малфой не смогли встретиться ни в среду вечером, ни в любой другой день на этой неделе.

Гарри хотелось увидеться с ним. Разумеется, он видел его на уроках, но они оба были настолько заняты, что это даже не считается. Взгляд тут, кивок там. Это не то же самое, что остаться с ним наедине.

Не тоже самое, что почти поцеловаться…

И кстати о почти поцелуях…

Субботний вечер наступил после самого холодного, почти зимнего дня. До рождественских каникул оставалась неделя, но первый снег должен был выпасть даже раньше. Гарри проспал и пропустил отъезд Гермионы в Уэльс. Они с Роном все уладили, и хотя Рон и не поехал с ней, он знал, что она больше не сердится из-за этого и согласился не играть без нее в бутылочку. В пятницу вечером в гостиной было очень много примирительных поцелуев. Гарри подозревал, что если бы они могли уединиться…

Мда, он даже думать об этом не мог. Он мысленно содрогнулся и тряхнул головой, чтобы выбросить из нее эту картинку.

Мерлин, что бы они подумали о нем, если бы узнали, что он хочет сделать с Малфоем?

Что бы они подумали, если бы узнали, что он умирает от желания сыграть в бутылочку, если это означает, что он сможет ощутить вкус губ Малфоя? Если это означает, что, возможно, ему придется это сделать?

Возможно, Гарри и проснулся поздно тем субботним утром, но он проснулся с таким стояком, что, кажется, мог бы драться на дуэли своим членом. Он улыбнулся этой мысли, повернулся к стене и медленно трахал свой кулак, пока не кончил.

И пусть неделя пролетела незаметно, этот день полз так медленно, как будто кто-то все время крутил Маховик времени, каждые несколько минут отправляя его назад. Гарри снова и снова смотрел на часы. Весь день он не сводил глаз с Малфоя, даже несмотря на то, что рядом с ним, как брошенная шишуга, сидел Рон.

— Дружище, — сказал Рон, — куда ты собрался? Ты опаздываешь на поезд?

Гарри улыбнулся.
— Нет.

И все же, чувствовал он себя именно так.

Он все предусмотрел и даже составил план: если Малфой раскрутит бутылку и остановится на нем, или Гарри остановится на Малфое, он обязательно поцелует его в губы, но недолго, чтобы никто не заподозрил, что он на самом деле хотел поцеловать мерзавца. И все же, Гарри не хотел, чтобы это выглядело слишком целомудренно. Он решил, что трех секунд хватит. За это время он мог бы попробовать незаметно провести языком по нижней губе Малфоя, и, возможно, никто даже не заметит.

Эти мысли преследовали его весь день, но когда подошло время, Гарри начал беспокоиться, что у него вообще не будет этого шанса. У них была большая компания. Вероятность того, что он остановится на Малфое, не была стопроцентной. Возможно, он напрасно так много фантазировал и планировал.

И все же он фантазировал и планировал, и когда Рон бросал на него странные взгляды, Гарри просто отмахивался и списывал все на волнение из-за предстоящего матча по квиддичу против Когтеврана.

Да, потому что это квиддич виноват, что у него так стоит.

Когда наступил отбой, и пришло время их лихих набегов на седьмой этаж, Гарри начал переживать, что он оставляет Рона. Он обрадовался, когда Ханна Эббот и Энтони Голдштейн решили остаться, чтобы спокойно провести вечер.

— Взрывающиеся карты? — спросил Голдштейн Рона, и Гарри обрадовался еще больше, когда его друг охотно согласился.

Потом он посмотрел на Малфоя, который очень решительно закрыл свою книгу и присоединился к ребятам, столпившимся у двери. Гарри казалось, что у него внутри все горит от предвкушения. Он встретился взглядом с Малфоем, но тот слегка нахмурился и тут же отвернулся, а потом подошел к Забини и Паркинсон, с которыми он дезиллюминировал.

Гарри с трудом сглотнул и стал ждать своей очереди вместе с Дином и Симусом.

Они добрались до Выручай-комнаты без происшествий, хотя, как только все они благополучно оказались внутри, Гарри услышал, что Парвати, Луна и Миллисента чуть не налетели на Пивза на лестничной клетке пятого этажа.

— Но Милли его отвлекла, она наложила Пиертотум Локомотор на соседнюю статую и подвинула ее руку на два дюйма, — объяснила Луна. — Это было гениально.

Миллисента выглядела настолько шокированной этим комплиментом, что даже забыла поблагодарить, по крайней мере она уже не была такой сердитой. Гарри заметил, что шок был ей к лицу.

Но когда он отвернулся, то не мог не обратить внимание на саму комнату.

Особенно на круг из подушек на полу и на бутылку, которая покоилась посередине.

Гарри затолкал поглубже внезапное чувство тревоги, которое нарастало у него внутри, ускоряло его пульс. Он оглядел комнату, чтобы узнать, не жалеет ли еще кто-нибудь о том, что пришел. Или кажется чересчур похотливым, и с обветренными губами.

В этот момент он увидел Джинни, почти тут же к нему подошел Невилл и зашептал:
— Гарри, надеюсь, ты не против. Я подумал, что будет неправильно не пригласить ее.

Джинни слегка улыбнулась ему и помахала рукой с другого конца комнаты. Гарри махнул в ответ и прошептал, снова обращаясь к Невиллу:
— Э-э, вовсе нет. Она же твоя девушка, верно?

Невилл разразился самым глупым на свете смехом.
— Ага, — выдохнул он.

Мерлин, он плохо с этим справлялся.

Гарри похлопал его по плечу.
— Ты не против, если она будет крутить и остановится на ком-то другом? — Гарри моргнул. — Подожди. Нет. Я имел в виду…

— Если бутылка укажет на кого-то другого. О да. У нас есть базовые правила: минимум языка и не больше пяти секунд, — Невилл уверенно кивнул.

Гарри был впечатлен, он кивнул в ответ.
— Звучит разумно.
Он попытался вообразить, каково будет поцеловать Джинни теперь, спустя месяцы после их разрыва. Теперь, когда они с Невиллом стали парой.

Теперь, когда он умирал от желания трахнуть Малфоя.

Гарри откашлялся и сел на подушку на полу, пока остальные бродили без дела и занимали места. Он оказался между Луной и Дином — и прямо напротив Малфоя, который сел со своими слизеринскими друзьями. И Гарри не винил его за это. Гарри и сам нуждался в дружеской моральной поддержке. Он подавил внезапное желание проверить, свежее ли у него дыхание, и пожалел, что не догадался заранее проглотить мятный леденец.

По крайней мере, на ужин он не ел ничего с чесноком. Хотя, если бы он остановился на Панси, это могло оказаться полезным.

— Ну что, — сказал Дин, как только они расселись, и в комнате воцарилось неловкое пуританское молчание. Они были так рады, что смогли добраться сюда, но теперь, когда Гарри посмотрел по сторонам, все казались такими угрюмыми, что с таким же успехом они могли сидеть на отработке. — Как мы решим, кто начинает?

Гарри посмотрел на него. Вообще-то, все посмотрели.

— Я? — почти пискнул Дин.

— Ты, чувак, — Симус кивнул.

— Ты еще пожалеешь об этом, когда бутылка остановиться на тебе, тупица, — Дин наклонился и первый раз раскрутил бутылочку.

Казалось, прошла целая вечность, но когда она замедлилась и указала на Булстроуд, Гарри с облегчением выдохнул. Когда Дин воскликнул: «Ну, ладно, Миллисента! Тогда давай целоваться», а Панси фыркнула, Гарри почувствовал, как с него спала большая часть напряжения. Он не был первым, и сейчас это было важнее всего.

Дин наклонился вперед. Хмурая Миллисента не сдвинулась с места.

— Ну, ты должна встретить меня на полпути, правильно? — спросил Дин. По его щеке скатилась капля пота.

Миллисента громко откашлялась и придвинулась ближе. Она немного наклонилась к нему и так сильно зажмурилась, что казалось, будто ее глаза совсем исчезли с лица, оставив снаружи только пару дрожащих ресниц.

Дин закрыл глаза, комната затаила дыхание, и их губы встретились. Недолгие три секунды, без языка. А когда Дин отодвинулся, Миллисента замахнулась и залепила ему пощечину.

— Что за черт! — взвыл Дин, прижимая руку к щеке, хотя едва ли эта пощечина была такой уж болезненной. Скорее всего, она так разволновалась, что поддалась инстинкту и не вложила в удар достаточно силы.

— Прости, — ее лицо покраснело, а глаза расширились. — Я не… Не знаю, зачем я это сделала.
Она села назад на свою подушку.

Когда Дин уселся на место, потирая свою незаслуженно обиженную щеку, Симус прочистил горло, наклонился к Дину и сказал:
— Нам понадобится немного алкоголя.

Так начались остервенелые попытки заставить Выручай-комнату раскошелиться на какое-нибудь подобие бара, что она решительно отказывалась делать. Снова. Видимо, какая-то магия Дамблдора все еще действовала и пыталась предотвратить это, подумал Гарри. А может, это была Макгонагалл, поскольку Дамблдор сам частенько обходил правила, а то и полностью их нарушал. Как бы то ни было, все их попытки были безуспешными.

— Эй, ребята? — тихо сказал Нед в перерыве между заклинаниями. — Мой дядя работает у Огдена. У меня, эм, вроде как, есть две бутылки в сундуке.

— Что-что? — Панси рассмеялась.

Нед пожал плечами.

Пока все похлопывали Неда по спине, они почему-то решили, что Гарри должен попытаться призвать виски. Все сошлись во мнении, что раз Гарри смог приманить собственную метлу, столкнувшись с разъяренной венгерской хвосторогой, то сможет притащить им пару бутылок Огденского.

Гарри такой уверенности не испытывал, впрочем, насчет метлы он тоже не был уверен, и он был на волосок от смерти. Просто… ну, все они рисковали получить еще одну пощечину от Миллисенты.

— Твой сундук заперт? — спросил Гарри, после того как его почти силой подтащили к двери.

Нед покачал головой.

— После этого он, черт его дери, будет заперт, — пробурчал себе под нос Блейз.

Гарри потянул на себя дверь.

— Подожди, — раздался голос прямо позади него. Гарри глянул через плечо. Это был Малфой, который доставал свою палочку. Он сделал решительный взмах. — Оглохни. На всякий случай.
От его пронзительного взгляда на Гарри накатила легкая слабость. Затем на лице Малфоя появилась кривая ухмылка.

— Спасибо, — Гарри мысленно чертыхнулся из-за того, как хрипло прозвучал его голос. И от чего? От того, что Малфой стоял рядом с ним? (Совсем рядом, правда; их руки соприкасались.) Но, возможно, это также было связано с тем фактом, что Малфой помогал ему. Что он хотел помочь Гарри.

Что его взгляд был таким пристальным, когда они с Гарри смотрели друг на друга.

Гарри сглотнул.

Он отвел взгляд от Малфоя (который, опять-таки, пах очень приятно), откашлялся, поднял свою палочку и…
— Акцио огненный виски Неда!

Они немного подождали. Тишина давила на уши.

— Думаешь, он…

— Тсс! Просто подожди.

Затем тишину нарушил странный звук. Почти свист. Внезапный и отчетливый шум невидимых электронов заставил воздух звенеть от напряжения. У Гарри возникло острое ощущение его собственной магии, которая действовала через несколько этажей замка. У него почти не было времени уклониться, когда первая бутылка показалась из-за угла и влетела в комнату. Но он все же уклонился. Малфой выбросил руку и поймал бутылку, Гарри начал выпрямляться и тут…

— Осторожно, — свободная теплая рука Малфоя коснулась спины Гарри.

Гарри снова уклонился, когда вторая бутылка Огденского влетела в комнату, просвистела мимо его головы, и врезалась прямо Невиллу в живот, опрокинув его на землю, так что он приземлился за собственную задницу.

В комнате тут же началось бурное веселье. Веселились все, кроме Невилла, который пытался перевести дух. Джинни опустилась на колени рядом с ним.

Пока они закрывали дверь, несколько человек похлопали Гарри по спине, но Малфой не входил в их число. Нет, он уже возвращался назад к своей подушке. Гарри все еще чувствовал тепло его ладони посередине спины.

— Дружище, ты в порядке? — Гарри подал Невиллу руку и помог подняться.

Невилл кивнул.
— Да. Всего лишь парочка ушибов внутренних органов.

Джинни послала Гарри легкую, благодарную улыбку, и Гарри неловко улыбнулся ей в ответ, а затем снова направился к своей подушке.

К тому времени, как он уселся, Симус и Дин наколдовали Волшебное радио и включили кавер-версию песни «Мятежный вопль» в исполнении группы «Волчья стопа». Панси громко откупорила первую бутылку.

— «Волчья стопа» жжет, нахрен, — сказал Симус, отбивая барабанный ритм невидимыми палочками.

— Тебе нравится «Волчья стопа»? — спросила Панси, отхлебнув из бутылки и передав ее Блейзу.

— Да, черт побери, мне нравится «Волчья стопа», — Симус плюхнулся на подушку.

Казалось, что Панси собиралась сказать что-то другое, возможно даже что-то лестное, но все что ей удалось выдавить, это:
— Ну, не может же у тебя во всем быть дерьмовый вкус.

За это Симус наградил ее кривоватой улыбкой, и Гарри удивился, заметив, что она тут же отвела взгляд. Возможно, она даже покраснела.

Блейз передал бутылку Парвати слева от него, и так она пошла по кругу. Когда очередь дошла до Дина, он передал бутылку, ничего не выпив («Мне нужен ясный ум на случай, если кто-то еще захочет меня шлепнуть.»), и Луна тоже воздержалась, заявив, что ее опьяняет жизнь, с чем никто не смог поспорить. Гарри сделал только один маленький глоток, и, когда настала его очередь, Малфой сделал то же самое.

И тогда игра началась заново.

— Гарри, — сказал Дин.
И действительно, Гарри сидел слева от Дина. Значит, он был следующим? Он не готов быть следующим. Но Дин сказал:
— Ты крутишь, дружище.
После этого все выжидательно посмотрели на него. Несколько человек даже похлопали ему.

— Давай, Гарри!

— Крути, Шрамоголовый! — крикнула Панси, перестав хлестать огневиски, чтобы глотнуть немного воздуха.

Гарри сделал глубокий вдох. Он не удержался и взглянул на Малфоя, который сидел откинувшись назад, опираясь на свои руки, но теперь подался вперед, наблюдая за Гарри со смесью спокойствия и внимательности. Гарри сосредоточился на бутылке, послав маленькую молитву любому, кто мог управлять этими вещами, и крутнул.

