Калеб
Я смотрю на Элеанор, на её мерзкую ухмылку и чувствую, как внутри что-то ломается. Секунда — и во мне просыпаются бури. Злость закипает, бурлит в моей крови, и я понимаю, что эта девушка вызывает у меня отнюдь не самые приятные эмоции.
Мой Калеб.
Какого хрена она смеет говорить так о моём Калебе?
— Мне было интересно узнать, похожа ли ты на него, — продолжает шатенка, и я перевожу взгляд на Томлинсона, который выглядит сейчас крайне серьёзно. Мне хочется накричать на него, чтобы он заткнул свою девушку, но он молчит. И его взгляд такой острый, что я чувствую покалывания во всём теле.
Почему ты молчишь?
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.
Мне надо сдерживать себя. Я обязана контролировать свою злость, иначе ничего добром не кончится.
Но как это сделать, когда оскорбляют родного тебе человека? Которого уже нет в живых даже. Как держать себя в руках в таких ситуациях?
Я делаю безразличное лицо и придаю своему тону как можно больше холода.
— Будь добра, объяснись.
— С радостью.
— Эль, — встревает Томлинсон и смотрит на неё предупреждающим взглядом. Очнулся, наконец.
Только вот меня уже не остановить.
— Пусть говорит.
— Нет, вы не будете поднимать эту тему, — продолжает спорить он, и я хочу его ударить.
— Мы уже сделали это.
— Я сказал, нет!
— Ты можешь идти к чёрту со своими приказами, — чеканю я. То ли смелость, то ли злость во мне заставляет говорить это, но я понимаю, что сейчас не боюсь Томлинсона. Меня больше волнует Элеанор и её слова, которые я не смогу просто так забыть.
Редкостный подонок? Что? Да Калеб — это пример идеального брата, сына, друга и просто человека. Он всегда был очень искренним и добрым, смотрел на мир только своими глазами и не позволял руководить собой. Калеб был Калебом, несмотря ни на что, и я любила его за это.
Так, какого чёрта она несёт?
— Я не думала, что ты так разозлишься, прости, — извиняется шатенка и убирает кудрявую прядь за ухо. Так и хочется схватить её за волосы и ударить лицом об этот самый стол. Фальшь в её словах раздражает. Она не должна притворяться, что её хоть как-то волнуют мои чувства.
— Ну что ты? Конечно, я не злюсь. Просто меня бесят тупые осуждения человека без всяких оснований.
— Основания есть.
— Хватит! — Луи ударяет кулаком по столу, так что девушка вздрагивает, в то время как я остаюсь неподвижной. Он бросает на меня взгляд и поднимается. — Мы уходим.
— Отлично, — довольно улыбается шатенка и берёт его за руку, но он аккуратно выдёргивает её.
— Нет, я пойду с Рай… ли. Нам надо поговорить.
И прежде чем она успевает хоть как-то отреагировать, он хватает меня за локоть и тащит в сторону двери.
А я скоро начну выть от раздражения, потому что эта девица выбесила меня. И я собираюсь сказать это Луи, так что когда мы выходим на террасу, тут же срываюсь.
— И что это только что было?! Как она вообще посмела говорить так про Калеба? Тупая идиотка, она совсем не знала его, так почему вообще открывает свой грязный рот?!
— Успокойся.
— Я вообще не понимаю, откуда в ней столько глупой смелости! Нельзя просто так судить человека, если ты не знаешь его настоящего! Потому что это ничтожно!
— Успокойся, Райли! — повышает голос Луи, но я его не слушаю.
— Клянусь, я убью её, если она ещё раз скажет хоть слово о нём. И, знаешь? Ты меня не остановишь.
Я пытаюсь отдышаться, но Луи неожиданно хватает меня за руки и прижимает к стене. Заводит их наверх и приближается, так что я могу увидеть синие вкрапления в его глазах. Он спокойный, в то время как я сейчас сойду с ума. Не могу дышать.
— Тише, Райли.
— Отпусти меня.
— Видимо, только так тебя можно успокоить, — ухмыляется парень, и я понимаю, что он прав. Потому что от этой близости я моментально переключаюсь с Калеба на Луи.
Он отвлекает.
— И тебя это совсем не смущает? — решаюсь задать вопрос я.
— Это довольно забавно, — хмыкает он.
— Я уже в норме. Может, ты отпустишь?
— Нет.
— Извини?
— Я не отпущу тебя.
— Ты такой идиот, — взрываюсь я и вырываюсь из его рук. Но он не отступает, и продолжает стоять слишком близко.
— Ты должна была меня послушать и уйти, когда я указал тебе на дверь.
— А ты должен был угомонить свою девушку и не разрешать ей выходить за рамки.
— Тебе можно, а ей — нет?
Смеюсь. Кажется, наш диалог уходит в совсем другое русло. И дело ведь именно в Луи. Это он играет со мной прямо сейчас. Это он играл со мной этим утром.
