правая рука красный

— Беру свои слова обратно, — пропищал с заднего сидения Рон. — Магловское вождение не менее устрашающее, чем летающая машина.

— Заткнись, Рон, — сказала Гермиона. — Летающие машины куда более устрашающие.

Ее формулировка не ускользнула от Гарри. И у нее дрожали пальцы, когда она отстегивала ремень безопасности.

— Ей нужны новые амортизаторы, — объяснил Гарри. Хотя, едва ли по этой причине он чуть не выехал на тротуар. Дважды.

Гарри погладил руль подарка, который он сам же себе и сделал на день рождения, светло-серого седана Моррис Минор 1961 года. Он знал, что в конце концов он бы с этим разобрался. Даже несмотря на то что, пройдет неделя, и он не будет прикасаться к машине почти целый год.-Готовы? — спросил он своих пассажиров, но Рон уже толкнул вперед спинку освобожденного Гермионой сидения и высадился так быстро, что можно было подумать, будто у него загорелись трусы. — Похоже на то, — вздохнул Гарри. Он положил ключи в карман, ступая на тротуар прямо под вывеской «Дырявого котла».

Пока он разобрался, как правильно расплатиться с парковочным автоматом, Рон с Гермионой уже были внутри. Было довольно шумно для вечера четверга, когда Гарри открыл дверь и зашел в бар.

Ему не пришлось долго ждать, прежде чем грохот сменился почти полной тишиной, когда все головы обернулись к нему.На него смотрели круглыми глазами, звучали шепотки «Гарри Поттер» и «…спас нас», и прочие подобные возгласы. Гарри, насколько мог, старался пробраться через бар незаметно, протискиваясь между плотно сдвинутыми столами, и слегка кивая знакомым, но по большей части избегая зрительного контакта.

Вскоре — он даже не успел добраться до бара — зазвучали тосты, и каждый, казалось, хотел угостить его выпивкой. Руки хлопали его по спине, тянулись к нему для рукопожатия… Даже скрюченная старая ведьма, местный завсегдатай, подняла голову и улыбнулась ему из дальнего угла. И он бы испугался, если бы не знал, что она занимается реабилитацией бродячих котов, и в свое время считалась выдающейся меди-ведьмой. Что было очень и очень давно.

— Спасибо, — сказал Гарри, улыбаясь плотно сжатыми губами, — большое спасибо. Нет, это не обязательно, спасибо.

Гарри сделал круглые глаза и уставился на Рона, моля о помощи, но мерзавец только ополовинил бутылку сливочного пива и одарил его пенной ухмылкой.
— Будешь? Это за счет заведения.

Гермиона закатила глаза и пнула высокий табурет под Роном, но у нее уже был готов чай, чтобы взять его с собой, так что она не могла уж очень сильно на него сердиться.

— Просто я бы уже пошел, если вы не против, — сказал Гарри. Потом:
— Привет, Том. Рад тебя видеть.

Рон пожал плечами, вытер рот, и затем они ушли.

— Итак, кому что нужно? — спросил Гарри, постучав по нужному кирпичу, и заставив стену между ними и Косым Переулком начать превращение.

Гермиона с важным видом достала свой список.
— Так, посмотрим. У Рона запланирована покупка котла. Мне бы не помешал новый набор рун. Гарри, у меня тут отмечено, что тебе нужны новые мантии. Может, как закончим, встретимся все у «Флориш и Блоттс»? Рон, ты встречаешься с мамой в Гринготтсе, не забудь.

— Еще бы я забыл. У меня нет ни кната за душой.

Гарри не смог сдержать смешок, но тут в стене появился арочный проход, а за ним их ждал Косой Переулок, и Гарри подумал, что он выглядит почти так же впечатляюще, как тогда когда он впервые его увидел.

Конечно, некоторые магазины еще не полностью восстановили, но многие уже успели основательно отремонтировать. Из чрезвычайного фонда Министерства их должны были улучшить и расширить.

Гарри вышел на улицу, проталкиваясь в царящей повсюду сутолоке и суете, в воздухе витал аромат сладостей, а уши наполнил гомон, вздохи и смех дюжин одиннадцатилетних волшебников.

Когда он оказался в гуще толпы, это, вполне ожидаемо, не осталось без внимания. Он старался идти, не замечая приглушенных голосов, и, как и все, уткнулся носом в витрину «Все для квиддича».

— Как думаешь, мы будем играть в этом году? — раздался сбоку голос Рона.

— Без понятия, — сказал Гарри. Ему казалось, что он очень часто так говорил. О многих вещах. С тех пор как закончилась война.

— Если будем, я хочу вот эту, — Рон указал на новенькую Комету «Вектор», — она красотка.

Гермиона очень выразительно кашлянула.
— Метлы это не девушки, ненавижу тебе об этом напоминать.

Рон начал добродушно с ней спорить.

— Так, — Гарри оборвал высказывания Гермионы о гендерной принадлежности метел, — если я не куплю новую мантию, то буду ходить в старой, которая уже похожа на мини-юбку, так что… Встретимся через час и пойдем за книгами?

— Отлично, — сказал Рон, — только я побуду здесь и немного пооблизываю стекло.

Гермиона поцеловала Рона в щеку и отчалила в «Волшебное оборудование для умников».

Гарри хлопнул Рона по спине и направился вниз по переулку к магазину мадам Малкин «Мантии на все случаи жизни», засунув руки в карман своей магловской толстовки и наслаждаясь прогулкой. Которая была немного короче, чем казалось новоиспеченному студенту Хогвартса.

Он вспомнил, что ручка двери выглядела огромной, и дверь казалась слишком тяжелой, чтобы ее открыть. Но это была ручка обычного размера на совершенно обыкновенной двери. Гарри потянул за нее и вошел в магазин, заставив зазвенеть маленький наддверный колокольчик.

Тут же к нему подошла мадам Малкин. Она выглядела сантиметров на пять ниже, чем раньше, но одета была по-прежнему в розовато-лиловую мантию, к которой теперь прилагалась пара очков с толстыми линзами.

— Хогвартс, дорогой? — спросила она точно так же, как в его воспоминаниях, когда ему было одиннадцать.

Он улыбнулся ей.
— Э-э, да, спасибо.

Она моргнула за стеклами очков.
— Бог ты мой, ты похож на Гарри Поттера, не так ли?

— Я и есть Гарри Поттер, — немного опешил Гарри.

— Пщщщ, такую старую ведьму как я не обманешь. Разве он не уехал в Америку и не открыл там новое Министерство Магии? — она осуждающе прищелкнула языком и, подхватив его под локоть, провела вглубь магазина.

Гарри последовал за ней, он был смущен, но не хотел ее поправлять. По сути, он впервые услышал о собственных рискованных предприятиях, но это был далеко не единственный слух из тех, что ходили о нем этим летом. Если бы он попытался объяснить, что он Гарри Поттер, и что он, вопреки информации из ее источников, собирается вернуться в Хогвартс и закончить образование, то она непременно подумала бы, что он вешает ей лапшу на уши. Людям больше нравилось думать, что он вершит великие дела, а не пытается быть обычным восемнадцатилетним парнем. Но если бы она спросила, как на самом деле его зовут, он действительно не знал, что ей ответить. И уж точно ему не улыбалось снова притворяться Верноном Дадли.

Все терзания по поводу того, как именно ему следует представиться, разом покинули его, как только он отдернул занавески и вошел в примерочную.

И остановился.

Потому что там был он.

У Гарри пересохло во рту.

— Ну же, молодой человек, давайте, — настаивала мадам Малкин.

Малфой обернулся на звук ее голоса, стоя на скамейке для ног, и увидел смотрящего на него Гарри. Прошло несколько напряженных мгновений, они просто моргали, глядя друг на друга.

— Я приколю криво, если вы будете так крутиться, мистер Малфой, — сказал волшебник, который подгонял его мантию.

Малфой опустил глаза и обернулся назад, мягко проронив: «Простите».

Гарри не был уверен, что было более удивительным: тот факт, что он был здесь одновременно с Гарри, или то, что он только что сказал «простите» без тени насмешки.

Мадам Малкин подтолкнула Гарри на скамейку рядом с Малфоем. Гарри подумал что ничего другого ему не остается.
-Привет, — сказал он.

Взгляд Малфоя скользнул по нему.
— Поттер.
Вопреки ожиданиям, Гарри не услышал прежней язвительности.

Мадам Малкин исчезла между двумя рядами мантий. Они сомкнулись за ее спиной как живая изгородь в лабиринте на Турнире Трех Волшебников. Гарри сглотнул, надеясь, что она найдет дорогу обратно. Хотя бы затем, чтобы у него появилось занятие получше, чем бороться с желанием тщательно рассмотреть Малфоя.

И здесь он явно терпел неудачу. Малфой примерял парадную мантию, заметил Гарри. Она была темно-зеленого цвета и присобрана на талии, спадая сзади на его узкие бедра и, без сомнения, доставая до пола с почти царственным видом. Спереди в разрезе виднелись узкие черные брюки Малфоя и великолепные туфли. Но когда взгляд Гарри вернулся к его лицу, на нем не отражалось ни намека на царственность и великолепие.

Малфой выглядел… усталым. Его волосы были короче обычного, открывая жесткую линию челюсти и резкий наклон подбородка.

И его уши. Его бледные заостренные уши, кончики которых почему-то были красными и…

— А вот и мы, — сказала мадам Малкин, пробираясь сквозь ткани с мантией вызывающе алого цвета.

— Нет, — потрясенно проговорил Гарри, прежде чем смог себя остановить. Женщина преодолела настоящий лес мантий, чтобы принести ему ее, но… Ну, нет.

— О, но почему нет? — она почти визжала.

Гарри взглянул на Малфоя, чтобы увидеть, как его губы дрогнули. Что ж, по крайней мере, эта ужасная мантия сделала кого-то счастливым.

— Э-э, — начал Гарри, — просто, я покупаю обычные мантии, спасибо.

— О, нет, дорогой, — в голосе мадам Малкин сквозила неуместная тревога. Разумеется, мантии были ее жизнью. Возможно, это служило оправданием для такой тревоги, которую сам Гарри никогда бы не ощутил.

Он подавил свое раздражение.
— Нет?

— Нет, нет. Разве вы не один из студентов восьмого курса, молодой человек?

— Да, — осторожно сказал Гарри. Хотя, он с радостью повторил бы шестой курс, если бы только это означало, что ему не придется надевать чертову штуку у нее в руках.

— Что ж, я получила специальные указания совместить каждодневные и парадные мантии, — сказала она.

Гарри оглядел Малфоя. Он и правда был одет в парадную мантию. Либо они прямо перед его приходом придумали это хорошо спланированное надувательство с мантиями, чтобы разыграть его, либо…

— Хорошо, — Гарри откашлялся, — но у вас есть что-нибудь черного цвета?

Она сжала губы и тяжело вздохнула, раздув ноздри.
— Полагаю, да, — она развернулась и снова исчезла между рядами тканей.

— Не выносишь красный, Поттер? — сказал Малфой. — Теперь ты в ее списке говнюков.

— Следите за языком, — предостерег волшебник, который втыкал булавки в его мантию.

На этот раз Малфой не извинился. Собственно, он вообще ничего не сказал.

— Я бы предпочел не выглядеть как Санта Клаус, спасибо, — Гарри снова засунул руки в карман толстовки, не зная куда еще их пристроить.

При этом он застал Малфоя ухмыляющимся. Но только на мгновение.

Потом вернулась мадам Малкин.
— О, так не пойдет, — она нахмурилась, — сейчас же снимите этот нелепый джемпер!

Взгляд Малфоя метнулся к нему, но тут же ускользнул прочь.

Гарри почувствовал, что у него начинают гореть щеки. Он не понимал, почему краснеет. У него под низом была футболка. Но она была сильно потрепанная, с дыркой подмышкой и еще одной внизу рядом с каймой. Гермиона огорчилась бы, если бы узнала.

Тем не менее, он стянул с себя толстовку, чувствуя движение воздуха на своем левом боку, прежде чем смог опустить руку назад. Он рискнул украдкой взглянуть на Малфоя, но тот смотрел прямо перед собой, мышцы на его челюсти напрягались.

— Вот, примерь, — мадам Малкин сунула ему в руки мантию, — ты не такой высокий, как мне сначала показалось, — обвиняюще добавила она.

— Хм, спасибо, — он накинул мантию через голову, и, конечно же, она опустилась ниже его ног, а рукава повисли гораздо ниже рук. Он снова чувствовал себя одиннадцатилетним. И все больше убеждался, что Малфой был прав насчет ее списка говнюков.

У входа снова зазвенел колокольчик.

— Лапорт, — мадам Малкин обратилась к волшебнику, который подгонял на Малфое мантию, — не мог бы ты подшить эту когда закончишь?
Потом она вышла за дверь, оставив Гарри тонуть в своей мантии.

— Я же говорил, — сказал Малфой.

Гарри тайком взглянул на него еще раз. Малфой стоял с высоко поднятым подбородком, но что-то исчезло из его глаз. Он не казался задиристым. Он казался задиристым наоборот, как бы это не называлось. Когда Малфой сглотнул, Гарри проследил глазами за движением его длинной шеи.

— Ну что ж, мистер Малфой, — сказал Лапорт, вставая, — думаю, мы закончили. Желаете взглянуть? — он указал на зеркало в другом конце комнаты.

Но Малфой уже сбрасывал с себя мантию.
— В этом нет необходимости, — сказал он. Он вручил мантию волшебнику, чтобы развернуться, а затем сойти с подножки. Теперь, когда на нем не было парадной мантии, с него разом слетел весь налет высокомерия. Его простая белая рубашка была ничем не примечательна, кроме индивидуального пошива и того факта, что… Ну, Малфой никогда не выглядел плохо. Даже когда его поведение было наиболее отвратительным.

Гарри, внезапно осознав нехватку рук и ног, откашлялся и отвел взгляд.

— Спасибо, — сказал Малфой мужчине, который подгонял его мантию, и Гарри завозился со своими рукавами, снова пораженный тем, что прозвучало из уст Малфоя. Но тут Малфой заговорил с ним.
— Увидимся, Поттер, — сказал он с каким-то смирением. Он развернулся, чтобы уйти.

— Подожди, — сказал Гарри, поворачиваясь на табурете и чуть не споткнувшись о свою дурацкую мантию.

Малфой остановился и нахмурился, глядя на него.

Гарри сглотнул.
— У меня твоя палочка, — выпалил он.

Губы Малфоя приоткрылись, и с них слетел легкий вздох. Он вернул самообладание, снова сжав те мышцы своей челюсти.
— Что, с собой? — спросил он. Гарри понял, он хотел, чтобы это прозвучало с насмешкой, но за этим скрывалась настоящая надежда.

— Э-э, нет. Дома. Но… Ну, я привезу ее в школу. Если захочешь.

Лицо Малфоя превратилось в застывшую маску. Он повел плечами.
— Я все равно покупаю новую. Делай с ней что хочешь.