Казалось, что это никогда не закончится. Гарри проклинал себя за то, что раскрутил ее так сильно. У него уже начинала кружиться голова от того, что он следил за ней. Он совершенно точно не был пьян. Наконец, она замедлилась. Еще замедлилась. И остановилась. На сидящей рядом с ним Луне.

Гарри выдохнул, издав тихий вздох облегчения, когда они легко наклонились друг к другу и поцеловались, едва коснувшись губами, как будто они годами обменивались дружескими поцелуями. Серьезно, он не мог выбрать никого более безопасного.

— Гарри, у тебя очень мягкие губы, — сказала она.

— У тебя тоже, — он улыбнулся ей.

— Скучно! — выпалила Панси.

Малфой явно наклонился вперед.

Он наблюдал. Как чертов ястреб.

Когда Гарри встретился с ним взглядом, Малфой моргнул, а потом быстро отвернулся. Сердце Гарри забилось быстрее по причинам, не имеющим ничего общего со сладостью губ Луны.

Затем она крутнула и остановилась на Парвати.

— О, да, — прошептал Симус.
Гарри заметил, что большинство парней немного подвинулись на своих подушках, как будто вот-вот должен был начаться крутой матч по квиддичу.

— Привет, Парвати, — сказала Луна, двигаясь к центру круга.

— Привет, Луна, — Парвати присоединилась к ней.

Их губы встретились, разделились и снова встретились. Вряд ли весь поцелуй длился больше пяти секунд, но Симус схватил Дина за руку, как будто у него вот-вот должен был случиться сердечный приступ от блаженства, которое он испытывал. Гарри вынужден был признать, что это было куда более интересное и захватывающее зрелище, чем когда Луна целовала его.

Когда они оторвались друг от друга, Симус заскулил, как брошенная под дождем шишуга.

— Что? — дерзко спросила Парвати.

— Еще! — простонал он. — Еще, вот что!

— Заканчивай с этим виски и, может быть, в следующий раз будет еще, — сказала она. В ответ в комнате раздался дружный «оох».

Гарри рассмеялся и впервые за этот вечер почувствовал, что начинает расслабляться.

У Неда с Дином произошел самый неловкий чмок на свете; у Луны с Невиллом были их «пять секунд и минимум языка», предусмотренных контрактом Невилла.

Потом крутила Джинни, она остановилась на Невилле, и впервые за этот вечер было очень много языка.

На самом деле, больше чем достаточно.

Глядя на то, как они целуются целых десять гребаных секунд, Гарри пытался разобраться, было ли то, что он чувствовал ревностью. Это было сложно и странно. Оно засело высоко у него в груди и не давало дышать. Но это было не похоже на ревность. На зависть. Он не хотел целовать Джинни. Он не хотел целовать Невилла. От этой мысли на его губах появилась печальная улыбка, когда они отодвинулись друг от друга.

Нет, ничего такого. Это было что-то другое. И Гарри подозревал, что это «что-то другое» было кем-то.

Он хотел то же самое с Малфоем: то, что он увидел, когда Невилл и Джинни посмотрели друг другу в глаза… как они просто знали, как целовать друг друга… что у них не было никаких временных ограничений; у них вообще не было никаких ограничений, кроме элементарных норм приличия.

Этого Гарри хотел для себя. Хотел, чтобы он мог просто поцеловать Малфоя. Но даже если сегодня вечером случится так, что они остановятся друг на друге, Гарри знал, что это будет как угодно, но только не просто.

Все начали хлопать и улюлюкать первому за вечер настоящему поцелую. Кроме Панси, которая закатила глаза.
— Салазар, это даже не считается!

— Ой, Панс, заткнись, — сказала Миллисента.

— Ты только что сказала мне заткнуться, Булстроуд? — спросила Панси, заводясь, как будто перед дуэлью.

Но Миллисента даже не глянула на нее — столкнувшись с гневом Панси, она внезапно была поражена явной нехваткой мужества — и просто сидела, уставившись в пол. Когда Панси, слегка покачиваясь, начала подниматься со своего коврика, Блейз взял ее за руку, и она с тихим глухим звуком уселась обратно на задницу.

— Так я и думала, — ликовала Панси. Щеки Миллисенты вспыхнули розовым. — Давай, крути, может, еще кому-нибудь дашь пощечину? Я умираю со скуки.

Гарри взглянул на Малфоя и увидел, как сильно тот нахмурился. Но когда Миллисента раскрутила бутылку, все внимание было приковано к ней. Гарри должен был признать, что в ближайшее время ему очень не хотелось получить пощечину. Огденский виски обошел по кругу и вернулся к нему, в то время как бутылка начала опустошаться уже медленнее, и Гарри на всякий случай сделал основательный глоток.

Впрочем, бутылка не остановилась на нем.

Она остановилась рядом с ним. На Луне.

— Используй Протего, Луна. У нее чертовски сильный правый хук, — Дин подмигнул ей.

Она подарила ему безмятежную улыбку.
— Незачем.
Она поползла к Миллисенте, миновала бутылку, села на колени, осторожно запустила пальцы в волосы Миллисенты и поцеловала ее.

Это не было похоже на ее поцелуй с Гарри. И даже не похоже на поцелуй, которым они обменялись с Парвати. Нет, Луна целовала Миллисенту, как Невилл целовал Джинни, проскользнув языком в замерший от потрясения рот Миллисенты, и позволяя этому длиться и длиться.

— О да, о да, о да, — извиваясь, бубнил Симус.

Парвати ударила его по руке.
— Они не для тебя это делают, засранец.

— Похоже, что мне не все равно?

Невилл выдохнул приглушенное «Вау».

Луна отстранилась и облизнула губы. Миллисента медленно открыла глаза и заглянула в глаза Луны, как будто впервые ее видела.

Луна бросила взгляд на сидевшую рядом с ней Панси.
— Все еще скучно? — спросила она. Потом она второй раз поцеловала Миллисенту, на этот раз в щеку, и заняла свое место на подушке рядом с Гарри.

Гарри знал, что таращится на нее, но никак не мог остановиться. Луна посмотрела на него.
— Прости, Гарри, но ее губы оказались еще прекраснее.

— Мне кажется, или Лавгуд непропорционально много целуется? — Панси скрестила руки на груди.

— Как по мне — в самый раз, — сказала Миллисента, хотя ее румянец усилился до помидорного оттенка.

И все же, Гарри подумал, что с ее стороны это было довольно смело. И красноречиво. И от того, насколько это было красноречиво, ее поступок казался еще более смелым. В конце концов, возможно, Луна что-то находила в этой зацикленности на Булстроуд.

— Ладно, давай, Драко, — сказала Панси и подтолкнула его локтем, не желая распрямлять руки. — Покрути ее.

Услышав это, Гарри тут же отбросил все размышления о Миллисенте или Луне — потому что прямо сейчас, впервые с тех пор, как они сели, Гарри действительно поразило осознание:

Малфой собирался крутить. Малфой может остановиться на нем, и это повлечет за собой одновременно немыслимые сложности и неизмеримую радость.

Или он может остановиться на ком-то совершенно другом и отдать поцелуй, который предназначался Гарри.

Малфой мог в любой момент поцеловать кого-то другого.

И почему только Гарри хоть раз не подумал об этом, прежде чем сел играть в эту дурацкую игру? Потому что это точно был не вариант.

Не вариант!

О, Мерлин…

С глазами, округлившимися от этого нового и неприятного знания, Гарри посмотрел на Малфоя. Малфой смотрел на него. Он не усмехался и не ухмылялся, и во всех отношениях казался таким же взволнованным, как и Гарри. Он наклонился вперед, следуя повторному толчку Панси, бросил взгляд на бутылку, довольно сильно раскрутил ее, а потом сел на место.

Гарри не знал, то ли ему следить за бутылкой и смотреть, где она остановится, то ли за лицом Малфоя, чтобы, если он остановится на нем, Гарри мог свободно увидеть искреннюю реакцию Малфоя.

Но искушение следить за гипнотическим вращением бутылки было слишком сильным, и Гарри вместе с остальными зачарованно смотрел, как она замедляется.

Она дрожала и качалась из стороны в сторону, и Гарри прикусил губу с внутренней стороны, когда она прошла мимо Блейза, мимо Парвати, мимо Симуса, как будто собиралась остановиться на Дине, и…

Замерла точно посередине между Дином и Гарри. Точнее некуда. Невозможно было определить, к кому из них она была ближе, разве что измерить какой-то линейкой или вроде того. Гарри уговаривал себя быть снисходительным и даже притвориться, что испытывает облегчение, если все в комнате придут к выводу, что бутылка наклонилась скорее к Дину, или если захотят, чтобы Малфой крутил по-новой. Но в следующее же мгновение бутылка дернулась, почти незаметно, и вдруг она указывала прямо на него.

Прямо на Гарри.

Гарри быстро поднял взгляд, чтобы посмотреть в глаза Малфоя, но его взгляд никак нельзя было поймать, потому что он смотрел куда угодно, но только не на Гарри. Реакция их друзей была бурной, в основном они были шокированы и рады. Не из-за того, что бутылка сдвинулась в последний момент — никто из них, казалось, этого не заметил — а из-за того, что Малфою придется поцеловать Гарри, а Гарри придется терпеть поцелуй Малфоя. Дин стучал Гарри по спине, а Симус повалился на пол, хохоча и держась за живот. Фырканье, которое издала Панси Паркинсон звучало так, как будто она наложила на себя Сонорус.

Гарри снова взглянул на Малфоя, и на этот раз его взгляд встретился с Гарри. В нем было что-то очень сильное и настоящее, почти пугающее своей глубиной.

Гарри моргнул.

Малфой облизнул губы.

Гарри медленно встал на колени, и Малфой повторил его движение.

— Вперед, Гарри! — прокричала Парвати и засвистела.

— Так держать, Гарри! — присоединился Невилл.

Аналогично Панси подбадривала Малфоя, от души его толкнув, в то время как Миллисента весело хлопала в ладоши.

На нетвердых руках и коленях Гарри полз к центру круга, где лежала бутылка, которая указывала на него и как будто обвиняла: «Ты хочешь этого!», казалось, насмехалась она.

Гарри сглотнул. Малфой так же медленно полз к нему. Его уши были розовее, чем когда-либо, и почему-то от этого Гарри почувствовал себя лучше. Безопаснее. Когда они приблизились друг к другу, он сделал глубокий вдох.

Он просто будет следовать плану. Три секунды, касание языка к нижней губе Малфоя. Никаких проблем. Он победил Волан-де-Морта. Он сможет поцеловать Драко Малфоя.

Теперь он был так близко, что слышал быстрое дыхание Малфоя, и Гарри понял, что сам едва дышал. Кровь ударила ему в голову, и чтобы справиться с головокружением, ему понадобилось бы намного больше огневиски, или намного меньше.

И вот они оказались здесь. Слишком близко. Достаточно близко. Оставалось либо поцеловать Малфоя, либо струсить и вернуться обратно на подушку.

Но это точно был не выход.

Гарри почувствовал дыхание Малфоя на своих губах, когда они встретились над бутылкой, руки твердо упирались в пол, как будто каждый из них нуждался в убежище, отказываясь заходить на вражескую территорию.

Вот только Малфой больше не казался его врагом.

Малфой казался неизбежным.

Гарри осторожно подвинул одну руку ближе, вторгаясь в пространство Малфоя.

Губы Малфоя дрожали.

Гарри закрыл глаза, немного наклонил голову, наклонился вперед, преодолев этот последний дюйм…

Их губы встретились с нежным, влажным звуком.

Губы Малфоя были мягкими… Гарри даже представить себе не мог, какими они были мягкими. А еще они были теплыми. Податливыми, его дыхание на лице Гарри — частым и испуганным.

Один…

Два…

Три…

Секунды тикали в гудящем черепе Гарри. Он не попытался прикоснуться своим языком к нижней губе Малфоя. Он упустил этот шанс. Но бог мой, губы Малфоя. Они были идеальны. Поцелуй был идеальным. Сердце Гарри колотилось так сильно и так быстро, что он испугался, вдруг все увидят, как оно бьется у него в груди, хочет этого.

Он отклонился назад на полдюйма, чтобы сделать глубокий вдох, разрывая поцелуй. Хотя, ему казалось, что он не столько что-то разрывал, сколько преодолевал электромагнетизм. Малфой не сдвинулся с места. Несмотря на опасения Гарри, он не сбежал. Он не насмехался, не пытался сделать вид, что ему было мерзко и он рад, что все закончилось. Он просто замер рядом, тяжело дыша на щеки Гарри. Гарри открыл глаза и встретил взгляд Малфоя. Мгновение они смотрели друг на друга — глаза Малфоя сияли, расширенные и глубокие, и пылающие.

Боже мой. Гарри заставил кого-то пылать.

В комнате слышались хихиканье, какое-то бормотание, добродушные подколки. Ничего, что Гарри действительно мог разобрать, и уж точно ничего такого, что ему хотелось бы попытаться понять.

Ничего, что хоть сколько-нибудь его интересовало.

Все, что его интересовало в это остановившееся, яркое мгновение, было прямо перед ним.

Гарри снова закрыл глаза. Чтобы сделать это, ему понадобилось чуть ли не столько же доверия и смирения, как тогда, когда он позволил Волан-де-Морту послать в него Убивающее заклятие. Прежде чем он понял, что делает, Гарри сократил расстояние и снова прижался губами к губам Малфоя. И хотя он и задохнулся от изумления, Малфой все же позволил ему. Его губы приоткрылись, и Гарри едва просунул свой язык между ними, как раз чтобы найти язык Малфоя и прикоснуться к нему.

А потом произошло что-то удивительное. Как будто дикий зверь вырвался на волю после долгого, одинокого заточения.

От прикосновения языка Гарри у Малфоя вырвался сдавленный всхлип.

Возможно, Панси сказала: «Гребаная срань господня», но это вряд ли имело значение.

Потому что внезапно они целовались. По-настоящему целовались. Губы Малфоя приоткрылись еще больше, и Гарри просунул свой язык ему в рот. Малфой выдохнул весь воздух, еще больше наклонил голову и начал отвечать на поцелуй Гарри.

Звучали крики и вопли, аплодисменты и возгласы недоверия, но Гарри прогнал все это из головы. Он сосредоточился на Малфое. На том, как нежно язык Малфоя встречался с его языком, как они дразнили друг друга, отстранялись, снова встречались… а потом начала нарастать ярость, и уже казалось, что они скорее пожирают друг друга, чем целуются. Они изменили положение своих ртов, и Гарри начал целовать его жестко, сминая губы Малфоя своими губами, снова и снова засовывая язык ему рот.

Это было неописуемо, неприлично прекрасно!

