Жестокие методы
Пот будет литься из каждой поры. И я истекаю кровью перед Его Высочеством.
— Давай же, Райли. Ударь меня.
Луи хищно улыбается. Его руки, согнуты в локтях, прикрывают его лицо, спина слегка сгорблена, но не слишком, левая нога выставлена вперёд, она, как и правая, что позади, слегка согнута в колене — парень в полной боевой готовности. Он уверен, что сможет положить меня на лопатки одним махом, но кто сказал, что я буду поддаваться?
Моя поза немного отличается от его. Когда я делаю первый шаг и замахиваюсь правой рукой, он умело отворачивается. Ухмылка раздражает, как и смешинки в его лазурных глазах, поэтому я не медля ни секунды, делаю ещё одну попытку ударить его, и попадаю в скулу.
— Всё ещё хочешь, чтобы я тебя ударила? — с издевкой спрашиваю я и расслабляюсь, опустив руки. Но не успеваю и опомниться, как Томлинсон хватает меня за левую руку, выворачивая её так, что я стаю к нему спиной, лишь бы не чувствовать ужасную ноющую боль в предплечии.
Его тяжёлое дыхание неприятно щекочет мне ухо, так что волосы на затылке стают дыбом.
— Не расслабляйся, сладкая, — шепотом говорит он, прижимаясь ко мне в притык. Он сильнее тянет мою левую руку, причиняя боль, и с моих губ срывается стон.
Я резко дёргаю головой, ударяя Лу затылком в нос, и чувствую, как его хватка слабеет. Тут же отхожу почти что к самому краю ринга, для безопасности. Заправляю невидимый локон волос за ухо — по привычке — и даю себе возможность отдышаться.
— Не расслабляйся, сладкий, — пародирую я парня, чем вызываю полуулыбку.
— Думаешь, таким способом ты сразишь противника? — Он зарывается пальцами в короткие волосы и подходит ближе. — Вмажешь ему в лицо — и всё на этом? — гадко усмехается. Оказавшись вблизи, он внезапно замахивается правой рукой, и я отхожу на несколько шагов, когда чувствую удар в челюсть. Уголок рта неприятно покалывает, и я смотрю на Луи в немом шоке.
Он… ударил меня?
— Ты должна идти до конца, — чеканит он, и я задыхаюсь, когда удар приходится прямо под дых. — Должна убедиться… — ударяет в живот, и перед глазами всё темнеет, — что он не дышит.
Мои ноги подкашиваются, и я падаю на мат, тяжело дыша. Томлинсон садиться возле меня на корточки и рассматривает внимательным взглядом, после чего добавляет холодным тоном:
— Вот это ты должна зарубить себе на носу.
А я продолжаю лежать, потому что сердце вот-вот сломает рёбра, и боль съест меня изнутри. И смотрю в голубые глаза, полны безразличия. Понимаю, что ему доставляет неимоверное удовольствие наша «тренировка», и чувствую злость внутри себя.
— И научись защищать себя, — продолжает он, когда я решаюсь подняться на ноги, скрипя зубами. Он тоже поднимается, и я, поравнявшись с ним, смотрю прямо в глаза. Меня бесит то, что он выше меня, потому что я чувствую его превосходство. Слишком самоуверенный.
— Не стой на месте и всегда ставь блоки, чтобы не свалиться на пол от одного слабого удара. — Он притрагивается большим и указательным пальцем к моему подбородку, поворачивая мою голову вбок, и рассматривает ранку у самого рта. — Болит?
— Нет, — уверенно отвечаю я, но не вырываюсь.
— Тогда сначала.
Мы дерёмся до тех пор, пока я не начинаю задыхаться. Луи бьёт слишком сильно, и я удивляюсь этому, ведь он не должен так делать. Но не могу сказать и слова, потому что он наносит быстрые удары, ловко размахивая руками, и я порой даже не успеваю отклониться. Несколько раз мне удаётся ударить его в челюсть и левый бок, но Луи это не останавливает, и он бьёт в ответ, да ещё и в несколько раз сильнее.
Я чувствую себя жалко.
— Ты должна ставить блоки! Держи руки! — кричит он, когда я теряюсь, и выхожу из боевой стойки, за что и расплачиваюсь — сильный мужской кулак выбивает из меня весь дух, и душа уходит в пятки — я падаю на колени. — Не медли, Рай!
— Прекрати! — кричу я, когда он снова ударяет меня по правой почке, и я в седьмой раз оказываюсь на лопатках.
Моё дыхание сбитое, кажется, воздуха не хватает, и я не могу подняться. Поворачиваю голову в сторону окна проклятой комнаты и вижу в коридоре Майкла. Он смотрит на нас с интересом, но я вижу, как нервно парень постукивает пальцами по стеклу.
Чёрт, нет.
— Я бы застрелила тебя сразу же, — рявкаю я и стаю на ослабевшие ноги. Луи фыркает, опрокидывая голову назад, и я, воспользовавшись моментом, наношу удар прямо в живот, чувствуя твёрдый пресс. Парень отходит назад, бросая на меня удивлённый взгляд, но я не останавливаюсь, и делаю подсечку. Он теряет равновесие и падает, в то время как я тихо шиплю от боли во всём теле.
— Будь у тебя оружие, конечно же, — бросает в ответ шатен и резко тянет меня за ногу, так что я падаю рядом с ним. Приём довольно жалкий и детский, но из-за того, что я долгое время терпела удары, он заставляет тело разрываться от боли. Я с раздражением бью кулаком мат, оказавшись на животе, и перекатываюсь на спину.