— Я хочу вернуть ее тебе, Малфой.
Господи, он был как один из семи гребаных гномов в этой идиотской мантии; это сводило на нет все попытки завести серьезный разговор. То что Малфой не смеялся над ним прямо сейчас, уже, на самом деле, было довольно ошеломляющим.

— Без разницы, — сказал Малфой, — мне все равно.
Он развернулся и ушел. Спустя несколько мгновений Гарри услышал, как зазвенел колокольчик над дверью, а затем Лапорт прочистил горло.

— Вы правда Гарри Поттер? — прошептал он.

Гарри сглотнул, осознав, что волосы сейчас прикрывают его шрам, и сказал:
-Дадим.Вернон Дадли.
Затем он последний раз взглянул через плечо на вход в магазин.Но Малфой не оставил после себя ничего кроме тишины.

***

Количество людей, хотевших отвезти Гарри на вокзал, и которым он отказал, переходило границы разумного.

Разумеется, среди них были Уизли. Но с тех пор как они с Джинни расстались, он чувствовал себя виноватым и избегал всех кроме Рона. Не то чтобы они его обвиняли или ненавидели. Просто он не был уверен, что хочет испытывать неловкость, и уж тем более он не был уверен, что встреча с Джинни в ее родных стенах не обернется для всех полным кошмаром.

Не то чтобы ему все еще было больно из-за этого. На самом деле, все прошло на удивление безболезненно. Они были детьми, когда первый раз поцеловались. Начиналась война. К тому времени как она закончилась, они были совершенно разными людьми.

Одно дело встречаться с Будущим Спасителем Мира. Другое — биться вместе с кем-то плечом к плечу. Страдать вместе с ним.

Он не упрекал Джинни в том, что она влюбилась в Невилла. В конце концов, оказалось что он ужасно ей подходит, и он был одним из самых близких друзей Гарри. Мерлин свидетель, она не могла выбрать лучшего человека. Он как будто совсем не ревновал.

И с его стороны это, вроде как, было проблемой.

Но да, теперь, когда не нужно было беспокоиться из-за Волан-де-Морта, не было необходимости сопровождать Гарри на Кингс-Кросс. Поэтому он отказался от предложения Уизли приехать в Нору и отправиться оттуда. Еще он отказался от охраны Министерства, завернул назад трех сов от Луны Лавгуд, и отверг бесчисленные предложения Стэна Шанпайка подогнать на площадь Гриммо автобус «Ночной рыцарь».

Теперь у Гарри была машина. Он с радостью поедет туда сам, а затем избежит оплаты длительной парковки с помощью парочки искусных Дезиллюминационных заклинаний.

Гарри любил свою машину. На самом деле, если бы он мог, то проехал бы на ней всю дорогу до Хогвартса. Когда он разместил свой чемодан на заднем сидении, то еще раз с сожалением подумал о том, что ему придется обходиться без нее столько месяцев. Со вздохом он повернулся к особняку Блэков. Он покинет его — место, которое стало его домом. Место, где он наконец-то был в безопасности. Даже Хогвартс не смог ему этого дать. Хотя он дал ему куда более ценные вещи, чем безопасность.

Гарри обходил машину, чтобы занять водительское место, и вдруг вспомнил о палочке.

«Блять!» Он побежал назад, вверх по ступенькам и дальше по коридору.

Он подошел к столу у окна в своей комнате и выдвинул третий ящик слева. Он снял крышку с коробки и осторожно достал ее: десять дюймов, боярышник, сердцевина из волоса единорога.

Гарри поднял ее в свете позднего утра и провел пальцами по всей длине до кончика, ощущая затаившуюся в ней магию. Если бы его спросили, он бы постеснялся признать, что за последние несколько месяцев довольно часто доставал палочку Малфоя. Он не мог с уверенностью сказать, зачем это могло ему понадобиться, кроме как полюбоваться на замечательную тонкую работу (что было смехотворной причиной). Может, он хотел убедиться, что эта часть его жизни не была вымыслом — что было время, когда Драко Малфой рисковал своей жизнью, не назвав его имя.

Когда Малфой предпринял самую слабую и жалкую попытку не дать Гарри завладеть его палочкой. Почти как если бы он хотел, чтобы Гарри получил ее.

Как будто хотел, чтобы Гарри победил.

Гарри убрал палочку обратно в коробку, сунул подмышку и вприпрыжку побежал к ожидающей его машине.

Он открыл чемодан на заднем сидении и уложил футляр с палочкой между своими пижамами и носками, потом сел в машину и завел мотор. Глядя на мрачный фасад дома, Гарри включил передачу и потихоньку отъехал.

***

— Первогодки! Все первогодки, сюда! — голос Хагрида гремел над железнодорожной платформой. Но не громче, чем когда он увидел, как Гарри машет ему из середины толпы.
— ГАРРИ!

— Как у тебя дела? — спросил Гарри, зажатый в объятиях, от которых у него заболели ребра.

Хагрид по очереди обнял Рона и Гермиону.
— До чего ж я рад повидаться! Столько работы этим летом привалило, сколько отродясь не бывало, но… Ну, сдается мне, вы и сами увидите что к чему, как до замка доберетесь. Пойду-ка я. Приходите ко мне в хижину через пару деньков, как пообвыкнете, — он посмотрел на них вниз затуманенными глазами, часто моргая. — Так радостно видеть вас.
Потом он шмыгнул носом и снова позвал:
— Первогодки! Все первогодки, за мной!

Хагрид был прав. Когда из карет открылся вид на замок, все они наклонились вперед, стараясь получше его рассмотреть. Он больше не лежал в руинах — больше не напоминал огромную кучу мусора и обломков скал — но, конечно, он был не таким, как в детских воспоминаниях Гарри, которые он с нежностью хранил.

Несколько башен и башенок выглядели наполовину отстроенными, устремляясь в небо, и скорее напоминая огромные горные утесы, чем общие спальни как раньше. Острые камни царапали темнеющее небо. Гарри был уверен, что первокурсникам, которые все это видят впервые, зрелище кажется почти пугающим. На камнях все еще виднелись следы пожара, и только звезды на небе проливали теплый свет на верхние части стен, где раньше были освещенные окна.

— Где мы будем спать? — спросил Рон.

— Без понятия, — энный раз ответил Гарри.

Гарри затаил дыхание, когда они поднялись по каменным ступеням и вошли в вестибюль, но сама дверь выглядела безупречно, пол у входа сверкал, а лестница, ведущая на несколько следующих этажей, была все такой же красивой. Картины вернулись на свои прежние места на стенах. Пивз гоготал, паря над головами, и Гарри обнаружил, что он на самом деле рад этому звуку. Он позволил себе выдохнуть, и когда они вошли в Большой зал для Распределения и торжества, Гарри не мог сдержать улыбку облегчения.

Гермиона подтолкнула его локтем. У нее самой на лице была легкая улыбка, в глазах стояли слезы. Они молча продвигались в сторону гриффиндорского стола, вот только…

— Сюда, дорогие, — сказала мадам Стебль, одарив их широкой улыбкой и подмигнув.

Гарри посмотрел на Рона, а потом на Гермиону, но затем, когда они последовали за профессор Стебль прочь от их факультетского стола, он понял почему. За столом в конце зала, параллельно преподавательскому столу, сидели все друзья Гарри.

— Гарри! — закричал Симус, вставая и маша ему рукой изо всех сил.

Гарри помахал в ответ, его улыбка стала еще шире.

Дин тоже был там. И Невилл. И еще несколько гриффиндорцев с его курса. И…

Падма Патил.

Энтони Голдштейн.

И… Миллисента Булстроуд из Слизерина.

И Блейз Забини.

И…

Там, ближе к концу стола. Там, с опущенной головой, но безошибочно узнаваемый.

Драко Малфой.

И тогда все стало очевидным. Они были студентами восьмого курса, отныне не разделенные по факультетам. Они должны были вместе есть. Вместе учиться. Возможно, даже — Гарри сглотнул — спать вместе?

В любом случае, они уж точно должны были вместе сидеть.

— Вот это да, — казалось, что Рон слегка огорчен.
-Пошли сказал гарри,набравшись решимости,—у нас у всех есть кое-что общее.
—Это что же? — спросил Рон, когда они нашли два свободных места подряд и одно напротив.

— Мы все умираем с голода.

Он занял свободное место в дальнем конце стола рядом с Луной.

— Привет, Луна, — сказал он, — без обид, но я думал, что это стол восьмикурсников.
Он сжал ее в крепких объятиях.

— О, так и есть. Просто, дело в том, что у меня в Когтевране совсем нет друзей, — ее голос, вполне предсказуемо, звучал очень радостно для человека, поделившегося такими невероятно грустными новостями. — Так что я решила сесть здесь. Безумно рада тебя видеть, Гарри.

— И я тебя, Луна.

Отвернувшись от нее, он не удержался и взглянул через весь стол напротив туда, где сидел Малфой. К удивлению Гарри, Малфой не устроился в окружении других слизеринцев, а скорее… неподалеку от них. Он сел рядом с Падмой Патил напротив Ханны Эббот. Он ни с кем не разговаривал, но вскоре поднял взгляд и обнаружил, что Гарри смотрит на него. Снова.

Гарри почувствовал, как его губы почти непроизвольно изогнулись в странной улыбке. Малфой моргнул. Он слегка нахмурился, наморщив лоб. Его губы приоткрылись, как будто он собирался заговорить, несмотря на то что у Гарри не было бы возможности услышать его с такого расстояния, разве что он намеревался наложить на себя Сонорус. Он не сделал ничего подобного. Он вообще ничего не сделал. Он просто моргнул, глядя на Гарри, со своими приоткрытыми губами и покрасневшими кончиками ушей, а потом отвел взгляд.

Когда профессор Макгонагалл поднялась и обошла вокруг их стола, чтобы вынести стул с Распределяющей шляпой, Гарри знал, что ему следовало бы уделять происходящему больше внимания. Он видел это в последний раз. Все, что произошло в этом году, могло оказаться самым последним разом в его жизни. Гарри думал, что он должен был смотреть, как первокурсники со страхом в глазах подходят к шляпе, в то время как его собственные глаза наполнились бы слезами ностальгии.

Но все, что он мог делать, это смотреть на Малфоя.

Гарри знал, почему он был здесь. Нужно было быть отшельником, чтобы не слышать о том, что возвращение в Хогвартс для завершения образования было для Малфоя частью послевоенного условного освобождения. Гарри оставалось гадать, было ли это единственной причиной его возвращения.

Чем бы Малфой занимался, если бы он не сидел здесь в Хогвартсе, уставившись на пятно на столе? Был бы во Франции со своей матерью? Подался в бега? Пытался бы сплотить союзников чтобы отомстить за свою семью?

Был бы в Азкабане со своим отцом?

Гарри не знал, сколько доброты могло быть скрыто в сердце Драко Малфоя, но война показала ему, что такое зло, и Драко Малфой не был злым. Иначе Гарри не видел бы того, что он видел сейчас в глазах Малфоя, когда они оба не обращали внимания на Как-там-его Питерсона, «Пуффендуй». Не видел бы на его лице стыда и уныния. Малфой не выглядел бы так, как будто он хочет просочиться в свой стул и исчезнуть.

Пока он наблюдал, Малфой поднял взгляд, чтобы еще раз найти глаза Гарри.
— Когтевран! — прокричала шляпа над головой Мелинды Ричардсон, и Гарри обнаружил, что кивает Малфою, в то время как остальные его друзья хлопали, и Когтевран приветствовал своего новичка.

К удивлению Гарри, Малфой кивнул в ответ.

***

После пира профессор Макгонагалл поднялась и произнесла короткую речь о единстве и сотрудничестве, и о том, чтобы воплотить мечты Дамблдора о будущем школы и ее учеников. Гарри верил в каждое сказанное ею слово, он внимательно слушал и кивал.

— А сейчас, — сказала Макгонагалл, — все старосты, пожалуйста, следуйте указаниям, отправленным вам летом, и сопроводите своих сокурсников в общежития.

Гарри посмотрел по сторонам. Он знал, что Джинни сделали старостой, но она ничего не говорила ему о том, как в этом году обстоят дела с расселением по комнатам. Не то чтобы у нее были для этого причины после их разрыва.

Глядя как остальные ученики по очереди покидают Большой зал, Гарри осознал, как мало ему сейчас известно о чем бы то ни было. Как будто он снова первокурсник. Но с колючей вечерней щетиной.

— Все студенты восьмого курса, следуйте, пожалуйста, за мной в соседний зал, — сказала Макгонагалл, заметно смягчившись.

Когда они вошли в комнату — ту самую, где Гарри со скандалом утвердили как второго претендента от Хогвартса на Турнире Трех Волшебников — в камине горел огонь, и обстановка казалась комфортнее и безопаснее, чем помнилось Гарри. Опять же, ему так казалось, потому что сейчас его не просили сражаться с драконом, спасать своих друзей со дна озера, или находить путь в полном опасностей лабиринте. Его больше ни о чем не просили, только быть учеником. Все это было немного задом наперед, разумеется, сначала стать могущественным волшебником, а потом заканчивать образование, но остальных это не особо беспокоило, и он полагал, что именно поэтому профессор и собрала их здесь всех вместе.

Когда последний ученик вошел в комнату, Макгонагалл взмахнула пальцем и закрыла дверь, заперев их всех внутри.

— Что ж, — сказала она, тепло улыбнувшись собравшимся, — я очень рада, что все вы вернулись.

Гарри понял, что она пытается справиться с эмоциями, и тот факт, что их крепкая как гвоздь директриса была близка к тому чтобы расплакаться, угрожал его самообладанию.

— То что школа вообще существует, является результатом ваших невероятных усилий, — сказала она.

Гарри искоса глянул на Малфоя и увидел, как тот потупился в пол. Другие слизеринцы тоже выглядели немного смущенными.

— Сражались ли вы против Того-Кого… Волан-де-Морта … или вернулись сюда этим летом, чтобы помочь нам начать отстраивать школу, каждый из вас внес значительный вклад и показал свое небезразличие к этому заведению, и я всем вам благодарна.

Казалось, что Булстроуд и Забини немного распрямили спины, и Гарри оставалось удивляться, что такого могло произойти в школе, о чем, возможно, не написали в газетах.

— Полагаю, сейчас вас волнует ряд вопросов, — продолжила Макгонагалл. — Например, почему в этом году вам снова было сказано привезти парадные мантии. Уверяю, вас ждет удивительный сюрприз, и нарядная одежда вам очень пригодится, — она улыбнулась, и Гарри сразу мог сказать, что конкретно этот сюрприз ему не понравится.

— Когда вы не на занятиях, можете гулять где вам угодно при условии, что вы вернетесь в замок и в общие спальни до одиннадцати часов.

В ответ в комнате раздался дружный вздох.

— Вы хотите сказать, — храбро заговорил Симус, — что после ужина мы могли бы, скажем, пойти в Хогсмид за огнев… — Дин сильно толкнул его локтем. — Э-э, сливочным пивом при условии, что мы вернемся до отбоя?