Гарри застонал, настолько возбужденный, что это причиняло ему боль. Он так сильно хотел протянуть руку и запустить пальцы в волосы Малфоя, что это пугало его. Он хотел провести большим пальцем по этому острому подбородку, нежно прикоснуться к его горлу и ощутить под своими пальцами отражение тихих звуков, которые Малфой издавал от удовольствия…

Гарри хотел прикоснуться к нему.

Он хотел прикасаться к нему везде.

Он сжал руки в кулаки на полу, чтобы не сделать это прямо у всех на глазах.

И не успел он подумать об этом, сделать это, как Малфой отстранился. Они отодвинулись, поначалу совсем немного, и оба тяжело дышали, просто глядя друг на друга. Зрачки Малфоя расширились, его веки потяжелели, и пока Гарри смотрел в глаза Малфоя, член Гарри сильно дернулся.

— Вы, блять, издеваетесь, — сказала Панси, и Гарри заметил, как от этого что-то в Малфое, в Драко, закрылось. Он отвел взгляд, моргая и безропотно усаживаясь обратно на свою подушку.

Гарри сделал то же самое, хотя он был не таким уж безропотным, скорее охренеть каким ошеломленным.

— Перестань, Панс, — пробормотал Блейз, когда уши Драко мучительно покраснели. Гарри был удивлен этим тихим упреком, сочувствующим выражением лица Блейза. Хотя, Драко был слишком занят, избегая чужих любопытных взглядов, чтобы увидеть его.

— Чтоб мне провалиться, чувак, — сказал Дин рядом с Гарри с чем-то вроде благоговения.

Симус, казалось, потерял дар речи.

Луна улыбнулась ему так же, как она это делала всегда, и это принесло приятное успокоение.

Джинни и Невилл держались за руки, они были так поглощены друг другом, что на всех остальных ложили квоффл.

Но Малфой…

Драко…

Когда он наконец поднял свой взгляд на Гарри, Гарри увидел в нем, как одна эмоция сменяет другую: страх, граничащий с ужасом, смущение, возможно, сожаление…

А ещё что-то почти хищное по своей природе.

Что-то, что заставляло тело Гарри отвечать, как будто его притягивали заклинанием через всю комнату.

Что-то, что заставляло его жаждать.

И да, у него был стояк. Конечно, у него был стояк. Здесь никаких неожиданностей. Но как же сильно у него стояло… Это казалось почти пугающим. Гарри захотелось легкомысленно рассмеяться.

И его губы… Мерлин всемогущий, его губы казались припухшими и восхитительными, и это было очень приятное ощущение. Просто великолепное. Гарри не знал, что его губам может быть настолько приятно.

Он просто не знал…

Прежде чем Драко успел пригнуть голову и отвести взгляд, Гарри едва заметно улыбнулся ему своими зацелованными губами. Он попытался передать бесстрашие, которое чувствовал сам, хотя, вероятнее всего, оно было временным и потому крайне опасным. Он позволил Драко увидеть то неизвестное, что он чувствовал в своей груди, что-то, что возникало одновременно из света и страха. Но хорошего страха. Того, от которого хочется прыгать.

Драко отвел взгляд. Гарри не ожидал ничего другого. Это не было похоже на отказ. А что еще ему оставалось делать? Скинуть с себя одежду и сказать: «Эй, Поттер, давай займемся этим?» Гарри знал, что он тоже чувствует это — как будто между ними провели волшебную линию, которая пересекала невидимый и важный порог. И все это благодаря той идеальной, замкнутой сфере, которую они создали из подушек, огневиски и чего-то похожего на братство, это происходило между ним и Драко, и остальным об этом знать необязательно.

Бутылка Панси остановилась на Симусе.

— Иди сюда, ты, чертов засранец, — прорычала она. И то ли ей оказалось слишком много огневиски, слишком много Луны, слишком много Гарри и Драко, то ли просто недостаточно внимания, этого никто никогда не узнает. Но Панси перелезла через бутылку и уселась прямо Симусу на колени, оседлав его, и начала целовать его так пылко, так — по-людоедски, — что они оба повалились на пол.

Дин смеялся до слез. Он передал Гарри огневиски, и Гарри сделал хороший глоток, почувствовав, как он успокаивает его взбесившиеся внутренности. Ноги Панси переплелись с ногами Симуса. Его удивленный писк сменился какими-то беспомощными стонами. Гарри видел только его руки, которые лежали у Панси на талии, а потом сползли вниз, чтобы схватить ее за задницу. Панси не испытывала желания ему мешать, если судить по тому, как она стонала и извивалась.

Гарри передал огневиски по кругу. Блейз развел руками с искренним «Ох, да какого хрена!» и раскрутил бутылку, остановившись на Парвати, хотя Панси и Симус продолжали перекатываться из стороны в сторону.

Покатываясь со смеху, Гарри встретил взгляд Драко, сидящего напротив него. Его смех угас и превратился в улыбку. И пока все были сбиты с толку широкомасштабной лобовой атакой Панси на Симуса, уголки губ Драко приподнялись, и он улыбнулся в ответ.

Мерлин, он улыбался в ответ.

Игра продолжилась, и они больше не останавливались друг на друге, но и не целовались ни с кем другим так, как целовались друг с другом. Гарри приложился сухими губами к Блейзу, а потом к Миллисенте (обошлось без насилия). Что-то более нежное и продолжительное было у него с Джинни. Это был поцелуй, который нельзя назвать иначе, как тремя секундами настоящего завершения. Потом она моргнула и улыбнулась ему. Это было похоже одновременно на ее благословение и на ненужные извинения. Он улыбнулся в ответ и почувствовал, как между ними тихо закрылась дверь.

Он испытал искреннее облегчение.

Сразу после этого он поймал взгляд Драко, но не смог понять, что он чувствует по этому поводу, кроме того что он не пришел в ярость, только выглядел подчеркнуто заинтересованным.

В оставшуюся часть игры Драко, со своей стороны, скучно и вымученно чмокнулся с Недом, а потом, уже не так напряженно, с Парвати. В следующий раз он остановился на Луне и вынужден был терпеть, пока она с энтузиазмом осыпала все его лицо поцелуями. Гарри не мог не рассмеяться, когда на лице Драко отразилась смесь смущения, отвращения и невольного смеха. Луна умела оказывать такой эффект на людей.

— Спасибо огромное, Лавгуд, — сказал Драко, когда он сел обратно на подушку, вконец замученный ее ласками. Он не выглядел расстроенным, и сердце Гарри запело, увидев, что он наконец-то получает удовольствие.

Все это время они тайком поглядывали друг на друга, обменивались едва заметными улыбками. Это опьяняло Гарри сильнее, чем те несколько глотков огневиски, которые он выпил.

Панси так сильно напилась, что когда Нед раскрутил бутылку и остановился на ней, ей пришлось отмахнуться от него с рукой, прижатой ко рту, в то время как Выручай-комната открыла для нее дверь в туалет, где ее стошнило. Лицо Неда вытянулось, и когда его спросили, хочет ли он еще раз покрутить и поцеловать кого-то другого, он просто пробормотал: «Нет, спасибо», удрученно покачав головой.

Единственным примечательным событием был поцелуй Дина с Блейзом. Не то чтобы он перерос в что-то такое, как у Гарри и Драко, или у Панси с Симусом (который, казалось, все еще приходил в себя, весь перемазанный бордовой губной помадой). Его нельзя было назвать романтическим, но если бы Гарри пришлось его описать… что ж, он был похож на перемирие, скрепленное огневиски.

— У тебя изо рта пахнет, как у бандикута, — позже сказал Блейз.

— И как же ты это узнал? — ответил Дин.

На что Блейз по-настоящему улыбнулся. Гарри никогда раньше не видел такого выражения на лице Блейза Забини. Это было похоже на то, что произошло, когда хмурый взгляд Миллисенты сменился шоком.

Под этими фасадами были живые люди.

Испуганные дети, которым причинили много зла.

Гарри еще раз глянул на Драко.

Там на подушке, обхватив согнутое колено своей длинной рукой и отмахнувшись от еще одного глотка огневиски, сидел парень, который очень хотел научиться вызывать Патронуса.

Там, с волосами, которые падали на его раскрасневшееся и улыбающееся лицо, сидел парень, который целовался так, как будто его сердце было в огне.

Их глаза снова встретились, и Гарри почувствовал жар своего собственного румянца, когда Драко медленно облизнул губы. В кои-то веки Гарри первым отвел взгляд, внезапно очень заинтересовавшись левым кроссовком Дина.

— Я просто уже не в силах поцеловать никого из вас, — объявила Парвати где-то в два часа ночи. И все ребята в целом с ней согласились (хотя Гарри, конечно же, с удовольствием сделал бы еще один заход с Драко, несмотря на то что он тоже никак не мог прекратить зевать).

Так их обессиленная и свежезацелованная компания собралась отправляться. Было решено, что группа, которая будет покидать комнату последней, припрячет пустые бутылки внутри. Этой группой должны были быть Гарри, Драко и Нед.

Гарри не знал, попадут ли они в комнату спрятанных вещей, или она окончательно выведена из строя огнем и последующим уничтожением крестража. Он, вроде как, надеялся, что это так; он не хотел, чтобы в противном случае Драко пришлось ее увидеть. Но когда Гарри через всю комнату бросил на него вопросительный взгляд, Драко только твердо кивнул в ответ.

Миллисента и Блейз удостоились чести убедиться в том, что Панси доберется до спальни, не заблевав по дороге весь замок. Невилл сказал, что проводит Луну в башню Когтеврана, а Джинни в гриффиндорскую гостиную, прежде чем встретиться с остальными на третьем этаже.

Как только группа Гарри дала остальным время, чтобы, предположительно, добраться до гостиной, Гарри вытащил палочку.
— Готовы?

Двое других кивнули, так что Гарри распахнул дверь, и они вышли. Дверь захлопнулась за ними. Гарри в последний раз переглянулся с Драко, но прежде чем Гарри смог подумать о месте, где можно было бы спрятать их контрабанду, из-за угла показалась чересчур интеллигентного вида полосатая кошка, а затем быстро превратилась в самую грозную и пугающую версию Минервы Макгонагалл, которую Гарри когда-либо видел.

— Джентльмены, — сказала она суровым и невыспавшимся голосом. — В мой кабинет. Немедленно.

***

Как только Гарри удостоверился в том, что Драко не отчислят и не отправят в сырую камеру Азкабана, чувство крайнего ужаса покинуло его. Каждый из них получил по три месяца отработки, два за «ту глупую забаву, которой вы сочли нужным заняться после отбоя» и еще один за то, что не захотели разоблачать тех, кто еще мог быть замешан. Потому что профессор Макгонагалл ни минуты не сомневалась в том, что они втроем не могли сами вылакать две бутылки огневиски за один присест. Никто из них не настучал на ребят, и Гарри пытался подавить гордость, которую он почувствовал, и улыбку, которая ее сопровождала, несмотря на то что директор их отчитывала, потому что он был уверен, что Драко Малфой ни разу в своей жизни не хранил молчание, если стукачество могло смягчить его наказание.

И все же он стоял там, подбородок как всегда заострен и рот на замке.

Еще одним наказанием для них стал уничтожающий, разочарованный взгляд профессора, который сам по себе был достаточно ужасен. Гарри почувствовал себя так, как будто все хорошее, что он когда-либо сделал, для нее исчезло.

И все же, если не брать во внимание это и полученную отработку, для Гарри не произошло ничего необычного; он знал, что профессор просто выполняет свою работу, и вряд ли она действительно думает, что он настолько ужасный человек (хотя он вынужден был признать, что чувствовал персональную ответственность за распитие алкоголя на территории школы). Тем не менее, Гарри был готов предаваться воспоминаниям о том, как невероятно здорово было целоваться с Драко; и если ради этого нужно было быть пойманным, что ж, оно того стоило. А вот из-за реакции Драко, после того как они вышли из кабинета Макгонагалл, Гарри действительно почувствовал пустоту у себя внутри.

Он ни разу не встретил взгляд Гарри, и пока они возвращались в спальни, все попытки Гарри заговорить с ним были встречены гробовым молчанием, а шаги Драко стали шире, как будто он хотел избавиться от него.

А что еще хуже, даже если бы у Драко было настроение поговорить, с ними был Нед, и о том чтобы обсудить произошедшее — по-настоящему обсудить — не могло быть и речи.

Они дошли до гостиной, и когда Гарри понял, что больше не может этого выносить, он наконец схватил Драко за руку. Впервые после того как Макгонагалл их поймала, Драко встретил взгляд Гарри.

Но как только Гарри заставил его обратить на себя внимание, он обнаружил, что не знает, что сказать.

Мне жаль?

Все будет в порядке?

Можно я тебя поцелую еще раз?

Тебе понравилось?

Мне показалось, что тебе понравилось.

Мне понравилось.

Мне охренеть как понравилось, Малфой.

Они так и стояли там, а Нед крутился поблизости, и было совершенно невозможно сделать то, чего Гарри хотелось больше всего на свете, и это были совсем не разговоры.

Черт, все, чего он хотел, это поцеловать его еще раз.

Но выражение лица Драко было таким настороженным. Как будто он пытался предостеречь Гарри не делать этого. Но Гарри ничего не мог с собой поделать, и он приблизился к нему на один шаг, так что между ними осталось всего несколько дюймов. Драко напрягся. Судя по всему, он задержал дыхание.

Мерлин, он не мог. Только не так.

— Спокойной ночи, Драко, — сказал Гарри.

Драко сглотнул и опустил взгляд.
— Спокойной ночи.

Гарри отпустил руку Драко.

Драко развернулся и тут же исчез в проходе, ведущем в спальни.

Нед рассеянно улыбнулся Гарри.
— Кажется, нам повезло, да?

Гарри выдавил вялую улыбку:
— Ага. Повезло.

На следующее утро Рон поймал его в гостиной перед тем, как спуститься к завтраку.
— Ты поцеловал Малфоя?

Гарри моргнул. За всеми этими волнениями он вроде как забыл, что Рон ни о чем не знает.
— Хм, да, — сказал Гарри. — Кто тебе сказал?

— Я слышал, как Забини шептал ему об этом.

— Кому, Драко? Э-э, Малфою? — у Гарри тут же загорелись щеки. Жар разлился вниз по его шее, и слегка закружилась голова.

— Да. Так что я спросил у Невилла в туалете.

— Вы с Невиллом говорили о том, как мы с Малфоем целовались… в туалете?

Рон уставился на него.
— Гарри. Ты поцеловал Малфоя!

— Ну да, и что? Разве не в этом суть игры?

— Суть игры в том, что ты пять минут трахал его языком?

— Эм…

— Мерлин, Гарри, это как же надо было напиться?

Взгляд Гарри метнулся в сторону, когда в комнату вошел Малфой.
— Э-э…

Он не успел соврать или сказать правду, потому что Рон продолжил:
— А еще я слышал, что тебе, Малфою и Неду досталось от Макгонагалл! И сколько тебе придется отрабатывать? Ты что, пропустишь игру против Пуффендуя?