— Восьмой раз. Я уложил тебя на пол восьмой раз.
— Я не была готова, — тут же восклицаю я и пытаюсь успокоить быстрое сердцебиение. Перевожу взгляд на Томлинсона и вижу капельки пота на его лице, шее и ключицах. И понимаю, что он всё равно выглядит красиво и мужественно. Даже несмотря на усталость и несколько ссадин из-за моих кулаков.
Уверена, моё лице в худшем состоянии, потому что я не успевала блокировать его удары.
— Ты всегда должна быть готова, милая, — стальным тоном отвечает он, на что я закатываю глаза. — Иначе тебя прикончат за считанные секунды.
— Это ты хотел доказать мне сегодня?
— Я не буду жалеть тебя.
— Что ж, я поняла это.
Он первый поднимается и протягивает мне руку в знак помощи, но я игнорирую её. Сжимая челюсть, аккуратно поднимаюсь и стараюсь не делать лишних движений. Не удивлюсь, если этот придурок мне что-то сломал.
— Эй, кажется, тебе нужен врач, солнце! — с издевкой кричит он, когда я хватаюсь за ручку двери, потому что перед глазами резко темнеет.
— Да пошёл ты нахер!
Оказавшись в своей комнате, я скатываюсь по стене и закрываю глаза. Словами не передать, как мне больно, но я стараюсь это перетерпеть — выходит с трудом. Решаю принять душ, чтобы горячая вода помогла боли немного утихнуть, но внезапно слышится стук в дверь, после чего кто-то пытается её открыть, слегка толкая меня.
Я отползаю подальше от двери и опираюсь на кровать, когда входит Найл. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом замирает, увидев избитую меня.
— Что за… Эй. — Он приседает возле меня на корточки и аккуратно притрагивается к моему лицу. Его ледяные пальцы успокаивают, и я блаженно закатываю глаза. — Какого чёрта, Райли?
— Всё нормально, — киваю я слегка охрипшим голосом. — Просто Луи немного перестарался на тренировке.
— Блять, немного перестарался?!
— Не кричи, — прошу я. — У меня голова и так раскалывается. Лучше помоги мне дойти к ванной.
Хоран молча кивает, поджимая губы. Он злится, но я думаю, что его не должно волновать моё состояние. Его рука аккуратно поддерживает меня за талию, словно блондин боится причинить мне боль, и я благодарно киваю, когда он усаживает меня на стул, спинка которого поддерживает полотенца.
Он бережно снимает с меня ботинки и ставит их в сторону. Я вспоминаю, как точно так же делал Калеб, когда я впервые напилась на вечеринке и вернулась домой вся избитая — каким-то парням стало скучно, и они решили немного развлечься со мной. Именно тогда меня впервые изнасиловали, но ни одна душа не знала об этом.
— Давай, я помогу тебе, — бросает он и притрагивается пальцами к верху леггинсов.
Я даже не сопротивляюсь, потому что нет сил, да и мне всё равно, если он увидит меня в нижнем белье. Для меня это не проблема.
— Подними руки.
Он стягивает с меня топ. Я наблюдаю за тем, как расширяются его зрачки, когда он замечает несколько засосов на моей груди и синяки. Знаю, что он хочет спросить об этом, но молчит. И я ценю это.
Я бросаю взгляд на зеркало за его спиной и ахаю, когда вижу, что из носа и губы идёт кровь, а на скулах несколько ссадин. Мне определённо понадобится много косметики, чтобы привести своё лицо в норму.
Когда я остаюсь в нижнем белье, Хоран ещё раз осматривает моё тело. Это не похотливый взгляд, нет, — в его глазах видна злость и жалость.
— Принимай душ, а я пойду за аптечкой, — предупреждает светловолосый, когда я на дрожащих ногах захожу в кабину.
Он выходит из комнаты, и я позволяю себе расслабиться. Горячая вода заставляет мои раны ныть жгучей болью. Создаётся впечатление, словно под мою кожу вводят сотню иголок. Но потом я привыкаю.
Потому что даже боль со временем становится чем-то обычным.
Я не буду плакать. Мне неприятно чувствовать жалость к себе. Так что я просто надеваю маску безразличия, когда выхожу из душа, обматываюсь полотенцем и возвращаюсь в комнату, где меня уже ждёт Найл с небольшой аптечкой.
Он берёт с кровати махровый белый халат и бережно надевает его на меня, после чего я сажусь на мягкую кровать.
— Будет болеть, — предупреждает он, смачивая ватку какой-то жидкостью.
— Не страшно.
— Мне жаль, что Луи сделал с тобой такое, — говорит он, когда прикасается к моей губе, и я начинаю немного скулить. — Я поговорю с этим придурком.
— Не стоит. Иначе он точно прикончит меня на следующей тренировке.
— Но на тебе живого места нет! — с раздражением рявкает Найл и обрабатывает уже другую рану, на скуле.
— Это просто царапины.
— Твоя смелость похвальна. Но ты не обязана терпеть такие методы подготовки.
— Возможно, — соглашаюсь я и благодарно киваю, когда он наклеивает пластырь на ранку. — Но разговор с ним ничего не изменит. И ты сам прекрасно понимаешь это.
Если он таким способом пытался разозлить меня, то ему это удалось.