— Верно, мистер Финниган. Однако, вы должны учитывать, что по отношению ко всем пьяным студентам на территории школы будут приняты быстрые и решительные меры. Вы получили ответ на свой вопрос?

Симус как-то сдулся:
-Да, мэм.

Но Гарри распирало от восторга. Прошли те времена, когда у него не было разрешения и приходилось прокрадываться в своей Мантии-невидимке с Роном, идущим по пятам. Они могли выходить по своему желанию. Просто пройти через главную дверь мимо Филча, и не было никого, кто смог бы их остановить.

Гарри украдкой улыбнулся своим друзьям, но затем обнаружил, что его взгляд снова метнулся к Малфою. Но Малфой глядел на старую вазу на столе у стены, руки засунуты в карманы брюк, как будто ему абсолютно все равно.

Гарри стер улыбку с лица, прокашлялся и снова начал внимательно слушать.

— И наконец, ваши общежития, — говорила Макгонагалл. — Как, я уверена, вы уже могли догадаться, вы будете есть все вместе, независимо от факультетской принадлежности. Следовательно, у вас также будут общие спальни. У меня здесь, — сказала она, вытащив палочку и подсветив на стене таблицу, которой раньше там не было, — ваше распределение по комнатам, но, пожалуйста, не толпитесь, не толпитесь! Ой…
Должно быть, она вскинула руки. Гарри не мог сказать наверняка, поскольку он и был одним из тех, кто толпился вокруг таблицы.

— Да! — воскликнула Ханна Эббот, оборачиваясь чтобы обнять другую пуффендуйку у нее за спиной. Вместе они начали скакать вверх-вниз.

— Вы шутите, — простонала Булстроуд. Она наградила Гермиону испепеляющим взглядом и с мрачным видом удалилась.

Гарри и Рон яростно пихали друг друга локтями, каждый претендовал на свободное место перед таблицей. Забини их опередил.
— Драко! — позвал он, и Гарри навострил уши. Это дало Рону преимущество, в котором он, по-видимому, нуждался, чтобы протиснуться мимо Гарри и почти что уткнуться лицом в стену. Но Гарри продолжал слушать Забини.
— Ты, я, Долгопупс и Уизли, — последняя фамилия, конечно, прозвучала как плевок.

Гарри почувствовал, как двойное разочарование крепко ударило его под дых.

Рон и он не будут соседями по комнате.

Малфой и он тоже.

Это было не совсем разочарование. Вообще не разочарование. Просто он подумал, что было бы интересно. Увидеть как Малфой чистит зубы. Увидеть его в пижаме. Что-то в этом роде.

Но еще печальнее было то, что их разлучили с Роном.

Судя по ошарашенному выражению лица его друга, то, что их с Гарри разлучили, пришло с опозданием по сравнению с болью из-за соседства с обоими Блейзом Забини и Драко Малфоем. Бедный Невилл хотя и был таким желанным союзником, все же не мог особо исправить ситуацию.

— Вот дерьмо, — прошептал Рон. — Гарри, что мне делать? Они убьют меня во сне, вскроют и используют мои внутренности для темных экспериментов.

— Мерлина ради, Рон, не будут они такого делать.

— Тебе легко говорить; ты с Дином, Симусом и каким-то пуффендуйцем, которого я никогда не видел. Что-то я не слышал о том, чтобы пуффендуец кого-то порезал и использовал части тела для экспериментов, а ты?

Гарри открыл было рот, чтобы ответить, что они с Невиллом будут прикрывать друг другу спины и, возможно, могли бы спать по сменам или типа того, но тут Макгонагалл откашлялась так громко, будто больной гриппом Китайский огненный шар, и все снова обратили на нее внимание. После этого она сообщила им, где они будут спать.

— Вы имеете в виду старый коридор Пушка? — вырвалось у Рона.

— Да, мистер Уизли. Но, думаю, вы обнаружите, что его как следует переделали, чтобы вы могли наслаждаться всеми удобствами, к которым вы привыкли в этой школе и, возможно, кое-какими еще, — она улыбнулась им. — И на этом я вас отпускаю, можете идти в ваши новые спальни и общую гостиную и… заново себя узнать, — сказала она.

Было много шарканья и ворчания, и взволнованных разговоров, когда все они вышли и вернулись через Большой зал ко входу.

— Как вы думаете, где все остальные? — спросил Рон, когда они поднимались по лестнице.

— Они использовали магическое пространство в башне Когтеврана, — сказала Луна, появившись из ниоткуда.

— Ни Слизерин, ни Пуффендуй не были так сильно повреждены во время битвы, — добавила Гермиона.

— Значит, третий этаж ночью будет только в нашем распоряжении? — вмешался Дин.

— Здорово, — Симус светился от радости.

Гарри уже собирался от всего сердца согласиться, но его остановил раздраженный вздох Гермионы.
— Честно, — сказала она, — если бы я хотела пойти в школу с вечеринками, я бы перевелась в Шармбатон.

Они добрались до лестничной площадки третьего этажа и вместе отправились в коридор. Исчезли темные тени и страшные закоулки. Яркие светильники освещали путь к двери в конце прохода, и радостные картины выкрикивали приветствия, когда они проходили мимо. И все же, когда они приблизились к роковой двери, Гарри услышал, как Рон рядом с ним сглотнул.

— Гарри, — сказала девушка из Когтеврана впереди него, — это здесь ты, а-а, все вы должны были… пройти мимо этого… существа… чтобы получить Камень?

— Ага. Но я уверен, что Хагрид уже успел пройтись тут с совком для какашек, — Гарри пытался говорить шутливым тоном, но ее испуганное лицо говорило, что он потерпел неудачу.

— Ну, — сказал Блейз, — кто хочет ее открыть?

Гарри открыл рот, чтобы сказать, что он это сделает, но Дин вызвался первым.
— Я. Если никто не против.

Последовали кивки и гул одобрения от всех присутствующих.

Кое-кто отступил назад, когда его рука сжалась вокруг ручки. Макгонагалл сообщила им пароль, который, в отличие от других гостиных факультетов, открывал дверь через замок, а не через картину.
— Плотоядный слизень, — громко сказал Дин.

Рон сделал вид, что его тошнит.
— Мерлин, за что?

Замок щелкнул, открываясь, и Дин распахнул дверь. Они вошли в комнату, которая ничем не напоминала бывшую обитель Пушка.

Сначала Гарри поразил тот факт, что это вовсе не коридор, а помещение, расширенное до размеров просторной общей комнаты, расположенной так же как их старая гриффиндорская гостиная, с большим уже зажженным камином у одной из стен и множеством удобных кресел, диванов, столов и книжных полок.

Но самым поразительным в этой комнате был ее цвет: фиолетовый. Гарри подумал, что в этом есть смысл. Он не соответствовал ни одному из факультетов, и поэтому ни к чему не обязывал. Но был слегка тошнотворным — если вы не Луна Лавгуд, как оказалось, которая кружилась, восклицая: «Похоже на ночное небо над Стоунхенджем в сезон спаривания чизпурфлов.»

— Отлично, — Миллисента раздраженно вздохнула.

Тем не менее, кто-то — и Гарри задумался, кто бы это мог быть — завалил комнату подушками, цвет которых соответствовал их факультетам. Дин опустился в кресло с алой с золотом подушкой и счастливо вздохнул, положив ноги на стол перед собой.

— Чувствуй себя как дома, Томас, — насмехался Блейз.

— Отвали, Забини. Это моя гостиная.

— Ага, только вот я не собираюсь класть свои вещи туда, где твои грязные, стоптанные башмаки…

— Кто-то хочет увидеть спальни? — спросил Голдштейн и все загудели, выражая одобрение.
Из компоты с двух сторон вели два арочных похода.Над одним была надпись «Женщины», над другим «Мужчины». — Женщины, — прошептала Ханна. — Мужчины, — Невилл сглотнул. — Кто еще думает, что мы слишком торопимся? Гарри усмехнулся ему, когда они направились к арке, но его взгляд ускользнул прочь и задержался на Малфое, который выглядел таким же встревоженным как и Невилл. Они вошли в коридор через арку и обнаружили три двери с их именами на листках пергамента. Голдштейн остановился у первой двери со своими соседями по комнате и помахал рукой остальным. Комната Рона была следующей. — Гарри, ты видел шахматную доску в гостиной? Не хочешь сыграть попозже? Скоро? — Конечно, — Гарри наблюдал, как он исчез за дверью вместе с Невиллом, затем Забини и, наконец, Малфой. Малфой в последний момент поднял глаза и поймал взгляд Гарри. Как будто он собирался что-то сказать, но он только опустил голову и ступил в дверной проем. Гарри, Симус, Дин и Нед-из-Пуффендуя заняли последнюю комнату. — Большая, — сказал Симус, осмотрев свою кровать с сундуком, который уже стоял у изножья, и запрыгивая на нее. Кровать Гарри стояла у соседней с комнатой Рона стены рядом с маленьким окном с видом на Запретный лес. Солнце уже село, оставив над деревьями оранжевое свечение, быстро сменившееся красным и алым. Подушка хлопнула его по голове, и всей торжественности пришел конец. Гарри улыбнулся, схватил свою собственную подушку, сказал: «Дин, тебе хана», и присоединился к драке. *** В гостиной стоял шум и гам, и от того факта, что теперь они не были разделены по факультетам, она не стала менее привлекательной. Не то чтобы все они стали друзьями, конечно. Слизеринцы заняли свой собственный угол вместе с парочкой когтевранцев (включая Луну Лавгуд, которая, казалось, была не в курсе, что Миллисента Булстроуд ее недолюбливает — или что она не с восьмого курса). Зато все остальные разбрелись по комнате, готовили книги на следующий день, играли в игры, болтали и смеялись, и просто шатались вокруг. Гарри с Роном сыграли три партии в волшебные шахматы, пока Гермиона помечала разными цветами пергаменты для всех дисциплин. — Блестящая идея, — сказала Падма рядом с ней. Гермиона зарделась и улыбнулась. — Спасибо! Гарри предположил, что соседство с двумя когтевранками пойдет Гермионе на пользу; наконец-то она будет удостоена всяческих похвал за свою дотошность. Чудовищный зевок Рона заставил его снова обратить внимание на игру. — Нужно закругляться, дружище? — спросил Гарри. Было уже за полночь, и толпа начинала рассеиваться. Рон замотал головой. — С чего ты взял? Нет, я с удовольствием сыграю еще партию. Может, две, — добавил он. — Ты лживый кусок дерьма. Ты просто не хочешь, чтобы тебя убили во сне. — Тише ты, — прошептал Рон, — они тебя услышат. — И позаимствуют идею? — Гарри ухмыльнулся. Он оглянулся через плечо и посмотрел туда, где сидели слизеринцы. Сейчас там оставались только Малфой и Булстроуд, и Миллисента, по-видимому, уснула с книгой на груди. Малфой же прилежно читал — Гарри прищурился — Чары для будущих профессиональных ведьм и волшебников. Он казался увлеченным, его брови слегка нахмурились. Может, Рон в чем-то был прав. Но в этот момент Малфой поднял голову и заметил прищурившегося Гарри, который смотрел в его сторону. Гарри моргнул, пытаясь сделать вид, что он не глазеет. Малфой сменил позу в кресле, чуть-чуть отвернулся, а затем вернулся к своей книге. Гарри повернулся к Рону. — Он безобидный, — вытаращенные глаза Рона заставили его уточнить. — Ладно, он не безобидный, но он… — Он что? — Он… — Гарри взглянул на своего друга. — Он Малфой. — Ты чрезвычайно полезен, Гарри, — проворчал Рон. — Хорошо, я иду спать. Увидимся в следующей жизни. — Спокойной ночи, — сказал Гарри, начиная собирать оставшиеся фигуры. Он старательно отводил взгляд, когда Рон подошел туда, где сидела Гермиона и быстро поцеловал ее, прежде чем выйти через арку. Но Гарри был недостаточно внимателен и к собственным действиям, потому что один из коней Рона укусил его за палец, и Гарри уронил его на пол. — Ай! — он засунул палец в рот и наклонился, чтобы подобрать чертову штуку, когда он встретился лицом к… голени с… Гарри поднял голову. Малфой стоял перед ним и хмурился. — Привет, — сказал Гарри. — Можно с тобой поговорить минутку? — быстро проговорил Малфой. — А сейчас ты не разговариваешь? — Гарри наклонился вперед, не обращая внимания на то, как близко стоял Малфой, и осторожно поднял коня за подставку, позволив ему свисать с его пальцев, безуспешно размахивая гривой. Он уселся обратно и бросил фигурку в коробку, громогласно хлопнув крышкой. Малфой огляделся по сторонам, как будто не хотел, чтобы кто-нибудь его подслушал. Неужели он собирался… рассказать Гарри секрет? Было странно смотреть на него снизу вверх, и Гарри поднялся бы на ноги, чтобы быть с ним наравне, вот только Малфой стоял слишком близко. Малфой вздохнул. — Я… Ты говорил, что можешь… привезти мне мою палочку? — О, — Гарри моргнул, все его лицо расслабилось, в то время как лицо Малфоя, наоборот, напряглось. — Да, говорил! Она у меня в комнате, если хочешь я… Малфой понял намек и шагнул назад. Гарри поднялся и прошел мимо, приглашая Малфоя следовать за собой в арочный проход. — Спокойной ночи, Гарри! — окликнула его Гермиона, пытаясь подавить зевок. — Спокойной ночи, Гермиона, — Гарри улыбнулся. Хотя, с идущим за ним Малфоем, он чувствовал себя… странно. Они прошли через арку и дальше по коридору, пока не дошли до последней двери. Гарри открыл ее. — Она в моем сундуке. Хочешь зайти? Малфой нахмурился и заглянул через его плечо. — Я подожду здесь. — Как хочешь, — Гарри оставил дверь приоткрытой, пока он подходил к кровати и открывал свой сундук, чтобы наспех его перерыть. Когда он обернулся, держа футляр, то обнаружил, что Малфой так сильно наклонился, что почти выглядывал из дверного проема, наблюдая за ним. Он отпрянул назад, когда Гарри его заметил. — Что ты задумал, Гарри? — позвал его Дин, который что-то рисовал в своей кровати. — Ничего. Скоро вернусь. Гарри вышел к Малфою в коридор, но прежде чем он успел закрыть дверь, его новое животное-компаньон выскочило из комнаты и начало обнюхивать щиколотки Малфоя. — Твою мать, — вздохнул Гарри. — Гордон, назад. Малфой поспешно отступил, когда Гордон не подчинился. — Это что?.. Ты завел хорька? — Да-а, — сказал Гарри. — Гордон, не смей. Он попытался схватить маленького зверька, но тот выбежал из зоны досягаемости, заинтересованно попискивая при виде дорогих туфель Малфоя. — Это что, какая-то шутка? — сердито проворчал Малфой. — Ты можешь так думать, — Гарри вздохнул. — Но нет. Гордон, иди назад в комнату, — Гарри щелкнул пальцами и указал на дверь.Гордон нихнул малфоя в последний раз а затем унёсся прочь и залез по кровать.Гарри наконец закрыл дверь в комнату.