Все время, пока Рон говорил, глаза Гарри следили за Драко. Он подошел к Блейзу и Миллисенте, которые стояли возле двери, и тихо заговорил с ними, игнорируя взгляд Гарри.

— Эй, ты меня слышишь?

— Ох. Да. Э-э, три месяца. Насчет квиддича не знаю.

— Ладно, не переживай, дружище. Не может быть, чтобы Макгонагалл не пустила тебя на игру. Даже если ты разрушишь весь чертов замок одним чудовищным пердежом или типа того!

— Что? О, э-э, спасибо, Рон.

Рон закатил глаза.
— Мерлин, из-за поцелуя с Малфоем у тебя мозги набекрень. Хорошо хоть Сами-знаете-кто уже мертв. Такой ты бы его не остановил, — он крепко похлопал Гарри по плечу. — Ну что, тогда пошли на завтрак? Расскажешь мне, с кем еще ты умудрился поцеловаться.

До конца выходных Драко не сказал ему ни слова, и все попытки Гарри поговорить с ним наедине провалились. Большую часть времени Гарри зависал с Роном в гостиной, и когда его друг оправился от шока, что Гарри целовал Малфоя дольше, чем кого-либо другого, его любимым хобби стало подшучивать над Гарри из-за этого.

Видимо, и всех остальных тоже.

И Гарри заметил, что стоило им начать, как Драко спешил поскорее убраться из комнаты. Гарри одновременно сочувствовал ему и огорчался из-за его реакции. Если он так стыдился этого, зачем вообще позволил Гарри поцеловать его второй раз?

Если он собирался просто игнорировать Гарри до конца года, зачем целовал его с такой готовностью, с такой жадностью?

Почему сейчас он разговаривал с кем угодно, но только не с Гарри? Мерлин, Гарри даже застал его, когда он спрашивал у Рона, не видел ли он его тетрадь по Нумерологии!

У Рона.

Но казалось, что он скорее схватит портключ до Сибири посреди зимы, чем окажется с Гарри в одной комнате. Особенно когда речь заходила об игре.

Когда началось утро понедельника, и все продолжилось в том же духе — Драко сбегал из любой комнаты, если в ней был Гарри — Гарри решил во что бы то ни стало оказаться с Драко наедине. Он не собирался весь остаток года стыдиться того, что они сделали, и позволить этому разрушить то подобие дружбы, которое они начали заводить. Если это то, чего хотел Драко… Ну, Гарри просто должен заставить его понять, что все будет в порядке. Они могут вообще не целоваться, если это значит, что они снова смогут видеться и работать над Патронусом Драко, если это значит, что Драко снова сможет расслабиться рядом с ним и позволит Гарри его рассмешить. Если это значит, что они могут быть друзьями.

Но возможно, только возможно, они могли бы включить поцелуи, и это не будет конец света.

Гарри не знал, чего ожидать, но никак не мог избавиться от чувства надежды.

Он подсчитал, что у него осталась неделя перед тем, как он уедет в Нору на каникулы. Так или иначе, он собирался разобраться с мерзавцем.

В итоге Гарри пялился на него весь урок Заклинаний. Они должны были разучивать Атмосферные чары, и Гарри безучастно отметил, что справа было дождливо, а слева ветрено.

— Мистер Поттер, — профессор Флитвик хлопнул его по плечу. — Вашим заданием был снег, а не потоки солнечного света, которыми вы, похоже, решили донимать мистера Малфоя.

— Что? — поразился Гарри.

И действительно. Драко сердито смотрел на него из ослепляющего столба золотого света, который обрушился на него одного.

— Простите, — сказал Гарри Флитвику. Он послал Драко извиняющуюся улыбку.

Драко закатил глаза, со свистом взмахнул палочкой и скрылся за стеной тумана.

История Магии была такой же тяжелой. И как Гарри должен был сосредоточиться на массовом бегстве единорогов в 1452 году, если он видел, как волосы Драко падали на его скулу? Если его перо скользило по пергаменту почти… чувственно?

Если, сконцентрировавшись на губах Драко, Гарри мог вспомнить, каким он был на вкус? Тихие звуки, которые он издавал, когда Гарри засовывал свой язык ему в рот?

Когда Гарри в конце урока посмотрел на свой конспект, там было два предложения о правах животных в середине пятнадцатого века… и плохо нарисованный единорог.

Гарри вздохнул.

На его записи незаметно скользнул сложенный кусочек пергамента. Сверху было написано: «Не читай это здесь, ты полный придурок.»

Гарри быстро поднял голову, но, хотя он узнал почерк Драко, самого Драко нигде не было видно.

У него всегда были проблемы с тем, чтобы следовать подобным указаниям (особенно, если тот, кто указывает, называет его придурком), так что Гарри поспешил развернуть записку и жадно прочитал ее прямо там, где сидел:

Ванная в коридоре общежития. Сегодня, половина первого ночи. Приходи один.

И я, черт возьми, ГОВОРИЛ ТЕБЕ не читать это здесь, правда?

— Что это, Гарри? — спросила Гермиона из-за его плеча.

Он скомкал пергамент в кулаке.
— Ничего. Слушай, как Уэльс?

Он благополучно отвлек ее разговором на новую тему, почти не почувствовав за собой вины, ведь он в любом случае хотел расспросить ее о поездке. И все же, пока они шли из класса в Большой зал на обед, его мысли возвращались к пергаменту в кармане брюк. Он правда хотел порадоваться, что она так хорошо провела время, и Рон — оказавшийся замечательным бойфрендом — был так доволен ею, он внимательно слушал, приобняв ее за плечи с гордой улыбкой, которая не сходила с его губ.

Но перед мысленным взором Гарри проносились картины, как они с Малфоем в туалете снимают всю свою одежду.

От этих фантазий ему кусок в горло не лез.

Он кое-как пережил этот день, главным образом благодаря тому, что Драко был на Нумерологии, в то время как у Гарри была Травология.

Он почти забыл об отработке. Он уже успел дойти до гостиной и вдруг понял, что должен быть в кабинете Макгонагалл меньше чем через три минуты. Гарри бежал всю дорогу, и когда он, запыхавшись, постучал в дверь ее кабинета, то согнулся пополам от боли.

— Мистер Поттер, — сказала она, удивившись увидеть его раньше положенного срока.

Он выпрямился и собрался войти, но она преградила ему путь рукой.

— По поводу вашего наказания, планы изменились.

— О? — Гарри подумал, что не стоит надеяться, что она позволит ему сорваться с крючка. Он заглянул в комнату и увидел Драко, который сидел перед ее столом, как наказанный первокурсник.

— Вместо этого вы будете отрабатывать наказание с профессором Снеггом, — сказала она.

— Но… почему?

— По его просьбе, мистер Поттер; спросите его сами. Я поговорю с его портретом и дам ему знать, что вскоре вы будете в его кабинете.

Она начала закрывать перед ним дверь, и Гарри еще раз взглянул на Драко, который сидел там одновременно с покорным и напыщенным видом.

— Он не виноват, — вырвалось у Гарри, прежде чем профессор успела окончательно закрыть дверь.

— Прошу прощения?

— Драко. Он не виноват. Мы заставили его пойти с нами.

Она подняла бровь, а Драко повернул голову и бросил хмурый взгляд в сторону Гарри.

— Мистер Малфой, это правда?

— Нет, профессор, — сказал Драко, — я присоединился к Поттеру по собственной воле. Я понесу любое наказание, которого заслуживает этот глупый поступок.
Затем он свирепо посмотрел на Гарри, и если бы не тот факт, что они еще не до конца освоили беспалочковые и невербальные заклинания, Гарри испугался бы за свою физическую безопасность. Драко сверлил его потемневшим, угрожающим взглядом. Гарри сглотнул.

Возможно, его фантазии о встрече в туалете были абсолютно бредовыми.

— Спасибо за правду, мистер Малфой. Мистер Поттер, я бы посоветовала вам поработать над своей честностью с профессором Снеггом, — и она закрыла дверь прямо у него перед носом.

Гарри дошел до кабинета Снегга, даже не пытаясь строить предположения о том, чем была вызвана его просьба. Он приблизился, сделал глубокий вдох и постучал. Дверь была приоткрыта, она распахнулась внутрь с протяжным скрипом.

— Профессор?

Не получив ответа, Гарри вошел в плохо освещенный кабинет, по которому гулял сквозняк. Вдоль стен выстроились книжные полки, заставленные томами, которыми сам профессор уже никак не мог воспользоваться. Помимо сотен старых, но расставленных в строгой последовательности книг, там были полки и полочки с ингредиентами для зелий. Пахло в кабинете точно так же, как и раньше. Жаброслями и асфоделем. Легкий оттенок чего-то более нежного, похожего на розовое масло, казался совершенно неуместным.

К горлу Гарри подступил комок, когда он вспомнил, сколько усилий Снегг приложил, чтобы научить его Окклюменции, и каким Гарри был упрямым и злым. Каким он был глупым. Каким неблагодарным.

С другой стороны, в той ситуации Снегг тоже вел себя как полный мудак.

Проехали.

Взгляд Гарри остановился на большом пустом холсте за столом, который хоть и не использовался, но был как следует укомплектован лампой, подставкой для пера, пергаментами, еще какими-то сосудами с зельями… Гарри начал садиться на один из стоящих перед столом жестких стульев, как вдруг слева раздался голос, испугав его.

— Можете не рассаживаться, мистер Поттер. Мы здесь не задержимся.

Гарри повернулся и увидел Снегга, который сидел в портрете поменьше, этот был снабжен роскошным креслом и лампой для чтения. У него на коленях лежала раскрытая книга, и Гарри увидел, как он ее закрыл. Он почувствовал облегчение от того, что у профессора все-таки была возможность читать, и что в отличие от тех полотен, на которых он появлялся на занятиях, у него была хотя бы одна картина, в которой он мог расслабиться.

— Могу я спросить, куда мы пойдем?

— Можете спросить, но я вам пока не отвечу, — Снегг встал с кресла и вышел из рамы, а потом показался в большом портрете за столом и остановился в величественной позе. — Для начала, правила, — он сцепил руки за спиной. — Больше никакого распития алкоголя в Выручай-комнате или в любом другом месте, которое ваша маленькая компания выберет для своих ночных прогулок. Если кто-нибудь будет настаивать на нарушении этого правила, в отношении всех вас будут приняты быстрые и решительные меры. Поверьте, оно того не стоит. Это понятно?

Гарри проглотил унижение от того, что его снова отчитывает Северус Снегг.
— Да, профессор.

— Хорошо. Завтра Директор Макгонагалл сделает объявление по этому поводу, но вам, мистер Поттер, я говорю это сейчас, потому что на вас будет лежать персональная ответственность за соблюдение этого правила. Вы понимаете?

— Но почему?..

Снегг повысил голос.
— Потому что, нравится вам это или нет, ваши слова, ваши поступки имеют большее значение, и я, и другие профессора, все мы ожидаем от вас большего, считаете ли вы это справедливым или нет.

Гарри стиснул зубы.
— Да, сэр.

Он никогда об этом не задумывался. Он думал, надеялся, что раз война закончилась, он сможет смешаться с толпой и впервые побыть обычным человеком. Ему казалось, что он это заслужил, и от слов Снегга он почувствовал внутри маленький резкий укол возмущения.

— Если хотите, мы можем обсудить несправедливость всего происходящего, но, Мерлина ради, давайте сделаем хоть что-нибудь полезное, раз уж мы здесь. Встретимся в гриффиндорской башне в том месте, где заканчивается лестница в бывшее общежитие мальчиков, и будьте осторожны, мистер Поттер, не упадите за край. Я уже не в том состоянии, чтобы быстро оказать вам помощь. Пароль для входа в гостиную «Бузинная палочка».

Сказав это, профессор вышел из своей рамы, предоставив Гарри самому добираться до места встречи.

Гарри не понимал, как сильно он соскучился по своему старому общежитию, пока не остановился перед портретом Полной Дамы. С тех пор, как они вернулись, ему удавалось избегать этой части замка. Но видеть ее сейчас… Воспоминания захлестнули его подобно тому, как магия пропитывает его кожу, проникая внутрь, пробуждая все то, что он старался отрицать.

— Бузинная палочка, — сказал он Полной Даме.

— Рада вас видеть, юноша, — она тепло улыбнулась ему и распахнулась внутрь.

Гарри шагнул в свою старую гостиную и осмотрелся. Все было таким знакомым, хотя на двух стенах все еще виднелись следы от огня. Выходы теперь располагались с двух сторон гостиной, и по мнению Гарри, они должны были вести в недавно созданные спальни, поскольку сама башня была слишком сильно повреждена.

Неужели это и есть его наказание? Увидеть это? Снова пережить эти чувства?

— Привет, Гарри, — сказала Джинни, сидя у камина с раскрытой перед ней книгой и развернутым на полу эссе.

— Привет, Джин.

— Кто тебя впустил? — спросила она, хотя это прозвучало вовсе не как обвинение.

— О, э-э, профессор Снегг. Я должен… встретиться с ним здесь.

— О, — удивленно сказала она.

— Мне пора, — он не испытывал желания остаться и пытаться объяснить что-то, в чем он и сам пока не был уверен.

— Тогда увидимся за ужином?

— Ага. Увидимся.

Она вернулась к своему эссе, а Гарри старался избегать удивленных взглядов слонявшився по гостиной младших гриффиндорцев, и начал подниматься по винтовой лестнице, которая так долго была частью его жизни.

Чем выше он поднимался, тем более разрушенными казались стены. Почти на вершине того, что осталось от лестницы, на одном из наиболее устойчивых камней висел портрет. В нем было другое кресло с пледом, пустовато, зато уютно. Когда Гарри взглянул на него, Снегг вошел в раму и сел.

— Достаньте вашу палочку, мистер Поттер.

Гарри пришлось опереться на стену, чтобы сделать это. Он думал, что Снегг собирается провести с ним беседу о том, в каком состоянии находится башня и каким-то образом связать это с подорванными моральными принципами Гарри. Но, очевидно, он был здесь для того, чтобы работать.

Затем Снегг обучил его заклинаниям, с которыми Гарри никогда раньше не сталкивался, усовершенствованные Восстанавливающие чары в сочетании с Запечатывающими, Устранение Темной Магии, Восстановление камней… этого даже не было ни в одном из учебников Гарри. Он не думал, что готов к такому. И все же, Снегг был там, выкрикивал указания, как будто Гарри был способен выполнить эту работу.

