Змеиное логово
Луи оставил меня. Он сказал, что зайдёт ко мне через час или около того, чтобы объяснить, что я буду делать, где буду жить и так далее, а потом просто вышел из комнаты.
Я в оцепенении.
Я не верю. Нет, я не могу верить. Я не хочу.
Калеб Конорс. Человек, которого я знала на протяжении 17 лет. Человек, который мечтал стать врачом и учился в медицинском университете (или… не учился?). Человек, который научил меня стрелять, потому что каждые грёбаные выходные мы ходили в тир. Человек, который помог мне стать уверенней.
Он был убийцей.
Эта мысль сводит меня с ума, и я понемногу начинаю терять рассудок. Мои глаза открыты, я даже не моргаю и всё равно чувствую, как быстро бегут слёзы. Тёплый воздух раздражает — я хочу холод. Хочу лёд.
Мои уставшие, почти что ватные ноги несут меня к кровати, на которую я удачно приземляюсь. Мягкие шелка приятно щекочут кожу, но я не могу думать ни о чём, кроме брата.
Значит ли это, что его убили на задании?
Я вспоминаю наш последний разговор, когда мы сидели на полу в его комнате. Это была последняя ночь, которую мы провели вместе.
— Рай.
— Что?
— Как думаешь, мы попадём в Рай? — усмехается он и переводит свой взгляд на меня.
— Думаю, да.
— Я не уверен, что меня пустят туда. — Он выпускает смешок.
— Ты помогаешь людям. Это многое значит, Калеб.
— Смогу ли я помочь тебе когда-нибудь, сестрёнка?
Действительно... Поможет ли мне его идея? Идея стать тем, кем был он. Потому что, да, это выход. Я сбежала от прошлой жизни, которая была настоящим адом. И я заплачу за это большую цену.
Это всё, о чём я думаю, прежде чем провалиться в сон. И даже там меня уже ждёт Калеб.
Я просыпаюсь из-за того, что кто-то сжимает моё плечо. Луи бросает на меня недовольный взгляд и садится в мягкое кресло, когда убеждается, что я очнулась.
За окном уже темно. А он говорил, что придёт через час, когда был где-то обед. Пожалел? Что ж, спасибо.
— Выспалась?
— Нет.
— Я пришёл, чтобы подробно объяснить тебе всё, — чеканит Томлинсон, и я киваю в ответ, не в силах что-нибудь сказать. Его глаза холодно осматривают меня. — Для начала… Есть ли у тебя какие-то вопросы?
Мне хочется расспросить его всё о брате. Я хочу знать все детали: начиная с их знакомства, и заканчивая… смертью Калеба.
Но это будет слишком. И сейчас не очень подходящее время для таких расспросов, потому что я и так сломана. Несмотря на прошлое Калеба, мне надо знать, что будет с моим будущим. Сейчас это самое важное.
Поэтому я отрицательно качаю головой.
— Хорошо, — понимающе кивает парень.
— Тогда… Начнём с того, что следующий месяц ты будешь жить здесь.
— Почему здесь?
— Потому что это наш штаб. Именно тут будет проходить твоя подготовка.
— Подготовка к чему?
— К профессии киллера.
Я вздрагиваю. Как он может так спокойно говорить об этом?
— Не думаю, что это профессия, — фыркаю я и прижимаю мягкую кремовую подушку к груди.
— Ты сама согласилась на это, — напоминает Луи, и я решаю прикусить язык. Тогда он продолжает: — Каждое утро и вечер ты будешь спускаться вниз, где будут проходить тренировки. Борьба, стрельба, вождение и тому подобное — всё это ты будешь осваивать именно здесь.
— Вау, прямо как в Голодных Играх, — с саркастическим тоном протягиваю я и вздрагиваю от строгого взгляда.
— Я лично буду заниматься твоей подготовкой. Марк немного не доверяет тебе, поэтому я взял всю ответственность на себя.
Марк — его отец, как я понимаю.
— Зачем ты это делаешь?
— Я пообещал твоему брату, — пожимает плечами он и слегка поджимает губы.
— Он хотел, чтобы я стала одной из вас?
— Не исключено, раз уж он просил найти тебя.