Он начал было подумывать о том, чтобы объяснить наличие Гордона. Что, нет, он не завел хорька исключительно для того, чтобы поиздеваться над Малфоем, что существо просто увязалось за ним, когда он поехал присмотреть себе низзла. Что, хотя Гарри и не покупал хорька, и вышел из Волшебного зверинца без питомца, Гордон — у которого тогда еще не было имени — прошмыгнул в машину Гарри и улегся под задним сидением, испугав его до чертиков, когда они вернулись на площадь Гриммо.

Оставалось либо забрать его, либо проделать весь путь еще раз.

Создание глядело на него глазами шишуги и потирало свои маленькие хоречьи лапки. И это решило все.

Но Малфой смотрел на коробку с палочкой, и Гарри почувствовал, что сейчас, возможно, будет лучше не ворошить всю эту историю с хорьком.

— Я, хм, купил для нее футляр, — сказал Гарри и протянул ему коробку. — Если хочешь, можешь оставить себе.

Малфой сглотнул. Он взял футляр в руки и бережно провел пальцами по крышке. Гарри понял, что он умирает от желания его открыть.

— Ну же. Она там. Не сломана, ничего такого. До сих пор работает.

Малфой нахмурился, их глаза встретились.
— Ты продолжал ею пользоваться?

— О. Нет. Я просто держал… — он резко оборвал себя. Мерлин всемогущий, неужели он собирался сказать Малфою, что он держал его палочку, да какого хрена? Но слово уже повисло в воздухе, и с каждой секундой, что Гарри не думал об отмазке, становилось все более и более очевидным, что именно он собирался сказать, — …ее в порядке для тебя, — он прокашлялся. — Я ее почистил.

Малфой медленно кивнул, как будто он был готов принять такой ответ. Потом он открыл футляр, и Гарри заметил, как загорелись его глаза. Лишь на мгновение — ровно столько, сколько ему потребовалось для того, чтобы прикоснуться к ней пальцами. Затем Малфой снова закрыл футляр.

Он по-деловому кивнул Гарри, снова нахмурившись.
— Спасибо.

Гарри почесал шею.
— Всегда пожалуйста. Спасибо, что позволил мне ее одолжить.

Малфой уставился на него, и мгновение они просто смотрели друг на друга. Гарри слегка пожал плечами. Малфой шокировал его, издав короткий, горький смешок, и скривил свои тонкие губы. Он еще раз провел пальцами по крышке футляра. Он отвернулся и сделал пять шагов по коридору к собственной двери.

Гарри развернулся, чтобы вернуться в комнату, но голос Малфоя заставил его остановиться с рукой, замершей на дверной ручке.

— Спокойной ночи, Поттер.

Гарри почувствовал, как у него по непонятной причине ускорился пульс.

— Спокойной ночи, Малфой.

Затем каждый открыл дверь в свою спальню и исчез внутри.

***

Гарри снился квиддич и Трансфигурация, и что он забыл надеть брюки к завтраку, и разные приглушенные голоса, которые бормотали ему на ухо всякие глупости. Когда он проснулся, к нему медленно пришло осознание того, что у него огромная эрекция.

Это было что-то новое. Раньше он неоднократно просыпался в школе из-за очередного кошмара. Ни его тело, ни его разум не могли по-настоящему расслабиться, и он крайне редко обнаруживал себя в состоянии полубессознательного возбуждения, а не полубессознательного страха.

Все изменилось — и сильно — за летние месяцы.

Гарри потянулся и подумал о том, чтобы позаботиться об этом, но, судя по звукам, доносившимся из-за полога, он понял, что скорее всего проснулся последним. Яркие солнечные лучи проникали через щель между занавесками рядом со столбиком кровати, заставляя Гарри прищуриться и моргнуть.

Он решил, что подрочит в душе перед завтраком.

И он помнил о своих штанах.

Он вылез из кровати и собрал вещи чтобы переодеться, прижимая их к промежности таким образом, что это, он знал, не могло никого обмануть, и поплелся через коридор в ванную.

Но прежде чем он успел взяться за дверную ручку, появился мокрый Малфой. Конечно, он был одет, но с его волос кое-где еще капала вода, и когда они с Гарри чуть не столкнулись, с него сорвалась капля воды и приземлилась Гарри на лицо.

— Малфой, — сказал Гарри, сильнее прижимая свою одежду к ширинке пижамных штанов и позволяя капле беспрепятственно стекать по его щеке.

— Поттер, — сказал Малфой с неизменно хмурым видом, который, как понял Гарри, не имел практически никакого отношения к самому Гарри, зато имел прямое отношение к тому, что лицо Малфоя было лицом Малфоя.

Гарри шагнул влево, когда Малфой шагнул вправо. Потом они оба сделали наоборот. Малфой выдохнул, раздув ноздри.
— Я буду стоять на месте.

— Точно, — Гарри обошел Малфоя и направился к двери.
От тела Малфоя все еще исходило тепло после душа и свежий цитрусовый аромат. Гарри задел своим плечом плечо Малфоя и уронил охапку одежды, свой щит, на пол.
— Блять.

Прошла всего доля секунды, но самое худшее уже успело произойти. Взгляд Малфоя устремился прямо к его оттопыренным пижамным штанам, прежде чем Гарри присел на корточки, подбирая свои вещи с максимально возможной скоростью. Он оказался в унизительном положении, прижимая свои белоснежные трусы к эрекции, которая со сменой позы пыталась выглянуть из его ширинки. В довершение всего, он еще пару раз уронил свой джемпер.

К его полному ужасу, Малфой остановился, чтобы ему помочь.

— Я держу, — сказал Гарри, возможно, чересчур резко.

Малфой целых три секунды смотрел на его дурацкие трусы, потом облизнул губы, постоял, слегка кивнул Гарри и пошел дальше по коридору, капли воды с его волос стекали вниз по его шее.

Гарри вздохнул и отряхнул свой джемпер.

Теперь… ТЕПЕРЬ… его эрекция начала спадать.

Он принял быстрый, бодрящий душ и все время несправедливо злился на Малфоя, уставившись на кафельную стену.

Как бы там ни было, потом его ждал вкусный завтрак без эрекции. Но у Рона были темные круги под глазами, он подпирал голову рукой и выглядел так, как будто ночью ни на минуту не сомкнул глаз.

— Не спал всю ночь, чтобы слизеринцы не прокляли твои яйца? — спросил Гарри и откусил кусок сосиски.

— М-м? Чего?

Гермиона ответила за него:
— Судя по всему, нет. Думаю, у Невилла появились проблемы с храпом.
Она нежно погладила Рона по растрепанной голове.

— Какая ирония. Никто не догадался наложить на него заглушающие чары?

— Ага, только они постоянно спадали, — простонал Рон.

— Ну, взгляни на это с хорошей стороны, — сказал Гарри, — может, Забини с Малфоем решат вскрыть его вместо тебя.

Рон, казалось, немного повеселел. Гарри со скорбной улыбкой подтолкнул к нему заварочный чайник. Рон очень хорошо относился к Невиллу, но с тех пор как тот начал встречаться с Джинни… В общем, Рон выискивал в нем недостатки, изъяны и грязные мысли. Что было не так уж плохо для Гарри, поскольку Рон перестал вести себя так по отношению к нему.

После чая Рон стал еще бодрее, и все вместе они отправились на Трансфигурацию с седьмым курсом Пуффендуя. Профессор Синистра заменила Макгонагалл, когда не удалось найти подходящего учителя Трансфигурации, и поскольку она все еще преподавала Астрономию (и была закоренелой «совой»), выглядела она не менее уставшей чем ее ученики, так что Гарри вздохнул с облегчением.дальше были Заклинания вместе с Когтевраном, и Гарри оказался в неловком положении, потому что и Флитвик, и Синистра потратили большую часть времени на то, чтобы не дать другим ученикам следить за каждым движением Гарри. Самым унизительным было то, что он у всех на глазах облажался с простейшим Хватательным заклинанием и вместо этого нечаянно ущипнул Рона за нос.

— АЙ! — заревел Рон, потирая его. — Бестолочь.

И как бы это ни было унизительно, Рон говорил о Гарри как о простом парне, который чертовски больно ущипнул его за нос, и Гарри почувствовал себя не столько Спасителем Мира, сколько самим собой. Почти. Казалось, что его ошибка нисколько не умерила пыл большинства девчонок с седьмого курса. Увы.

Но все это было неважно.

Что было для Гарри действительно важно, это защита от Темных искусств.

Гарри казалось, что он ждал этого урока целую вечность. Он знал только то, что этот урок исключительно для восьмого курса. Им не сказали, кто будет преподавателем, и Гарри невольно подозревал саму Макгонагалл. Но когда они вошли в класс, он был загадочным образом пуст. Настолько, что даже картины на стенах не были картинами. Это были пустые рамы с чистыми холстами в них, которые не оживляли ни люди, ни пейзажи.

А еще они были странно расположены, заметил Гарри: по всей комнате, один чистый холст за другим закрывали стены, и один особенно большой висел на дальней стене напротив двери.

Он взглянул на Гермиону, но та только пожала плечами.

Остальные ученики — когтевранцы, пуффендуйцы, так же как и слизеринцы — выглядели одинаково озадаченными, смотрели по сторонам и шептались.

— Вам не кажется, что мы ошиблись классом? — спросила Ханна Эббот.

Но не успела она договорить, как появился он, властно войдя в большой холст, его руки скрывались в глубоких складках черной мантии.

Гарри мог ахнуть, если бы не забыл дышать.

— Профессор Снегг! — воскликнула Гермиона.

В классе поднялся шум, пока его громогласный голос не заставил всех замолчать.

— Тишина! — никто не издал ни звука, только Невилл уронил свою сумку с книгами.

Снегг заговорил снова, на этот раз тихим командным голосом.
— Приветствую вас, — сказал он, — на уроке Защиты от Темных искусств.

Гарри переглянулся с Роном и Гермионой и в изумлении посмотрел на портрет Снегга, который вел себя так, как будто он никогда не умирал и стоял перед ними во плоти.

— Никакой болтовни, никакой глупости — никаких невыполненных заданий, извинений за опоздания или некачественную работу над заклинаниями, — его взгляд по очереди скользил от одного ученика к другому, и Гарри пытался справиться со своими смешанными чувствами. Он не сомневался, что ни слезы, ни улыбка в данный момент не будут приветствоваться. — Каждый из вас так или иначе доказал, что достоин изучать расширенный курс Защиты, и я не потерплю, если кто-то будет увиливать от работы, лениться, вертеться, бродить без дела, или каким-то другим образом позорить этот урок или друг друга. Вы меня хорошо поняли?

Рон сглотнул. В остальном в комнате стояла гробовая тишина.

— Вы… меня… хорошо… поняли?

— Д-да, профессор, — сумела произнести Гермиона.

— Спасибо, мисс Грейнджер, — сказал Снегг с улыбкой, которую вряд ли можно было назвать теплой, — от лица человека, которого никто не обвинит в том, что он когда-нибудь где-нибудь будет бродить.

Рон начал тихонько хихикать рядом с ней, и она довольно ощутимо толкнула его локтем.

— Давайте узнаем, насколько вы успели забыть свои умения теперь, когда больше не осталось Темных Лордов, с которыми нужно сражаться, — сказал Снегг.

Гарри подумал, что даже после всего случившегося Снегг не изменил своей манере выражаться.

— Полагаю, мы начнем с дуэли, — сказал он потом. — Мистер Малфой, мистер Поттер, пожалуйста, выйдите вперед.

Прежде чем он успел сделать шаг, Гарри фактически почувствовал, как остальные ученики с облегчением сделали шаг назад, оставив его и Малфоя стоящими посреди класса под разными углами. Гарри взглянул на него разок, но Малфой смотрел только на Снегга, когда они оба шли к дальней стене.

Они повернулись лицом друг к другу на приличном расстоянии в четыре метра. Гарри достал палочку и смотрел, как Малфой медленно достает свою — ту, которую Гарри вернул ему буквально вчера вечером. Гарри не мог определиться, то ли это преимущество, то ли недостаток, что он держал ее в руках, использовал ее. То что он знал ее причуды и нюансы, неровности древесины и как они ощущались под пальцами.

— Надеюсь, это очевидно, — сказал Снегг, — что ваша цель не навредить, а оглушить, разоружить, временно обездвижить и тому подобное, — он окинул взглядом их обоих, и Гарри подавил дрожь, даже зная, что Северус Снегг с самого начала был на их стороне. — Никакой Сектумсемпры от вас, мистер Поттер, и, мистер Малфой, никаких рептилий, — он произнес это слово с огромным отвращением, как будто сам однажды пострадал от одной из них.

Гарри моргнул и сжал палочку в руке.

— Поклонитесь, — скомандовал Снегг, и каждый из них поставил ноги вместе и поклонился, прежде чем занять дуэльную стойку.

— Можете… начинать.

Не успел профессор Снегг договорить, как Малфой бросил бессловесное заклинание, которое Гарри блокировал защитными чарами, отправляя магию разлететься по полу.

Малфой быстро бросил одно за другим два Жалящих заклинания, но Гарри их тоже отразил, прежде чем наколдовать свой Коньюнктивитус. Защитная магия Малфоя встретила его на полдороге, задрожала, посылая искры во все стороны, а затем отбросила заклинание Гарри.

Они замерли на целых пять секунд, приготовившись.

— Осторожно, — сказал Снегг. — Будьте внимательны.

Гарри бросил четыре заклинания подряд, но Малфой от одного уклонился, а другие развеял своим Оппуньо, заколдовав два стула так, что они полетели в Гарри через всю комнату.

— Редукто! — Гарри послал заклинание в один из них, а когда в него прилетел второй стул сквозь пыль, которая осталась от первого, он увернулся и перекатился. Стул врезался в стену позади него и рассыпался на куски, и Невилл вместе с Ханной Эббот тихонько вскрикнули.

Гарри и Малфой снова замерли, стоя на месте и тяжело дыша, их магия оставила после себя звенящую тишину, гулкую и ошеломляющую.

— Шире ноги, мистер Малфой, он может сбить вас с ног дуновением ветерка, и не отрывайте от него глаз, мистер Поттер; иначе как вы узнаете, когда он собирается…

Но прежде чем он успел договорить, Малфой бросил Петрификус Тоталус Гарри в грудь. Гарри отпрыгнул в сторону и послал Инкарцеро, заставив Малфоя упасть на колени со связанными ногами. Он тут же отправил следом Заклятие обезноживания, но понимал, что Малфой может снять любое за считанные секунды, так что Гарри набросился на него, снова и снова посылая в него Оглушающие заклятия, которые Малфой отражал с пола.

Гарри надвигался на него, даже когда Малфой начал ползти назад с помощью обеих ног и одной руки, подняв палочку, чтобы защититься от атак Гарри. Впрочем, вскоре Гарри бросил Экспеллиармус, который попал точно в цель, и палочка Малфоя покатилась по полу. Гарри стоял над ним, нацелив свою палочку на грудь Малфоя, и тяжело дышал.Три секунды они смотрели друг на друга. Потом Малфой моргнул, и его взгляд опустился с лица Гарри прямо ему между ног.