Гарри как следует сосредоточился и постарался запомнить все, что говорил ему Снегг о том, как держать палочку, какой использовать взмах, как произносить иностранные заклинания. Под руководством Снегга он приступил к работе и удивился тому, как быстро он освоил сложную магию. Вначале он уронил парочку небольших камней, но Снегг посоветовал слегка изменить движения палочки, и после этого работа пошла на удивление хорошо.

Гарри чувствовал, что выполняет свой долг, когда он лично восстанавливал башню, камень за камнем — когда он переделал ступени и стер со стен все следы Темной Магии.

— Я же говорил ей, что нам не нужны галлеоны, — пробормотал Снегг себе под нос, и Гарри испытал огромный прилив гордости.

— Так это и есть мое наказание? — спросил Гарри, как только он освоил восстановление камней.

— А вы ожидали, что вас подвесят вверх тормашками за пальцы на ногах в подземельях?

Гарри слегка поморщился.
— Нет, просто я…

— Думали, что я найду для вас какое-нибудь бесполезное занятие?

Гарри пожал плечами.

— Какой, во имя Мерлина, в этом прок? — Снегг неодобрительно посмотрел на него с тем же непреклонным и напряженным выражением, с каким он всегда это делал.

Гарри вставил в стену достаточно большой камень и начал накладывать Запечатывающее заклинание.

— Мистер Поттер, вы уже подумали о том, чем займетесь, покинув Хогвартс?

— Эм… — Гарри сосредоточится на том, чтобы закончить Печать, прежде чем попытаться ответить. — Я, эм, я даже не знаю.

— Я думал, что у вас были амбиции стать мракоборцем.

— Были, — сказал Гарри. Как только Печать начала казаться прочной, Гарри переключился на заклинание Восстановления камней, теперь скорее накладывая собственную магию, чем изгоняя чужую.

— Уже нет?

— Я не уверен.

— Это вполне очевидно.

Гарри нахмурился.
— При всем моем уважении, что это значит?

— Это значит, Гарри, что если ты будешь уделять слишком много внимания будущему мистера Малфоя и недостаточно своему собственному, то он вполне может стать мракоборцем, а ты человеком, который будет опорожнять его корзину для мусора.

Слишком пораженный использованием его имени, чтобы остальной смысл дошел до него, Гарри спросил:
— Профессор?

Снегг закатил глаза.
— Может быть, я на какое-то время и помещен в эту раму, но я не слепой, Поттер.

— Э-э, что вы имеете в виду, сэр? — Гарри начинал потеть. Камень, который он пытался поднять, почти выскользнул из его магической хватки.

— Увлечения неизбежны. Некоторые даже считают, что они одна из прелестей вашей возрастной группы, — Снегг содрогнулся, выражая свое несогласие. — Однако, поскольку это взаимно, я полагаю, вашему душевному здоровью может быть нанесен минимальный вред. А вот вашим оценкам…

Гарри показалось, что его макушка может взорваться и слететь, унося с собой скудные остатки его мозгов.
— Вы думаете, что он… увлечен… мной?

— Опустите палочку, мистер Поттер.

Гарри сделал, как ему велели, сердце застряло у него в горле.

— В этом вся ваша проблема, — сказал Снегг. — Сначала он, потом вы.

— Но…

— Ваша интрижка с мистером Малфоем — это ваше дело, и я не хочу быть посвященным в подробности, но запомни вот что, Гарри: ты не можешь отказаться от того, кто ты есть.

В ответ на это Гарри скрипнул зубами.
— Спасибо, я прекрасно знаю, кто я, и мне казалось, что вы, как никто другой, должны понимать, что меня, черт возьми, уже тошнит от всего этого. Сэр.

Снегг смотрел на Гарри из своей рамы так пристально, как не смотрит большинство живых людей.

— И потом, — продолжал Гарри, глядя в сторону, — почему я не могу быть собой, стать мракоборцем или игроком в квиддич, или кем-нибудь еще и… и иметь… — он покраснел, заставив себя произнести это слово, — и иметь парня?

Мерлиновы титьки, он сказал это.

Он сказал это Снеггу.

Он открылся. Северусу Снеггу.

Твою ж мать.

Снегг ничего не сказал, и когда Гарри отважился взглянуть на его реакцию, он увидел, что теперь Снегг криво ухмылялся. Почти… ласково. Или это просто свет падал на полотно под нужным углом.

— Профессор, — сказал Гарри, внезапно охваченный ужасом, — пожалуйста, не говорите ему, что я это сказал. Мы еще даже не… Как бы это сказать…

— Мистер Поттер, моя биография, определенно, изобилует таким количеством ситуаций, в которых я хранил молчание по вопросам куда более важным, чем ваши любовные похождения, что я даже не могу их сосчитать или хотя бы вспомнить.

Гарри сглотнул. Он взглянул на каменные ступени перед собой.
— Мне это известно, сэр. Спасибо вам.
Этого было недостаточно. Далеко недостаточно. Не тогда, когда он месяцами думал о том, как ему поблагодарить этого человека.

— Гарри, — мягко сказал Снегг.

Гарри поднял свой ошеломленный взгляд и увидел на лице Снегга такое печальное, сочувствующее выражение, какое он никогда не надеялся увидеть.

Гарри почувствовал, как к глазам подступают слезы.
— Я просто хочу, чтобы все стало нормальным, — он даже не представлял, насколько правдивыми, трудными и искренними были эти слова, пока не произнес их.

Снегг вздохнул. У Гарри появилось ощущение, что если бы он мог, то протянул руку и положил бы ему на плечо.
— Я знаю, Поттер.

Гарри понимал грусть, сожаление и гордость, которые он видел в глазах Снегга. Слишком хорошо понимал. Он кивнул.

— А сейчас, — сказал Снегг, — достаньте палочку. Еще полчаса, и вы, Поттер, отремонтируете четвертую часть этой башни и по праву заслужите свой ужин.

Гарри почувствовал, как от похвалы у него внутри разлилось приятное тепло, и снова взялся за дело. Снегг больше не говорил о его будущем, о Драко или об «увлечениях», позволив Гарри камень за камнем восстанавливать замок, и наконец-то он был поглощен работой сильнее, чем собственными мыслями. Он восстановил такую большую часть лестницы, что ему пришлось — дважды! — переносить портрет Снегга.

— На сегодня все, — наконец сказал Снегг, хотя казалось, что прошло всего пять минут, а не полчаса. — Мы встретимся здесь во вторник после каникул и продолжим.
Он отпустил Гарри на ужин, и когда Гарри уже прошел половину лестницы, Снегг окрикнул его.

— Мистер Поттер!

Гарри быстро обернулся.
— Да?

Снегг стоял перед своим креслом, нахмурившись.
— Забудьте все, о чем я говорил, — в его глазах горело что-то такое, чего Гарри никогда раньше не видел. — Сделайте так, чтобы ваша мать гордилась вами, и, прежде всего, будьте счастливы.
Затем он исчез в вихре своей мантии.

У тебя мамины глаза…

Гарри сглотнул, пытаясь справиться с охватившими его эмоциями. Он вышел из гриффиндорской гостиной как в тумане. На ужин он пришел без аппетита.

— Как отработка? — спросил Рон.

— Хорошо.

— Хорошо? Серьезно?

— Да. Я чинил стены.

Рон поднял брови, но потом снова начал поедать свой рулет. Гермиона болтала с Парвати, так что у Гарри появилось немного времени, чтобы подумать о том, что только что произошло, в то время как он ел, почти не чувствуя вкуса пищи.

Профессор Снегг знал, что он гей. Он знал, что Гарри хочет Драко, и, похоже, верил, что Драко тоже его хочет. Он посоветовал Гарри подумать о себе и о своем будущем в волшебном сообществе и не отказываться от всего, стремясь к нормальной жизни, и сказал, чтобы он был счастлив.

Чувствуя себя, сильнее чем когда-либо, сбитым с толку, Гарри глянул на другой конец стола и увидел, как Драко разговаривает ни с кем иным, как с Луной Лавгуд, которая снова отбилась от стола своего факультета. Луна сказала что-то такое, что рассмешило Драко. От этого его лицо преобразилось, его глаза светились. Он что-то сказал в ответ, все еще посмеиваясь, и лицо Луны просияло. Он улыбнулся ей, а затем повернул голову и заметил наблюдавшего за ним Гарри. Медленно, его улыбка угасла, но недостаточно для того, чтобы он стал по-настоящему хмурым. Он все-таки отвернулся и принялся за еду.

Что ж. По крайней мере, Макгонагалл его не убила.

Он все еще был здесь.

Он казался невредимым.

Он по-прежнему был чертовски красив.

Половина первого ночи. Еще пять часов. Гарри не знал, доживет ли он.

Он подумал о том, что Снегг сказал вначале, и решил, что лучше потратить эти часы на учебу. Не мог же он, в самом деле, просто сидеть здесь круглыми сутками и грезить о Драко Малфое. Это только вызовет его прежнюю одержимость, но никак не счастье.

— Эй, Гермиона?

— Да, Гарри?

— Хочешь пойти со мной в библиотеку после ужина?

Ее взгляд переместился на Рона.
— Я, эм, сегодня не могу. Мне очень жаль, Гарри. Мы с Роном… Мы собирались…

— О, без проблем, — Гарри подумал, что, может, даже лучше, если он побудет один, потому что, скорее всего, он снова начнет фантазировать о Драко, и Гермиона может поймать его за этим занятием и начать задавать вопросы.

Может быть, если их встреча в ванной пройдет хорошо, скоро он сможет начать откровенно на них отвечать.

Пару часов Гарри учился в библиотеке. Еще пару часов он провел в гостиной, играя во Взрывающиеся карты с Дином, а потом сочиняя письмо Тедди.

Он лег в постель в то же время, что и остальные. За весь вечер он ни разу не увидел Драко, и уже начинал думать, что ему приснилась эта записка, и все что он найдет в мужской ванной, это сверкающий ряд отмытых домашними эльфами писсуаров.

Гарри подождал, пока все остальные заснут. Не то чтобы он никогда раньше не вставал с постели, чтобы пойти в ванную комнату, так что это не должно было вызвать вопросов. Просто он не хотел, чтобы кто-нибудь проснулся и решил присоединиться к нему.

Разве что Малфой собирался проклясть его яйца. Вот тогда бы он пожалел, что не привел с собой подмогу.

Он зашел в ванную на пять минут раньше, и поскольку Малфой еще не пришел, решил, что было бы неплохо отлить. Он закончил, заправил себя в штаны, помыл руки… И стал ждать.

Он чувствовал себя глупо, просто стоя там посреди ванной. Он посмотрел на часы, и обнаружил, что сейчас только двенадцать тридцать две. Он вздохнул и начал подумывать о том, чтобы пройтись, но вдруг услышал, как в коридоре медленно открылась, а потом закрылась дверь.

Сердце Гарри подскочило куда-то к горлу. Он машинально потянулся к своей палочке, но не почувствовал облегчения, нащупав ее за поясом пижамных штанов. Он вытер вспотевшие ладони о свои бедра и впервые задумался о том, во что он одет. Он предположил, что могло быть и хуже. Пару темно-синих пижамных штанов и футболку с «Ведуньями» едва ли можно назвать высокой модой, но это хотя бы не мигающий неоновый свитер от семейства Уизли, дополненный поющими носками. И да, у него такие были.

Гарри постарался выровнять дыхание, слушая, как шаги в коридоре приближаются все ближе. Каждая эмоция в его теле успела пробежать через кровь от головы до ног и обратно из-за того, как много времени понадобилось Драко — или кто бы это, черт его дери, ни был — чтобы дойти по коридору до ванной.

Он сделал три шага к двери, готовый выскочить в коридор и закричать: «Можешь, блять, уже не спешить, Малфой!», но тут распахнулась дверь, и вошел Драко.

— Привет, — выдохнул Гарри, но Драко молчал. Он закрыл дверь, достал свою палочку и запер ее. Он затолкал палочку обратно и двинулся к Гарри, на его лице отражались одновременно гнев и…

О Мерлин, и желание.

Вопреки собственному желанию, Гарри попятился.

— Поверить не могу, что получил чертову отработку за то, что целовался с тобой, ты сволочь, — Драко шел на него, подбородок опущен, суровый взгляд. — И вот я здесь, — спина Гарри ударилась о стену, — пришел, чтобы получить, блять, еще.

Сказав это, Драко взял лицо Гарри в ладони, прижался губами к его губам, а затем настойчиво протолкнул свой язык ему в рот.

— Ммм! — промычал Гарри, хотя едва ли это был протест. — Ммм… — он схватил Драко за узкие бедра и притянул его к себе. На вкус Драко был свежим, как яблоки, но его рот был горячим, его язык решительным. Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы догнать его. Его голова шла кругом, тело не могло прийти в себя от внезапного потрясения, получив именно то, чего оно хотело.

Когда рот Драко на мгновение оторвался от него, Гарри сказал:
— Вообще-то, это не за то, что ты целовался со мной. А за то, что…

— Мерлиновы яйца, Поттер, заткнись!

Драко вовлек его в очередной грубый поцелуй, и на этот раз Гарри ответил ему. Их языки встретились, и Драко застонал. Он схватил Гарри за футболку и потащил его к ближайшей душевой кабинке.

Руки Драко проскользнули под его футболку, и ощущения от прикосновения этих рук к коже Гарри… Гарри прикусил нижнюю губу Драко и обрадовался, услышав последовавший за этим вздох. Он прервал поцелуй и снял очки, приподняв руки, как того требовал Драко, и позволил ему полностью стянуть с себя футболку. Очки вместе с футболкой полетели на пол, но Гарри было все равно. Он задрал футболку Драко и в спешке ее снял, их рты отрывались друг от друга только для того, чтобы сделать это.

Следом за Драко Гарри ввалился в душевую кабинку, пытаясь задернуть занавеску, не разрывая поцелуй. На этот раз о стену ударилась спина Драко, и руки Гарри принялись блуждать вверх по бокам Драко, по его груди, забрались в волосы, где они не смогли удержаться, чтобы не потянуть. Драко притянул его ближе, пока их тела не оказались крепко прижатыми друг к другу, кожа к коже.

Так много обнаженной кожи. И Драко позволял Гарри прикасаться к ней!

Гарри лизнул между губ Драко и провел по его спине руками вверх и вниз. Ногти Драко прошлись вниз, царапая бока Гарри. Гарри задохнулся.

— Извини, — прошептал Драко без особого сожаления в голосе.

— Какое, блять, извини, Малфой. Сделай так еще раз.

Драко сделал, и на этот раз Гарри пришлось прикусить свою собственную губу, чтобы не… Он не знал что: зарычать? кончить? улыбнуться? Он знал только то, что он чувствовал, когда эти ногти оставляли неглубокие бороздки на поверхности его кожи. Это было прекрасное чувство.

