Выбор
Луи молча открывает дверь и пропускает меня внутрь квартиры. Я задаюсь вопросом, сколько их у него, но ничего не говорю. Мои плечи, как и голова, опущены, потому что я всё ещё напряжена из-за погони и расстроена из-за «Рай».
Только Калеб и отец, только они могли называть меня так.
— Ты в порядке? — спрашивает Томлинсон, когда я с усталым вздохом падаю на диван. Эта квартира такая же большая, как и та, что в Детройте, и я мысленно задаю вопрос, сколько у этого парня денег и за какие такие делишки он их получает.
Не думай об этом, Райли. Тебе же хуже будет.
— Тебя волнует? — огрызаюсь я и томно закрываю глаза.
— Вообще-то, нет.
Я уже никак не реагирую на слова парня, но когда он садится напротив меня в мягкое кресло и слегка морщится от боли, машинально спрашиваю:
— Ты в порядке?
Чёрт меня дери.
— Тебя волнует? — с издевкой отвечает он и закатывает глаза. Видно, что ему больно, как бы он ни старался это скрыть.
Не знаю, почему начинаю беспокоиться о его состоянии. Он похитил меня. Он угрожал мне. Но он всё ещё не убил меня. Почему-то я верю Найлу и его словам о том, что Луи попытается сохранить мне жизнь, так что в некоторые моменты я просто забываю о том, что он убивал людей.
Меня же он не трогает. И да, это эгоистично, знаю.
— Дай посмотреть.
Томлинсон вскидывает брови, когда я подхожу к нему и приподнимаю края футболки, но потом кивает и позволяет мне продолжить. Я снимаю с него ненужную мне одежду и ахаю, когда вижу, что повязка, которую наложил Найл, насквозь пропитана кровью.
— Тут много крови.
— Фантастика, — фыркает шатен. — Это всё, чем ты можешь мне помочь?
Я скриплю зубами от раздражения: до чего же надоедливый. Иду в сторону ванной комнаты за аптечкой и когда парень говорит что-то о том, что не будет снова спасать меня от самоубийства, показываю средний палец.
Я никогда не обрабатывала раны или что-то в этом роде, но благодаря Калебу знаю, как это делать. Он всегда хотел быть врачом, так что делился со мной своими навыками на словах. Поэтому я ловко сменила повязку, продезинфицировав на всякий случай рану, и реально почувствовала гордость за себя и проделанную работу.
— Где ты этому научилась?
— И это твоё «спасибо»? — фыркаю я и откладываю аптечку в сторону, после чего помогаю Луи надеть футболку. Он всё ещё выжидательно смотрит на меня, поэтому я решаю ответить честно: — Мой брат научил меня этому. В смысле, он рассказывал, что делать в таких случаях.
— Он врач? — снова задаёт вопрос голубоглазый, и меня передёргивает.
— Мог бы быть. Калеб мёртв.
В какой-то миг я подумала, что опять расплачусь. Но этого не произошло. Я правда достойно держалась.
Луи бросает на меня понимающий взгляд, чему я удивляюсь, но потом резко вздрагивает, будто вспомнил что-то важное, и спрашивает:
— Погоди, Калеб? Так звали твоего брата?
Я не нахожу сил ответить словами и молча киваю. В глазах Луи видна буря непонятных мне эмоций, но он ничего не говорит.
И я задаю глупый вопрос:
— А что?
Но в ответ, как и предполагалось, слышится краткое «ничего».
Я говорю себе, что не боюсь его. И я, кажется, начинаю верить в это. Потому что люди всегда боятся того, что их притягивает. Я не скажу, что Луи заинтересовал меня тем, что убил парочку людей. Просто он затронул меня тем, что сохранил жизнь, наверное.
Или же я просто тупая.
Мы сидим на кухне за столом и едим лазанью, которую приготовил Томлинсон. Такая щедрость не шуточно удивила меня, но я не стала говорить что-либо об этом. Поэтому я просто наминаю еду, понимая, что очень голодная, в то время как парень смотрит на меня с… недовольством? Презрением? Или, может, это что-то другое?
— Чёрт, какого хрена ты так много лопаешь?
— Ну не знаю. Может, причина в том, что кое-кто забыл покормить меня?
— Что-то ты слишком смелая сейчас, Райли, — раздражённо бросает он и встаёт из-за стола. Я с приятным удивлением наблюдаю за тем, как шатен отбирает мою тарелку и накладывает ещё немного лазаньи, а потом ставит новую порцию прямо передо мной. — Спасибо?
— Не за что, — ухмыляюсь я и набиваю желудок едой.
Долгая молчанка немного напрягает, но я стараюсь не показывать виду, и продолжаю есть. Когда с этим покончено, выпиваю стакан сока и довольно откидываюсь на спинку кресла. Голубоглазый впивается в меня глубоким, но холодным взглядом, складывает руки в замок и, прочистив горло, говорит:
— Итак, сладкая. Тебе предстоит сделать выбор. Предупреждаю, потому что знаю, что тебя может устроить и второй вариант.
— Ты о чём вообще? — Я вопросительно приподнимаю брови и складываю руки на столе, слегка опираясь на него. — Какой выбор?
— Важный, — рявкает он, и я закатываю глаза.
— Вау. Это действительно о многом мне говорит.