Я понимаю, что настоящий Калеб — совсем не тот человек, которого я знала.
Решаюсь задать вопрос, который вызывает неимоверное волнение, бушующее в области груди.
— Что будет после того, как я пройду подготовку?
— Если ты удовлетворишь нас своим результатом, сможешь принимать участие в заданиях.
— Я буду убивать? — снова спрашиваю я и чувствую, как вздрагивает мой голос. Луи коротко ухмыляется, перед тем как уверенно заявить:
— Да, Райли. Ты будешь убивать.
На что ты, чёрт возьми, подписалась, идиотка..?
Я ничего не ела, поэтому мой желудок немного болит. Голова тоже ноет от боли, и меня так раздражает это, что я готова лезть на стены.
Нет никакого смысла бежать. Либо ты здесь, либо ты в гробу, Конорс.
Разве я не хотела остаться? Разве не хотела подольше быть в этом «сне»?
Тогда какого чёрта ты ноешь сейчас, Райли?
Я выхожу на балкон и осматриваю всю территорию. Она довольно-таки большая, и я задаюсь вопросом: сколько здесь ещё таких как я? Но ответа не нахожу.
— Думаешь, как сбежать?
Я резко поворачиваюсь назад и приоткрываю рот от удивления.
— Найл?
Он говорил что-то о том, что мы снова встретимся, но я не думала, что это произойдёт так быстро. Сказать, что я… пожалуй, приятно удивлена — ничего не сказать. Хоран — единственный человек, который вызывает у меня доверие. Он помогал мне в Детройте и относился ко мне намного лучше, чем Томлинсон. И даже если он убийца…
Это не имеет никакого значения, потому что я тоже скоро стану таковой.
Улыбка появляется на моём лице, но потом я решаю взять себя в руки и сделать тон более холодным.
— Когда ты приехал?
— Вообще-то, только что, — ухмыляется он и останавливается возле меня. Зарывается пальцами в белокурые волосы и блаженно выдыхает. — Как ты тут?
За меня отвечает мой живот, который урчит слишком громко. Парень тут же переводит взгляд на меня, пытаясь найти источник звука.
— Это…
Снова урчание. Я смущённо отворачиваюсь в сторону, но Найл аккуратно притягивает меня к себе за локоть.
— Этот идиот опять забыл тебя покормить?
— Я сама уснула, — отвечаю я и слегка закатываю глаза.
— Он реально забил на тебя, — с раздражением выдыхает блондин и сжимает челюсть. — Пойдём.
— Что? Куда?
— Я покормлю тебя, раз уж Томмо этого не сделал.
Мне приходится смириться с настойчивостью парня, который тащит меня к двери, поэтому я послушно следую за ним. Холодные пальцы аккуратно сжимают запястье моей правой руки, и я, сама того не понимая, сравниваю это с прикосновениями Томлинсона.
Найл — лёд, Луи — пламя.
Мы спускаемся вниз и заходим в довольно большой зал, на половину длины которого протянулся большой стол. Найл усаживает меня у самого края и уходит в какую-то комнату.
Странные мысли тут же лезут в мою голову, но я всячески отталкиваю их — не хочу ни о чём думать сейчас. Намного проще отгородиться от этого и притвориться бесчувственной, нежели терпеть всю боль, которую причиняют воспоминания и размышления.
Я, если честно, чертовски устала.
— Райли? Что, блять, ты здесь делаешь одна?
Поворачиваюсь в сторону и увидев злого Луи, выдавливаю усмешку. Он раздражается, потому что я не осталась в комнате, но разве я принимала роль хорошей девочки? То, что он спас мне жизнь, приглашая в логово ядовитых змей, не значит, что я буду слушать его во всём.
Да, я благодарна ему, что он вытащил меня. Но мне страшно.
— Я не одна, — довольно резко отвечаю я и складываю руки на столе из красного дерева — шик. — Найл привёл меня.
— Хоран? — Луи вопросительно поднимает брови и наверняка планирует спросить ещё что-то, но в зал как по команде входит Найл. В руках у него большой поднос, и я пытаюсь удержать слюни во рту от одного вида еды.