Из-за реакции Гарри, у Драко загорелись глаза, и он снова перевернул их, так что спина Гарри чувствительно впечаталась в стену. Он опустил голову в изгиб шеи Гарри и начал кусать, и посасывать, и издавать тихие звуки, как будто ему очень нравилось это делать. Их члены прижимались друг к другу через пижамы, и Гарри почувствовал, как спереди на его трусах приятно растеклось теплое пятно предсемени.

Но он не обращал внимания. Не мог обращать. Слишком потрясающе он себя чувствовал.

Одной рукой Драко зарылся в его волосы, и откинулся назад ровно настолько, чтобы просунуть руку между их телами. Гарри затаил дыхание, полагая, что тот тянется к его члену, но вместо этого длинные пальцы Драко прошлись по животу Гарри, двигаясь сквозь дорожку волос, которая уходила вниз под его брюки.

— Мне нравится, — сказал Драко с такой обезоруживающей искренностью, от которой Гарри бросило в дрожь.

Пальцы Драко двигались вверх и вниз, тыльной стороной касаясь этой дорожки волос. Вверх и вниз, медленно и решительно. Черт, это было невероятно — одна только рука Драко, которая вот так касается его живота.

Глаза Драко потемнели от желания.

— Твою мать, — сказал Гарри. Он снова притянул Драко к себе, а потом они целовались так, как будто хотели заставить друг друга истекать кровью, их руки были повсюду.

Через несколько лучших минут в жизни Гарри, он отстранился, просто чтобы глаза могли насладиться кожей, к которой он успел прикоснуться. Тело Драко было бледным и стройным, но в то же время мускулистым. Его соски были маленькими и темными. Он тяжело дышал, вопросительно глядя на Гарри.

— Нравится то, что ты видишь, Поттер? — спросил он наполовину самоуверенно, наполовину затаив дыхание.

Гарри учел все — волосы, которые падали на его угловатое лицо; его гладкую, почти безволосую грудь; поблекшую Темную метку; внушительную выпуклость на его штанах.
— Черт, да.

Губы Драко изогнулись в улыбке, выражавшей одновременно облегчение и возбуждение. Он снова прижался лицом к шее Гарри. Казалось, ему и вправду нравилось это делать, и это было невероятно, чувствовать его горячее дыхание на чувствительных местах, о существовании которых Гарри даже не догадывался, пока Драко не начал дышать на них, кусать за них, шептать рядом с ними всякие пошлости.

Он держал Гарри за талию, и его руки сжали ее еще сильнее, когда он спросил:
— Ну почему ты должен так чертовски здорово выглядеть?
Он просунул пальцы под пижамные штаны Гарри, почти не касаясь его задницы. Гарри уронил голову назад на холодную, твердую стену и застонал. Его член дернулся, прижимаясь к телу Драко через их тонкие брюки.

Черт возьми, руки Драко снова переместились, и теперь он возился под резинкой трусов Гарри, ловкие и любопытные пальцы пробегали по округлостям задницы Гарри. Палочка Гарри, уже ничем не удерживаемая, упала в штанину, и как же ему было плевать. Черт, неужели Драко собирался снять с него штаны? Неужели они сделают… это?

Член Гарри подпрыгнул от этой мысли, даже несмотря на то, что его охватило безумное желание и такой же безумный страх.

Что подумает Драко о том, что он никогда раньше не делал такого с другим парнем? Он даже с Джинни почти ничего не делал. Рука в ее лифчике, и она сидит верхом на его полностью одетых ногах. И это совсем не похоже на то, что он чувствовал сейчас.

Рот Драко на его шее настойчиво прогонял страх, который сменился отчаянным, почти болезненным желанием поскорее снять с себя брюки.

— Поттер, — прошептал Драко, его проклятые пальцы сновали туда-сюда и, наконец, опустились достаточно низко, чтобы скользнуть по ложбинке между ягодицами. Гарри прикусил губу, чтобы не издать отчаянный стон.

Гарри снова провел рукой по волосам Драко. Они были мягче, чем он мог себе представить. Затылок Драко был горячим на ощупь.

— Ммм, хочу увидеть твой член, — сказал Драко прямо под ухом Гарри.

— Черт… Ладно.
Гарри не знал, нужно ли раздеваться полностью — в конце концов, Драко не выразил никакого желания увидеть его ноги — так что он просто приспустил штаны вместе с трусами до верхней части бедер, позволив своему твердому члену выпрыгнуть наружу.

У него промелькнуло сомнение, должен ли он по какой-то причине стыдиться этого. Конечно, он видел члены других парней, но не возбужденными. Уж точто не такими возбужденными, что по покачивающемуся стволу стекала струйка предсемени. Гарри сглотнул, в то время как Драко отклонился назад и посмотрел вниз… а затем просто моргнул.

— Ну, что? — спросил Гарри, когда его начало пугать растущее унижение и нетерпение.

Руки Драко робко легли на бедра Гарри. Они тряслись. Гарри наблюдал за выражением его лица, за тем как внезапно расширились его зрачки, черное вытесняло серое. Как двигался кадык на его шее. Чувствовать прикосновение этих красивых рук так близко от его ждущего и готового члена… Дурацкая пульсирующая штуковина требовательно дернулась вверх под хищным взглядом Драко. Драко облизнул свои губы.
— Поттер, — это был почти шепот.

Прежде чем Гарри успел попросить о взаимности, потому что, если честно, ему безумно хотелось увидеть член Драко, ручка на двери в ванную начала трястись.

— Вот дерьмо, — сказал Гарри. Ему хотелось кричать все известные ему ругательства и даже те, которых он не знал. Он достал свой хер перед Драко Малфоем, да какого черта! Этот человек может пойти пописать в каком-нибудь другом месте, разве нет? Черт бы их побрал, они могут пойти и писать где угодно, Гарри было плевать!

Но Драко поднял взгляд на Гарри и ухмыльнулся. Он приложил палец к своим губам и вытащил палочку. Он призвал их футболки, потом дотянулся через Гарри и включил душ. Гарри ахнул, хотя вода не была ни слишком холодной, ни слишком горячей; никогда не была. Просто он был в шоке от того, что внезапно оказался мокрым. Мокрым со спущенными штанами, которые все еще были на нем.

Мокрым и возбужденным, и очень не одиноким, и по-видимому, станет еще менее одиноким, потому что потом Драко взмахнул палочкой и открыл дверь.

— Гребаная дурацкая дверь, — пробормотал Симус, после того как он вошел.

Драко снова приложил палец к губам и покачал головой. Взгляд Гарри упал на мокрое тело Драко, из-за воды его штаны прилипли к бедрам, натянулись, очерчивая его эрекцию. И если судить по этому очертанию, Драко Малфой был чертовски здоровенным.

Гарри снова поднял взгляд. Они смотрели друг на друга, пока Симус крутился где-то поблизости и что-то бормотал себе под нос.

— Кто здесь? — вдруг крикнул он.

Драко указал на Гарри.

— Эмм, это Гарри.

Драко улыбнулся ему. Он снова посмотрел на член Гарри. Он облизнул губы.

— Поздновато для душа, тебе не кажется?

Драко опустился на колени под струей воды. О, боже, блять…

— Я, ээ, чесался, — сказал Гарри. Драко покачал головой, как будто его забавляла невероятная тупость Гарри. Он еще немного приспустил штаны Гарри, так что трусы больше не поддерживали его яйца, и они свободно повисли. — О, боже мой, — выдохнул Гарри.

— Что? — спросил Симус.

— Ничего, — голос Гарри прозвучал резко и приглушенно.

Драко обхватил рукой член Гарри, и Гарри чуть не умер от этого. Он зажмурился, но снова открыл глаза, когда Драко наклонился и провел головкой члена Гарри по своим приоткрытым губам.
— Ох, черт, — Гарри снова ударился затылком о стену.

— Ты в порядке?

— Ага. Я, эм, я уронил шампунь, — Гарри посмотрел вниз на стоящего на коленях Драко — на Драко, который водил рукой вверх и вниз по его члену — на Драко, который улыбнулся ему, а затем открыл рот и…

— Ладно, спокойной ночи, Гарри!

— Спокойной ночи! — крикнул Гарри сквозь сжатые зубы.

Он слышал шаги Симуса, как открылась и закрылась дверь. Драко слизал предсемя с его щели.

— Нихрена себе, — задыхался Гарри. — Я еще не… Малфой, я никогда…
Щеки Гарри горели огнем, в то время как Драко снова провел его членом по губам, очевидно, не меньше чем Гарри наслаждаясь процессом. Господи, его губы были прекрасны! Если бы только его губы так же прекрасно…

Гарри почти боялся, что он сделает ему минет.

Всемогущий Мерлин.

Минет.

Гарри очень редко отождествлял это слово с чем-то, что может и вполне вероятно должно произойти с ним. Он боялся, что может оказаться тем неудачником, который умрет, так никогда и не познав удовольствия от рта на его члене. И, честно говоря, именно так он и умер. Просто так уж случилось, что он вернулся. И так уж случилось, что перед ним стоял на коленях мокрый Драко Малфой, который смотрел на него голодным взглядом и, кажется, собирался ему отсосать.

Гарри с трудом сглотнул.

Рука Драко неторопливо прошлась по его стволу.
— Ты же не собираешься струсить и сбежать от меня, Поттер?

Черт бы его побрал, конечно он начал вести себя как засранец. У Гарри напряглись челюсти. Драко наклонился, закрыл глаза и потерся щеками о член Гарри.
— Ну? Собираешься?

— Иди к черту, Малфой, или возьми его в рот и… Ох черт!

Вся головка его члена оказалась у Драко во рту, а его язык кружил и кружил по ней, у него запали щеки, когда он начал ее сосать и о боже мой!

Гарри прижимал кулаки к бокам до тех пор, пока Драко не взял его руки в свои и осторожно положил их себе на голову. Рот Драко приобрел красивейшие изогнутые очертания вокруг члена Гарри. Гарри провел пальцами по его волосам. Драко посмотрел на него и моргнул, в нем было что-то ангельское и в то же время непристойное. Гарри почувствовал дрожь, он держал голову Драко и едва заметно подался вперед, протолкнув еще один дюйм в рот Драко.

Драко подавился, и Гарри поскорее вытащил.
— Мерлин, прости меня. Ты в порядке?

Драко кивнул.
— Да. Просто я… Неважно. Можешь сделать так еще раз?

— Чтобы ты задохнулся?

Теперь Драко робко ему улыбался.
— Нет. Но сделай эту штуку, толкнись еще раз. Я… Мне понравилось. Просто я был не готов.

— Ты уверен?
Будь уверен, будь уверен, будь уверен, будь уверен!

Вместо ответа Драко засунул член Гарри назад в рот, снова кружа этим горячим языком по головке.

— Черт.
Гарри на мгновение запрокинул голову, его рот приоткрылся, когда ощущения от того, что с ним делал рот Драко, достигли пальцев на ногах. Драко наблюдал за ним, легонько посасывая. Гарри запустил пальцы в эти шелковистые волосы.
— Да?

Драко кивнул, как мог.

Гарри толкнулся — совсем чуть-чуть. Его член осторожно проскользнул через растянутые губы Драко. На это раз Драко не подавился, только мягко застонал, обхватив его член, посылая электрические разряды через бедра Гарри. Он снова подался назад.
— Все в порядке? — спросил он.
Драко провел рукой вверх по тыльной стороне ног Гарри, обхватил его голую задницу и сжал.

Гарри напряг мышцы под пальцами Драко и снова толкнулся. Он не погружался очень глубоко, но это было неважно. Просто видеть, что это происходит и чувствовать, как этот ловкий язык прижимается к обратной стороне его ствола, и Гарри был готов кончить прямо здесь и сейчас.

Кто-то сосал его член.

Драко Малфой сосал его член.

Гарри понял, что улыбается — улыбается Драко, который стоял на полу в душевой, промокший до нитки, вода с его белокурых волос текла по рукам Гарри, сжимающим его голову. Гарри начал ритмично толкаться, теперь половина его члена входила и выходила изо рта Драко.

Драко передвинул свои руки, ощупывая задницу Гарри, пока его пальцы наконец не проскользнули в расщелину. Гарри чувствовал, как это нарастает, его яички поджались. Язык Драко был таким горячим, а сосание таким идеальным, в то время как Гарри с усилием подавался вперед, и тут его палец… палец Драко нашел тугие складки ануса Гарри и изящно описал круг, почти не оказывая давления.

— О, мой бог, — у Гарри не было времени предупредить его, что он кончает. Его член начал извергать семя в рот Драко, и Гарри мог только повторять: «Малфой, Малфой черт черт черт, Малфой…», пока он опустошался, и Драко немного проглотил, а остальное стекало с его губ вниз по стволу Гарри, капало на пол и смывалось водой.
Его рука быстро двигалась по члену Гарри, доводя Гарри до экстаза, даже после того, как он, тяжело дыша, отстранился, и остальное забрызгало его красивые губы и подбородок.

— Мерлин, прости. Прости, — задыхался Гарри.

Но Драко улыбнулся, глядя на него снизу вверх, этот ненормальный палец по-прежнему терпеливо кружил вокруг его ануса, пока он слизывал семя Гарри со своих губ. Гарри захныкал, когда Драко стер с него последние следы, его член на нежной, мягкой щеке Драко.

Гарри всегда считал его угловатым мерзавцем. И все же, его щека… Мерлин, какой же она была мягкой.

Гарри выпутал пальцы из волос Драко, и тот оставил в покое его задницу, поднявшись с колен.

— Это было… Черт, — у Гарри заплетался язык.

Не сказав ни слова, Драко взял руку Гарри и положил ее себе между ног. Глядя Гарри в глаза, он, на сколько было нужно, приспустил свои штаны и трусы и обернул руку Гарри вокруг своего члена. Гарри опустил взгляд на него. Он был такой же толщины, как его собственный, и даже длиннее. Гарри подглядывал за соседями по комнате и знал, что он и сам довольно большой. Но, черт возьми, член Драко был огромным! И он казался охрененно изящным в его руке.

Гарри сделал пробное движение рукой. Драко судорожно выдохнул и закрыл глаза.

— Хорошо?

Драко энергично закивал.

Гарри повторил, добавив в конце поворот, как ему нравилось делать себе самому. Из глубины горла Драко вырвался тихий, высокий звук.

Так что Гарри сделал так еще раз и еще раз, и еще раз, и еще раз.

Гарри поочередно смотрел на то, как его рука двигается на члене Драко, и мельком бросал взгляд на его реакцию. И, черт возьми, она была прекрасной. Гарри никогда не думал, что с Драко Малфоя вот так спадет его спокойная сдержанность, его брови изогнуты, с губ слетают эти тихие звуки, прерывистое дыхание.

— Поттер, я сейчас, — сказал он, и это были самые замечательные слова на свете.