Гарри побледнел, воспоминания о сегодняшнем утре тут же встали у него перед глазами. Он быстро глянул вниз на свою ширинку, не в силах побороть инстинкт, и тут…

— Акцио! Инкарцеро! Левикорпус! — Малфой бросал заклинания одно за другим.

Гарри не успел опомниться, как… В общем, он был связан по рукам и ногам и висел в воздухе.

— Вот дерьмо.

— Достаточно, — крикнул Снегг. — Мистер Поттер, опустите себя на землю.

И поскольку он все еще сжимал в руке свою палочку, Гарри отменил заклинания Малфоя, ослабил веревки на онемевших запястьях, освободил щиколотки и опустился назад на землю.

Приземлившись, он спрятал палочку и отряхнул брюки.

Снегг посмотрел на Малфоя, который тоже начал вставать.
— Ребячество, — обвинил он. — Но это сработало.

Гарри пошел вперед. Забини хлопал Малфоя по спине, и Панси Паркинсон ухмылялась как какая-то безумная кошка, но сам Малфой стоял с упрямым выражением на лице. Казалось, что он почти… сожалеет?

Это был минутный порыв, но тело Гарри начало двигаться прежде, чем его разум сообразил что к чему. Он подошел к Малфою и протянул ему свою руку.
— Неплохой отвлекающий маневр, — сказал он со слабой самоуничижительной ухмылкой.

Малфой пару раз моргнул, глядя на него, и Гарри решил, что его ошарашенное лицо действительно стоило того. Потом Малфой дотянулся и пожал его руку. Его пожатие было нерешительным, и Гарри чувствовал, что рука Малфоя немного дрожит. Его собственная рука была уверенной и теплой, и немного потной.

Пока он наблюдал за Малфоем, его лицо преобразилось. Малфой расплылся в улыбке, которую можно было назвать одновременно самодовольной и извиняющейся. Он пожал плечами.
— Я просто использовал все, что было в моем арсенале, Поттер.

— В следующий раз я не стану раздумывать.

Глаза Малфоя вспыхнули, принимая вызов.

Они прервали рукопожатие. Малфой облизнул губы и отступил назад. Паркинсон и Забини больше не казались такими довольными.

Снегг прочистил горло.
— Как мило, — сказал он с насмешкой. И тут же начал давать им указания разделиться на группы по трое и отрабатывать защитные заклинания.

Они разошлись в разные стороны и приступили к заданию — Гарри с Роном и Гермионой, Малфой со своими дружками — Гарри слушал Снегга и делал все, что он просил, даже когда тот перепрыгнул из портрета в портрет и напугал Гарри до смерти, появившись рядом с ним в тот момент, когда Гарри пытался в первый раз за день вызвать телесного Патронуса.

Не важно, все равно это был самый замечательный урок, который он когда-либо посещал в Хогвартсе. Все его тело болело после дуэли с Малфоем, но ему казалось, что он сделал бы это еще раз — с удовольствием сделал бы это еще раз.

Когда Снегг их отпустил, Гарри был в приподнятом настроении. Он вышел на середину класса, хотя все остальные начали проталкиваться к двери.

— Профессор, — позвал он, когда Снегг отвернулся в своей раме, — можно с вами поговорить?

— Я принимаю с трех до шести по вторникам и пятницам, мистер Поттер. Будьте добры, продемонстрируйте уважение к правилам.

— Э-э, да, профессор. Разумеется, — сказал Гарри и немного понурился.

Но Снегг остановился еще раз, выходя из рамы. Он оглянулся через плечо, стараясь не смотреть Гарри в глаза.
— Сегодня была достойная попытка, Поттер, — сказал он и ушел, оставив после себя пустое полотно.

Гарри сделал глубокий вдох, а затем выдохнул, глядя туда, где раньше стоял Снегг.

***

Следующие несколько недель пролетели незаметно, и хотя ему регулярно снилось, что он пришел на урок в одной рубашке и носках — и, опять-таки, кто-то все время шепчет ему на ухо разные глупости — этот учебный год был для Гарри самым лучшим.

Впрочем, восьмикурсники были слишком заняты, чтобы им насладиться. Пока что он всего один раз проведал Хагрида вместе с Роном и Гермионой, и Хагрид так обрадовался, что показал им своих только что вылупившихся огненных крабов (так что уходили они все в ожогах), поэтому Гарри не горел желанием возвращаться, по крайней мере до тех пор, пока Хагрид не перейдет на менее воспламеняющиеся виды.

Гарри ни разу не был в Хогсмиде, хотя его приятели ходили — просто потому что могли. Он очень старался делать свои домашние задания вовремя, что было немаловажно. Но даже это казалось увлекательным. Просто невероятно, насколько ему нравилось учиться без постоянно нависшей над его головой угрозы в лице Волан-де-Морта.

Но когда пришло время первого запланированного похода в Хогсмид, Гарри, безусловно, был готов. Вокруг царила атмосфера предвкушения и озорства, и большинство разговоров было о том, чтобы как можно скорее напиться до чертиков.

Они отправились сразу после полудня. Воздух был чистым и бодрящим после вчерашнего ночного ливня. Везде пахло хвоей и озоном, и Гарри вдыхал полными легкими свежий воздух.

Он провел весь день с Роном и Гермионой, гуляя по магазинам и наслаждаясь свободой. Скоро наступил вечер, и когда солнце повисло над горизонтом, Гарри очень удивился, узнав который сейчас час.

— Не хотите пойти куда-нибудь выпить? — спросил он.

Они оказались в «Трех метлах», где их позвали к столику возле камина, за которым уже сидели их друзья. Гарри заметил, что Малфой и его клан расселись за соседним столом. Забини хихикал над чем-то, что сказала Паркинсон, но Малфой только вымученно улыбнулся и провел пальцем по кромке своего бокала с виски.

— Гарри! — позвал Симус, перекрикивая шум толпы, и, услышав его, Малфой поднял глаза.

Гарри поздоровался со своими друзьями. Он взглянул и на слизеринский стол, но к тому времени Малфой уже отвернулся.

Они начали пить. Огневиски, огневиски, огневиски и для разнообразия немного яблочного бренди, и рома из красной смородины. Гермиона попробовала вино из одуванчиков и продемонстрировала признаки опьянения, не успев допить свой бокал. Никто не пытался трансгрессировать или летать, или приобрести весьма сомнительный опыт перемещения через каминную сеть. Все они были совершеннолетними, и сегодня они впервые собрались вместе с единственной целью — напиться в хлам.

Они были кошмаром директора и мечтой бармена.

После своих первых двух бокалов огневиски Гарри почувствовал себя вполне расслабленным, а теперь медленно попивал третий, пока Симус и Дин, казалось, затеяли какое-то соревнование. Оно длилось до тех пор, пока Симус не рванул в туалет. Вернувшись, он переключился на сливочное пиво, а Дин отпраздновал победу еще одной порцией огневиски. На самом деле, он всем купил еще по одной.

— Этим тоже! — у Дина слегка заплетался язык, он передал свои галлеоны Голдштейну и Рону, которые предложили принести выпивку, потому что Дин устроился под стеночкой и двигаться ему было явно влом.

— Кому этим? — спросил Рон.

— Этим! — Дин махнул рукой в сторону стола Малфоя. — Этой шайке! — он рыгнул.Блейз был настроен скептически.
— Томас, ты покупаешь нам выпивку? — он прищурился, глядя на Дина. — Ты что, шутишь?

Дин возмущенно фыркнул.
— Вообще, да, но не над тобой. Расслабься, Забини. Или ты… испугался? — он облокотился на стол и моргнул, глядя куда-то в сторону Забини.

Это привлекло внимание Малфоя. Он посмотрел на Блейза с Дином, прежде чем его взгляд остановился на Гарри.

Гарри пожал плечами.

Малфой облизнул губы, откашлялся, и заговорил.
— Он не пытается тебя отравить, Блейз. Правда, Поттер?

Гарри моргнул, глядя на него.
— Ну, да. В смысле, даже если это и была его цель, он явно не в форме, чтобы такое провернуть.

— Видишь? — Малфой поднял свою руку, как будто это все объясняло, а потом уронил ее обратно на стол.

Гарри обнаружил, что его взгляд скользит по изящным пальцам Малфоя, которые царапали выемку на деревянной столешне. По его запястью, покрытому светлыми волосками. Тому как он откинулся на стуле, вытянув перед собой длинные ноги. Гарри медленно моргнул, глядя на тонкую ткань черных шерстяных брюк Малфоя.

Вернулись Рон с Голдштейном, и они левитировали перед собой так много, много напитков, что это развеяло хмельную задумчивость Гарри.

— Ладно, — сказал Блейз, — спасибо.

— Спасибо, — сказала Миллисента со своего конца стола.

Панси слабо улыбнулась.

Малфой взял свой бокал и слегка отсалютовал им Дину.
— Выпьем.
Потом он посмотрел на Гарри, еще раз едва заметно поднял свой бокал и выпил.

Гарри почувствовал, как вдоль его позвоночника разлился обжигающий жар.

Видимо, он был пьян. Абсолютно в хлам. То что Драко Малфой не казался ему сейчас редкостным мерзавцем, это просто… виски ударил ему в голову.

Это чистая… математика. Арифметика, простая и понятная. Перебрать с огневиски, плюс Малфой не ведет себя как мерзавец, равно обжигающий жар по позвоночнику.

Что-то подобное он чувствовал когда целовался с Чжоу Чанг — и когда обнимался с Джинни. Типа того. Вот только не было никакого жара. И ничто не обжигало. Но в каждом отдельном случае его спина точно что-то чувствовала. Не так ли?

Не то чтобы у них троих было что-то общее. У Чжоу и Джинни, да. Но не у Малфоя. Ну, кроме того что все они играли в квиддич. Может, в этом все дело. Квиддич. Гарри соскучился по квиддичу. Вот и все. Малфой был похож на вейлу, он сидел там, весь такой светловолосый и расслабленный, и говорил все эти не идиотские вещи вроде «Выпьем» и «Видишь?». Но это же просто Малфой. И он сидел у Гарри перед глазами. И Гарри был слегка пьян. И скучал по квиддичу.

Конечно.

Это не значит, что Гарри был геем. А даже если бы и был, в этом не было бы ничего плохого. Он просто не был.

Просто Драко Малфой был в его поле зрения, и он облизывал губы и улыбался, когда Булстроуд пошутила, и волоски на его пальцах, прямо под костяшками, были немного жесткими и милыми. У него были очень чистые ногти, а костяшки пальцев, в некотором роде, выглядели просто замечательно. Сильные и изящные. Гарри представил, как они обвились вокруг дрожащего снитча, стараясь не ушибить нежные крылья и…

— Гарри Джеймс Поттер! — заорала Гермиона, казалось, уже в третий или даже четвертый раз.

— А? — спросил он, подняв брови. Казалось, что они стали невероятно тяжелыми.

— Подвинься, ладно? Джинни пришла.

— О, — сказал он. — Эй, Джин. Нии. Эй, Джинни.

— Привет, Гарри, — сказала она, нежно улыбаясь. Это была прекрасная улыбка.

— Как насчет сливочного пива для моей маленькой сестренки! — проревел Рон.

— Как мило, ты задница, — сердито сказала Джинни. — Теперь они меня точно обслужат.

— Я взял тебе яблочный бренди, — сказал Невилл и развеял Дезиллюминационное заклинание вокруг него.

Лицо Джинни осветила яркая улыбка.

— Так держать, приятель, — прошептал Голдштейн.

Действительно, это было невероятно романтично. Рон молча закипал от ярости.

Джинни пересела поближе к Невиллу, а затем наклонилась и поцеловала его.

Малфой отыскал глазами Гарри. Гарри понадобилось целых пять секунд, пока он смотрел на придурка мутным взглядом, чтобы понять: Малфой не знал, что они с Джинни расстались.

Гарри запоздало и абсолютно не по-дурацки показал ему большой палец. Малфой в недоумении насупил брови.

Да-а. Палец вверх? Это было тупо. Гарри уронил руку на колени.

Гарри отодвинул свой виски и отпил большой глоток из стакана с водой. Гермиона настояла на том, чтобы они избегали обезвоживания, и сейчас он готов был ее расцеловать, потому что пить воду было так приятно, и она успокаивала обожженное виски горло.

— Кто-нибудь знает, который час? — вдруг заорала Миллисента.

— Хм, мы тебя и так слышим, — сказала Панси.

— Десять тридцать, — сказала Луна.

— Твою мать! Надо возвращаться! — Симус начал вставать, протаранил своим стулом стул Невилла, налетел на Дина, срикошетил от него и приземлился на пол.

Было просто замечательно идти назад по вечерней прохладе. Мысли Гарри вернулись в привычное русло, и он почувствовал, что снова может думать головой, которой он и должен в первую очередь думать. Он засунул руки в карманы и шел за Роном и Гермионой, которые взялись за руки и слегка ими покачивали.

Они добрались до замка, имея в запасе десять минут, но некоторые портреты все равно на них шикали, пока они поднимались по лестнице на третий этаж, а потом шли по коридору (кое-кто спотыкался) к двери в общую гостиную.

— Плотоядный слизень, — сказал Голдштейн.

Ханна Эббот и пара девчонок из Когтеврана отвлеклись от учебы и посмотрели на них, когда все столпились в гостиной, продолжая болтать и смеяться, а некоторые икать. Пламя в камине взревело с небольшой помощью магии. Но прежде чем они успели устроиться здесь или разойтись по постелям, Дин встал на скамейку для ног и сделал объявление.

— Эй, ребята. У меня блестящая идея.

Наступила тишина, все ждали.

— Ждешь пока на тебя наложат Сонорус? — спросила Панси.

Дин поиграл бровями и вытащил свою палочку. Блейз было дернулся, но потом, увидев что Дин никого не собирается проклинать, попытался выкрутиться и сделать вид, что он потирает шею.

— Акцио твистер! — торжественно прокричал Дин. Пару секунд спустя коробка влетела ему в руки.

— Что это? — спросила Луна.

— Это магловская игра.

— Магловская игра? — Миллисента нахмурилась.

— Это очень весело, — продолжил Дин, когда Симус выхватил коробку у него из рук и начал внимательно ее изучать. Падма забрала коробку у него, а Рон забрал у нее. Таким образом она обошла всю комнату, пока Дин продолжал объяснять.

Гарри мог не смотреть на коробку. Будучи маленьким мальчиком-маглом, он всегда хотел себе эту игру. У Дадли было таких три, но, конечно же, он никогда ничем не делился, да и Гарри не стал бы с ним в нее играть. Когда он был маленьким, он несколько раз видел, как ее рекламировали по телевизору, и дети в рекламе казались такими счастливыми, падая друг на друга.Конечно,Гарри никогда не представлял себе, что будет в нее играть, будучи пьяным восемнадцатилетним волшебником.

