Горькая правда
Я ненавижу молчание, потому что в нём, чаще всего, прячется слишком много чувств и мыслей. Но, тем не менее, всю оставшуюся дорогу мы с Луи молчим.
Как оказалось позже, мы направляемся в Стэйтен-Айленд — один из округов Нью-Йорка. На самом деле, это чёртов остров, и единственный удобный для нас вариант добраться туда — переехать через мост, который соединяет его и Бруклин. Я смотрю в окно и любуюсь видом на реку, но спустя какое-то время моему взору представляются жилые дома и виллы, так что я отворачиваюсь.
Стоит ли напоминать о том, что мне чертовски страшно? Клянусь, если бы Томлинсон не бросал на меня мимолетные взгляды время от времени, я бы позволила себе пустить слезу. Но я всё ещё не хочу казаться слабачкой перед ним, так что стараюсь контролировать свои эмоции.
Я понимаю, что около часа назад сама отказалась от шанса вернуться домой. Но меня это не волнует, потому что я в любом случае не хотела бы этого. Я просто боюсь за своё будущее, ведь действительно не знаю, что меня ждёт.
Раньше всё было проще: дом — клуб — квартира какого-то клиента/переулок/отель — дом.
Это так странно — понимание, что моя жизнь круто меняется. Не уверена, что в лучшую сторону, но перемены кружат мне голову. Правда, я всё ещё не осознаю тот факт, что помахала своему прошлому на прощание ручкой.
Может, это всё сон? Не было никакого убийства, похищения. Не было Луи, Найла. Есть ли вероятность, что я сплю?
Тогда я постараюсь продержаться в этом сне как можно дольше.
Машина останавливается, и Томлинсон выходит из неё. Я тоже открываю дверь и оказавшись на воздухе, бросаю взгляд на большую виллу, к которой мы приехали.
— Пошли, — коротко бросает он, и мы направляемся ко входу.
Дух перехватывает, когда мы входим внутрь, и первое, что я вижу, это картины. Много картин на стенах, окрашенных в серый цвет, заставляют мои глаза разбежаться, потому что, чёрт, я безумно люблю искусство.
Томлинсон идёт к большой широкой лестнице, расположенной прямо по центру, и я направляюсь за ним, как собачонка, осматривая помещение изнутри. Красная дорожка на ступеньках, дорогая мебель, хрустальная люстра — всё здесь просто кричит о роскоши.
Мои ноги устают, пока мы добираемся на третий этаж, но я не подаю виду. Шатен ведёт меня к массивной двери, а потом резко останавливается и кладёт руки на мои плечи. Я вздрагиваю.
— Просто будь собой, Райли. Покажи, что ты не боишься, и переступи эту черту.
Вот уж не думала, что он будет успокаивать меня.
Я молча киваю, и парень открывает дверь, пропуская меня внутрь.
Комната похожа на конференц-зал — массивный стол стоит посередине, у которого расположены мягкие стулья на несколько десятков человек. Здесь очень много света из-за массивных окон. Растения делают обстановку более свежей и комфортной, но я всё равно чувствую напряжение, когда встречаюсь взглядом с человеком в самом центре.
— Отец. — Луи кивает, и я слышу уважение в его голосе. Мужчина усмехается в ответ и слегка покачивает головой, после чего снова переводит взгляд на меня. Он машет рукой, призывая нас к себе, и я пытаюсь унять дрожь в ногах всё то время, пока мы пересекаем эту огромную комнату.
Я сажусь на стул под тяжёлым взглядом Мистера Томлинсона, Луи прямо напротив меня, но мне всё равно чертовски страшно.
— Итак, Луи. Кто это?
Несколько секунд я не осмеливаюсь поднимать глаза, но потом вспоминаю слова парня о том, что мне нельзя показывать свой страх, и решаюсь посмотреть на человека, сидящего справа от меня.
Его глаза такие же лазурные, как у Луи. В волосах блестит седина. Губы неполные, но аккуратные, они строго поджаты. Он смотрит холодным взглядом на сына, и мне становится дурно от этого. Мой папа всегда смотрел на меня с теплотой и нежностью.
Прежде чем остановить себя, я думаю о том, что мне жаль Луи.
— Райли, — спокойно отвечает шатен, и я вздрагиваю от того, как он произносит моё имя: холодно, строго. — Райли Конорс.
— Правда? — Мужчина приподнимает брови в удивлении и переводит на меня свой взгляд. Я пытаюсь не дрожать и делаю невозмутимое лицо. Получается, потому что чувствую себя более уверенно, когда Лу незаметно для отца кивает мне в знак одобрения.
— Она подходит нам.
Я не понимаю, о чём он говорит, но молчу. Мне нельзя говорить, если меня не спрашивают ни о чём, верно?
Мистер Томлинсон не отводит от меня взгляда.
— Ты уверен, Луи?
— Да, — соглашается парень. — Я видел её в деле.
— Когда?
— Я знал, что она живёт в Питтсбурге, и наблюдал за ней всё то время, пока был там.
Что?
— Зачем ты делал это? — снова задаёт вопрос Мистер Томлинсон. С интересом. Это напрягает.
И я не могу поверить, что Луи следил за мной. Значит ли это, что всё спланировано?
— Потому что Калеб упоминал о ней и её навыках. Он многому научил её.
Калеб..?