Гарри подумал о том, чтобы самому упасть на колени и попробовать это на вкус, когда он кончит. Но Драко положил свою руку ему на затылок, и, стоя под потоками воды, они снова поцеловались. И во время поцелуя член Драко начал пульсировать у Гарри в руке, когда он кончил, всхлипывая во влажный рот Гарри.

Когда все закончилось, Драко отклонился назад, и они вглядывались друг другу в глаза. Гарри не мог не улыбнуться. Драко набрал в руку воды, а потом плеснул ею на Гарри. Гарри рассмеялся и тоже плеснул на него.

— Ты придурок, посмотри на что я похож, — сказал Драко. — Ты в курсе, что это шелковые брюки.

— Это не я затащил нас сюда, Малфой. Это не я включил воду, — Гарри по-прежнему улыбался. Ему казалось, что он никогда не сможет остановиться.

Драко снял свои штаны и поднял их с видом крайнего отвращения. То как он стоял там без клочка одежды и с таким выражением лица, было, пожалуй, самым сексуальным, что Гарри когда-либо видел. Он насилу оторвал взгляд и, следуя его примеру, снял свою собственную прилипшую к телу пижаму.

— И зачем вообще было первым делом запирать эту чертову дверь, если ты собирался просто впустить кого попало, ты кретин? — спросил он.

Внезапно на его груди оказалась рука, которая толкнула его, припечатав спиной к стене. Драко пронзил его взглядом.
— Это было не для того, чтобы не дать им войти, Поттер. А для того чтобы не дать тебе выйти, — он оттолкнулся и подобрал свою промокшую футболку. — По крайней мере, пока я не зацелую тебя до смерти.

Сердце Гарри забилось так же сильно, как тогда когда он был во рту у Драко.

Боже, этот рот. Он мог бросать самые язвительные оскорбления, колдовать безупречные заклинания, шептать ему на ухо пошлости и так нежно хныкать, и всхлипывать, когда он кончал.

Черт возьми, этот рот.

Где-то в глубине души Гарри понимал, что у него огромные неприятности.

— Хорошо хоть этот чудила не зашел сюда посрать, — добавил Драко, выключая воду.

Гарри разразился смехом, не успев даже подумать, и Драко, выходя из душа, одарил его лукавой улыбкой.

— Так, — сказал Гарри, подобрав свои очки и футболку, и последовав за ним, — сколько раз ты уже это делал?

Драко достал каждому из них по полотенцу.
— Ты имеешь в виду, вместе с этим разом?

— Да, вместе с этим, — все хорошее настроение исчезло, когда кишки Гарри скрутило узлом в ожидании какого-то ужасного числа. В ожидании оказаться одним из очень длинной череды членов. Не то чтобы Драко был в чем-то виноват, если он окажется более опытным, чем Гарри. Ну, что ж… Просто ему не очень нравились картинки, которые при этой мысли проходили строем в его голове.

Но Драко вытирал волосы полотенцем и, не встречаясь взглядом с Гарри, сказал:
— Получается один, Поттер.

— Что? Ты прикалываешься?

— Нет, я нихрена не прикалываюсь. Отвали.

Его первый.

Гарри был у Драко первым.

Его сердце переполнилось чувствами, и стало сложно глубоко дышать.

— Малфой, послушай, — мягко сказал Гарри, протерев, а затем надев очки, понимая теперь кое-что, чего он не понимал раньше. — Я не это имел в виду. Я…

Драко крутнулся в его сторону, но он выглядел далеко не так угрожающе без своей шикарной одежды. На самом деле, крутящийся голый Драко был довольно милым.
— Меня не волнует, как сильно ты хочешь меня поцеловать, или как сильно я могу захотеть поцеловать тебя в ответ, или захотеть… — он обвел рукой комнату, — всего этого. Я больше не могу получать проклятые отработки, Поттер! Не тогда, когда… Я просто не могу, понятно?

— Да, — сказал Гарри, с которого все еще стекала вода. — Конечно. Я понимаю, Драко, я…

— И нельзя чтобы об этом узнала вся школа. Ты это понимаешь? — он начал сердито озираться по сторонам. — Где, блять, моя палочка?

— Ты можешь призвать ее, — Гарри наклонился и подобрал свою из лужи, которая натекла с него на пол. Он стряхнул с нее воду, и из нее вылетело несколько оранжевых искр.

— Черт побери, конечно я знаю, что могу ее призвать, тупица, — он потопал в душевую, отыскал свою палочку и подхватил ее с пола.

Гарри не понимал, почему он продолжает улыбаться, когда Драко кричит на него, но он улыбался. Он начал сушить заклинаниями свою одежду, и Драко делал то же самое, по-прежнему выдвигая свои требования, по-прежнему в чем мать родила.
— Я не могу позволить, чтобы мои оценки стали хуже. И можешь не ждать в качестве бойфренда какого-то жеманного пидора, который будет вздыхать о твоей роскошной заднице и держаться с тобой за ручки на квиддичных трибунах, ты меня слышишь, Поттер?

Улыбка Гарри стала еще шире. Драко, понимал он это или нет, только что сказал, что у него роскошная задница. И не только это. Он произнес это слово. Он действительно сказал «бойфренд». Теперь Гарри знал, что это было. Глядя на Драко, который хмурился и с почти неистовым рвением водил палочкой над своей одеждой, Гарри знал: они сделают это снова.

Они будут делать это много раз.

И Драко, как бы он сейчас не выделывался, знал это не хуже него. Это и была единственная дурацкая причина, по которой он выделывался. Он, так же как и Гарри, отчаянно хотел, чтобы они продолжали это делать. Но если эта идея приводила Гарри в неописуемый восторг, то Драко она, очевидно, пугала до потери сознания.

— Да, — Гарри отложил футболку в сторону, чтобы надеть трусы и штаны, — ясно, Малфой.

— Хорошо, — Драко натянул футболку через голову, из-за чего его волосы начали торчать в разные стороны. Гарри еще ни разу не видел Драко взъерошенным.

Черт, это было восхитительно.

Он сосал мой член!

Впервые после того, как они вышли из душа, Драко посмотрел на Гарри.
— Тогда, я полагаю, ты хочешь еще один поцелуй, — он вздернул острый подбородок, в надменном взгляде сверкнул вызов.

Гарри подошел ближе, вторгаясь в его личное пространство, вжимая Драко в стену, даже не прикоснувшись к нему.
— И что будет, если да?

Потемневший взгляд Драко упал на губы Гарри. Его глаза вспыхнули новым, озорным блеском.
— Я всегда знал, что ты хочешь меня поцеловать, Поттер.

Гарри подавил улыбку.
— Да неужели, Малфой?
Он оперся руками о стену по обе стороны от головы Драко. Теплое, частое дыхание Драко окутывало его губы.

Снова громыхнула дверная ручка, и у них осталось всего одно мгновение, чтобы отступить друг от друга, прежде чем вошел Блейз, который устало тер лицо.

— О, — сказал он, увидев стоящих посреди ванной Драко и Гарри.

Гарри быстро схватил футболку и натянул ее через голову.
— Пойду отолью.

Он бросил взгляд на Драко, только чтобы увидеть, как тот закатил глаза.
— Рад за тебя, Поттер. Блейз, — добавил он. Надменно, широкими шагами он вышел за дверь и удалился.

Гарри пристроился у писсуара рядом с Блейзом и достал свой член, который ему только что отсосали. Он все еще был чувствительным после рта Драко. Жар прилил к его щекам.

Снова, подумал он, стоя там, не писая.

Черт возьми, у него только что был секс.

И они собираются сделать это снова.

***

Они сделали это на следующий же день между Зельеварением и Заклинаниями. Драко затащил его в пустую, темную классную комнату, крепко поцеловал, и не успел Гарри опомниться, как они уже вытащили члены и шлепали друг друга по пальцам, решая где будет чья рука.

Гарри кончил в кулак Драко примерно через девяносто секунд; Драко сразу после него, на костяшки его пальцев.

Все еще тяжело дыша, они привели себя в порядок и поправили одежду. Драко первым вышел из комнаты, украдкой проверив обе стороны коридора (и позволив Гарри полюбоваться действительно прекрасным видом на его задницу), а минутой позже Гарри последовал за ним, его лицо все еще горело.

— Сегодня мы будем работать над усилением ваших чар приватности, — объявил Флитвик.

Гарри подавил приступ глупого смеха. Они с Драко использовали эти заклинания всего несколько минут назад, каждый из них наложил около трех, и все они были довольно сильными. Честно, на ЖАБА они получили бы Превосходно. Гарри поднял взгляд и встретился глазами с Драко, который сидел через проход от него. Они обменялись заговорщическими улыбками, и когда Флитвик прошел мимо них, Драко наклонил голову и откашлялся, и это был настолько чудесный, потрясающий миг, что Гарри захотелось слить его во флакончик, чтобы годами кончать при его просмотре.

Он точно должен купить себе Омут памяти, решил он.

Гарри, у тебя огромные, огромные неприятности. Он был уверен в том, что этот голос в его голове принадлежал Гермионе, равно как и в том, что этот голос был прав.

Но следующим же вечером он встретил Драко на поляне, чтобы как всегда поработать над его Патронусом. Гарри подумал, что на этот раз они могли бы начать немного по-другому, и как только Драко перепрыгнул через изгородь, подошел, чтобы поцеловать его.

— Я правда думаю, что должен использовать всю имеющуюся в моем распоряжении энергию для заклинания, Поттер, — сказал Драко, отступая назад.

— О. Точно. Да. Конечно.

Драко схватил его за запястье.
— Но потом… — его большой палец легонько коснулся того места, где бился пульс Гарри, и ощущения от этого прикосновения устремились прямо к его члену.

Во время их занятия Драко почти удалось создать жизнеспособную телесную форму, и, по-видимому, самым подходящим способом отпраздновать это, а точнее способом, который предпочел Драко, было толкнуть Гарри к изгороди, упасть на колени и отсосать ему.

Одной рукой Гарри поддерживал его затылок.
— Ох, черт. Малфой…
Драко качал головой вверх-вниз и постанывал, просунув под рубашку Гарри свои руки, теплые и нежные. Кончая, Гарри в поисках поддержки ухватился за изгородь.

Драко всхлипывал вокруг его члена, его брови сошлись на переносице, и он дрочил себе, пока не кончил на землю у ног Гарри.

— Я, вроде как… думал, что сам это сделаю… — сказал Гарри.

Драко оторвался от него и ухмыльнулся, у него раскраснелись щеки и сверкали глаза.
— Думаешь, можешь трогать мой член, когда тебе только захочется, Поттер?

— Ну, я не планировал делать этого во время Защиты или типа того, но…

Гарри заправил себя, и Драко поднялся с земли. Когда Гарри закончил со своими брюками, он понял, что Драко оставил свои расстегнутыми. Драко посмотрел ему в глаза и взял Гарри за руки, обвил их вокруг себя и засунул под свои приспущенные брюки. Гарри всмотрелся в лицо Драко, ожидая разрешения. Он просунул руки сзади под его трусы и схватил его задницу. Дыхание Драко сбилось. Его бледные ресницы затрепетали.

— Черт побери, — сказал Гарри, прежде чем поцеловать его. Он массировал задницу Драко и восхищался его мягкой кожей, его напряженными мышцами, тихими звуками, которые он снова начал издавать, легонько потираясь о тело Гарри.

Они целовались, несмотря на наступивший сильный холод и снежные хлопья, которые опускались на их волосы. Руки Гарри сжимали и ласкали, его пальцы погрузились в щель между ягодицами. И тогда Драко начал двигаться быстрее, его член снова стал твердым. Гарри нашел, а затем обвел анус Драко своим средним пальцем, и Драко застонал в его рот.

Просто нереально. Что это был Драко Малфой. Что Гарри все еще был самим собой. Что после всего что произошло они оказались здесь вместе под этим безмолвным снегом, Драко дрожит и кончает, и прижимается к шее Гарри, пока Гарри поглаживает эту удивительную маленькую неизвестную часть его, это тайное теплое местечко.

В школу они возвращались медленно, хотя и стояла стужа. Ничего настолько фантастического, как идти взявшись за руки, не произошло. Конечно, не обошлось без их обычных споров, и Гарри старался не споткнуться о каждый камешек на его пути, из-за того что он разглядывал крошечные снежинки, запутавшиеся у Драко в ресницах, и думал, как же он красив, хотя и продолжает сыпать оскорблениями в адрес каждого игрока команды Пуффендуя по квиддичу.

— Кстати, никто, с кем я поговорил, не захотел играть в ненастоящий квиддич, — сказал он. — Все они ведут себя так, как будто они для этого слишком пафосные, но на самом деле просто боятся выставить себя круглыми дураками.

Гарри пожал плечами.
— Честно говоря, у меня не было времени кого-то спрашивать. Гермиона все время учится. Рон слишком занят ненастоящим тренерством. Луна, вероятно, в конце концов начнет играть за другую команду, — он покосился на Малфоя, который ухмыльнулся в ответ на его замечание о Луне. — Мы могли бы просто… делать кое-что вместе.

— Мы и так «кое-что» делаем вместе, — озорная улыбка приподняла уголок губ Драко.

— Ты знаешь, о чем я, Малфой.

— Ты, я и снитч?

— Конечно. Почему нет?

— Первый, кто его поймает, оставляет за собой право хвастаться этим до конца года?

— Ну, думаю, в этом что-то есть. Но вообще я думал, что было бы здорово снова иметь повод, чтобы летать.

— Да. Звучит неплохо.

Они дошли до замка. Вестибюль встретил их уютным теплом, и Гарри понятия не имел, насколько он замерз — как от холода горело его лицо. Они поднимались по лестнице, болтая о том о сем. Иногда их руки соприкасались. И каждый раз у Гарри по позвоночнику пробегала обжигающая дрожь, но он не подавал виду. Как и Драко. Но они продолжали идти рядом, позволяя этому происходить.

Не было поцелуев на ночь. Только «Поттер» и «Малфой», и Драко составил компанию Блейзу для игры в Волшебные шахматы в гостиной, а Гарри сел перед камином и разговаривал с Роном и Гермионой.

Утром в четверг профессор Бинс объявил, что завтра их ждет незапланированная контрольная работа, а профессор Флитвик сказал, что они будут превращать обычные магловские игрушки в волшебные устройства для предупреждения об опасности. Они уже много лет превращали немагические предметы в магические, но это задание потребует от них куда более замысловатых чар, чем те, с которыми они сталкивались прежде. Чтобы использовать их на этих предметах почти незаметно…

Что ж, ни у Гарри, ни у Драко не было времени забегать в заброшенные классные комнаты и пустые уборные, не говоря уже о том, чтобы найти пару-тройку часов для погони за снитчем.