— Да, — сказал Симус. — Да, сделаем это!

Все закивали, в комнате зазвучали одобрительные возгласы. Даже Блейз был заинтригован. Малфой сел в кресло в углу, он казался угрюмым и замкнутым.

— Здесь нет места, — возмутился Рон, вытаскивая палочку. — Помогите мне отодвинуть часть этой мебели.

Гермиона вздохнула.
— А что если кто-то не захочет играть, и им нужно будет где-то сесть?

— С чего бы это ты не захотела играть? — спросил Рон.

С нехарактерной для нее сдержанностью Гермиона только пожала плечами.

— Ладно, а как насчет… — Симус зажал нижнюю губу между зубами.

И тут заговорил Нед-из-Пуффендуя.
— Выручай-комната.

— Ты с ума сошел? — спросил Голдштейн.

Панси внезапно заинтересовалась.
— Безумный гений, — сказала она с широкой улыбкой. Она окинула упитанную фигуру Неда взглядом с головы до ног, как будто решила, что он ее ночной перекус. Нед вытаращил глаза и сглотнул.

— А мы уверены, что… там безопасно? — спросила Парвати.

— Хороший вопрос, — Гермиона посмотрела на Гарри с Роном, скрестив на груди руки.

— Мы можем проверить и узнать наверняка, — сказал Гарри.

— Ты правда так думаешь, Гарри? — спросил Дин.

— Да. Конечно, — он почувствовал, как что-то упрямое и злое зазвучало в его голосе. — Он больше ничего у нас не заберет, — он посмотрел по сторонам, вглядываясь в лица своих друзей, и увидел, что одни напуганы, другие полны решимости. Он обратился к своему лучшему другу за поддержкой:
— Рон?

— Точно, — сказал Рон. — Это наш замок. Наша школа.

— Точно!

— Да, вот именно!

Теперь все, даже те, кто боялся, начали кивать.

Гарри взглянул на Малфоя в своем мягком кресле. Он побледнел, и его широко раскрытые глаза смотрели в пустоту, в никуда.

Мерлин.

Кребб умер там. Гарри не подумал об этом.

Но остальные подняли сейчас эту тему.

— Выручай-комната, — сказал Дин, — блестяще.

— Ага, — добавил Симус с ухмылкой. — Операция: Вернуть себе замок! Я в деле!

— Уже больше одиннадцати часов, — напомнила им всем Падма, — если нас поймают пока мы шастаем по школе…

— Просто нужно не попасться, — сказал Симус. — Кто с нами?

Ненадолго наступила тишина. И вдруг…

— Мы! — крикнула Гермиона из угла, где они разговаривали с Роном, склонив друг к другу головы. Ее голос звучал резковато, зато уверенно.

— Мы? — спросил Рон.

У Гарри участился пульс, он был в восторге от того, что сможет как раньше тайком бродить по замку.
— Я тоже в деле, — сказал он.

— Мы с вами, — сказала Парвати, прежде чем ее несговорчивая близняшка успела возразить.

— Безусловно, — согласилась Луна.

— Ладно, — Миллисента кивнула.

Остальные кивали, выкрикивали «здорово» и тому подобное, в то время как Дин спрыгнул с подставки, и все они направились к двери.

Кроме двух когтевранок, которые пошли спать.

И Малфоя, который упрямо умостился в своем кресле.

Гарри сделал глубокий вдох и выдох.

Ребята стали обсуждать, что нужно сделать, чтобы никто их не застукал.

— Дезиллюминационное заклинание?

— Оглохни может пригодиться.

— Трансгрессия?

— О, Господи, в Хогвартсе нельзя трансгрессировать! — Гермиона кипела от злости. — Люди, где вы учились?

Но Гарри, хорошо это или плохо, уже шел туда, где сидел Малфой, утопая в гигантских фиолетовых подушках, которые грозили проглотить его худощавое тело.

— Ты хочешь пойти? — спросил Гарри.

Малфой удивленно посмотрел на него.
— Э-э, нет. Нет, не думаю.

— Малфой… — Гарри остановился, не зная с чего начать — если вообще стоит начинать говорить на такую деликатную тему. — Мне жаль… что так получилось… там.

Малфой нахмурился.

Гарри снова втянул воздух, собираясь с духом.
— Многие погибли здесь, — сказал он. — Я не хочу, чтобы за этим было решающее слово. А ты?

Взгляд Малфоя опустился на пол, и он моргнул.

Гарри посмотрел на остальных, они продолжали спорить о том, как всем вместе пробраться с третьего этажа на седьмой. Он снова посмотрел на Малфоя. Честно говоря, Гарри не знал, почему ему не все равно — какое ему дело до человека, который намеренно превращал его жизнь в ад.

Но факт оставался фактом… Гарри было не все равно.

Может из-за того, что он помнил испуганное лицо Малфоя в той комнате, когда он думал, что умрет вместе со своим другом.

Может из-за того, что он знал о Люциусе Малфое, который был в Азкабане, и что, стоит ему оступиться, Драко может закончить тем же — что все его будущее зависело от одного этого года.

Может из-за того, как Малфой выглядел в этот момент: потерянный и опустошенный.

Гарри не желал ему этого. Уже нет.

Он уже открыл рот, чтобы еще что-то сказать, хотя и не знал, что именно, но тут к ним подошла Луна с безобидной улыбкой на лице.

— Пойдем с нами, Драко, — сказала она.

— Я… — начал Малфой, — я не могу.

Тогда Луна схватила его за руку, и он посмотрел на нее так, как будто она сошла с ума.
— Они не смогут отчислить нас всех, — сказала она, — и будет несправедливо наказывать тебя сильнее, чем остальных.

Теперь Гарри увидел в глазах Малфоя нечто большее, чем беспокойство о душевном здоровье Луны: он увидел нерешительность. Он увидел, как страх в Малфое боролся с желанием.

— Мы тебя защитим, — сказал Гарри.

Усталая усмешка приподняла уголок губ Малфоя. Он выглянул из-за Гарри, посмотрел на собравшуюся компанию, а затем его взгляд вернулся к Гарри.
— Ты правда в это веришь?

Гарри посмотрел на друзей Малфоя, которые даже не соизволили взглянуть в его сторону. Он снова посмотрел на Малфоя в большом кресле.
— Мы тебя защитим, — повторил он, надеясь, что Малфой поймет: даже если Забини и Паркинсон не захотят рисковать головой ради своего друга, Гарри сделает это. Он был абсолютно уверен, что Гермиона тоже. И вместе они смогут уломать Рона.

— Мы идем группами по трое под Дезиллюминационным заклинанием, — сказала Луна, — ты можешь пойти вместе со мной и Милли.
Она махала его рукой из стороны в сторону, как будто они были друзьями детства. С каждым взмахом локоть Малфоя ударялся о подлокотник кресла, но Луна, казалось, этого не замечала.

Гарри не сдержался и его лицо растянулось в широкой ухмылке. Он пнул туфлю Малфоя ногой.
— Пошли уже, Малфой.

Малфой вздохнул и встал, освободив свою руку из рук Луны и вытерев ее о штаны.

— Отлично, — сказал Гарри.

— Прекрасно, — согласилась Луна.

Без дальнейших комментариев Малфой пошел за ними к двери, чтобы присоединиться к остальным. Гарри чувствовал необъяснимый восторг.

Первыми пошли Невилл, Панси и Голдштейн. Затем Гермиона, Нед-из-Пуффендуя и Ханна. Малфой, Миллисента и Луна были следующими. Так продолжалось до тех, пока не остались только Рон с Гарри.Как в старые добрые времена,—сказал Рон. — Хочешь взять Мантию-невидимку?

— Не-а, Забини наверняка ее стырит.

— Ладно, тогда пошли.

— Подожди, — сказал Гарри.

— Что?

— О чем вы с Гермионой разговаривали? Почему она вдруг решила пойти?

Рон пожал плечами.
— Понятия не имею. Мы говорили о том, что она останется и немного позанимается, а я пойду с вами, и в следующую минуту она уже говорит что мы идем вместе.

— Думаешь, ей кажется, что может произойти что-то… ну, неприличное? — спросил Гарри.

Рон сделал очень круглые глаза.
— А такое может быть?

— Не знаю. Но мне кажется, Гермиона может думать, что да. Может, она пошла затем, чтобы убедиться, что ты не окажешься, ну знаешь, лежащим на близняшках Патил?

— Вот черт… — выдохнул Рон. — Погоди, она уже там! Думаешь, они уже начали? Думаешь, Забини сейчас лапает мою девушку? Или Симус? Или Нед-из-Пуффендуя?

— Или Панси, — подсказал Гарри. Он не видел необходимости напоминать своему другу, что руки кладут на коврик, а не друг на друга.

Рон посмотрел на него очень странным взглядом. Как будто его лицо не могло решить, сердиться ему или радоваться.
— Ладно, думаю, пора бежать. Пошевеливайся, Гарри.

Гарри достал палочку и наложил на них Дезиллюминационное заклинание, и они отправились на седьмой этаж.

Замок был тихим и мирным, и было странно, что больше не нужно держаться поближе к Рону и стараться не наступать друг другу на ноги. Они никого не встретили в коридорах, и почти все портреты, мимо которых они проходили, уже спали. Они ступили на лестничную площадку седьмого этажа и позволили себе выдохнуть.

Они посмотрели друг на друга, а затем поскорее направились туда, где, они знали, должна появиться дверь.

— Нам нужна комната, в которой будут наши друзья и игра в твистер, — пробормотал Рон.

— Ты не мог придумать, как это получше сформулировать?

Рон пожал плечами, все равно это не имело значения, потому что дверь таки отделилась от стены.

Они улыбнулись друг другу, Рон открыл дверь, и они оба вошли внутрь.

Там было не так уж просторно, но Гарри предположил, что это и не нужно. Хватило места для коврика, который уже расстелили, и для удобных кресел, чтобы те кто не играют могли наблюдать, развалившись в них.

— Гарри, Рон, вы нормально добрались? Вас никто не увидел? — спросил Дин.

— Нет, все в порядке. А вы? — спросил Гарри, заходя в комнату. У него потели ладони.

Гарри огляделся. Комната была меньше, чем раньше, возможно из-за полученных повреждений. Хотя было ясно, что кто-то над ней потрудился. Стены казались целыми и почти невредимыми. Был один угол, который обгорел дочерна, и Гарри гадал, может он просто неизлечим. Может это то самое место, где был разрушен крестраж Волан-де-Морта.

Он подумал о том, чтобы вернуться сюда, когда они не будут здесь все вместе, и попытаться самому это исправить.

Осматривая комнату, Гарри невольно взглянул на Малфоя, который настороженно замер у дальней стены. Наверное, он почувствовал, что Гарри на него смотрит, потому что он поднял взгляд. Их глаза встретились. Гарри слегка ему улыбнулся. Малфой выдохнул, и Гарри увидел, как с его плеч спало напряжение. Он кивнул в ответ, и Гарри почувствовал что-то странное у себя в груди.

— Отлично, отлично, — говорил Дин. — Конечно, Ханна споткнулась о ногу рыцарских доспехов, но Гермиона сказала, что она наложила Оглохни, так что все в порядке, — Дин повернулся ко всем собравшимся. — Итак, теперь когда все разбились на пары…

— Погоди, что? — перебил его Рон.

— Не волнуйся, Рон, ты с Гермионой, — сказал Дин. — Гарри, ты с Луной.

— Здорово, — Гарри подумал, что она будет либо блестящим игроком в твистер, либо просто ужасным. В любом случае будет весело.

— Невилл вызвался весь вечер крутить рулетку — спасибо, Невилл.

Невилл слегка поклонился, раздались жидкие аплодисменты, которые варьировались от восторженных до издевательских по темпу и громкости.

— Так! — сказал Дин. — Мы с Симусом начинаем. Против нас будут… Напомните, кого мы первыми вытащили из шляпы?

— Нас, — хором ответили близняшки Патил.

Когда Симус и Дин стали по одну сторону коврика, а близняшки по другую, все захлопали, и Гарри расположился неподалеку в мягком кресле.

— Правая рука красный, — назвал Невилл.

Каждый поспешил выполнить указание и занять место получше.

Невилл крутанул еще раз.
— Правая нога синий.

Все стало немного сложнее, когда четыре ноги попробовали найти синий кружок, не отрывая правую руку.

— Ох! — прохрипел Симус, когда Дин в борьбе за место ткнул его локтем под ребра. Панси так сильно хохотала, что даже хрюкнула.

— Падма и Парвати, вперед! — прокричал Голдштейн в сложенные рупором ладони, а потом захлопал.

— Держись, Дин! — сказал Рон.

Впрочем, первым кто упал был Симус, когда Невилл объявил: «Левая рука желтый», они с Дином потянулись к одному и тому же кружку. Задница Симуса коснулась коврика.
— Симус выбывает!

— Блин, спасибо, Невилл. А я и не заметил, что ударился жопой об пол, — сказал Симус, покидая поле и потирая заднее место.

— Какой же ты неудачник, — рассмеялась Панси.

Симус показал ей два пальца, и она даже покраснела и отвернулась. Гарри отметил для себя, что оскорбительные жесты эффективны против злобных нападок Панси.

Гарри так отвлекся, что абсолютно не заметил, как Парвати выбыла после «правая нога зеленый».

— Все в порядке, Парвати, — подбадривал Голдштейн, — ты еще покажешь им в полуфинале.

— Где-где?

Но игра продолжалась, и Дин с Падмой продержались достаточно долго, чтобы оказаться в весьма впечатляющих позах, пока…

— Твою мать, — Дин поскользнулся и коснулся коленями.

— В первом раунде побеждает Падма Патил! — заорал Невилл. Он улыбнулся. — Прикольно.

— Дальше у нас, — объявил Дин, добравшись до шляпы, — Грейнджер и Уизли против… Эббот и Неда-из-Пуффендуя!

Со всех сторон зазвучали аплодисменты. Когда все заняли исходные позиции, и Гарри посвистел своим друзьям, его глаза неторопливо прошлись по комнате. Блейз Забини зевнул. Близняшки Патил, похоже, разрабатывали стратегию. Симус и Голдштейн вытащили палочки и пытались заставить Выручай-комнату предоставить им полный выпивки бар. У них ничего не получалось. Гарри смеялся, когда его взгляд остановился на Малфое.

Он сидел на стуле напротив Гарри по другую сторону коврика и без особого энтузиазма хлопал один Мерлин знает кому, когда Невилл прокричал: «Левая рука синий!»

Малфой расстегнул верх рубашки, обнажив свое бледное горло. Он был слишком нарядно одет для игры в твистер, хотя… Что ж, Гарри вынужден был признать, что мерзавцу это было к лицу. Все на нем было идеально выглажено и подогнано. Гарри вспомнил, как он выглядел в магазине мадам Малкин — смирившийся, отбросивший свою уязвленную гордость — и то странное чувство отозвалось болью в его груди.В последний раз когда они вместе были в этой комнате...
Гарри помнил жар пламени, помнил каково это, схватить Малфоя за руку и почувствовать, как он сжал руку Гарри. Если постараться вспомнить, он до сих пор мог чувствовать прижавшееся к нему дрожащее тело и как рванула метла, разгоняясь быстрее, чем когда-либо в жизни Гарри.