— Ты можешь не дерзить мне? Потому что желание заклеить тебе рот твоим любимым скотчем растёт всё быстрее и быстрее.
— Оʼкей, — фыркаю. — Я вся во внимании.
— Сейчас ты собираешься, приводишь себя в порядок и мы едем в одно место, — терпеливо объясняет он, но я вижу, как сжимается его челюсть. Он недоволен? — Там ты встретишься с одним очень важным человеком. Именно он заставит тебя сделать выбор, Райли, - заканчивает. Впервые он сказал мне больше пяти слов за минуту.
Важный человек — его отец. Но между чем я должна выбирать? Это злит. Ужасно злит, и я чувствую эту злость внутри себя.
— Какой, блять, выбор?! — не сдерживаюсь я и хлопаю ладонью по столу. Меня начинает жутко бесить эта ситуация. Похитил, поугрожал, так теперь ещё и это? Чертовщина.
— Слушай, я реально заклею тебе рот прямо сейчас. — В его голосе проскальзывает злость, поэтому я беру себя в руки и киваю в знак того, что успокоилась. — А теперь я задам тебе парочку вопросов. Первый: ты умеешь стрелять?
— Прости, что? — спрашиваю я в полном шоке, потому что этот вопрос кажется мне «слегка» странным. Парень закатывает глаза и открывает рот, чтобы, уверена, оскорбить меня, но я смело перебиваю его: — Да. Калеб… Мой брат… Он научил меня этому.
— Правда? — Я слышу тепло в его голосе и вздрагиваю, ответив кивком. — Хорошо, а как насчёт вождения?
Я с улыбкой вспоминаю те времена, когда отец учил меня водить машину. А когда мои навыки были очень хороши, мы с Калебом ездили на различные нелегальные гонки, которые проводились в Питтсбурге, правда, довольно редко. Мы занимали только первые места…
Я говорю об этом Томлинсону, и он довольно кивает. Его вопросы держат меня в напряжении, но я даже не успеваю ничего разузнать, потому что он резко поднимается и говорит, что мне надо собираться.
Луи не надевал на меня наручники. Он сказал, что если я дам ему повод сделать это, будет намного хуже. Так что я молча кивнула. Веди себя правильно, Райли.
Будь собачонкой, Райли.
Все 15 минут дороги Луи объяснял мне, что я не должна нервничать. Мне надо вести себя осторожно, сдержанно, не говорить ничего лишнего, а отвечать чётко и ясно. Я не должна показывать свой страх, но и перебарщивать со смелостью, которая может перейти в дерзость, мне тоже не рекомендуется.
Сказать, что я боялась, — ничего не сказать.
До того, как меня похитили, я была наглой и смелой Райли. Мне было всё равно, что происходит с моей жизнью, потому что я думала, что хуже уже ничего не будет.
Но прежняя Райли исчезает. И на смену ей приходит та, которая даже дышать спокойно боится и старательно скрывает это. Жалкая, жалкая Райли с маской на лице.
Внезапно машина резко останавливается, и парень поворачивается ко мне лицом. Он нервничает, потому что постоянно стучит пальцами по рулю и кусает губы, подбирая слова. Я жду, когда он скажет хоть что-нибудь, потому что его взгляд пугает.
— Выходи.
— Что?
— Выходи из машины, — повторяет он, и мои глаза расширяются.
— Почему?
— Просто выйди из грёбаной машины, Рай!
Руки сами собой сжимаются в кулаки, а дыхание становится более тяжелым. Я не понимаю. Ни черта, блять, не понимаю.
— Скажи, почему! — не унимаюсь я и перехожу на крик.
— Блять, я даю тебе шанс сбежать, Конорс, так какого хера ты не пользуешься этим?! — тоже кричит парень и больно хватает меня за порезанное запястье, которое всё ещё скрывает повязка. Он сжимает мою рану, надавливая на неё пальцами, и я вскрикиваю. — Ты хотела умереть, лишь бы не оставаться со мной, так почему сейчас не бежишь?!
— Да потому что мне некуда бежать! — срываюсь я, вырывая больную руку из крепких пальцев, и отворачиваюсь к окну, чтобы не показывать слёзы. — Некуда!
— Я даю тебе шанс уйти, — уже спокойней говорит он. Я слышу его неровное громкое дыхание и понимаю, что у меня точно такое же. — Либо ты сейчас выходишь из машины и возвращаешься к прежней жизни, какой бы она ни была… — пауза. — Либо машешь ручкой прошлому, и мы едем.
Я позволяю себе задуматься, но ненадолго. Хочу ли я вернуться обратно домой? К пьяной матери, проституции и насилию? К жалкой жизни? Нет.
Хочу ли я остаться с убийцей и принять правила его мира, который совсем не знаю? Хочу ли поплыть в сторону неизведанного?
Мой мысленный ответ заставляет вздрогнуть — я не знаю. Не уверена, что ответ отрицательный. Но если бы меня хотели убить, то давно бы уже сделали это. Лучше уже сдохнуть от пули в лоб, чем от сексуального насилия или руки пьяной матери.
Поэтому я отвечаю.
— Езжай. — Мой голос даже не дрогнул.
— Не пожалеешь?
— Просто езжай, Луи!
— Хорошо, — он кивает и бросает на меня долгий взгляд. — Хорошо, Райли. Поехали.