Собственник
Суп не вызывает большого аппетита. На самом деле, я боюсь, что рана возле моего рта будет болеть, и поэтому ничего не ем. Вместо этого просто делаю аккуратные глотки яблочного сока, стараясь не делать лишних движений. Несмотря на то, что прошёл уже день и я не была на тренировках, моё тело всё ещё болит. Томлинсон приходил ко мне несколько раз, но я упорно игнорировала его и выгоняла прочь. В итоге он считает меня слабачкой, а я его грёбаным мудаком.
Это странно, что в таком большом зале так мало людей — около десяти. При чём, большинство из них сформировали маленькую компанию, так что я и ещё какой-то парень сидит в одиночку. Я вижу Майкла в той самой компании со светловолосым парнем, у которого пирсинг в губе, странным брюнетом азиатской внешности, кудрявым парнем с широкой улыбкой и несколькими девушками, которых я рассматривать не собираюсь.
Аккуратно поднимаюсь из-за стола, как вдруг знакомый голос заставляет меня остановиться.
— Конорс Райли!
Усмешка появляется на моём лице из-за глупого обращения, но я поворачиваюсь. Майкл машет мне рукой, призывая к себе, и я нехотя иду к их небольшой компании.
И плевать, что я там никого не знаю. Клиффорд сам позвал меня.
— Эй, выглядишь ужасно, — посмеивается он, похлопывая по стулу, стоящему рядом, и я сажусь туда. Остальные ребята рассматривают меня с интересом.
— Спасибо, — бросаю я и осторожно опираюсь на спинку кресла. Майкл сжимает моё плечо в знак поддержки, не зная, что этим причиняет ужасную боль, но я не подаю виду.
— Это Калум. — Майкл указывает рукой на брюнета. — Эштон, Люкки.
— Заткнись, Клифф, — бросает парень с пирсингом, но не со зла. Эштон приветливо кивает.
— Это Ава, — кивает синеволосый в сторону девушки с пепельными волосами и приятной улыбкой. — Она с Люкки.
— Да ты достал! — возмущается Люк, и я сдерживаю смешок.
— А это Рикки.
— Приятно познакомиться, ребята, — без особого энтузиазма выдавливаю я, потому что мне даже говорить немного больно. — Так, вы тоже что-то вроде учителей?
— Нет-нет, — отрицает Эштон. — То есть, не все. Кэл, — он кивает в сторону кареглазого брюнета, — поможет тебе с вождением. А мы просто…
— Я поняла, — согласно киваю я и снова рассматриваю каждого из ребят. Они выглядят довольно дружелюбно — сразу и не скажешь о том, что они наёмные убийцы.
— Не думаю, что у нас с Худом будет шанс научить тебя чему-то, — добавляет Клиффорд, и Калум удивлённо приподнимает брови.
— Почему? — спрашивает Эш и подпирает подбородок кулаком.
— Потому что Томмо лично занимается её подготовкой.
Люк громко фыркает, поперхнувшись соком, и Ава аккуратно постукивает его по спине ладонью. Рикки тихо хмыкает себе под нос, Эштон откашливается в кулак, а Кэл смотрит на меня с опаской. Он немного странный.
— Это правда? — спрашивает Ава, и мы с Майклом киваем одновременно. — Но это не по правилам.
— Да?
— Ага, — вставляет Калум. — Но учитывая то, что Марк — его отец, это норма.
— Да, но раньше он никогда никого не готовил.
— Потому что Райли у нас исключение, Ава, — закатывает глаза Эштон с улыбкой, будто это совсем очевидная вещь.
Я не думаю, что Лу занимался бы моей подготовкой, не будь я сестрой Калеба, но молчу. Странно только то, что никто из ребят не упоминает о моём брате. Такое чувство, будто они специально не делают этого, но я делаю вид, что меня не волнует.
— Это настоящая пытка, — признаюсь я и машинально хватаюсь за правый бок, на котором за день уже сформировался огромный синяк. Ещё один в мою коллекцию.
— Может, в скором времени он уйдёт на задание, — успокаивает меня Люк, и я смотрю на него с благодарностью.
— О-о-о, тогда мы зажжём, — подмигивает Майкл, и мы с Калумом смеёмся.
Теперь я просто молюсь о том, чтобы Томлинсон как можно скорее покинул штаб.
— Явилась, — фыркает парень, когда я захожу в комнату. — Пошла на поправочку?
Я молчу. Не хочу вообще разговаривать с ним, но позже собираюсь задать пару вопросов про Калеба. Меня просто грызёт интерес и дурацкое любопытство уже второй день. И я хочу узнать, как умер мой брат, и кто приложил к этому свою поганую руку.
Луи подходит ко мне сзади, пока я разминаю шею перед тренировкой, сжав челюсть. Вздрагиваю всем телом от неожиданности, когда он резко кладёт руку на мой живот и прижимает к себе. Горячее дыхание вызывает дрожь, и я вся напрягаюсь.