— Что ты видел? — Отец возвращается к своему прежнему вопросу.
— Она убила одного из людей Стайлса, который преследовал её. Я лично видел это, — отвечает Луи, и я понимаю, что он врёт. Но зачем?
Больше всего меня волнуют слова о моём брате, но я не решаюсь спросить об этом сейчас. Стараюсь сделать вид более спокойным, в то время как внутри всё переворачивается. Он знал его? Они знали его?
— Ещё она отлично водит. Калеб рассказывал о её навыках и победах в гонках.
— Почему ты уверен, что она захочет стать одной из нас? — Я молюсь, чтобы всё быстрее закончилось, когда мужчина фальшиво улыбается.
Повисла пауза, прежде чем Томлинсон ответил:
— Потому что она сама сказала мне это.
— Что ж, хорошо, — улыбается мужчина и кивает головой. — Очень хорошо. Райли, я надеюсь, ты не разочаруешь меня.
Я всё ещё не знаю, о чём он говорит, но молча киваю. Он снова повторяет себе под нос несколько раз «чудесно», и я перевожу взгляд на Луи.
Зачем он сказал, что я убила кого-то? И почему это удовлетворило его отца? Неужели они…
Вот же чёрт.
Значит ли это, что… что Калеб был… таким же?
Я не могу поверить. Нет. Это не так. Этого не может быть.
— Теперь я спрошу тебя, дорогая.
Меня передёргивает от его мерзкого обращения ко мне.
— Ты действительно хочешь стать киллером? Наёмным убийцей? Только знай, что если твой ответ будет отрицательным, ты умрёшь. Независимо от того, кто твой брат.
Тук-тук.
Тук-тук.
Тук...
Сердце замедляется. Пропускает удар. Кажется, я не могу дышать.
Он предлагает мне убивать людей. И если я откажусь — умру. Вот почему Луи врал. Чтобы меня приняли. Чтобы показать, что я подхожу им.
Но зачем?
Чтобы сохранить мне жизнь.
Он давал мне шанс вернуться домой, но я отказалась. Назад дороги нет, и либо я — одна из них, либо — труп.
Смерть страшна.
Поэтому я облизываю губы и впиваюсь ногтями в ладонь, прежде чем ответить:
— Да, сэр. Я правда готова стать одной из вас. — А спустя пять секунд молчания добавляю: — Я хочу этого.
Когда мы оказываемся в коридоре, я тяжело выдыхаю.
Не могу поверить. Я, блять, только что подписала себе приговор.
Я — убийца.
Луи ведёт меня в сторону лестницы, и мы спускаемся на второй этаж. Мы подходим к двери одной из комнат, и он толкает меня внутрь, когда открывает её. Я медленно, словно на чужих ногах, иду к стеклянной двери, которая ведёт на балкон, и открываю её, вдыхая как можно больше свежего воздуха.
Теперь он кажется совсем не таким. Чертовски странно.
— Я давал тебе шанс уйти, — бросает Луи, останавливаясь возле меня. Мне хочется побыть наедине, но я не решаюсь прогонять его.
— Я знаю.
— Тогда почему ты так расстроена сейчас?
— Потому что я не знала, что стану киллером, чёрт возьми!
— Но ты наверняка догадывалась. — Луи пожимает плечами, и я понимаю, что хочу сбросить его с этого балкона.
Потому что он прав.
Парень принимает моё молчание за ответ.
Я решаюсь задать один волнующий вопрос.
— Откуда ты знаешь Калеба? — Это единственное, что интересует тебя на данный момент? — Он усмехается. Я прикусываю язык, чтобы не язвить.
— Просто ответь на мой вопрос.
— Если я скажу, что он тоже был киллером, тебе станет лучше? — спрашивает голубоглазый, и от его слов меня будто ударяет током.
Калеб? Убийца?
Я смеюсь истерическим смехом, потому что его слова кажутся мне страшно забавными и нереальными. Нет, это не так. Мой брат не мог убивать людей. Он учился на последнем курсе медицинского университета. Он…
Он хотел помогать людям, а не убивать их.
— Ты врёшь.
— Нет, — отрицает Луи.
— Я не верю тебе, — не унимаюсь я. Теперь вся эта ситуация ещё больше кажется мне сном.
— Зря, потому что я говорю правду. Иначе откуда мой отец знает его? И, думаешь, почему я вообще взялся помогать тебе?
— Ты лжёшь, — шепотом говорю я, и слёзы скатываются по моим щекам. Но парень игнорирует мою реплику и берёт меня за подбородок, поворачивая к себе, так что я смотрю прямо в его холодные глаза.
— Потому что ты — сестра Калеба Конорса. Который был моим другом пять лет. Который был киллером. И я был обязан не дать тебе умереть.
— Тогда почему ты похитил меня? — с горечью спрашиваю я, всё ещё чувствуя его тёплые пальцы на своей коже.
— Потому что я обещал ему, что найду тебя.
— Как насчёт шанса сбежать? — снова спрашиваю я, не в силах сделать свой голос громче.
— Я знал, что ты откажешься, Рай.
Я отрицательно мотаю головой и хватаюсь за волосы, прежде чем вырваться из его рук и позволить себе присесть на пол от бессилия. Закрываю глаза, чтобы остановить поток слёз, и до боли закусываю губу. А в голове слышится голос брата.
«В моих руках жизни сотни людей, сестрёнка».