Я так ненавижу его.
— Как я и говорила, ты бы остановил меня, если бы действительно этого хотел. — Толкаю его в грудь и заставляю сделать несколько шагов назад. Так намного лучше. — Но тебя, видимо, всё устраивает, так что эти претензии ни к чему.
— Будь осторожней, — говорит он, и я мысленно спрашиваю себя: всё, что ли? А где злой взгляд? Где рывок на себя и холодный тон? А приказ держаться от него подальше?
Где тот плохой Луи, а?
— Ты повторяешься, — фыркаю я.
— А ты забываешься.
— Я не могу забыться, — отвечаю я и поворачиваюсь, чтобы уйти. — Ты всё время напоминаешь мне о том, какой ты на самом деле.
— Ты понятия не имеешь, какой я, — чётко проговаривает он, и я решаю промолчать.
Но в мыслях проносится только одно.
Я бы очень хотела узнать, какой ты, Луи Томлинсон.
Выстрел.
Дыхание ровное, сердце стучит в нормальном темпе — я спокойна. И мне нравится это.
Ещё выстрел.
Злость уходит. Мысли о Луи на втором плане, как и о неприятном разговоре за завтраком. Есть только я и пистолет в моей руке.
И ещё.
Смешно, но вместо мишени я представляю Эль и попадаю прямо в лоб.
— Вау, отлично получается!
Мягкий голос доносится позади, и я разворачиваюсь. Знакомый брюнет, с которым я столкнулась сегодня утром, стоит у двери и с восторгом смотрит на мишень, в которую я только что стреляла.
— Знаю, — выпаливаю я, но потом исправляюсь: — То есть, спасибо.
Кареглазый посмеивается и подходит ближе. Он смущённо улыбается, прежде чем протянуть руку и представиться.
— Я Зейн. Зейн Малик.
— Райли Конорс, — улыбаюсь я и пожимаю его тёплую ладонь.
— Я так и не успел представиться утром.
Вспоминаю нашу недолгую встречу и решаю сменить тему, чтобы не чувствовать неловкость.
— Стреляешь?
Глупый вопрос, Райли. Как можно вообще спрашивать такое у киллера?
Высшая степень тупости.
— Могу показать, — ухмыляется он, и я чертовски благодарна за такой ответ — он хотя бы не посмеялся надо мной и решил не выставлять дурой.
Зейн молча подходит к столу и берёт Glock, после чего останавливается возле меня. Его вид спокойный, но серьёзный, когда он прицеливается, и в следующую секунду слышится выстрел.
Он попадает точно в цель. Туда, где должно быть сердце. И я хлопаю ему с усмешкой, потому что это действительно похвально.
Малик спрашивает меня о том, умела ли я стрелять до того, как приехала сюда, или научилась этому уже в штабе. Я говорю, что мне давал уроки мой брат, и он, услышав это, громко восклицает:
— Калеб?!
Бом. Видимо, здесь каждый знал его.
— Да, — соглашаюсь я и тоже прицеливаюсь. Когда слышится громкий выстрел, опускаю руку и довольно ухмыляюсь, потому что я попала почти что в ту самую точку, что и Зейн. — Он отличный учитель. Был.
— Стрелок ещё тот, — добавляет парень с какой-то гордостью, и я удивляюсь. Значит, они были близки? Может, мне удастся узнать что-нибудь? — Да и вообще он мастером был. Стайлс его чертовски боялся, думаю.
Стайлс… Что-то знакомое.
Я вздрагиваю. Вспоминаю, как Луи ранили, и он сказал Найлу о том, что он столкнулся с людьми этого самого Стайлса.
— Кто он?
— Гарри, — хмыкает. — Наш конкурент, если можно так сказать. Он довольно опасен тем, что готов убить каждого из нас, потому что мы мешаем его делу. А это — деньги, Райли.
Не думаю, что всё так просто. Должно быть что-то ещё, помимо «денег», но я не решаюсь говорить о своих догадках. Вместо этого спрашиваю:
— И давно он против Марка?
— Об этом спроси у Луи, — советует мне Зейн, и я нахожу нить, за которую смогу ухватиться позже. — Это связано с ним.
Что ж, прекрасно. Всё вертится вокруг Томлинсона. И почему я не удивлена?
Решаю вернуться к вопросу с моим братом. Что-то меня насторожило в словах Малика о страхе Гарри перед ним. И я, собрав волю в кулак, как будто готовлюсь к худшему ответу, задаю вопрос:
— Почему он боялся Калеба?
Зейн качает головой. Он стреляет в мишень, но я даже не смотрю на результат, и наблюдаю за брюнетом, который откладывает пистолет. Он зарывается пальцами в волосы, прежде чем ответить, и его слова летят в меня, словно сотня камней с неба.
— Потому что твой брат предал его.