— О, неужели, — фыркает блондин и ставит еду передо мной, подмигивая, после чего с улыбкой добавляет: — Угощайся.
— Какого чёрта вы здесь делаете?
— Угомонись, Лу. Она голодна, поэтому я привёл её сюда, — оправдывается Найлер и садится возле меня. Глаза Томлинсона пылают.
— Я пришёл за ней, чтобы привести сюда, но в комнате оказалось пусто!
— Вероятно, потому что я пришёл первым?
— Тогда ты можешь идти. Я позабочусь о ней.
Внимательно наблюдаю за тем, как Хоран идёт к двери. Он бросает на меня извиняющий взгляд и выходит, а я мысленно говорю ему «спасибо» и приступаю к еде.
Пюре и морепродукты просто восхитительны. Я наминаю еду с таким удовольствием, словно не ела несколько дней. Жаренная мамина картошка никак не сравнится с этим.
— Ты не можешь выходить куда-либо без моего разрешения, — чеканит обладатель лазурных глаз и садится на место Найла.
— Не доверяешь мне? — Я дерзко приподнимаю одну бровь и кладу в рот салат.
— Нет.
— Тогда зачем вообще привёл? — с вызовом задаю вопрос я и откладываю вилку в сторону, переводя взгляд на парня.
— Ты каждый час будешь задавать этот вопрос? — Он с раздражением поджимает губы. Кажется, всё, что он может, пребывая рядом со мной, — это раздражаться без весомых на то причин. — Я не буду повторять тебе сотню раз.
— Хорошо.
— Отлично.
Следующие пять минут над нами царит молчание. Я съедаю всё, что было на подносе, и ухмыляюсь в ответ на недоуменный взгляд Луи.
Довольно откидываюсь на спинку кресла и выдыхаю: я, наконец, сыта. Беру стакан с каким-то напитком тёмного красного цвета.
— Извини меня.
Я начинаю громко кашлять, поперхнувшись гранатовым соком. Луи седьмой раз за день закатывает глаза, но всё же похлопывает меня по спине. Я, наверное, должна поблагодарить, но не делаю этого.
— Прости, что?
— Ты услышала.
— Вообще-то, не совсем. — Я отрицательно качаю головой.
— Несмотря на то, что ты блондинка, я считал тебя умной до этих пор, — фыркает парень.
— А что, собственно, изменилось? — не понимаю я.
— Ты действительно глупая, раз уж заставляешь меня повторять слова извинения.
Улыбаюсь и заправляю прядь за ухо.
— А по-моему, наоборот, довольно умна.
— Я киллер, — напоминает Томлинсон, и я громко фыркаю, подавляя смешок.
Только сейчас понимаю, что мы находимся на довольно маленьком расстоянии — наши бёдра почти что прикасаются к друг другу из-за того, что стулья стоят очень близко. Поэтому я осторожно склоняю голову набок и придвигаюсь ближе к Луи, заглядывая в его яркие глаза.
— Ты не убьёшь меня.
— Уверена? Что мне помешает?
— Ты. Ты сам себе помешаешь, — ухмыляюсь я и поднимаюсь из-за стола. Я иду к выходу, и парень следует за мной.
Оказавшись у двери своей комнаты, я поворачиваюсь к Луи и бросаю на него выжидательный взгляд, зная, что он хочет что-то сказать.
— Я зайду за тобой завтра. В восемь утра.
— Почему так рано? — возмущаюсь я и открываю дверь.
— Потому что ты должна тренироваться.
Что ж, прекрасно.
Оказавшись в полном одиночестве, я подхожу к большому зеркалу, стоящему у самой стены. Мои светлые волосы немного запутались, глаза слишком уставшие, их хрустально-чистая серость потускнела, а губы усыпанные маленькими ранками, потому что я кусаю их слишком часто. Я смотрю на своё отражение и понимаю, что уже совсем не та. Оболочка прежняя. Но внутри я совсем другая.
Я осознаю, что ни о чём не жалею. Да, буду убивать. Но только потому, что убили меня. И, может, однажды я найду всех тех подонков, которые воспользовались мною, и прикончу их одним выстрелом.
— Калеб, Калеб. Надеюсь, ты не жалеешь, что впутал меня в это.