И вот они снова здесь. Собираются сыграть в твистер. Малфой со своими выглаженными брюками и своим утраченным высокомерием. Гарри, которому некого больше спасать.

Он сглотнул и снова посмотрел на своих друзей.

— Правая нога зеленый!

Ханна Эббот, поскользнувшись, неловко присела на коврик и с грустным видом поднялась с пола. Гермиона была в какой-то йогической позе, и Рон, несмотря на то что запыхался и немного вспотел, кажется, тоже довольно неплохо держался, так что Гарри снова позволил своему взгляду блуждать по комнате.

Он неизменно возвращался к Малфою.

Ступня Малфоя покачивалась и время от времени постукивала о ножку стула, его руки теперь были скрещены на груди. Он насмешливо искривил губы, и Гарри рассеянно облизнул свои. Невилл крикнул: «Правая рука красный», и как только Рон упал, Малфой поднял глаза и заметил, что Гарри смотрит на него.

Гарри продолжал смотреть, и Малфой не отводил взгляд. Это длилось всего лишь мгновение — ровно столько, сколько понадобилось Рону, чтобы добрести до кресла Гарри и плюхнуться своей задницей на подлокотник.

— Она поставила меня на колени. Ты это видел? Гарри, моя собственная девушка поставила меня на колени.

— Колени, — сказал Гарри.

Малфой моргнул, снова наблюдая за игрой, в которую теперь играли полная решимости Гермиона и шатающийся Нед-из-Пуффендуя, который выбыл после пары оборотов рулетки.

— Ну разве она не прекрасна? — сказал Рон, когда Гермиона выпрямилась и направилась к ним, ее волосы превратились в пушистую, растрепанную массу. Когда она подошла, Рон встал и взял ее за руку. — Как ты это сделала?

— Ну, для начала, я сняла носки, Рональд, — сказала она, опустив взгляд на его ноги.

— Что? У меня странный мизинец.

— Скандал, — она наклонилась и одарила его долгим поцелуем. Рон покраснел от шеи до корней волос.

— Следующие! — Дин начал называть. — Лавгуд и Поттер против… — ему потребовалось супер-много времени, чтобы вытащить имена из шляпы, по крайней мере, Гарри так показалось, — Булстроуд и Малфоя!

Гарри сглотнул.

— Сними свои туфли и носки, Гарри, — посоветовала Гермиона.

Гарри посмотрел на уже босую Луну, которая бежала к нему вприпрыжку, и поскорее скинул кроссовки. Он стащил с себя носки и пошевелил пальцами на ногах.

— Готов? — спросила Луна.

— Хм, ага, — но почему-то его сердце билось так, как будто он собирался сражаться за Кубок Хогвартса по квиддичу, и от вида Малфоя, медленно снимавшего свои дорогие, черные носки, чтобы обнажить длинные, бледные, костлявые ступни, у Гарри слегка закружилась голова. Что, почти наверняка, было затяжным эффектом от огневиски, плескавшегося у него по венам. И не важно, что он уже целый час чувствовал себя трезвым как стеклышко.

Гарри и Луна заняли места по одну сторону коврика, в то время как Миллисента с Малфоем встали по другую. Миллисента нервничала, Луна была такой же, как всегда, и Малфой, казалось, чувствовал себя где-то так же, как Гарри — как будто их давнее соперничество за снитч отнюдь не осталось в прошлом.

Гарри вытер вспотевшие ладони о свои джинсы и изо всех сил старался не смотреть на ноги Малфоя.

Стрелка завертелась на рулетке. «Левая нога желтый!»

Довольно просто. Все ступили одной ногой на коврик. Гарри сглотнул и продолжил наблюдать за Малфоем.

— Правая нога красный!

Гарри размышлял над тем, какой кружок обеспечит ему наибольшую устойчивость и уже собирался на него встать, но узкая ступня Малфоя приземлилась туда первой, позволив ему занять хорошую удобную позу. Гарри вздохнул и выбрал себе кружок попроще, в то время как Луна практически села на шпагат рядом с ним, чтобы занять свой.

— Впечатляюще, — сказал Гарри.

— Все это часть моего гениального плана, — сообщила ему Луна с улыбкой.

— Левая нога синий!

Гарри и Малфой одновременно двинулись навстречу друг другу, их ноги остановились на соседних кружках.

— Ох, Мерлина ради… — заворчала Миллисента, но Гарри не решился обернуться, чтобы посмотреть, в какой позе они оказались с Луной. Гарри мог смотреть только на Малфоя. Он был так близко, что Гарри слышал, как придурок дышит.

— Левая рука синий! — сказал Невилл, предвкушая веселье.

У него за спиной раздалось «Ух!» и бах, а затем послышался вздох Луны.
— Вот вам и гениальный план. Милли, Драко, увидимся! Удачи, Гарри! — и она сошла с коврика.

Левая рука синий. Но синий был позади Малфоя. Синий это вон там. Разве что Гарри прогнется назад, но он не сомневался, что это будет просто ужасно. Гарри пытался придумать, как ему обойти Малфоя, когда тот согнул колени, посмотрел себе за спину, и наполовину растянувшись, наполовину упав, прогнулся назад, оказавшись в позе, которую Гарри старался избегать.

Гарри сделал глубокий вдох. Оставалось либо сделать что-то аналогичное и надеяться, что спина Малфоя первой коснется пола, либо…

— Гарри, ты должен двигаться, — напомнил ему Невилл.

— Давай, Гарри!

— Гарри, ты справишься!

Голдштейн приложил ко рту ладони и снова что-то заорал, Гарри не смог разобрать, что именно, и Падма в ответ наложила дополнительные чары приватности.

Гарри сделал свой выбор и сделал свой ход. Он потянулся вперед и, опираясь на собственный вес, приземлился над Малфоем, его левая рука неподалеку от плеча Малфоя. Рев одобрения и хихиканье прокатились по толпе, и Малфой поднял голову, чтобы посмотреть, где расположился Гарри.

— Поттер, ты сволочь.

— Заткнись, Малфой.

— Твою мать, — добавила Булстроуд, а затем пошатнулась и завалилась на бок, разразившись потоком ругательств.

Значит, остались только Гарри с Малфоем.

Только Гарри, нависший над Малфоем.

Только Малфой под Гарри, повернутый лицом вверх. Малфой, который тяжело дышал и едва заметно дрожал. Каждый из них опирался только на одну руку.

Когда Невилл крутанул рулетку — и неужели чертовой стрелке когда-нибудь требовалось столько времени, чтобы остановиться? — а затем выкрикнул: «Правая рука красный», Гарри так обрадовался возможности опустить вторую руку, что даже не отдавал себе отчета, куда именно он ее кладет. Или почему это имело значение. Огромное.

Малфой опустил руку вниз и как следует зафиксировался в своей крабьей позе, и Гарри, склонившись над ним, поставил свою правую руку возле головы Малфоя.

И, о ужас, это было, как будто повернулись винтики в часовом механизме, зацепились шестеренки и, щелкнув, все стало на свои места, чтобы раздался бой часов.

Гарри был на Малфое, их лица разделяло всего несколько дюймов, их тела прижаты от груди до…

О, Господи.

Гарри сглотнул. Он снова вспотел, его нога начала соскальзывать, и он немного подвинул ее в кружке. Когда Малфой застонал, Гарри не смог остановить шепот, сорвавшийся с его губ: «Прости».Он нечего не мог поделать с тем,что его промежность уютно примостилась над промежностью Малфоя — что он был зажат между согнутыми, разведенными ногами Малфоя.

Гарри еще раз осторожно подвинул свою ногу вперед. И на этот раз вместо того, чтобы стонать, Малфой только втянул воздух и затаил дыхание.

— Прости, — снова сказал Гарри.

Малфой обжег его яростным взглядом. И тогда Гарри почувствовал его.

Пухлый и жесткий вдоль его правого бедра.

У Малфоя начиналась эрекция.

Глаза Гарри распахнулись. Малфой отвернул лицо в сторону и с усилием выдохнул. Он поудобнее переставил руки, его грудь терлась о грудь Гарри. Все его тело терлось…

— Черт, — Гарри вдохнул, когда его собственный член пробудился в ответ на движения тела Малфоя под ним.

Мерлиновы подштанники.

У него тоже вставал.

У них обоих вставали члены.

Друг на друга.

И это было бы так унизительно, если бы не было так чертовски потрясающе.

— Правая рука красный!

— Они уже сделали! Крути еще раз! — заорал Симус.

— Финниган, это так не работает, — сказал Голдштейн.

— Работает. Их руки уже на красном!

— Да, но если ты почитаешь правила…

Спор продолжался, и Гарри с Малфоем оставалось только ждать, по-прежнему прижимаясь друг к другу. Малфой тяжело дышал, стараясь удержаться в своей позе, и его дыхание окутывало лицо Гарри, теплое, с легким ароматом огневиски. Гарри еще раз незаметно подвинулся и прошептал: «Прости». Посторонний мог заподозрить, что во всем виноваты уставшие ноги, потные ладони. Но они с Малфоем чувствовали это. Их возбужденные члены терлись друг о друга через одежду, и Гарри почувствовал, как та странная штука в его груди взорвалась, когда он увидел, как Малфой в ответ прикусил губу и сдвинул брови.

Тем временем Симус победил в споре, по-видимому, одной только силой своего крика, и Невилл снова раскрутил рулетку.

— Правая нога синий! — объявил он.

Ох, это невозможно! В прямом смысле слова невозможно. Плюс это означало, что ему, по крайней мере частично, придется изменить свою позу, и тело Гарри противилось этому как только могло. Мерлин, Малфой пах лесом — мокрыми от дождя иголками, костром и лимонными деревьями — и его тело дрожало рядом с Гарри, и его член был реально твердым. Последнее, чего Гарри хотел — это отодвигаться от него. Но либо так, либо придется падать.

Впрочем, с Малфоем под ним падение казалось не таким уж плохим вариантом. Каким бы худым и угловатым ни был Малфой.

— Поттер… — стиснув зубы, неожиданно прошептал Малфой. Он откинул голову назад, обнажив длинную шею и выступающий кадык, его вздымающаяся грудь прижималась к телу Гарри.

Что будет, если он опустит голову и вдохнет воздух в том месте, где на шее Малфоя бьется пульс?

Что будет, если он прижмется губами к пульсирующей жилке и ощутит на своем языке вкус страха и возбуждения Малфоя?

Малфой поднял голову, у него раскраснелись щеки, и он посмотрел на Гарри почти умоляющим взглядом.

Гарри захотелось наклониться и поцеловать его.

Черт, он хотел поцеловать его.

— Гарри, Малфой, — позвал их Невилл.

Потому что Малфой, вдруг осознал Гарри, тоже не двигался к своему синему кружку.

Гарри сделал глубокий вдох и потихоньку попробовал дотянуться правой ногой до ближайшего синего кружка. Он коснулся его большим пальцем. У него почти получилось…

Но в последний момент его левая нога соскользнула. Он всем весом навалился на Малфоя, и они свалились на пол беспорядочной кучей.

Их друзья начали громко спорить о том, кто виноват, и кто из них поскользнулся, и Гарри с готовностью признал бы свою вину, но он был слишком занят, потому что на несколько драгоценных мгновений оказался лежащим на Малфое. Он заглянул в глаза Малфоя, и тот моргнул. Член Гарри пульсировал там, где он прижимался к бедру Малфоя, а член Малфоя упирался Гарри в живот.

Гарри сказал единственное, что смог придумать:
— Прости, Малфой.

— Без проблем, — пробормотал Малфой.

— Отлично. Рад это слышать.

Рон возмущался, что, конечно же, это Малфой сжульничал, в то время как Блейз его подначивал и во всем обвинял Гарри (и в кои-то веки он был прав). Луна высказала предположение, что они упали одновременно, и что победила дружба.

Гарри облизнул свои губы под пристальным взглядом Малфоя.

— Ты сегодня собираешься с меня встать, Поттер? Или призвать тебе одеяло?

— Собираюсь, — заверил его Гарри. — Падение оглушило меня.

— Да, ты же упал с такой большой высоты, — Малфой едва заметно пошевелил бедрами и…

На это раз застонал Гарри. Малфой наблюдал за его реакцией, по прежнему не пытаясь освободиться. Но когда ситуация обострилась, и перепалка Рона с Забини грозила перерасти в драку, Гарри сделал глубокий вдох и скатился с тела Малфоя.

— Это был я! — крикнул он своему другу. — Рон, угомонись. Это был я. Я поскользнулся. Малфой победил.
Он поднял согнутые колени и обхватил их руками, чтобы скрыть состояние своего члена. Когда он оглянулся на Малфоя, то увидел, как тот незаметно достал рубашку из брюк, чтобы прикрыть промежность. Лицо Гарри покрылось румянцем, в его теле бурлила смесь возбуждения и шока, и восторга, и чего-то, что могло перерасти в ужас, стоит ему посильнее задуматься над этим, он не был уверен.

Малфой встал и откинул волосы назад.
— Мы одновременно поскользнулись, — он протянул руку, чтобы помочь Гарри подняться.

Мгновение Гарри просто моргал, прежде чем ухватиться за нее. Малфой был сильнее, чем казался, и с легкостью поднял Гарри.
— Э-э, спасибо, — сказал Гарри. Все равно его джинсы слегка великоваты, так что он был уверен, что единственный человек, который при взгляде на него будет знать это…

Ну, Малфой. Но он и так знал.

Мерлин, он знал. Осознание этого лишь отчасти смягчал тот факт, что Гарри знал то же самое о нем.

Гарри отпустил теплую руку Малфоя.
— Увидимся.

— Ага.

Они разошлись в разные стороны и сошли с коврика, но сердце Гарри продолжало стучать, как будто они гнались за снитчем.

Как никогда раньше не стучало из-за Чжоу, или Джинни, или кого бы то ни было еще.

Гарри уселся обратно в свое большое мягкое кресло, в то время как Дин вытащил из шляпы чьи-то имена, и началась новая игра.

Гарри сидел в своем большом гейском кресле со своим стучащим гейским сердцем и тем, что осталось от его пульсирующей гейской эрекции, и все это было так чертовски очевидно, что Гарри не знал, то ли он безмерно рад, то ли напуган до смерти.

Он не просто был геем. Он был геем из-за Малфоя.

А это уже совершенно новый уровень самосознания.

***

Они возвращались в спальни, все так же передвигаясь по трое, когда время перевалило за час ночи. Гарри еще раз сыграл в твистер, но тут же выбыл, когда Ханна Эббот заняла его зеленый кружок. Луна шла к победе, и Гарри охотно отпраздновал ее триумф, хотя его взгляд то и дело ускользал к Малфою.