— Гермиона, — умолял Рон за ужином, — хоть одну подсказочку. Пожалуйста? Я бы для тебя это сделал.

— А еще ты съешь двенадцать Канареечных помадок, если получишь за эту контрольную хотя бы Удовлетворительно, — она глядела на него поверх кубка с тыквенным соком.

— А у тебя… есть двенадцать Канареечных помадок?

И тут каменное лицо Гермионы растворилось в ласковом смехе, и она дотянулась через стол, чтобы пихнуть Рона в плечо.

Гарри тоже невольно улыбнулся. Честно говоря, он предпочел бы до конца года оставаться канарейкой, если бы это означало, что он справится с этой ужасной контрольной. Его размышления прервал резкий удар ноги по его стулу.

— Поттер, — рядом стоял Драко и неодобрительно смотрел на него сверху вниз.

Гарри, в свою очередь, открыто улыбнулся ему. Он мог улыбаться в ответ на любое дерьмо; в конце концов, то что они теперь друзья, было общеизвестным фактом, и это само по себе было волнительно. Даже без совместных оргазмов.
— Привет.

Одна из бровей Драко приподнялась.
— Когда закончишь набивать рот пирогом, не хотел бы ты?.. — он бросил настороженный взгляд на друзей Гарри.

— Не хотел бы я что, Малфой?

Драко вздохнул.
— Ты недавно дремал на лекции Бинса. Я подумал, что ты мог бы извлечь выгоду из моей компетентности.

— Ох, неужели? — Гарри положил подбородок на руку и наблюдал, как с каждым мгновением заостряется лицо Драко.

— Именно так. Если хочешь получить завтра приличные оценки, тебе следовало бы позаниматься со мной сегодня вечером, — он поднял подбородок и глянул поверх своего аристократического носа. — Диван в гостиной. Двадцать минут.
Он не стал дожидаться ответа и зашагал прочь.

— Вот мерзавец, — сказал Рон, пытаясь сдержать смех. — Ты собираешься пойти?

Гарри усмехнулся и пожал плечами.

Через пятнадцать минут он сидел вместе с Драко на диване в гостиной. Они готовились к самой нудной контрольной на свете, и это было чертовски здорово. Они спорили о фактах и датах, и толкованиях. Гарри никогда особо не заботила сама история магии — но теперь когда Драко Малфой говорил ему, что он не прав… Ну, он внезапно обнаружил, что повышает голос из-за того, в каком году были изобретены Чары Щекотки, в 1577 или 1582.

Они обсудили гоблинов и единорогов, и великанов, права оборотней, Великую забастовку из-за котлов 1710 года, открытие больницы св. Мунго. Они рылись в книгах, сверяли записи (Гарри потихоньку спрятал свой плохой рисунок единорога)… В какой-то момент появилась Миллисента с огромным подносом горячего шоколада. Каждый из них взял себе по кружке и попивал, пока они учились. Или ссорились. Или даже время от времени соглашались.

Они как раз заучивали даты, когда неподалеку от левой лодыжки Драко раздался пронзительный стрекот. Он наградил Гордона испепеляющим взглядом.
— Поттер, зачем ты на самом деле завел хорька?

Гарри похлопал себя по коленям, и Гордон взобрался по ручке дивана, но вместо того чтобы свернуться на ногах у Гарри, он забежал ему на плечи и обернулся вокруг шеи, как шаль у старой ведьмы. Он очень любил эту позу, и когда они были дома, частенько так разъезжал, согревая загривок Гарри. Наверное, он скучал по этому, подумал Гарри.

— Он оказался своего рода случайностью. Я искал себе низзла.

— Не сову?

Горло Гарри сжалось, и он покачал головой.

Кажется, по выражению его лица Драко понял.
— Так ты не нашел себе подходящего низзла?

— Думаю, у меня просто душа не лежала. Но этот, — он слегка подтолкнул Гордона щекой, — пробрался в мою машину и всю дорогу до дома ехал со мной.

— У тебя есть… машина?

Гарри улыбнулся.
— Да. Купил себе на день рождения.

— Магловскую машину?

— Ага.

— Зачем?

Гарри рассмеялся.
— Они прикольные, Драко.
Имя сорвалось с его губ, и он уже ничего не мог исправить. Не то чтобы он никогда раньше не произносил имя Драко. Просто не произносил его… так. С тех пор, как они начали лихорадочно заниматься сексом в темных комнатах и на полянах.

Драко отметил это, слегка нахмурившись.

— Когда-нибудь я возьму тебя покататься, — сказал Гарри.

— Правда?

— Да. Если ты не боишься, — Гарри ухмыльнулся ему.

— Ни черта подобного, — Драко нахмурился сильнее.

Гордон застрекотал, прошелся по плечам Гарри и свесился, чтобы понюхать Драко.

— Что он делает?

— Надоедает тебе. А на что это похоже? — Гарри снова раскрыл книгу.

— Поттер. Забери его от меня!

Разумеется, Гордон сделал отважный прыжок и теперь сидел столбиком на коленях у Драко, глядя на него с необычайно глупым видом. Он сложил маленькие лапки и наклонил свою хоречью голову.

— Он не причинит тебе вреда. На самом деле, ты ему, похоже, понравился.

Драко скорчил гримасу.

Гарри закатил глаза.
— Иди сюда, Гордон, — он похлопал себя по ноге. Но упрямая ласка только слезла с коленей Драко, усевшись на диване между ними и продолжая глазеть на Драко с таким видом, как будто его плохо завуалированное отвращение было чем-то очаровательным и подкупающим. Гарри полагал, что так оно и было. — Как думаешь, ты сможешь так учиться?

— Раз ты настаиваешь, — отрезал Драко.

Они вернулись к работе, и после того как несколько минут его гладил только Гарри, Гордон решил, что не стоит тратить свое время, и убрался назад в спальню.

Они учились допоздна. Рон с Гермионой пришли и ушли, и первый посмотрел на Гарри таким взглядом, как будто он был незнакомцем с лицом Гарри, превращенным в него Оборотным зельем, в то время как Гермиона подарила ему теплую улыбку. Она даже пожелала им обоим доброй ночи, и сердце Гарри сделало небольшой кувырок от того, что она включила Драко. Рон с этим выражением, застывшим на его лице, покинул комнату.

К полуночи Гарри уже слишком сильно зевал, его книга начала расплываться.
— Нужно закругляться.

— Да. Мне тоже.
Драко закрывал книги и собирал свои записи, а Гарри потянулся, сползая вниз по дивану, пока чуть не оказался на полу. Он заметил, что Драко краем глаза наблюдает за ним, делая вид, что складывает вещи. Рубашка на Гарри задралась кверху, и взгляд Драко устремился прямо к его животу.

К дорожке темных волос, которую он поглаживал.

Гарри мог с точностью вспомнить его голос, глубокий и искренний: «Мне нравится.»

Гарри сглотнул и посмотрел по сторонам. Как бы ни было поздно, они все еще были не одни. Булстроуд и близняшки Патил тихо разговаривали в углу, а Голдштейн по-прежнему пытался трансфигурировать стол в… Ну, Гарри с трудом мог узнать, во что он должен был превратиться. Он был похож на помесь клюшки для гольфа и старого башмака. Все это означало, что они едва ли могли что-нибудь сделать.

Они встали.

— Ну, — сказал Гарри.

— Ну, — Драко снова нахмурился. — Спокойной ночи, Поттер.

— Спокойной ночи. Драко, — Гарри с трудом глотнул, его пульс ускорился.

Драко замешкался, но затем развернулся и вышел из комнаты.

Гарри шел следом, но немного медленнее. Казалось, его тело весит несколько тонн. Он очень устал, и не сомневался, что стоит его голове коснуться подушки, и через несколько минут он уже будет спать. В миске Гордона почти не осталось еды, так что он заново ее наполнил и дал ему немного свежей воды, а потом переоделся в пижаму и забрался под одеяло. Все его соседи по комнате, кроме Дина, который рисовал в самой дальней кровати, уже спали.

Гарри задернул полог и произнес несколько заклинаний приватности, решив немного подрочить. Сначала он поглаживал член через штаны, закрыв глаза и представляя Драко, стоящего на коленях на поляне. Видение превратилось в Драко, стоящего на коленях в душе в тот самый первый раз, потому что, сказать по правде, мокрый Драко это лучший Драко, рассудил Гарри.

Но затем все его рассуждения были отброшены, когда он услышал это — приглушенное, слабое, но в то же время безошибочно узнаваемое:

— Поттер…

Гарри затаил дыхание, чтобы не вскрикнуть слишком громко, чтобы и дальше слушать, чтобы услышать все, что долетит до его ушей через отверстие в стене. Гарри сжал свой член и стал ждать.

Долго ждать ему не пришлось. До него снова начали доноситься эти нежные, как будто из глубины горла, звуки — ритмичные, звучные — а потом еще раз, на рваном вдохе: «Поттер…»

Гарри закрыл глаза и начал двигать рукой. Неожиданно фантазия стала реальностью: за этой стеной Драко дрочил и повторял имя Гарри. Гарри перевернулся на бок и снова открыл глаза, как будто если он будет смотреть на дыру в камне, это поможет ему лучше слышать, позволит ему полнее ощутить это.

На следующем, почти надорванном, стоне Драко, Гарри стянул вниз штаны и трусы и наколдовал немного смазки. Он начал толкаться в свой кулак.

— Поттер… Поттер…
Гарри почти удалось убедить себя, что он слышит из другой комнаты тяжелое дыхание Драко, даже если это было его собственное.

Гарри оперся рукой о стену и начал трахать кольцо, которое он сделал из своих пальцев.

— Нгммм! — всхлипнул Драко.

Гарри ничего не мог поделать; видение в его голове сменилось без разрешения. Он заставил стену исчезнуть. Он лег к Драко в кровать. Он перевернул Драко на матрасе лицом вниз и…

— Поттер… Трахни меня. Трахни меня, Поттер.

О, боже, да!

Гарри быстро трахал свой скользкий кулак, его тело бесстыдно дергалось, представляя себя внутри Драко. Представляя, что он проталкивает свой член в это тугое колечко, которое Драко позволил ему потрогать и погладить. Это нежное, теплое место…

В его воображении Драко толкался навстречу, хотел, чтобы он делал это.

— П-поттер…

Гарри понял, что Драко кончает. У него был оргазм от мысли о Гарри внутри него. Это было слишком. Это было больше, чем он надеялся. Гарри зажмурился, когда ощущения пробежали вниз по его бедрам. Он выстрелил себе на кулак, на простыни, стену, его рука начала двигаться медленнее, и он стонал в своем собственном экстазе.

Это, безусловно, была самая лучшая из всех его дрочек.

Гарри уткнулся лицом в подушку, чтобы заглушить свои громкие вздохи. Все его тело обмякло. Из-за стены раздался последний всхлип.

Его рука скользнула вниз по шершавому камню.

Он улыбнулся.

***

Гарри в последний раз просматривал свои записи, сделанные во время их совместной подготовки, и ел яйца, так что когда сова уронила перед Гермионой ее «Ежедневный пророк», он испугался.

Тем не менее, его не особо интересовало его содержание. Он снова начал перебирать в уме даты и запихивать в рот гренки.

И тут…

— Гарри, напечатали твое интервью, — сказала Гермиона.

Его желудок тут же скрутило узлом, и он грубо выхватил газету прямо у нее из рук.

Заголовок статьи был не таким уж ужасным: Аплодирует с трибун: послевоенная жизнь Гарри Поттера. И пусть это было не совсем лестно, по крайней мере это была правда.

Гарри начал читать дальше, как можно быстрее проглатывая слова Криви, чтобы понять, был ли он во всем неверно понят. Добравшись до части о Драко, он с облегчением выдохнул.

На вопрос о том, что он чувствует, посещая школу вместе с бывшим Пожирателем смерти, неким Драко Малфоем, сыном печально известного последователя Волан-де-Морта, Люциуса Малфоя и его жены, Нарциссы, мистер Поттер засомневался, но в конце концов твердо ответил:

«Драко Малфой — выдающийся ученик. Он очень старается соблюдать правила условного освобождения, и за это он достоин похвалы. Он способен стать не просто хорошим волшебником, но великим. И он заслуживает этого шанса.»

— Что это? — спросил Рон.

— Все в порядке. Прости, — сказал Гарри Гермионе, вернув ей газету. — Это…

— Что это за херня? — внезапно, еще одна открытая на интервью газета приземлилась в его еду, а над ним, закипая, возвышался Драко.

— В смысле? Это интервью, которое мне пришлось дать, — Гарри положил руку на спинку своего стула и посмотрел на него.

— Выходит, тебе просто пришлось сказать все это обо мне? — Драко держал руки по швам, казалось, он был готов вытащить палочку.

— Драко, о чем ты говоришь? Я слова плохого о тебе не сказал. Ты хоть дочитал?..

— Я прочитал каждое гребаное слово, Поттер, и я не нуждаюсь в твоем спасении! И я, черт возьми, уверен, что не нуждаюсь в том, чтобы ты еще больше заострял внимание на мне или моей семье. Мой отец в ебаном Азкабане! Ты не подумал, что я каждый чертов день живу с этим? Ты не подумал…

Гарри решил, что с него хватит, и резко поднялся, заставив Драко сделать шаг назад, но они все равно оказались нос к носу.
— Он меня спросил. Он, блять, спросил меня о тебе, Малфой. Что я должен был сделать?

— Слышал фразу «без комментариев»? — Драко выдохнул безрадостный смешок, его лицо исказила жестокая маска, которую Гарри не видел уже много месяцев. — Ах, да, конечно. Я и забыл. Ты же, черт возьми, любишь быть в центре внимания.

— Ты знаешь, что это неправда, — Гарри старался держать себя в руках, но с каждым вдохом это становилось все труднее, с каждым словом, сказанным Драко. — Он меня спросил, и я сказал правду. Что бы ты сделал на моем месте?

— Я сказал бы ему идти в задницу! Я бы проклял его сморщенные крошечные яички! Я бы…

— Сам загремел в Азкабан? Отличная идея, Малфой!

Разумеется, Гарри сказал это с сарказмом, но Драко передернуло, как будто он сказал это серьезно. И впервые ярость Драко ослабла, мелькнув в его глазах.

— Драко, послушай меня хоть одну секунду, — Гарри потянулся к его локтю, но Драко отдернул руку.

Он стал жестким и холодным.
— Я опаздываю на Нумерологию. Можешь ехать в Нору и развлекаться со своей рыжей уродской семейкой, а меня оставь, нахрен, в покое, Поттер.

Сказав это, он развернулся и зашагал прочь из Большого зала, хотя Рон кричал ему вслед:
— Эй, ты, засранец!
А Гарри так и стоял там, потрясенный до мозга костей.