— Не напрягайся так сильно, Рай, — усмехается он, не отрываясь от меня. Короткий топ отлично открывает мой живот, поэтому кожа, где прикасается Томлинсон, горит огнём. — Бой ещё не начался.
— Я всегда буду напряжена рядом с тобой, — чётко говорю я и пытаюсь вырваться из его рук, но он ещё сильнее вдавливает меня в своё тело, так что я чувствую каждый кубик его пресса.
— Это тобой страх руководит или глупая смелость?
— Разве я должна бояться тебя?
— Это уже как посмотреть. — Он резко разворачивает меня к себе, держа за плечи, и усмехается, когда замечает, как тяжело я дышу. Из-за напряжения. Из-за чёртовой близости. И злости. — Сегодня мы не будем драться.
— Что? — удивляюсь я. — Почему?
— Боюсь, ты с ног свалишься, — фыркает он, и я складываю руки на груди с возмущением.
— Неужели ты заботишься обо мне? С каких пор?
— Не льсти себе, — чеканит он и хватает меня за запястье. Я шиплю, потому что мои порезы всё ещё не зажили до конца, и шатен, заметив это, поджимает губы, а потом берёт меня за другую руку. — Пошли.
В итоге мы направляемся в другую комнату, где уже были два дня назад. Я с восторгом смотрю на винтовки, пистолеты и уже тянусь к одному из них, чтобы стрелять, как вдруг…
— Ты же метаешь ножами, верно?
— Да, — киваю я. — Калеб… Он учил меня этому.
— Как и многому другому, — добавляет Луи и берёт один нож. Уверена, лезвие его очень острое. — Не задумывалась, почему и зачем?
Я замираю на месте, так и не дойдя к парню. А ведь Калеб действительно умел отлично стрелять, быстро водить, прекрасно драться и многое другое, он делился своими навыками со мной, но я никогда не задумывалась о том, откуда он знал всё это. И зачем учит меня.
— Он знал, что ты будешь здесь, — отвечает на свой вопрос Томлинсон, пока я собираю мысли в одно целое, будто кусочки огромного пазла. Который показывает мне часть новой картины. Которую я не видела прежде, о существовании которой даже не догадывалась.
Удивительно то, что мы можем прожить с человеком много лет под одной крышей, но так и не узнать его настоящего.
Но чего-то не хватает… Чего-то, что связано с его смертью. И, может, если я найду ответы на свои вопросы, то смогу увидеть целую картину нового Калеба. Незнакомого, чужого, но в то же время такого близкого Калеба Конорса.
Беру нож и, обойдя стол, стаю напротив мишени, после чего прицеливаюсь. Один резкий взмах руки — и лезвие вонзается прямо в деревянный силуэт человека, попадая в область шеи. А потом я спрашиваю:
— Когда вы познакомились?
Луи позволяет себе задуматься. Он тоже делает бросок, и когда нож попадает прямо в голову «противника», отвечает.
— Пять лет назад. Мы учились вместе. Здесь, в штабе.
— Почему он оказался здесь?
— Я не знаю, — пожимает плечами голубоглазый, и я смотрю на него с сомнением. — Правда, не знаю.
— Он… убивал?
Этот вопрос даётся мне с трудом, и Луи понимает это — он усмехается, бросая на меня быстрый взгляд, а потом второй нож летит прямо в мишень.
— А ты как думаешь?
Отлично. Я ещё раз убедилась в том, что мой брат действительно был убийцей.
Вправе ли я его судить, если сама нахожусь в шаге от этого?
— Ты… — я запинаюсь, — ты знаешь, как он погиб?
— Нет.
Вот такой чёткий ответ стальным тоном заставляет меня замолчать и вызывает ещё больше сомнений. Я уверена, что от меня многое скрывают, но Томлинсон точно ничего не расскажет. Он — это настоящая книга, которая хранит в себе множество тайн. Которую я не могу прочесть, потому что не имею на это никакого права.
Я не имею никакого права на Луи.
Готова стукнуть себя за такие мысли.
Я прихожу в себя, только когда шатен оказывается опасно близко. Он прикасается горячими пальцами к ссадине на моей щеке, которая почти зажила, и виновато усмехается.
— Всё ещё болит?
Я не в силах ответить, поэтому молча качаю головой. Прикосновение его руки выталкивает все мысли из моей головы. И я, кажется, не против, потому что всё ещё не оттолкнула его.
«Чёрт, Райли, опомнись! Он избил тебя до такой степени, что ты еле ходила! Он грубый, временами жестокий, и ты его ни капли не интересуешь! Как и он тебя, ведь так?
Ведь так?!»
Тогда почему ты позволяешь себе заглянуть в эти лазурные глаза и увидеть в них что-то ещё, помимо приторного безразличия?
Он наклоняется так близко, будто собирается поцеловать. Я не закрываю глаза и уверенно смотрю на парня, пока мы ловим воздух, который сами же выдыхаем. И когда на его лице появляется ухмылка, я понимаю, что никакого поцелуя не будет.
— Становись возле мишени.