Но стоило им прокрасться назад в гостиную, как Гарри впервые пожалел об объединении их факультетов. То что произошло с Малфоем… Ну, ему нужно было немного побыть одному, чтобы подумать об этом. Или придумать, как себя отвлечь. И как он мог это сделать, если Малфой был там, такой… запыхавшийся и привлекательный, и возбужденный. На диване в общей гостиной! Не то чтобы он был таким на диване. Но он был таким у Гарри в голове. Гарри боялся даже думать о том, каково будет теперь увидеть Малфоя выходящим из душа.
Гарри хотелось просто сбежать от Малфоевского угловатого лица и сесть со своими друзьями, чтобы поговорить о… своих гриффиндорских делах.

Вот только не было больше никаких гриффиндорских дел.

Раньше вся его жизнь крутилась вокруг Волан-де-Морта. Так было, когда он получал известия от Сириуса, узнавал о том, что профессор Люпин был оборотнем, когда держался подальше от канареечных помадок Фреда и Джорджа.

Но Сириус умер. Фред умер. Люпин, Тонкс и многие другие умерли.

Волан-де-Морт умер.

Оставались школьные уроки, на которые все они продолжали ходить. Жизнь после Хогвартса, с которой им предстояло столкнуться. Их любовные дела, и Гарри пожалел об этих словах, прежде чем успел додумать свою мысль.

Казалось, не осталось места, где бы не было Малфоя, поэтому Гарри спрятался в единственном доступном убежище: в своей кровати. Вот только…

— О Мерлин, Гордон, что ты натворил.

Хорек стоял на задних лапах и невинно смотрел на Гарри. Тем не менее, кто-то затащил под кровать всю его постель.

— Сделал себе красивый маленький дворец, да? — Гарри заполз под кровать, чтобы достать все украденные Гордоном вещи. — У тебя в клетке очень мягкая подстилка и я сильно сомневаюсь…

Слова замерли у Гарри в горле, когда он отодвинул покрывало от стены под кроватью и увидел…

Гарри прищурился и подался вперед настолько насколько смог. Там… В стене… Он протянул руку и коснулся ее пальцами.

В камне была дыра. Не огромная, но достаточно большая, чтобы Гарри, подобравшись поближе, мог отчетливо слышать слова, доносившиеся из соседней комнаты.

Комнаты Рона, радостно подумал Гарри.

Комнаты Малфоя, тут же понял он.

Так вот кто бормотал разные глупости в его снах. Возможно, он просто слышал храп Невилла.

Или как Малфой говорит во сне.

Гарри попытался заглянуть в дыру, но она не была сквозной. Он лежал там на разбросанной постели, Гордон вскарабкался по нему и уселся у Гарри на заднице, пока тот слушал.

Ему показалось, что он слышит, как Рон зевает и жалуется, что не может найти свои любимые носки. Как по полу двигают сундук.

И вдруг…

— … встречается с Долгопупсом?

— Откуда, черт возьми, я мог знать? — это был Блейз.

— … просто подумал… — определенно Малфой.

— Что? … имеешь виды на бывшую девушку Поттера?

Теперь Гарри слушал очень внимательно.

— Нет… просто не знал…

Послышался шорох, скрип пружин в матрасе, тяжелый вздох.

Тяжелый вздох Малфоя.

Должно быть, он занял кровать у стены, точно так же как Гарри.

Гордон начал стрекотать.

— Тихо ты, — прошептал Гарри. Но как бы ни старался, он больше ничего не смог расслышать, кроме какого-то бормотания, которое, скорее всего, принадлежало Рону, который блуждал по комнате в поисках носков.

— Гарри, что ты там делаешь? — спросил Симус.

— Э-э, ничего, — он попятился назад. — Мой хорек удрал со всей моей постелью.

Гордон, кажется, почувствовал, что его снова в чем-то обвиняют, сбежал в свою клетку и свернулся клубком.

Все легли спать, Гарри задержался, потому что ему пришлось на скорую руку застилать свою постель. А еще он на несколько дюймов отодвинул матрас от стены, так что теперь у него был лучший доступ к найденной им дыре.

— Всем спокойной ночи, — Дин зевнул, лежа в кровати.

— Спокойной ночи, — Гарри задернул полог.

Он лежал, прижавшись к стене, прислушиваясь, стараясь ничего не пропустить, стараясь услышать хоть что-нибудь. Но несколько мгновений спустя он уже крепко спал.

***

Весь следующий день Гарри был поглощен мыслями о том, что он гей и все такое. Он дожидался подходящего момента, чтобы выведать что-нибудь у Рона. (И при этом избегал Гермиону; она раскусила бы его только по тому, как он поднимает бровь, в этом он был уверен.)

Перед завтраком:
— Итак, у тебя большая семья. Кто-нибудь гей?

К его удивлению, Рон пожал плечами и сказал:
— Из близких родственников только Чарли. Но, возможно, есть и другие. А что?

— Просто так.

На травологии:
— Джинни когда-нибудь говорила о том, каково ей было целоваться со мной?

Странный взгляд.
— С ума сошел? Она моя сестра. А что?

— Просто так.

На защите:
— Что ты думаешь о Малфое?

— Не такой мерзавец как раньше. А что?

— Просто… Ай! — Гарри потер руку там, где в нее попало Жалящее заклинание.

Рядом стоял смущенный Нед-из-Пуффендуя.
— Профессор Снегг сказал мне сделать это.

Гарри обернулся и обнаружил, что Снегг свирепо уставился на него из своего портрета.
— Мистер Поттер, вас утомила дуэль мисс Паркинсон и мистера Финнигана? Вам нужно задание посложнее? Возможно мне стоит оставить вас после уроков?

— Нет, сэр, — сказал Гарри.
И на всякий случай добавил:
— Спасибо, сэр.

Снегг закатил глаза и перешел в другую раму.

Гарри потер руку, прекратил глазеть на Малфоя и стал наблюдать за тем, как Панси Паркинсон вытирала пол его другом. Буквально.

После ужина директор Макгонагалл дала ему другой повод для размышлений, хоть и не совсем приятный.

Она поднялась, постучала по своему стакану чайной ложечкой, откашлялась и заговорила:
— Через неделю состоится отбор в команды по квиддичу. Он пройдет на поле пятнадцатого октября с часа до шести после полудня.

Гарри и Рон посмотрели друг на друга.

— Я поговорила с другими профессорами, и к сожалению, учитывая тот факт, что другие ученики могут не получить заслуженные места в командах, нашим восьмикурсникам не разрешается присоединиться к сборным их факультетов.

У Рона изумленно вытянулось лицо, и Гарри перевел взгляд на Макгонагалл в надежде выяснить, не было ли это преждевременным розыгрышем на Хэллоуин.

— Тем не менее, вы можете летать на поле для развлечения, если у команд не запланирована тренировка, — она взглянула на них с виноватой улыбкой.

Гарри с Роном просто сидели за столом и уныло смотрели на пустое место, где только что были их тарелки.

— Знаете, а она права, — сказала Гермиона.

— Как ты можешь такое говорить? — спросил Рон. — Нам запретили играть в квиддич!

— Я не говорю, что это справедливо. Я всего лишь говорю, что это правильно, — Гермиона поцеловала Рона в макушку. — Мне нужно поговорить с профессором Синистрой. Встретимся в холле, — и не дождавшись ответа, она заспешила прочь.

— И что нам теперь делать? — спросил Рон.

Гарри пожал плечами.
— Без понятия.

Рон вздохнул и, задумавшись, искривил губы.
— Думаю, это справедливо, что Джинни станет капитаном.

— Она отлично справится, — согласился Гарри.

— Слушай, может, она разрешит нам… не знаю… обсуждать с ней стратегии?

— Конечно, — сказал Гарри, хотя его разочарование никуда не делось.

Никакого квиддича.

Никакого квиддича.

Ему казалось, что Волан-де-Морт пробрался в его жизнь, дотянувшись из-за вуали, или где там он был, если остался хоть какой-то клочок его души, и отнял у него еще что-то.

И тут же подумал, что, возможно, не стоит так драматизировать ситуацию.
Рон вывел его из задумчивости, помешав предаваться жалости к себе.
— Я набросаю кое-какие планы на игру. Покажу их Джинни. В смысле, она знает, как играть за охотника или ловца, но стоять на воротах не ее конек. Я мог бы, не знаю, помочь. Что думаешь?

— Да, конечно, — они встали и направились в вестибюль, обсуждая тактику защиты ворот.

Но когда Гарри повернул к лестнице, чтобы подняться в общие спальни, Рон остался на месте.

— Я должен подождать здесь Гермиону. Мы собираемся… Я сказал, что… Мы идем…

— На свидание?

— Ага, свидание.

— Почему ты сразу не сказал? — спросил Гарри. — Ты только посмотри на себя. Покраснел как чертов девственник.

И тут Рон стал таким красным, что Гарри испугался, вдруг он сгорит от стыда не сходя с этого места.

Глаза Гарри округлились.
— Вы… Вы двое собираетесь?.. Сегодня?

— Что? Гарри, ты прикалываешься? Это же Гермиона. Нет, сегодня мы собираемся об этом поговорить.

— О, — Гарри медленно кивнул. — Но. Вы уже… говорили об этом… ну знаешь… раньше?
Он старался не слишком нервничать и не подавать виду, что от разговоров на эту тему у него по коже побежали мурашки.

Рон выглядел слегка несчастным.
— Только после того, как мы позажимаемся четыре долбаных часа, и я уже готов умереть.

— Понятно, — сказал Гарри. Он не знал, что еще можно сказать. И тут, к несчастью, кое-что пришло ему на ум. — А ты не можешь… ну знаешь… сам о себе позаботиться? Это же не противоречит каким-то правилам?

— Нет, я… утешаю однорукого бандита, — сказал Рон. — Просто… Ну, я от нее без ума, понимаешь? И мне это, типа, нужно. Очень. А ей, кажется, достаточно одних поцелуев. В сексе она что-то вроде… верблюда или типа того.

После этих слов Гарри не удержался и скорчил мину.

Но тут в холл вошла Гермиона и с лучезарной улыбкой направилась прямо к Рону. Гарри не знал, что еще он может сделать, и просто похлопал Рона по руке.
— Удачи, дружище, — он вздохнул.

— Ага. Ладно, Гарри. Позже поговорим о квиддиче? — Рон был похож на человека, который собирается сдавать ЖАБА.

— Обязательно. Увидимся, Гермиона, — Гарри махнул рукой, искренне радуясь, что может избавиться от них обоих, раз уж так сложились обстоятельства. Гарри в одиночестве умчался в гостиную.

— Плотоядный слизень, — сказал он, повернул ручку и вошел внутрь.

В комнате почти никого не было. Только Голдштейн играл с Падмой в шахматы, в то время как Луна с Невиллом у окна слушали Волшебное радио.

И Малфой читал, сидя на диване перед камином.

Гарри не позволил себе раздумывать. Он просто пошел туда, куда несли его ноги, и плюхнулся на диван рядом с Малфоем. В ответ он получил язвительно изогнутую бровь.

— Что ты делаешь? — спросил Гарри.

Малфой с тем же непроницаемым лицом поднял свою книгу.

Гарри прочитал название на обложке:
— Расширенный курс Зельеварения для будущих профессиональных ведьм и волшебников. Том третий.

Малфой уронил книгу обратно на колени.
— И что с того, Поттер?

— Ничего. Просто это не школьная книга. Ты работаешь над специальным проектом или типа того? Слизнорт дал тебе дополнительное задание?

— Это так ты заводишь разговор? Потому что я могу лучше. Как эрекция, Поттер?

— Неплохо, Малфой. Как твоя? — Гарри попытался скрыть, как здорово было открыто говорить об их пенисах.

Губы Малфоя дернулись. Кончики его ушей снова порозовели. Он вздохнул.
— Что ты хочешь?

Не похоже, чтобы он предлагал быстренько перепихнуться, так что Гарри отодвинулся на целый фут, предоставив Малфою больше свободного места на диване. Идея возникла по пути в спальни. Он сделал глубокий вдох.
— Ты разочарован, что не сможешь играть за Слизерин?

— С чего бы?

— С чего бы… почему нет? Ты был их ловцом. Ты играл… сносно.

Малфой подавил смех. Мерлин, Гарри почти заставил его засмеяться. Трудно было не улыбнуться.

— Все равно я слишком занят, — Малфой поднял свою книгу, как будто собирался снова начать читать.

— Этим? Ты наверняка можешь сдать Зельеварение без…

— Я не хочу сдать Зельеварение, — Малфой сердито посмотрел на него. — Я хочу Превосходно. А ты нет?

— Нет, если это значит, что я должен отказаться от квиддича. Ну же, Малфой, разве ты не хочешь играть?

— Мы не можем играть, — Малфой сжал челюсти. Гарри подозревал, что он скрежетал зубами.

Гарри собрался с духом и выложил свой план:
— Что если мы соберем собственные команды? — Гарри не хотел позволять себе думать о том, почему он говорил об этом с Малфоем, а не с Роном. Рон был занят, рассудил он. Малфой был здесь. Сидел на диване.

И отлично выглядел, вмешался его член.

Малфой перевел взгляд на Гарри, и посмотрел на него с таким едким недоверием, что это почти… возбуждало. Мерлин, ему надо просто выбросить всю эту штуку с Малфоем из головы, и поскорее.
— Ты о чем вообще?

— О нас. Восьмикурсниках. Мы соберем собственные команды. Будем играть для удовольствия.

Малфой нахмурился еще больше.

— То что ты так сильно надулся, можно расценивать как «может быть»?

И тут Малфой сломался. Не полностью, но достаточно. Он рассмеялся и закрыл глаза.

На долю секунды Гарри захотелось его поцеловать.

— Мне нужно это прочитать, Поттер, — Малфой снова взялся за книгу.

— Это почти «да», правда?

— Отвали, — уголок губ Малфоя определенно приподнялся.

— Только если ты скажешь, что это почти «да».

— Господи, отъебись.

— Скажи это.

— Мерлиновы титьки, Поттер, ладно!

— Так ты поговоришь со слизеринцами? Возьмешь их в команду?

— Ты хоть один раз. Когда-нибудь. Видел хоть кого-то из них на метле?

Гарри сдвинул брови.
— Нет, думаю, нет. Но Гермиона тоже ненавидит летать. Вот что. Я уговорю ее, если ты уговоришь кого-то из своих. Нужно чтобы хватило на две команды. Можем обмениваться игроками, но их все равно должно быть достаточное количество, чтобы просто играть.

— Ты всегда такой невыносимый? — Малфой снова посмотрел на Гарри, и этот взгляд противоречил его словам, он скользил по лицу Гарри, вниз по его телу и снова вверх.

— Думаю, это зависит от тебя, Малфой.

Снова розовые уши.

Да!

— Наслаждайся своей книгой, — сказал Гарри. Потом он вскочил с дивана и умчался по коридору в свою комнату.

Он повалился на кровать и задернул полог. Он наложил несколько заклинаний приватности и засунул руку в трусы.

А потом он утешил однорукого бандита.